авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 18 |

«63.3(2Г) Г 901 Книга является сокращенным, переработанным и дополненным вариантом вышедшего в 1970 г. на грузинском языке V тома восьмитомника «Очерков истории ...»

-- [ Страница 14 ] --

В донесении Тифлисского жандармского управления говорилось, что в ночь на ноября 1881 г. на улицах города в огромном количестве были распространены антиправительственные прокламации, которые появились затем и в Кутаиси, и в других городах Грузии.

В то время как рабочий класс еще не успел сложиться в ведущую революционную силу грузинского общества, интересы крестьянства выражали революционные просветители-демократы, «тергдалеулни» — выдающиеся деятели грузинского национально-освободительного движения, а также народники. Выступая поборником инсургентов на суде, они использовали судебные процессы над восставшими крестьянами в качестве трибуны не только для оправдания крестьян в их справедливой, освободительной борьбе против царского режима, и не только для разоблачения антинародной колониальной политики царского правительства и его приспешников, но и для пропаганды своих прогрессивных, демократических идей 804.

§ 2. ИЗМЕНЕНИЯ В ВЕРХОВНОМ УПРАВЛЕНИИ КАВКАЗОМ, УСЛИЛЕНИЕ КОЛОНИАЛЬНОГО ГНЕТА Упразднение наместничества. Реакция 80-х гг. была направлена против всех революционных и прогрессивных сил вообще и против входивших в империю угнетенных наций в частности. Царизм, обвиняя нерусские народы в сепаратизме, стремился на самом деле к их насильственному обрусению, для того он прибегал к переселению на национальные окраины колонистов, к лишению нерусских народов права говорить на родном языке и т. д. Реакционные русификаторские элементы стремились к полной ликвидации незначительных автономных прав, которыми еще обладали Финляндия и Польша, в отношении же Кавказа они не желали более терпеть и той мизерной административной автономии, которой пользовался край во время существования наместничества. Царизм сеял неприязнь и вражду между угнетенными народами, натравливал друг на друга мусульман и христиан, устраивал еврейские погромы. Царизм объявил великорусов избранным народом, призванным объединить вокруг себя и возглавить весь славянский мир. Малые же народы, входившие в империю, рассматривались им как представители неполноценных рас. В отношении последних царизм и вовсе не считал нужным «соблюдать приличия». Поэтому он бесцеремонно проводил административно-территориальные преобразования с тем, чтобы предать забвению даже название некогда сильных политических образований, имевших многовековую историю и живших в прошлом самостоятельной государственной жизнью.

Этим объясняется то, что в 1884 г. «Царство Польское» стало именоваться «Привислянским краем». Национальные названия Украины и Белоруссии исчезли, их территории, превратившиеся в простые, губернии, были подчинены централизованной системе управления. В январе 1882 г. была изменена система управления Грузией и Закавказьем. Была упразднена должность наместника царя на Кавказе, а вместо него была введена должность главноуправляющего. Это означало, что Кавказ терял и ту, весьма куцую административную автономию, которой он пользовался со времен графа М.

Воронцова;

отныне снова была восстановлена должность генерал-губернатора.

Губернатор наделялся правом объявлять по своему усмотрению т. н. «военное положение» и использовать вооруженные силы «для водворения порядка» в крае.

Закавказские губернии были непосредственно подчинены Петербургу, а Там же, д. 2698.

Там же, д. 2646.

И о с е л и а н и А. П. Илья Чавчавадзе и вопросы истории Грузии. Тбилиси. 1951.

главноуправляющий Кавказом осуществлял лишь надзор за выполнением распоряжений, идущих сверху. Преследуя целью этих преобразований в высшем управлении Кавказом усиление русификаторской и колониальной политики царизма вообще, правительство во главе вновь сформированной на месте власти поставило крайних реакционеров.

Наместник царя на Кавказе Михаил Николаевич Романов в течение своей 18-летней деятельности на Кавказе фактически продолжал курс, взятый М. Воронцовым, который считался с национально-культурными и экономическими особенностями края. Теперь и этот курс, как вовсе неприемлемый для нового режима, был отвергнут вместе с управлением наместничества. Великого князя Михаила отозвали в Петербург. На новую должность главноуправляющего Кавказом назначили известного царского слугу Дондукова-Корсакова, выполнявшего свои обязанности до 1890 г. Его сменил Шереметев.

В 1896 г. главноуправляющим стал Голицын. Эти верные царские сатрапы были оголтелыми колонизаторами и заядлыми реакционерами, а равно и русификаторами.

Главой грузинской церкви (ее экзархом) назначается архиепископ Павел, а попечителем Кавказского учебного округа—некто Яновский, оба реакционера и русификатора. В сфере культуры, образования, религии и прессы вводится строжайший контроль и жесточайшая цензура. Грузинские книги и периодическая пресса стали подвергаться гонениям, т. к.

через их посредство в народе распространялись национально-освободительные и демократические идеи. Преследование жандармерией и другими охранительными учреждениями грузинского народа, его передовых сыновей стало обычным явлением. За выдающимися представителями национально-освободительного движения Грузии, самоотверженно защищавшими и грузинский язык и многовековую культуру своего народа, устанавливается полицейский надзор, их подвергают всяческим преследованиям, издевательству и репрессиям.

Злодейское убийство в ссылке выдающегося грузинского писателя и общественного деятеля Димитрия Кипиани было типичным проявлением кровавой реакции царизма.

Царские чиновники распространяли клеветнические измышления о том, будто народы Закавказья (в том числе и грузины), ввиду отсталости своего развития, не были подготовлены к проведению судебной и земской реформ. Таким образом, население Грузии, как и всего Закавказья, лишенное права земского самоуправления и нового суда, по-прежнему продолжало подчиняться произволу уездного начальника и околоточного.

§ 3. НАСТУПЛЕНИЕ РЕАКЦИОННЫХ СИЛ НА ГРУЗИНСКУЮ НАЦИОНАЛЬНУЮ КУЛЬТУРУ Национальное угнетение, которому подвергался грузинский народ в 80-х гг. XIX в., не было, разумеется, явлением, характеризующим царизм лишь в рассматриваемую эпоху.

И все же никогда ранее, за все время своего 80-летнего господства в Грузии, царизм не подвергал грузинский народ таким гонениям и дискриминации, столь необузданному произволу и преследованиям, ничем не прикрытому национальному гнету, как в эпоху разгула черной реакции.

Реакционеры не только ополчились против прогрессивных, демократических и революционных сил, но и прибегали и чрезвычайным мерам для искоренения национального самосознания грузинского народа, для уничтожения его самобытной культуры и истории, его литературного языка, для расчленения единства грузинской нации для противопоставления друг другу различных краев Грузии, для отторжения от матери-родины таких ее неотъемлемых составных частей, как Аджара, Сванети, Мегрелия, Абхазия.

Усиление великодержавно-шовинистической идеологии и проведение русификаторской политики нашло яркое выражение в мероприятиях, направленных против национальных и культурно-просветительских учреждений, и в особенности против национальной школы.

Попечитель Кавказского учебного округа Яновский, составив в 1881 г. новый учебный план, издал в то же время циркуляр, согласно которому в школах всех типов должно было быть введено обучение в начальных же классах на русском языке.

Преподавание родного языка в грузинских школах было объявлено необязательным и обучение посредством грузинского языка было прекращено вообще. Всюду, как в школах, так и во всех общественных и государственных учреждениях официальным языком безраздельно становился русский. К тому же обучение грузинских детей русскому языку не считалось необходимым проводить с помощью родного языка. Грузинскому языку как необязательному предмету отводилось незначительное количество часов в первом и во втором классах, и то в конце учебного дня, когда учащиеся были умственно и физически утомлены.

В 1885 г. был издан очередной циркуляр Яновского, в силу которого грузинский был окончательно изъят из школьной программы. Обучение родному языку было официально объявлено делом семьи, и то постольку, поскольку знание грузинского языка могло обеспечить изучение русского языка. В действительности же Яновский начисто отрицал значение родного языка в деле сознательного усвоения, учащимися русского.

Стараниями этого мракобеса многие грузинские дети вообще остались вне школьных стен. Однако ухищрения Яновского не остались неразгаданными для демократической Грузии. Развернув подлинную всеобщую борьбу против «просветительной» политики царского ассимилятора, грузинские демократы разоблачали, антипедагогическую сущность системы Яновского, которая ставила в весьма бедственное положение не только грузинских детей, не знавших русского языка, но и самих русских педагогов, не владевших грузинским языком. Последние были вынуждены искать выход из создавшегося положения во внедрении т. н. «немого метода» обучения. Злополучный «метод» (детище Яновского) не только ставил самих педагогов в тяжелейшее положение, но и безжалостно уродовал в то же время мышление и душу подрастающего поколения.

Современник этих событий, тбилисский художник-демократ Шмерлинг в карикатуре для газеты «Цнобис пурцели» («Листок известий»), не пропущенной цензурой, едко высмеял пресловутый «метод», заставлявший педагогов то ползать на четвереньках, то лаять по собачьи, то всякими движениями рук, ног и всего тела (переводить непонятные слова на родной язык строго запрещалось!) объяснять учащимся такие явления, как лай собаки, кувырканье, раздевание, наглядно показывать, что такое ложиться спать, выливать воду, повеситься и т. д., и т. п. Все это ставило педагогов в унизительное и смешное положение, роняя их достоинство в глазах учащихся и лишая их уважения со стороны своих же учеников.

«Немой метод» к тому же сопровождался изгнанием из школ педагогов-грузин. В 1883 г. была издана инструкция министра просвещения Делянова, согласно которой подозреваемые в сепаратизме грузины и армяне не допускались на государственную службу.

Яновский рьяно исполнял эту инструкцию правительства. Большая часть лучших педагогов грузинской и армянской национальности осталась вне школы, их места были заняты сторонниками реакционной политики самодержавия.

После изгнания из грузинских народных школ грузинского языка верные прислужники реакции предложили ввести обучение в школах Мегрелии, Сванети и Аджары на... мегрельском, сванском и турецком (?) языках, вместо грузинского и обучать детей (в том числе и грузинских) через посредство этих языков русскому. Мегрелов и сванов царизм объявил отдельными народами. Грузин-мусульман, только что вернувшихся в лоно матери-родины и избавившихся от многоковекового ненавистного для них турецкого ига, царские сатрапы объявили... турками (?!). Они требовали выселения грузин-мусульман из родных мест и переселения их в Турцию. С этой целью царские чиновники при содействии моллов и беков усиленно подталкивали местное население к махаджирству. Административное управление воссоединившихся с Грузией исконных грузинских земель Аджары и Ардагана царизм устраивал... по образцу закавказских тюркских народов. При этом царские власти, всячески противодействуя восстановлению грузинских учреждений во вновь присоединенном крае и сближению местного населения с грузинским, почти не препятствовали развитию здесь... других национальных учреждений.

Все эти мероприятия царизма противопоставлялись процессу глубокого социально экономического и культурного подъема и консолидации национальных сил грузинского народа, находившему свое выражение в расширении национально-освободительного движения. Чем сильнее социально-экономическое развитие Грузии ускоряло слияние составных частей грузинского народа и его отдельных земель, всемерно содействуя упрочению единства культуры этих частей, консолидации и формированию грузинского народа в буржуазную нацию, с тем большей яростью царское правительство стремилось противодействовать этому естественноисторическому процессу, пытаясь искусственными мерами приостановить его осуществление. Царизм ставил себе целью расколоть нарождавшуюся грузинскую буржуазную нацию откровенным противопоставлением друг другу и составных частей нации, с тем чтобы ускорить дело ассимиляции грузин.

Илья Чавчавадзе с возмущением говорил о тех недостойных средствах и методах, к которым прибегало, например, правление учительской семинарии с целью «доказать», что «грузины вовсе не грузины», а затем на основании этого, с позволения сказать, «тезиса»

полностью изъять из учебного процесса все грузинское.

Поскольку большинство принятых в упомянутое учебное заведение воспитанников составляли грузины, то дирекция объявила (с целью устранения грузинского языка как средства преподавания), что в семинарии учатся якобы представители двенадцати национальностей и что поэтому обучать их всех на их родном языке просто невозможно.

Как в действительности обстояли дела, об этом подробно писал в ту пору Илья Чавчавадзе: «Среди них (т. е. учащихся) русских — шесть человек, грузин-картлийцев — тринадцать, имеретинцев — двенадцать, армян — шесть, поляков — два человека, ингилойцев — два, гурийцев — два, пшавов — два, удинцев — один человек... Таким образом, имеретинец, гуриец, пшав, ингилоец — все они нарочно не признаются семинарским начальством истинными грузинами... Оттого и получается, что грузин это не грузин. Хитро придумано, ничего не скажешь. А нам-то каково? Что же нам теперь остается делать, может, хвалу воздать клеветникам и смеяться или рыдать?»

Более того. Упомянутые мракобесы и шовинисты из вражды к грузинскому языку пошли на явное правонарушение: они исказили даже семинарский устав, лишив тем самым грузинских детей, зачисленных в подготовительный класс, в т. н. просеминарию, возможности учиться на родном языке. Вместо преподавания грузинского языка учитель просеминарии, некий Натиев, упражнялся в написании грузинских слов... русскими буквами. «Но так как в русской азбуке не хватает целых пятнадцати графических знаков для обозначения наших звуков, то поэтому храбрый Натиев стал самовольно придумывать... новые буквы! Бедные вы мои, горемычные ребята! Мало вам на своем веку приходится изучать разные азбуки, а теперь вам еще и этот Натиев морочит голову своими вздорными изобретениями?», — с возмущением писал Илья Григорьевич.

Противопоставление друг другу составных частей грузинской нации и объявление их негрузинскими в период, когда в грузинской действительности завершался наконец многовековой процесс консолидации грузинского народа в буржуазную нацию, означало попытку повернуть колесо истории вспять и вести войну с ветряными мельницами. Но реакция не отступала. Она упорно боролась против грузинской самобытности и ее твердыни: языка, истории, грузинской письменности —одной из древнейших в мире. Ведь попытка введения натиевской «азбуки», направленная против грузинской письменности, имела целью ее уничтожение. В 1888—1889 гг. были поспешно предприняты также практические попытки создания для мегрельского и сванского языков «азбуки» и издания на этих языках учебников для начальных школ! Именно таким путем и пытался царизм расчленить грузинскую нацию, чтобы заставить полностью русифицировать ее 805*.

Реакционеры развязали борьбу против грузинских исторических источников.

Пренебрежительно относясь к этим источникам и сознательно преуменьшая их ценность и значение, фальсифицируя многовековую историю грузинского народа, они вместе с тем не только издевались над грузинскими национальными реликвиями (напр., над обагренным кровью не одного поколения грузинских патриотов национальным знаменем), но и подстрекали армянских буржуазных националистов к фальсификации исторического прошлого грузинского народа, сея тем самым вражду между ближайшими соседями.

Реакционеры неуважительно отзывались о выдающихся исторических деятелях Грузии, клеветали на гениальное творение Шота Руставели и т. д. Измышляя и распространяя версию о якобы старении грузинской нации, они выдвигали «теорию»

бесперспективности ее развития. Вся эта кампания лжи и фальсификации сопровождалась к тому же и выселением грузин с родных земель.

В целях более быстрой русификации грузинского народа, царизм прибегал к использованию метода колонизации страны. В 80-х гг. XIX века этот метод наряду с другими мероприятиями, осуществляемыми реакцией в Грузии и на Кавказе, вообще получил всеобщее признание ее вдохновителей, не жалевших средств на их осуществление.

Грузинский народ и его лучшие представители, сознавая огромную опасность, нависшую над отчизной ввиду разгула распоясавшейся реакции, грудью встали на защиту ее кровных интересов. Русификаторской политике царизма была объявлена беспощадная война. Главным оружием борьбы патриотов против реакции была их демократическая печать, которая, несмотря на жестокий цензурный произвол, умела между строк доносить до читателя самые сокровенные свои мысли, и культурно-просветительные общества, через посредство которых и осуществлялась защита национальных интересов грузинского народа.

§ 4. БОРЬБА ПРОТИВ РУСИФИКАТОРСКОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА В ОБЛАСТИ ОБРАЗОВАНИЯ И ЦЕРКВИ Реакция 80-х гг. вызвала гневный протест грузинского народа и сплочение всех его прогрессивных сил на освободительную борьбу.

*В 1885 г. было запрещено преподавание грузинского языка в школах Мегрелии. Отныне преподавание русского языка должно было происходить здесь если не «немым методом», то во всяком случае через посредство... мегрельского языка. С этой целью стала даже разрабатываться на основе русского алфавита специальная мегрельская письменность. Подыскался и охотник осуществить коварный замысел царизма — небезызвестный авантюрист (он ловко фабриковал в эпоху падения крепостного права подложные документы на помещичьи землевладения!) некий Ашордия. Им и был состряпан в 1889 г.

пресловутый мегрельский алфавит (на основе русского). Тут же начали было переводить на мегрельский язык церковные книги, но и эти переводы оказались столь ничтожными и слабыми, что они не в состоянии были принести какую-нибудь пользу местному населению. Вскоре эта опасная авантюра была единодушно осуждена и отвергнута и на собрании духовенства Мегрелии. Таким образом, попытка введения богослужения на мегрельском языке потерпела, как и следовало ожидать, полный крах. Все ухищрения Ашордия и иже с ним пошли прахом, не принеся им ожидаемых успехов в карьере. Такая же участь постигла и попытку другого мракобеса Левицкого, составившего было в 1892 г. учебник русского языка для мегрельских школ на основе... специально разработанного с этой целью Академией наук мегрельского «алфавита», который на самом-то деле почти ничем не отличался от русского.

К подобным же методам прибегало царское учебное ведомство и в деле просвещения грузин сванов.

И о с е л и а н и А. П.* Проблемы истории Грузии и «тергдалеулни». Тбилиси, 1972.

Во главе общественного мнения, направленного против реакционной политики царизма, стояли грузинская прогрессивная печать и знаменосцы национально освободительного движения.

На страницах газет «Дроэба» («Современность»), «Иверия», «Обзор», «Шрома»

(«Труд»), журнала «Имеди» («Надежда») печатались революционные статьи, содержащие национально-освободительные идеи. Они обличали темные дела реакционеров и их русификаторскую политику. Несмотря на различие во взглядах, в борьбе за защиту национальной культуры грузинские деятели сплачивались под знаменем единого национально-освободительного движения. Сотрудничавшие в журнале «Имеди»

(«Надежда») деятели после его закрытия перешли в газету «Иверия». Так же поступали и некоторые другие представители мелкобуржуазного направления, считавшие себя «защитниками интересов рабочего народа».

Против реакции царизма выступили грузинские национальные силы, представители культурно-просветительских учреждений, какими являлись Общество по распространению грамотности среди грузин, Грузинский театр, Грузинское драматическое общество, Поземельный банк и др. Против реакционных сил борются лучшие сыны грузинского народа, знаменосцы национально-освободительного движения:

И. Чавчавадзе, А. Церетели, Д. Кипиани, Я. Гогебашвили, С. Месхи, Н. Николадзе и др.

Несмотря на строжайшую цензуру, против ее произвола смело возвышает голос местная печать. Первую бомбу в лагерь противника метнул С. Месхи. Газета «Дроэба», которую он редактировал, поместила в 1880 г. «Открытое письмо», адресованное попечителю Кавказского учебного округа Яновскому. В нем, в частности, было сказано:

«Ваши первые шаги и действия в наших краях как будто обнадеживали нас в том, что все должны учиться на родном языке, что каждый человек должен быть подготовлен к деятельности в своей стране. Но, к нашему великому удивлению, в последнее время до нас доходят иные слухи, ваши действия приносят иные плоды. Примеров много.

Приведем лишь два.

На состоявшемся в сентябре собрании учителей сельских школ Кутаисской губернии Вы письменно, т. е. вполне официально, предлагали директорам этих школ принять меры, чтобы учительское собрание вынесло постановление о необходимости начать изучение русского языка в сельских школах с первого же года обучения... Второй факт, к сожалению, еще более наглядно свидетельствует об этом: в предыдущем (253) номере газ. «Дроэба» («Современность») печаталась Ваша речь перед учителями ахалсенаксой школы, в которой Вы строго осудили учителей этой школы за то, что с учащимися, поступившими в школу в сентябре текущего года, они начали проводить занятия не на русском, а на грузинском языке. Вы изволили сказать, что замечаете в действиях грузин иные цели, нежели педагогические! Что грузины — против русского языка!» 806 Далее, С, Месхи разъясняет Яновскому, что «наш народ имеет историю более двухтысячелетней давности... что каждая пядь родной земли... каждое стихотворение на родном языке стоили тысяч и десятков тысяч жизней лучших его сынов... Правительство никогда не стремилось к уничтожению родного языка, веры и нации доверившегося ему народа... А вы хотите вдруг лишить этот народ его родного языка... Никто не имеет права обращаться с такими словами к грузинскому народу... Желания грузин идентичны желаниям всех народов: сохранить свой родной язык, отечество, веру... Вы же хотите лишить грузин грузинского языка. Вот, об этом мы хотели Вам сказать, господин Яновский. Надеюсь, что в будущем нам не придется слышать необоснованную клевету в адрес грузинского народа» 807.

В общественно-политическую борьбу Грузии активно включается и Димитрий Кипиани. «Открытое письмо» он назвал «призывным воплем несправедливо ущемленного чувства».

Дроэба, 1880, № 254.

Там же.

С чувством глубокого волнения обращается он к Яновскому с вопросом: понял ли он, к чему ведут его проповеди? «Чингиз-хан, Темурленг, шах Аббас, Надир-шах не сумели сломить воли нашего народа, а Вы добиваетсь именно этого? Мы по своей доброй воле доверились России, которой мы безгранично преданы. Нет, господа, не ошибается г-н Яновский, а дважды грешит против истины. Во-первых, он грешит против России, т. к.

пытается лишить ее любви и преданности грузинского народа, а во-вторых, грешит против науки... которая велит первый год обучения с детьми проводить на родном языке, а уже потом на чужеземном» 808.

Д. Кипиани вынудил Яновского выступить со специальной статьей в газете «Кавказ» и сделать попытку лично оправдаться перед широкой общественностью 809.

Яновский пытался было бросить, тень на приведенные Димитрием Кипиани доказательства и факты русификации, а мероприятия, направленные на изъятие из школьной программы грузинского языка, изобразить как «самодеятельность»

подчиненных ему инспекторов и директоров школ. Но и в этой статье Яновский вынужден был повторить, что он считает педагогически оправданным введение в школах для грузинских детей изучение русского языка с первого же года обучения и что он уже приступил к осуществлению этой задачи.

Деятелей грузинской культуры, разумеется, не могло удовлетворить письмо Яновского. В газете «Дроэба» И. Чавчавадзе поместил обширную заметку «По поводу письма господина Яновского», в которой говорилось: «Мы весьма рады тому, что господин Яновский убедительно отрицает все то, что действительно не к лицу образованному человеку. То, что он публично отрекся от всех недостойных своих бедствий и слов, которыми его, кстати, попрекали некоторые местные педагоги и чиновники, уже означает нашу победу. Это — к добру» 810.

И. Чавчавадзе, разумеется, этим не ограничивается. Он обосновывает непедагогичность и беспочвенность положений Яновского, согласно которым обучение русскому языку для грузинских детей предполагалось начать в первых же классах.

Вздорным «принципам» Яновского И. Чавчавадзе противопоставляет взгляды признанных во всем мире педагогов, ставя во главу угла обучение на родном языке.

Рассматривая научные взгляды выдающегося русского педагога Ушинского, касающиеся значения обучения детей на родном языке, И. Чавчавадзе говорит: «Если принять во внимание такого выдающегося педагога, как Ушинский, равного которому в русской науке не было до сих пор, то мы убедимся в явных просчетах господина Яновского, убедимся в сути его заблуждений вообще» 811. И. Чавчавадзе комментирует недооценку Яновским значения родной речи. Он пишет: «Наше бескомпромиссное требование дать широкий простор родной речи в школах вытекает не только из любви к ней, но и потому, что без родной речи невозможно развивать мышление учащегося. В противном случае школа явится не средством раскрытия мышления, а, наоборот, средством угнетения, отупения, помрачения мышления. Разве это может быть желательно для кого-нибудь?».

Что же касается значения благородного желания грузинского народа изучать русский язык в качестве государственного языка, И. Чавчавадзе всесторонне приветствует и поддерживает это стремление. Мы хотим изучать русский язык, пишет И. Чавчавадзе, и даже очень хотим, не только потому, что он нам нужен в качестве государственного языка, но и потому, что его литература способна дать мыслящему человеку подлинную духовную пищу. Этот язык—наше оружие везде и во всем, коль скоро мы выйдем за пределы нашей отчизны. Но обучение русскому языку должно протекать таким образом, чтобы учащиеся получали настоящие знания, хотя бы такие, чтобы человек мог их Там же, № 262.

Кавказ, 1880, № 248.

Ч а в ч а в а д з е И. Г.* Соч., т. II. Под ред. П.Ингороква. Тбилиси, 1941, с. 551;

Дроэба, 1881, №33.

Ч а в ч а в а д з е И. Г.* Соч., т. 11, с. 554.

использовать в жизни. По мнению И. Чавчавадзе, обучение иностранному языку вообще должно осуществляться через посредство родного языка.

Деятельность Яновского была подвергнута резкой критике Я. Гогебашвили. Он использовал против Яновского царский рескрипт 1864 г. относительно права обучения на родном языке. В указанном акте говорится, что в общеобразовательных, особенно начальных школах обучение должно производиться на родном языке большинства данной местности. Я. Гогебашвили обвинил кавказских чиновников в нарушении «высочайшей воли». На этом основании он потребовал восстановить грузинский язык в школах не только как предмет обучения, но и как средство обучения 812.

Я. Гогебашвили вскрыл антипедагогичные основы концепции русификаторов.

Запрещение преподавания грузинского, а также азербайджанского и армянского языков в школах реакционерами в области народного образования мотивировалось тем, что якобы у грузин, а также у азербайджанцев и армян нет собственной литературы, что в Грузии живут люди, говорящие на двенадцати различных языках: в школах некоторых деревень учатся дети разных национальностей, которые совершенно не понимают друг друга, и что в таких условиях совершенно «дико требовать от народного учителя, чтобы он мог изъясняться с учениками». Я. Гогебашвили доказывает всю несостоятельность такого суждения, поставив вопрос ребром: «Как могла у вас возникнуть мысль о пригодности «немых учителей народных школ»? О таких учителях, которые не смогут сказать учащимся хотя бы одного понятного им слова?» 813.

Проблеме разработки принципов начального образования в народных школах на основе правильного сочетания педагогических национальных начал служили составленные Я. Гогебашвили пособия «Родная речь», «Окно в природу» и «Русское слово». Его книги воздвигли неприступную крепость для защиты национальной культуры во второй половине XIX в., они во многом способствовали ограждению грузинского языка от вырождения.

Прогрессивные русские педагоги не разделяли идеи изгнания грузинского языка из грузинских школ и других антипедагогических мероприятий. Они требовали, чтобы русские педагоги сами изучали бы грузинский язык, литературу, обычаи народа и т. п.

Одно время к их числу принадлежал директор Кутаисской гимназии Ал. Стоянов, который в отчете попечителю учебного округа смело писал в 1880 г.: «Преподавание грузинского языка должно быть поставлено на должном уровне... У меня имеется особое мнение до этому вопросу, которое я готов всюду защищать. Грузинский язык — родной язык учащихся. Первоначальное образование должно производиться на родном языке, последующее образование должно продолжаться на основе родной речи. Поэтому, в начальных классах должны преподавать учителя-грузины или же только владеющие грузинским языком русские педагоги. Дети проживающих в Грузии русских людей кончают гимназии, высшие учебные заведения, служат в Грузии и не знают ни языка грузин, ни их обычаев. Английские чиновники, которые строили железную дорогу Поти— Тбилиси, в течение 5—6 месяцев овладели грузинским языком, тогда как русские, несмотря на то, что живут в Грузии более полувека, подчас не знают ни одного грузинского слова. Считаю необходимым введение обязательного обучения грузинскому языку... а в старших классах — изучение грузинской литературы» 814.

Позиция Стоянова была официально осуждена. Вскоре он был освобожден от занимаемой должности и переведен в Батуми, где он отрекся от своих прогрессивных взглядов, приняв активное участие в осуществлении реакционного курса, в обрасти народного образования в Закавказье вообще и в Грузии в частности.

Начиная с 80-х гг. вместе с грузинской школой гонению подвергается и грузинская православная церковь. Ярым проводником шовинизма и колонизаторской политики Г о г е б а ш в и л и Я. С.* Соч., т. I, с. 200.

Там же, с. 73.

ЦГИАГ, ф. 415, д. 21, л. 97.

царизма выступил экзарх Грузии Павел. «Новый экзарх, — писал в 1883 г. Я.

Гогебашвили, — столь явно проявил свою национальную обособленность и.

продемонстрировал такое количество фактов явного неуважения в отношении элементарных прав грузин, что вызвал всеобщее недоумение и недовольство».

В целях русификации грузинской церкви экзарх Павел запретил преподавание в Тифлисской духовной семинарии грузинской светской и духовной литературы. Из духовного училища были уволены преподаватели-грузины. Были изгнаны попечители грузинских духовных училищ в Тбилиси, Телави и Мегрелии. «Положение остальных попечителей также пошатнулось, и все готово к их увольнению», — писал Якоб Гогебашвили. В Тбилисской семинарии из 16 наставников осталось лишь два грузина, «их держали в виде исключения, они были тише воды, ниже травы, немые свидетели поругания всего грузинского» 815.

Защищая грузинскую церковь от нападок реакционеров, деятели национально освободительного движения имели целью не защиту тех или иных религиозных догм, а сохранение в неприкосновенности грузинского языка, литературы и культуры. Например, Я. С. Гогебашвили требовал восстановления в церквах и церковно-приходских школах грузинского языка, основания кафедры грузиноведения, которая обеспечила бы дело изучения грамматики грузинского языка, духовной и светской литературы, географии Грузии, церковной и гражданской истории на высоком научном уровне.

В годы реакции «тергдалеулни» особенно чутко оберегали и развивали в народе чувство высокого патриотизма, справедливо считая, что поскольку это чувство весьма хрупко, то его надо воспитывать в людях. «Ошибаются те, кто думают, что любовь к родине рождается вместе с человеком и поэтому нет нужды заботиться об ее воспитании» 816, — писал великий грузинский педагог Я. С. Гогебашвили.

§ 5. ГРУЗИНСКИЕ КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНЫЕ И ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ОБЩЕСТВА И УЧРЕЖДЕНИЯ В ГОДЫ РЕАКЦИИ Реакционной политике царизма руководители национально-освободительного движения в Грузии противопоставили ряд мероприятий, имевших целью повышение самосознания и активности народа. Они расширяют поле своей деятельности на благо народа, создавая общества и учреждения общенационального масштаба, призванные объединить и пробудить народ к активной общественно-политической, хозяйственной и культурной деятельности. Такими органами были Общество по распространению грамотности среди грузин, Грузинское драматическое общество, общество содействия нуждающимся ученикам и др.

Задачам развития национальной культуры и материального обеспечения экономических нужд нарождавшегося в ту пору народного хозяйства служила и деятельность поземельных банков. При активном участии грузинской прогрессивной демократической интеллигенции создавались различные кооперативные объединения, боровшиеся против скупщиков и ростовщиков.

Руководители национально-освободительного движения, стремились путем организации идейно-просветительных учреждений и хозяйственных кооперативных предприятий добиться охраны национальной культуры и защиты трудового крестьянства от несправедливого грабежа. «Хотя наше общество называется Обществом по распространению грамотности, было бы ошибкой предполагать, будто его основатели имеют в виду лишь обучение народа грамоте. В действительности грузинские патриотические деятели горячо желали создать прежде всего такую школу, которая могла бы стать очагом культуры, т. е. умножать просветительные учреждения, способные Г о г е б а ш в и л и Я. С.* Соч., т. I, с. 455.

Там же, с. 370.

обеспечить развивающееся народное хозяйство Грузии высококвалифицированными национальными кадрами», — говорится в уставе Общества.

Общество по распространению грамотности среди грузин. В борьбе против реакции руководящей и вдохновляющей силой, организующей народ, и в частности передовую грузинскую интеллигенцию, являлось Общество по распространению грамотности среди грузин, основанное в 1879 г. 817.

15 мая 1879 г. на первом общем собрании Общества и членов-учредителей, председателем его правления был избран Дим. Кипиани, а членами правления — И.

Чавчавадзе (товарищ председателя), Н. Цхведадзе, Я. Гогебашвили, И. Мачабели, Ал.

Сараджишвили (секретарь) и Раф. Эристави (кассир).

Устав Общества намечал решение весьма важных задач: распространение грамотности по всему Закавказью в местах проживания грузинского населения, открытие народных школ с целью просвещения широких масс, оказание помощи действующим школам, библиотекам и т. д., выявление фольклорных и нумизматических материалов, древних исторических и литературных памятников, издание учебных пособий, популярных книг и т. д.

Общество обязывалось обеспечить открываемые школы, необходимым контингентом высококвалифицированных педагогов, организовать педагогические курсы, издавать необходимые для грузинского общества газеты и журналы демократического содержания, основать склады для необходимых учебных пособий и учебных принадлежностей и т. д. Для осуществления этих задач правление Общества надеялось использовать денежные средства, собранные в 1879—1880 гг.

В целях упрочения своей материальной базы Общество часто устраивало литературные вечера, концерты, лотереи собирало пожертвования, устанавливало опекунский надзор, ибо само распоряжалось денежными средствами и имуществом, оставленными ему по завещанию. Однако самым главным и значительным в многообразной деятельности Общества все же являлась постоянная забота об увеличении числа грузинских школ и оказание им всесторонней помощи.

Несмотря на упорное противодействие царской администрации, Общество все же сумело в 80-х — 90-х гг. XIX в. открыть не одну грузинскую школу. Например, 14 октября 1880 г. при содействии Общества в торжественной обстановке была основана первая грузинская начальная школа. Вскоре на средства, выделенные Тифлисским и Кутаисским поземельными банками, была открыта грузинская школа и в Кутаиси. В 1884 г. по инициативе Общества в местечке Старый Сенаки было открыто параллельное отделение кутаисской грузинской школы. Это произошло в то время, когда в школах Мегрелии под давлением Яновского было запрещено преподавание грузинского языка, а церковные книги переводились на мегрельский язык и т. д. Вышеупомянутые действия Общества имели огромное значение. В октябре 1885 г. сенакскую школу в торжественной обстановке перевели в новое здание. Массовый характер торжества вылился в манифестацию против реакции царизма.

Предметом особой заботы Общества по распространению грамотности явилось открытие грузинской школы в Аджаре, высвободившейся к тому времени из-под турецкого ига. Осуществлению этой задачи власти чинили всяческие препятствия. Дело открытия школы возглавил И. Чавчавадзе. По поручению правления Общества Димитрий Бакрадзе в ноябре 1880г. основал в Батуми грузинскую школу. Учителем в школу был приглашен Ал. Нанейшвили. В марте 1881 г. состоялось торжественное открытие школы.

В 1882—1884 гг. Общество открыло школы в Цинарехи, Хелтубани, Тианети, в 1888 г. — в Гомарети. Общество намеревалось открыть школы также в Мцхета и Дигоми, но из-за препятствия местных чиновников осуществить задуманное не удалось.

Х у н д а д з е Т. И.* Общество по распространению грамотности среди грузин. Тбилиси, 1960.

10 октября 1888 г. стараниями Общества удалось открыть грузинскую школу во Владикавказе. Под руководством Михаила Кипиани и Иосифа Боцвадзе школа добилась большого успеха.

В школах, основанных Обществом по распространению грамотности, наряду с грузинским, большое внимание уделялось изучению русского языка, составлению учебников и т. д. Всеобщее признание получил учебник русского языка «Русское слово», составленный Я. С. Гогебашвили. Министерство просвещения признало его лучшим учебником русского языка для нерусских детей.

Общество особое внимание уделяло изданию учебников Я. Гогебашвили «Родное слово», «Окно в природу», в которых освещались важнейшие вопросы истории, этнографии и географии Грузии и т. д. Эти учебники прививали многим поколениям грузинской молодежи любовь к родине.

Велика заслуга Общества в деле собирания, охраны и передачи потомству уникальных рукописей, разбросанных по разным церквам и частным собраниям. С этой целью при Обществе была организована библиотека. Многие изъявили готовность пожертвовать Обществу имеющиеся у них богатые коллекции рукописей и древних печатных книг. Нико Дадиани принес в дар Обществу 169 уникальных рукописей и печатных книг, Иванэ Месхи —55 рукописей и т. д. Только в 1883 г. Обществом было собрано около 400 рукописей. В 1885 г. Общество приобрело у библиофила 3. Чичинадзе большое количество древних и современных рукописных книг. Значительное количество рукописных книг пожертвовали Обществу М. Сараджишвили, Л. Исарлишвили, К.

Багратиони, А. Цулукидзе, К. Лорткипанидзе и др. Книгохранилище Общества по распространению грамотности среди грузин превратилось в подлинную сокровищницу грузинской культуры. Большой вклад в дело описания, изучения, каталогизации рукописей и книг Общества внесли деятели грузинской культуры и науки Ф. Жордания, Э. Такайшвили, Д. Каричашвили, Н. Мтварелишвили.

Общество занималось собиранием экспонатов для нарождавшихся национальных музеев. Большие заслуги в этом деле принадлежат Д. Бакрадзе, Р. Эристави и П.

Карбелашвили. Много труда вложило Общество в дело собирания фольклорного материала. Большим энтузиастом этого дела был А. Церетели.

Общество и его члены самоотверженно боролись за охрану памятников культуры и других национальных ценностей. Общеизвестно, что благодаря смелости грузинских деятелей удалось спасти от расхищения хранившиеся в наших церквах и монастырях многовековые сокровища национальной культуры. С. Месхи, Н. Николадзе, А. Церетели уличили военного губернатора Кутаиси графа Левашова в ограблении церквей и монастырей Грузии, вынудив правительство изгнать Левашова с Кавказа 818.

Грузинское драматическое общество. В 1879 г. было основано еще одно национальное учреждение — Грузинское драматическое общество, которое явилось важным фактором возрождения грузинской народной самодеятельности, театрального искусства, драматургии и утверждения национального самосознания.

Первый вариант устава драматического общества принадлежит Н. Николадзе.

Общество возглавило основанную в 1879 г. грузинскими любителями сцены постоянную труппу, в которую входили видные мастера грузинской сцены: М. Сафарова, В.

Абашидзе, Л. Месхишвили, Н. Габуния, К. Кипиани, К. Месхи и др. Общество сумело привлечь к театральной культуре любителей литературы и искусства, заинтересовать театром талантливую молодежь, обогатить театральный репертуар новыми оригинальными пьесами, шедеврами европейской и русской драматургии.

И. Мачабели, Д. Кипиани, П. Мирианашвили и др., в совершенстве владевшие не только русским, английским, французским, немецким, но и классическими языками, См.: Ч и к о в а н и Л. Ф. Неизвестный псевдоним Ак. Церетели. — Литературная Грузия, 1966, №6.

переводили на грузинский язык произведения Шекспира, Мольера, Гюго, Вальдо, Гёте, Эсхила, Эврипида, а также лучшие образцы русской драматургии.

Через 20 лет после закрытия восстановленного Георгием Эристави грузинского театра выдающиеся деятели национально-освободительного движения вновь сумели создать новый прогрессивно-демократический грузинский театр, который они считали защитником жизненных интересов грузинского народа. Один из основоположников общества, председатель его правления И. Чавчавадзе считал, что «театр—та же школа, которая через посредство живых литературных образов беседует с сердцами миллионов людей, апеллируя к их рассудку и чувствам: сила его воздействия на его умы, мысли и чаяния людей не сравнима ни с чем, в этом — его высокое назначение;

театр — самое радостное явление в жизни нации, это луч света и источник надежды иа лучшее будущее;

сцена должна воспитывать народ, развивать его лучшие духовные качества.

Театр — это то место, где наша речь звучит публично и действует публично.

Театру свойственно много других положительных качеств, но и этих достаточно, чтобы ратовать за него».

Подвергавшийся гонениям со стороны царских реакционеров грузинский язык ютился в крестьянской хижине, в немногочисленных грузинских школах да в грузинском театре. Недруги же стремились изгнать его даже из этих последних его приютов.

Окрепший тем временем (не без помощи драматического Общества) грузинский театр постепенно приобрел важное значение в культурной жизни народа. В этом немалая заслуга сына выдающегося грузинского драматурга Георгия Эристави — Давида Георгиевича, который был и актером, и режиссером, и превосходным декламатором.

Если на долю Георгия Эристави выпало восстановление грузинского театра, то его сыну Давиду Эристави посчастливилось осуществить в нем глубокие преобразования.

При переводе на грузинский язык пьесы французского драматурга Сарду «Родина» Д.

Эристави удалось так удачно сопоставить содержание пьесы с грузинской исторической действительностью, что грузинский зритель воспринял пьесу как оригинальное произведение, узнав в ней трагическое прошлое своей родины. Вот как описывает писательница Е. Габашвили впечатление, произведенное на нее постановкой спектакля на грузинской сцене: «И третьего действия, в котором готовые к бою герои в одном из залов Метехского замка дают клятву перед знаменем погибнуть за родину... или победить, я не могу забыть и поныне. Это была удивительная, чудодейственная минута;

зрители как один человек вскочили на ноги и, полные благоговения, готовы были преклонить колени перед национальным знаменем» 819.

Влияние, оказанное спектаклем «Родина» на грузинского зрителя, стало причиной нового разгула местных реакционных кругов и покровительствовавшей им центральной прессы против грузинского театра. Злопыхатели не остановились даже перед поруганием национальной святыни грузинского народа — его знамени. «Это знамя советуем вам впредь не показывать вовсе на сцене, советуем продать его цирку Годфруа для покрытия расходов, произведенных театром», — писали «Московские ведомости», возглавляемые ярым шовинистом и черносотенцем Катковым. Демократическая грузинская же газета «Дроэба» дала следующую оценку спектакля: «Было произнесено слово, которое поразило сердце каждого грузина. Настал момент всем объединиться на некоторое время, думать одну думу, жить одной заботой;

нас отныне волновали не какие-нибудь частные вопросы, а один единственный общественный, всеобщий вопрос. Мы получили возможность довериться друг другу и убедиться в том, что не один или два человека болели за родину, а весь наш народ» 820.

Это был в сущности ответ реакционерам. Он выражал мнение всей грузинской общественности, но, по-видимому, этого все же было недостаточно, и против Каткова выступил Илья Чавчавадзе. «Грузинское знамя, — гневно писал он, — в течение 2000 лет Клдэ, 1913. №7.

Дроэба, 1882, №20.

с честью несли прошлые поколения грузин, покрывших его славой и величием;

они омыли его своей кровью и передали его чистым и незапятнанным в руки России... Сегодня его осмелился поднять на смех какой-то столичный писака;

варвар и тот не позволил бы себе глумиться над всем народом... Ну и молодцы же, Катков и его сподручные, что позволили себе то, чего не допустил бы даже варвар» 821.

Против Каткова и возглавляемой им реакционной прессы выступил и Акакий Церетели: «Мы уверены, — писал он с гневом, — что на всех здравомыслящих и честных русских людей эта статья произвела самое отвратительное впечатление. Автор корреспонденции, зло издеваясь над сегодняшним днем грузин, не останавливается даже перед осквернением праха их предков». Далее великий грузинский поэт и патриот особо подчеркнул историческое значение грузинского национального знамени. «Это самое знамя, с честью служащее России, — напоминает он воинствующим реакционерам, — в настоящее время не раз удостаивалось высочайших наград и знаков отличия» 822. В другом месте Ак. Церетели говорит про местных «катковцев», что «они на нас клевещут с открытой наглостью и бесстыдством, заранее зная, что нам-то уже никто не разрешит дать им должную отповедь;

в противном случае мы ведь без труда бы разъяснили им, кто они на самом деле, и коль скоро им не нравится у нас, мы указали бы им, куда им следует убираться вон» 823.

21 ноября 1880 г. грузинский театр осуществил постановку драматической поэмы Акакия Церетели «Патара Кахи» («Малый Кахи»), на премьере которой присутствовала вся грузинская передовая общественность. Публика была в восторге и от патриотического содержания пьесы, и от мужества ее героев, и от рыцарской доблести и преданности отчизне, — качествами, которыми были наделены действующие лица пьесы. Устами малого Кахи Акакий Церетели пламенно взывал к народу: «Конец рабству, конец терпению, настал час возмездия, народу суждено иль погибнуть на поле брани, иль добить ненавистного врага. Зачем рабу его постылая жизнь? Во имя чего зажигать ему свою «святую лампаду»? Лучше человеку умереть, чем иметь все блага, но пребывать в рабстве». В 1885 г. по инициативе Акакия Церетели стал издаваться орган театральной общественности Грузии журнал «Театр» (1885—1890), который стал ведущим органом эстетического воспитания масс на основе демократических идеалов.

В 1896 г. завершилось строительство здания т. н. Казенного театра (нынешний Тбилисский академический театр оперы и балета им. 3. Палиашвили).

Влияние грузинского театра на народ росло чрезвычайно быстро. Он пользовался популярностью у городских и сельских жителей.

Поземельные банки и защита национальной культуры. Руководители национально-освободительного движения считали поземельные банки органами самодеятельности народа, средством возрождения национальной культуры. Часть дохода, полученного банками, использовалась для развития школ и других культурно просветительных учреждений. Тифлисский поземельный банк ссудил Грузинскому драматическому обществу 206 000 руб., Обществу по распространению грамотности среди грузин—11 000 руб., Обществу помощи нуждающимся студентам высших учебных заведений — 77 225 руб. Для нужд Тифлисской дворянской гимназии Тифлисский банк ассигновал 1 304 883 руб., а на строительство здания гимназии — еще дополнительно 980 руб. Значительную сумму тратил на такие же цели и Кутаисский поземельный банк.

За 30 лет своей деятельности Тифлисский поземельный банк выделил на культурно-просветительные и другие благотворительные цели 1 944 136 руб. Кутаисский же поземельный банк на аналогичные цели израсходовал 1 058 000 руб. Там же, № 40.

Ц е р е т е л и А. Р.* Собр. соч., т. XV, с. 446—447.

Там же.

См.:Закавказье, 1910, 15 октября.

§ 6. ПРОГРЕССИВНАЯ ГРУЗИНСКАЯ ПЕЧАТЬ И ЦАРСКАЯ ЦЕНЗУРА Грузинская прогрессивная демократическая печать в послереформенный период являлась наиболее действенной движущей и организующей силой национального самосознания, его острейшим оружием.

В 80-х гг. грузинская демократическая пресса твердо продолжала отстаивать идеи национально-освободительного движения, обличая с революционно-демократических позиций реакционную политику царизма. Царская цензура являлась мощным бастионом реакции. Она беспощадно преследовала любое живое слово, прогрессивную идею.


Непрерывные гонения царской цензуры отравляли жизнь грузинским деятелям, лишали их возможности говорить всю правду в адрес угнетателей народа. «Всю мою жизнь во сне или наяву, — писал А. Церетели, — более всего меня преследовал страх перед чем-то чудовищным, и он последует за мной даже в могилу. Я говорю о цензуре».

Газета «Иверия» давала следующую характеристику тогдашней цензуре: «Если заглянуть в глубину своего нутра, то в нем, подобно морю, волнуется и кипит желчь и житейского зла. Но что поделаешь? В такую жару, когда солнце нещадно жалит, жжет вселенную, не удивительно, что сухой язык прилипает к гортани, слово лишается крыльев и своей былой разящей силы.

Наше литературное поприще может превратиться в совершенно выжженную пустыню от этой омерзительной засухи» 825.

Несмотря на такую удушливую обстановку, грузинская пресса, действовавшая с поразительной эластичностью и принципиальной последовательностью, а также использовавшая т. н. эзоповский язык, смело критиковала колониальную политику царизма.

В 80-х гг. было запрещено употребление слова «Грузия». 5 июня 1885 г.

Кавказский цензурный комитет внес поправки в короткое географическое и этнографическое описание Грузии в книге Я. С. Гогебашвили «Окно в природу». В угоду цензуре было изъято слово «Грузия» и вместо него вписано «Тифлисская и Кутаисская губернии», или «Имеретия, Карталиния и Кахетия». 25 мая и 29 июня того же года Я.

Гогебашвили дважды опротестовал подобные действия цензуры.

Преследуемая цензурой грузинская демократическая пресса не только изыскивала возможность высказать всю правду при помощи аллегорий и иносказаний, но и ухищрялась перехитрить и ввести в заблуждение цензоров, проводя свои взгляды.

Лучшим доказательством этого служит стихотворение А. Церетели «Весна».

6 марта 1881 г. начальник жандармского управления Кутаисской губ. докладывал государственному департаменту полиции по поводу стихотворения А. Церетели «Весна», напечатанному в №45 газеты «Дроэба». «Это стихотворение, — сказано в докладе, — с увлечением читают все сословия местного населения. Вместо того, чтобы гулять на бульваре, они собираются группами и обсуждают его. Автор этого стихотворения не предвещает им весны не из-за холодной и снежной погоды, стоящей сейчас, не по причине несчастного случая, имеющего место» (имеется в виду убийство императора Александра II).

Совершенно ясно, что Акакий Церетели, перехитрив цензуру, поздравил народ с убийством императора. Таких примеров, когда писателям и общественным деятелям удавалось усыпить бдительность цензоров, было немало. Царская цензура беспощадно преследовала прогрессивно-демократическую грузинскую и русскую прессу. В годы реакции были запрещены газеты «Дроэба» и «Шрома», изъят журнал «Имеди»

(«Надежда»). Такая же участь постигла и местную русскую демократическую газету «Обзор», редактор которой Н. Я. Николадзе был выслан из Грузии.

Иверия, 1885, №1.

В 1885 г. по распоряжению Министерства внутренних дел была запрещена газета «Дроэба». В течение нескольких месяцев, грузинский читатель оставался без газеты на родном языке. Все попытки грузинских деятелей основать новые органы вместо запрещенных журналов и газет не имели успеха. Безуспешной оказалась, например, попытка Ак. Церетели основать в 1882 г. еженедельник «Гза» («Дорога»). Власти припомнили ему, что в период сотрудничества в газете «Шрома» он в своих литературных произведениях умудрялся проводить антиправительственные взгляды 826.

Еще раньше, а именно, в 1880 г., когда была запрещена газета «Обзор», Н.

Николадзе просил разрешения издавать на грузинском языке еженедельник «Кандели»

(«Светильник»). Но и его просьба не была уважена, ибо властям было хорошо известно, что, в бытность его редакторства в газете «Обзор», он порой публиковал материалы, не проверенные цензурой, а иногда и вовсе запрещенные ею.

Преданным слугой царской цензуры был орган местной власти «Кавказ». В угоду реакционным кругам «Кавказ» доказывал, что по своей природе грузины не заслуживают реформ и недостойны их. Аналогичные реакционные взгляды проводил на своих страницах в 1886 г. журнал «Вестник Европы». В 1889 г. клеветнические статьи против грузинского народа опубликовал шовинистический «Современный вестник», который «доказывал» потерю грузинским народом какой бы то ни было связи с общечеловеческой культурой, передовой мыслью и т. д. Должную отповедь всем фальсификаторам истории Грузии, клеветникам на грузинский народ и его культуру дали вожди национально освободительного движения в Грузии Илья Чавчавадзе и Акакий Церетели.

§ 7. НОВОЕ НАСТУПЛЕНИЕ РЕАКЦИИ. УБИЙСТВО ДИМИТРИЯ КИПИАНИ.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ Представители либерального дворянства в 80-х гг. также примкнули к национально-освободительному движению. Такая коалиция либерального дворянства и демократизма имела свои особые социально-экономические и политические причины.

Она, в частности, была вызвана дальнейшим углублением кризиса помещичьего хозяйства, явившегося следствием развития капитализма и окончательного освоения Кавказа царской Россией.

Вся деятельность Димитрия Кипиани, его смелая борьба против реакции 80-х гг.

была в сущности выражением позиций грузинского либерального дворянства.

Выдающийся представитель грузинского дворянского либерализма, видный чиновник и крупный общественный деятель Д. Кипиани начал свою сознательную жизнь с участия в заговоре 1832 г., а кончил ее гибелью в ссылке за свою смелую и открытую борьбу против колониальной политики царизма, ибо в условиях российской действительности оказалось невозможным сочетание преданности царскому престолу с борьбой за национальные интересы своего народа. Д. Кипиани был высокопринципиальным человеком. «Он никогда не соглашался на словах, если не был согласен и в душе, и никогда не отрицал на деле того, чему поклонялся в душе», — говорил о нем И. Чавчавадзе.

Во время реакции 80-х гг. Д. Кипиани, решительно примкнув к «тергдалеулни», смело выступил против реакционеров. Он был пламенным защитником грузинского языка от посягательств ассимиляторов. Д. Кипиани категорически требовал отмены циркуляра Яновского от 1881 г. Он считал совершенно недопустимым использование в школах искусственно состряпанных мегрельских и сванских учебников и алфавитов, запрещение преподавания грузинского языка в Мегрелли и Сванети 827.

В 1885 г. Западную Грузию (сначала Батуми, а затем Кутаиси) посетил бывший царский наместник на Кавказе, великий князь Михаил Николаевич.

ЦГИА ГССР, ф. 480, д. 71, л. 4.

См.: Дроэба, 1881, №254;

1882, №33, 50, 57;

Кавказ, 1880, №348.

5 октября 1885 г. в Кутаиси состоялся банкет в честь бывшего наместника.

Грузинское дворянство не преминуло высказать свою озабоченность по поводу недоверия, выражаемого новой администрацией к грузинскому народу, подвергающемуся с его стороны всяческим гонениям и притеснениям. На банкете с речью, которая впоследствии была изложена письменно и в качестве мнения «всей» грузинской общественности представлена вел. кн. Михаилу во время аудиенции в Боржоми 11 октября 1885 г., выступил и Д. Кипиани.

Он наивно верил в то, что Михаил Романов доложит о состоянии дел императору и последний заставит Дондукова-Корсакова отказаться от политики преследований грузинского народа. Как и следовало ожидать, М. Романов заверил Д. Кипиани в том, что Александр III, как и его предшественник, проникнут доверием к грузинскому народу.

Д. Кипиани еще более уверовал в то, что гонения и преследования исходят «лично»

от Дондукова-Корсакова и что высочайшая власть призовет последнего к соблюдению законности. По возвращении из Боржоми в Кутаиси Д. Кипиани, с разрешения вел. кн.

Михаила, созвал губернское дворянство, которому сообщил, что политика Дондукова Корсакова вовсе якобы не соответствовала указаниям и предначертаниям высшей власти.

Действия представителей грузинского дворянства, в том числе Д. Кипиани, вызвали недовольство краевой администрации 828. От Д. Кипиани было потребовано письменное объяснение в том, на каком основании составил он «незаконное» обвинение против главноуправляющего и кто его уполномочил встретиться и беседовать с вел. князем.

«Прошу сообщить мне, — писал кутаисский военный губернатор Смекалов 31 октября 1885 г. Д. Кипиани, — были ли у Вас полномочия кутаисского губернского дворянства сделать от его имени известное заявление и какие у Вас были основания заявить, будто впредь кутаисское дворянство будет лишено возможности продвигаться на государственной службе».

Д. Кипиани ответил Смекалову: «Будучи предводителем дворянства, я обратился с заявлением непосредственно к августейшему члену императорской семьи, дабы выяснить, соответствовало ли желаниям и воле государя поведение местных властей, обращающихся с нами далеко не с тем благорасположением, к какому мы привыкли в течение 80 лет, как и изъявлено монаршей к нам благосклонностью;

я искал высочайшей справедливости, и, найдя ее, я вполне удовлетворен» 829.

8 января 1886 г. Д. Кипиани представил Дондукову-Корсакову обширную докладную записку, в которой он обличал всю реакционную антигрузинскую политику, проводимую местной администрацией. «Могу доложить, — писал Д. Кипиани главноуправляющему, — об одном новом неопровержимом факте, свидетельствующем о гонении на грузинский язык. Еще во времена святых апостолов грузинский язык был церковным и культурным языком в Мегрелии, где все поголовно владеют им. В настоящее же время там насаждают новую культуру, причем мегрельскому языку обучают...

посредством чужого языка. Если так продолжать, можно создать новые культуры аджарцев, пшавов и хевсуров, ингило-горцев и др. Принесет ли это пользу тому правительству, которое, приняв под свое покровительство многострадальную Грузию, заслужило тем самым огромную ее признательность?» Однако еще до подачи докладной записки действия Д. Кипиани были признаны «неуместными» царем Александром III, который распорядился объявить ему «сответствующее порицание» 831. Д. Кипиани на сей раз, как говорится, легко отделался.


Высшая кавказская администрация только и ждала подходящего случая, чтобы принять репрессивные меры против одного из выдающихся деятелей национально освободительного движения в Грузии. Вскоре такой случай не преминул представиться.

ЦГИАГ, ф. 12, д. 457;

см.: Саисторио моамбе, т. 3. Тбилиси, 1947. Публикация Ш. Чхетия.

ЦГИАГ, ф. кутаис. воен. губ., д. II, л. 1—2.

Там же, л. 4—6.

Там же, ф. 1239, д. 457, л. 2.

24 мая 1886 г. исключенный из духовной семинарии Иосиф Лагиашвили убил ректора семинарии реакционера Чудецкого. Лагиашвили был арестован и осужден на 20 лет каторжных работ. Реакция использовала убийство Чудецкого в качестве нового наступления против грузинского народа. Царские чиновники рассматривали поступок Лагиашвили как выражение существующей якобы враждебности и сепаратизма грузин против России, как угрозу русской власти в Грузии. Жертвой нового раунда бесчинства реакции стал Д. Кипиани.

На похоронах Чудецкого экзарх Грузии Павел проклял грузинский народ, породивший «разбойника» Лагиашвили. 8 июня 1886 г. Д. Кипиани обратился к экзарху Павлу с письмом-протестом, в котором выразил мнение оскорбленной и крайне возмущенной этим фактом общественности Грузии. «Ваше преосвященство, — писал Кипиани, — явите милость и простите мне великое прегрешение мое, если я, увлеченный страшными слухам, грешу перед Вами. Но говорят, что Вы прокляли страну, куда Вы призваны пастором, и которая поэтому вправе ждать от Вас лишь любви и милости... Если все это правда, Ваше достоинство может спасти лишь изгнание проклявшего из проклятой им страны». Письмо Д. Кипиани вызвало большой переполох в стане мракобесов. Экзарх попытался было оправдаться, а влиятельные чиновники — верные лакеи царизма, сочли Д. Кипиани весьма опасным для правительства лицом.

6 августа 1886 г. по распоряжению императора Александра III Д. Кипиани был отстранен от должности предводителя дворянства Кутаисской губ. и сослан в Ставрополь, где и был предательски убит царскими агентами. 26 октября 1887 г. прах Д. Кипиани с большими почестями был предан земле в пантеоне грузинских деятелей на горе Мтацминда. Его захоронение превратилось в мощную демонстрацию протеста против самодержавия. Современники окрестили Д. Кипиани именем «Самопожертвователь».

Политическая реакция 80-х гг. не сумела подавить национально-освободительного движения в Грузии. В неравной борьбе против царских сатрапов еще более окрепли те общественные силы нации, которые самоотверженно защищали насущные интересы грузинского народа, в том числе грузинский язык и самобытную культуру.

Г Л А В А XIV ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В 70-х—90-х гг. XIX в.

§ 1. ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА В 60-х—70-х гг. XIX в. из среды пролетаризированных крестьян и экспроприированных ремесленников образовался рабочий класс Грузии. Его предшественниками были крепостные крестьяне-отходники, уходившие в город либо с разрешения господ, либо тайком от них. Средства к существованию они добывали продажей своей рабочей силы. Из полученной за поденный труд заработной платы рабочий выплачивал помещику оброк, но чаще всего отходник скрывался от своего барина, вовсе прекращая с ним всякое общение. Такой отходник не был еще, разумеется, свободным горожанином, но все же своим появлением он способствовал созданию в Грузии первых рабочих кадров. В 40-х гг. XIX в. только в одном Тбилиси уже насчитывалось несколько тысяч таких беглых крестьян-отходников, превратившихся в городских рабочих. Крестьянская реформа, в сущности обезземелившая освобожденных от крепостного ига крестьян, сразу же изменила положение на рынке рабочей силы, который отныне стал получать свой товар без каких-либо помех.

Внедрение механизации труда в производство создавало кадры промышленных рабочих. В 70-х гг. к пролетаризированным крестьянам, которые превращались в промышленных рабочих, время от времени прибавлялись экспроприированные ремесленники, которые, не выдержав конкуренции фабрикантов, вынуждены были бросать свое, пришедшее в упадок, предприятие.

Никто из этих рабочих даже не подозревал, что он уже варится в огромном промышленном котле, из которого никому не суждено было выбраться, ибо рано или поздно промышленное производство в корне меняло образ жизни бывших мелких производителей-собственников, превращая их в промышленных пролетариев, городских рабочих.

Условия труда. В только что народившемся фабричном производстве в Тбилиси, как и вообще в Грузии, не было элементарных условий труда, необходимых для сохранения физической силы рабочих. «Никто, конечно, не будет спорить, — писал один царский чиновник в 1874 г. о положении рабочих на фабрике Мирзоева, — что без малого 14 часов денного труда, хотя бы и с полуторачасовым промежутком для отдыха, несколько много для рабочих, в особенности же для малолетних, работающих стоя и при неослабной, бесперебойной напряженности внимания. Если труд такого рода вреден сам по себе продолжительностью, то степень его вредности усиливается еще и обстановкой самой фабрики: оглушительная трескотня ткацких механических станков, шум бесчисленных колес, вращающихся цилиндриков, больших валов и т. п. Тонкая волосяная пыль воздуха, прочитанная какими-то неприятными маслянистыми испарениями, и его высокая температура (в феврале месяце рабочие верхнего отделения фабрики работали босиком и в одних сорочках на плечах, и, несмотря на это, сильно потели) — все это такая обстановка, от которой да сохранят обстоятельства всякого человека непривычного, а рабочий ведь привычен ко всяким невзгодам...» Автор письма вовсе не намеревался возвышать голоса протеста против существовавших в ту пору в Тбилиси фабрично-заводских порядков, но это не мешало ему представить читателю реальную картину невыносимого положения рабочих на фабрично-заводских предприятиях города, и в частности на фабрике Мирзоева. Рабочим приходилось ежедневно проводить по 14 часов в невообразимой грязи и жаре. Автор письма отмечает, что ему пришлось провести на фабрике не более 3/4 час., после чего он ощутил маленькое головокружение и боль в висках. «Дурные последствия продолжительной работы на фабрике в состоянии выразиться именно в форме головных болей и легочных страданий» 833, — заключает автор.

Невыносимое положение наблюдалось на тбилисских табачных и кожевенных фабриках, где из-за отсутствия вентиляции в цехах стояла густая завеса от испарявшейся сыромятной кожи. Даже на оборудованной по европейскому образцу фабрике Адельханова не были устранены эти антисанитарные условия.

В 1898 г. на обувной фабрике Адельханова работало 700 человек рабочих. В ее шести цехах было очень грязно, пыльно, тесно и т. д. Не существовало и вентиляции 834.

Положение не изменилось и в 90-х гг., о чем свидетельствуют официальные правительственные данные. К этому вредному явлению технической неоснащенности фабрик и антисанитарии, добавлялась еще и продолжительность трудового процесса (15— 16 час.), которая изнуряла рабочих и физически изнашивала их 835.

Совершенно неудовлетворительными были условия труда на предприятиях по эксплуатации чиатурского марганца, промышленники «черного камня не укрепляли тоннелей, а если и укрепляли, то ненадежно» 836.

Чиатурская железная дорога не изменила по существу положения т. н.

«чалвадаров» (возчиков руды на подводах). На трудовую деятельность рудокопов в Ж у к о в П. Несколько слов о рабочем вопросе по отношению к нашему краю. — Кавказ, 1874, № 49, с.2.

Там же.

Партархив Груз. филиала НМЛ, ф. 8, оп. 2, ч. 1, д. 5, л. 6—7.

Там же.

Там же, ф. 34, д. 27.

некоторой степени положительно повлияла электрификация шахт. Легко себе представить, сколь опасным было для рабочих плохо организованное производство, как часто должны были происходить несчастные случаи 837. Производственные травмы, по данным газеты «Иверия», были «весьма часты» как в железнодорожных мастерских, так и на сравнительно «лучше устроенных фабриках и заводах, где ручной труд заменяли машины и новейшие орудия» 838.

Рабочее время, заработная плата. Техническая отсталость предприятий — отсутствие соответствующего оборудования, противоаварийных средств, а также приспособлений, необходимых для защиты жизни и здоровья рабочих, усугублялась чрезмерной продолжительностью рабочего времени и низкой заработной платой. Так, например, рабочим фабрики Мирзоева приходилось трудиться по 14 часов в день с небольшим перерывом на обед. Вначале они получали зарплату ежемесячно, через год фабрикант ввел сдельную систему и стал рассчитываться с рабочими еженедельно.

Машинисты, текстильщики и др. специалисты фабрики получали в день от 30 до 60 коп.

70-х гг. табачная фабрика Энфиянджянца считалась лучшей в городе. Трудовой день предприятия в зимний период начинался в 8 ч. утра и длился до 8 ч. 30 минут вечера с перерывом на 1 час. На некоторых фабриках рабочий день продолжался до 10 часов вечера. Кстати, на всех табачных фабриках Тбилиси рабочий день был не менее 12 часов.

Введение сдельной оплаты труда фактически вынуждало тружеников оставаться на фабриках до часу ночи, с тем, чтобы подготовить к новому рабочему дню необходимые заготовки 839.

На фабрике Энфиянджянца рабочие подразделялись на 5 различных групп:

приказчики, сортировщики, крошчики, упаковщики, папиросники;

в результате сдельной оплаты только приказчики да рабочие, сортировавшие табачные листы, могли заработать себе в день больше 1 руб. Обыкновенно при 12-часовом рабочем дне приказчики отборщики табачного листа получали в месяц по 16 руб., крошчики — 25 руб., упаковщики — 8 руб., папиросники — 12 руб. В среднем на каждого рабочего приходилось по 15 руб. 20 коп. в месяц, в день — 50 коп. Рабочий-папиросник фабрики мог изготовить в день не более 100 штук папирос 840. В среднем же на долю каждого рабочего приходилось 500—600 папирос. За 1000 штук папирос рабочему выплачивали по 30 коп. (тот, кто мог сделать 2000 папирос, получал 60 коп.). В среднем каждый рабочий получал в день от 15 до 20 коп.

На других фабриках положение было не лучше. В 80— 90-х гг. рабочий на фабрике Бозарджянца получал от сдельной работы не более 1 руб. 25 коп. Это в том случае, если он приносил из дома на работу готовые гильзы. За тысячу папирос рабочий получал коп. Но это был адский труд, если учесть, что рабочий, проработавший на фабрике 15— час. в течение дня, вынужден был еще и ночью заготовлять на следующий день папиросные гильзы.

Таким образом, из-за введения предпринимателем системы сдельной оплаты рабочие были вынуждены максимально сокращать себе время своего отдыха, проводя ночи напролет в труде. Необходимо отметить и то, что рабочий привлекал к этой ночной работе по изготовлению гильз членов своей семьи — жену и детей, так что в его дневной зарплате, не превышавшей 1 руб. 25 коп., участвовала вся семья. Но деньги, заработанные таким образом, распределялись не только на рабочего и его семью;

квалифицированный папиросник, работавший на фабрике сдельно, имел в помощниках еще и несовершеннолетнего сподручника, труд и этой подсобной рабочей силы оплачивался из тех же 1 руб. 25 коп., которые получал взрослый рабочий в день.

Квали, 1898, №33.

Иверия, 1890, №179.

Ж у к о в П. Указ. раб.

Ж у к о в П. Указ. раб.

О тяжелом положении семей рабочих, ввиду невыносимых условий сдельной оплаты, свидетельствуют воспоминания старых рабочих, переживших все ужасы тогдашнего фабрично-заводского труда. «В ту пору [т. е. в 80-х гг. прошлого века],— говорит один из них, — на фабрике была введена хозяином сдельная оплата. Вот и приносил брат работу домой, заставляя нас, членов семьи, работать ночи напролет. Мы готовили гильзы. В полночь, когда сон одолевал нас, брат подгонял нас палкой. Больше всех доставалось моей сестре, которая, не в силах бороться против одолевавшего ее сна, прикурнет, бывало, тут же, на тахте, но брат сгонял бедную девчушку с тахты палкой, не давая ей спать и орал при этом на нее изо всех сил. Но и его нельзя было винить — ведь если ночью не заготовить было весь необходимый материал на завтра, то что бы он сумел выработать на следующий день?» Тяжелым было положение малолетних подсобных рабочих на других предприятиях. Так, например, тот же рабочий, рассказывая о себе, говорит, что его в возрасте 9 лет отдали на табачную фабрику Джимшерова, где в его обязанности входила закрутка бандеролей. За это ему платили 7 коп. в день. Работа начиналась в 7 ч. утра и продолжалась вплоть до 10 часов вечера 842.

В 70-х гг. XIX в. в тбилисских типографиях наборщики и печатники получали в среднем по 27 руб. в месяц, а остальные по 9 руб. 843 Рядовой рабочий получал в среднем 30 коп. в день. Но если вспомнить, что эта средняя цифра получена из расчета от 7 до руб. в месяц, то выходит, что дневной заработок обыкновенного рабочего составлял коп. Более того, дети, которые работали в типографии наравне со взрослыми, получали в месяц от 2 до 4 руб., что в среднем составляет 3 руб., а в день— 10 коп. Но для малолетних рабочих обыкновенная зарплата не превышала 7 коп. В типографиях самую высокую зарплату получали наборщики и печатники, а в механических мастерских — слесари, токари и кузнецы. Зарплата этим рабочим назначалась не в зависимости от вырабатываемой ими продукции и их квалификации, а по усмотрению хозяина предприятия.

В механической мастерской Рукса мастера нередко получали в месяц 15 руб.

Поэтому они предпочитали сдельную оплату месячной.

Рабочие чиатурских рудников делились на вырубщиков, носильщиков, перекатчиков и сортировщиков. Первые вырубали руду кирками, вторые таскали ее корзинами на себе или перекатывали ее на тачках из шахт, третьи сортировали и очищали руду. Рабочими марганцевой промышленности считались также грузчики и возчики на подводах — «чалвадары». На предприятиях чиатурского «черного камня» с самого же начала преобладающей стала система сдельной оплаты труда. Рабочий день длился 16— 18 часов. Судя по зарплате, на первом месте были вырубщики, которые оплачивались выше всех. Их дневная выработка имела тенденцию роста: с 1 руб. она поднялась до руб. 25 коп., а носильщиков-перекатчиков — от 70 коп. и до 1 руб., сортировщики же получали — 50—80 коп. Большую часть сортировщиков составляли женщины и дети.

Оплата женщин не превышала 40 коп., а дети (от 12 до 15 лет) получали от 10 до коп. 844 Предприниматели поручали погрузку вагонов марганцем грузчикам. Погрузка одного вагона (765 пуд.) стоила 60—90 коп.

Еще хуже было положение «чалвадаров». Им приходилось возить грузы по узким и крутым горным дорогам. Но и в этих условиях за перевозку 1 пуда руды на расстоянии километров «чалвадары» получали лишь по 2 коп. В один конец лошадь одолевала лишь 10 пуд. марганца, но и возница мог в день сделать только 4—5 оборотов. В итоге он мог заработать себе всего лишь 80 коп. или 1 руб.

Партархив Груз. филиала ИМЛ, ф. 8, оп. 2, ч. 1, д. 301, л. 172.

Там же.

Кавказ, 1874, №49.

К в а н т р е Кс. История рабочего движения в Чиатурских горных рудниках. Тбилиси. 1926, с. 38.

В 90-х гг. в Чиатура на предприятиях по добыче «черного камня» распространился особый порядок сдельной оплаты: промышленники договаривались с группой рабочих о доставке на железнодорожную платформу очищенной руды. За пуд доставленной на железнодорожную платформу руды промышленник выплачивал рабочим по 3—3,5 коп.

Так вошел в практику «попудный» способ оплаты и появились т. н. «пудовщики». Этот способ вызвал ухудшение положения рабочих, которые получали жалованье лишь после сдачи руды по весу на платформе. За утерю руды отвечал «пудовщик». Промышленнику не было дела до того, что руда могла быть смыта ливнем во время ненастья, или что груженная рудой лошадь могла свалиться в пропасть и т. д.

В 1897 г. «Иверия» писала о тяжелом положении чиатурских рабочих следующее:

«Рабочий, который с утра до вечера трудится, не покладая рук, сплошь покрытый черной марганцевой пылью и на глубине шестидесяти (а то и больше ста) саженей, не получает в день и 50 коп» В каменноугольных шахтах Ткибули и в конце 90-х гг. рабочий день не был еще нормирован. «Нашими главными орудиями труда, — вспоминали впоследствии рабочие, — были в ту пору кирки да лопата. Для нас не было установленного рабочего времени.

Выходили мы на работу спозаранку и работали до захода солнца» 846. Эти рабочие жили в окрестных селах, вблизи от рудников, и по окончании работы поздно ночью уходили в свои дома. В непогоду они укрывались в своих временных бараках. Они не отрывались от своего хозяйства, и нужда заставляла их работать за низкую плату. В рассматриваемую пору (1897 г.) такие рабочие получали по 70 коп. В день. Добыча «черного камня»

примитивными орудиями, разумеется, не была производительной. Поэтому в целях получения дополнительной прибыли промышленники организовывали соревнования.

В доставке из шахт на поверхность каменного угля и в очистке участвовали и дети, которые получали 30—40 коп. день 847.

Для строительства железной дороги в Закавказье, и в первую очередь в Грузии, понадобилось большое количество рабочей силы. Среди строителей дороги было много крестьян, которые выполняли тяжелую работу. Подхлестываемые нуждой, они соглашались работать за самую низкую плату. Вот что писал о положении рабочих, занятых на строительстве железнодорожного полотна в Грузии, наблюдатель газеты «Квали»: «Почти ежедневно можно встретить здесь (между Поти и Риони) кучу людей, состоящих из 10—15 человек с котомками на плечах, умоляющих подрядчиков дать им работу. Последние, пользуясь их многочисленностью, отвечают, что у них нет недостатка в рабочих, но если пришельцев устаивает работать по сходной цене», то они готовы платить им по 60 коп. в день, а не по 1 руб., как это делалось в отношении постоянных рабочих. «Так по вине подрядчиков, а также все прибывавших новых толп безработных, дневной заработок их падает все ниже и ниже, и таким образом постоянные рабочие получают лишь но 40—50 коп. в день. За эту цену, — продолжает он далее, — они работают с половины пятого утра и до семи часов вечера (с перерывом на обед — один час). К этому нужно добавить, что они возвращаются не ранее половины девятого — в девять часов вечера (рабочий поезд часто задерживается по разным причинам), затем они еще должны приготовить себе ужин и завтрак на следующий день;

так что возиться им приходится до 12 — 1 часа ночи, а в 4 часа утра они должны быть готовы, чтобы ехать на работу. Таким разом, они трудятся с четырех часов утра до 12 часов ночи, т. е. часов» 848.

В 80-е гг. по всему Закавказью падала заработная плата рабочих. Это подметили даже официальные круги. Оппозиционно настроенные представители последних начали публично обсуждать вопрос о положении рабочих. Так, газета «Кавказ» опубликовала Иверия, 1897, №98.

К в а н т р е Кс. Указ. соч., с. 25.

Там же.

Квали, 1898, №35.

данные обследования, проведенные в г. Батуми: «Само собой понятно, — писала газета, — что чрезмерный наплыв ищущих работы, при разношерстности их племенного состава, как нельзя более на руку гос. нанимателям. Мало того, что превышение предложения рук над спросом на них, вызывая усиленную конкуренцию на рабочем рынке, влечет за собой сокращение заработной платы и удлинение рабочего дня, разноязычие нанимающихся ослабляет между ними солидарность и тем уменьшает силу их мирного сопротивления работодателям» 849.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.