авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ»

Филатова Наталья Вячеславовна

Дискурс сферы туризма в прагматическом и лингвистическом

аспектах

Специальность 10.02.01 – русский язык

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата филологических наук Научный руководитель:

доктор филологических наук, доцент Евтушенко О.В.

Москва 2014 СОДЕРЖАНИЕ Введение.......................................................................................................4 Глава I. Типологическое своеобразие дискурса сферы туризма......

1. Понимание дискурса современной зарубежной и отечественной наукой.................................................................................................... 2. Актуальные проблемы изучения дискурса сферы туризма............ 3. Место туристического дискурса в типологической системе дискурсов............................................................................................... 4. Жанровое пространство туристического дискурса......................... 5. Семиотическая гетерогенность туристического дискурса.............. Выводы...................................................................................................... Глава II. Формы объективации прагматической составляющей..... 1. Вербальное обеспечение доминирующей позиции субъекта речи. 1.1. Стратегия и тактики самопрезентации субъекта туристического дискурса................................................................ 1.2. Полифония как средство создания многомерной информационной структуры туристического дискурса............... 2. Элементы стратегии кооперации в туристическом дискурсе........ 2.1. Лексическая объективация образа адресата........................... 2.2. Виды и функции вопросов в текстах путеводителей.............. 2.3. Способы деавтоматизации восприятия речи.......................... 2.4. Языковое воплощение стратегии формирования эмоционального настроя................................................................ 2.5. Гармонизация соотношения образной и фактуальной форм трансляции знаний............................................................

.. 3. Программа формирования речевого сообщения на тему «Туристический объект» и прагматические факторы, влияющие на ее воплощение........................................................................... Выводы................................................................................................... Глава III. Лексико-грамматические особенности дискурса сферы туризма.......................................................................................... 1. Лексические средства расширения культурной компетенции адресата............................................................................ 2. Имена собственные: виды и функции метаязыковой рефлексии..... 3. Особенности хронотопа в текстах путеводителей............................. 4. Насыщенность показателями выражения субъективной модальности............................................................................................ Выводы........................................................................................................... Заключение.................................................................................................... Литература..................................................................................................... Введение Активное развитие индустрии туризма в наши дни стало стимулом к созданию сопровождающих эту деятельность текстов рекламного и информативно-справочного характера. Это не могло не привлечь внимания филологов и специалистов в области рекламы. Сейчас активные исследования туристического дискурса ведутся во всех направлениях: в прагматическом (изучение способов аргументации, рекламных стратегий), в когнитивном (выявление групп концептов, на которые опирается дискурс, описание отдельных концептов, выделение основного набора концептуальных метафор), лингвокультурологическом (влияние постмодернизма), сопоставительном (выявление национальных различий в туристическом дискурсе).

Актуальность выбранной темы обеспечивается тем, что, несмотря на множащееся число работ, посвященных туристическому дискурсу, не был решен вопрос о его типологическом статусе, не был исчерпывающе описан набор применяемых в его рамках языковых и неязыковых кодов, коммуникативных стратегий и тактик, не полностью названы и тем более до конца не проанализированы его отличительные языковые особенности.

Научная новизна настоящей работы заключается в особом подходе к изучению институционального дискурса, а именно в намерении раскрыть его инновационный потенциал, пригодность для творческих преобразований, способность служить не только коммерческим целям, но и развитию человека.

Объектом исследования в данной работе является туристический дискурс, объективированный в виде печатных текстов, фильмов и содержимого сайтов Интернета соответствующей тематической направленности.

Предметом исследования выступают используемые в сфере туризма способы кодирования и трансляции знаний, коммуникативные стратегии и тактики, включая их языковое воплощение, отличительные лингвистические особенности туристического дискурса.

Методологической основой исследования является индуктивный эмпирический подход, предполагающий сбор фактов, их описание и систематизацию, в сочетании с антропоцентрическим подходом, рассматривающим язык сквозь призму человеческого фактора.

Для научного осмысления материала были применены следующие методы исследования: междисциплинарный синтез, сопоставительный анализ, контент-анализ, анализ способов речевого воздействия, семантический анализ, стилистический анализ, анализ структуры текста, частотный анализ словника, семиотический анализ, когнитивный анализ фрагментов текста.

Логика и этапы исследования. Исследование проводилось с 2010 по 2013 г. и состояло из двух этапов.

Первый этап (2010–2011 гг.) был посвящен изучению теории дискурса и выработке собственных взглядов на дискурс;

рассмотрению актуальных проблем туристического дискурса, осмыслению его места в ряду других дискурсов;

первичной обработке материала и выбору основных методов исследования.

На втором этапе (2011–2013 гг.) детально анализировался материал, описывались формальные, содержательные и функциональные особенности выбранных языковых единиц и дискурсивных приемов, анализировался включающий их контекст, осуществлялась их систематизация;

были обобщены и оформлены в виде диссертационного исследования результаты теоретической и практической работы.

Теоретическими основами исследования являются идеи зарубежных и российских ученых, сформулировавших основные положения теории дискурса: Ю. Хабермаса, Т. ван Дейка, Дж. Ги, Н. Ферклафа, М. Фуко, М.

Юнга, Н.Д. Арутюновой, В.З. Демьянкова, Е.С. Кубряковой, А.Н. Баранова, А.А. Кибрика, В.И. Карасика, В.И. Тюпы;

ученых, исследовавших частные проблемы конкретных дискурсов, в том числе туристического: О.С. Иссерс, О.Г. Ревзиной, О.К. Ирисхановой, Е.Г. Беляевской, Е.В. Мошняги.

исследования Достоверность и обоснованность результатов обеспечивается большим объемом рассмотренного материала, строгим применением современных методов научного анализа.

Материалом для исследования послужили тексты 18 путеводителей издательства «Афиша», трех путеводителей издательства «Эксмо», одного путеводителя издательства «Вокруг света» общим объемом 6490 страниц;

Интернет-ресурсы, включая 4 виртуальные экскурсии, 8 сайтов туристических фирм, а также другие электронные ресурсы – видеопутеводителей на DVD.

Цель диссертационной работы – описать типологические особенности туристического дискурса, определить его место среди других дискурсов, изучить его перлокутивный потенциал и характер языковых средств, способствующих оптимизации речевого воздействия на адресата.

Для достижения этой цели был поставлен и решен ряд задач:

1. Выявить отличительные прагматические и лингвистические признаки туристического дискурса.

2. Выявить набор характерных для туристического дискурса кодов и субкодов, описать их специфику.

3. Выявить среди основных стратегий и тактик туристического дискурса креативные (т.е. индивидуально-авторские, новые для данного дискурса, а возможно, и для институционального общения в целом).

4. Описать языковые средства реализации стратегий и тактик туристического дискурса, в особенности неузуальные.

5. Выявить наличие/отсутствие связи туристического дискурса со стилевыми вкусами эпохи и обнаружить формы их воплощения.

6. Выявить приемы, которые туристический дискурс усвоил из художественной литературы.

7. Описать факторы, влияющие на расширение языковой компетенции адресата туристического дискурса.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Туристический дискурс является самостоятельным дискурсом гибридного типа. В нем соединяются признаки нормативно-риторического и креативного дискурсов, порождая инновации прагматического и лингвистического характера.

2. В прагматическом аспекте туристический дискурс характеризуется сочетанием стратегий доминирования субъекта речи и кооперации с адресатом. Доминирование обеспечивается сочетанием стратегии самопрезентации субъекта речи как эксперта с введением дополняющих его видение объекта авторитетных точек зрения (полифонии). Кооперация осуществляется путем диалогизации, деавтоматизации восприятия речи адресатом, формирования у него эмоционального настроя, гармонизации соотношения образной и фактуальной форм трансляции знаний.

3. Инвентарь средств воздействия на адресата, используемый в туристическом дискурсе, значительно превосходит описанный классической риторикой. В частности, среди вопросительных по форме предложений кроме риторических фигур выделяются средства моделирования речевого и неречевого поведения адресата, а также средства вовлечения адресата в общение. Инвентарь средств воздействия на адресата туристического дискурса является открытым множеством, он продолжает увеличиваться за счет индивидуально-авторских инновационных приемов.

4. Туристический дискурс роднит с художественной речью пристальное внимание к языку, заключающееся в метаязыковой рефлексии, особенно в интересе к этимологии, и в языковых играх, а также забота о деавтоматизации восприятия речи.

5. Особенностью туристического дискурса является высокая плотность средств пассивного лексикона – терминов, историзмов, этнографизмов, экзотизмов, способствующих расширению культурной компетенции адресата. Отличительной грамматической особенностью туристического дискурса является видо-временная чересполосица.

Теоретическая значимость работы заключается в типологическом описании туристического дискурса.

работы определяется возможностью Практическая значимость использовать сделанные в ней выводы в процессе преподавания курса деловой коммуникации для обучающихся по специальности «Гостиничное дело», курса стилистики для студентов, обучающихся по направлениям «Филология», «Реклама и связи с общественностью», спецкурсов по теории дискурса и дискурсивному анализу. Некоторые положения диссертации могут быть использованы в работе гидов, а также при подготовке к изданию путеводителей и другой литературы туристической направленности.

Структура и объем работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.

Во введении определяются цели и задачи исследования, его научная новизна, актуальность, теоретическая и практическая значимость и другие формальные и содержательные параметры исследования.

В главе I определяются теоретические предпосылки исследования:

рассматривается проблема понимания «дискурса» и выбирается его рабочее определение, выявляются подходы к изучению туристического дискурса и анализируются достигнутые в рамках каждого из них результаты, раскрывается типологическое своеобразие исследуемого дискурса. С целью систематизации разнородного материала устанавливается набор воплощающих туристический дискурс жанров. Для полноты анализа уточняется состав используемых в туристическом дискурсе неязыковых кодов и описывается их взаимодействие с языковым кодом.

В устанавливаются основные формы объективации главе II прагматической составляющей дискурса сферы туризма, зафиксированные в жанрах путеводителя и виртуальной экскурсии. Анализируются тактики и языковые формы воплощения двух основных стратегий – самопрезентации и кооперации.

В главе III исследуются лексико-грамматические особенности дискурса сферы туризма: активизация различных групп слов пассивного лексикона, метаязыковая рефлексия, в особенности над именами собственными, нестандартное сочетание видо-временных форм глагола, активное использование разнородных показателей субъективной модальности.

В заключении излагаются основные результаты исследования и намечаются перспективы дальнейшей работы.

Список использованной литературы включает 174 наименования.

Общий объем диссертации составляет 179 страниц.

Апробация работы. Основные положения диссертации и результаты исследования обсуждались на международных научных конференциях «Язык в пространстве коммуникации и культуры» (Москва, 29 июня 2012 г.), «XIII Виноградовские чтения» (Москва, 15–17 октября 2013 г.) и на заседаниях кафедры русского языка и теории словесности ФГБОУ ВПО МГЛУ.

Основные положения диссертации отражены в 4 публикациях автора общим объемом 1,9 п.л., из них 3 статьи в изданиях, рекомендованных ВАК, общим объемом 1,6 п.л.

Статьи, опубликованные в изданиях, включенных в «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук»:

1. Филатова Н.В. Туристический дискурс в ряду смежных дискурсов:

гибридизация или полифония? // Вестник МГОУ. Серия «Лингвистика».

– № 3. – 2012. – С. 41–46.

2. Филатова Н.В. Жанровое пространство туристического дискурса // Вестник МГГУ им. М.А. Шолохова. Серия «Филологические науки». – № 2. – 2012. – С. 76–82.

3. Филатова Н.В. Стратегии самопрезентации субъекта туристического дискурса // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Серия «Филологические науки». Вып. 22 (655). Текст и метатекст. – 2012. – С. 56–67.

Доклады на научных конференциях:

4. Филатова Н.В. Выразительные возможности хронотопа в путеводителях // Язык в пространстве коммуникации и культуры. Международная научн.

конф. (Военный университет, 29 июня 2012 г.). – М.: Книга и бизнес, 2012. – С.449.

Глава I. Типологическое своеобразие дискурса сферы туризма 1. Понимание дискурса современной зарубежной и отечественной наукой В последние двадцать лет термин «дискурс» начал активно употребляться в лингвистике, а также в ряде гуманитарных наук, таких как философия, социология, психология (см. [Макаров 2003]), литературоведение, откуда попал даже в художественную литературу.

Различные подходы к исследованию дискурса во многом объясняются различным толкованием этого понятия. Чтобы выделить семантический инвариант термина «дискурс», В.З. Демьянков предпринял специальное историко-сопоставительное исследование [Демьянков 2007]. Он установил, что в России в конце XIX в. получил распространение в религиозно философской литературе термин дискурсивный, который по идущей от Канта традиции обозначал «рассудочный, логичный, противоположный интуитивному» (именно это значение представлено в [Советский энциклопедический словарь 1985: 395;

Словарь иностранных слов 1985:

168]). Он характеризовал монологическую речь с ярко выраженным авторством. Слово дискурс обнаружено в XIX в. у Н.С. Лескова в значении «связный, довольно пространный (устный) монолог-рассуждение»

[Демьянков 2007: 91]. В активное употребление термин «дискурс» вошел в России в конце ХХ в., как уточняет В.З. Демьянков, в эпоху постмодернизма.

При этом закрепилось не романское понимание, обусловленное этимологией лат. discurro – ‘бегать туда-сюда, растекаться, распространяться’ и далее философское discursus – ‘челночная процедура движения мысли от известного к неизвестному и обратно’ (ср. фр. discours – ‘торжественная речь, выступление’), а идущее из германского ареала Diskurs – ‘живая речь’ в противоположность тексту как застывшему продукту речи.

«Прототипический текст, – пишет В.З. Демьянков, – предмет, а прототипический дискурс – процесс, как этого и требует их этимология»

[Демьянков 2007: 95].

В силу наложения разновременных франкоязычных, англоязычных и немецкоязычных заимствований в российском языкознании появились омонимичные термины с варьируемым ударением – ди скурс и диску рс.

Анализ их бытования показал, что они распределены между исследованиями, ведущимися в двух направлениях: в рамках теории высказывания, включая теорию речевых актов и прагматику высказывания [Костюшкина 2003: 7], и в рамках теории дискурса, т.е. «виртуального корпуса текстов одной тематической направленности» [Фадеева 2012: 266].

В лингвистику текста слово «дискурс» в терминологическом сочетании «анализ дискурса» было введено в 50-х годах XX в. американским ученым З. Харрисом, проводившим исследования в рамках теории высказывания (статья так и называлась «Discourse analysis»). З. Харрис определил дискурс как сложное высказывание, состоящее из нескольких фраз. Если язык – это универсальная абстрактная макросистема, то дискурс – это конкретная микросистема. Новое терминологическое значение во французском языке слову «дикурс» придал Э. Бенвенист, обозначив им «речь, присваиваемую говорящим» [Бенвенист 1974]. Он соотнес дискурс с конкретными участниками коммуникативного акта, а также с коммуникативным намерением говорящего определенным образом воздействовать на адресата.

Ю. Хабермас связал понятие «дискурс» с теорией социального действия.

Ученый первым заговорил о стратегиях речевого сотрудничества, о драматургии коммуникации, о нормах речевого поведения [Хабермас 2003].

В 80-е гг. теория дискурса получила развитие в работах М. Стаббса [Stubbs, 1983]. Ученый выделил три основные характеристики дискурса: 1) в формальном отношении это – единица языка, превосходящая по объему предложение;

2) в содержательном плане дискурс связан с использованием языка в социальном контексте;

3) по своей организации дискурс интерактивен, т.е. диалогичен. Г. Кук включил в ряд характеристик объекта дискурсного анализа развитие личных видов коммуникации и их отношения друг к другу [Cook, Stevenson, Culioli 1992: 1]. В концепции Т. ван Дейка дискурс определяется как «коммуникативное событие, происходящее между говорящим и слушающим (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и проч. контексте» [Dijk 1998: 20]. Схожее понимание «дискурса» как языка в действии (language-in-use) высказывает Дж. Ги, но при этом добавляет, что речь взаимодействует с системой знаний (семиотических, научных, культурных) и социальными практиками, такими как принятые в данное время в данном обществе система ценностей, образ мыслей, нормы поведения [Gee 1999: 13].

Новое видение объекта дискурсных исследований продемонстрировал Н. Ферклаф. Он обратил внимание на то, что в процессе коммуникации используется не только вербальный код в письменной или устной форме, но и невербальный, а именно «визуальные образы (фотография, фильм, видео, диаграмма)», жесты, мимика и прочее [Fairclough 1992;

2003]. В результате внимание исследователей дискурса оказалось привлечено к комплексам кодов и субкодов. «Наполнением этих кодов, – как замечает Е.Н. Лучинская, – служат как вербальные, так и невербальные знаки (системы как отдельных семантико-синтаксических средств, так и параметров культуры – концептов, символов и др.)» (цит. по [Бурова 2008: 24]).

Если говорить о национальных школах, исследующих дискурс в рамках лингвистической прагматики, то следует отметить работы представителей французской школы – Дюкро [Ducrot 1980], М. Пешё [Пешё 1999], П. Серио [Серио 2002а;

Серио 2002б], М. Фуко [Фуко 1996] и др.

(подробнее см. [Квадратура смысла 1999]);

копенгагенской школы – Т.А. ван Дейк [Дейк ван 1989];

американской – Дж. Ги (см. также [Кибрик 2002]);

швейцарской – Ж. Мошлер [Moeschler 1987], К. Россари [Rossari 2000];

австрийской – Р. Водак [Водак 1997].

Другое понимание дискурса предложено М. Юнгом [Jung 1996] (изложение концепции М. Юнга дается по [Фадеева 2012]). Он развивает идеи Д. Буссе и В. Тойберта, заключающиеся в том, что дискурс представляет собой виртуальный корпус текстов, которые объединяет набор признаков, а именно: эти тексты посвящены одной теме, в них представлен общий концепт и общий корпус знаний, между ними обнаруживаются определенные семантические связи, они имеют определенные временные и пространственные рамки, ограничены определенной сферой коммуникации, содержат эксплицитные или имплицитные ссылки друг на друга.

Новаторская идея М. Юнга заключалась в том, чтобы под дискурсом понимать не корпус текстов, а «совокупность высказываний на определенную тему, сделанных в рамках самых различных текстов» [Там же:

262]. Оправданность такого подхода доказывается следующим образом: «по мнению большинства исследователей, основной критерий дискурса – общность темы / концепта, однако текст редко бывает монотематичным, т.е.

текст, посвященный одной теме, может содержать высказывания и на другие темы, а следовательно, быть элементом сразу нескольких дискурсов»

[Фадеева 2011: 95]. Целостность и структурированность предложенному виртуальному дискурсу, по мысли М. Юнга, придают три аспекта:

содержание, т.е. частные темы, поднимаемые в рамках общего дискурса, набор сфер коммуникации, в которых может подниматься данная тема, и комплекс типов текстов с соответствующей тематикой.

В отечественной лингвистике исследования дискурса ведутся в трех направлениях. Самое широкое – прагматическое, представленное именами О.С. Иссерс [Иссерс 2002], В.И. Карасика [Карасик 2002а;

Карасик 2011], А.А. Кибрика [Кибрик 2003], В.В. Красных [Красных 2003], О.Г. Ревзиной [Ревзина 2005], Е.И. Шейгал [Шейгал 2000] и других. Оно опирается на определение дискурса, сформулированное Н.Д. Арутюновой в «Лингвистическом энциклопедическом словаре»: «…Связный текст в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами;

текст, взятый в событийном аспекте;

речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания» [Арутюнова 1990: 136–137]. В этой же статье предложен выразительный перевод английского language-in-use – «речь, погруженная в жизнь».

Такое понимание дискурса разделяет и В.З. Демьянков. Ему дискурс представляется «реконструируемым» интерпретатором мысленного мира, в котором описываются реальное и желаемое, нереальное и т.п. положение дел, приводятся характеристики действующих лиц, объектов времени, обстоятельств событий, а также домысливаются детали и оценки [Демьянков 2005]. Исследователь выделяет базовые структурные элементы дискурса: 1) события, их участники, перформативная информация и 2) не события (обстоятельства, сопровождающие события, фоновая информация, оценка события, информация, соотносящая дискурс с событием).

Комплексный, многоплановый характер дискурса подчеркнут Л.О.

Чернейко. В ее понимании дискурс имеет черты персональной и узуальной речи, он «схватывает реально существующие сложные связи языка (общего для всех членов социума кода), культуры (исторически конкретного образа жизни социума, форм его деятельности, включая речевую, которые основаны на символической способности человека) и индивидуального сознания (психической способности человека переживать интерпретировать информацию о событиях внешних и внутренних)» [Чернейко 2005: 47].

Особый подход в рамках данного направления предложен В.И. Тюпой [Тюпа 2010]. Он рассматривает особенности рече- и текстопорождения с точки зрения риторических правил эпохи и выделяет на этом основании дискурсивные формации. Дифференциальными признаками формаций служат коммуникативная свобода/несвобода говорящего, степень влияния на него риторического канона, общественная поддержка консерватизма/креативности.

Другое направление исследований можно назвать когнитивно дискурсивным. Его задачи были сформулированы Е.С. Кубряковой [Кубрякова 2003]. Свое развитие оно получило в работах В.А.

Пищальниковой [Пищальникова 2008], О.В. Евтушенко [Евтушенко 2010;

2012а;

2012б]. В рамках когнитивно-дискурсивного направления дискурс понимается как «совокупность приемов использования языка для выражения определенных способов мышления, призванных целенаправленно воздействовать на читателя/слушателя, внедряя в его сознание определенную систему представлений» [Пищальникова, Сонин 2009: 234].

А.Н. Баранов связывает дискурс с механизмами речепорождения.

Ученый понимает его как «совокупность дискурсивных практик, принятых или официально разрешенных в коммуникации между говорящими в конкретной практической сфере деятельности или при обсуждении какой-то темы» [Баранов 2007: 147]. Следует уточнить, что термин «дискурсивные практики», введенный М. Фуко [Фуко 1996], определяется как «языкоподобные, то есть похожие на язык своей структурирующей способностью, механизмы познания и культуры» [Третьякова 2004: 302].

Третье направление, которое условно может быть названо юнгианским, т.е. развивающим идеи М. Юнга, или дискретно-тематическим, представлено работами Г.М. Фадеевой [Фадеева 2012].

Попытка объединить сложившиеся направления исследований была сделана В.В. Красных. Вслед за А.А. Кибриком [Кибрик 2002] она предложила понимание дискурса одновременно и как процесса, и как результата этого процесса, прибавив к этому когнитивную составляющую:

«С точки зрения результата дискурс предстает как совокупность текстов, порожденных в процессе коммуникации. Как процесс он представляет собой вербализуемую («здесь и сейчас») речемыслительную деятельность»

[Красных 2003: 200–201].

Поскольку продукт речемыслительной деятельности, зафиксированный в форме текста, является наиболее привычным для лингвистики объектом и материалом, неизбежно встает вопрос о разграничении текста и дискурса. В результате широкого научного обсуждения было принято следующее соотношение: текст – это лингвистическое понятие (единица более высокого уровня, чем синтаксис), а дискурс – это лингвосоциальное понятие. Как разъясняет А.А. Кибрик, «дискурс – это более широкое понятие, чем текст.

Дискурс – это одновременно и процесс языковой деятельности и ее результат (=текст)» [Кибрик 2002: 307].

В диссертационном исследовании мы принимаем в качестве рабочего близкое к данному А.А. Кибриком и В.В. Красных определение дискурса:

дискурс – это речемыслительная деятельность в рамках общей (т.е.

достаточно широкой) темы, опирающаяся на представления субъекта о современной для него практике ведения коммуникации на данную тему, а также совокупность текстов, формирующих и воплощающих указанные представления. Мы будем иметь в виду, что субъектом учитывается весь спектр используемых в процессе тематически ориентированной коммуникации кодов, как вербального, так и невербальных.

Основаниями для выделения туристического дискурса для нас стали следующие соображения. В одной из ранних своих работ Т. Ван Дейк охарактеризовал дискурс как «актуально произнесенный текст», связанный с коммуникацией в той или иной профессиональной сфере, например «новостной дискурс», «политический дискурс», «научный дискурс» [Дейк 1998: 75]. Вслед за ним Г.Н. Манаенко уточнил критерии, на основании которых можно выделять отдельные виды дискурсов. К ним относятся:

– среда (тип социального события, его цель, социально идеологические условия, обстановка);

– социальный субъект (социальный статус, ролевые отношения, социальная активность участников, их личные отношения);

– содержание (интенции и цели, мировоззренческие позиции, общий фонд знаний, знания правил и норм коммуникации);

– текст (тема речевого общения, отнесенность к какому-либо речевому жанру, композиционное построение высказываний, специфика отбираемых языковых средств для речевого взаимодействия) [Манаенко 2003: 37].

В ходе исследования обнаружилось, что текстам туристической направленности свойственны специфические комплексы характеристик по всем выделенным параметрам:

1) участники: продавец услуги (туроператор) – клиент;

экскурсовод – экскурсант;

составитель текста (эксперт) – получатель текста (потенциальный путешественник);

2) место: офис, туристический автобус, музей, улица города, виртуальное пространство, текстовое пространство;

3) цели: получение прибыли – получение туристической услуги, с которой связаны получение новых впечатлений и знаний, ожидание удовольствия;

4) ключевой концепт: путешествие;

5) стратегии: требуют более детального описания. Некоторые из них охарактеризованы в работах Л.М. Гончаровой, которая считает главной стратегией субъекта туристического дискурса стратегию позитива [Гончарова 2008: 341], а также Н.А. Тюленевой [Тюленева 2008], О.П. Каребиной [Каребина 2008] – речь о них пойдет в п.2 данной главы;

6) информационная мозаичность, содержательное наполнение:

соединение страноведческой, исторической и искусствоведческой информации, сведений о временно й организации тура, гостиницах, транспорте, питании и прочем;

7) коды и субкоды: специфическое сочетание языкового и неязыковых кодов. Наличие лексико-грамматических отличительных черт;

8) мыслительные процедуры: принадлежащие двум и более типам мышления.

2. Актуальные проблемы изучения дискурса сферы туризма Началом изучения туристического дискурса можно считать первое десятилетие XXI в. Основными направлениями исследований, которые сразу приобрели широкомасштабный характер, стали: изучение терминосистемы сферы туризма, лингвокультурологические и когнитивные исследования, прежде всего в сопоставительном аспекте, описание речевых стратегий и тактик в рамках теории речевого воздействия, построение системы жанров.

По мере развития туристического бизнеса и создания двуязычных словарей и справочников, а также рекламной литературы выяснилось, что туристическая терминология, будучи молодой отраслевой терминологией, плохо изучена и практически не систематизирована (единичный пример [Шипулина 1981]). Задача восполнения этого пробела решалась в диссертационных исследованиях [Белан 2009;

Виноградова 2011;

Даниленко 2011]. Была проведена сопоставительная работа терминосистем английского и русского языков с целью установления семантики отдельных терминов, выявления у них синонимов, описания их деривационных особенностей, специфики их восприятия адресатом.

Значительные силы исследователей направлены на описание концептосферы международной туристической коммуникации. Важные для формирования нашей концепции идеи высказаны в работе [Мошняга 2011].

Автор создает типологию концептов туристической коммуникации. Е.В.

Мошняга делит концепты на универсально-культурные, национально культурные, универсальные туристско-отраслевые, национальные туристско отраслевые, переходные из туристской концептосферы в универсальную. Их подвидами являются системообразующие, культурогенные, социогенные концепты, концепты-ценности, концепты-императивы, концепты регулятивы. Конкретным воплощением описываемых ментальных феноменов служат концепты ‘Туристская отраслевая культура’, ‘Туристская картина мира’, ‘Туристская аутентичность’, ‘Этичность’. Наиболее интересным нам представляется концепт ‘Туристская аутентичность’, выделяемый автором вслед за американским социологом Д. МакКэннелом [McKannel 1973]. Этот концепт складывается из «сконструированной аутентичности», которая определяется как подлинность культурных объектов, воссозданная воображением адресата;

«постановочной аутентичности» – умения поставщика туристических услуг срежиссировать ритуалы, обряды, события;

«экзистенциальной аутентичности» – качества культурного опыта, а именно подлинности переживаний от восприятия чужого (о значимости данного концепта для определения места туристического дискурса в типологии дискурсов см. п. 3 главы I).

Е.В. Мошняга говорит о процессах «постмодернизации» коммуникации в сфере международного туризма, а именно о появлении новых видов и форм коммуникативного воздействия (нарратива, одновременного обращения к коммуникантам разного типа и проч.), о виртуализации коммуникации, включая создание симулякров туристских объектов, о символизации, семиотизации и интертекстуализации коммуникации.

Частные исследования концептосферы туристического дискурса сводятся к изучению концепта ‘Путешествие’ [Бабкина 2009;

Белкова 2011;

Боброва 2006;

Шевченко 2009]. Предлагаются методы моделирования культурных схем ‘Путешествие’ в разных лингвокультурах [Стародубцева (Галкина) 2009]. Авторы единодушны в выводах относительно того, что ценностная и образная составляющие концепта существенно меняются в зависимости от эпохи, типа текста, национальной картины мира, социальных характеристик и индивидуальных предпочтений автора.

Прагмалингвистические особенности текстов туристической направленности исследованы в [Атакьян 2010;

Каребина 2008;

Погодаева 2008;

Тюленева 2008]. Г.С. Атакьян [Атакьян 2010] отмечает высокую частотность эмоционально-оценочных средств, выполняющих функцию внушения и манипулирования. Внушению служат разного рода повторы, обеспечивающие запоминание высказывания. Манипулирование строится на использовании специальной лексики, как правило заимствованной, имеющей высокий прагматический потенциал, на широком использовании прецедентных антропонимов. Облегчают восприятие текста приемы диалогизации, в частности вопросительные предложения, а также сочетание книжного и разговорного синтаксиса.

О.П. Каребина [Каребина 2008] доказывает разделяемое нами положение, что текст предметной области «Туризм» является особым дискурсивным образованием, характеризующимся наличием собственной семантической организации, особым соотношением когнитивного, прагматического и паралингвистического аспектов. Другой близкий нашему вывод исследователя заключается в том, что содержание текстового пространства туристической направленности представляет собой структурированную сеть взаимно противопоставленных единиц. О.П.

Каребина описывает основные стратегии речемыслительной деятельности при создании текстов туристической направленности, которые она характеризует как конвенциональную, манипулятивную и стратегию поглощения.

Детальный анализ стратегий выполнен также в [Тюленева 2008].

Рассматривая туристический дискурс как «особый подвид рекламного дискурса, объединяющий различные виды рекламы туризма и нацеленный на позиционирование и продвижение туристических услуг с помощью стратегий аргументации» [Тюленева 2008: 7], исследователь выделяет необходимые для продвижения товара стратегии – аргументативную и когнитивную. Аргументативная стратегия основывается на рациональных и эмоциональных тактиках. К тактикам первого типа относятся: ценностно ориентированное позиционирование объекта, утрирование, позиционирование объекта как уникального. Тактики второго типа включают: объективизация стереотипов, генерализация, номинативное манипулирование, внушение. Под когнитивной стратегией в работе понимается репрезентация туристской картины мира с помощью особых номинаций и когнитивных метафор. Выделяются базовые концепты дискурса, такие как «путешествие», «радость», «удовольствие», «отдых», «впечатления», «опыт», «рай». Метафорическая концептуализация осуществляется с помощью антропоморфной метафоры, а также метафор «притяжение», «еда», «одеяние», «строение» и прочих.

Е.Е. Меньшикова [Меньшикова 2011] ограничивает область исследований туристической коммуникации нарративом, считая его основным способом речевого конструирования событий, обладающим значительной силой воздействия на адресата. Важным смыслообразующим компонентом туристического нарратива исследователь считает идеологемы, т.е. минимальные отрезки письменного текста, которые отсылают к своду мировоззренческих норм и фундаментальных идейных установок.

Важнейшей идеологемой туристического нарратива Е.Е. Меньшикова называет «национальный образ», под которым понимается политико географический, природно-ресурсный, цивилизационно-культурный образ страны, на который наслаивается социоментальный и национально ценностный образ народа. Моделирование национального образа осуществляется с помощью номинативной и дискурсивной стратегий.

Номинативная стратегия включает отбор и предъявление дескрипторов ландшафта, национальной кухни и подобных. Дискурсивная стратегия предполагает выбор аранжировки номинативной стратегии, как например, мейоризацию, эвфемизацию, осуществление мифопоэтической стратегии.

Последняя предполагает использование метафор рая, сна, символики мира детства. Помимо социальных идеологем, таких как бренд-имидж страны, туристический нарратив опирается еще на личностные идеологемы, воплощаемые такими именами собственными, как Петр I, Екатерина Великая и подобными.

Единичные исследования туристической коммуникации выполнены в рамках теории речевых жанров [Донец 2009]. Мало работ, посвященных ее периферийным – устным – формам [Бондаренко 2011]. На стыке лингвистики и литературоведения остаются исследования жанров письменных текстов туристического дискурса [Панцырев 2004].

3. Место туристического дискурса в типологической системе дискурсов Разработка типологии дискурсов является одной из актуальных проблем. Наибольшее распространение получили две концепции систематизации дискурсов – по социолингвистическим параметрам (В.И.

Карасик и др.) и по характеру риторической организации (В.И. Тюпа).

Классификация дискурсов на основе их социолингвистических параметров предполагает выделение личностно-ориентированных (персональных) и статусно-ориентированных (институциональных) дискурсов. К первой группе относится неформальное общение частных лиц, ко второй – «речевое взаимодействие представителей социальных групп или институтов друг с другом, с людьми, реализующими свои статусно-ролевые возможности в рамках сложившихся общественных институтов» [Карасик 2002а: 277].

Туристический дискурс не однороден по этим показателям. Его ядро относится к институциональному виду дискурса, на что указывает наличие общественного института, в рамках которого осуществляется коммуникация – в него входят туроператоры, разрабатывающие туры, турфирмы, предлагающие услуги в сфере туризма, авиакомпании, транспортные предприятия, осуществляющие перевозку туристов, рекламные агентства продвигающие турпродукты, организации, издательства, разрабатывающие и публикующие рекламно-информационные материалы для туристов [Погадаева 2008: 16], – и проявление коммуникантами особых речевых компетенций. Характеризуя институциональный вид дискурса, Дж. Суэйлз указал на участие в нем особых дискурсивных сообществ, которые он определил как социориторические институциональные группы, объединенные общностью коммуникативных целей [Swales 1990]. Входящие в одно из таких дискурсивных сообществ люди не образуют языкового сообщества, т.е. могут быть дистанционно удалены друг от друга и принадлежать к разным этнолингвистическим группам. Однако, как подчеркивает Дж. Суэйлз, они обладают знанием специальной терминологии, их общий уровень осведомленности в строго определенной коммуникативной сфере достаточно высок [Swales 1990]. Члены дискурсивного сообщества хорошо осведомлены об особенностях жанровой организации информации и механизмах обмена ею: способы представления коммуникативных целей принадлежат всему данному сообществу, а не отдельным индивидам. На периферии туристического дискурса оказалось персональное общение, направленное на организацию походов, поездок на рыбалку и прочее, сюда же относится «дискурс реагирования» (см. гл. 2), т.е.

отзывы о маршрутах и оказываемых на них турфирмой услугах на Интрнет форумах1.

Значительные различия существуют также внутри ядерной (институциональной) части туристического дискурса, что обусловило расхождения исследователей во мнениях по поводу его типологической отнесенности. Так, О.Р. Бондаренко, сосредоточившая внимание на устных формах коммуникации в сфере туризма и электронной переписке туроператоров, поставщиков и клиентов, характеризует туристический дискурс как «институциональный дискурс в его деловой разновидности»

[Бондаренко 2011: 143]. Н.А. Тюленева, исследовавшая жанр статьи, рассматривает туристический дискурс как особый подвид рекламного дискурса [Тюленева 2008]. Мы же склонны видеть в туристическом дискурсе особый вид институционального дискурса с полифоническими включениями и признаками гибридности.

Понятие «дискурсивной полифонии» явилось результатом развития идеи «текстовой полифонии», обоснованной М.М. Бахтиным [Бахтин 1972] и разработанной в трудах представителей русской и французской семиотических школ. Под «дискурсивной полифонией» понимается «послойная» организация речевого потока при текстопорождении, так что В диссертации мы будем анализировать только ядерную, т.е. институциональную, часть туристического дискурса.

каждый «слой», или полифоническое включение, является носителем определенной «дотекстовой» информации, содержание которой зависит от наличия в сознании говорящего и слушающего представлений об определенных дискурсивно обусловленных текстовых типах. Их форма обладает некоторым набором специфических маркеров, а содержание представляет собой обобщенное выражение целей, аксиологических ориентиров, субъектно-объектных позиций и тематических приоритетов соответствующих дискурсов [Гаспаров 1996: 97]. Речевой поток в этом случае характеризуется нелинейностью, а единицей его структуры оказывается полифоническое включение.

Лингвистический анализ текстов, принадлежащих к ядерному жанру туристического дискурса – путеводителей,2 – показал, что в их основе действительно лежит дискурсивная полифония. Часть вербальной и невербальной информации в путеводителе подчинена целям рекламного характера – желанию проинформировать получателя сообщения о высоких качествах представляемого продукта и убедить в необходимости его покупки. Эта интенция проявляется как на макро-, так и на микроуровне.

На макроуровне реализации названной цели служит полимодальный характер текстов туристической направленности. Модусы чувственного восприятия, выражены вербально – через предикаты чувственного восприятия, либо задействованы невербально – через музыкальное сопровождение, видеоматериал, иллюстрации:

1) модус зрительного восприятия: Но и зимой, и летом открывается невероятный вид на башни правого берега [Гринкруг 2005];

2) модус слухового восприятия, например, использование музыкального сопровождения (карельские народные мотивы) в виртуальной экскурсии [Усадьба карельского крестьянина] помогает адресату окунуться в атмосферу карельского быта тех времен, привлекает адресата, т.е. выполняет Чтобы определить типологический статус туристического дискурса, мы исследовали тексты, относящиеся к разным его жанрам, однако здесь сосредоточимся на тех данных, которые были получены при анализе путеводителей.

аттрактивную функцию, либо использование в тексте глаголов слухового восприятия: послушать рев волн и рычание белых медведей в трюме «Фрама» [Золотарев 2004];

3) модус вкусовых ощущений: Безбоязненно пробовать уличную еду.

Стаканчики с маринадами и кульки с мидиями, жареная хамса и барабулька, кавурмы, лахмаджуны и кокоречи на вкус так же необычны, как и на звук.

Не пропускать ни одной кондитерской. Халва, лукум и пахлава – это еще полбеды, а ведь есть бюльбюль-ювасы, тавук-гксю и ашуре. Подкислить ощущения соками, что жмут на каждом углу [Туров 2002];

4) модус обонятельных ощущений: Один из героев о-генриевских «Королей и капусты» мечтает вернуться в Нью-Йорк, чтобы «просто стоять и смотреть на трамваи и вдыхать запах жареных орешков».

Трамваев в Нью-Йорке давно нет, но лоточники до сих пор продают арахис, миндаль, кешью и кокосы. Их обжаривают в сахаре прямо на месте, и запах жареных орешков действительно царит над Манхэттеном [Визель 2003].

Знаки, указывающие на восприятие запаха, тесно связаны с памятью человека и могут способствовать формированию у адресата устойчивой связи «запах – определенный продукт (жареные колбаски) – страна (Германия)»

[Коханенко 2004: 67]. Данные знаки срабатывают чисто биологически, содействуя выработке положительных ассоциативных эмоций при чтении описаний туристических объектов;

5) модус тактильного восприятия: Там тихо-тихо ходить из столовой в гостиную, прислушиваться к шумам, вертеть в руках разбросанные безделушки и стараться всей душой поверить, что хозяева дома – состоятельная семья XVIII века – только что вышли в соседнюю комнату [Егерева 2002]. С помощью тактильных знаков адресат получает информацию о том, что представляет собой данный объект как целое.

В последнее время все чаще в текстах путеводителей и в виртуальных экскурсиях задействованными оказываются сразу несколько сенсорных каналов, т.е. восприятие текста туристической направленности строится на основе активизации ощущений [Горлатов 2002: 24]. Использование нескольких сенсорных каналов в туристическом тексте можно объяснить и тем, что в современном мире из-за огромного потока зрительной информации у адресата возникает своего рода зрительная усталость, отрицательно воздействующая на эффективность восприятия. Наличие обонятельных или тактильных знаков в туристических текстах позволяет переключить внимание адресата на другие сенсорные каналы и повысить аттрактивное воздействие.

На микроуровне рекламным целям служит лексика с мейоративным значением (особое очарование, блистательная Женева, прекрасные повара), с коннотациями к социальному престижу (в подписи под цветными иллюстрациями: Замок Оберхофен [Кришат 2006: 9], Дворец Рюминых [Кришат 2006: 276]), местоимения, указывающие на выделенное множество (И все, кто интересуются новыми идеями и разработками, собираются регулярно на выставке в Женеве [Кришат 2006: 77]), побудительные предложения (Обязательно пройдите по маршруту “Dragon Pass”, проложенному через несколько пещер и гротов [Кришат 2006: 186]). Однако сразу же обращает на себя внимание вмонтированность этих элементов в высказывание или микротекст, не имеющий ничего общего с рекламным дискурсом, ср.: Регион кантона Берн, второго по величине в Швейцарии, находится в центральной части страны. Берн – главный город кантона и федеральная столица Швейцарии – обладает особым очарованием благодаря своим историческим достопримечательностям и архитектурным памятникам, создающим особую, запоминающуюся атмосферу размеренной жизни и порядка. Основной язык – немецкий, но местные жители разговаривают на особом диалекте – Bern Deutsch [Кришат 2006: 88]).

Приведенное высказывание демонстрирует смешение не только подстилей разных функциональных стилей (научно-справочный и публицистический), но и двух языков – русского и немецкого. Можно говорить о том, что здесь рекламный дискурс является основой, в которую монтируются полифонические включения, такие как фрагменты исторического дискурса.

То, что в туристическом дискурсе представлены фрагменты исторического дискурса, доказывается следующим образом. Исторический дискурс характеризуется строгим подбором фактов, их хронологическим упорядочением в связанное целое [Конашкова 2003: 28]. Отвечающая этим требованиям историческая справка является частью стандартного путеводителя, как например: С 917 г. Базелем владели Бургунды, а в 1025 г.

последовало присоединение к Священной Римской империи. К 1230 г.

закончилось строительство моста через Рейн, а в 1460 г. был основан Университет, являющийся в настоящее время самым старым в стране [Кришат 2006: 246–247]. Ценностная ориентация исторического дискурса как правило определяется историком, который вносит в него еще и свой индивидуальный стиль. Все это верно и в отношении соответствующих полифонических включений в туристическом дискурсе: автор отбирает только те исторические факты, которые повлияли на современный архитектурный облик описываемого города, на политическое устройство страны, на ее национальный или конфессиональный состав. Кроме того, автор использует особые языковые приемы, позволяющие максимально уплотнить историческую информацию: с этой целью употребляются сложные предложения с сопоставительными отношениями, которые объединены в сложное синтаксическое целое с помощью параллельной связи.

Другой разновидностью полифонических включений в туристический дискурс являются фрагменты искусствоведческого дискурса. Этот вид речи «устойчив к внеязыковым изменениям и обладает общим фондом концептуализации, общими стратегиями... и лексико-грамматическими особенностями (терминологичность, книжность, обилие клишированных форм, обязательно большая степень пересечения с литературным языком…)»

[Елина 2003: 68], чему мы находим примеры в путеводителях: По замыслу архитектора Жак-Анжа Габриеля, площадь симметрична, но в отличие от других парижских площадей не застроена по краям. Одной стороной она выходит к Сене, другой примыкает к зеленому массиву сада Тюильри, третьей – к Елисейским Полям [Чесновицкая 2008: 78].

Полифонические включения, относящиеся к историческому и искусствоведческому дискурсам, выполняют, на первый взгляд, информативную функцию. И все же нельзя не заметить, что они нередко нагружены дополнительной функцией – воздействия через драматизацию повествования: После Второй мировой случилось страшное.


… Парижу взрезали брюхо: павильоны сломали – и самый большой, старейший и прославленнейший парижский рынок перенесли за город … Следующие десять лет на месте Ле-Аль зияла огромная яма [Чесновицкая 2008: 54] или Однако и ребенку известно, что настоящий дворец – лишь тот, что связан с какими-нибудь ужасами. С этой точки зрения сто очков вперед даст всему Большому каналу маленькое, ядовито-прекрасное палаццо Дарио (Palazzo Dario) [Ипполитов 2008: 36]. Учитывая это, мы не можем не задать себе вопрос, являются ли они простыми полифоническими включениями. По мысли М.М. Бахтина, полифония позволяет столкнуть разные точки зрения, что обеспечивает адресату свободу выбора между ними. Действительно, получатель может сосредоточить внимание на одном из наиболее удовлетворяющих его модусов – направленном на достижение практической цели или на обеспечение драматической постановки [Карасик 2011: 23].

Однако, как нам представляется, часть реципиентов откликается на совокупное воздействие всех этих модусов, отчего каждый из них приобретает более широкие функциональные возможности, по сравнению со своими «родителями», а это служит признаком гибрида.

Понятия «гибрид» и «гибридизация» были усвоены лингвистикой из естественно-научной парадигмы и вначале употреблялись для обозначения контаминации вербальных единиц (устойчивых и свободных сочетаний, нескольких тропов и/или других изобразительно-выразительных средств).

Современная филологическая наука понимает гибридизацию «как универсальную когнитивную способность человека, направленную на творческое освоение мира» и выражающуюся в «способности порождать ментальные пространства-бленды» [Ирисханова 2011: 63]. Признаки гибридного дискурса могут обнаруживаться как на макроуровне (например, при построении текста на основе дискурсивных принципов, не связанных напрямую с актуализируемой в нем профессиональной сферой), так и на микроуровне (на уровне языковых единиц при смешении элементов разных стилей). Главное, что гибридизация «обусловливает появление единиц и выражений, обладающих более широкими функциональными возможностями, по сравнению со своими “родителями”» [Ирисханова 2011:

63].

Туристический дискурс, воплощенный в путеводителях, отличается от родственного с ним рекламного дискурса деталями интенциональной составляющей (автор путеводителя, выступая в социальной роли гида и инструктора, проявляет больше социальной ответственности, чем продавец услуги, заказывающий рекламный продукт), автономностью эмотивной составляющей, возможностью подключения бытийного модуса.

Нетрудно заметить, что временны м пределом рекламной коммуникации является покупка адресатом рекламируемого товара – об этом косвенно говорит набор характеристик данного дискурса: направленность «всех компонентов текста на продвижение своего объекта, на привлечение к нему внимания, на полное вовлечение адресата в сферу рекламной коммуникации» [Лазарева 2003: 144], использование «психологического воздействия, оружием которого является манипулирование» [Терпугова 2000: 9]. «Зона ответственности» туристического дискурса распространяется на весь период «потребления продукта», и о такой добросовестности намерений говорят вкрапления в тексты путеводителей высказываний, трансформирующих актуальное ментальное пространство и встраивающих в него хронотоп3 путешествия, как например: По этой торговой улице пройдем дальше на восток. В конце улицы увидим Тюремную башню [Кришат 2006:

93]. Отсутствие гарантийного договора компенсируется советами: Внимание!

Туристам, не уверенным в своем здоровье, в особенности людям, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями, перед тем как отправиться к Юнгфрауйох, следует посоветоваться с врачом [Кришат 2006: 145]. Показательно, что такие высказывания, сокращающие сбыт продукта, включены в основной текст и даже графически выделены.

Еще более серьезным аргументом в пользу гибридного характера туристического дискурса нам представляется автономность эмотивной составляющей. Нельзя не задаться вопросом, почему путеводители часто покупают не до, а после того, как тур оплачен (нередко даже непосредственно на маршруте, в том числе и после посещения соответствующей достопримечательности). Наше исследование показало, что текст путеводителя не ограничивается указанием на положительные эмоции, которые может вызывать обладание рекламируемой ценностью, – он раскрывает психологический потенциал адресата, демонстрируя спектр разнообразных эмоций, которые тот может испытать в разных точках маршрута, т. е. участвует в «воспитании чувств».

Рассмотрим коммуникативные тактики, которые позволяют автономизировать эмотивную составляющую туристического дискурса.

Прежде всего, обращает на себя внимание инкорпорированность в текст путеводителя большого количества легенд, местных преданий, как например: Согласно древним легендам, здесь находится могила прокуратора, но дух его так и не обрел покоя … Каждому, кто станет свидетелем этого зрелища, суждено прожить лишь до следующей Пасхи [Кришат 2006:

187]. Подобные фрагменты текста заставляют читателя испытать мини Хронотоп – широко употребляемое в современных философских и лингвистических работах понятие.

Буквально оно означает «время-пространство». Этот термин был введен и обоснован М.М. Бахтиным, полагавшим, что всякое вступление в область смыслов совершается только через хронотоп [Бахтин 1975:

252].

катарсис, переживая архетипические страхи и освобождаясь от них. Это же переживание турист старается воспроизвести, оказавшись в том же месте в реальности. При этом он осознает, что сам по себе ландшафт в отрыве от прочитанного подобной эмоциогенностью не обладает.

Другим эмоциогенным компонентом путеводителя являются забавные истории, шутки, иронические выпады: О том, как на жизнь швейцарцев влияют различия в диалектах, рассказывают забавные истории [Кришат 2006: 63];

Но при всей дисциплинированности и пунктуальности швейцарцы совершенно не умеют правильно стоять в очереди [Кришат 2006: 73].

Очевидно, что такие текстовые включения не способствуют решению проблем межкультурной коммуникации, однако они нейтрализуют страх перед областью «чужого» и неизвестного и помогают адаптации. Кроме того, комические речевые жанры обладают самостоятельной эмоциогенной ценностью. Они не покажутся получателю избыточными, даже если ему не придется лично вступать в коммуникацию с представителями описанного этноса.

Значительное место в структуре путеводителей занимают описания ритуалов, как например: На сохраняющем уже более пяти столетий средневековые традиции Базельском осеннем фестивале посетители угощаются пряниками, шоколадным хлебом Магенброт (Magenbrot) и вафлями Розенкихли (Rosenkichli) [Кришат 2006: 83]. Ритуалы являются частью культурной архаики, но современный человек продолжает сохранять тягу к их вырожденным формам, таким как игры, переодевания, поглощение особых видов еды и питья. Своеобразной примеркой чужой личины является копирование стандартных действий другого этноса, в том числе в воображении при чтении путеводителя, как например: В холодное время года или после прогулки в горах швейцарцы закажут чай с добавлением крепкого алкоголя [Кришат 2006: 85]. Гипотетическая модальность предложения позволяет адресату проецировать ситуацию на любой хронотоп.

Некоторые структурные компоненты путеводителя служат созданию драматического напряжения: Шильонский замок: … Во время эпидемии чумы здесь содержали обвиненных в отравлении колодцев жителей Вильнева, которых сожгли живьем после короткого суда. И даже когда по залам замка начали бродить первые группы любопытных туристов, здесь продолжали содержать заключенных, переместив их в верхние этажи [Кришат 2006: 341]. Отличием такого текста от сценария является то, что адресат сам может стать если не действующим, то переживающим эмпатию (сострадающим) лицом, переместившись во время путешествия в те же декорации.

Упоминавшийся выше совет, являясь перформативом, также втягивает адресата в сферу живого действия. «Обычно глагол считается перформативным, если для него возможно такое употребление формы 1-го лица единственного числа настоящего времени (нсв) активного залога индикатива, которое равносильно однократному выполнению означенного этим глаголом действия» [Апресян 1986: 208].

Совокупность перечисленных стратегий не реализуется в отдельном рекламном тексте, тогда как в рамках одного путеводителя этот набор может быть представлен с многократными повторениями.

Попытка найти место для туристического дискурса в типологии, основанной на особенностях риторической организации речи, также приводит нас к выводу, что это особый вид институционального дискурса с признаками гибридности.

В. И. Тюпа [Тюпа 2010] ввел понятие риторической картины мира, которое позволяет взглянуть на дискурс с точки зрения стандартности или новизны употребляемых адресантом приемов воздействия на адресата, простоты или сложности восприятия им мира. Такой подход нам кажется чрезвычайно продуктивным для типологических исследований дискурса.

Если опираться на предложенные В. И. Тюпой характеристики накопленных культурой риторических картин мира (формаций), то туристический дискурс, с его подчеркнуто императивной модальностью, типовыми «тематическими приемами» [Лахман 2001: 8], следует признать в основе своей дискурсом нормативно-риторического типа. Об этом свидетельствует и традиционная иерархическая организация общих мест (топиков): элементарные единицы объединяются в единицы большего объема, те объединяются между собой и так до уровня целого текста. В качестве примера можно привести разбиение текста путеводителя по Осло на тематические блоки (топики): тематический блок «Как не испортить поездку» включает в себя микроблоки «Когда не надо ехать», «Как получить визу», «Как добраться до Осло», «Как пройти таможню», «Сколько взять денег», «Норвегия в Интернете» [Золотарев 2004].


Такая организация подчеркивает присутствие тематического регламента в туристическом дискурсе. При представлении информации предпочтение отдается научно-популярному и культурно-историческому аспектам.

В то же время, хотя в основе предлагаемой потенциальному туристу информации лежат энциклопедические знания, автор путеводителя перерабатывает их таким образом, что его «литературный талант соединяется с талантом научным» [Моль 1973: 241]. В эпоху постмодернизма, характеризующуюся установкой на создание нового, туристический дискурс обнаруживает признаки гибрида нормативно-риторического с креативным типом. Под дискурсом креативного типа понимается такое речевое поведение или совокупность таких речевых произведений, воплощение в которых нестандартного отражения мира нестандартными языковыми средствами является стандартным приемом.

Креативная компетенция автора может проявляться в частой смене «авторской маски» [Бахтин 1996: 371]. В текстах путеводителей это маски инструктора, экскурсовода, историка, лирика-романтика. Например:

Инструктор: Если вы попали в автомобильную аварию, нужно вызвать полицию. Затем, особенно если вы брали машину напрокат, заполнить анкету для страховщика. В случае вашей вины придется платить, в случае вины других участников аварии — через год-другой вам возместят ущерб переводом на ваш банковский счет [Гольденцвейг 2005].

По маленькой лестнице вы поднимаетесь в Экскурсовод:

апартаменты Сисси: огромная спальня с неприкаянной кроватью в центре, похожей на раскладушку для гостей (ее в самом деле убирали днем в соседнюю комнату), а затем главный хит - туалетная с турником и шведской стенкой [Деготь 2001].

Королева Кристина Шведская (1626-1689) была самым Историк:

крупным трофеем из всех, что папе Александру VII удалось добыть в войне с протестантами. В возрасте 28 лет эта эксцентричная дама перешла в католичество, отреклась от престола и переехала жить в Рим [Гринкруг 2010].

Романтик: Собирается дождь. Стальные тучи прогоняют светотень с тротуаров. Первые тяжелые капли заставляют город сняться с якоря и броситься в укрытия… В этот момент бармен меняет пластинку, голос Джейн Биркин отравляет портвейн меланхолией, и зонтики за бортом складываются в знак ностальгии [Чесновицкая 2000].

Все эти и иные формы авторства в основе своей сути не что иное, как риторические фигуры непрямого самооправдания протагониста коммуникативного события, взявшего на себя инициативу общения [Тюпа 2009].

Креативность проявляется также в выборе подзаголовков для композиционных частей текста. Автор использует юмор или иронию, называя некоторые тематические блоки (Правила выживания. Как не испортить поездку), действия (общаться с этой штукой нужно, тыкая пальцем в экран), людей (вездесущий буфетчик, усатые тяжелоатлеты в полосатых трико), объекты (желтая машинка на перроне) или места (город склад – об Амстердаме), что говорит о высокой роли личностного начала в туристическом дискурсе (эта черта тоже отличает его от рекламного дискурса).

По другим риторическим характеристикам туристический дискурс представляет собой бытовой дискурс с переходами в регистр бытийного дискурса. Спецификой бытового (обиходного) дискурса является использование «сокращенного кода общения, при котором люди способны понимать друг друга с полуслова», а предназначение бытийного дискурса – «нахождение и переживание существенных смыслов, художественное и философское постижение мира» [Карасик 2002а: 193]. О.В. Евтушенко видит в таких переходах признак гетерогенного, в данном случае обыденного и философского, мышления [Евтушенко 2011].

В своей основе туристический дискурс демонстрирует признаки дискурса бытового типа, например: Самый дешевый способ попасть в Англию. Прямые регулярные рейсы в Лондон есть из Москвы, Петербурга и Екатеринбурга. Сигналом включения дискурсивного фрагмента бытийного типа может служить переход в генеративный регистр (в терминологии Г.А.

Золотовой [Золотова, Онипенко, Сидорова 1998]) с использованием слов, обозначающих основные ценности человечества, прецедентных текстов, оценочных метафор, как например:

Карл II любил прогуливаться тут в одиночку. На предостережения своего брата герцога Йоркского (будущего Иакова II) король довольно грубо отвечал: «Кто же станет убивать меня, чтобы ты стал королем».

Добропорядочности не прибавилось и позже: в XVIII веке Джеймс Босуэлл, к примеру, заезжал сюда за проститутками [Егерева 2002].

The Ivy — не только лондонская ярмарка тщеславия. Это один из двух или трех лучших ресторанов города [Егерева 2002].

Достоевский писал: "Это город полусумасшедших. Если б у нас были науки, то медики, юристы и философы могли бы сделать над Петербургом драгоценнейшие исследования, каждый по своей специальности. Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге. Чего стоят одни климатические влияния!" Действительно, число странных, сирых, убогих на улицах Петербурга, особенно где-нибудь у Владимирской церкви или в районе Сенной, превосходит всякое вероятие [Лурье 2002].

Многослойный характер дискурса подчеркивается особым хронотопом:

вневременное, постоянное сменяется актуальным временем, присутствием здесь и сейчас:

Район Мадлен приятен как для прогулок, так и для покупок. Справа от церкви ежедневно, кроме воскресенья, работает цветочный рынок. Ему почти 200 лет, и это один из самых старых рынков города. В особняке на площади Мадлен (N9), первый этаж которого сейчас занимает ресторан Люка Картона, провел детство Марсель Пруст. Неподалеку, в доме N11 по уходящей к северу улице Аркад (rue de l`Arcade), находился бордель, который Пруст для остроты ощущений обставил мебелью на деньги, завещанные ему матушкой. На площади Мадлен работают два изысканных гастрономических магазина: Hdiard (N21, занимает это здание уже более 130 лет) и Fauchon (N24-30) [Чесновицкая 2000].

Обобщая, можно сказать, что туристический дискурс обладает рядом характерных для него особенностей, позволяющих выделить его в отдельный вид институционального дискурса.

4. Жанровое пространство туристического дискурса Под жанром в лингвистике традиционно понимают совокупность более или менее устойчивых характеристик текста: «…Манеру изображения, общепризнанную речевую форму, санкционированные обществом и привычные способы объединения речевых единиц, строения речи и т. д.»

[Солганик 1973: 72]. Жанровое деление текстов принято производить на основании следующих устойчивых черт: 1) «специфика реализуемого замысла» [Майданова 2003: 183], 2) способ представления содержания и особенности композиции, 3) языковые особенности. Поскольку коммуникация в сфере туризма осуществляется в сопоставимых по объему долях по письменному и устному каналу связи, целесообразно некоторые жанры туристического дискурса рассматривать в качестве речевых жанров, которые определяются как «вербальное оформление типовой ситуации социального взаимодействия людей» [Шмелева 1991: 90]. Письменная разновидность туристического дискурса включает в себя печатные тексты и компьютерно-опосредованную коммуникацию, устная разновидность делится на непосредственную и опосредованную.

Анализ собранного материала и научной литературы, посвященной туристическому дискурсу [Каребина 2008;

Погодаева 2008;

Атакьян 2010], позволил нам выделить в нем следующие жанры:

1) в устной разновидности непосредственного общения:

– экскурсия (включая общение экскурсанта и экскурсовода), – диалог с продавцом услуги (офисный или внеофисный диалог между представителем турфирмы и клиентом), – принимающей стороны (между диалог с представителем клиентом/сопровождающим группы и служащим гостиницы/шофером экскурсионного автобуса), – диалог между туроператором и контрагентом (бронирование гостиниц, авиабилетов и т. п.), – на периферии жанрового поля – речевое взаимодействие в особых обстоятельствах (переговоры с консульством);

2) в устной разновидности опосредованного общения:

– видеопутеводитель – обзорно-географический документальный фильм, – аудиогид;

3) в письменной разновидности в форме печатных текстов:

– путеводитель, включая авторский путеводитель, – туристический проспект, буклет и брошюра, – каталог, – статья, – листовка;

4) в компьютерно-опосредованной письменной разновидности:

– виртуальная экскурсия, – веб-страница (сайт ) туристического бюро, – форум туристов и путешественников, (вариант названия, – блог туриста или путешественника объединяющего данный жанр с предыдущим, - отзывы путешественников ), – электронное письмо клиента в туристическое бюро, – электронная переписка служащих туристической сферы, - отзыв туриста.

Некоторые жанры были ранее проанализированы в научной литературе, как например статья рекламная [Каребина 2008;

Тюленева 2008], проспект и брошюра [Погодаева 2008], экскурсия [Донец 2009], сайт туристического агентства [Митягина 2012], отзыв путешественника [Говорунова 2013, Индакова 2011, Панченко 2011], поэтому мы подробно охарактеризуем те из них, которые аккумулируют в себе специфику туристического дискурса, отличаются прагмалингвистической сложностью и не подвергались ранее детальному изучению.

Путеводитель – письменный текст большого объема, служащий для ознакомления потенциального туриста с информацией о природных, экономических и культурно-бытовых особенностях страны и позволяющий быстро адаптироваться к новому лингвокультурному пространству.

Путеводители можно разделить на два основных типа: 1) рекламно справочные и справочно-рекламные издания, представленные проспектами, буклетами и брошюрами, и 2) информационно-рекламные и справочно энциклопедические издания, представляющие собой авторские путеводители.

При разном объеме содержания и целевой установки базовая (консервативная) часть обоих типов путеводителя одинакова. Она включает историческую справку, описание достопримечательностей, карту, информацию о месторасположении памятников, времени и стоимости их посещения, экскурсионных программах, близлежащих кафе и сувенирных лавках, информацию для людей с ограниченными возможностями и необходимые телефоны справочно-информационной службы.

Вариативный блок информации представлен в авторских путеводителях. Он складывается, прежде всего, как результат расширения консервативной части. Помимо этого, его содержательное наполнение обеспечивается предисловием, подробным описанием всех близлежащих магазинов, мест досуга, отелей, алфавитно-предметным указателем, библиографией, благодарностями коллегам и спонсорам, а также сведениями об авторе или авторах. В авторских путеводителях справочно энциклопедического типа содержится также культурологическая информация: она призвана расширить фоновые знания адресата и, как правило, размещена вне основного текста, например во врезках.

Наиболее распространенными являются следующие типы композиционной организации базовой части путеводителя: логическая (представляет собой последовательность информационно важных сегментов текста и фактологически периферийных данных об описываемом в путеводителе объекте), центробежная (иконически воспроизводит циклическую структуру референтного городского ландшафта), маршрутообразующая (является вербализованной в тексте экскурсией по описываемому объекту), ступенчатая (организация текста по принципу постепенного когнитивного освоения объекта через наращивание объема важной информации о референте путеводителя). Вариативный блок создает композиционную рамку. Врезки располагаются в соответствии с принципом информационной мозаики.

На языковое оформление текстов путеводителей влияет гибридный характер туристического дискурса. Это проявляется в использовании единиц двух языков, в сочетании черт публицистического и научного функциональных стилей с наложением приемов рекламного дискурса.

Стилевое оформление путеводителя в некоторых местах демонстрирует ориентацию на такие доминантные признаки научного стиля, как высокий уровень обобщения, точность, информативность, имперсональность. Обобщение проявляется в выборе категориальной номинации: Суда курсируют по большинству крупных озер страны [Кришат 2006: 28]. Точность обеспечивается большим количеством числительных: По данным 2004 г. общее количество жителей в стране – 35 тыс. чел. [Кришат 2006: 478] и широким использованием терминов, принадлежащих к разнородным терминосистемам: арка, симметрия, венецианская готика;

страховой случай;

пиктограмма;

пункт быстрого питания.

Имперсональность создается использованием безличных предложений или Можно, впрочем, подавать документы пассивных конструкций:

и самостоятельно [Кришат 2006: 28];

Билеты приобретаются у водителя при посадке [Кришат 2006: 28]. Однако указанные признаки проявляются не в чистом виде: они испытали трансформацию под влиянием противоположных свойств, присущих публицистическому стилю и рекламе.

Так, информативность сочетается с лаконизмом, отчего в тексте путеводителя широкое распространение получили конвенциональные сокращения единиц измерения, временных интервалов, наименований языков, терминов: чел., англ., арх. («архитектор»), вт.–вс. («со вторника по воскресенье»). Внешним проявлением лаконизма служит расчлененное оформление синтаксических конструкций, в результате чего заголовок текстового фрагмента может оказаться парцеллированной частью первого предложения этого фрагмента, например: [Заголовок] Время [Текст] Среднеевропейское, отстает от московского на 2 часа [Кришат 2006: 41].

Заметное место в тексте занимают назывные предложения: 25 сент. 1927 г.

Сильное наводнение [Кришат 2006: 481] и неполные предложения: На стендах – большой выбор буклетов о стране [Кришат 2006: 484].

Информация имеет двухслойную упаковку: графический стандарт – для основной и графическое и/или синтаксическое выделение для фоновой.

Фоновая энциклопедическая информация обычно оформляется в виде вставной конструкции и графически выделяется скобками: По городу можно путешествовать по специальным указателям с маршрутами в память Эразма Роттердамского (1469–1536, нидерландский ученый-гуманист, писатель, филолог, богослов, виднейший представитель северного Возрождения) [Кришат 2006: 244]. Фоновая информация, обращенная к человеческой любознательности, облекается в особую конструкцию Интересно, что…: Интересно, что именно равносторонний крест называется крестом Св. Георгия [Кришат 2006: 55]. Точность в путеводителе соседствует с приблизительностью: большинство, несколько, не так давно. Гибридные свойства стиля проявляются также в способности оформлять историческое повествование средствами экспрессивного синтаксиса, причем чаще других используется синтаксический хиазм: На рубеже XV–XVI вв. город … стал центром шелкопрядения и ткачества.

Особым стал и духовный мир Базеля [Кришат 2006: 247].

От публицистического стиля стиль путеводителя заимствовал сочетание стандарта и экспрессии. Стандарт проявляется в широком использовании клише: пышное убранство, изящная церковь, особое очарование. Экспрессия создается особым образом подобранной ономастикой: экспресс «Романтическая дорога» [Кришат 2006: 36], швейцарский шоколадный поезд [Кришат 2006: 39];

метафорами: Аккуратные цветные ленты полей перемежаются с зеленым плюшем пастбищ [Кришат 2006: 483];

олицетворением: Из-за виноградников выглядывает острый шпиль часовни [Кришат 2006: 483];

буквализацией фразеологических оборотов: Великолепное палаццо (Мауро Кодусси, 1481-1509) входит во все учебники как пример переноса на венецианскую почву (скорее воду) принципов Высокого Ренессанса, выработанных во Флоренции [Ипполитов 2008: 93];

различными фигурами речи, например сравнениями: У последнего святые так отлично заламывают руки, а ангелы так лихо, подобно гроздьям сосисок, свисают с неба, что он, безусловно, выигрывает [Ипполитов 2008: 105].

Из рекламных черт жанр путеводителя унаследовал креолизованность – обязательное наличие иллюстративных материалов, как поясняющих текстовый ряд (например, фотографии достопримечательностей, карты объекта), так и дополняющих содержание текста, поскольку на фотографиях и иллюстрациях, как правило, запечатлевают исключительные виды описываемого географического пункта. Креолизация текста путеводителя способствует реализации главной стратегии туристического дискурса – формированию высокой положительной оценки предлагаемого туристического продукта.

Жанр принадлежит одновременно виртуальная экскурсия туристическому и виртуальному дискурсам. Вслед за О.В. Лутовиновой, под виртуальным дискурсом мы понимаем «текст, погруженный в ситуацию общения в виртуальной реальности» [Лутовинова 2009: 9]. Виртуальная экскурсия отличается от реальной экскурсии опосредованным восприятием реальных объектов, при этом ее преимущества заключаются в доступности, наглядности, возможности повторного просмотра, наличии интерактивных заданий.

Жанровое своеобразие виртуальной экскурсии обеспечивает специфика ее конститутивных признаков, проявляющаяся в процессе стандартного описания дискурсивных параметров:

1) Канал связи.

Виртуальная экскурсия требует от адресата определенных умений и навыков работы на компьютере и в сети Интернет. Гипертекстовые и интерактивные возможности Сети существенно меняют способы порождения и характер восприятия текста. Так, например, наличие гиперссылочного аппарата позволяет адресату не только следовать авторскому развертыванию текста, но и осуществлять собственную навигацию [Горошко, 2007]. При этом получатель находится одновременно в двух локально-временных позициях: виртуальной и реальной.

2) Коммуникативная цель.

Виртуальная экскурсия носит просветительский и развлекательный характер, о чем свидетельствует наличие викторин, познавательных игр и вопросов. В то же время адресату предоставляется возможность самостоятельного поиска и сбора информации.

3) Особенности коммуникации.

Виртуальная экскурсия носит безличный характер, адресат получает минимум информации об авторе. Субъект может быть скрыт под авторской маской, например: экскурсовод домовой Яшка [Усадьба карельского крестьянина], Тимофей [Путешествие в старый город].

4) Языковое воплощение.

Виртуальная экскурсия сочетает признаки устной и письменной речи.

Синтаксис предельно простой: преобладают назывные предложения (Чан для воды) или двусоставные с моделью (D)N1VfN4 (Анна укачивает ребенка;

Рядом с чаном мы видим черпугу). Более высокая, по сравнению с обиходно бытовой речью, степень информативности обеспечивается предложениями с длинными перечислительными рядами: В доме Яковлева, как во многих деревянных памятниках, главными вредителями являются жуки: домовой, точильщик и фиолетовый усач (http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev);

Из бересты карелы изготавливали много бытовых вещей: солонки, заплечные сумки – кошели, корзины, футляры для ножей и многое другое (http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev). Преимущественно используемый в этом жанре функционально-смысловой тип речи – описание – предопределяет параллельную структуру сложных синтаксических целых, чем создается характерный ритмико-мелодический рисунок:

За косяком двери хранили засушенную пуповину девушки, чтобы она выросла привлекательной. Над дверью же прятали волосы девушки, чтобы парни, проходя в двери, влюблялись (http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.