авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Окна в крестьянском доме вырубались плотниками уже в готовом срубе. Легкая деревянная рама с переплетами для стекол вставлялась в оконную коробку. Окна в доме не открывались (http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev).

Описанию свойственны: существительные, чаще во множ. числе, обозначающие родовые понятия (девушки, (северные) деревни, (жилые) дома);

глаголы несовершенного вида во множ. числе (хранили, располагались, изготавливали).

Наряду с описанием в тексте виртуальной экскурсии много определений. Они поясняют историзмы, этнографизмы, экзотизмы, термины (например: Косяк. Косяком называют брус дверной или оконной рамы – http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev).

Подытоживая, можно сказать, что туристический дискурс опирается на определенный набор жанров, сформированных потребностями оптимизации коммуникации продавцов туристических услуг, оказывающих эти услуги лиц и потребителей в различных ситуациях. Самым сложным по структурной организации, разнообразию воплощаемых вербальных и невербальных кодов, речевых стратегий и тактик в жанровой системе туристического дискурса является жанр путеводителя.

5. Семиотическая гетерогенность туристического дискурса Коммуникация в сфере туризма осуществляется с помощью вербальных и невербальных кодов, на что уже обращали внимание исследователи [Каребина 2008]. Создаваемые в процессе такого общения тексты носят креолизованный характер, т.е. являются полимодальными и поликодовыми (см. [Анисимова 1992]).

Доминирующий в большинстве жанров вербальный код не является семиотически однородным. В целях облегчения адаптации реального или потенциального туриста к иноязычной среде в текстах туристической направленности используются переключения с родного языка адресата на государственный язык представляемой страны4. Так, в путеводителях используются двуязычные топонимы и антропонимы, причем записанные в двух графических системах – кириллической и латинской, как например:

Площадь Святого Стефана, Штефансплатц (Stephansplatz) [Деготь 2001:

15]. Межкодовые переходы могут осуществляться в двух направлениях – с родного языка на местный и наоборот, причем перевод названий местных достопримечательностей может сопровождаться русификацией с целью упрощения погружения в чужую культуру или усиления экспрессии путем оживления внутренней формы номинации, например: …Внутри собора вы можете подняться на 137-метровую южную башню, в народе называемую Штеффль (то есть «Степа»), или на северную, где находится колокол под названием Пуммерин (то есть «Бум-бум») [Деготь 2001: 15].

Перевод топонима может стать поводом для исторического экскурса, что придает тексту временню глубину:...Спасение будет в том, чтобы … оказаться снова на площади Ин-дер-Бург. Название это означает «в крепости», но никакой крепости тут сейчас нет. … Первый укрепленный замок был поставлен на этом месте в XIII веке [Деготь 2001: 28]. Сочетание двух кодов может стать основой для языковой игры, что повышает выразительность текста: Напротив Нового замка … был разбит Народный сад, или Фольксгартен (Volksgarten), который сразу же стал любимым садом аристократии (она ведь и была «народом» императора в тогдашнем понимании) [Деготь 2001: 33].

Двойственность графического оформления может использоваться и в пределах одного языка – для шрифтового различения основного текста и врезов. Стиль шрифта вреза способен кодировать некоторые смыслы. Так, например, имитация оформления мифа скорописью [Греция 2011: 126] усиливает ценностную составляющую, поскольку подчеркивает древность Ю.М. Лотман называет такие переходы маркерами границ сферы семиозиса и одновременно пограничной зоной, служащей для поддержания культурных контактов [Лотман 1992: 16].

культурных традиций описываемой страны. Сочетание двух шрифтов на странице – печатного и рукописного – придает тексту временню глубину.

Особые графические знаки невербального кода могут выполнять роль метатекста. Так, в [Греция 2011] используется 5 метатекстовых знаков, расшифровка которых дается во вводной статье путеводителя. Часть условных обозначений носит, согласно классификации Ч. Пирса [Пирс 2009], индексальный характер, т.е. указывает на отдельные признаки обозначаемого объекта, а именно – «достопримечательность» (иконка намекает на то, что во время экскурсии гид останавливается у этого объекта и говорит так долго, что туристы успевают его сфотографировать), – «стоит посетить» (иконка показывает, что посещение объекта доставит радость адресату), – «театр, музыка, варьете, кабаре». Два первых знака участвуют в создании текстовой полифонии, поскольку отражают точки зрения двух разных субъектов «экскурсоводов»: первый знак отражает значимость объекта для туриндустрии, т.е. представляет его с позиций усредненного экскурсовода, второй – индивидуализирует оценку, отражая мнение автора путеводителя.

Другая часть знаков в рассматриваемом путеводителе носит символический, по Ч. Пирсу, характер, т.е. устанавливается по договоренности: * – «оценка описываемого объекта в баллах;

максимальный балл – 4 звезды», – «стоит посетить с детьми».

Иконические, по классификации Ч. Пирса, т.е. основанные на принципе подобия с обозначаемым явлением, знаки формируют в туристическом дискурсе самостоятельный иконический (изобразительный) код. Это иллюстрации в путеводителях, фотографии на веб-страницах туристических агентств и в их рекламных рассылках клиентам, видеоряд виртуальных экскурсий.

О.В. Бокова выделяет пять видов соотношения текста и иллюстрации:

согласование (конгруэнтность), дополнение, уточнение, расхождение и нейтральность [Бокова 2012]. Наше исследование показало, что соотношение вербального и изобразительного кода зависит от жанра текста туристической направленности. В жанрах путеводителя или рекламной статьи вербальное сообщение первично по отношению к невербальному, в жанрах видеопутеводителя или виртуального путешествия – наоборот. При этом для жанров путеводителя или рекламной статьи характерно двойное соотношение: текста и подписи под фотографией, для создания которых использован вербальный код, а также вербальной информации и изображения. Это заставляет внести уточнения в выделенные ранее исследователями виды соотношений текста и изображений:

1) Согласование (конгруэнтность). Изображение визуализирует информацию, содержащуюся в тексте, например: [Текст] Малая Митрополия (Mikri Metropoli) – старая византийская церковь XII века / [Иллюстрация с подписью под ней] Малая Митрополия [Греция 2011: 105]. Следует уточнить, что содержащаяся в тексте информация делится между изображением и подписью: вербальное сообщение позволяет идентифицировать объект на фотографии, т.е. выполняет номинативную функцию, а изображение дает возможность определить стиль и возраст архитектурного объекта при наличии соответствующих знаний у адресата, т.е. выполняет функцию характеризации.

Подпись под иллюстрацией может содержать местоимения, указывающие на кореференцию между изображением и текстом:

[Текст] Однако храбрость и упорство противников получили уважение со стороны Филиппа, и он разрешил фиванцам похоронить своих воинов прямо на поле брани и потом поставить в качестве памятника каменного льва / [Иллюстрация с подписью под ней] Тот самый каменный лев [Греция 2011: 149].

Особой разновидностью данного соотношения является создаваемая вербальными средствами аллюзивная отсылка к видеоряду: Переулки в Анафиотике узкие, с успехом конкурирующие с классикой «Бриллиантовой руки», где панически «заблудился» Андрей Миронов [Греция 2011: 109]. Автор здесь рассчитывает на актуализацию зрительной памятью адресата созданного фильмом образа греческой улочки.

2) Дополнение. Подпись под иллюстрацией может быть фрагментом высказывания, содержащегося в основном тексте, например: [Текст] …Через квартал оказываемся на улице Адриану (Adrianou). Эта улица существовала в глубокой древности и официально считается старейшей в Афинах / [Иллюстрация с подписью под ней] На улице Адриану [Греция 2011: 108]. В этом случае изображение является продолжением текста в иной временнй проекции: текст переводит повествование в историческую плоскость, а иллюстрация дает информацию о современном адресату состоянии описываемого места. Таким образом, невербальное сообщение дополняет вербальное.

3) Уточнение. Иллюстрации могут содержать информацию, распространяющую и уточняющую вербальное сообщение следующим образом:

1. Изображение визуализирует часть описываемого в основном тексте целого: [Текст] Район Экзархия / [Иллюстрация с подписью под ней] Старая таверна в Экзархии [Греция 2011: 119]. Очевидно, что подпись и иллюстрация в этом случае оказываются в отношениях согласования (конгруэнтности).

2. Два и более изображения на листе или развороте дают пространственную развертку, обеспечивающую перемещение наблюдателя внутри описываемого в основном тексте места: [Текст] К Синтагме примыкает Национальный сад (15 га) – причудливая смесь городского парка и правительственного городка / [Иллюстрации с подписью под ними] В Национальном саду;

Пруд в Национальном саду [Греция 2011: 111].

3. Два и более изображения на листе или развороте дают пространственную развертку, обеспечивающую перемещение наблюдателя [Текст] Город-порт снаружи от описываемого в основном тексте места:

Пирей / [Иллюстрации с подписью под ними: фотографии сделаны с разных точек вокруг объекта] Порт Пирей;

Вид на порт [Греция 2011: 121].

4. Два и более изображения на листе или развороте дают временную развертку: [Текст] Дело в том, что караул здесь несут гвардейцы-«эвзопы» / [Иллюстрации с подписью под ними] Эвзопы на площади Синтагма;

Эвзопы на подходе к своему главному посту;

Эвзопы у Могилы неизвестного солдата [Греция 2011: 110]. Подобное соотношение становится возможным в том случае, если в тексте содержится имя существительное с пропозитивной семантикой (например, караул). Несколько фотографий могут визуализировать разные фазы ситуации, обозначенной данным именем.

5. Добавление ценностной составляющей. Она формируется путем введения с помощью изображения и подписи под фотографией культурно исторической информации: [Текст] Остров Эгина / [Иллюстрации с подписью под ними] Храм Афайи на острове Эгина;

Остров Эгина.

Ежегодное шествие на праздник Святого Нектария [Греция 2011: 137].

Интерпикторальное взаимодействие в приведенном примере создает антитезы «статика» (храм) / «динамика» (шествие), «античность» (эту информацию передает иконический код) / «современность» (ежегодное + информация, считываемая с изображения). В результате основной текст приобретает дополнительную временную глубину.

6. Несколько изображений на листе или развороте придают образу стереоскопичность. В этом случае иллюстрации показывают топос в топосе, подобно матрешке, так что наблюдатель перемещается в двух плоскостях – движется, согласно тексту, по основному топосу и углубляется внутрь выделенного из этого пространства топоса, в котором также находит По пути в Метеору выделенное пространство, например: [Текст] проезжаешь городок Трикала (Trikala), который был когда-то столицей османской провинции / [Иллюстрации с подписью под ними] В городке Трикала;

Трикала. Улочка;

Трикала. Канал;

В церкви Порта-Панагия [Греция 2011: 144].

4) Расхождение. Вербальное сообщение не соответствует невербальному, т.е. не имеет с ним логического пересечения, но вместе они складываются во фрейм более сложный, чем те, что содержит каждое из них, например: [Текст] …По проспекту Патиссион расположен легендарный Политехнический институт (Politekhnio) … Район интересен также круглосуточно работающими кафе и узериями / [Иллюстрация с подписью под ней] Граффити на книжном магазине [Греция 2011: 119–120]. Такое сочетание текста и иллюстрации актуализирует ассоциативные связи «студенчество (институт) – бунтарство (граффити) – книги (книжном) – дружеские беседы за столиком кафе (кафе) – алкоголь (узериями)».

Не связанные с основным текстом и даже с подписью изображения могут вставляться для создания определенного эмоционального настроя, например: [Текст] Как пользоваться путеводителем / [Подпись] В деревне Каравомилос / [Иллюстрация] Деревянный причал и три баркаса на фоне моря, гор и заката [Греция 2011: 13]. В таких случаях изображения из иконических знаков превращаются в символические. Внутритекстовое взаимодействие между изображениями, символизирующими разные эмоции, формирует у адресата ожидание эмоциональной насыщенности впечатлений, что является важным стимулом для поездки в данную страну.

Функции иконического кода были подробно исследованы в ряде научных работ последних лет. Е.В. Первенцева [Первенцева 2007] выделяет якорную, аддитивную и когерентную функции иконического кода. Якорная функция закрепляет в сознании адресата текстуальную информацию через ее визуализацию, аддитивная функция проявляется в расширении вербальной информации за счет информации, вычитываемой из визуального ряда, когерентная функция обеспечивает смысловую связь частей текста за счет заполнения разрывов пространственного или временного континуума.

Осуществлению когерентной функции изобразительного кода в туристическом дискурсе способствует внутритекстовое интерпикторальное взаимодействие. Так, представленные в разных частях текста изображения наиболее значимых туристических объектов могут быть собраны на одной странице в начале текста [Греция 2011: 3]. Подобное мозаичное изображение позволяет преодолеть ограниченность человеческих возможностей в плане зрительного охвата пространства, формирует из зрительных образов частей целостный образ страны. Ту же функцию, наряду с прагматической функцией ориентирования на местности, выполняют содержащиеся в путеводителях географические карты страны, топографические карты местности (например, Дельфы [Греция 2011: 146]), планы городов.

Затекстовое мозаичное дублирование разбросанных по тексту изображений, нацеленных на формирование ценностного отношения к месту, способствует обобщению ценностей в единую систему. Так, путеводитель по Греции [Греция 2011] заканчивается «Греческим альбомом», в котором без комментариев представлены изображения-символы5 (бытовая сценка – старый погонщик осла беседует во дворе дома с сидящим за грубым деревянным столом стариком-хозяином – символизирует патриархальную простоту и покой), изображения-индексы (мирно лежащий на фоне играющего на солнце моря козел должен вызвать представление об экологически чистых греческих сырах), изображения-иконы (ломящиеся от фруктов и овощей уличные лотки). Это еще одно важное для туриндустрии использование возможностей изобразительного кода.

Помимо внутритекстового интерпикторального взаимодействия распространено также межтекстовое интерпикторальное взаимодействие, т.е.

воспроизведение изображения одного и того же туристического объекта в разных жанрах (рекламных статьях, путеводителях, видеопутеводителях, на веб-страницах туристических агентств). Таким образом формируется ценностное отношение к объекту.

Вербальный код в путеводителе может быть использован для описания этноспецифического невербального – жестового – кода, например: Да – Нэ (сопровождается движением головы вниз и в сторону), Нет – Охи См. классификацию Ч. Пирса [Пирс 2009].

(сопровождается движением головы снизу вверх) [Греция 2011: 88]. Знание жестового кода обеспечивает культурно-языковую адаптацию адресата на месте.

Сложное соединение кодов и субкодов представлено в видеопутеводителе. Здесь визуальный ряд первичен по отношению к вербальному сообщению, а потому может быть представлен более чем одной знаковой системой. Так, в видеопутеводителе по Израилю [По святой земле 1996] вербальным сообщением: «Здесь похоронен и сам Авраам, и его потомки», – сопровождается видеоряд сначала с общим планом ландшафта (модус реального), а затем с крупным планом фрески, изображающей лестницу Иакова (модус ирреального, поскольку явленная Иакову во сне лестница сама по себе служила символическим знаком, к тому же ее живописное изображение – это продукт предания, воплощенного фантазией художника). Эта фреска, а также представленная в следующем кадре в сопровождении рассказа о Далиле кариатида и звучащая затем цитата из Песни являются знаками культурного кода, который формирует параллельную реальность, что заложено в названии фильма.

В жанрах виртуальной экскурсии и видеопутеводителя к описанным выше кодам добавляется музыкальный код 6. Так, наигрыш на кантеле, сопровождающий виртуальную экскурсию «Усадьба карельского крестьянина» [Усадьба карельского крестьянина], является символическим знаком, указывающим на этническое своеобразие туристического объекта, его экзотичность, древность. Современные электронные технологии позволяют совмещать несколько кодов, за счет чего увеличивается смысловая емкость символических знаков и усиливается воздействие текста на адресата.

Проведенный семиотический анализ туристического дискурса выявил не только состав привлекаемых кодов, но и их общее свойство: способность Под музыкальным кодом мы понимаем разновидность культурного кода, в котором означающим является тембр музыкального инструмента, мелодический рисунок, оранжировка, темп, а означаемым – тип культуры, принадлежащий определенному этносу.

придавать тексту временню многослойность и пространственную стереоскопичнось. Тот же эффект наблюдается при анализе использования грамматических языковых средств. Таким образом, можно говорить о функциональном изоморфизме различных кодов.

Выводы 1. В данной работе дискурс понимается как речемыслительная деятельность в рамках общей темы, опирающаяся на представления субъекта о современной для него практике ведения коммуникации на данную тему, а также совокупность текстов, формирующих и воплощающих указанные представления.

2. Туристический дискурс выделяется на том основании, что ему свойствен собственный, отличающий его от других дискурсов, набор критериев:

специфическая локализация коммуникативного события, особый состав участников, наличие у них характерных целей и стратегий, особый ключевой концепт (путешествие), специфическое содержательное наполнение речи, существование характерных мыслительных процедур, кодов и субкодов.

3. Туристический дискурс не однороден по социолингвистическим параметрам. Его ядро относится к институциональному виду дискурса, а периферию занимает персональное общение.

4. Туристический дискурс в ядерной зоне представляет собой особый вид дискурса с полифоническими включениями и признаками гибридности.

Полифоническими включениями являются фрагменты, демонстрирующие содержательную и формальную связь с историческим и искусствоведческим дискурсами. Признаками гибрида рекламного дискурса и художественной речи служат особые интенции субъекта речи, автономность эмотивной составляющей, возможность подключения бытийного модуса, внимание к языку, и особенно к внутренней форме слов. С других позиций туристический дискурс является гибридом дискурсов нормативно-риторического и креативного типа, а также бытовым дискурсом с переходами в регистр бытийного дискурса.

5. Туристический дискурс имеет полимодальный характер: в процессе коммуникации осуществляется вербальное и невербальное воздействие на все органы чувств адресата.

6. Письменная разновидность туристического дискурса включает в себя печатные тексты и компьютерно-опосредованную коммуникацию, устная разновидность делится на непосредственную и опосредованную.

7. Жанр путеводителя является наиболее сложным по прагматической и лингвистической организации в системе жанров туристического дискурса.

Он характеризуется рекламной, справочной (ознакомительной) и адаптивной направленностью, выработанным дискурсивной практикой стандартным набором композиционных структур, креолизованностью, признаками гибрида научного, публицистического стиля и языка рекламы, а также частными проявлениями следов воздействия постмодернистской художественной литературы и философии.

8. Виртуальная экскурсия, являясь одновременно жанром туристического и виртуального дискурсов, проявляет своеобразие таких параметров, как канал связи, коммуникативная цель (просветительская и развлекательная), состав участников (безличность), избираемый код (креолизованность, сочетание устной и письменной форм общения).

9. Коммуникация в сфере туризма имеет поликодовый характер. Основной – вербальный – код также не является семиотически однородным: ему присуща двойная кодировка на родном для адресата и местном языке, использование графических знаков в роли метатекста. Соотношение вербального и изобразительного кодов зависит от жанра, так что вербальное сообщение может быть как первичным, так и вторичным (например в жанре виртуальной экскурсии или видеопутеводителя).

Общим свойством используемых в туристическом дискурсе кодов является способность придавать тексту временню многослойность и пространственную стереоскопичнось, формировать ценностное отношение к месту.

Глава II. Формы объективации прагматической составляющей Выбор языковых знаков и речевых приемов в процессе коммуникации на тему путешествий предопределяется следующими обстоятельствами:

1. Независимо от контактного или дистантного, устного или письменного характера речевого взаимодействия его участники неравноправны [Погодаева 2008: 63] – тот, кто продает или оказывает туристическую услугу, вынужден поддерживать высокий статус эксперта, а потому занимать более высокую ступень в ролевой иерархии, чем тот, кто эту услугу покупает. Одновременно поставщику услуги приходится маскировать это неравенство под стратегию кооперации, всеми доступными средствами демонстрируя заботу об интересах клиента (сервильность).

2. Необходимость представить туристический маршрут или объект как привлекательный заставляет поставщика туристической услуги искать эффективных средств воздействия на потребителя как в виде особых речевых тактик, так и в виде узуальных или авторских речевых приемов.

3. Важным фактором в формировании туристического дискурса оказывается также то, что субъект речи имеет дело с социальным адресатом.

«Социальный адресат, – как замечают С.Н. Плотникова и С.А. Домышев, – есть любой представитель общества» [Плотникова, Домышева 2009: 104], а не только конкретные люди, формальные адресаты, такие как турист во время экскурсии или клиент, выбирающий и бронирующий тур в туристической фирме. «Социальный адресат абстрактен по своей сущности, он представляет собой коллективную личность, коллективную общность»

[Плотникова, Домышева 2009: 104], противопоставленную другой коллективной общности – адресантам (туроператорам).

4. Еще одним прагматическим фактором служит существование в сфере туристической коммуникации «дискурса реагирования». Это понятие введено С.Н. Плотниковой для обозначения дискурса, произведенного в качестве реакции на дискурс политика [Плотникова 2005: 24]. В нашей работе под «дискурсом реагирования» мы будем понимать дискурс, произведенный в качестве реакции на дискурс продавца туристической услуги или того, кто ее оказывает. Дискурс реагирования в туристической сфере воплощается в откликах клиентов турфирм на различных Интернет форумах.

Взаимовозвратный характер туристической коммуникации отражает схема 1:

Схема 1. Взаимодействие участников туристического дискурса.

Социальный адресат «материализуется» в конкретных адресатах, конкретных людях, принадлежащих к разным социальным группам и находящимся в разных точках географического пространства. Конкретные адресаты либо ограничиваются пассивной ролью реципиентов туристического дискурса, либо проявляют коммуникативную активность и продуцируют дискурс реагирования.

Дискурс туроператора первичен по отношению к дискурсу реагирования. Схема 1 демонстрирует возникновение «петли обратной связи» [Вацлавик 2000: 122], т.е. развитие содержания туристического дискурса происходит кругообразно, возвращая исправленное и дополненное содержание к его источнику. Так, например, благодаря отзывам путешественников (адресатов), исправляются и дополняются путеводители.

1. Вербальное обеспечение доминирующей позиции субъекта речи 1.1. Стратегия и тактики самопрезентации субъекта туристического дискурса Стратегия самопрезентации, под которой понимается «представление себя в привлекательном, выгодном свете» [Мадалиева 2011: 143] в туристическом дискурсе имеет профессионально направленную специфику – субъект речи подает себя как эксперта, знатока региона. Реализуя установку на создание благоприятного впечатления о себе, субъект должен учитывать, что часть реципиентов будет судить о его профессионализме по тому, насколько он владеет узуальными приемами подачи информации (это минимизирует усилия, направленные на восприятие речи), в то время как другая часть значительно выше оценит индивидуально-авторские речевые приемы (в них неожиданно для адресата проявится гедонистический эффект воздействия продуктов творческого акта). Имея дело с социальным адресатом, субъект должен найти оптимальное соотношение узуальных и креативных приемов и тактик, не упуская при этом из виду, что индивидуально-авторские находки в условиях рынка быстро становятся корпоративным достоянием, а вслед за этим выходят из-под корпоративного контроля и становятся узуальным приемом.

Мы сосредоточились на выявлении корпоративных тактик издательства «Афиша», используемых его авторами для самопрезентации в качестве экспертов. Наш материал позволил выявить следующие рациональные и эмоциональные [Иссерс 2002] тактики.

I. Рациональные тактики 1. Тактика обобщения Субъект туристического дискурса стремится показать свою осведомленность обо всех элементах каждого из описываемых множеств реалий через умение выделить ядро множества: «Что же касается среднестатистического гондольера…» [Деготь 2007]. Столичные города предстают в путеводителях и как уникальные культурные объекты, и как отражение всей страны. Говоря о них, авторы стараются создать у адресата впечатление о своей экспертной осведомленности не только об их жизни, но и о культуре всей страны, для чего используется расширение состава множества: Иностранные языки каталонцам, как и прочим испанцам, даются не очень [Асланянц 2005: 12]. Корпоративной находкой в рамках общедискурсивной тактики обобщения можно назвать добавление в вариативный блок информации словаря лингвокультурем «Что как выглядит», например: Анархист. Преобладающая разновидность: старик в кожаной куртке с огненным взглядом. Молодые люди в свитерах с огненным взглядом встречаются гораздо реже [Асланянц 2005: 16];

Велосипедист. Англичанин на велосипеде в ярко-салатовом светящемся жилете и в наморднике вовсе не дорожный рабочий. Вероятнее всего, это работник Сити, и довольно высокооплачиваемый [Егерева 2002: 15];

Козий сыр/Geitost. Сыр бежевого или коричневого цвета со сладковатым привкусом [Золотарев 2004: 17].

2. Тактика конкретизации Тактика обобщения сочетается в путеводителях с противоположной тактикой – конкретизации. Она проявляется прежде всего в указании персональных имен: Абсолютно удивительное место, не только благодаря прекрасной кухне, но и из-за хозяина Лучио … Синьора Ивана – мастер настоящей рыбной кухни [Деготь 2007: ].

3. Тактика представления себя знатоком местных стереотипов Поведенческие стереотипы, отличающие жителей описываемого в путеводителе места, кодируются с помощью наречий, которые образованы сочетанием именующей город основы с приставкой по- и суффиксом -ски:

Можно на них лечь и глазеть по сторонам – несерьезно, конечно, но очень по-лондонски (Егерева Лондон);

…Традиционный, по-венски питательный ресторан Silberwirt (Деготь Вена);

Ездить на велосипеде – по-берлински (Агунович и др. Берлин). Знание стереотипов повышает статус эксперта.

Далее идут тактики, которые сочетают в себе рациональную основу и суггестивное эмоциональное воздействие.

4. Тактика сочетания знания и опыта Характерной жанровой особенностью путеводителей является сочетание объективных данных о стране с личным опытом автора. Тот подтверждает свою квалификацию эксперта, планомерно перечисляя местные достопримечательности, причем, помимо транслитерированных на русский язык названий, он приводит написание на национальном языке и перевод, если тот возможен: мост Гулье (Ponte delle Guglie – «со шпилями»), Аэропорт Гардермуэн (Gardermoen). Однако такого рода знания могут усваиваться без личного знакомства со страной, поэтому к этой информации добавляются результаты индивидуального перцептивного опыта. Они выражаются с помощью индивидуальной топологии, обозначений цвета, запаха, вкуса.

Под индивидуальной топологией мы понимаем фиксацию автором в тексте путеводителя нестандартных7 топологических характеристик объекта, т. е. его расположения относительно других объектов, например: С моста открывается вид на роскошное палаццо Лабиа … на противоположной стороне канала Каннареджо, боком к Большому каналу [Деготь 2007: 39].

Необычная пространственная ориентация (боком, а не фасадом к каналу) – это личное впечатление автора.

Примечательно, что туристический дискурс, в отличие от художественной речи, скуп на цветообозначения. Так, в путеводителе по Венеции Е. Деготь нами обнаружено 145 употреблений названий цветов на почти 20 тыс. слов. Приведем фрагмент текста, где плотность цветообозначений необычно высока: Вплоть до XVII века гондолы были цветными, с золотыми носами;

в попытке привить своим гражданам скромность республика повелела использовать только черный цвет. Все туристы XVIII-XIX веков с восторгом или ужасом сравнивали гондолы с Стандарт определяется прототипическим положением объекта (см. подробнее [Рахилина 2000]).

плавающими гробами, однако в самой Венеции траурным цветом всегда был красный [Деготь 2007]. Подобная колористическая скупость говорит о преобладании рациональной информации над перцептивными данными.

Более частотно упоминание запахов. Автор формирует своего рода обонятельный стереотип: в Венеции летом лагуна гниет и издает неприятный запах;

пахнет макаронами [Деготь 2007], в Лондоне некоторые доки до сих пор пахнут пряностями [Егерева 2002: 67], из Осло многие эмигрировали в Америку из-за специфического запаха [Золотарев 2004: 17]). Доверие к сообщению повышают также индивидуальные вкусовые ощущения: Даже на званых вечерах … британскую кухню представляют жилистая курица, утопающий в майонезе салат и грубый безвкусный десерт [Егерева 2002: 107].

5. Тактика развенчания мифов Один из способов завоевать у адресата признание в качестве эксперта – это возвыситься над стереотипами и ложными представлениями. Для этого авторами издательства «Афиша» используются противительные предложения с глаголом бытовать, управляющим именем ментальной сущности – мнение, заблуждение, – в первой части и оценочной лексемой ерунда – во второй: Бытует мнение, что летом лагуна гниет и издает неприятный запах, но для людей с нашим обонятельным опытом это просто ерунда [Деготь 2007];

есть и другие возможности синтаксического Одно из самых оформления высказывания с теми же лексемами:

распространенных заблуждений, бытующих в отношении каталонского языка, – что это диалект испанского. Это ерунда и фашистские выдумки из учебника времен Франко [Асланянц 2005]. Подобное грамматическое разнообразие позволяет скрывать узуальный характер приема.

II. Эмоциональные тактики 1. Тактика освобождения от страха «чужого»

Субъект туристического дискурса выступает в роли психолога, способного освободить потенциального или реального туриста от скованности и страха перед инокультурной средой. Эта тактика представлена наибольшим количеством приемов и разнообразием языковых средств.

1.1. Русификация. Направлена на снятие барьера между «чужим» и «своим». Она осуществляется лексическими, словообразовательными, стилистическими средствами. Поскольку сниженная лексика часто имеет этноспецифические коннотации, обеспеченные ей включенностью в повседневное бытовое общение, она выступает средством кодирования незнакомых означаемых знакомыми означающими, например: …Кто вам роднее: эстермальмский высший свет, норрмальмские командированные или сёдермальмские леваки [Гольденцвейг 2005];

…Объегорить туриста для тамошних заведений – дело чести [Туров 2002]. Возможен специфически русский способ присвоения архитектурному объекту персонального имени – постановка перед фамилией культурно значимой личности слова имени: …У въезда на мост имени Кавура [Гринкруг 2010]. Эта вольность в обращении с иностранным названием поднимает статус автора-знатока. К инокультурной мотивирующей основе может добавляться исконно русский стилистически окрашенный суффикс: Комнаты невелики, но настойчиво украшены: причем вместо пышной венецианщины – мавританские и индонезийские мотивы [Деготь 2007]. Инокультурная реалия нередко обозначается номинацией, созданной по словообразовательной модели русского языка, причем удачно найденное слово сразу становится корпоративным достоянием, ср. сначала:

плавсредства самого разного формата [Золотарев 2004: 11], затем:

«историческая регата» старинных плавсредств (Regata storica) [Деготь 2007]. Наиболее распространенным способом освоения чужого пространства является сравнение иностранных реалий со знакомыми российскими аналогами. Это проявление описываемой речевой тактики повышает доверие читателя к автору – ведь он живет тем, же, чем и читатель, а значит, если нечто нравится ему, понравится и читателю: …Гениальная лавка … где пахнет опилками, как в сельпо вашего дачного поселка в 1979 году [Деготь 2007: 30].

Используя общую корпоративную тактику русификации, авторы стремятся разнообразить речевые средства ее реализации. Это можно показать на примере описаний площади Сан-Марко в Венеции, сделанных Е. Деготь и А. Ипполитовым:

На пьяцце у вас всегда будет приподнятое настроение, как на многолюдном фуршете. Гигантский колонный зал перекрыт самим небом, по краям расставлены столики кафе, и если не играют их оркестры, то и вы, как Пастернак, услышите «жернов равномерного шарканья» тысяч людей [Деготь 2007: 10].

Вокруг кафе Quadri и Florian густо рассыпаны столики, занятые млеющей от удовольствия публикой, три оркестра, перебивая друг друга, наяривают попурри из неаполитанских песен, танго и фокстротов, и по всей площади растекаются волны томного счастья, как будто вы наконец попали на элегантный прием, приглашения на который ждали всю жизнь [Ипполитов 2002: 46].

Е. Деготь использует для русификации цитату из Б. Пастернака, тогда как А. Ипполитов работает со сниженной лексикой: оркестры не играют, как у Е. Деготь, а наяривают, приподнятое настроение обозначается с помощью иронически окрашенного млеют от удовольствия. При этом использованное Е. Деготь заимствование фуршет заменяется А. Ипполитовым исконно прием.

русским словом Использование большего набора средств русификации позволяет второму автору создать более глубокий образ площади, насытить общекультурное знание тем самым личным опытом, который является особенно привлекательным для читателей.

1.2. Мимикрия – устранение поведенческих различий между туристом и местными жителями. Оформляется с помощью контекстуальных антонимов и противительных предложений. Противопоставление может быть контрадикторным – с одной стороны туристы, с другой – местные жители, например: …Венецианцы ужинают и даже танцуют. Туристы делают то же самое в менее комфортных условиях [Деготь 2007] или контрарным, при котором читатель занимает промежуточную позицию между местными жителями и типичными туристами: …Появиться нежным розовым вечером, когда улетят попрошайки-голуби, уплывут туристы-однодневки, и вновь будет радостно и легко жить [Деготь 2007: 9]. Показательно, что контекстуальными антонимами в последнем случае могут стать синонимы турист и путешественник: …Есть довольно много заведений с более чем посредственной кухней, рассчитанных на жаждущих восточной экзотики туристов. Цены там вдвое выше, чем средние по городу, и опытного путешественника интерьер «в национальном вкусе» должен сразу насторожить [Туров 2002]. Выделяя читателя на фоне остальных туристов, автор решает еще одну важную задачу – повышает самооценку читателя и создает у него позитивные ожидания от посещения города.

1.3. Ассимиляция – усвоение точки зрения местных жителей. Для этого используется текстовая полифония, в частности высказывания, в которых эксплицитные показатели субъективной модальности сочетаются с фрагментами «чужой речи», причем оценки автора совпадают с несобственно-авторской точкой зрения: венецианцы (не без оснований) считают туристов нетребовательными кретинами [Деготь 2007].

2. Тактика диалога с местным экспертом Чтобы утвердиться в глазах читателя в статусе эксперта, автор может имитировать диалог с местным экскурсоводом. Для этого используются вопросы-обсуждения, т. е. фигуры речи, заключающиеся в постановке вопроса с целью вернуться к обсуждению считающегося доказанным тезиса [Виноградов, Платонова 1998], или вопросы-предположения, направленные на подтверждение догадки: Криминалист заводит в паб The Ten Bells, который связан с убийствами, … а в конце маршрута говорит: «И вот теперь я вас спрашиваю: так кем же был Джек-потрошитель?» На сегодняшний день существует несколько версий. Наиболее популярные… [Егерева 2002];

Но есть и работы англичан, обычно анонимов – вроде презабавных «Сестер Чолмондели», совершенно одинаковых, но, по утверждению кураторов, не близнецов (двойняшки, что ли?) [Егерева 2002].

3. Тактика девальвации Чтобы возвыситься в глазах читателя, автор путеводителя должен продемонстрировать полную свободу от складывавшегося веками преклонения россиянина перед Западом и способность освободить читателя от этого психологического груза. С этой целью используется тактика девальвации местных реалий, которая опирается на следующие приемы:

3.1. Использование характеризующей лексики с пренебрежительными …В – – плывут коннотациями: консервной банке вапоретто с открыточными гондольерами [Деготь 2007];

пышно-размашистый фонтан Треви [Гринкруг 2010].

3.2. Использование иронии Под иронией понимается намеренное завышение статуса реалии с целью его понижения. Для достижения этой цели чаще всего используется высокая лексика: Сидеть за мраморным столиком под аркадой кафе «Флориан», дожидаясь, пока на закате воссияет фасад собора;

Эта стена вкупе с кипарисами вдохновила немецкого живописца Арнольда Беклина на его «Остров мертвых» [Деготь 2007]. Однако в путеводителе встречаются и креативные приемы, например создание из экзотизмов и персональных имен сложных слов путем чистого сложения: …Если ваша цель – вечная туристическая программа (фиакры-кайзеры-Моцарт), то это ваш час [Деготь 2001].

Анализируя материал, мы заметили, что в основе структуры текста путеводителя часто лежит антиномия: обобщение в соединении с конкретизацией, чужое в сочетании со своим, отвлеченное знание, подкрепленное личным опытом. Стилистически это поддерживается смешением книжности с разговорностью. В результате такого наложения автор добивается уникального кумулятивного эффекта – воздействие на читателя удваивается, потому что тот получает, с одной стороны, общекультурную мотивировку своего интереса к описываемому месту (она формируется средствами книжного регистра), а с другой стороны – личностно ориентированное обоснование своего любопытства (в этом случае практикуется переход на неформальное общение). Такого рода наложение является важным средством достижения автором путеводителя коммуникативной цели – формирования у читателя позитивного образа описываемого места.

1.2. Полифония как средство создания многомерной информационной структуры туристического дискурса Разделяя выводы Е.В. Мошняги об обогащении коммуникации в сфере международного туризма речевыми приемами, выработанными культурой постмодернизма, мы бы хотели остановиться на главной идее этого направления, коротко сформулированной как смерть автора. Речь идет о том, что, коль скоро человечество постоянно обращается к одним и тем же значимым для него темам, в наше время ничего нового сказать уже невозможно и остается только подбирать и комбинировать наиболее удачные цитаты. В результате на месте одного автора возникает несколько породивших текст субъектов и важным оказывается столкновение их точек зрения (диалог, по М.М. Бахтину [Бахтин 1972]), а также способность дополнять и обогащать друг друга. Кроме того, М.М. Бахтин отмечал, что включенное в текст «чужое слово» отражает взгляды того социального слоя, к которому принадлежит субъект речи, так что многоголосые тексты объективируют действительность во всей ее социальной пестроте [Волошинов 1929].

Современный туристический дискурс – это в основной массе проявлений дискурс полифонический. В исследованных текстах разной жанровой принадлежности нами обнаружены почти все виды чужой речи, выделенные М.М. Бахтиным – прямая, косвенная, несобственно-авторская речь, пересказ, цитаты, реминисценции (см. [Волошинов 1929]). Мы систематизировали собранный материал по двум критериям: социальная роль говорящего и функция чужой речи. По первому основанию выделены:

– «водитель» – к этой категории отнесены водитель туристического автобуса, кучер фиакра;

– «местный обитатель» – в эту группу попали не только люди, но и мифологические персонажи, например домовой;

– «гений места» – к этой категории причислены исторические личности, деятели культуры, мастера слова, литературные и кинематографические персонажи;

– «турист».

Чужая речь в туристическом дискурсе выполняет следующие функции:

– введение второго гида (первым в зависимости от жанра является либо экскурсовод, в том числе и виртуальный, либо автор путеводителя).

Она возлагается на представителей первых трех социальных групп и имеет формальное воплощение чаще всего в виде прямой речи, как например: Сюжет неканонический, поэтому проезжающие мимо кучера фиакров сообщают седокам: «Это Мария» [Деготь 2001]. Во время автобусной экскурсии гид может предоставить слово водителю для разъяснений, уточнений, высказывания индивидуальной точки зрения.

Виртуальная экскурсия позволяет вводить чужую речь с помощью системы гиперссылок. Так, например в [http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev] использованы два вида гиперссылок:

1. всплывающие окна с разъяснениями Домового Яши (их перлокутивная функция – вызвать эмоциональный отклик у получателя от столкновения с новым и необычным;

стиль приближен к сказу):

За косяком двери хранили засушенную пуповину девушки, чтобы она выросла привлекательной.

2. гиперссылки, открываемые кликом по иконке Домового Яши (их иллокутивная функция – информировать;

стиль научно-популярный):

Для того чтобы попасть в дом, придется нагнуться: как и во всяком северном доме, здесь очень низкие дверные проемы – это предохраняет внутренние помещения от проникновения холода. В низких полутемных сенях – три двери: за левой расположена нижняя изба, за правой – хлев, а дверь прямо ведет в кладовку, где хранились хозяйственные принадлежности.

Введение второго гида – один из приемов диалогизации, позволяющей придать живость и стилистическое разнообразие монологическому тексту и многомерность (в буквальном смысле слова, если говорить о виртуальной экскурсии, и в фигуральном – в остальных случаях) информационному пространству. Передача функции второго гида местному жителю делает способ отражения наивным, приземленным и в то же время придает информации детальность и достоверность. Введение в качестве второго гида «гения места» придает туристическому объекту особую культурную значимость, делает способ отражения личностным, нестандартным, непредсказуемым, образным и/или эмоциональным. Примером может служить виртуальная экскурсия по Дому-музею Марины Цветаевой:

Дверь открывается - вы в комнате с потолочным окном - сразу волшебно! Справа - камин… Я так вдруг обрадовалась… Я уже в этой комнате почувствовала, что это - мой дом. Понимаешь? Совсем ни на что не похож. Кто здесь мог жить? Только я!

[http://www.dommuseum.ru/?m=virtex&PHPSESSID=86a55f32be0d4e259e49e 9c50c86ef].

– введение проникновенного наблюдателя Эта функция возлагается на «гения места», прежде всего писателя или журналиста, которые могут найти наиболее точные слова для увиденного и пережитого, или художника, который острее других воспринимает цвет и формы. Наиболее распространенное формальное воплощение данная функция получила в цитатах, например:

Достоевский писал: «Это город полусумасшедших. Если б у нас были науки, то медики, юристы и философы могли бы сделать над Петербургом драгоценнейшие исследования, каждый по своей специальности. Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге. Чего стоят одни климатические влияния!» [Лурье 2002].

Точку зрения писателя может воплощать литературный персонаж:

А здесь перед вами окажется всего лишь жилище Франца Иосифа, вид которого в свое время заставил героя романа Музиля «Человек без свойств»

«подумать об адвокате или зубном враче, живущем без достаточной изоляции между кабинетом и частной квартирой» [Деготь 2001].

Цитаты могут графически отделяться от основного текста, образуя врезы:

А в Сент-Мари были девушки, которые заставляли вспомнить о Джотто – тонкие, прямые, слегка грустные и таинственные. На пляже – совсем плоском, песчаном – маленькие кораблики – зеленые, красные, синие, такие красивые, что по форме и краскам напоминают цветы.

Из письма Ван Гога Эмилю Бернару [Бетаки, Кассель, Великсон 2013].

В данной функции может использоваться также несобственно авторская речь с включением точки зрения другого лица:

Здание расположилось прямо напротив резиденции кайзера Франца Иосифа, который, по преданию, с негодованием задергивал занавески, видя его, и называл «дом без бровей», имея в виду отсутствие декоративных деталей над окнами, что считалось ужасной грубостью [Деготь 2001].

– введение остроумного наблюдателя Эта функция также возлагается на «гения места». В этом случае чужая речь позволяет совместить точную информацию с субъективной оценкой:

В последнее десятилетие жизни императора, то есть в 1906– годах, как писал Музиль, «число его вывешенных и выставленных всюду портретов было почти столь же велико, как число жителей его владений».

Именно поэтому «у людей молодых, не отстававших от современного уровня наук и искусств, иногда возникало сомнение в том, что он вообще существует на свете» [Деготь 2001].

– введение рекомендующего авторитета Использование «гениев места» в этой функции аналогично использованию узнаваемых лиц в рекламе. В текстах путеводителей рекламные цели завуалированы, перлокутивный эффект ожидается от положительных оценочных высказываний известных людей:

Синьяк «У золотых берегов залива синие волны умирают на маленьком пляже… На заднем плане голубые силуэты гор массива Мор и Эстреля. Мне есть над чем тут работать всю оставшуюся жизнь. Это счастье, которое я только что открыл…» [Бетаки, Кассель, Великсон 2013].

– функция оживления истории Туристический дискурс воплощает особый хронотоп, отличающийся наслоением временных и пространственных пластов (подробнее см. гл. 3).

Прямая речь, оформляющая диалоги местных жителей и туристов или гениев места создает эффект перемещения наблюдателя из настоящего в прошлое:

Снести старые кварталы и отстроить здесь ультрасовременный центр городским властям пришло в голову в 1950-х. Иностранцы смотрели на бульдозеры и чесали в затылке: «А вас-то, нейтральных, кто бомбил?»

Стокгольмцы отвечали: «Сами!» [Гольденцвейг 2011].

Прямая речь придает достоверности местным преданиям:

Единственный каменистый пляж на острове носит имя Сары Леандер. Главная актриса нацистской Германии приехала в гости на Пасху;

владелец острова, состоятельный бизнесмен, спросил ее вечером: «Ну что – завтра купаться?». – «Я купаюсь только там, где есть песчаный пляж», – отшутилась Сара. За ночь из Сандхамна пригнали баржу с песком, и утром водных процедур было не миновать [Гольденцвейг 2011].

Монастырь построен на месте источника, почитавшегося еще с языческих времен, – Зоодохос-Пиги («дающий жизнь»). По-настоящему он прославился во время осады Константинополя. Некий монах жарил у воды рыбу, когда пришло известие, что город взят. «Что? – вскричал недоверчивый повар. – Да скорее этот карп оживет и снова прыгнет в воду, чем это окажется правдой!» И в ту же секунду рыбка соскочила со сковороды в источник [Туров 2011].

Для этих же целей может быть использована форма пересказа, т.е.

такое высказывание, в котором источник информации указывается с помощью вводных слов или предложений:

Еще дальше слева – капелла Святой Варвары, а рядом с ней скульптурная полуфигура страдающего Христа;

по преданию, трое излишне остроумных студентов назвали его «страждущим зубами», после чего сами были поражены зубной болью, которая прошла только после того, как они пали ниц [Деготь 2001].

Несобственно-авторская речь может служить оживлению дискурса прошедшей эпохи:

Слева от главной аллеи, если идти от ворот к собору, расположен Инженерный дом – одноэтажное сооружение 1740-х годов. Это единственный из сохранившихся образцов типового здания «для зажиточных людей», которые строили в Петербурге в петровское время (были еще проекты «для знатных» и «для подлых») [Лурье 2002].

Обращает на себя внимание более последовательное, чем в художественном тексте, графическое выделение чужой речи. Автор намеренно дистанцируется от местных обитателей.

– функция пространственного перемещения адресата Включение в текст путеводителя реплик местных жителей позволяет показать туристический объект изнутри. Субъект речи выстраивает ментальный мир, в котором адресат (потенциальный турист) уже оказывается в описываемом месте:

Толстая барменша c зеленым ирокезом кричит: «Кто заказывал двойной виски?» В воздухе – свалявшийся фанки-соул [Гольденцвейг 2011].


Особый способ передачи чужой речи обнаружен нами в [Гольденцвейг 2005]. Автор использует дефисное написание всех лексических компонентов высказывания, с одной стороны, для имитации высокого темпа речи, с другой – для указания на воспроизводимость выражения: Секрет прост: удобств минимум, вид из иллюминатора на отлично, и где-в-центре-вы-видели дешевле?

– изменение типа дискурса Цитата или аллюзия может служить введению туристического объекта в контекст мировой культуры. При этом бытовой дискурс переходит в бытийный: меняется уровень обобщения, характер референции, факт становится символом. Примером может служить размещение эпиграфа в путеводителе [Лурье 2002]:

За этими величественными выщербленными фасадами - среди старых пианино, вытертых ковров, пыльных картин в тяжелых бронзовых рамах, избежавших буржуйки остатков мебели (стулья гибли первыми) - слабо затеплилась жизнь. И помню, как по дороге в школу, проходя мимо этих фасадов, я погружался в фантазии о том, что творится внутри, в комнатах со старыми вспученными обоями. Надо сказать, что из этих фасадов и портиков - классических, в стиле модерн, эклектических, с их колоннами, пилястрами, лепными головами мифических животных и людей, из их орнаментов и кариатид, подпирающих балконы, из торсов в нишах подъездов я узнал об истории нашего мира больше, чем впоследствии из любой книги. Греция, Рим, Египет - все они были тут и все хранили следы артиллерийских обстрелов. А серое зеркало реки, иногда с буксиром, пыхтящим против течения, рассказало мне о бесконечности и стоицизме больше, чем математика и Зенон.

Иосиф Бродский «Less than one»

Помимо цитат в этой функции могут использоваться как графически выделенные, так и невыделенные реминисценции:

Всяческая «игра в бисер» приобретает в Петербурге необычайно серьезный характер [Лурье 2002].

Быть знаменитым – некрасиво, успех ассоциируется с пошлостью, конформизмом, недалекостью [Лурье 2002].

Можно заключить, что умножение субъектов речи идет на пользу туристическому дискурсу. Распределение объемной фактуальной информации по разным источникам дробит ее, чем облегчается ее усвоение.

Будучи максимально приближенной к разговорной, чужая речь упрощает книжный в целом стиль путеводителей. В то же время художественное мышление цитируемых авторов создает наделенное особой привлекательностью ментальное пространство, включающее туристический объект, что повышает эффективность туристического дискурса.

2. Элементы стратегии кооперации в туристическом дискурсе 2.1. Лексическая объективация образа адресата Одним из основных когнитивных параметров дискурса является, по мнению Е.Г. Беляевской, «модель адресата, описывающая схематизированное представление о получателе информации, передаваемой речевым сообщением» [Беляевская 2011: 181]. С.А. Погодаева называет это «гипотезой об адресате» [Погодаева 2008: 44]. Анализируя язык туристических проспектов и брошюр, исследователь приходит к выводу, что адресат характеризуется многоликостью, анонимностью, динамичностью, открытостью для познания и общения [там же: 39]. Мы решили продолжить изучение модели адресата с опорой на показатели дозирования информации субъектом. Для решения поставленной задачи нами был подготовлен частотный словарь на основе лексикона 16 путеводителей издательства Афиша» объемом 300 тыс. слов.

Среди глаголов, если не считать бытийные есть, находиться, стоять, и модальный мочь, наиболее частотным оказался купить (121, а с учетом всех грамматических форм и производных, таких как покупки, покупатели, покупательницы и проч., его индекс равняется 246). Это говорит о том, что, по мнению адресанта, наиболее значимой для адресата является информация о возможности совершить покупку или оплатить зрелище, развлечение, удовольствие и т.п. Гипотеза об информационных ожиданиях адресата влияет на тематический репертуар речевого сообщения, так что в нем начинают доминировать определенные лексические группы, которые обобщенно мы называем лексическими доминантами, или просто доминантами.

В ходе исследования материала мы выделили 5 доминант и установили их иерархию по тематическому и количественному объему соответствующей им лексики.

1. Ценностная доминанта В научной литературе существует множество подходов к определению ценности. По утверждению М.А. Дьячковой, «ценностью считается всё то, что обладает для людей особой значимостью, выделяющейся на привычном фоне их обыденной жизни, и потому предпочитается ими в чувствах, мыслях и желаниях» [Дьячкова 2007: 142]. Индивид усваивает систему ценностей в процессе своей социализации. Это могут быть базовые человеческие ценности – здоровье, семья, религия, ценности свойственные определенному типу культуры, например общеевропейские ценности – охрана окружающей среды, памятников истории и культуры, среды обитания национальных меньшинств и т.д. Ценности могут быть также духовными или материальными – комфорт, богатство, согласованными с этическими нормами и несогласованными.

В текстах путеводителей базовым ценностям отводится далеко не одинаковое место. Так, слово семья и его производные семейство, семейный имеют индекс 80, а слово здоровый с производными здоровье, выздоровление – 16. Это косвенно указывает на возрастной статус адресата – молодой или средних лет человек. На высокую требовательность адресата к наличию такой прагматической ценности, как комфорт, указывает более высокий индекс слов, входящих в эту тематическую группу, по сравнению с другими общими понятиями туристического бизнеса (классификацию концептов туристического дискурса см. [Мошняга 2011]): ср. ресторан с производными 621, гостиница 184, отель 91 и театр с производными 267, собор 195, достопримечательность 90. Любопытно, что слово уют встречается почти в 4 раза чаще, чем комфорт (37 : 10). Это косвенно может указывать на социальный статус адресата: человек среднего достатка, который чаще выбирает уютную гостиницу, нежели комфортабельный отель.

На то, что некий туристический объект представляет собой ценность, могут быть прямые указания в тексте путеводителя:

Но главная ценность района – византийская церковь Сергия и Вакха (VI век) [Туров 2011].

Слово ценить с производными ценный, ценность, цениться, ценитель, бесценный, равноценный, оценить имеет индекс 47.

сигналами Неспециализированными ценностного отношения к объекту могут быть такие оценочные определения, как уникальный, модный, лучший и подобные. Их распределение таково:

единственный редкий – показатели эксклюзивности: 136, 93, исключительный 48, специально 40, впервые 26, особо 21.

– показатели популярности: модный с производными 132, популярный 115, славиться 75, хит 24.

Высокий индекс слов, принадлежащих к этой тематической группе, позволяет нам поставить ценностную доминанту на первое место.

2. Потребительская доминанта В качестве рабочего термина мы принимаем определение потребительской доминанты как отражение в тексте гипотезы о том, что адресат ждет от субъекта информации о возможности приобрести что-либо.

Действительно, следом за глаголом купить в частотном словаре идут глаголы работают (о магазинах, банках) 83, работает 77. Среди существительных с высокими индексами это деньги 101 (к ним также можно добавить купюры 15), дешевле 88, магазин с учетом всех форм и производных – магазинчик, Термин заимствован у С.А. Погодаевой [Погодаева 2008].

магазинный – 468 (к ним можно добавить универмаг 52, супермаркет 28).

Примечательно, что покупка сувениров не относится к числу приоритетных интересов адресатов – сувенир со всеми производными имеет индекс 39, который, как можно предположить, завышен из-за того, что составитель путеводителя является частью цепочки, созданной для продвижения сувенирной продукции. Соображения о том, что субъект речи заинтересован в продвижении товаров местных производителей, заставляет нас думать, что и у других слов, относящихся к тематической группе «Торговля», индекс искусственно завышен, поэтому мы ставим потребительскую доминанту как отражение запросов адресата на второе место.

3. Просветительская доминанта Получение новой информации стало одной из главных потребностей современного мира. Информационный голод обусловлен в том числе стремлением человека к саморазвитию, включающему познание окружающего мира. Эту сторону коллективного адресата отражает просветительская доминанта.

В частотном словаре высокий индекс имеют глаголы, отражающие стремление увидеть новое: попасть 78, посмотреть 73;

количественно выделяются искусствоведческие термины: стиль 160, коллекция 194, фасад 155, архитектура 128, барокко 39, полотно 17. Интересно, что визуальная информация для современного туриста важнее интеллектуальной – узнать 23, услышать 9. Стимулом к осмотру туристического объекта оказался ажиотажный интерес, который автор формирует с помощью слов известный известно, известность, общеизвестный и его производных (221), знаменитый знаменито, знаменитость и его производных (93).

Собственные достоинства объекта оказываются менее значимыми:

интересный со всеми производными имеет индекс 152.

4. Гедонистическая доминанта Под гедонизмом понимается «этическое учение, согласно которому удовольствие является главной добродетелью, высшим благом и целью жизни» [Ковшов 2012: 90]. По утверждению Т.Ф. Гусаковой, «новые гедонистические ценности, утверждающие законность удовольствий, бесспорное право индивида наслаждаться всеми прелестями бытия, пришли на смену авторитарной муштре, дисциплинарной социализации, принуждению, администрированию, единообразию правил, запретам.


Предлагается жизнь “без категорических императивов”, в соответствии с индивидуальными устремлениями человека, которого общество обольщает богатством выбора» [Гусакова 2006: 60–61]. Под гедонистической доминантой, воплощенной в текстах путеводителей, мы будем понимать отклоняющуюся от стандарта частоту употребления слов, обозначающих различные блюда, виды развлечений, формы проведения досуга и т.п.

любить, Ключевое слово указывающее на гедонистическую доминанту, и его производное любитель встречаются в обследованном материале 170 раз (ср. с наслаждаться 6). Глагол развлекать и его производные развлечение, развлекательный имеют индекс 65, оценочные слова приятный – 127, веселый с однокоренными словами веселиться, увеселительный – 54, вкусный – 48. Слово вино (200) употребляется в два с половиной раза чаще, чем блюдо (85) и тем более кушанье (2), и в пять с половиной раз чаще, чем отдыхать с производными (37).

Неверная оценка интересов адресата может приводить к коммуникативным неудачам в тех жанрах туристического дискурса, где возможна непосредственная речевая реакция слушающего, как например в жанре экскурсии. Так, рассказ гида о правильном выборе вина во время экскурсии по Провансу (туроператор «Pac group», «Весна в Провансе», 28.04–05.05.2013) был прерван репликой туриста: «Ну хватит о винах. Мы их все равно не попробуем. Расскажите лучше о системе образования во Франции». Коммуникативная неудача объясняется тем, что гид не учел иерархии просветительской и гедонистической доминант в данной экскурсионной группе.

5. Эстетическая доминанта По мнению В.В. Бычкова, эстетика может быть охарактеризована как «наука о неутилитарном созерцательном или творческом отношении человека к реальности (любого типа – природной, предметной, духовной), изучающая специфический опыт её освоения: глубинного контакта с ней, начинающегося с конкретно чувственного – зрительного или слухового – восприятия определённого класса объектов, или выражения в произведениях искусства абсолютных духовных ценностей. В процессе (и в результате) этого опыта человек … переживает абсолютную полноту бытия как неописуемое блаженное состояние и получает существенный заряд духовной энергии, духовно обогащается» [Бычков 2012: 28–29]. Ключевым словом, указывающим на эту доминанту, является глагол любоваться 9 (0,003% словника). Интересно, что значение этого слова в текстах путеводителей сужено за счет редукции чувственного компонента. В.И. Даль так определяет слово любоваться: «смотреть на что с любовью, с удовольствием:

осматривать, что нравится;

наслаждаться созерцанием» [Даль 2000, 2: 283].

любоваться Сплошной анализ контекстов употребления глагола в путеводителях издательства «Афиша» показал, что его значение можно описать так: «Окидывать взором, задержавшись, остановившись;

разглядывать», например: Можно забраться на окружающих Нельсона львов и за компанию с японскими туристами и голубями полюбоваться оттуда окружающей суетой (Егерева 2002);

в Берлине можно полюбоваться на 3D тайгу, Сибирь и снег (Агунович и др. 2002). При высоком темпе экскурсии турист не может успеть ощутить прилив любви и по-настоящему отдаться созерцанию. Можно сказать, что ключевое для выявления эстетической доминанты слово тяготеет к просветительской доминанте («видеть нечто новое»). Примечательно, что слову того же корня, но связанному с просветительской доминантой – любопытный – в путеводителях отводится более важное место (его индекс с производными – 31, это 0,01% словника).

Несмотря на сказанное, мы все-таки решили выделить эстетическую доминанту, приняв во внимание относительно высокий индекс слова красивый (84) и обозначений чувства радости (48). На нее указывают слова наряд (с однокоренными нарядиться, нарядный 51), изящный (вместе с изяществом 24), стильный 8, убранство 4, созерцать 4.

Полученные в ходе частотного анализа данные позволяют делать выводы не только о модели адресата в целом, но и о некоторых ожидаемых параметрах внутри этой модели.

2.2. Виды и функции вопросов в текстах путеводителей Проанализировав языковые средства диалогизации в объективирующих туристический дискурс письменных текстах (материал был ограничен жанрами проспекта и брошюры на французском языке), С.А. Погодаева выделила следующие категории: I. Апеллирующие средства, к которым отнесены: 1) обращения, 2) высказывания с местоимением вы или мы совместности, 3) вопросительные предложения, 4) побудительные предложения, 5) восклицательные предложения;

II. Характеризующие средства, такие как любители конных прогулок, ценители музыки и подобные;

и III. Деиксис IV. Неспециализированные средства адресованности, например следует отметить [Погодаева 2008: 50–52]. В этой классификации отсутствует парантеза (вставная конструкция), которая выполняет функции имитации диалогического режима коммуникации и формирования эмоционального настроя адресата, к которому автор обращается как к человеку разбирающемуся в ситуации (иногда эта задача совмещается с попыткой расположить к себе адресата, например остроумием). Можно предположить, что данный прием не встречается в текстах, принадлежащих к жанрам проспект или брошюра, хотя широко распространен в путеводителях, а значит, является отличительной жанровой особенностью. Приведем примеры из нашего материала:

Здесь с большим тактом выставлена коллекция римских погребальных ваз, а также очень хороший дизайн других эпох (оказывается, он есть) – Ренессанса, барокко, ар-деко [Деготь 2007].

Мать Сулеймана, высказавшая сыну все, что думала о его жене, вскоре внезапно умерла от странной болезни (видимо, была отравлена) [Туров 2002].

С.А. Погодаева не проводила детального исследования вопросительных предложений одновременно по их семантическим характеристикам и функциональной нагруженности, а между тем проанализированный нами материал показал, что в текстах путеводителей семантическое разнообразие вопросительных предложений умножается их функциональным разнообразием, и этим стимулируется рост эффективности коммуникации и удовлетворенности ею со стороны адресата.

Следует, впрочем, отметить, что не все авторы в равной степени владеют техникой диалогизации с опорой на вопросы. В 16 путеводителях издательства «Афиша» мы насчитали 81 вопросительное предложение. При этом в текстах [Асланянц 2005;

Гринкруг 2010;

Егерева 2002;

Золотарев 2004;

Кармоди, Ширяев 2006;

Лурье 2002;

Смирнова 2002;

Туров 2002] обнаружено от 1 до 4 вопросов.

Все выявленные вопросительные предложения мы разбили на группы и подгруппы, опираясь на следующие параметры: степень вовлеченности адресата в коммуникацию, функция (иллокутивное намерение автора), семантические особенности (диктумный или модусный характер).

Представляем полученное системное описание:

I. Риторические фигуры – вопросы, не предполагающие ответной реакции адресата, т.е. вопросы к самому себе или в пространство. Они выполняют экспрессивную функцию и позволяют разнообразить интонационный рисунок монологической речи. Некоторые их формы эксплицируют мыслительную работу автора над нерешенной проблемой. К риторическим фигурам относятся:

1. Риторический вопрос – экспрессивное утверждение или отрицание.

Это самый распространенный в текстах путеводителей вид вопросов:

Наличие «нервного» или «психического» элемента в венском мифе тоже очень важно – в каком еще городе лучший храм могли бы отдать душевнобольным? [Деготь 2001].

Плетеные стулья, столы из зеленого мрамора, старые зеркала, свежайшие пирожные – что еще нужно для счастья субботним утром?

[Гольденцвейг 2003].

2. Дубитация (о термине подробнее см. [Виноградов, Платонова 1998:

264]) – ряд вопросов, служащих для постановки проблемы, которую автор может дальше попытаться решить или, наоборот, от решения которой может отказаться, как например:

Снова путаница. Свеаборг или все-таки Суоменлинна? Шведская крепость или финская? Раньше по-фински крепость называлась Виапори, но президент Свинхуфвуд запутал все окончательно [Гольденцвейг 2003].

3. Объективизация – вопрос, на который автор отвечает сам [Виноградов, Платонова 1998: 265]. Подобное коммуникативное поведение объясняется тем, что вопрос используется для выделения темы следующего высказывания. В современных коммуникативно-прагматических исследованиях он называется «интродуктивным вопросом» [Дастамуз 2013:

14]:

Чем больше (и тяжелее) купол, тем сильнее распор. Как быть? Самый очевидный выход – толстенные стены, которые выдержат любую тяжесть [Туров 2002].

Куда деваются вещи из старых коллекций? Они отправляются в стоковые магазины [Чесновицкая 2000].

Парк? Бульвар? Королевский огород? И то, и другое, и третье [Гольденцвейг 2005].

Зачем вообще столько дверей в таком небольшом здании? А все потому, что флорентийцы XII века, в отличие от нынешних, старались не создавать толп [Гринкруг 2005].

Похожим по форме (составляющие связное целое вопросительное и утвердительное высказывания одного лица), но отличным от фигуры объективации по иллокутивным целям является вопрос, констатирующий наличие проблемы:

На мошонке коня, стоящего рядом с Аничковым дворцом, изображен профиль неизвестного. Кто он? Чем насолил Клодту? Об этом до сих пор спорят историки [Лурье 2002].

На подобный вопрос автор не знает ответа и не стремится его найти.

4. Обсуждение – вопрос, предполагающий возврат к высказанному ранее суждению с целью подкрепить его аргументами или, наоборот, опровергнуть [Виноградов, Платонова 1998: 265]:

Внутри барочного особняка есть не только все самое необходимое для нормального проживания, но даже более того. Зачем, скажем, ставить в комнате не обычный телефон, а еще и факсовый аппарат? [Деготь 2001].

Этот вид вопросов может быть использован для нейтрализации возможного возражения, однако в текстах путеводителей такого возражения автор ожидает не столько от адресата, сколько от воображаемого местного жителя:

У итальянской кухни не осталось больше секретов. Однако старина Альфредо явно что-то скрывает. Иначе почему у дверей его ресторана по субботам выстраиваются очереди? [Чесновицкая 2000].

Высказывание, по форме соответствующее обсуждению (вопрос, возвращающий к предшествующему утверждению), по функции может оказаться вопросом, констатирующим наличие проблемы:

Среди последних есть любопытный экземпляр – «Мучение святой Христины» Винченцо Катены, загадочного типа начала XVI века, который сочетал живопись с торговлей пряностями (был ли это самодеятельный художник или, что вполне по-венециански, практичный человек?) [Деготь 2007].

5. Медитативный вопрос – служит для построения рассуждения в приподнятой эмоционально-лирической тональности. Однозначного ответа на него не предполагается, возможно лишь формирование общего представления о том, на что внимание адресата направляет автор:

Тогда их чуть ли не под покровом ночи заменили на медные: ведь если вслед за акциями начнет рушиться и само здание биржи, что же случится с миром? [Визель 2003].

С семантической точки зрения это диктально-модальный вопрос, т.е.

новым для адресанта является и диктальный компонент (неизвестны детали ситуации), и модальный (неизвестно, будет ли иметь место ситуация) [Шатуновский 2008].

II. Средства моделирования речевого и неречевого поведения адресата К этой группе относятся вопросы, которые автор задает от лица адресата в предполагаемых обстоятельствах или которые обращает к адресату с целью превратить абстрактное представление о ситуации в переживание ситуации. В обоих случаях адресант не ждет ответа от адресата, но, в отличие от риторических фигур, вопросы этого типа не замыкаются на говорящем.

1. Моделирование ситуации с участием адресата С этой целью используются модальные вопросы, т.е. такие которые служат для выяснения, имела ли место в прошлом, а также возможна ли в будущем указываемая ситуация:

Сможете ли вы провести ночь в тюремной камере? Или в окружении зеркал? Или в гробу? Или в комнате, где вся мебель стоит на потолке? В гостинице художника Ларса Штрошена больше 30 номеров, и каждый не похож на другой, если вообще на что-нибудь похож [Агунович 2002].

2. Моделирование коммуникативной ситуации с участием адресата в заданном этнокультурном пространстве Автор путеводителя предлагает читателю речевые формулы (в том числе на иностранном языке), которые читатель мог бы использовать в описываемых условиях во время путешествия:

Другими словами, чтобы попасть на матч, придется либо выпрашивать лишний билетик на входе («Si us plau, li sobra una entrada?»), либо выяснять по телефону, когда именно билеты на игру попадут в продажу [Асланянц 2005].

Это одно из проявлений такого качества автора, как сервильность (услужливость).

3. Моделирование мыслительной деятельности адресата Чтобы заставить адресата предвкушать удовольствие от поездки и чтобы продемонстрировать высокую степень взаимопонимания, автор путеводителя может предположить, что будет думать читатель, оказавшись на месте:

Спросить себя – ну что, какие планы? И, не додумав эту мысль, расплатиться, встать, выйти из кафе, пойти к реке. Переходить ее в тот же день или остаться сегодня на своем берегу, а по тому погулять завтра?

И не выпить ли, кстати, пива? [Кармоди, Ширяев 2006] 4. Прогнозирование реакции адресата Автор может предсказывать как поступки адресата в чужой стране, так и его ментальные и речевые реакции на них. Это могут быть экспликативные вопросы, отличающиеся тем, что «известен модусный компонент семантики высказывания (известно, что что-то имело место), но неизвестен диктальный компонент (неизвестно, что именно имело место)» [Дастамуз 2013: 7], которые помещаются в контекст высказываний с ирреальной объективной модальностью (многие ученые склоняются к мысли, что глагол в будущем времени делает модальность гипотетической). Такое сочетание конкретики с предположением, задает причудливое смешение реальности с фантазией, как например:

Без покупки вы отсюда не уйдете, хотя потом и будете ломать голову: что заставило вас купить китайский малиновый термос с пластмассовыми зверями? Узбекские туфельки для новорожденного?

Поднос с золотой бахромой или браслет из перламутровых пуговиц?

Мистическое заведение [Смирнова 2002].

Возможны экспликативные вопросы, объединяющие автора и коллективного адресата:

Он растворяется в ирреальном марганцевом закате, стерильный мир за стеклом, прилежный мираж Скандинавии, оставляя в недоумении: где город? Где смог и пробки на дорогах, где модные наряды, где дворцы с замками, наконец? Что происходит? [Гольденцвейг 2003].

Может быть использован объединяющий риторический вопрос, который автор и адресат задают каждый себе:

Имеется табак с волнующим ароматом и целая коллекция трубок, на которую Шерлок Холмс бы за всю свою жизнь не заработал. Плюс посеребренные зажигалки, гильотина для сигар – совершенно не нужна, но как без нее жить? [Кармоди, Ширяев 2006].

В рассматриваемой функции используются также диктально модальные вопросы, обнажающие очень высокую степень неопределенности знаний как адресата, так и самого адресанта:

Разглядывать небо через трубы памятника Сибелиусу – может, он там? Смотреться в металлические шары Хиеталахти – не он ли за спиной?

[Гольденцвейг 2003].

Автор может предугадать вопрос, который адресат, оказавшись на месте, захочет задать ему. На такой вопрос он может сразу дать ответ (по форме этот вид вопроса совпадает с объективизацией):

Какова цена возможности жить на центральной венской площади с видом на собор? Во-первых, загроможденные мебелью крошечные комнаты … Во-вторых, по выходным придется забыть про сон… [Деготь 2001] Вопрос может служить для выражения несогласия с предполагаемым ответом адресатом:

Если в ваши планы входит хотя бы изредка выбираться в город (иначе зачем вам этот путеводитель?), жить здесь, возможно, не самая хорошая идея [Асланянц 2005].

Другой вариант – выражение несогласия с предполагаемой оценкой ситуации адресатом:

Публика: туристы и старушки, но кто сказал, что они такие уж дураки? [Деготь 2001].

Летом в одном из многочисленных кемпингов можно разбить палатку и жить неделями: гулять по холмам, собирать лесные ягоды, купаться в озерах, кататься на велосипеде – кто сказал, что отдых в Норвегии обходится очень дорого? [Золотарев 2004].

III. Средства вовлечения адресата в общение Вопросы этого типа обращены непосредственно к адресату и допускают мысленную ответную реакцию с его стороны. К ним относятся:

1. Метакоммуникативные вопросы, служащие для повышения интереса адресата к информации. Они позволяют автору выдержать паузу перед необычным сообщением, а адресату мысленно сделать предположения:

Крепкие напитки могут подавать только заведения со специальной лицензией (для получения которой нужно иметь – что бы вы думали? – туалет с доступом для инвалидов в коляске) [Визель 2003].

2. Актуализирующие вопросы В этой роли выступают экзистенциальные вопросы: в них выражается, «что ситуация (диктальный компонент) известна, но неизвестно, имела ли она место» [Дастамуз 2013: 8]. Такие высказывания могут служить:

– для актуализации предшествующей информации, как например:

…Разделавшись с обязательной программой, приступаешь к импровизации, а импровизировать здесь можно с размахом – помните большую кляксу на карте? [Золотарев 2004] – для актуализации ситуации, известной адресату:

Вы бывали в Galeries Lafayette в ГУМе? Так вот, на настоящий Galeries Lafayette это не похоже [Чесновицкая 2000].

3. Побуждающие вопросы В этой функции выступают косвенные высказывания, т.е. такие, в которых наблюдается «расхождение между буквальным содержанием предложения и коммуникативным смыслом высказывания» [Бернацкая 2003:

281]. Они могут служить:

– для побуждения к сопоставлению:

Все же некоторые традиции живучи: в Вене, представьте себе, принято нормально обедать (а не перекусывать), причем обед начинается с супа, к еде всегда подается хлеб, едят много мучного, мясо гарнируется картошкой, а салаты заправляются майонезом... Что-то напоминает?

Вот-вот, молодые венцы тоже перешли на суши [Деготь 2001].

– для мысленного получения от адресата подтверждения согласия с позитивной оценкой ситуации:

Прямо в центре, работает круглосуточно, и завтрак всего за €6.

Нужно что-то еще? [Чесновицкая 2000] – для побуждения адресата к извлечению вывода из предшествующей информации:

Часть развлекательного комплекса, который держат братья Аки и Мика Каурисмяки на Ээринкату, – стоит ли говорить, где принято смотреть их новые фильмы? [Гольденцвейг 2003] 4. Вопросы, служащие для осуществления тактики эвристического настраивания Чтобы подвигнуть адресата к поиску решения задачи, автор может предложить экспликативный вопрос в гипотетическом контексте:

Как определить, какая кухня в ресторане, когда шеф-повар – таец, второй повар – индонезиец, а владелец – китаец? [Агунович 2002].

Подвигнуть адресата к поиску решения проблемы могут фокусированные модальные вопросы, или вопросы-предположения:

Cлева поместили знаменитых музыкантов: в центре стоит ложный памятник Моцарту с музой, удобно усевшейся на восьми томах (его сочинений?) [Деготь 2001].

Сюжет "Трех философов" совершенно неясен (поклонение волхвов?

три возраста человека? три философские школы, с мудрецами, только что вышедшими из платоновской пещеры?), но это делает картину тем более завораживающей [Деготь 2001].

Оптический обман скульптуры «Пьеса» (профили? фаллосы?) – провокация Сиверта Линдблума, автора установленного в Нью-Йорке памятника Нобелю и американским лауреатам премии [Гольденцвейг 2005].



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.