авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Московский автомобильно-дорожный государственный технический университет (МАДИ) АКУТАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Лидеры партии кадетов расценивали манифест как попытку удержать народ от активных революционных выступлений в ответ на роспуск Думы. Кадетские авторы, в частности И.В.Гессен, писа ли, что на это оказало влияние всеобщая уверенность в широкой народной поддержке Думы59.

На судебном процессе по делу о Выборгском воззвании Ф.Ф.Кокошин доказывал, что призыв к пассивному сопротивлению есть чисто конституционный, а не революционный способ борьбы60.

На это же обстоятельство обращал внимание и П.Н.Милюков - один из авторов текста манифеста. По его мнению, Выборгское воззва ние было попыткой кадетов удержать народное возмущение в кон ституционных рамках. Сам призыв к пассивному сопротивлению, подчеркивал Милюков, имел «условное значение в том случае, если не будут назначены выборы в новую Думу61.

Однако воззвание широкого отклика в народе не вызвало. Это признали сами инициаторы его принятия. А.А.Кизеветтер писал, что ошибка состояла в «неправильном учете психологии момента», в связи с чем воззвание стало «холостым выстрелом», который «на нес сильную рану... только не тем, для кого он предназначался, не руководителям правительственной политики, а партии конституци онно-демократической...»62. Маклаков назвал манифест «бесполез ным и неудачным шагом», который «никого и не увлек, и не испу гал», зато позволил властям «всех подписавших воззвание при влечь к судебной ответственности и...лишить избирательных прав»63. 167 бывших депутатов, подписавших воззвание, были при влечены к уголовной ответственности по обвинению в распростра нении призыва к неповиновению законам и приговорены к трехме сячному заключению и лишению избирательных прав.

Уголовное преследование против бывших депутатов, подпи савших Выборгское воззвание, было возбуждено 16 июля 1906 года, в связи с чем министерство внутренних дел разослано всем губер наторам соответствующее предписание.

Под давлением местной администрации дворянские собрания исключали из своих рядов депутатов-дворян. Так, курское губерн ское дворянское собрание постановило исключить из состава дво рян губернии бывших депутатов кн. П.Долгорукова, А.Н. фон Рутце на, В.Е.Якушкина и Н.В.Ширкова, а тульское дворянское собрание председателя Первой Думы С.А.Муромцева. При этом сами исклю ченные на собрании не присутствовали и узнали о своем исключе нии спустя некоторое время, да и решение было принято лишь «не большой кучкой избранных», так как кворум не был собран созна тельно из опасения, что решение собрания может быть иным64.

Бывшие депутаты отстранялись от государственной и земской службы. Были лишены права участия в заседаниях губернского земст ва И.И.Петрункевич, М.И.Петрункевич, А.С.Медведев, Т.В.Локоть, П.И.Куриленко, А.А.Муханов, М.А.Квасков и другие. Для многих депу татов увольнение со службы оборачивалось личной трагедией, так как они лишались буквально средств к существованию. Так, депутат от Пензенской губернии М.С.Киселев был снят с должности начальника Перенской почтово-телеграфной конторы, которую занимал более лет. Проживавший в Грозном А.П.Маслов уволен с должности препо давателя грозненского пушкинского училища и лишен прав занимать ся преподаванием в казенных и общественных учебных заведениях.

Были лишены сана депутаты-священники К.И.Афанасьев, Н.В.Огнев, А.В.Поярков65.

В провинциальной хронике столичной печати можно было встретить следующие сообщения: «В с. Дьякове Орловской губ., пойман психически больной, при котором найдена карточка, удосто веряющая, что это бывший член Государственной думы от Екатери нославской губ. Лысенко. Больной бегал с криком: “Меня преследу ют вооруженные, спасите!” Принятый за вора Лысенко был избит милиционерами Мальцевского завода»66.

Избиратели в провинции, особенно крестьяне, встречали воз вращавшихся депутатов по-разному. Некоторые народные избранники сохраняли авторитет в среде земляков. Так, по сообщениям местной печати бывший депутат учитель церковно-приходской сельской школы Тетюшского уезда И.Е.Лаврентьев67 являлся «умственным центром всей округи», к нему стекался народ за советом и просто беседой на насущные темы, не смотря на бдительность полиции, которая пре следовала его «положительно по пятам». В случае попыток ареста Лаврентьева местные крестьяне неоднократно заявляли о готовности «постоять» за него. Отмечены случаи и враждебного отношения кре стьян к своим избранникам, на которых переносилась их досада и разочарование итогами работы Думы. Депутат П.В.Шарков в период работы Думы писал своим односельчанам в родное село Борковку Ставропольского уезда обнадеживающие письма о скором проведе нии Думой земельной реформы, призывая их к спокойствию и отказу от насильственных захватов помещичьих земель (борковцы в 1901 г.

самочинно захватили землю у помещика Орлова-Давыдова). Веря своему избраннику, борковцы ждали «думского исцеления», но с рос пуском Думы все эти надежды рухнули. Волна негодования и разоча рования обернулась против Шаркова, который был вынужден уехать из села, а дом его был сожжен односельчанами68.

Травля бывших депутатов нередко организовывалась предста вителями черной сотни. Громкие убийства М.Я.Герценштейна и Г.Б.Иоллоса черносотенцами имели широкий общественный резо нанс. Но множество случаев насилия и административного произвола в отношении бывших депутатов не получило широкой известности, оставшись в сводках телеграфных сообщений и периодической печа ти. Местные газеты пестрели сообщениями о незаконных преследо ваниях, обысках, давлении со стороны полиции, оказываемом на бывших депутатов. По доносу в полицию, организованному черносо тенцами, подвергся обыску по подозрению в распространении Вы боргского воззвания депутат Сычевского уезда Т.О.Волков. Лидер Трудовой группы И.В.Жилкин из-за настойчивого внимания полиции, от которого страдал не только он сам, но и его близкие, был вынужден после суточного пребывания покинуть родной город Вольск69.

Полиция настороженно относилась к возвращению депутатов, подозревая их в возможном провоцировании беспорядков. Так, П.А.Садырина в его поездке по Орловскому уезду сопровождали конных стражников, становой и урядник. В селах, где депутата окру жали крестьяне, полиция пыталась рассеять толпу и воспрепятство вать общению Садырина с избирателями70.

Слухи о возможном визите другого лидера трудовиков А.Ф.Аладьина в Симбирскую губернию вызвали настоящий переполох у местных властей и полиции. На железнодорожную станцию Инза под предлогом охраны имений местного помещика Карпова от погро мов крестьян прибыла полурота солдат 7-го ревельского полка, вре менно квартировавшего в г. Корсуне Симбирской губ., при этом сами крестьяне стали высказывать открытое недовольство только после прибытия солдат, посылая угрозы в адрес помещика. Помощник ис правника пятый день живет на станции, «каждый день к приезду поез дов вся платформа наполняется чинами. Тут и помощник исправника, пристав, и урядник… Далее жандармы, стражники, казаки. Поезда приходят и уходят, чины мечутся по вокзалу, а Аладьина все нет»71.

В то же время сами избиратели нередко защищали своих депу татов от полиции. Так, в Корсуни депутата П.Ф.Матвеева, подписав шего Выборгское воззвание, попыталась арестовать полиция, однако рабочие фабрики Белоусова насильно отбили задержанного у поли ции. Также не позволили арестовать горожане города Камышина Я.Е.Дитца, обвиненного в распространении революционной литерату ры. Пока шел обыск в доме депутата возле дома собралась толпа из почти 3 тысяч человек, в адрес полиции посыпались угрозы, крыльцо дома превратилось в импровизированную трибуну стихийно возник шего митинга. Опасаясь волнений в городе, полиция не решилась произвести арест депутата, ограничившись подпиской о невыезде.

Арест Ф.М.Онипко, участника Кронштадтского восстания, вызвал волнения крестьян в селах Ставропольской губернии. По сообщениям печати, крестьяне на сельских сходах принимали приговоры об осво бождении депутата и требовали от приходских священников служить молебны о его спасении. «В некоторых селениях священники, боясь нагоняя от своего начальства, отказывались исполнить постановле ние сходов, за что, в свою очередь, подверглись преследованиям со стороны крестьян. Защитники депутата вывозили из сел священников ослушников, и те вынуждены были выехать в города со своими се мействами и пожитками». В Ставрополе в защиту Онипко прошел 10 тысячный митинг протеста, при этом собравшиеся направили на имя министра внутренних дел П.А.Столыпина телеграмму с требованием немедленного освобождения Онипко. Второй митинг был разогнан ка заками. Как писал корреспондент местной газеты: «Пощады не было никому: ни старому, ни малому, ни мужчине, ни женщине. Казаки не истовствовали, так, что даже полицмейстер возмутился и закричал:

“Осетины, остановитесь. Довольно же вам!” Но казаки не унимались.

Они носились по улице, избивая всех попавшихся на глаза»72. В селах Ставропольской губернии крестьяне собирали средства для семьи депутата. Благодаря такой единодушной поддержке бывшего депута та со стороны его избирателей смертный приговор ему был заменен ссылкой на поселение в Туруханский край.

Учитывая бедственное положение многих бывших депутатов, Трудовая группа 2-й Государственной думы в марте 1907 г. образо вала специальную комиссию для организации им помощи. В комис сию, кроме трудовиков, вошли кадеты, эсеры, социал-демократы.

Комиссия оказывала нуждающимся бывшим народным избранникам различные виды помощи: единовременные и ежемесячные пособия, чрезвычайные выплаты, субсидии на переезд и пр. В 1907-1909 гг.

действовало «Бюро по приисканию занятий и мест бывшим депута там 1-й и 2-й Государственной думы», возникшее по инициативе В.Д.Кузьмина-Караваева, В.А.Кугушева и В.А.Харламова73.

После роспуска Государственной думы современники обрати лись к подведению итогов и оценке ее деятельности.

Представители власти о 1-й Думе высказывались резко и прямо линейно. Так, С.Е.Крыжановский назвал Думу «собранием дикарей»:

«Казалось, что русская земля послала в Петербург все, что было в ней дикого, полного зависти и злобы. Если исходить из мысли, что эти лю ди действительно представляли собою народ и его «сокровенные чая ния», то надо было признать, что Россия еще по крайней мере сто лет могла держаться только силою внешнего принуждения, а не внутренне го сцепления, и единственный спасительный для нее режим был бы просвещенный абсолютизм. Попытка опереть государственный поря док на «волю народа» была явно обречена на провал, ибо сознание го сударственности, а тем более единой государственности, совершенно стушевывалось в этой массе под социальной враждой и классовыми вожделениями, а, вернее, и совершенно отсутствовало»74.

Консерваторы также отрицали какой-либо позитивный резуль тат работы 1-й Думы. К.Д.Пасхалов отмечал, что Дума вместо успо коения страны внесла в нее еще большую смуту, «теперь уже закон но и неприкосновенно сконцентрировавшуюся в этом учреждении»75.

Вместе с тем В.П.Мещерский видел в этом итоге работы народного представительства вину не только «революционных главарей» Думы, но и правительства. Оно, по его мнению, попустительствовало рево люционным партиям в ходе выборов, бойкотировало и игнорировало само существование Думы в период ее работы, совершенно не пы таясь найти возможность для совместной деятельности76.

Лидеры либеральных партий расценили роспуск парламента как «думскую трагедию», так как была дискредитирована основополагающая идея либерализма - парламентарный законодательный способ проведе ния социальных и политических реформ в России. По мнению Д.Н. Ши пова, роспуск Думы способствовал дальнейшему развитию революции в стране, так как «была утеряна последняя надежда на возможность еди нения государственной власти с обществом, на честное осуществление свобод, дарованных манифестом 17 октября, и на мирный переход к обещанному стране новому государственному строю»77. Ряд авторов, на пример, П.Н.Милюков и А.А. Кизеветтер, объясняли неудачу законода тельной деятельности Первой Думы ее ограниченными правами, а также радикализмом левых фракций78. В.А. Маклаков и октябрист В.И. Герье возлагали ответственность на кадетов, тактика которых была ими охарак теризована как революционная и антиконституционная. Авторы утвер ждали, что кадеты, заняв бескомпромиссные позиции в конфликте Думы с правительством, не оставили правящей власти другого выхода, кроме роспуска парламента, лидеры Думы также преувеличивали значимость парламента и возлагали необоснованные надежды на широкую народ ную поддержку представительного органа власти79.

Большевики, акцентируя внимание на недостатках созданной парламентарной системы, подчеркивали «бессилие» Думы в реше нии насущных социально-экономических проблем, в связи с чем трудящиеся нацеливались на борьбу за государственную власть революционным путем. В.И.Лениным Дума была охарактеризована как карикатура на парламент, как «уловка самодержавия»80. Подоб ные ленинские оценки преобладали в советской историографии81.

Действительно практический законодательный результат работы 1-й Думы был на первый взгляд нулевой. Депутаты не успели принять ни одного закона. Однако и срок ее работы был ничтожным – всего дня. За этот период депутаты под руководством С.А. Муромцева раз работали и приняли «Наказ Государственной думы», в котором опре делялись организационно-правовые нормы работы нижней палаты парламента. В Думе действовало 7 постоянных и 8 временных комис сий, были подготовлены законопроекты о неприкосновенности лично сти, о личной неприкосновенности депутатов, об уравнении в правах народностей и сословий, об изменении в судоустройстве и судопроиз водстве. Наконец, накапливался опыт парламентской деятельности, стала зарождаться новая политическая элита российского общества.

В современной российской историографии преобладает стрем ление к объективной оценке роли и значимости первого российского народного представительства с учетом реальной политической обста новки, в которой оно формировалось и действовало. Появление пред ставительного законодательного органа власти в виде Государствен ной думы характеризуется как начало эволюции России по пути разви тия конституционализма и демократии. Хотя большинство исследова телей полагают, что российскую Государственную думу нельзя считать парламентом в полном смысле этого слова, так как на практике отсут ствовали основные принципы парламентаризма (ответственность ис полнительной власти, сохранение широких прерогатив монарха в зако нотворчестве и пр.). Однако в самом характере Государственной думы как представительного учреждения была заложена возможность со временем превратиться в полноценный парламент82.

Примечания:

Мускатблит Ф. Первый русский парламент (Избирательная кампания и ее ито ги.). - Одесса, 1906. - С.14-16;

Кроль М.А. Как прошли выборы в Государствен ную думу? –СПб., 1906. - С.7-17.

Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом. - Пг., 1918. - С.408.

Речь идет о тверском губернаторе Павле Александровиче Слепцове (1862-1906), убийство которого было организовано местной организацией партии эсеров 25 марта (7 апреля) 1906. В газете «Новое время» (26.3 (8.4.) 1906) в разделе «Хроника собы тий» была опубликована небольшая заметка: «Сегодня около 3 часов дня тверской губернатор П.А.Слепцов после открытия чрезвычайного губернского земского собра ния, созванного для избрания члена Государственного Совета, возвращался по Мил лионной улице от здания Дворянского собрания во дворец. При повороте с Миллион ной ко дворцу, против здания, занимаемого квартирой губернского предводителя дворянства, под губернский экипаж была брошена бомба. Раздался оглушительный взрыв. Когда рассеялся дым, глазам прибежавших представилась ужасная картина: в разных местах на довольно большом пространстве валялись ноги, внутренности, части тела и клочья платья убитого взрывом Слепцова».

Родичев Ф.И. Воспоминания и очерки о русском либерализме. - Нью-Йорк, 1983. – С. 96 - 97.

Мускатблит Ф. Указ.соч. - С.17.

Селунская Н.Б., Бородкин Л.И. и др. Становление российского парламента ризма начала ХХ века. - М., 1996. - С.48.

Кроль М.А. Указ. соч. - С.21.

Кроль М.А. Указ соч. - С.21;

Мускатблит Ф. Указ. соч. - С.34.

Милюков П.Н. Год борьбы. Публицистическая хроника. - СПб., 1907. - С.196-197.

Мускатблит Ф. Указ. соч. - С.35.

Кроль М.А. Указ. соч. - С.31.

Цитрон А. Семьдесят два дня первого русского парламента. - СПб., 1906. С.130-131.

Маклаков В.А. Из воспоминаний. - Нью-Норк,1954. - С.355.

Милюков П.Н. Воспоминания. - М., 1990. - Т.1. - С.353.

Цитрон А. Указ. соч. - С.3-4.

Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. - М., 2000. - С.551.

Родичев Ф.И. Указ. соч. - С.94.

«Парадный мундир, шляпа шитая, с белым плюмажем, и белые суконные брюки, с галуном, а для Обер-Шталммейстеров, Обер-Егермейстеров, Штал мейстеров и Егермейстеров – белые суконные или лосинные панталоны с бот фортами. При сей форме имеющим ленты быть в оных». Придворный кален дарь на 1909.- СПб., 1909. - С.399.

Гурко В.И. Указ. соч. - С. 551-552.

Коковцов В.Н. Из моего прошлого: 1903-1919. - Минск, 2004. - С. 153-154.

Воейков В.Н. С царем и без царя: Воспоминания последнего дворцового ко менданта государя императора Николая II. - М, 1995. - С. Витте С.Ю. Воспоминания. - М., 1994. - Т.3. - С. Тот Ю.В. Первые дни российского парламентаризма (Открытие и начало дея тельности I Государственной думы.) // Парламентаризм в России: проблемы и перспективы. - СПб., 2006. - С.7-8.

Тронная речь Государя Императора. Ответный адрес Государственной думы.

Заседание Государственной думы 13 мая 1906 года. - СПб., 1906. - С. 3-4.

Родичев Ф.И. Указ. соч. - С.94.

Там же.

Воейков В.Н. Указ. соч. - С. 81.

Коковцов В.Н. Указ. соч. - С.154.

Биография и судьба Федота Михайловича Онипко (1880-1938) во многом типична для профессионального революционера в России. Родившись в деревне Кисты Ставропольской губернии, Онипко после окончания 6-классного училища работал волостным писарем, в 1905 -1906гг. вел активную революционную пропаганду сре ди крестьянства в пользу Всероссийского крестьянского союза. После роспуска Первой Думы стал организатором и участником Кронштадтского вооруженного вос стания, был приговорен Кронштадтским временным военным судом к смертной каз ни, замененной ссылкой на поселение в Туруханский край. Онипко бежал с этапа и до 1917 г. жил в Париже, где окончил курс юридических наук и 2-летнию Свободную школу политических наук. После Февральской революции вернулся в Россию и был назначен Временным правительством комиссаром Свеаборгской крепости и гене ральным комиссаром Балтийского флота. Онипко был избран депутатом Учреди тельного собрания по списку партии эсеров, а после его роспуска вошел в Военную комиссию Союза защиты Учредительного собрания. В 1920-30-е гг. он служил в со ветских учреждениях и являлся членом Общества политкаторжан и ссыльнопосе ленцев. Репрессирован в 1938 г. (Государственная дума Российской империи. 1906 1917: Энциклопедия. – М., 2008. – С.445).

Родичев Ф.И. Указ. соч. - С.94.

Коковцов В.Н. Указ. соч. - С.155.

Родичев Ф.И. Указ. соч. - С.94.

Крыжановский С.Е. Воспоминания: Из бумаг С.Е.Крыжановского - последнего государственного секретаря Российской империи. – СПб., 2009. - С.91.

Цитрон А. Указ. соч. - С.6-7.

Государственная дума Российской империи. 1906-1917: Энциклопедия. - М., 2006. - Т.1. - С.465.

Коковцов В.Н. Указ. соч. - С.145.

Там же. - С.146.

Крыжановский С.Е. Указ.соч. - С.91.

Тан-Богораз В.Г. Мужики в Государственной думе. - М., 1907. - С. 35.

Крыжановский С.Е. Указ.соч. - С.98.

Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы – зеркало крестьянского менталитета 1905-1907 гг.// Менталитет и аграрное развитие России (XIX-ХХ вв.): материалы международной конференции. Москва,1994. - М.1996. - С.173-174.

Цитрон А. Указ. соч. - С.67.

Родичев Ф.И. Указ. соч. - С.93.

Крыжановский С.Е. Указ.соч. - С.91-92.

Лосев Иван Терентьевич (1871- после 1954) - малограмотный крестьянин, бап тист, получивший домашнее образование;

занимался земледелием и плотницким ремеслом. В связи с тем, что не были утверждены результаты выборов по Тамбов ской губернии, Лосев выбыл из Думы в июне 1906 г. После роспуска Думы вел ре волюционную пропаганду среди крестьян, за что привлекался к уголовной ответст венности. В 1918 г. часть его имущества была конфискована большевиками, а в 1930 г. его хозяйство было раскулачено и Лосев переехал в Москву. С началом Ве ликой Отечественной войны он был эвакуирован в Рязанскую область, работал плотником. В 1945 г. Лосев был арестован и осужден на 5 лет исправительно трудовых лагерей за то, что критиковал советскую власть и колхозный строй. В г. был реабилитирован (Государственная дума Российской империи. – С.332).

Государственная дума. Стенографические отчеты. Сессия первая. - СПб., 1906. - Т.I. – С.351.

Там же. - С.74.

Милюков П.Н. Воспоминания. - Т.1. - С.372.

Попов И.И. Дума народных надежд. Очерк деятельности первой русской Ду мы и Государственного Совета. – М., 1907. - С.19.

Маклаков В.А. Первая Государственная дума (Воспоминания современника.). Париж, 1939. - С.32.

Там же. - С.142.

Извольский А.П. Воспоминания. - М., 1989. - С.109-110.

Петрункевич И.И. Политическая роль первой Государственной думы // Пер вая Государственная дума. - СПб., 1907. - В.1. - С.62.

Езерский Н.Ф. Государственная дума первого созыва. - Пенза,1907. - С.39.

Милюков П.Н. Воспоминания. - Т.1.- С.374.

Маклаков В.А. Указ. соч. - С.130.

Там же. - С. 154.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Сессия первая. - Т.II. С.1596-1597.

Гессен И.В. В двух веках: Жизненный отчет // Архив русской революции. – Берлин, 1937.- Т.22.- С.321.

Винавер М.М. Недавнее (Воспоминания и характеристики.). - Париж, 1926.- С.151.

Милюков П.Н. Три попытки (К истории русского лжеконституционализма.). Париж, 1921. – С.69.

Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий (Воспоминания. 1881-1914.). – Пра га, 1929. - С.435.

Маклаков В.А. Из воспоминаний. – Нью-Йорк, 1954. - С.362.

Бруснянин В.В. Судьба первых депутатов. После роспуска Первой Думы. СПб., 1906. – С.49.

Там же. – С.47-51.

Там же. – С.3.

Иван Егорович Лаврентьев (1879-?) после отбытия 3-месячного заключения за подписание Выборгского воззвания был лишен права преподавания, до но ября 1907 г. находился под надзором полиции, живя в доме своего отца, пере бивался случайными заработками и бедствовал. (Государственная дума Рос сийской империи. 1906-1917. - С.316).

Бруснянин В.В. Указ. Соч. – С.9.

Там же. – С.10-11.

Там же. – С.12.

Там же. – С.14.

Там же. – С.24-25.

Кирьянов И.К. Российские парламентарии начала ХХ века: Новые политики в новом политическом пространстве. – Пермь, 2006. – С.104-105.

Крыжановский С.Е. Указ. соч. - С.92.

Пасхалов К.Д. Сборник статей, воззваний, записок, речей и проч. - М, 1906. Т.1.- С.263.

Мещерский В.П. Дневники // Гражданин. - 1906, 13 июля. - №52.

Шипов Д.Н. Указ. соч. – С.461.

Милюков П.Н. Воспоминания. - С.367;

Кизеветтер А.А. Указ. Соч. - С.437.

Маклаков В.А. Вторая Государственная дума (Воспоминания современника.). Париж, б/г. - С.6;

Герье В.И. Первая Государственная дума. Политические воз зрения и тактика ее членов. – СПб., 1906. - С.40.

Ленин В.И. ПСС.- М., 1972. - Т.12. - С.167, 159.

Калинычев Ф.И. Государственная Дума в России. М., 1957;

Сидельников С.М.

Образование и деятельность первой Государственной думы.- М.,1962;

Чермен ский Е.Д. Буржуазия и царизм в первой русской революции. - 2-е изд, доп. и пе рераб. – М.,1970;

Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало ХХ века - 1920 г.). - М.,1977 и др.

Кирьянов И.К., Лукьянов М.Н. Парламент самодержавной России: Государст венная дума и ее депутаты. 1906-1907 гг. - Пермь, 1995;

Селунская Н.Б., Бород кин Л.И. Становление российского парламентаризма нач. ХХ века. - М., 1998;

Смирнов А.Ф. Государственная дума Российской империи. 1906-1917. - М.,1998;

Рыбка О.Ю. Государственная дума в системе власти России в начале ХХ сто летия. - М., 2001;

Малышева О.Г. Думская монархия. – М., 2003 и др.

СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ МАДИ «АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ»

Москва УДК 929–057. Проф. Г.А.Белоусова ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ НЕВСКИЙ – УЧЁНЫЙ, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ (К 75-ЛЕТИЮ ТРАГИЧЕСКОЙ ГИБЕЛИ) Владимир Иванович Невский (настоящие фамилия и имя:

Кривобоков Феодосий Иванович) родился 3 (15) мая 1876 года в Росто ве-на-Дону в семье богатого купца.

В 1894 г. Невский под влиянием матери решил после окончания 6 классного городского училища поступить в 5 класс гимназии, где в тот период царил сухой формализм учителей, который не устраивал ду мающего молодого человека. Он ищет общения с людьми, интере суется их жизнью.

1897 год – важный этап в жизни Невского. Он был принят на ес тественное отделение физико-математического факультета Москов ского университета. Уже с первых лет обучения Невский не только углублнно изучал специальные науки, но и активно участвовал в революционной деятельности, за что в 1899 г. был выслан на родину в Ростов-на-Дону.

В 1900 г. Невский вновь возвратился в Москву, где был восстановлен в Московский университет. В конце 1901 г. за участие в выступлениях московских студентов он был выслан в Воронеж вместе со своей женой Любовью Васильевной Филипповой-Сафоновой.

В связи с активной революционной деятельностью, арестами, ссылками он продолжил сво образование на физико-химическом от делении Петербургского университета, а завершил его в Харь ковском университете (1912 г.), получив диплом первой степени по специальности «Физическая химия».

Невский проявил себя весьма активно на журналистском попри ще, он был организатором и редактором ряда большевистских газет:

«Солдатская правда», «Деревенская беднота», «Солдат».

Февральская революция застала Невского в Екатеринбурге, где он отбывал очередную ссылку. В марте 1917 года его вызвали в Пет роград, где он вместе с Н.И. Подвойским, П.Е. Дыбенко, М.С. Кедро вым и другими революционерами создат военную организацию при Петроградском комитете РСДРП(б). В октябре 1917 г. Невский вошл в состав Военно-революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и стал активным участником Ок тябрьской революции в Петрограде.

После Октябрьской революции Владимир Иванович проявил свои большие организаторские способности, незаурядный талант, на ходясь на различных государственных постах. С ноября 1917 г. он ра ботал заместителем наркома путей сообщения, а с 25 июля 1918 г. по 15 марта 1919 г. – наркомом. В дальнейшем Невский – ректор Комму нистического университета имени Я.М.Свердлова, заведующий Пет роградским Губоно, заместитель председателя ВЦИК, член Совета труда и обороны, Революционного военного Совета Республики.

Владимир Иванович был человеком очень работоспособным, на какой бы должности он ни находился – везде видна его кипучая энергия. Это качество особенно проявилось в период его дея тельности в Отделе по работе в деревне ЦК РКП(б) (далее Отдел ЦК).

Отдел ЦК был создан 25 июля 1919 г. в Москве, и Невский стал первым заведующим этого важного партийного учреждения1. При нм Отдел провл огромную работу. По инициативе Владимира Ивановича были организованы и проведены два всероссийских совещания по работе в деревне, на которых он выступал с докладами. Благодаря его настойчивости и упорству стал издаваться журнал «Красный па харь», предназначенный для крестьян.

Осенью 1920 г. Невского пригласили работать в Комиссию по истории Октябрьской революции и РКП(б) (Истпарт). По е заданию он часто бывал в Петрограде, где собирал материал по истории социал демократии, первой русской революции в Историко-революционном архиве. С января 1922 г. под его редакцией стал выходить журнал «Красная летопись» (орган Петроградского бюро Истпарта). Почти в каждом его номере печатались статьи Владимира Ивановича, его ре цензии, предисловия к архивным документам. В журнале публикова лись такие известные историки, как Н.А. Бухбиндер, С.Н. Валк, М.Н.

Лемке, В.Д. Перазич, С.М. Познер, А.А. Шилов и др.

Однако долго работать в Петроградском бюро Истпарта Невско му не дали. В конце 1923 г. по решению Петроградского губернского комитета РКП(б) оно было реорганизовано. В его новое бюро Вла димира Ивановича не включили2. Причина заключалась в том, что губ ком партии не одобрял проводимые им вечера воспоминаний участни ков революции 1905–1907 гг., не понравилось и критическое выступ ление Невского 1 декабря 1922 г. на секционном заседании бюро Петроградского губкома партии3.

Невский продолжает работать в центральном Истпарте, выполня ет важные поручения по подготовке юбилейных сборников, выставок и т.д. Но основное внимание в это время Невский уделяет изданию «Очерков по истории Российской Коммунистической партии» (3 тома) и «Истории революции 1905 г.» (3 тома). В ходе этой работы он столкнул ся с противодействием со стороны заведующего Испарта М.С. Ольмин ского. Последний считал, что Невский в свом исследовании некритиче ски использовал работы меньшевистских авторов и недостаточно при влк материалы большевистских изданий. Ольминский написал письмо в ленинградское издательство «Прибой», в котором указывал, что «книжка В.Невского [«Очерки по истории Коммунистической партии»] не может быть издана под фирмой Истпарта»4. По его инициативе было приостановлено издание и других работ Невского: «Пролетарская рево люция на Дону», «Материалы для биографического словаря социал демократов» (выпуск 2), радикально подверглось переработке первое издание книги под редакцией В.И.Невского «Революция и РКП(б) в ма териалах и документах» (хрестоматия)5. Таким образом, Ольминский делал все возможное, чтобы исключить Невского из центрального Ист парта, и в конечном счете ему это удалось. В середине 1924 г. проходи ло сокращение штатов, и Невский оказался в списке уволенных.

Однако Владимир Иванович не падает духом, продолжает писать и издавать свои работы в других издательствах. С 1924 г. стал выхо дить под его редакцией «Историко-революционный сборник»6, в кото ром приводились документальные материалы по истории революцион ного движения, научной деятельности Г.В.Плеханова и В.И.Засулич.

С этого же года он является одним из редакторов журнала «Борьба классов»7. В 1924 г. под редакцией В.В.Максакова и В.И.Невского вышла монография «Южно-русские союзы»8.

В 1925 г. вышел в свет учебник «История РКП(б). Краткий очерк»

для московских вузов, он дважды переиздавался9, в 1930–1931 гг. бы ли опубликованы три монографии, посвящнные первой русской ре волюции, Северному союзу рабочих10. Весьма активно Невский со трудничал в журналах «Пролетарская революция», «Каторга и ссыл ка», Большой и Малой советских энциклопедиях, был членом редкол легии издательства «Academia». Одновременно Невский преподавал в МГУ, Институте истории РАНИОН, Институте Красной профессуры.

Как истинный ученый Невский не прекращал своей научной дея тельности, возглавляя Государственную библиотеку имени В.И. Лени на с 5 февраля 1925 г. по 18 февраля 1935 г.

Благодаря его большому организаторскому таланту, неисся каемой энергии в библиотеке произошли качественные изменения:

завершена е реорганизация, повысилась роль научных отделов, увеличился книжный фонд.

Он стремился поставить работу библиотеки на уровень крупнейших библиотек Европы. По вопросам изучения передового опыта технического обустройства и организации работы библиотеки он ездил вместе с Д.Н.Егоровым (его заместитель по научной работе) в заграничные командировки – в Германию, в Скандинавию и вс ценное переносил к себе в библиотеку.

Большую часть времени ему приходилось заниматься админи стративными и хозяйственными делами. По его инициативе был от ремонтирован Пашков дом, началось строительство нового здания библиотеки, которое растянулось на несколько лет из-за нехватки ма териалов: железа, леса, цемента. На настойчивые просьбы Невского помочь с материалами ему отвечали, что есть более важные стройки.

В письме к сыну Мстиславу Феодосиевичу 25 мая 1930 г. из Ростова на-Дону Невский писал: «Библиотеку, кажется, будут строить, но пого ня за материалами – это целая эпопея. Еду домой, не знаю, может быть, отняли и то, что обещали. На библиотеку и денег нет, и нельзя в этом году найти 1600 тонн железа, а на Ростовский театр есть и миллионов, и материалы. Как-то нелогично»11.

В 1934 г. он одновременно направил два письма в «высокие инстанции»: И.В.Сталину – Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) и В.М. Молотову – председателю СНК СССР, в которых просил ока зать необходимую помощь в строительстве Библиотеки. К сожале нию, ответа на эти обращения он не получил.

Завершить строительство Библиотеки Невскому не пришлось.

После убийства С.М.Кирова 1 декабря 1934 г. по стране прокати лась волна репрессий. В середине января 1935 г. в Саратове были арестованы вузовские преподаватели, названные «троцкистско зиновьевской группой», связанной с «представителями блока Ломи надзе» и «антипартийной группой историка Невского». Из протоко лов допросов следовало, что В.И.Невский вел в присутствии своих учеников П.И.Анатольева, В.З.Зельцера, П.П.Парадизова и других «контрреволюционные», «антипартийные» разговоры, дискредити ровал руководство ВКП(б) во главе с И.В.Сталиным.

22 января 1935 г. в газете «Правда» была опубликована статья В.И.Невского «Гениальный вождь», посвященная выходу в свет XXVI Ленинского сборника. В ней – ни строчки о Сталине. Это во пиющее нарушение сложившегося к тому времени партийного эти кета имело для ученого печальные последствия.

В начале февраля 1935 г. В.И.Невский был вызван на заседа ние партколлегии Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б).

Допрос вели М.Ф.Шкирятов и Е.М.Ярославский. В.И.Невский не при знал предъявленных ему обвинений. Тем не менее он был исключен из партии «как участник групповых антипартийных разговоров, на правленных против партии и ее руководства»;

вскоре формулировка была заменена на еще более жесткую: о его якобы антипартийной работе на протяжении ряда лет.

В ночь с 19 на 20 февраля последовал арест. Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 5 мая 1935 г. В.И.Невский был заключен в исправительно-трудовой лагерь (Суздальский политизоля тор, расположенный на территории бывшего Спасо-Евфимиевского монастыря)12. В начале апреля 1937 г. историк был вторично привле чен к уголовной ответственности и переведен в Москву на Лубянку, затем в Бутырскую тюрьму. 25 мая того же года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила В.И.Невского к расстрелу. На следующий день приговор был приведен в исполнение13.

Версий о причинах ареста В.И.Невского высказано немало. Среди них – близость Владимира Ивановича к Л.Б.Каменеву;

его выступления в защиту свободы мнений и свободы критики;

запрет на изъятие из фондов Библиотеки «неугодной» политической литературы. На наш взгляд, глав ная причина жесточайших репрессий, обрушившихся на В.И.Невского, как и на многих других государственных и общественных деятелей, военных, ученых и писателей, – это неприятие ими сталинского режима. В 1936 г.

Е.М. Ярославский в статье «Итоги процесса троцкистско-зиновьевского террористического контрреволюционного центра и исторический фронт»

предельно четко изложил «вину» В.И. Невского и его учеников (а также М.Н.Покровского, Д.Б.Рязанова, Г.С.Фридлянда и других историков): они пытались «смазать и замолчать величайшую роль товарища Сталина как гениального продолжателя великого дела Ленина», они – «презренные враги рабочего класса», «двурушники», «ренегаты и участники контрре волюционных организаций». Надо, делал вывод Ярославский, «тщатель но просмотреть руководство историческим фронтом во всех его звеньях», «не на словах, а на деле проявлять большевистскую бдительность»14.

Реабилитирован Владимир Иванович в период хрущвской «отте пели». 3 июня 1955 г. на имя Любови Васильевны (вдовы В.И.Невского) пришло письмо следующего содержания: «Сообщаю, что в связи с Ва шим заявлением, адресованным в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС, прокуратурой проверены судебные дела в отношении Вашего му жа Невского Владимира Ивановича. В результате проверки установлено, что Невский как первый, так и второй раз был осуждн необоснованно, ввиду чего 1 июня 1955 года Военной коллегией Верховного суда СССР по заключению прокуратуры вынесено определение о прекращении в от ношении Невского судебных дел. Указанным определением Военной коллегии Невский Владимир Иванович полностью реабилитирован. Во енный прокурор отдела ГВП полковник юстиции Верончихин.» Так трагически оборвалась жизнь Владимира Ивановича Невского – крупного ученого, видного государственного и общественного деятеля, который, как и многие деятели науки и культуры 30-х годов XX века, стал безвинной жертвой сталинского режима. Выражаем надежду, что подоб ные репрессии против собственного народа не повторятся в XXI веке.

Примечания:

Российский государственный архив социально-политической истории, далее РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 5. Д. 1. Л. 4.

См.: Отчет о деятельности Петроградского бюро Испарта //Красная летопись. – 1923. – № 9. – С. 244.

На это обстоятельство впервые обратил внимание исследователь М.В. Зеленов.

РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 1. Д. 151. Л. 18.

Там же. Д. 160. Л. 22;

Ф. 91. Оп. 1. Д. 101. Л. 4–5.

Историко-революционный сборник /под ред. В.И. Невского. – Т. 1–3. – М. – Пг. – 1924–1926.

Борьба классов / под ред. В.А. Быстрянского, В.И.Невского, М.Н. Покровского, А.Е. Преснякова, Т.И. Харечко. – Л., 1924. – № 1–2.

Южно-русские союзы /под ред. В.В.Максакова, В.И. Невского. – М., 1924.

Учебник охватывал период с первой половины XIX в. до VI съезда РСДРП(б) включительно. В его основу были положены лекции по истории партии, прочи танные автором в Московском университете.

Невский В. Рабочее движение в январские дни 1905 г. – М., 1930;

Он же. Со веты и вооруженные восстания в 1905 году. – М., 1931;

Он же. Предшественни ки нашей партии (Северный союз рабочих). – М., 1930 и др.

Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки (НИОР РГБ). Ф. 384 (В.И.Невский). К. 24. Ед. хр. 76. Л. 2–3.

Как человек творческий, Владимир Иванович не мог находиться в тюрьме без дела, его мозг требует активной мыслительной деятельности. В связи с этим он просит свою дочь Марию Владимировну присылать ему книги по физике, мате матике химии. В перечне запрашиваемых сочинений имена известных россий ских, английских, американских, датских, немецких, французских ученых:

Д.Ф.Егоров, А.Ф.Иоффе, К.А.Поссе, Э.Резенфорд, А.Френсис, Р.Милликен, Н.Бор, Э.Френдлих, Э.Гурс, Ж.Перрен и др. См. переписку В.И.Невского с доче рью Марией Владимировной //Белоусова Г.А. В.И.Невский: государственный деятель, историк, человек;

МАДИ(ГТУ). – М., 2008. – С. 140–175.

См.: Зеленов М.В. Невский Владимир Иванович //Историки России. Биогра фии. – М., 2001. – С. 562;

Коваль Л.М. В.И.Невский. Директор главной библио теки страны. – М., 2006. – С. 219–222.

Историк-марксист. –1936. – Кн. 41(56). – С. 14–15.

Архив РГБ. Оп. 51. Д. 148а.

СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ МАДИ «АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ»

Москва УДК 070 (430) Асс. Г.В. Рослова ПРЕССА ВОСТОЧНОЙ ГЕРМАНИИ.

ПРАВО НА ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ Осенью 1989 года в Германской Демократической Республике про изошли события, сыгравшие решающую роль в судьбе как самой ГДР, так и ФРГ, а также всей Европы. Начавшийся в Восточной Германии ре волюционный процесс привел, в первую очередь, к серьезным переме нам в общественной жизни республики, что отразилось и на средствах массовой информации. В это время, в том числе под давлением народ ных масс, некоторые СМИ выходят из-под тотального идеологического контроля, получая самостоятельность и новый независимый статус.

Трансформации подверглись все общественные структуры ГДР, в том числе бывшая партия власти – СЕПГ1 и соответственно ее пе чать. В условиях острого временного цейтнота она должна была най ти свой новый облик, радикально измениться и вновь претендовать на востребованность, иначе под вопрос ставилось ее существование.

В качестве объекта исследования были выбраны две газеты СЕПГ – «Нойес Дойчланд» (Neues Deutschland) и «Остзее Цайтунг»

(Ostsee-Zeitung). Первая из них стала центральным партийным органом печати и по положению наиболее приближенной к аппарату власти.

Первый номер газеты «Нойес Дойчланд» впервые увидел свет в после образования Социалистической единой партии Германии как ее центральный орган. Главная задача газеты: «будучи пропагандистом и агитатором, воздействовать на повышение социалистической созна тельности, а, являясь организатором, влиять на всестороннее укрепле ние и усиление Германской Демократической Республики»2. «Нойес Дойчланд» выполняла также функцию правительственного печатного органа, способствуя сращиванию партии и государства.

До ноября 1989 г. она определяла тон и содержание других газет в республике. Приемы, к которым прибегало руководство страны для ма нипуляции массами, методы подбора и подачи материала, а также стиль общения с аудиторией – все это можно проследить на примере любой из газет, но «Нойес Дойчланд» позволяет создать наиболее полную карти ну, вобрав в себя совокупность основных характеристик прессы ГДР.

Газета «Остзее Цайтунг» впервые увидела свет 15 августа 1952 г.

как главный печатный орган СЕПГ в округе Росток3. Область ее рас пространения соответствовала границам данного округа – 340 км вдоль побережья Балтийского моря от Зельмсдорфа на западе до Альбека на востоке. До объединения Германии 37 лет, 5 месяцев и 5 дней она ис полняла функции рупора партии4. Газета существует на медиарынке Германии и сегодня, сохраняя лидирующие позиции в своем регионе.

«Остзее Цайтунг», будучи одной из крупнейших местных газет СЕПГ, отражает специфику взаимоотношений центральной и регио нальной прессы, а следовательно, и взаимодействия округов ГДР с ее центром в ходе объединения. Чрезвычайно важно выяснить, удалось ли газете в это время освободиться от опеки руководящего органа – СЕПГ.

На наш взгляд, наиболее интересен и показателен для изуче ния процесса трансформации выбранных газет период с октября 1989 г. по январь 1990 г. Это прежде всего эмоциональный этап объ единения. Перемены в Восточной Германии начались и развивались «снизу», на уровне масс. Люди впервые осознали по-настоящему, что от их политической воли зависит многое в судьбе республики.

Они задумались о стране, в которой жили, о ее дальнейшей судьбе, они привыкали не бояться высказывать свои мысли и мнения. Все это совершенно справедливо можно отнести и к журналистам.

Попытаемся выяснить, какие этапы в своем развитии пережи ли «Нойес Дойчланд» и «Остзее Цайтунг» за указанный период времени;

что явилось причиной изменений в содержании газет, в присущих для каждой из них принципах работы с читателями, спе цифике отражения действительности;

какие события в стране и в газетах явились катализаторами перемен среди сотрудников редак ций. Так мы сможем ответить на главный вопрос о том, как переме ны в стране отразились на прессе ГДР на примере указанных газет.

Смогли ли они найти свое место в «новой Германии»? Воспользо вались ли они предоставленным шансом? Для этого необходимо обратиться к их внутренней истории.

Отражение событий в газетах неразрывно связано с процес сами, которые происходили внутри них. Смена главного редактора, изменение в названии – все это могло быть следствием и катализа тором внешних и внутренних перемен. Под воздействием событий в стране происходили изменения в самих газетах, в их внутренних структурах, что влекло за собой пересмотр прежних методов подачи материала, их обновление.

Нельзя оценить перемены, произошедшие в прессе ГДР, не зная, что она представляла собой накануне рассматриваемого пе риода. Структура СМИ в ГДР начала формироваться вместе с обра зованием самого восточногерманского государства. Строилась она по образу и подобию советской, существенно не отличаясь ни по ор ганизационной структуре, ни по принципам работы с читателями.

Это сходство подтверждается управлением газетой из единого цен тра, наличием тотального контроля, унификацией и охватом всех слоев населения. Формальное отличие заключалось в сохранении в ГДР многопартийности, то есть в существовании прессы других пар тий Национального фронта. Но и оно сводилось на нет, поскольку эти партии носили марионеточный характер и их печатные органы публиковали то, что считал нужным отразить ЦК СЕПГ.

В центре системы СМИ стояла печать СЕПГ, включавшая в себя ежедневные газеты, еженедельники и журналы, малотиражную печать.

СЕПГ определяла и политические функции СМИ: агитация и пропаганда социалистического образа жизни, а также основные принципы журнали стики: партийность, научность и массовость5. Ведущая роль главной партии ГДР в печати достигалась и существованием ее ячеек во всех изданиях, во всех ветвях государственных журналистских институтов.

Особенностью регионального рынка печатных СМИ ГДР было наличие разветвленной сети локальных редакций, с помощью кото рой СЕПГ проникала во все уголки республики. Это было абсолютно нерентабельно, так как при цене в среднем 10-20 пфеннигов за эк земпляр газеты окупались в 80-х годах лишь на треть6, но они долж ны были существовать для того, чтобы «служить самым действен ным инструментом внедрения социалистического мышления и идеалов и создавать взаимодействие между читателями»7. У пра вящей партии было 209 локальных редакций8, и они обслуживали все районы ГДР, находясь максимально близко к читателю и оказы вая, таким образом, самое прямое воздействие на него9.

Главным информационным источником для всех СМИ было единственное национальное информационное агентство Allgemeiner Deutscher Nachrichtendienst (ADN), которое было создано в 1946 г. на базе Советского информационного бюро. В 1953 г. оно получило ста тус государственного, а с 1966 г. его сотрудники стали приравнивать ся к идеологическим работникам, что характерно для общества, где осуществляется диктат одной партии. В том же году само ADN полу чило статус идеологического института, подчиненного непосредст венно ЦК СЕПГ. Ему «вменялось в обязанность вносить вклад в формирование и укрепление социалистического сознания всех слоев населения посредством партийной информации»10. Об объективно сти информации не упоминалась.

Можно смело утверждать, что до октября 1989 г. нельзя выде лить какие-либо новые тенденции в развитии СМИ. Первые сдвиги наметились только с октября 1989 г.

Обратимся к краткой истории каждой из исследуемых газет.

«Нойес Дойчланд» являлась рупором правящей партии, играя прак тически уникальную роль в повседневной жизни ГДР. Она была глав ным печатным органом ЦК правящей партии и «распространялась во всех уголках республики, среди широких слоев населения и являлась обязательной для подробного ознакомления среди представителей многих профессий и организаций»11. Жители привыкли день за днем, каждое утро открывать «Нойес Дойчланд», видеть знакомую лексику броских заголовков, все те же имена и лица на первых страницах, неизменный формат и оформление газеты, привычные фамилии ре портеров под статьями. Это стало эталоном стабильности. «Нойес Дойчланд» была утвердившимся элементом повседневности, при вычкой, исчезновение которой представлялось с трудом.

«Нойес Дойчланд» была газетой одновременно и партии, и прави тельства, что сказалось на ее взаимоотношении с Министерством госу дарственной безопасности ГДР («штази»), с СЕПГ, с населением и с ос тальными партийными газетами. С одной стороны, она более остальных была приближена персонально к главе государства и обладала боль шими возможностями, в том числе и финансовыми, а с другой - это бы ла самая идеологизированная газета, обладавшая монополией на ин формацию, каждое слово, появлявшееся на ее страницах, должно было быть много раз взвешено и обдумано, так как это был рупор власти.

Тесный контакт поддерживался между газетой и партийным руко водством. Высшей инстанцией на рынке СМИ ГДР был основанный в 1950 году Отдел агитации при ЦК СЕПГ, состоявший сначала из 50 со трудников и в 70-80-х годах возглавляемый Иоахимом Херманном12.

Отдел агитации неофициально выполнял функцию цензора, о которой следует сказать особо. Вопреки мнению ведущих российских исследо вателей, утверждающих, что в ГДР присутствовали все виды цензуры – предварительная, прямая и постцензура13, ситуация выглядела иначе.

В ГДР не было закона о прессе. В первой конституции республи ки от 7 октября 1949 г. значилось: «Никакого органа для проведения цензуры в сфере прессы создано не будет». Во второй конституции от 6 апреля 1968 г. формулировка не изменилась. В конституции от 7 ок тября 1974 г. утверждалась свобода прессы, радио и телевидения14.

Цензуры как таковой действительно не было, но был хитроум ный аппарат руководства и воздействия, начиная с системы обуче ния журналистов, заканчивая детализированными языковыми нор мами. Применение штрафных мер против журналистов, которые в своих статьях искажали официальную картину социализма, за исто рию ГДР можно насчитать множество15. Многочисленные табу, ука зания и печальный опыт коллег постоянно присутствовали в под сознании журналистов и у них срабатывал механизм самозащиты, отбрасывающий любые хоть чуть-чуть оппозиционные мысли16.

Таким образом, сформировалась система, которую и исследова тели во главе с Г. Хольцвайссигом, и сами журналисты того периода именовали «самоцензурой» («Selbstzensur»). Кроме того, положение «Нойес Дойчланд» было и здесь отличным от остальных газет. То, что в ней печаталось, обязательно подвергалось пусть неформальной, но цензуре, поскольку проходило предварительно через Отдел агитации при ЦК СЕПГ17. Других изданий это не касалось.


Следующий этап контроля приходился на момент между соз данием и публикацией статьи. Каждая статья проходила через руки главы соответствующего отдела, через заместителя главного ре дактора и, наконец, через самого главного редактора. Главный ре дактор персонально нес ответственность за все, что в газете печа талось18. А готовый номер «Нойес Дойчланд» каждое утро попадал на стол непосредственно к Генеральному секретарю СЕПГ, осуще ствлявшему таким образом постцензуру19.

Так система функционировала только в отношении к «Нойес Дойчланд». Взаимоотношения региональных изданий СЕПГ с глав ной газетой республики строились таким образом, что она была для них зачастую образцом в манере освещения различного материала.

Периодически редакции локальных газет получали рекомендацию из Отдела агитации в Берлине поместить на определенной страни це статью, наппечатанную в «Нойес Дойчланд» практически в неиз менном виде20. А пренебречь ею было нельзя, не получив за это вы говор. Как показал опрос населения, двадцать из двадцати респон дентов, помимо местных газет, регулярно читали «Нойес Дойч ланд», следовательно, копирование ее материала на страницах второстепенных изданий выглядело несколько нерациональным.

Однако это свидетельствовало о стремлении к тотальному внедре нию унифицированной идеологии в обществе, для чего партия ис пользовала все возможные инструменты.

Интересным, не менее сложным и противоречивым было и по ложение локальных газет СЕПГ. В нашем случае непосредственно «Остзее Цайтунг». Печатный материал в ней формировался под влиянием четырех составляющих: директив из Берлина, из окружно го центра, решений главного редактора газеты и обратного влияния читателей на газету. Рассмотрим механизм осуществления контро ля, исходившего из двух центров власти.

Доктор Зигберт Шютт, будучи главным редактором «Остзее Цайтунг» и членом партийного руководства округа, еженедельно присутствовал на заседаниях Секретариата СЕПГ Ростока. Главны ми темами, которые там подлежали обсуждению, были народное хозяйство и культура21. Соответственно в процессе совещания ре дактор узнавал, как и о чем его газете писать дальше, вычленял ос новную линию. В большинстве случаев он получал конкретные ука зания относительно каких-то значительных мероприятий, например, о подготовке и проведении важнейших праздников. Секретариат ут верждал основную концепцию, далее редакция газеты действовала самостоятельно, без какого-либо контроля и советов. Следователь но, ответственность ложилась лично на главного редактора22.

Вопросы внешней политики и отношений ГДР-ФРГ находились целиком вне компетенции руководства округа, информация по ним шла напрямую из Берлина, из Отдела агитации при ЦК. Сообщения оттуда приходили 2-3 раза в неделю и звучали примерно следую щим образом: «Завтра «Нойес Дойчланд» будет освещать произо шедшее событие таким-то образом. Пожалуйста, поместите эту ин формацию на данной странице»23.

Два-три раза в год главные редакторы всех газет собирались в Берлине на несколько дней под эгидой Отдела агитации. Там все про исходило примерно так же, как и на уровне округа, но поднимались бо лее общие вопросы, редакторов вводили в курс событий, предвари тельно отобранных в Отделе агитации. Прибывшие в столицу получали информацию о том, какую позицию занимает правительство по тому или иному вопросу в сфере внешней политики, какие проблемы и каким образом должны освещаться (например, итоги коммунальных выборов в мае 1989 г.), также они узнавали о событиях, о которых нельзя было писать (например, о переменах в СССР)24. Но они должны были быть в курсе (насколько это позволяло правительство) реальной ситуации, создававшейся в стране и за ее пределами. Это было необходимо для предотвращения «ляпов» местных редакций в подаче материала.

Из вышеизложенного следует, что главный редактор «Остзее Цайтунг» был в определенной степени более свободен, чем его кол лега из «Нойес Дойчланд». Первый не испытывал такого давления и контроля, как второй, поскольку «Остзее Цайтунг» не представляла такого интереса и такой важности для СЕПГ и Генерального секретаря лично, чтобы он, будучи первым лицом в государстве, каждое утро знакомился с ее содержанием. Статьи «Остзее Цайтунг» создавались только для Ростока и не тиражировались в других газетах. Однако это влекло за собой и ряд других проблем. По словам главного редактора газеты Зигберта Шютта, он практически постоянно жил в напряжении.

Если из Отдела агитации не приходили директивы (это могло длиться по нескольку дней), то возникала проблема, так как приходилось брать на себя ответственность в освещении тех или иных событий или за менять их другими. Это было трудно для него из-за страха перед от ветственностью за возможную ошибку, так как отсутствовала привыч ка проявлять инициативу. Именно в таком случае идеально срабаты вал механизм «самоцензуры», поскольку прежде чем опубликовать конкретную статью редактор должен был заранее просчитать возмож ные негативные последствия, которые может иметь его решение.

Можно сделать вывод о значительной роли главного редакто ра в формировании региональной газеты, о некоторой свободе в выборе публикуемого материала (но не в содержании) и о его пер сональной ответственности как за ошибки всей редакционной кол легии, так и свои собственные.

Кроме того, кандидаты на должность главного редактора тща тельно отбирались Отделом агитации из числа искренне убежден ных социалистов. Таким оказался и Зигберт Шютт. Создавалась ко манда, которая изо дня в день формировала содержание и облик газеты. Неизменно важный для ГДР корпоративный дух активно пропагандировался в редакции среди хорошо обученных и идеоло гически подготовленных работников, которых подбирал в эту коман ду главный редактор, являвшийся важной фигурой в партийной структуре. Это относится в первую очередь к главному редактору «Нойес Дойчланд», приближенному к верхним эшелонам власти.

Однако, если история «Нойес Дойчланд» – это история газеты и партии, то история «Остзее Цайтунг» – это, на наш взгляд, во многом история газеты и ее главного редактора, поскольку не в последнюю очередь именно он определял лицо подвластного ему издания. Дан ное обстоятельство проявилось в первую очередь в переходный для журналистики ГДР период – осенью-зимой 1989 г. и в начале 1990 г.

Путь развития «Нойес Дойчланд» параллелен и неразрывно свя зан с историей СЕПГ. Так было на протяжении всего периода сущест вования ГДР. Но насколько изменилось это положение в процессе пре образований, происходивших с октября 1989 г. по январь 1990 г.? Про изошло ли «отделение» газеты от партии, получила ли она самостоя тельность или же продолжила развиваться по прежнему пути? На сколько глубоко происходившие изменения затронули «Нойес Дойч ланд»? Рассмотрим «внешнюю» сторону истории газеты, организаци онные события и перемены, пережитые ею, не касаясь содержательно го момента, которому будет уделено внимание позднее.

До конца октября 1989 г. перемен не было заметно. Первые собы тия, свидетельствовавшие о приближении бури, – открытие венгерской границы, возросшая волна беженцев из ГДР летом 1989 г. – не освеща лись в прессе ГДР вообще, как в центральной, так и в региональной.

В начале октября 1989 г., когда противоречия, накопившиеся в обществе, наконец выплеснулись наружу в виде демонстраций и митингов, политика руководства республикой достигла абсурда.

В то время как ГДР находилась в тяжелом структурном кризисе, а тысячи восточных немцев стремились в посольства ФРГ в Варшаве, Праге и на австро-венгерскую границу, на страницах партийной прессы сообщалось лишь о том, как прекрасна и благополучна жизнь в ГДР.

Газеты преподносили информацию так, словно в республике царит полная идиллия, нет никаких проблем и противоречий. Следует заме тить, что чем более обострялась ситуация в ГДР, тем более идеали стической и оторванной от реальности становилась картина, которую создавали газеты. Фотографии всеобщей радости, веселых торжеств, счастливых семей, улыбающихся детей, ярких фейерверков не сходи ли со страниц газет, при этом в прессе не было ни одного слова о не санкционированной демонстрации в Берлине вечером 7 октября после юбилея ГДР, ни о массовых выступлениях 70 тыс. человек 9-го октября в Лейпциге25. Словно эти события происходили в разных мирах.

Первые оковы с журналистики в ГДР пали лишь 18 октября 1989 г.

после одновременного ухода с поста главы Отдела агитации и пропа ганды ЦК СЕПГ И. Херманна26 и прихода к власти нового Генерального секретаря Эгона Кренца. Лишь тогда начались действительные переме ны в газетах. Во главе их тогда стояла «Нойес Дойчланд». Она стала рупором политики «диалога» и «перемен», которую проводил новый Ге неральный секретарь, следовательно, первой отзывалась на перемены в партии. Казалось, что что-то изменилось, на волне эмоций верилось, что подул свежий ветер, несший перемены к лучшему.

Следующим шагом 16 ноября 1989 г. стала радикальная смена состава редакционной коллегии27, вероятно, как следствие открытия границы между Западным и Восточным Берлином и необходимости поиска новых принципов освещения событий в связи с сильно изме нившейся внутри- и внешнеполитической ситуацией. Из одиннадцати ее членов свое место сохранили только четыре, поменялся, в том чис ле, и главный редактор – на место Герберта Науманна пришел Вольф ганг Шпикерманн, ранее состоявший в редакционной коллегии газеты.

Но, знакомясь с дальнейшим содержанием «Нойес Дойчланд», нельзя сказать, что вышеназванные события сильно повлияли на ее облик, тематику, профиль. Они носили скорее декоративный харак тер, были призваны повлиять на восприятие ее населением.


Следующим этапом перемен для «Нойес Дойчланд» стал де кабрь 1989 г. В этот период «Нойес Дойчланд» имела возможность заявить либо об отделении себя от партии, либо остаться ее верной правой рукой. Дебаты о судьбе партии, о ее новой роли в обществе, о будущем социалистической государственности происходили не только внутри СЕПГ, но и на страницах газеты. До 2-3 декабря 1989 г.

в ее заглавии стояло «Орган ЦК СЕПГ», с 4 декабря до 16-17-го – «Центральный орган СЕПГ», а с 18 декабря утвердилась формули ровка «Социалистическая ежедневная газета» и исчез лозунг «Про летарии всех стран, соединяйтесь!». Словно подбадриваемые наме тившимися серьезными переменами в партии, а также ощущая ее слабость и растерянность, журналисты «Нойес Дойчланд» попыта лись ослабить многолетнюю теснейшую связь с СЕПГ.

Казалось, исчезновение из заглавия формального обозначе ния принадлежности газеты СЕПГ должно было бы обозначать вы бор нового пути, но содержание «Нойес Дойчланд» и в декабре, и в январе, и в последующие месяцы подтверждает обратное. «Нойес Дойчланд» не только формально сохранила партийный статус, но и осталась на практике в зависимости от СЕПГ-ПДС. В декабре, сме нив подзаголовок, она сделала последнюю попытку измениться, подталкиваемая своими читателями и происходившими в стране событиями, но не смогла довести задуманное до логического конца.

Прежними остались и стиль, и формат, и рубрики газеты.

Начало 1990 г. не принесло газете практически ничего нового. Она не менялась ни организационно, ни содержательно. Принципы, которы ми она руководствовалась на протяжении сорока лет, остались непоко лебимыми. Она все также использовалась партией в качестве рупора, а с февраля 1990 г. превратилась в поле предвыборной агитации.

Можно предположить, что сопротивление убежденных консер ваторов внутри редакции, а также привязанность к партии не позво лили «Нойес Дойчланд» перейти на демократические методы рабо ты с аудиторией, отказаться от крайней политизированности в пода че и выборе публикуемого материала.

Взаимосвязь с партией не позволила «Нойес Дойчланд» раз виться самостоятельно, и это убрало ее с передовых позиций, кото рые она пыталась занять. «Нойес Дойчланд» дискредитировала се бя за время своего существования и не сумела, а возможно, и не пожелала найти свой новый облик. Она оказалась настолько закос теневшей структурой, что даже буря перемен конца 1989 г. не смог ла повернуть ее развитие в демократическое русло.

Что касается «Остзее Цайтунг», то, по словам Торальфа Кле вена – одного из сотрудников газеты, внутри редакции с первых дней осени 1989 г., то есть уже с начала сентября, началось «инте реснейшее время»28: появились первые сомнения, первые разно гласия среди сотрудников редакции, обострившиеся к концу месяца, но все еще не выплескивавшиеся на страницы газеты. Что именно происходило в это время внутри редакции «Нойес Дойчланд», к со жалению, доподлинно не известно, поскольку найти ее сотрудников тех времен оказалось невозможным.

По сути в сентябре-октябре 1989 г. редакция «Остзее Цайтунг»

разделилась на два лагеря. Сотрудники видели и понимали, что газе та не успевает освещать все события, происходившие в стране, что сообщения о происходящих переменах запаздывают на несколько не дель, что реальная картина жизни не совпадает с тем, о чем пишет «Остзее Цайтунг». Однако одни верили, что и у государства, и у пар тии есть внутренний потенциал реформ и скоро они будут «спущены»

сверху, вторые требовали активных действий от газеты, откликов на проблемы, волновавшие читателей, призывали начать менять пози цию газеты самостоятельно, снизу. Были и третьи, возможно, агентура спецслужб, агитировавшие против перемен вообще29.

По словам Т. Клевена, существующее противостояние не за висело от возрастного фактора, поскольку были люди средних лет, которые стремились к переменам, а были и молодые сотрудники 25 29 лет, которые призывали к осторожности, к четкому следованию всем директивам и линии СЕПГ30. Т. Клевен определил сентябрь октябрь 1989 г. как самое захватывающее, волнующее и интересное время для себя за все время работы в «Остзее Цайтунг»31, тогда как для ее главного редактора Зигберта Шютта все выглядело иначе.

Мир главного редактора, в который он всю жизнь искренне ве рил, с начала осени 1989 г. начал меняться, ослабевать и рушиться, а вместе с ним открывалось то, чего он ранее как бы не замечал:

деятельность внедренных в редакцию правительственных осведо мителей;

сведения о коррупции чиновников;

развенчивались мифы о справедливом социалистическом обществе, о светлом будущем, существовавшие годами;

появлялись сомнения в правильности дей ствий руководства страны, которые раньше не возникали из-за сле пой веры, из-за преданности идеям социализма и партии32.

Это слова самого главного редактора. Однако очень трудно по верить в то, что человек, занимавший такой пост, ничего не знал о привилегиях партийных функционеров, об их зарплатах и льготах. Он сам подбирал состав редакции и наверняка как минимум догадывал ся, кто из его сотрудников мог быть причастен к деятельности спец служб. На наш взгляд, Шютт максимально стремился откреститься от своего прошлого, представить себя безвольной марионеткой, кото рая ничего не подозревала и делала все то, что ей говорили. При числяя себя к виновным33, он тем не менее кривил душой, всячески пытаясь приуменьшить ответственность за свои же поступки.

Осень 1989 г. даже те, кто ранее был против самовольства и перемен, признали их необходимость, так как закравшиеся в голову и подтвердившиеся сомнения не позволяли и дальше делать вид, что ничего не происходит. Тем более, что в середине октября 1989 г. уже начались серьезные перемены в аппарате власти.

Главным событием стала первая демонстрация в Ростоке 19 ок тября 1989 г., участие в которой приняли девять тысяч человек, плав но перетекшая в богослужение в церкви Девы Марии, где демонстран ты могли чувствовать себя спокойнее. Толерантность, диалог, чест ность, правопорядок, принятие во внимание точки зрения других, до верие – такими были ключевые слова как на демонстрации, так и на проповеди. Депутаты городского собрания, также присутствовавшие в церкви, предложили провести диалоги населения с руководством ок руга по важнейшим темам, таким, как свобода, демократия, правовое государство, СМИ34. Прошедшие в последующие недели диалоги взбудоражили людей не меньше, чем демонстрации. Энергия выли валась на собраниях, чему способствовало полное отсутствие наси лия35. Важно, что именно с этого дня, 19 октября, в «Остзее Цайтунг»

начали появляться сначала робкие, а затем все более смелые сооб щения о демонстрациях.

События, происходившие в Ростоке, влияли, безусловно, на сотрудников «Остзее Цайтунг», способствовали переменам в газете.

Настоящий «поворот» в ней произошел в начале ноября и был оз наменован выходом 6 ноября на первой странице газеты статьи, написанной лично Зигбертом Шюттом, под заголовком «Обновление снизу» («Erneuerung von unten»). Руководство округа охарактеризо вало ее как «удар ножом в спину»36. В ней главный редактор по соб ственной инициативе критиковал главу округа, Эрнста Тимма, осуж дал его за бездействие и неспособность решить насущные пробле мы и призывал каждого коммуниста начать обновление с себя37.

Нельзя не отметить смелость доктора З. Шютта, который в этой ситуации действительно чудом не лишился своего места, поскольку в тот же день на заседании руководства округа первый секретарь и глава местного «штази» требовали немедленного его отстранения от исполняемых обязанностей. К счастью для главного редактора «Ост зее Цайтунг» 12 ноября Эрнста Тимма на его посту заменил бывший сотрудник окружного руководства партии Ульрих Пэк38, лояльно от несшийся к ситуации с партийной газетой, и это день был последним, когда Зигберт Шютт посетил заседание партийного руководства окру га, приняв решение более там не появляться39.

Однако рекомендации от секретариата округа, уже не находя от клика в редакции, продолжали поступать вплоть до 7 декабря 1989 г.40, до начала уже фактического выхода «Остзее Цайтунг» из состава пар тийной прессы ГДР. В этот день в результате постепенного осознания редакцией газеты реального прошлого страны и совершенных ошибок, понимания необходимости переосмысления своего статуса в стреми тельно меняющихся условиях и происходящих в самой партии перемен 8 декабря 1989 г. подзаголовок газеты с «Орган руководства округа Росток Социалистической Единой Партии Германии» был заменен на «Социалистическая ежедневная газета в округе Росток41». Таким обра зом газета перестала с начала декабря быть органом СЕПГ, при этом парадоксально сохранив полную финансовую зависимость от партии.

Она получала от СЕПГ 100 тысяч марок субсидий ежегодно и стоила 15 пфеннигов за экземпляр, окупая себя лишь наполовину42.

Кроме того, в декабре произошло еще одно значительное для «Остзее Цайтунг» событие. Из-за внутренних переживаний и неспособ ности меняться так быстро, как того требовало время, а также ради пре доставления газете возможности развиваться свободно, 20 декабря 1989 г., исключительно по собственному решению, Зигберт Шютт покинул пост главного редактора, который он занимал с 1974 года43. Он предло жил в качестве преемника более молодого члена редакционной коллегии и главу экономического отдела газеты Герда Шпилькера, которому он очень доверял и с которым проработал вместе порядка десяти лет.

Уход с поста главного редактора человека, который занимал его на протяжении 15 лет и был неразрывно связан с «уходящей»

эпохой, для читателей означал, что газета порывает со своим про шлым и способна меняться. Усилился этот эффект после того, как газета «Остзее Цайтунг» вслед за газетами СЕПГ «Дас Фольк» (Эр фурт, 8 января) и «Фрайес Ворт» (Зуль, 10 января)44 выдвинула требование о самостоятельности, независимости от СЕПГ.

На двадцатое января 1990 года были назначены выборы но вой редакционной коллегии «Остзее Цайтунг» и утверждение устава газеты. По итогам дня полностью обновилось руководство газеты – выборный редакционный совет во главе со Шпилькером и четырьмя его заместителями, все не старше тридцати пяти лет, в том числе Дорис Кессельринг45.

Кроме того, был принят устав, декларировавший «партийную независимость газеты и ее издательства», «обязательство журна листов преподносить материал без предрассудков и партийной ок раски», утверждавший, что «весь материал, публикуемый на стра ницах газеты, будет объективным, актуальным и квалифицирован ным» и «станет формироваться исключительно в интересах читате лей»46. С 21 января 1990 г. газета стала носить подзаголовок «Не зависимая на Севере» (Unabhngige im Norden) и стремиться мак симально соответствовать новому статусу под руководством моло дой команды редакторов. Это стало последней вехой в развитии «Остзее Цайтунг» в рассматриваемый нами период.

Уделив достаточно внимания истории «Нойес Дойчланд» и «Остзее Цайтунг», рассмотрим теперь перемены во взаимодействии с читателями каждой из газет в данный период.

В условиях отсутствия равноправного диалога с читателями у по следних все-таки был хотя бы ограниченный доступ к западногерман ским СМИ. Надо отметить, что сообщения о том или ином событии в центральной прессе ГДР запаздывали на несколько дней, а в регио нальной – зачастую на несколько недель47. Создавалась ситуация, при которой восточные немцы сначала из западных СМИ получали инфор мацию в одной интерпретации, а через какое-то время из своей прессы, но уже в другой. Возникали сомнения, да и опровергать уже сложившее ся мнение было намного сложней, чем формировать его с чистого лис та. Поэтому в сознании населения ГДР создавалась противоречивая картина их жизни, заставлявшая одних пересекать границу, а других за думываться о том, как дела в республики обстоят на самом деле.

Невозможность выразить или прояснить свое мнение сильно раз дражала людей. В первые же дни диалога активным стало требование предоставления свободы слова, обращение внимания на отдельного человека. С одной стороны, оно реализовалось через участие в демон страциях, а с другой – на устраиваемых правительством форумах, на которых бурно обсуждались злободневные проблемы48. Газетам нужно было занять свое место в этом процессе взаимного диалога. В этом за ключался тогда залог их успеха и доверия читателей.

«Нойес Дойчланд» приблизительно с двадцатых чисел октября попыталась сократить разрыв между собой и читателями, предоста вив для их писем отдельную страницу и организовав колонку «Форум»

для обсуждения проблем страны. Весь ноябрь ей удавалось следо вать намеченному курсу. В этой колонке можно отметить непривычное разнообразие тематики писем, присутствовали даже категорические замечания в адрес партии. «Партия должна больше опираться на своих членов», «О позитивном воздействии открытости СМИ», «Сорок лет бесхозяйственности», «Семья с шестью детьми и ее проблемы»49, «Вопросы, которыми задаются матери», «Соучастие – тоже часть диалога», «Бумажки, сообщения, бюрократия – замкнутый круг»50 – такими заголовками пестрели страницы с письмами читателей. Одна ко это продлилось лишь до конца ноября. Газета существовала пол ностью на информативно-директивном материале правительства, ко торое с момента открытия Берлинской стены с головой ушло в совер шенно иные проблемы. Редакция свернула начатое подобие диалога сначала до половины страницы, а к началу декабря – до четверти.

Совершенно иначе повела себя в этот период «Остзее Цайтунг».

Почувствовав настроения в обществе, она выбрала правильную ли нию поведения. Она действительно повернулась лицом к своей ауди тории. В каждом номере публиковались письма читателей, сопровож давшиеся благодарственным комментарием редакции за многообра зие мнений и доверие к газете51. Отличие диалога, организованного газетой из Ростока, заключалось в том, что он был двухсторонним.

«Остзее Цайтунг» постоянно «говорила» с читателями. В этом смысле важным шагом стало опубликование 2 ноября 1989 г. обращения к чи тателям главного редактора газеты Зигберта Шютта.

Суть его сводилась к тому, что редакция обещала отражать в га зете все, что происходило в стране, непредвзято и полно, изо всех сил содействовать переменам и соединить начатые народом перемены с переменами в журналистике. Далее говорилось, что газете важно мне ние каждого читателя и что она хочет стать трибуной для дискуссий52.

Соглашаясь быть открытой для свободного обмена мнениями, предос тавляя себя в качестве подиума для обсуждения наболевших проблем, газета сделала первый шаг от следования старым установкам партий ной прессы к трансформации в настоящую народную газету. Далее не однократно будут появляться статьи от имени редакции, обращенные к читателям. Это станет укоренившейся практикой, обеспечивающей тесную взаимосвязь между «Остзее Цайтунг» и теми, для кого она соз давалась, и в конечном счете принесет свои плоды. Показателем мо жет служить то, что с начала ноября многие письма читателей начина лись с фразы: «Я никогда раньше не писал подобных писем, но вот те перь…»53. Теперь это стало возможным, а люди постепенно снова на чали верить газете. В «Нойес Дойчланд» тоже печатались редакцион ные статьи, но они не были направлены на налаживание взаимодейст вия читателей с газетой, а по большей части на директивное воспри ятие, усиление той или иной необходимой темы.

Но если раньше газета манипулировала людьми, то теперь она стала зависимой от своих читателей. Люди научились критиковать, и под шквал их критики не в последнюю очередь попали сами СМИ. «Ной ес Дойчланд» находилась на значительном расстоянии от своих читате лей, ее работников никто не знал в лицо. Газета имела с широкой ауди торией весьма слабую связь, которую могла в любой момент порвать без оглядки на изменение настроений на улице. Никто из ее редакции не нес персональной ответственности перед читателями, финансирование не зависело от реальной востребованности. Поэтому она оставалась нечувствительной к новым веяниям, не приняла во внимание, что посте пенно формировался новый центр силы, и им стал народ, который больше не был так подвластен указаниям «сверху», как раньше.

Специфическим положением «Остзее Цайтунг» было то, что она охватывала значительно меньшую аудиторию. Она находилась прак тически «на улице» в том смысле, что, когда ее работники покидали здание редакции, то практически каждый, кого они встречали, знал, что это журналист, редактор газеты, и мог подойти с критикой или во просами54. Все демонстрации в Ростоке проходили мимо здания «Остзее Цайтунг» и зачастую в конце октября-ноября 1989 г. сопро вождались гневными выкриками и в сторону газеты так, что находив шиеся непосредственно в здании отлично их слышали55. Свои эмоции тогда молодой сотрудник Торальф Клевен даже охарактеризовал как страх и боязнь того, что одна из демонстраций может вылиться непо средственно в акцию протеста против «Остзее Цайтунг»56.

Этот страх, на наш взгляд, и ставил газету в зависимость от чита телей, заставляя ее меняться в угоду им и ориентироваться на их мне ние. В случае с «Остзее Цайтунг» это стало дорогой к выживанию. В то время, когда в декабре 1989 г. «Нойес Дойчланд» практически свела к минимуму свое взаимодействие с аудиторией, ростокская газета, на против, все больше интенсифицировала его. Существовала не только отдельная рубрика для публикации писем, но и больше половины тем на других страницах были предоставлены для писем читателей, интер вью с ними. С одной стороны, газета таким способом всячески демон стрировала свою открытость для народа, для диалога, а с другой – шла по пути наименьшего сопротивления. Опираясь на мнения читателей, она не противоречила своей аудитории и освобождала себя от необхо димости придумывать что-то самой, искать сенсационные репортажи, новости, выдвигать инициативы. Но в этот период она впервые без ди ректив сверху пыталась найти себя, создавала новый облик, поэтому определенная осторожность была неизбежна.

Новый шаг к обновлению обеих газет был сделан в первой поло вине декабря 1989 г., когда они фактически отделились от СЕПГ (при сохранении финансирования с ее стороны до конца марта 1990 г.). Од нако «Нойес Дойчланд» не прокомментировала изменения, тогда как «Остзее Цайтунг» выгодно их преподнесла. «Мы понимаем себя, как ежедневная социалистическая газета, борющаяся за преодоление ста линизма в нашей стране и обновление общества. Приветствуя гумани стические идеалы, мы хотим перепрофилироваться в краевую народ ную газету и полностью влиться в процесс демократизации, охватив ший страну. Для этого нам необходимо мнение и критика читателей.

Мы хотим представлять ваши интересы»57, – такими словами редакция газеты стремилась расположить к себе население, очиститься от сво его прошлого. Добровольный уход со своего поста главного редактора газеты «Остзее Цайтунг» Зигберта Шютта также был продиктован не обходимостью освободиться от балласта прошлого.

Изменив подзаголовок, «Нойес Дойчланд» не изменила прин ципов работы с читателями. Мы не можем доказать, что письма, пуб ликовавшиеся на страницах газеты, были сфальсифицированы. Ду маем, это не было столь необходимо, поскольку из их массы можно было выбрать самые разнообразные оценочные суждения. Прове денный анализ источников позволил нам прийти к выводу, что на протяжении всего рассмотренного периода, особенно начиная с де кабря 1989 года, газета подбирала для публикации только те письма, которые подходили под определенную тематику и содержали те вы воды, которые партия стремилась навязать читателям. Безусловно, это подрывало доверие со стороны читателей еще больше.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.