авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Проведенное исследование показывает, что по лексическому составу и по возлагаемым на отдельные группы слов функциям туристический дискурс обладает заметным своеобразием.

2. Имена собственные: виды и функции метаязыковой рефлексии На активное использование в туристическом дискурсе имен собственных уже обращали внимание исследователи. Так, в частности, Е.Е.

Меньшикова отмечает, что «туристический нарратив проецирует в массовое сознание политико-географический образ страны, представляющий собой концентрацию» географических названий [Меньшикова 2011: 232]. Кроме того, он «актуализирует также и личностные идеологемы. Данная сфера включает имена известных политических деятелей, как современности, так и былых лет,... названия правящих династий» [Меньшикова 2011: 235], имена деятелей науки и искусства. Мы ставим перед собой более частную задачу – описать широко распространенное и пока остающееся вне поля зрения других исследователей явление: метаязыковую рефлексию над именами собственными в текстах путеводителей.

Понятие «энигматический код» предложено и разработано Р. Бартом. Под ним понимается сцепление элементов, обеспечивающее сначала выдвижение, а затем разгадывание некой Загадки [Барт 1989: 458].

Над темой метаязыковой рефлексии работали такие выдающиеся ученые, как И.А. Бодуэн де Куртенэ, Р.О. Якобсон, Л.В. Щерба, В. Матезиус и др. (историю вопроса см. в [Шумарина 2011]. Под метаязыковой рефлексией понимается «высказывание или группа высказываний, в контексте которых факт языка или речи получает метаязыковую оценку»

[Шумарина 2011: 4]. Наша задача – указать объекты рефлексии, выявить ее языковые маркеры, описать ее виды и функции.

В туристическом дискурсе редко встречаются высказывания, целиком сосредоточенные на фактах языка. Как правило, информация о слове соединена в предложении с информацией о действительности. Маркерами метаязыковой рефлексии, помимо упоминавшегося ранее исследователями слова [Шумарина 2011], могут служить номинации имя, говорящее имя/фамилия/название, называться/получить название, означать. Они помещаются в соответствующий контекст, формируемый вставными конструкциями, оценочными определениями, однокоренными словами, в которых проявляется внутренняя форма осмысляемого имени, словами тематической группы «Язык».

Объектами метаязыковой рефлексии в текстах путеводителей являются:

– названия природных объектов: рек, бухт, гор и т.п. (отличительный признак этой группы – способность формироваться на мифопоэтической основе):

Однако название «Золотой Рог» (Хризокерас) древнее всяких турок:

говорят, вода играла тут на закате какими-то особенными золотыми бликами [Туров 2002];

– названия поселений: городков, дачных мест и т.п. (отличительный признак – способность формироваться на основе этнонимов):

Название Арнавуткй означает «албанская деревня»: в старину из здешних жителей набиралась султанская лейб-гвардия, после столкновений с которой в русском языке появилось слово «арнаут» (у Даля оно истолковано как «изверг, зверский человек, басурман») [Туров 2002];

– личные имена политических деятелей и членов их семей, деятелей науки и культуры, создателей архитектурных сооружений, легендарных персонажей:

Святую Старосту (это имя), дочь короля Португалии, отец хотел против ее воли выдать замуж за короля Сицилии [Кармоди, Ширяев 2006];

– официальные и народные названия районов, площадей, улиц, рынков и других форм городской застройки, а также различия в этих названиях и их этимология (немаркированная группа):

Северная часть Пренцлауэр-берга известна в Берлине под названием "ЛСД-квартал" (LSD-Viertel). Название это имеет весьма опосредованное отношение к наркотикам: оно составлено из первых букв составляющих квартал параллельных улиц – Люхенер-штрассе, Шлиманнштрассе и Дункерштрассе (Lychener Strae, Schliemannstrae и Dunckerstrae) [Агунович и др. 2002];

– официальные и народные названия архитектурных сооружений, а также различия в этих названиях и их этимология (отличительный признак – способность формироваться на основе имени создателя или заказчика):

Леопольдов фонтан XVII века в центре двора известен также как Львиный (что, впрочем, одно и то же) и Кохлов - по имени художника оформителя [Кармоди, Ширяев 2006];

– названия мемориальных объектов (они выделены в отдельную группу потому, что, в отличие от наименований архитектурных сооружений, они заключаются в кавычки):

Слева от реновских красот, на берегу Темзы, стоит в сухом доке «Катти Сарк» (Cutty Sark). … Назван парусник в честь быстроногой и бесстыдной ведьмы из поэмы Роберта Бернса … Уже в честь корабля назвали виски [Егерева 2002];

– названия гостиниц, ресторанов и других объектов туристического бизнеса (в отличие от наименований предыдущей группы формируются на основе рекламных стратегий):

Woolloomooloo … Название заведения в переводе с аборигенского означает "там, где встречаются воды". Рядом действительно два канала впадают в Шпрее [Агунович и др. 2002].

Встречающиеся в текстах путеводителей рефлексивы, т.е.

высказывания, содержащие оценку языковых фактов, по степени сосредоточенности на языке можно разделить на следующие виды:

– автонимные употребления наименования:

Название «Тиргартен» (Tiergarten) значит «зоологический сад»

[Агунович и др. 2002].

Под автонимностью понимается такой вид метаязыковой рефлексии, при котором языковой факт становится темой высказывания, а его осмысление – ремой.

– рефлексивы со встроенной автонимностью (под ними мы понимаем полипредикативные предложения – обычно со вставными конструкциями, – одна из предикативных частей которых может быть трансформирована в самостоятельное предложение с автонимным употреблением имени собственного:

Леопольдов фонтан XVII века в центре двора известен также как Львиный (что, впрочем, одно и то же) и Кохлов - по имени художника оформителя [Кармоди, Ширяев 2006]. Леопольдов и Львиный фонтан – одно и то же.

– рефлексивные вкрапления (в этом случае отдельные слова и словосочетания, характеризующие факт языка, являются «фоном» в предложении, фокусирующем внимание на явлениях реальной действительности):

Прямо напротив выхода из музея голый бронзовый мальчик с простым именем Юность смотрит на построенный в XVI веке дворец Лобковичей (Lobkovick palc) за воротами напротив [Кармоди, Ширяев 2006].

По содержанию рефлексивы делятся на:

– этимологические справки, включая переводы:

Это Сандаловый бедестен (Sandal Bedesteni), одна из старейших частей рынка. Назван он вовсе не в честь благовонного дерева – на самом деле «сандалом» именовался драгоценный шелк, который выделывался в городе Бурса, был знаменит на весь Восток и ценился наравне с китайским [Туров 2002];

– вкусовые оценки наименования:

Через ворота Йоганнитертор (Johannitertor) дорожки ведут в глубину сада - к двум павильонам, носящим слегка странные имена: в дословном переводе - Маленькое любопытство и Большое любопытство (Kleine и Groe Neugierde) [Агунович и др. 2002];

Sultan Pub … Главное достоинство этого заведения (если не считать таковым идиотское название) – его местоположение: в Султанахмете не так уж много европейских баров [Туров 2002];

– метаязыковые формы систематизации:

Фигурки путти и львы на перилах террасы сделаны в начале XVIII века в мастерской Брауна, одного из трех главных скульпторов чешского барокко на Б: Бендл, Браун и Брокофф [Кармоди, Ширяев 2006].

– контексты, оживляющие внутреннюю форму имени:

Мала Страна (Mal Strana) вполне отвечает своему названию. Это действительно такая страна с небольшой территорией, но огромной историей [Кармоди, Ширяев 2006];

– рефлексивы-импликации (т.е. высказывания, содержащие вывод из осмысления наименования):

Vina Blanca … Сюда приходят пить, а не есть и это очевидно уже из названия. Хотя, вопреки названию, подают здесь не только белые вина [Агунович и др. 2002];

– оценки произносительных вариантов названия:

Игра называлась итальянским выражением Palla a maglio («Молотком по мячу») и дала название не только Моллу и параллельному ему Полл Моллу, или Пэлл-Мэллу (Pall Mall) – кому как больше нравится, – но и всем торговым моллам света [Егерева 2002].

Рефлексивы выполняют в тексте путеводителей следующие функции:

1. Коммуникативная функция 1а. Говорящий предполагает, что из-за недостатка фоновых (культурных) знаний слушающий может неверно интерпретировать высказывание:

Святую Старосту (это имя), дочь короля Португалии, отец хотел против ее воли выдать замуж за короля Сицилии [Кармоди, Ширяев 2006].

1б. Говорящий предполагает, что адресат может быть дезориентирован названием и неверно построить свои планы:

Vina Blanca … Сюда приходят пить, а не есть и это очевидно уже из названия. Хотя, вопреки названию, подают здесь не только белые вина [Агунович и др. 2002];

Ayasofya Pansiyonlar … «Пансион» в названии – просто коммерческий ход, намекающий на домашний уют заведения [Туров 2002].

1 в. Говорящий предполагает, что адресат может испытывать неудовлетворенность от непонимания принципов, на основе которых реалии было приписано имя (или несколько разных имен).

Соседствующий с бывшей Рудольфовой галереей Испанский зал (panlsk sl) - все возвышенное и модное называлось в эпоху Рудольфа испанским - был построен в 1606 году [Кармоди, Ширяев 2006];

Несколько лет назад этот «Зайка» одним из первых среди индийских ресторанов получил мишленовскую звезду. Про название толстенный метрдотель уже замучился отвечать, что это на самом деле никакой не зайка, а «утонченные ароматы» [Егерева 2002].

В этих высказываниях рефлексив выполняет также характеризующую функцию.

2. Характеризующая функция 2а. Детализация общего представления об объекте:

На газоне в 1980-е годы был поставлен еще один антифашистский памятник из числа проблематичных, работы скульптора с говорящей фамилией Граузам («зверский»): страдающий человек пытается вырваться из каменных оков [Деготь 2001].

2б. Явное или скрытое указание на отношение автора к объекту:

Прямо напротив выхода из музея голый бронзовый мальчик с простым именем Юность смотрит на построенный в XVI веке дворец Лобковичей (Lobkovick palc) за воротами напротив [Кармоди, Ширяев 2006] – намек на банальность сюжета.

3. Познавательная функция Ее выполняет этимологическая справка.

4. Онтологическая функция Автор показывает, что имя не только предопределяется особенностями реалии (что соответствует философии реализма), но и само предопределяет судьбу реалии (это отражено в номинализме):

В следующем же N35 ("У белого ангела") в конце XIX века жил чешский путешественник по Африке Эмиль Голуб. По странному совпадению, это единственный дом на Нерудовой улице, на карнизе которого всегда полно голубей [Кармоди, Ширяев 2006];

Неподалеку, за кварталом с подходящим названием Мода, находится главная бутиковая зона Стамбула – Багдадская улица (Badat Caddesi) [Туров 2002].

Автор может подмечать противоречия между именем и судьбой объекта:

Напротив ворот – прекрасная церковь Святой Ирины (Aya Irini Kilisesi), один из старейших византийских храмов. Церковь была основана еще Константином Великим, а в середине IV века, несмотря на свое (eirene – «божественный мир»), стала ареной кровавых название религиозных распрей между православными и арианами (3 тысячи человек было убито прямо в храме) [Туров 2002].

Введение в текст путеводителя даже намеков на онтологические вопросы переводит туристический дискурс в разряд бытийного.

Наконец, рефлексивы выполняют еще одну важную функцию – приобщают читателя к вопросам языка, формируют неравнодушие к своему и чужому языку.

3. Особенности хронотопа в текстах путеводителей Анализ упоминавшегося выше, в главе II, частотного словаря, составленного на основе 16 текстов путеводителей издательства «Афиша», показывает, что самой актуальной темой путеводителя является перемещение во времени и в пространстве: здесь (887 употреблений на 300 тыс. слов), где (586), вход (461), место (304), находится (227), там (222), центра (90), отсюда (86);

году (613), века (453), время (394), года (380), лет (359), когда (356), сейчас (219), раньше (58). Можно заметить, что слова здесь и год конкурируют по значимости с общими понятиями туристического бизнеса (ср. ресторан 621);

к этому следует добавить, что по количеству лексем, занявших начальные строки частотного словаря, семантические поля «Время» и «Пространство» значительно опережают другие тематические группы.

Впрочем, туристический дискурс выделяется не столько особой значимостью хронотопа, сколько сложным составом его показателей и специфичностью форм выражения.

Способы представления категорий времени и пространства в тексте и дискурсе неоднократно становились объектом научных описаний (см., например [Топоров 1983;

Золотова, Онипенко, Сидорова 1998;

Логический анализ языка. Языки пространств 2000;

Николина 2007;

Мякшева 2008;

Ноздрина 2009] и др.). Л.А. Ноздрина отмечает, что для актуализации текста необходимо «называние конкретных предметов, высказывания о конкретных фактах и ситуациях, определение времени и места действия» [Ноздрина 2009:

58]. Ученый вводит понятие локальных и темпоральных сеток, под которыми понимается «вся совокупность средств различных уровней (лексического, грамматического, словообразовательного)», служащих для передачи пространственных и временных характеристик текста, для пространственной и временной ориентации читателя [Там же: 59]. Актуализация получаемой информации позволяет адресату путеводителя детально представить себе место, которое он собирается посетить (это можно назвать феноменом «моделирования будущего», настолько притягательного, «что оно уже существует здесь-и-сейчас в наших умах и чувствах» [Макдермот 2006: 47– 48]), и сориентироваться по прибытии туда.

Способы представления времени и пространства в текстах брошюр и проспектов на французском языке подробно описаны в [Погодаева 2008].

Способы представления времени в туристическом дискурсе С.А.

Погодаева систематизировала следующим образом: даты, косвенные показатели (например, указание на архитектурный стиль туристического объекта позволяет отнести его к определенной эпохе), относительные индикаторы (такие, как с наступлением ночи), отрезки времени, показатели цикличности и так называемое «семейное время», т.е. отсчет поколений [Погодаева 2008]. Все это индикаторы объективного времени. Однако в текстах путеводителей отражено также субъективное время, т.е. авторское восприятие объективного времени [Гоготишвили 2001: 354–355], как например: Но остается межвременье, когда Париж следовало бы наводнять ценителями архитектуры: только в эти часы старые здания стоят нетронутыми, как на ладони, выключенные из жизни и времени [Чесновицкая 2000]. В данном случае автор текста, прибегая к тактике рефреймирования (ментального переноса во времени и пространстве) [Димова 2004: 150], предлагает читателю мысленно переместиться в обозначенное пространство и время и насладиться в тишине архитектурой Парижа.

Физическое (объективное, реальное) время находит выражение в глаголе. Однако грамматическое время не тождественно объективному: оно отражает объективное время сквозь призму человеческого сознания, а потому имеет свои собственные характеристики, в которых наблюдаются черты как реального, так и психологического времени [Степанова 1996: 48].

Именно это, на наш взгляд, породило феномен «ненормативного совмещения времен», на который обратила внимание С.А. Погодаева [Погодаева 2008:

87].

Нетрудно заметить, что для путеводителей характерна непредсказуемая (т.е. не регулируемая сложившимися текстовыми нормами) смена временных планов в пределах целостного фрагмента, соответствующего сложному синтаксическому целому (графически выделяемому абзацем). Если ССЦ принадлежит к функционально-смысловому типу речи повествование, оно обычно имеет хронологическую или логическую композицию, т.е. события сменяют друг друга в той последовательности, в которой они происходили или в которой их открывал для себя повествователь, но в обоих случаях формально это выражается цепочкой глаголов совершенного вида прошедшего времени. Если ССЦ относится к функционально-смысловому типу речи описание, оно разворачивается по ходу движения взгляда или движения наблюдателя относительно описываемого объекта. Формально это выражается цепочкой глаголов несовершенного вида настоящего или прошедшего времени (в зависимости от позиции наблюдателя). Однако туристическому дискурсу свойственны резкие переходы от описания к повествованию и обратно и связанная с этим видо-временная чересполосица, например:

Какое-то время дом принадлежал (НСВ, ПрВ) и Филиппу Фабрициусу, выброшенному (СВ, ПрВ) из окна Пражского Града в 1618 году, а в 1888 1889 годах здесь жил (НСВ, ПрВ) с семьей Кафка. В 1896-м Кафка въедет (СВ, БудВ) во второй этаж дома "У трех королей" (Celetn 3) напротив.

Этот дом перед самой Староместской площадью почти сохранил (СВ, ПрВ с перфектным значением) первозданный вид, включая крышу, XIV века [Кармоди, Ширяев 2006].

Характер протекания времени в представленном отрывке определяется вставками в описание здания связанных с ним происшествий – убийства Филиппа Фабрициуса, переезда Кафки, и, сверх того, осложняющей структуру хронотопа сменой позиции наблюдателя: рассказывая о связи Кафки с описываемым туристическим объектом, наблюдатель мысленно перенесся в то время, когда писатель жил в этом доме, отсюда непрогнозируемое в рассказе об истории здания будущее время.

Перемещение наблюдателя во времени при сохранении локализованности в пространстве, приводящее к нестандартному соседству форм прошедшего и будущего времени, что было замечено С.А. Погодаевой, является характерной чертой туристического дискурса. Приведем еще пример:

Над метро на холме Кларов (Klrov) стоит (НСВ, НастВ) вилла, раньше первому председателю (НСВ, ПрВ) принадлежавшая правительства Чехословакии Карлу Крамаржу. Он был (НСВ, ПрВ) большой русофил, даже женился (СВ, ПрВ) на русской, а внутри виллы все было (НСВ, ПрВ) уставлено самоварами и прочими русскими артефактами. С тех пор здесь традиционно живут (НСВ, НастВ) премьер-министры. К моменту сдачи гида в печать на вилле все еще обитал (НСВ, ПрВ) Милош Земан, но, к радости многих чехов, когда книга поступит (СВ, БудВ) в продажу, его там уже не будет (СВ, БудВ) (Земан не выдвинул (СВ, ПрВ) свою кандидатуру на выборах в парламент, которые пройдут (СВ, БудВ) в июне 2002 года) [Кармоди, Ширяев 2006].

Изменение временной локализации, с которой ассоциирует себя адресат, может осуществляться путем введения прямой речи. В этом случае точкой отсчета на временной шкале является событие речи, например:

В эпоху тотального подслушивания толстое сукно было (НСВ, ПрВ) как бы вежливым жестом в сторону гостей, гарантией конфиденциальности их беседы. Гости не верили (НСВ, ПрВ): Бисмарк, давая здесь последние инструкции двоим подчиненным, заметил (СВ, ПрВ) вполголоса: «Вы думаете (НСВ, НастВ), нас тут трое? Нет (обведя рукой все четыре стены) – семеро» [Туров 2002].

Этот пример показывает также, что перевод коммуникации в невербальную семиотическую систему – жесты – является дополнительным фактором моделирования настоящего в прошлом.

Видо-временную структуру текстового отрезка может осложнять резкая смена регистров (см. [Золотова, Онипенко, Сидорова 1998]):

Непривычно прямые, прозаические Лилла- и Стура-Нюгатан (Lilla, Stora Nygatan) – Маленькая и Большая Новая улицы – названием обязаны (отсутствие связки у составного именного сказуемого указывает на городскому плану 1625 года. Рано или поздно настоящее время) путешественник окажется (СВ, БудВ) на торговой Вэстерлонггатан (Vsterlnggatan), даже если он справился (СВ, ПрВ) с соблазном отправиться на нее сразу у истока на Йернторьет. Перед наивно трогательными лавками Вэстерлонггатан устоять не удавалось (НСВ, ПрВ) еще никому. Не ленитесь задирать голову выше пестрых витрин.

Обнаруживаются (НСВ, НастВ) выдающиеся фасады вроде дома №29 (XV век)… [Гольденцвейг 2005].

В путеводителях широко используются переносы из профанного времени в сакральное и обратно, что также эксплицируется сменой видо По легенде, три глухих удара в ворота временных форм глагола:

привратник риддархольмской церкви услышал (СВ, ПрВ) уже на следующий день – но перезахоронили (СВ, ПрВ) короля на Риддархольмене лишь в году. Здесь же лежит (НСВ, НастВ) Карл XI, некстати скончавшийся (СВ, ПрВ) перед пожаром в Тре-Крунур: все спасательные работы в итоге были направлены (СВ, ПрВ) на то, чтобы вытащить из горящей крепости его саркофаг… [Гольденцвейг 2003].

Время в туристическом дискурсе представлено не стрелой, а стратами (пластами), внутри которых есть свое грамматическое прошедшее, настоящее и будущее, например:

Монастырь построен (СВ, ПрВ с перфектным значением) на месте источника, почитавшегося (НСВ, ПрВ) еще с языческих времен, – Зоодохос Пиги («дающий жизнь»). По-настоящему он прославился (СВ, ПрВ) во время осады Константинополя. Некий монах жарил (НСВ, ПрВ) у воды рыбу, когда пришло (СВ, ПрВ) известие, что город взят. «Что? – вскричал (СВ, ПрВ) недоверчивый повар. – Да скорее этот карп оживет (СВ, БудВ) и снова прыгнет (СВ, БудВ) в воду, чем это окажется (СВ, БудВ) правдой!»

И в ту же секунду рыбка соскочила (СВ, ПрВ) со сковороды в источник [Туров 2002].

Очевидно, что грамматическое будущее время в этом фрагменте является прошлым относительно туриста, рассматривающего монастырь.

Интересный темпоральный контрапункт создает логическая композиция с обратной хронологией (движением из настоящего в прошлое), которая сочетается со стандартной стрелой времени внутри страт:

Чтобы далеко не ходить, в гостинице поселился (СВ, ПрВ) Михаил Бакунин. Иногда он, правда, вылезал (НСВ, ПрВ) поучаствовать в беспорядках у монетного двора напротив. Задолго до Бакунина в подземелье под этим домом, ходы которого тянутся (НСВ, НастВ) до Тынского храма, устраивали (НСВ, ПрВ) свои собрания тамплиеры [Кармоди, Ширяев 2006].

Здесь представлены три страты (настоящее, XIX век, Средние века), причем средняя страта имеет свою хронологию: Бакунин сначала поселился в гостинице и лишь затем стал "вылезать" для участия в беспорядках.

Следует отметить высокую степень использования в текстах путеводителей будущего времени в контексте повествования и описания по сравнению с теми же показателями в публицистическом стиле. Кроме стратификации времени это может объясняться также частыми переходами от описания, оформляемого грамматическим настоящим временем ради вовлечения адресата в моделируемую ситуацию, к повествованию, для которого требуются глаголы совершенного вида;

чтобы не разрушить эффект присутствия (сохранить личные глагольные окончания), адресант вынужден прибегнуть к форме будущего времени:

С пяти утра парижане занимают (описание: НСВ, НастВ) свои насесты, не гнушаясь в ранний час большой порцией пива, и не покидают (описание: НСВ, НастВ) табуретов, стульев и кресел до двух часов ночи, пока стрелки настенных часов не слизнут (повествование: СВ, БудВ) их в темноту. Уже через три часа они вернутся (повествование: СВ, БудВ) [Чесновицкая 2000].

Еще одна причина частотности будущего времени подсказана нам И.Р.

Гальпериным: в отличие от прошлого, которое читателю ближе и понятнее, будущее вызывает беспокойство и неуверенность [Гальперин 1981]. Видимо, с целью снять завесу неизвестности над будущим, авторы обращаются к моделированию будущего (проспекция), например: Вы почувствуете себя в Вене как дома [Деготь 2001];

Обед в ресторане вряд ли обойдется дешевле €20… [Чесновицкая 2000].

Особую роль в моделировании будущего играет форма инфинитива.

Он широко употребляется в текстах путеводителей со значением желательности: Отправиться в поход по магазинам, кафе, барам и ресторанам… [Золотарев 2004];

Провести полдня в винерии на площади Кампо-де-Фьори. Закусывать – купленными тут же с лотков клубникой и сыром [Гринкруг 2010]. Эта грамматическая форма помогает автору вызвать у читателя интерес, усилить внимание, обострить восприятие описываемой действительности.

Проанализировав языковые средства выражения текстового времени в путеводителях (темпоральные сетки), мы пришли к выводу, что их темпоральную структуру можно охарактеризовать как:

– политемпоральную, т.к. временное пространство в путеводителях представлено различными временными формами. Политемпоральность, отражающую частую смену перспективы повествования, разные исследователи объясняют по-разному: она порождает временной дисконтинуум [Гальперин 1981], или «временную чересполосицу»

[Гоготишвили 2001], служит оформлению ретроспективных и проспективных вставок, создает лирический настрой с частой переменой чувств и настроения, актуализирует момент речи, обостряет внимание читателя путем перехода на иную грамматическую форму;

– смешанную, т.к. финитный глагол хоть и преобладает в повествовании, но наряду с ним употреблены другие формы (инфинитив, причастие, деепричастие);

– определенную, т. к. имеются сопутствующие указатели времени действия.

Особая организация времени в туристическом дискурсе еще раз доказывает, что он может характеризоваться как дискурс креативного типа.

Известный когнитолог Ж. Фоконье считает, что процесс коммуникации предполагает постоянное конструирование ментальных пространств, добавление элементов в то пространство, которое находится в центре внимания, из другого ментального пространства, а также создание пространств-блендов (т.е. гибридов). Ученый отмечает, что «грамматическая форма глагола (а именно показатели времени и наклонения) несет важную информацию о том, какое пространство находится в фокусе внимания, какое служит фоном и как это меняется по ходу разговора. Тем самым глагольная словоформа – наряду с конструкторами пространств, анафорическими словами и некоторыми другими типами выражений – помогает собеседнику следить за множеством создаваемых пространств и связей между ними, не теряя из виду текущего момента дискурса» [Скребцова 2011: 173].

Другой составляющей хронотопа является категория пространства.

С.А. Погодаева отмечает, что в туристическом дискурсе она представлена единицами измерения, топонимами, объектами-ориентирами, географическими образами, деиктическими словами, антропоморфной метафорой, временными ориентирами, глаголами перемещения в пространстве, обозначениями занятий спортом.

К этому можно добавить, что в путеводителях представлены два вида пространства: физическое (реальное) и семиотическое (ментальное).

Физическое пространство доминирует и носит реально-исторический характер. Взаимообусловленность пространства и истории (соответственно и времени) подчеркивает французский историк Ф. Бродель, утверждая, что пейзажи и пространства являются не только настоящими реальностями, но и пережитками прошлого [Braudel 1986: 25]. Это легко можно От легендарного прошлого проиллюстрировать нашим материалом:

осталось немало знаменитых следов [Чесновицкая 2000]. Семиотическое пространство в путеводителях представлено метафорами «очеловечивания»

[Топоров 1983: 224], или антропоморфными метафорами, многие из них обслуживают тесно связанный с соматическим (телесным) кодом пространственный код: Один из самых популярных дорогих отелей города занимает два модернистских здания по обе стороны перекрестка бульвара Грасии и улицы Мальорка в самом сердце Золотого квадрата [Асланянц 2005];

маленькие улочки главного порта, живописно взбирающиеся на холм [Крылов 2010: 139].

Анализ исследуемого материала приводит к выводу о том, что в текстах путеводителей преобладает вербализация субъективно пространственного (дейксисного) видения мира [Антоновский 2001: 195 196]. Не случайно дейктическое наречие здесь оказалось самым частотным среди самостоятельных частей речи, см.: Сердце античного Рима билось здесь. Здесь выбирали консулов, решали судьбу Карфагена… Здесь стояли императорские дворцы… Здесь нанесены на карту все легендарные, мифические названия… [Гринкруг 2010]. В данном случае дейктическое слово благодаря повтору выполняет еще и экспрессивную функцию, оно употреблено с целью не только поместить адресата в описываемую ситуацию, но и окрасить эмоцией представление о туристическом объекте.

Интересной особенностью организации пространства в туристическом дискурсе является интеграция, представленная двумя подвидами: интеграция пространственного континуума и интеграция пространственного дисконтинуума. Интеграцией мы называем мысленное создание пространства, в котором наблюдатель собирает несколько объектов, не попадающих вместе в его поле зрения в реальности. Под интеграцией пространственного континуума мы понимаем сближение объектов, которые наблюдатель мог последовательно осматривать, двигаясь по определенному маршруту, например: Последним зданием в символической четверке является Университет (Universitt);

последним он и был построен [Деготь 2001]. Интеграцией пространственного дисконтинуума мы называем сближение двух разделенных значительным расстоянием и психологически различных локусов, например: Таким фасадом Ринг и стал: здесь почти нет проспектов, ведущих в центр (в отличие от московского Садового кольца) [Деготь 2001]. Примечательно, что континуальный разрыв в тексте передается графическим выделением.

В целом локальную структуру текстов путеводителей можно охарактеризовать как:

– эксплицитную, т.к. категория пространства выражена в путеводителях через определенные языковые единицы;

– смешанную, т.к. выражающие ее компоненты относятся к разным частям речи;

– автосемантичную, т.к. она содержит указатели места действия, которые не нуждаются в опоре на предтекст и точно называют место события;

– полилокальную, т.к. текстам путеводителей характерна раздробленность текстового пространства (переход от одного места к другому);

– одноплановую (в основном), т.к. автор стремится не отделять себя в пространственном отношении от адресата, превращая его в участника событий.

При анализе текстов путеводителей нами было отмечено свойство взаимообратимости пространства и времени. Слова, обозначающие время, также применяются для обозначения пространства: От Ярмарочного дворца 10 минут пешком до второго большого парка Холешовиц под названием Летна (Letn), то есть "Летний" [Кармоди, Ширяев 2006]. Для современного человека, имеющего возможности достаточно быстро преодолевать различные расстояния, время обладает большей значимостью, чем пространство.

Пространственно-временному представлению языковой картины мира способствует также семантика движения, включая векторную семантику (вверх-вниз;

вперед-назад;

влево-вправо и т.д.). В текстах путеводителей она выражается прежде всего глаголами: перемещения в пространстве (ехать, пересекать, выходить, добираться, садиться на корабль / самолет, высаживаться и т.д.);

двигательной деятельности (подниматься, пробегать, двигаться и т.д.);

занятий спортом и туризмом (заниматься верховой ездой, кататься на лодке, посещать, продолжать экскурсию и т.д.). Выделяются также имена существительные, связанные с движением: маршрут, объезд, путь, отправление, подъем (в гору), переправа и др.

Использование такого вида лексики позволяет преодолеть статичность описания, способствует лучшему восприятию туристом предлагаемой информации, убеждающему воздействию на адресата: сообщение как бы вовлекает его в описываемое путешествие. Подтверждением вышеприведенных доводов является использование фотографий двигающихся людей (поднимающихся в гору, спускающихся по тропинке и т.д.).

Обобщая результаты лингвистического анализа, мы заключаем, что средства обозначения пространства и времени в текстах путеводителей не только служат актуализации информации, но и обладают способностью придавать тексту эмоционально-ценностную окраску.

4. Насыщенность показателями субъективной модальности Туристический дискурс отличает ярко выраженная стратегия доминирования субъекта речи, который является носителем новой, причем обширной, фактуальной информации (см. [Гальперин 1981]). При этом фактуальная информация соединена с концептуальной, объем и значимость которой весьма велики. Заявка адресанта на экспертную осведомленность требует ответственности за достоверность информации, а сервильность субъекта речи проявляется еще и в полезности рекомендаций, а следовательно, в правильном определении значимого и незначимого, в верном выставлении оценок. Все это заставляет адресанта туристического дискурса открыто выражать свое отношение к высказываемому содержанию, а потому этот дискурс насыщен разнообразными показателями субъективной модальности.

В туристическом дискурсе нами отмечена высокая плотность показателей эпистемической модальности. Эпистемическая шкала – это многогранный комплекс мнений, предположений, допущений, обеспечивающий «отражение тонких семантических различий» [Апресян 1999: 33]. Часто она совмещается с эвиденциальностью – указанием на источник знания или мнения. В данной работе мы не стремились последовательно отделять эпистемическую модальность от эвиденциальности, поскольку они часто передаются кумулятивно.

Эпистемическая модальность воплощается в туристическом дискурсе через следующие смыслы:

I. Персональные знания Ядерная зона:

1. Шкала «Знание – мнение»

Дворец, похоже, тихо ненавидит своих обитателей [Кармоди, Ширяев 2006].

Возможно, что эти камни и были последним жреческим храмом, который находился на вершине холма, а затем во время землетрясений разрушился и по частям скатился вниз [Крылов 2011: 232] А на месте бывших орденских владений накануне Революции была свободная зона торговли и ремесел, город в городе, имевший собственные башню (откуда, вероятно, Людовик XVI отправился на эшафот), церковь и тюрьму [Чесновицкая 2000].

Впрочем, Фрейд здесь явно никогда не был – он ненавидел католицизм (будучи довольно равнодушен и к иудаизму) [Деготь 2001].

Примечательно, что субъект может на глазах читателя строить предположения и тут же их разоблачать. В этом случае в ССЦ представлены маркеры как мнения, так и достоверного знания:

Правда, иногда возникает ощущение, что когда-то чехи хотели таким образом запутать многочисленных оккупантов, а потом привыкли и не смогли остановиться – даже самые новые районы вызывающе обходятся без внятной структуры. На самом деле причиной такой мешанины была река Влтава, разделяющая город на две примерно равные части [Кармоди, Ширяев 2006].

Подобная тактика вскрывает механизм зарождения легенд, увеличивает множество ментальных пространств, и без того значительное в данном дискурсе.

Ближняя периферия:

2. Шкала «Важная информация – дополнительная информация»

Во дворе часовни Скорбящей Богоматери – не пропустите! – есть изображение распятой бородатой женщины [Кармоди, Ширяев 2006].

Нелишней будет информация… [Крылов 2010: 148].

Упомянуть его следует только в связи с тем, что… [Крылов 2010:

142].

К слову, все, что в Праге называлось lzn, было не только банями. В лазнях шла бурная ночная жизнь [Кармоди, Ширяев 2006].

3. Шкала «Обычное – необычное, удивительное» (т.е. вписывающееся / не вписывающееся в систему представлений о мире) Легенда гласит, что эти часы изготовил мастер Гануш, да сделал так замечательно, что его наперебой стали звать в другие земли сотворить нечто подобное. Как водится, Гануша ослепили [Кармоди, Ширяев 2006].

Якобы по созвучию и велел Вацлав освятить новую часовню именем святого Вита, и, что характерно, аж до конца прошлого века в День святого Вита христиане приносили к собору вино и калачи [Кармоди, Ширяев 2006].

Как ни странно, это единственный памятник Францу Иосифу во всей Вене [Деготь 2001].

Любопытно, чего именно требовала от своих правителей барочная Габсбургская империя, помешанная на идее мира как театра! [Деготь 2001].

…Статуя «Дромеос» (Бегун), ее создал из стекла (!) скульптор Костас Вароцос в 1994 г. [Крылов 2010: 118].

Дальняя периферия:

4. Шкала «Точное – неточное утверждение»

Субъект проявляет ответственность не только за свои знания, но и за точность их трансляции. Он указывает на приблизительность измерений, относительность оценок, условность отождествлений, расширение понятий, усиление утверждений и прочие отклонения от истины:

Можно сказать, что Фаулз своей новеллой поднял экономику Спецеса [Крылов 2010: 141].

Правый берег реки ровнее (конечно, по пражским, а не по московским и уж никак не по питерским меркам) [Кармоди, Ширяев 2006].

…Старый готически-барочный город образует пятно радиусом примерно полтора километра по обе стороны реки;

центром этого пятна условно можно считать Карлов мост [Кармоди, Ширяев 2006].

При коммунистах здесь находилось Главное Архитектурное Управление Праги, а теперь – ГУ Территориального Развития, что в принципе одно и то же [Кармоди, Ширяев 2006].

На этой статуе была, мягко выражаясь, немного помешана Цветаева – написала о ней стихотворение «Пражский рыцарь», упоминая в письмах к друзьям [Кармоди, Ширяев 2006].

Указанные виды отклонений от истины являются либо широко практикуемыми в массовой публицистике приемами округления точных данных, либо известными полемическими уловками. Субъект туристического дискурса с помощью маркеров неточности стремится продемонстрировать адресату, что, убеждая его, ведет честную игру.

Адресант проявляет ответственность даже за несоответствие означаемого означающему:

Улочка переходит в Пороховой мост (Pran most). То есть сейчас на самом деле никакого моста нет [Кармоди, Ширяев 2006].

Эвиденциальные смыслы:

5. Шкала «Знание, основанное на фактах – знание, полученное из недостоверного источника»

Хотя и нет исторических доказательств, что алхимики жили именно тут, – даже наоборот, есть прямые доказательства, что центром алхимиков была башня Мигулка и летний дворец Бельведер, – народная молва, подкрепленная словами именитых писателей, упорно называет Злату улочку улицей алхимиков [Кармоди, Ширяев 2006].

До начала XX века эта версия считалась основной. На самом деле часы изготовил в 1410 году мастер Микулаш из Кадани [Кармоди, Ширяев 2006].

На высоком столбе, уже за перилами моста, стоит рыцарь Брюнцвик со своим ручным львом, который после смерти хозяина умер на его могиле.

Многие думают, что этот лев и изображен на гербе Чехии [Кармоди, Ширяев 2006].

Якобы по созвучию и велел Вацлав освятить новую часовню именем святого Вита [Кармоди, Ширяев 2006].

По легенде, в языческие времена на этом месте стоял идол Святовита, которого чехи почитали за главного бога [Кармоди, Ширяев 2006].

что средневековая реликвия как-то связана с Считается, тамплиерами, чей монастырь раньше был напротив [Кармоди, Ширяев 2006].

По другой версии, одна любопытная девка пошла за водой и, пытаясь высмотреть что-то в колодце, свалилась в воду [Кармоди, Ширяев 2006].

Опера и поныне занимает совершенно уникальное место в городе и в стране: она находится на государственном финансировании, и поговаривают, что бюджет ее больше, чем бюджет австрийской армии [Деготь 2001].

Автор привлекает заведомо недостоверные версии ради повышения драматизма изложения. С той же целью он иногда намеренно отказывается от маркера легендарности и подает события как имеющие место в реальности:

По ночам по парку перед дворцом бродит алхимик-призрак, скрывший от Рудольфа часть золота, приготовленного для казны [Кармоди, Ширяев 2006].

II. Коллективные знания В отличие от первой группы знаний и предположений, которые вырабатываются самим субъектом речи (в том числе и на основе поступающей от других информации), эта категория знаний и мнений принадлежит коллективному субъекту. Адресант либо отождествляет себя с коллективным субъектом, либо дистанцируется от него.

1. Шкала «Правда – ложь»

Субъект речи зачастую ставит под сомнение рекламные уловки, которые, по его предположению, туристы разоблачат сразу по приезде.

Автор корректирует утверждения гидов и туристических брошюр с учетом реального положения дел:

Она как бы старая, построенная еще древними греками, а всеми последующими хозяевами Пелопоннеса только улучшенная [Крылов 2010:

190].

Знаменитая лимонная роща Лимонадассос … является, скажем так, сезонной достопримечательностью [Крылов 2010: 141].

Рядом один из старейших ресторанов Вены, подвальный Griechenbeisl, XV века, где, как утверждается, бывали Бетховен, Брамс, Шуберт и Штраус (видимо, на совместном бизнес-ланче)… [Деготь 2001].

Здесь стоит собор Святого Вита, при Рудольфе II на Златой улочке здесь жили алхимики, здесь была обсерватория Браге и Кеплера, а на поверхности стен конденсировался влажный густой воздух Средневековья.

Кое-что из этого - действительно правда. Остальное - выдумки, безжалостные враки, вроде Майринковых про Злату улочку и Дом у последнего фонаря [Кармоди, Ширяев 2006].

Солидаризация с общим мнением нередко перерастает в экспертную оценку с намерением превратить мнение в знание:

Даже те сооружения, которые до его волшебного прикосновения таковыми не казались, после стали безусловной и стопроцентной готикой – теперь сомнений на этот счет не возникнет даже у маленьких детей [Кармоди, Ширяев 2006].

2. Шкала «Общеизвестное – неизвестное»

…Тогда же можно будет посмотреть на королеву, причем – что большая редкость – на оживленную. Как известно, такое с Елизаветой II происходит только при виде лошадей [Егерева 2002].

Всем известно: Andrew Edmunds – место для свиданий [Егерева 2002].

Аксиологическая модальность представлена основным и коннотативным значениями:

1. Шкала «Хорошо – плохо»

Ее сын Иосиф, при всем своем садоводческом энтузиазме, Шенбрунн недолюбливал и в основном сдавал его внаем [Деготь 2001].

2. Коннотативное значение «хорошо – плохо», добавляемое к другим видам модальности (желательное, нежелательное, должное) Только увы, венский модернизм не получил продолжения [Деготь 2001].

Из Музейного квартала можно по специальным переходам, через крыши домов, выдвинуться в находящийся прямо за ним квартал Шпиттельберг (Spittelberg), который еще в 1970-е годы удалось превратить в туристический, хотя, к счастью, не совершенно пластмассовый [Деготь 2001].

От визита в посольство вам даже если не отвертеться, действовать через турагентство [Смирнова 2002].

Из приведенных контекстов следует, что автор положительно оценивает венский модернизм и не оценивает резко отрицательно туристический квартал или положительно – визит в посольство.

Как отмечает А.А. Матвеев, исследовавший публицистические тексты, в них эпистемическая модальность может выражаться эксплицитно – лексическими, морфологическими и синтаксическими средствами – и имплицитно [Матвеев 2005: 17]. В туристическом дискурсе, кроме названных, используются графические средства, например пунктуационные знаки: Они более чем 9-метровой высоты и 18-метровой толщины (!) [Крылов 2010: 194]. Применяются также шрифтовые выделения – в основном к именам собственным – с целью обратить внимание адресата на важность достопримечательности, а следовательно, и информации о ней: остров Филае, храм Исиды, Асуанская плотина [Крылов 2011]. Этот способ привлечения внимания туристический дискурс заимствовал у рекламного.

Наиболее часто используемыми в туристическом дискурсе грамматическими средствами выражения субъективной модальности являются:

– Вводные слова, словосочетания и предложения:

Плоский фасад, пробитый многочисленными алюминиевыми «заклепками», несет в себе нечто шокирующе-современное и, без сомнения, военное [Деготь 2001].

Самый дешевый (всего $60-75) способ добраться до Праги – на перекладных. Это гораздо комфортнее, чем на автобусе (хотя может стоить приблизительно столько же), и, как ни странно, быстрее, чем на прямом поезде [Кармоди, Ширяев 2006].

– Вставные конструкции:

Во дворе часовни Скорбящей Богоматери – не пропустите! – есть изображение распятой бородатой женщины [Кармоди, Ширяев 2006].

– Частицы:

На самом деле причиной такой мешанины была река Влтава, разделяющая город на две примерно равные части [Кармоди, Ширяев 2006].

– Модальные слова (в сочетании с ментальным глаголом или глаголом речи):

Упомянуть его следует только в связи с тем, что… [Крылов 2010:

142].

...Центром этого пятна условно можно считать Карлов мост [Кармоди, Ширяев 2006].

– Междометия:

Только увы, венский модернизм не получил продолжения [Деготь 2001].

– Неопределенные местоимения:

...Все же неким потусторонним образом встретились [Кармоди, Ширяев 2006].

– Сложные предложения с модальной рамкой (его главная часть целиком передает модусную семантику):

Про него всем известно, что он самый большой в Европе и что здесь живет президент [Кармоди, Ширяев 2006].

средневековая реликвия как-то связана с Считается, что тамплиерами, чей монастырь раньше был напротив [Кармоди, Ширяев 2006].

Предложения с референциально непрозрачным именем субъекта:

...Как сообщают источники, которым этого очень хотелось бы...

[Кармоди, Ширяев 2006].

Примечательно, что если в публицистических текстах субъект речи для убедительности стремится апеллировать к авторитетным источникам или вводить «фантомных членов социума» (о чем см. [Матвеев 2005: 8–9, 11]), то в туристическом дискурсе он зачастую обращается к тем источникам, которые сам же и опровергает. Это говорит о том, что желание возбудить эмоционально окрашенный интерес читателя к сообщаемому (заинтриговать) значит для него не меньше, чем желание убедить.

К лексическим средствам выражения субъективной модальности относятся:

– Слова знать, считать, думать, версия, легенда, сомнение и под.

...Теперь сомнений на этот счет не возникнет даже у маленьких детей [Кармоди, Ширяев 2006].

До начала XX века эта версия считалась основной [Кармоди, Ширяев 2006].

– Слова с семантикой желательности – нежелательности (вынужденности):

Мы искренне рекомендуем вам… [Крылов 2010: 167].

Но тогда придется пожертвовать торжественным променадом через парадный плац [Деготь 2001].

– Слова с семантикой истинности – ложности:

Некоторые говорят, что Майринк на самом деле описывал дом N13 по Златой улочке. Это очевидная неправда – дом N13 видно круглые сутки, при любых погодных условиях [Кармоди, Ширяев 2006].

...Безусловной и стопроцентной готикой... [Кармоди, Ширяев 2006].

– Слова и словосочетания с семантикой правдоподобности:

Встретиться друг с другом они не могли, но, как сообщают источники, которым этого очень хотелось бы, все же неким потусторонним образом встретились [Кармоди, Ширяев 2006].

– Слова важный, полезный, лишний и под.

Нелишней будет информация… [Крылов 2010: 148].

Наше исследование показало, что в целом состав языковых единиц, выражающих субъективную модальность, в туристическом дискурсе тот же, что и в публицистических текстах, однако он отличается в частностях.

Выводы 1. Специфика туристического дискурса, помимо прочего, заключается в особом лексическом составе. Для его ядерной зоны характерна высокая плотность единиц, способствующих расширению культурной компетенции адресата: специальной и высокой лексики, историзмов, этнографизмов, экзотизмов, варваризмов. Познавательная функция туристического дискурса осуществляется, в частности, через значительное расширение словарного запаса адресата.

2. В текстах путеводителей широко распространена метаязыковая рефлексия.

Ее маркерами могут служить номинации слово, имя, говорящее имя/фамилия/название, называться/получить название, означать, помещенные в соответствующий контекст, формируемый вставными конструкциями, оценочными определениями, однокоренными словами, в которых проявляется внутренняя форма осмысляемого имени, словами тематической группы «Язык».

3. Объектами метаязыковой рефлексии в текстах путеводителей являются:

названия природных объектов, поселений, районов, площадей, улиц, рынков, архитектурных сооружений, мемориальных объектов;

личные имена политических деятелей и членов их семей, деятелей науки и культуры, создателей архитектурных сооружений, легендарных персонажей;

названия гостиниц, ресторанов и других объектов туристического бизнеса. По степени сосредоточенности на языке рефлексивы делятся на автонимные употребления наименований, рефлексивы со встроенной автонимностью и рефлексивные вкрапления.

По содержанию они представляют собой: этимологические справки (включая переводы), вкусовые оценки наименования, метаязыковые формы систематизации, оживляющие внутреннюю форму имени контексты, импликации, оценки произносительных вариантов названия.

Рефлексивы в текстах путеводителей выполняют коммуникативную, характеризующую, познавательную и онтологическую функции.

4. Частотный анализ лексического наполнения путеводителей показал первостепенную значимость для туристического дискурса семантических полей «Время» и «Пространство». Хронотоп рассматриваемого дискурса отличается сложным составом показателей и специфичностью форм выражения. Особая организация времени в туристическом дискурсе доказывает, что он может характеризоваться как дискурс креативного типа.


5. В текстах путеводителей отмечаются резкие переходы от описания к повествованию и обратно, а также непредсказуемая смена временных планов в пределах сложного синтаксического целого (видо-временная чересполосица).

6. Время в туристическом дискурсе представлено не стрелой, а стратами (пластами), внутри которых есть свое грамматическое прошедшее, настоящее и будущее. Этим отчасти объясняется нестандартное соседство форм прошедшего и будущего времени.

7. Частота использования форм будущего времени в контексте повествования и описания в текстах путеводителей заметно выше, чем в публицистическом стиле. В значительной мере это является следствием применения тактики моделирования будущего.

8. Особенностью организации пространства в туристическом дискурсе является интеграция, представленная двумя подвидами: интеграция пространственного континуума и интеграция пространственного дисконтинуума.

9. Туристический дискурс насыщен разнообразными в типологическом и формальном отношении показателями субъективной модальности. В жанре путеводителя отмечается высокая плотность показателей эпистемической модальности, которые помогают субъекту осуществлять стратегию самопрезентации в качестве эксперта. Эпистемические показатели делятся на две большие группы: маркеры персонального и коллективного знания. К первым относятся указания на такие смыслы, как «знание – мнение», «важная – дополнительная информация», «обычное – удивительное», «точное – неточное утверждение», с наложением эвиденциальных смыслов «знание, основанное на фактах – знание, полученное из недостоверного источника». Ко второй группе относятся смыслы «правда – ложь», «общеизвестное – неизвестное».

Аксиологическая модальность представлена основным («хорошо – плохо») и коннотативным (оценка, добавляемая к другим видам модальности – желательное, нежелательное, должное) значениями.

10. Для выражения субъективной модальности в текстах путеводителей используются многообразные грамматические, лексические и даже графические средства.

Заключение Занимаясь проблемами речепорождения, в значительной степени предопределенного возможностями и особенностями индивидуального или коллективного сознания, социокультурными факторами, развитостью системы кодов, характером коммуникативной ситуации и темой общения, теория дискурса упустила из виду вопрос о роли творческого начала в ограниченной указанными рамками речевой деятельности. Его значимость была замечена нами при анализе туристического дискурса. Мы доказали, что это институциональный дискурс гибридного типа, сочетающий в себе нормативно-риторическую основу с реализацией креативных возможностей как на прагматическом, так и на собственно лингвистическом уровне, в результате чего дискурс приобрел ряд особенностей, отличающих его от близкородственного рекламного дискурса.

Будучи ограничены рамками диссертационного исследования, мы сосредоточились на выявлении и систематизации основных коммуникативных и лингвистических приемов в туристическом дискурсе с целью отделить узуальные приемы от новых или перенесенных из других дискурсов. В результате нами было описано многообразие тактик, обеспечивающих субъекту эффективность самопрезентации в качестве эксперта, оценены возможности распределения функций субъекта между разными адресантами, определены виды вопросов по степени вовлечения адресата в диалог, выявлены способы деавтоматизации восприятия речи, способы создания у адресата эмоционального настроя, заставляющего принять аргументы адресанта, образные формы подачи информации, способные уравновесить обширную фактуальную информацию. Мы установили, что в рамках туристического дискурса весьма востребованной оказалась лексика церковнославянского происхождения, вопреки мнению, будто ее роль в современном русском литературном языке приближается к ничтожно малой степени. Мы показали, что экзотизмы могут повышать качество текста, что историзмы встречаются не только в историческом дискурсе и художественной литературе, что обилие терминов без расшифровки не является исключительным признаком научного стиля. Мы доказали, что туристическому дискурсу свойственна метаязыковая рефлексия, роднящая его с философским дискурсом и художественной речью. Мы продемонстрировали, что туристический дискурс формирует нестандартный хронотоп, отличающий его от других дискурсов. Наконец, мы доказали, что по плотности показателей субъективной модальности он может конкурировать с публицистикой, отличаясь в деталях (языковых показателях и значениях).

Мы намеренно старались избегать когнитивного аспекта порождения речи, чтобы не допускать поверхностности в этом очень важном вопросе, который мы не смогли бы должным образом осветить наряду с вопросами прагматики и лингвистики в рамках предусмотренного жанром диссертации объема. Мы лишь наметили один из возможных подходов к нему в последнем разделе II главы, имея в виду продолжение исследований в этом направлении.

Представляется, что у нашей работы есть следующие перспективы:

выявление других гибридных дискурсов и составление типологии соотношений свойств родителей внутри гибрида;

выявление других институциональных дискурсов, обогащенных дополнительными ресурсами, которые возникли под влиянием творческого фактора, и прагма лингвистическое описание этих ресурсов;

описание туристического дискурса в когнитивном аспекте;

сопоставительный анализ воплощения темы туризма в путеводителях и в художественных текстах;

сопоставительный анализ отзывов туристов и рассказов о путешествиях в письмах литераторов;

экспертиза пригодности тех или иных прагматических и лингвистических средств для устной и письменной разновидностей туристического дискурса.

Наша работа подготовила почву для углубленных когнитивно дискурсивных исследований, призванных ответить на вопрос, какие структуры сформированы и усвоены коллективным сознанием, а потому изначально заданы при порождении речи на определенную тему в определенной коммуникативной ситуации, а какие порождаются индивидуальным сознанием и на каком основании это происходит. Ответ на этот вопрос помог бы значительно расширить языковые компетенции личности.

ЛИТЕРАТУРА 1. Агунович К., Борисова Е., Демичева К., Дорожкин Э., Соколов А.

Берлин. – М.: Афиша Индастриз, 2002. – 114 с.

2. Азарова Н.М. Типологический очерк языка русских философских текстов ХХ века. – М.: Гнозис / Логос, 2010. – 228 с.

3. Анисимова Е.Е. Паралингвистика и текст (к проблеме креолизованных и гибридных текстов) // Вопросы языкознания. – 1992. – № 1. – С. 71– 78.

4. Антоновский А. Ю. Язык и пространство (Понятие пространства в лингвистике) // Уранос и Кронос. Хронотоп человеческого мира. – М.:

Издательский дом «РТ-ПРЕСС», 2001. – С. 187–208.

5. Апресян Ю.Д. Перформативы в грамматике и словаре / Ю.Д. Апресян // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. – 1986. – Т. 45. – № 3. – С. 208–223.

6. Апресян Ю.Д. Избранные труды / Ю.Д. Апресян. – Т. 1. Лексическая семантика. – М.: Языки русской культуры, 1999. – 472 с.

7. Арутюнова Н.Д. Дискурс / Н.Д. Арутюнова // Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – С.

136 – 137.

8. Арутюнова Н.Д., Левонтина И.Б. Логический анализ языка. Языки пространств. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 448с.

9. Асланянц А. Барселона. – М.: Афиша Индастриз, 2005. – 272 с.

10. Атакьян Г.С. Прагматика языка туристической рекламы. Дис.

… канд. филол. наук. – Майкоп, 2010. – 170 с.

11. Бабкина Т.И. Структурно-семантический анализ лингвокультурного концепта «Путешествие» (на ма териале русских и французских текстов по туризму): Автореферат дис. … канд. филол. наук. – Ижевск, 2009. – 23 с.

12. Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика / Пер. с фр.

– М.: Прогресс, 1989. – 616 с.

13. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М. М. Бахтин. – М.:

Художественная литература, 1972. – 464 с.

14. Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике / М.М. Бахтин // Вопросы литературы и эстетики. – М.: Худож. лит., 1975. – С. 234–407.

15. Бахтин М.М. Проблема речевых жанров. Проблема текста / М.М. Бахтин // Собрание сочинений: В 7 тт. – Т. 5. – М., 1996. – С. 159– 206.

16. Белан Э.Т. Особенности формирования новых терминосистем (на материале английской и русской терминологий международного туризма): Дис. … канд. филол. наук. – М., 2009.

– 194 с.

17. Белкова Ю.В. Системные и ассоциативные характеристики семантического поля «путешествие» (на материале французского языка): Автореферат дис. … канд. филол. наук. – Ярославль, 2011. – с.

18. Беляевская Е.Г. Когнитивная модель стиля и факторы, обусловливающие динамику стилей // Дискурс как социальная деятельность: приоритеты и перспективы: Материалы междунар. науч.

конф., Москва, 17–18 ноября 2011. – М.: Рема, 2011. – С. 181–182.

19. Бернацкая А.А. Косвенное высказывание // Культура русской речи:

Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П.

Сковородникова, Е.Н. Ширяева. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 281– 283.

20. Бетаки В., Кассель Е., Великсон Б. Лазурный берег. – 2-е изд. – М.:

Эксмо, 2013. – 432 с.

21. Боброва Е.А. Опыт лингвистического исследования эволюции концепта «путешествие» в англоязычной культуре: Автореферат дис.

… канд. филол. наук. – Иркутск, 2006. – 18 с.

22. Бокова О. В. Функции иконических средств в немецкоязычных сообщениях о преступлениях // Вестник МГЛУ. – Сер. Языкознание. – Вып. 19 (652). Семиотическая гетерогенность языковой коммуникации:

теория и практика. – Часть 1. – М., 2012. – С. 52–60.

23. Бондаренко О.Р. Доминантные свойства англоязычного дискурса сферы туризма как основа дискурсивной компетенции профессионала / О.Р. Бондаренко // Дискурс как социальная деятельность: приоритеты и перспективы. Маиериалы междунар. научн. конф., Москва 17– ноября 2011. – И.: Рема, 2011. – С. 143–145.


24. Бычков В.В. Эстетика / В.В. Бычков. – М.: Кнорус, 2012. – 528 с.

25. Великолепие Италии [Электронный ресурс]. – DVD, «Мега Видео», 2006.

26. Вена [Электронный ресурс]. – DVD, «Видеограм», 2010.

27. Визель М. Нью-Йорк. – М.: Афиша Индастриз, 2003. – 320 с.

28. Виноградов С.И., Платонова О.В. Средства массовой информации и культура речи // Культура русской речи. Учебник для вузов / Под. ред.

Л.К. Граудиной и Е.Н. Ширяева. – М.: Норма–Инфра-М, 1998. – 560 с.

29. Виноградова Л.В. Терминология туризма английского и русского языков в синхронном и диахронном аспектах): Дис.

… канд. филол. наук. – Великий Новгород, 2011. – 213 с.

30. Виртуальная экскурсия по Кремлю [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.moscowkremlin.ru.

31. Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе. – М.:

Международные отношения, 1980. – 342 с.

32. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика / Р. Водак. – Волгоград: Перемена, 1997. – 139 с.

33. Волошинов В.Н. (Бахтин М.М.) Марксизм и философия языка.

Основные проблемы социологического метода в науке о языке. – Л.:

Прибой, 1929. – 188 c.

34. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. – М.: Наука, 1985. – 228 с.

35. Гак В.Г. Языковые преобразования;

Виды языковых преобразований.

Факторы и сферы реализации языковых преобразований / В.Г. Гак. – М., 2010. – 408 с.

36. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. – М.:

Просвещение, 1981. – 138 с.

37. Говорунова Л.Ю. Отзыв туриста как новый речевой жанр туристического Интернет-дискурса // Вестник Челябинского государственного университета. – 2013. – № 1 (292). Филология.

Искусствоведение. Вып. 73. – С. 198–203.

38. Гоготишвили Л. А. Хронотоп // Новая философская энциклопедия: в т. – Т. 4: Т–Я. – М.: Мысль, 2001. – С. 307–508.

39. Гольденцвейг Г. Хельсинки. – М.: Афиша Индастриз, 2003. – 224 с.

40. Гольденцвейг Г. Стокгольм. – М.: Афиша Индастриз, 2005. – 224 с.

41. Греция: [путеводитель] / Д. Крылов, Д. Кульков. – 2-е изд. – М.:

Эксмо, 2011. – 352 с.

42. Гринкруг О. Флоренция. – М.: Афиша Индастриз, 2005. – 240 с.

43. Гринкруг О. Рим. Изд. 5-е. – М.: Афиша Индастриз, 2010. – 398 с.

44. Грин-Гриневич С.В. Терминоведение. – М.: Издательский центр «Академия», 2008. – 304 с.

45. Гусакова Т.Ф. Гедонизм как вектор современной культуры / Т.Ф. Гусакова // Вестник Тюменского государственного университета.

– 2006. – №2. – С. 60 – 69.

46. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. – М.:

Русский язык, 2000. – Т. 2. – 779 с.

47. Даниленко О.В. Становление и развитие туристской терминологии и их экстралингвистической обусловленности:

Дис. … канд. филол. наук. – Омск, 2011. – 261 с.

48. Дастамуз С. Русские вопросительные инфинитивные предложения в коммуникативно-прагматическом аспекте. Автореф. дис. … канд.

филол. наук. – М., 2013. – 24 с.

49. Деготь Е. Вена. – М.: Афиша, 2001. – 328 с.

50. Деготь Е. Венеция. – М.: Афиша Индастриз, 2007. – 344 с.

51. Дейк Т.А. ван Язык. Познание. Коммуникация / Т.А. ван Дейк. – М.:

Прогресс, 1989. – 312 с.

52. Демьянков В.З. Когниция и понимание текста / В.З. Демьянов // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2005. – №3. – С 5–10.

53. Демьянков В.З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка // IV Междунар. научн. конф. «Язык, культура, общество», Москва, 27–30 сентября 2007 г.: Пленарные доклады. – М.: МИИЯ;

РАЛН;

ИЯз РАН;

Научный журнал «Вопросы филологии», 2007. – С.

86–95.

54. Димова Г.В. Основные стратегии французского университетского педагогического дискурса: дис. … канд. филол. наук. – Иркутск:

ИГЛУ, 2004. – 343 с.

55. Дом-музей Марины Цветаевой: Мемориальная квартира [Электронный ресурс]. – http://www.dommuseum.ru/?m=virtex&PHPSESSID=86a55f32be0d4e259e 49e019c50c86ef (Дата обращения: 25.05.2013).

56. Донец П.Н. Экскурсия по городу как жанр дискурса // Жанры речи:

Сборник научных статей. Вып. 6. Жанр и язык. – Саратов:

Издательский центр «Наука», 2009. – С. 227–232.

57. Евтушенко О.В. Эволюция концептов в художественной речи как отражение ее когнитивного потенциала. Дис. … доктора филологических наук / О.В. Евтушенко. – М.: 2011. – 723 с.

58. Евтушенко О.В. Художественная речь как инструмент познания. – М.:

Языки славянской культуры, 2010. – 552 с.

59. Евтушенко О.В. Дискурсивное воплощение трех типов мышления:

прошлое и настоящее // Вестн. Моск. гос. лингвист. ун-та. Вып. 5 (638).

Сер. Языкознание: Дискурс как социальная деятельность: приоритеты и перспективы. Ч. 1. – М.: Рема, 2012а. – С. 145–153.

60. Евтушенко О.В. Системная модернизация России по ее отражению в официальном политическом дискурсе // Вестн. Моск. гос. лингвист. ун та. Вып. 22 (655). Сер. Филологические науки: Текст и метатекст. – М.:

Рема, 2012б. – С. 20–32.

61. Егерева Е. Лондон. – М.: Афиша Индастриз, 2002. – 208 с.

62. Елина Е.А. Особенности синестезии в искусствоведческих текстах / Е.А. Елина // Вопросы психолингвистики. – М., 2003. – № 1. – С.62 – 71.

63. Емельянова О.Н. Звукопись // Культура русской речи:

Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П.

Сковородникова, Е.Н. Ширяева. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 196– 197.

64. Емельянова О.Н. Инструментовка // Культура русской речи:

Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П.

Сковородникова, Е.Н. Ширяева. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 214– 215.

65. Замки [Электронный ресурс]. – DVD, «Мега Видео», 2006.

66. Золотарев А. Осло. – М.: Афиша Индастриз, 2004. – 224 с.

67. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. – М.: ИРЯ РАН, 1998. – 528 с.

68. Индакова А.Н. Речевой жанр отзыва о турпоездке (на материале Интернет-текстов) [Электронный ресурс]. – http://conf.sfu kras.ru/sites/mn2011/thesis/s15/s15_10.pdf.

69. Ипполитов А. Венеция. – М.: Афиша Индастриз, 2002. – 216 с.

70. Ирисханова О.К. Гибриды – экзотика или универсальные ингредиенты семиотических систем? / О.К. Ирисханова // Семиотическая гетерогенность языковой коммуникации: теория и практика. Тезисы докладов Междун. научн. конф. (МГЛУ, 27–28 октября 2011 г.). М.:

Рема, 2011. С. 62–63.

71. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. – Изд. 2-е. – М.: УРСС, 2002. – 284 с.

72. Карасик В.И. Язык социального статуса / B.И. Карасик. – М.: Гнозис, 2002. – 333 с.

73. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик. – Волгоград: Перемена, 2002а. – 390 с.

74. Карасик В.И. Модусы институционального дискурса / В.И. Карасик // Дискурс как социальная деятельность: приоритеты и перспективы.

Материалы Междун. научн. конф. (МГЛУ, 17–18 ноября 2011 г.). – М.:

Рема, 2011. – С. 22–24.

75. Каребина О.П. Семантическая организация лингвистических и паралингвистических феноменов в текстах предметной области «Туризм». Дис. … канд. филол. наук. – Краснодар, 2008. – 191 с.

76. Кармоди О., Ширяев А. Прага. – М.: Афиша Индастриз, 2006. – 274 с.

77. Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса / Под ред.

Ю.С. Степанов. – М.: Прогресс, 1999. – 416 с.

78. Кибрик А.А. Дискурс и возникновение функционализма / А.А. Кибрк // Современная американская лингвистика: Фундаментальные направления. – М.: Едиториал УРСС, 2002. – С. 307 – 309.

79. Кибрик А.А. Анализ дискурса в когнитивной перспективе.

Автореферат дис. … д-ра филол. наук. – М., 2003. – 90 с.

80. Ковшов Е.М. Роль гедонизма в построении модели Homo Economicus / Е.М. Ковшов // Вестник СамГУ. – 2012. – №5. – С. 90 – 94.

81. Козловская Т.Л. Общественно-групповая оценка употребления уменьшительно-ласкательных образований в речи носителей современного русского языка // Культура русской речи и эффективность общения. – М.: Наука, 1996. – С. 425–436.

82. Коханенко А.И. Имидж рекламных персонажей / А.И. Коханенко. – М.:

ИКЦ МарТ;

Ростов н/Д : МарТ, 2004. – 144 с.

83. Красных В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? / В.В. Красных. – М.: Гнозис, 2003. – 374 с.

84. Кришат М.В. Швейцария. Лихтенштейн / М.В. Кришат. – М.: Вокруг света, 2006. – 496 с.

85. Крылов Д. Греция. Путеводитель / Д. Крылов, Д. Кульков. – М.: Эксмо, 2010. – 352 с.

86. Крылов Д. Египет. Путеводитель / Д. Крылов, А. Александрова. – М.:

Эксмо, 2011. – 352 с.

87. Кубрякова Е.С. Дискурс и когнитивная грамматика // Русистика на пороге XXI века: проблемы и перспективы: Материалы международной конференции (Москва, 8-10 июня 2002 г.) / Сост. Н.К.

Онипенко. – М.: ИРЯ РАН, 2003. – С. 12–15.

88. Лакофф Дж. Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении / Пер. с англ. И.Б. Шатуновского. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – 792 с.

89. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем: Пер. с англ. / Под ред. И с предисл. А.Н.Баранова. – М.: Едиториал УРСС, 2004. – 256 с.

90. Лотман Ю.М. Избранные статьи: в 3-х т. – Таллин: Александра, 1992.

– Т. 1. Статьи по семиотике и топологии культуры [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Lotm/01.php.

91. Лурье Л.Я. Петербург: Путеводители «Афиши» / Л.Я. Лурье. – М.:

Афиша, 2002. – 320 с.

92. Лучинская Е.Н. Постмодернистский дискурс: семиологический и лингвокультурологический аспекты интерпретации». Дис. … д-ра филол. наук. – Краснодар, 2002. – 329 с.

93. Мадалиева Е.В. Прагматикон языковой личности политика в жанре исповеди // Политическая лингвистика. – № 1. – 2011. – С. 143–146.

94. Майданова Л.М. Жанры журналистики // Культура русской речи:

Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П.

Сковородникова, Е.Н. Ширяева. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 183– 185.

95. Макаров М.Л. Основы теории дискурса / М.Л. Макаров. – М.: Гнозис, 2003. – 280 с.

96. Макдермот В. Яго. Практический курс НЛП (нейролингвистического программирования). – М.: Эксмо, 2006. – 464 с.

97. Манаенко Г.Н. Осложнённое предложение в языке и речи: Очерки по теории и методологии исследования / Г.Н. Манаенко. – Ставрополь:

Изд-во СГУ, 2003. – 255 с.

98. Матвеев А.А. Модальность знания и мнения в публицистике (на материале русской и английской публицистики). Автореферат дис.

… канд. филол. наук. – М.: 2005. –18 с.

99. Меньшикова Е.Е. Идеологемы в туристическом нарративе // Политическая лингвистика. – 2011. – № 4 (38). – С. 229–235.

Митягина В.А. Глобальные и этнокультурные характеристики 100.

туристического дискурса в Интернете // Интернет-коммуникация как новая речевая формация. – М.: Флинта: Наука, 2012. – С. 271–290.

Мошняга Е.В.

101. Концептное пространство межкультурной коммуникации в системе международного туризма: автореф. дис. … д ра филос. наук. – М., 2011. – 44 с.

Мякшева О.В.

102. Пространственная семантика: реализация языковых ресурсов в разных сферах и средах общения: автореф. дис. … д-ра филол. наук. – Саратов, 2008. – 48 с.

Накорякова К.М. Литературное редактирование. – М.: Икар, 103.

2002. – 432 с.

Николина Н.А. Филологический анализ текста. – М.: ИЦ 104.

«Академия», 2007. – 272 с.

Ноздрина Л.А. Интерпретация художественного текста: Поэтика 105.

грамматических категорий. – М.: Дрофа, 2009. – 252 с.

Олянич А.В. Презентационная теория дискурса: дисс. … д-ра 106.

филол. наук. – Волгоград, 2004. – 507 с.

Панцырев К.А. Путевой очерк: эволюция и художественно 107.

публицистические особенности жанра: автореф. дис. канд. филол. наук.

– СПб, 2004. – 21 с.

Панченко Е.И.

108. Отзыв туриста как новый вид текста [Электронный ресурс]. – http://www.nbuv.gov.ua/portal/Natural/Vdpu/Movozn/2011_17_2/article/21.

pdf.

Первенцева Е. В. Смысловое пространство художественного 109.

дискурса и роль визуальной составляющей в его формировании (на материале англоязычной художественной прозы): автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 2007. – 192 с.

Пешё М.

110. Прописные истины. Лингвистика, семантика, философия / М. Пешё;

перевод с франц. Л.А. Илюшечкиной // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса / Под ред.

Ю.С. Степанова. – М.: Прогресс, 1999. – С. 225–290.

Пидодня Ю.А.

111. Восприятие образа города (социально психологический аспект / Ю.А. Пидодня // Успехи современного естествознания. – 2004. – №7. – С. 72–73.

Пирс Ч. С.

112. Что такое знак? // Вестник Томского государственного университета. Сер. Философия. Социология.

Политология. – 2009. – № 3 (7). – С. 88–95.

Пищальникова В.А. Текст и дискурс: к вопросу о содержании 113.

лингвистических понятий / В.А. Пищальникова // Русский язык в школе. – 2008. – №8 – С.60–66.

Пищальникова В.А., Сонин А.Г. Общее языкознание. / В.А 114.

Пищальникова, А.Г. Сонин. – М. : Академия, 2009. – С. 234.

Платонова О.В. Референциальный аспект метафорической 115.

номинации (на материале поэтического языка ХХ века): автореф. дис.

… кандидата филологических наук. – М., 1992. – 24 с.

Погодаева С.А. Языковые средства аргументации во французском 116.

туристическом дискурсе: дис. … канд. филол. наук / С.А. Погодаева;

Иркутский государственный университет. – Иркутск, 2008. – 234 с.

117. По святой земле [Электронный ресурс]. – DVD, Doko Media, 1996.

118. Путешествие в старый город [Электронный ресурс]. – http://kizhi.karelia.ru/journey/ (Дата обращения: 25.07.2012).

Рахилина Е.В. Когнитивный анализ предметных имен: семантика 119.

и сочетаемость. – М.: Русские словари, 2000. – 416 с.

Ревзина О.Г. Дискурс и дискурсивные формации // Критика и 120.

семиотика. Вып. 8. – Новосибирск – М., 2005. – С. 66-78.

121. Сайт Национальной туристической компании «Интурист»

[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.ntk-intourist.ru.

122. Сайт туроператора «Чайка-Тур» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.chaika.ru.

123. Сайт туроператора «Южный крест» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.ukrest.ru.

124. Сайт туроператора DSBW [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.dsbw.ru.

125. Сайт туроператора «Oostmarkt» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.oostmarkt.ru.

126. Сайт туроператора «Pac group» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.pac.ru.

127. Сайт туроператора «Tez tour» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://novie-cheremushki.tez-tour.com.

128. Сайт туроператора «Tui» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.agent.tui.ru.

Серио П. Анализ дискурса во Французской школе (Дискурс и 129.

интердискурс) / П. Серио // Семиотика: Антология /Сост.

Ю.С. Степанов. – М.: Академический проспект;

Екатеринбург: Деловая книга, 2002а. – С. 549 – 562.

Серио П. Квадратура смысла. Французская школа анализа 130.

дискурса / П. Серио. – М.: Прогресс, 2002б. – 416 с.

Ситникова Н.В. Колористика города как искусство организации 131.

образа города / Н.В. Ситникова // Мир науки, культуры, образования. – 2010. – №2. – С. 191–193.

Скребцова Т.Г. Когнитивная лингвистика: Курс лекций. – СПб.:

132.

Филологический факультет СПбГУ, 2011. – 256 с.

133. Словарь иностранных слов. – 12-е изд. – М.: Русский язык, 1985.

– 608 с.

Смирнов Г. Рим. – М.: Афиша Индастриз, 2002. – 272 с.

134.

Смирнова А. Амстердам / А. Смирнова. – М.: Афиша, 2002. – 135.

с.

136. Советский энциклопедический словарь /Гл. ред. А.М. Прохоров.

– 3-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1985. – 1600 с.

Солганик Г.Я.

137. Синтаксическая стилистика: Сложное синтаксическое целое / Г.Я. Солганик. – М.: Наука, 1973. – 214 с.

Стародубцева (Галкина) Е.А.

138. Лингвокогнитивное моделирование культурных схем «Путешествие» / «Travel» // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2009. – № 1. – С. 70–78.

Степанова Н.П.

139. Систематика презенса в современном французском языке: дис.... канд. филол. наук. – Иркутск: ИГПИИЯ, 1996. – 149 с.

Терпугова Е.А. Рекламный текст как особый тип императивного 140.

дискурса: автореф. дис.... канд. филол. наук / Е.А. Терпугова. – Кемерово, 2000. – С.19.

Топоров В.Н. Пространство и текст. // Текст: семантика и 141.

структура. М.: Наука, 1983. С. 277-284.

Третьякова Т.П. Коммуникация и образование / Т.П. Третьякова 142.

// Сборник статей. – СПб: Санкт-Петербургское философское общество, 2004. – С. 299 – 320.

Туров А. Стамбул. – М.: Афиша Индастриз, 2002. – 200 с.

143.

Тюленева Н.А. Лингвокогнитивные стратегии позиционирования 144.

и продвижения туристических услуг в российской и англо американской рекламе: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Екатеринбург, 2008. – 23 с.

Тюпа В.И. Дискурсные формации: очерки по компаративной 145.

риторике / В.И. Тюпа. – М.: Языки славянской культуры, 2010. – 320 с.

146. Усадьба карельского крестьянина [Электронный ресурс]. – http://kizhi.karelia.ru/journey/#yakovlev (Дата обращения: 25.07.2012).

Фадеева Г.М. Искусствоведческий дискурс с позиции концепции 147.

М. Юнга // Вестник МГЛУ. Вып. 6 (639). Языкознание: Дискурс как социальная деятельность: приоритеты и перспективы. – 2012. – С. 259– 272.

Фадеева Г.М. О перспективах использования концепции М. Юнга 148.

в исследовании дискурса // Дискурс как социальная деятельность:

приоритеты и перспективы: Матер. междунар. научн. конф., Москва, 17–18 ноября 2011. – М.: Рема, 2011. – С. 94–96.

149. Франция [Электронный ресурс]. – DVD, «Мега Видео», 2008.

Фуко М. Археология знания: Пер. с фр. / Общ. Ред. Бр. Левченко.

150.

– Киев: Ника-Центр, 1996. – 208 с.

Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне / Пер. с нем. – М.:

151.

Изд-во «Весь Мир», 2003. – 416 с.

Чесновицкая С. Париж: путеводитель. – М.: Афиша, 2000. – 224 с.

152.

Шатуновский И.Б. Общие (полные) вопросы в русском языке // 153.

Динамические модели: Слово, предложение, текст. – М., 2008. – С. – 926.

Шевченко Е.М.

154. Вербализация концепта путешествие фразеологическими единицами современного английского языка:

Автореферат дис. … канд. филол. наук. – Белгород, 2009. – 22 с.

Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса / Е.И. Шейгал.

155.

– М.–Волгоград: Перемена, 2000. – 368 с.

Шипулина Г.И.

156. Формирование туристской лексики в современном русском языке: Дис. … канд. филол. наук. – М., 1981. – 186 с.

Шкловский В.Б. Искусство как приём / В.Б. Шкловский // 157.

Поэтика: Сборник по теории поэтического языка. – Пг., 1919. – С. 101 114.

Шпет Г. Эстетические фрагменты. – СПб., 1922. – 136 c.

158.

Шумарина М.Р. Язык в зеркале художественного текста.

159.

(Метаязыковая рефлексия в произведениях русской прозы) / М.Р.

Шумарина. – М.: Флинта: Наука, 2011. – 328 с.

Яковлева Е.С. О понятии «культурная память» в применении к 160.

семантике слова // Вопросы языкознания. 1998. № 3. – С. 43–73.

Benveniste E. Problemes de linguistique generale II / E. Benveniste. – 161.

Paris: Gallimard, 1974. – 288 p.

Braudel F. L'identite de la France. Espace et histoire. – Paris: Les 162.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.