авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 24 |

«Андрей Владиславович Ганин Атаман А. И. Дутов Россия забытая и неизвестная – Текст предоставлен издательством «Атаман ...»

-- [ Страница 17 ] --

Дутов сказал, что эта должность должна быть выборной. В ведении Походного должны быть все казачьи части, должен быть единый казачий фронт2066.

22 августа Дутов и представители казачьих войск отправили на имя адмирала Колчака телеграмму, в ответ на которую на следующий день Колчак телеграфировал Дутову из своего поезда: «Сердечно благодарю Вас, Атаман, и представителей казачьих войск за Вашу телеграмму 22-го с[его] м[есяца] в общности взглядов и целей наших я черпаю сил[ы] и уверенность в конечной победе и в восстановлении РОДИНЫ (здесь и далее сохранен стиль документа. – А. Г. ) нашей как великой державы волей РУССКОГО НАРОДА управляемой Адмирал Колчак »2067. Надо сказать, что помимо приветственной телеграммы Дутов в тот же день запросил Колчака относительно денег, положенных ему как Походному атаману на представительские расходы, но получил отказ2068.

23 августа после утреннего заседания Дутов ездил в Ставку, где обсуждал возникшие вопросы по обороне, проблемам эвакуации и ситуации с иркутским атаманом Оглоблиным.

На вечернем заседании он предложил «выработать пожелания, вытекающие из прений по текущему моменту, и доложить их ВЕРХОВНОМУ ПРАВИТЕЛЮ, причем заявить Ему, что казачество, являясь ядром Государственности, не желает никаких переворотов, но в интересах спасения Отечества считает своим долгом высказать эти свои пожелания, которые должны выражаться приблизительно в следующих восьми пунктах:

1. Власть ВЕРХОВНОГО ПРАВИТЕЛЯ должна быть единоличной.

2. Совет Министров должен быть подчинен Верховной власти.

3. В виду громоздкости Совета Министров необходимо выработать проект его сокращения.

4. Должны быть приняты меры к роспуску Экономического Государственного Совещания и Сената.

5. В секретном докладе ВЕРХОВНОМУ ПРАВИТЕЛЮ необходимо указать на необходимость облегчения аппарата Ставки, приведением его в более полевой вид.

6. Высказать пожелания о более энергичной и планомерной эвакуации ценностей.

7. Не вмешиваться в персональное назначение командного состава, но высказать некоторые свои пожелания по этому поводу.

8. Чтобы каждый раз союзниками точно и определенно было указано, куда и сколько прибудет материала и чтобы в приемочной Комиссии был представитель от казаков»2069.

Обсуждение по просьбе Дутова было отложено до доработки этого проекта. Очевидно, что казачьи вожди к августу 1919 г. перестали довольствоваться своей прежней незначительной ролью в политической жизни Востока России и стремились играть более заметную роль, влияя на государственное управление. Верховная власть была вынуждена считаться с этим давлением.

Участники конференции, видя слабость фронта и тыла, высказались за переустройство государственной власти в сторону военной диктатуры. Казаки выступили за подчинение Совета министров непосредственно Колчаку, упразднение двоевластия (Верховный Правитель – Председатель Совета министров), реконструкцию всей системы государственного управления. Была выдвинута идея учреждения при Колчаке помощников по гражданской (председатель Кабинета управляющих) и военной (главнокомандующий) части2070. Приоритетной ставилась задача обороны от большевизма. Казачьи атаманы высказались за созыв Государственного совещания – высшего законосовещательного органа из лучших людей для единения власти и общества.

28 августа делегация конференции встретилась с Колчаком и потребовала принять это предложение, вместе с тем в свой проект казаки включили и неприемлемые для верховной власти требования контроля казачьей конференции за принятием всех решений, касавшихся казачества, а также посылки казачьих частей на фронт только по согласованию с их выборными атаманами2071. В итоге казакам пришлось значительно смягчить свои требования.

Участники конференции направили свое приветствие всем казачьим войскам:

«Выборные представители девяти казачьих войск, собравшись на чрезвычайный Съезд в городе Омске, шлют горячий братский привет доблестному казачеству, вставшему грудью на защиту истерзанной Родины, казачьего единства, самобытности и поруганной веры отцов наших. Доблестное казачество, охранявшее Государство Российское от внешнего врага, раскинулось на рубежах Отечества от Черного моря и до Великого океана и в течение четырех веков свято и нерушимо выполняло свою задачу. Предатели народа русского, изменники большевики, напали с незащищенного тыла на казачество и стремятся по заранее составленным планам истребить его по частям. Донцы, Терцы, Кубанцы, Уральцы, Оренбуржцы, Сибиряки и Семиреченцы приняли на себя весь удар советских полчищ, встали под старые свои знамена как один человек от 17 до 50 лет. Донцы, Кубанцы и Терцы уже опрокинули врага и двигаются неудержимой лавиной к сердцу России – Москве.

Уральцы же, Оренбуржцы и Сибирцы ведут смертельную борьбу с мировой нечистью большевизма, надвигающейся в Сибирь. Пятый чрезвычайный Войсковой Сибирский Круг, собравшись в государственном центре в минуту переживаемой опасности, проявил великую силу духа, доблесть и мужество, объединив вокруг себя всех лучших русских людей.

Чрезвычайный казачий Съезд войсковых представителей девяти казачьих войск твердо верит, что Забайкальцы, Амурцы, Уссурийцы, Иркутяне и Енисейцы последуют примеру своих старых братьев и, не теряя минуты времени, поднимутся поголовно от мала до велика на защиту Родины и казачества. № 3. Почетный Председатель, Войсковой Атаман Оренбургского казачьего войска, Генерал-Лейтенант Дутов. Председатель – Войсковой Атаман Сибирского казачьего войска, Генерал-Лейтенант Иванов-Ринов. Товарищ Председателя Уссурийского казачьего войска, Полковник Бирюков. Секретари:

Семиреченского казачьего войска, Есаул Ушаков, и Амурского казак Костромин »2072.

Сам Дутов написал пространное обращение к оренбуржцам, которые в этот период под давлением красных постепенно оставляли территорию родного войска:

«Воззвание Походного Атамана Дутова к казакам войска Оренбургского. Дорогие и родные станичники и станичницы! Вам всем от малого до старого привет и поклон. Тяжко Вам, злой враг вновь вторгнулся в Ваши станицы, и опять переживаете Вы ужасы разорения и войну. Велик Бог земли Русской и велики страдания народа Его. Тягчайшие испытания налагаются на верных сынов христианских, но не оскудела земля духом веры православной.

Сейчас в Омске и др[угих] городах толпы народа идут в церкви и к Богу несут свои сердца, ибо все страдания даны нам за грехи наши, за нашу прежнюю благополучную, сытую и спокойную жизнь. Начали забывать Бога и церковь Его. Просветлели умы народные и, конечно, не безбожники большевики, не их лжеучение смутит сердца Ваши. Я, волею Верховной Власти назначенный походным Атаманом всех казачьих войск и с согласия Войскового Круга нашего принявший должность эту, ездил по всей Сибири и Дальнему Востоку, объединял все казачьи войска и смотрел их. Я был у Забайкальцев, Уссурийцев, Амурцев, Енисейцев и Иркутян, и все казаки эти душой с нами, и посылают к нам на фронт полки и части свои. Я был у народов Монголии, Даурии, был у Бурят и Хакасов, приезжали ко мне представители Таранчинского народа из далекой Кульджи, и все они мне, Вашему Атаману, давали слово помощи и полки их растут. Они не служили Царскому Правительству, но теперь охотно сами идут к нам, казакам. Был я и в Сибирском казачьем войске на Круге их, видел небывалый подъем войска, и встало оно также, как и Оренбургское, во весь свой рост и мобилизуется, давая родине 5 дивизий. Мне пришлось принять участие в борьбе с большевиками и на Дальнем Востоке, и там казаки мой приказ выполнили успешно и быстро. Вся казачья семья дружна и мыслит одинаково. Теперь в Омске собралась вся казачья конференция. Много вопросов надо решить, чтобы помочь казачеству в трудную минуту, а в дальнейшем направить жизнь на счастие и благополучие.

Я, ваш атаман, избран председателем конференции и по долгу своему пред Вами должен работать сейчас в Омске не покладая рук.

Мне, только что объехавшему все войска, лучше известны нужды казачьи, особенно же страдания казака Оренбургского. Сердце мое болит, что я не с Вами, дорогие станичники, что я не могу вместе с Вами переносить все тягости Вами переживаемые. Но я тешусь мыслью, что здесь в Омске лучше сумею отстоять Ваши нужды и снабдить войско всем необходимым для свершения великого подвига. Я верю, что работа моя здесь увенчается полным успехом, и это делает разлуку мою с войском не столь тяжелой. Много тяготы выпало на тебя, казака войска Оренбургского, но будь тверд и стоек. Все эти временные неудачи не страшны, всего богатства и добра своего не унесешь с собой в землю. Богу нужна чистая душа, а такая всегда была у казака-Оренбуржца. Мученик казачества Российского ты, казак Оренбургский и Уральский, светлый венец дарует Тебе Господь, и доброе имя Твое среди всего Российского казачества сохранится навеки. Предки Твои, казаки Оренбургские, много испытали от кочевников и немало лет прошло, пока устроились казаки. Теперь та же война и ты, войско Оренбургское, опять стоишь авангардом, защищая Русь великую и веру православную.

Я, стоящий во главе всего казачества Российского, зову Вас вновь, родные сыны мои и деды седые, на стражу и брань, дабы верен остался заветам предков своих славный борец за честь и родину – казак Оренбургский. Вечная слава павшим и громкая слава живым борцам-казакам. Да Хранит Вас Господь и Мать Пресвятая Богородица и да будет победа Вам, сыны мои родные. Походный Атаман всех казачьих войск и Войсковой Атаман Оренбургского казачьего войска, Генерального Штаба, Генерал-Лейтенант Дутов»2073.

Поток хвалебных телеграмм Дутову на его почетном посту не иссякал. Решением казачьей конференции его должность была приравнена к выборной2074. Комитет харбинского отделения «Партии народной свободы» (кадетов) телеграфировал Дутову сентября 1919 г.: «Атаман, вы ведете казачество в бои за Великую Россию, Вы с казаками клянетесь умереть за родину, мы верим славному патриоту, борцу, верим казачеству, вставшему под знамена в самый трудный момент [для] России, верим, что Ваш патриотизм воодушевит и доблесть поднимет страну и насилие будет сметено, со своей стороны мы принимаем меры к тому, чтобы вызвать широкую поддержку казачеству в обществе, опираясь на верных сынов родины. Да здравствует казачество и его походный атаман, да здравствует Великая Россия»2075. 7 сентября из Владивостока была получена телеграмма организационного отдела дальневосточного бюро Всероссийского Крестьянского Союза омской платформы. Отправители телеграммы просили у Дутова как «верного, неутомимого борца [за] национальное возрождение родины… поддержки проведению идеи союза [в] широких слоях крестьянства во имя скорейшей победы и величия родины»2076.

Дутову даже посвящали стихи. В частности, некий А.Ю. Савицкий (А.Ю.С.) посвятил ему свое стихотворение «Всеобщее ополчение», написанное 14 сентября 1919 г.2077:

Изуверы комиссары, близок ваш конец:

Поднялся на вас Кубанец, Терец и Донец!

<

…>

Наши силы грозны – велики — Поднялись все казаки!

Астраханцы вслед за ними также поднялись И покончить с вражьей силой жизнью поклялись!

Оренбуржцы и Уральцы жмут уж вас давно, Семиреки и Сибирцы с ними заодно!

Енисейцы, Иркутяне, Забайкальцы тож Поднялись на комиссаров повсеместно сплошь!

Уссурийцы и Амурцы проявили пыл, Не щадя бьют вражью силу, охраняя тыл!

Словом, силушка казачья поднялась горой… Эх, покайтесь, изуверы, смерть не за горой!

Воевать вам с казаками не с руки, невмочь… Утекайте, пока можно, из России прочь!

Перестаньте народ русский без конца мутить — Пора дать ему спокойно – безмятежно жить!

Приняли вы ведь немало на душу грехов — Берегитесь, изуверы, мести казаков.

Не забывал Дутов на посту Походного атамана и о собственных удобствах и статусе. В частности, в конце августа 1919 г., несмотря на тяжелую обстановку на фронте, в Омск прибыл Оренбургский казачий Атаманский дивизион в составе 1 штаб-офицера, обер-офицеров, 3 чиновников и 200 казаков при 250 лошадях. В связи с отсутствием свободных помещений дивизион был расквартирован в окрестностях города2078. Поезд Дутова состоял из семи вагонов: его салона, столовой, вагона начальника штаба, вагона для чинов штаба и епископа Камчатского Нестора, вагона канцелярии и чинов штаба, сборного вагона и вагона для караула2079. 2 сентября 1919 г. Дутов по поручению Верховного Правителя отбыл на фронт в сопровождении конвойного взвода, Атаманского дивизиона, штаб-офицера для поручений и двух ординарцев2080.

К сожалению, нет подробных сведений о пребывании Дутова в этот период на фронте.

Известно лишь, что 6 сентября он вместе с Верховным Правителем адмиралом А.В.

Колчаком, главой британской военной миссии в Сибири генералом А. Ноксом, а также некоторыми министрами омского правительства посетил 3-ю армию, где 9 сентября оказался свидетелем блестящей конной атаки 3-й Сибирской казачьей дивизии под станицей Островской2081. Впрочем, по данным современного исследователя истории сибирского казачества В.А. Шулдякова, Колчак со свитой подъехали к месту боя уже после этой атаки2082. В ходе атаки казаки изрубили около 500 красноармейцев, более 1800 человек захватили в плен, были взяты 6 орудий и 20 пулеметов, много оружия, боеприпасов, санитарный перевязочный отряд и обозы двух бригад противника. В целом в этот день белые разгромили пять советских стрелковых полков, а также штабы, управления и обозы двух бригад красных. По представлению Дутова Колчак наградил Войскового атамана Сибирского казачьего войска и командира Сибирского казачьего корпуса генерал-лейтенанта П.П. Иванова-Ринова за атаку под Островской орденом Св. Георгия 4-й степени2083. В ходе поездки на фронт Дутов посетил конную группу генерал-майора В.И. Волкова и Отдельную Оренбургскую казачью бригаду генерал-майора Ю.И. Мамаева2084. Вечером 9 сентября Колчак и Дутов прибыли в станицу Пресновскую, где произвели смотр и поздравили казаков 2-го Оренбургского казачьего полка с несколькими блестящими победами, одержанными в те дни. Командир полка полковник В.А. Бородин был произведен в генерал-майоры, другие офицеры также получили производства в следующие чины. Кроме того, казаки передали Дутову захваченное ими знамя 307-го советского полка2085.

По возвращении в Омск 12 сентября Дутов по поручению Колчака встретился с заместителем Войскового атамана Сибирского казачьего войска по гражданскому управлению полковником Е.П. Березовским и объявил ему об успешном боевом крещении Сибирского казачьего корпуса и о представлениях к наградам2086. 15 сентября Дутов принимал участие в заседании Совета Верховного Правителя – коллегиального органа при Колчаке, созданного для обсуждения важнейших военных и политических вопросов, – по вопросу о созыве законосовещательного органа2087.

Глава Крушение надежд Вновь во главе армии Приказом начальника штаба Верховного главнокомандующего и главнокомандующего Восточным фронтом армий Генерального штаба генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса от сентября 1919 г. № 1074 Южная армия переименовывалась в Оренбургскую, в командование армией вступал генерал-лейтенант А.И. Дутов с освобождением от должности генерал-инспектора кавалерии2088. Для усиления мощи армии в нее откомандировывались казачьи офицеры Оренбургского, Уральского, Донского, Кубанского, Терского и Астраханского войск, находившиеся в тыловых штабах и управлениях и не числившиеся по Генеральному штабу.

21 сентября 1919 г. Дутов формально вступил в командование армией, однако был вынужден задержаться в Омске, принимая участие в работе казачьей конференции и занимаясь формированием своего штаба. 24 сентября он встречался с главнокомандующим Восточным фронтом Генерального штаба генерал-лейтенантом М.К. Дитерихсом, а затем и с самим Колчаком2089. 28 сентября Дутов внес предложение именовать епископа Нестора «Епископом всех казачьих войск», поскольку это «вызывается самой жизнью»2090. По утверждению военного министра Генерального штаба генерал-лейтенанта барона А.П.

Будберга, «казачья конференция разодралась с Дутовым и Хорошхиным2091;

им ставится в вину, что они знали от Дитерихса о его решении отрешить Иванова-Ринова от командования, но не доложили этого конференции;

этим воспользовались для сведения старых счетов и наговорили Дутову таких вещей, что он собирается ехать в Новониколаевск «по семейным делам»2092. Экстренный отъезд Дутова 29 сентября в Новониколаевск по семейным делам на один-два дня подтверждается документально2093. Скорее всего, это была последняя встреча Дутова с семьей. По некоторым данным, здесь же находились его отец и тяжелобольной брат2094. Что же касается казачьей конференции, то, по всей видимости, Дутов даже в казачьей среде постоянно вел свою собственную игру, стремясь угодить и центральной власти и казакам, возможно, устранить сильных соперников из числа других казачьих вождей и стать основным представителем казачества при верховной власти.

Вскоре Дутов вернулся к работе. 8 октября он писал генералу Деникину (№ 2809):

«Разрешите мне от лица 10 казачьих войск приветствовать Вас, как могучего борца за возрождение великой и единой России и поздравить Вас с блестящими победами. Ваши успехи спасли нас и нашу армию, и только благодаря Вам удалось остановить начавшееся было безудержное отступление. Ныне дела поправились, и операции приняли планомерный характер. Мною с Генералом Нагаевым2095 был командирован к Вам подъесаул моего артиллерийского дивизиона Жуков с письмами и докладами Вам. Полагаю, что он доехал и вручил Вам мои пакеты. Нового почти ничего не произошло и в сущности мало изменилось.

Владивостокский инцидент укрепил русское имя и влияние Адмирала Колчак[а], но эсэры работу свою ведут. Восстания повсеместно в Сибири продолжаются, и хотя решительно ликвидируются, но положение еще далеко от успокоения и розовых надежд. В настоящее время я вновь призван к работе на фронте, назначен командующим Оренбургской армией.

Южная армия Белова не существует, а сам командарм отозван. Мне поставлена задача связи с Уральцами и с Вами и работа на Ташкентском направлении. Бог поможет, народ поддержит, и тогда, возможно, что-либо сделаю. Не смогу отнимать Ваше время, заканчиваю письмо. Прошу принять в лице Вашем привет всех казаков нашего фронта доблестной Добровольческой Армии. С глубоким уважением и полной преданностью. А. Дутов »2096.

10 октября была образована Московская группа армий во главе с Генштаба генерал-лейтенантом К.В. Сахаровым (начальник штаба Генштаба генерал-майор В.И.

Оберюхтин), в которую вошли 3-я и Оренбургская армии, а также Степная группа2097. октября Дутов не без влияния своего начальника штаба генерал-майора И.М. Зайцева, лично знакомого с адресатом, написал письмо начальнику мусульманского партизанского отряда в Ферганской области Иргаш-баю: «Мне, Атаману всех Казачьих Войск Российской Армии, известно, что Вы, доблестный вождь славных ферганских джигитов, будучи верным охранителем интересов России в Фергане, ведете неустанную и упорную борьбу с большевиками, преступно захватившими власть в Туркестане и поправшими право, честь и религию предков всех народов, населяющих Великую Россию. Время их торжества так же коротко, как время тьмы от заката до восхода солнца, ибо ни один изменник Отчизне и гонитель веры ее не может выдержать ослепительного блеска лучей солнца – правды и свободы, каковые несут всей России и Фергане верные сыны Родины и ее могущества. Час освобождения России – близок: Русская армия победоносно приближается к сердцу России – Москве. Не сегодня завтра придет поддержка и к Вам со стороны славных Оренбургских казаков и всего казачества. В признание Ваших заслуг перед Родиной и Вашим краем и за особые отличия в борьбе с врагами ее – большевиками, произвожу Вас в СОТНИКИ с зачислением по Оренбургскому Казачьему Войску и вручаю Вам свой портрет и боевые подарки, как наихрабрейшему воину в Фергане. Да поможет Вам АЛЛАХ и ВЕЛИКИЙ ПРОРОК ЕГО МАГОМЕТ в дальнейшей борьбе с насильниками и хулителями Бога – большевиками, которые дерзнули посягнуть на религию предков и принесли миру голод, нищету и разорение»2098.

В тот же день Дутов составляет письмо хану Джунаиду в Хиву. В письме Дутов акцентировал внимание на попрании большевиками религии и призывал Джунаида активизировать борьбу с большевиками. Весной 1920 г. он обещал, что казаки появятся в пределах подконтрольной Джунаиду территории. Как и Иргаша, Джунаида Дутов произвел в сотники с зачислением по войску, отправил ему свое фото и подарки2099. Помимо этого, атаман составил похожее по содержанию на два предыдущих письма обращение «Славные джигиты Ферганы!»2100.

Как представляется теперь, старания Дутова по формированию антибольшевистской коалиции в союзе с вожаками басмачей были напрасны. Действительно, последние были враждебно настроены по отношению к советской власти, однако при этом преследовали только свои собственные интересы, а их планы не отличались дальновидностью. Так, Джунаид-хан и окружавшая его туркменская кочевая аристократия стремились избежать зависимости от каких бы то ни было внешних сил и были заинтересованы лишь в как можно более длительном сохранении нестабильности в России. Сам Джунаид неоднократно совершал набеги на русские поселения. Уже в январе 1920 г. он был разбит красными и с отрядом в 100 человек скрылся в Каракумах2101.

Дутов и Зайцев прибыли к войскам из Омска, когда те находились уже вдали от родных мест – в районе городов Атбасара и Кокчетава. Дутов выпустил крайне оптимистичное обращение к войскам, в котором отмечал, что он вновь со своими казаками. Атаман принял нелегкое хозяйство – армия рушилась и безостановочно отступала по голой, безлюдной степи, не имея достаточных запасов продовольствия. Только что армия пребывала в состоянии полного разложения. Причем, как отмечал один из офицеров, «самым диким элементом развала вырисовывались оренбургские казаки, сдававшиеся в плен полками и даже более крупными войсковыми организациями»2102.

В частях свирепствовал тиф, который к середине октября выкосил до половины личного состава. По некоторым данным, Дутов сразу по прибытии приступил к реорганизации армии2103. В Атбасаре он обратился к войскам, отметив, что оставил армию полгода назад сплоченной и крепкой, а принимает жалкие остатки, тем не менее он рад служить и работать на благо родины и войска2104. По свидетельству С.А. Щепихина, «на автомобиле подъехал Дутов – прямо с пути. Я его за гражданскую войну видел второй раз.

Какая разница. В июле 1918 года он был в зените славы, полный надежд, жизнерадостный.

Теперь передо мной был старик с унылым лицом. Побрился, улыбался «высочайшей улыбкой», выработал уже привычки и манеры персоны, большого пана, но в глазах пустота:

ни огня, ни бравости – пустые очи! Обошел всех;

здоровался. Затем молебен с поминанием на эктимиях «Славного Атамана Александра Ильича Дутова!»… Александр Ильич мне в этот раз сильно не понравился: явно было, что человек не только не верил в успех своей новой армии, не только изверился в людях с Адмиралом во главе, но что он уже вообще не верил в «белое дело». Не верил, но по инерции тянул хомут!.. А между тем Дутов должен был дать себе отчет, что его имя, его участие в борьбе не только давало стимул многим участникам, но многие из них за это имя жертвы приносили! Имел ли право он, Атаман Дутов, в это время [не?] поддерживать этот теплящийся светильник веры в белое движение?»2105.

14 октября 5-я советская армия вновь переправилась через Тобол и перешла в наступление. Белые отходили к следующему рубежу – реке Ишим. Как записал в эти дни в своем дневнике служивший в корпусе А.С. Бакича военный врач 35-го Оренбургского казачьего полка Л. Головин: «Не вырисовывается у храброго Колчака война, черт бы ее взял.

Мы же теперь (имелся в виду IV Оренбургский армейский корпус. – А. Г. ) – голова и хвост, и могучее тело дутовской Оренбургской отдельной армии»2106. Головин имел в виду то, что корпус Бакича составил костяк армии Дутова.

Главнокомандующий Восточным фронтом Генерального штаба генерал-лейтенант М.К.

Дитерихс телеграфировал адмиралу Колчаку 22 октября 1919 г. о тяжелом положении армии:

«Правый фланг у Тобольска не внушает спокойствия, может опять представить угрозу обхода противником первой армии… Прочие армии слабы числом, но приступают к пополнению рядов и способны вести упорную борьбу, отстаивая каждый рубеж, но перелома общего положения создать сами не смогут без помощи новых резервов. Резервы образовать смогу, но с постановкой Омска в опасное положение, так как потребуется времени до шести недель»2107.

С вечера 23 октября красные (Кокчетавская группа 5-й армии) перешли в наступление против корпуса А.С. Бакича. Через день их наступление приобрело широкомасштабный характер. Дутов приказал Бакичу выделить два конных отряда (полковника Р.П. Степанова и войскового старшины Савельева) для переброски на север, к реке Ишим, с целью обороны переправы через нее, поддержания связи с частями генерала Лебедева и прикрытия направления на Кокчетав. Остальные части корпуса должны были отходить в направлении на Атбасар. В связи с отсутствием зимней одежды, перевязочных средств, эпидемией тифа, отступлением, приближением зимы и полной неизвестностью в будущем участились случаи дезертирства из частей корпуса. Бежали в основном казаки, стремившиеся вернуться в родные станицы, чтобы заняться хозяйством.

29 октября 1919 г. красные заняли Петропавловск и начали практически безостановочное преследование белых вдоль Транссибирской магистрали. На левом фланге белого Восточного фронта войска Дутова отступали к Ишиму, к вечеру 30 октября штаб IV Оренбургского армейского корпуса прибыл в Атбасар. Дутов рассчитывал занять оборону по реке Ишим, чтобы прикрыть сосредоточение главных сил армии. Не исключено, что из района Атбасар – Кокчетав белое командование предполагало нанести фланговый удар по войскам 5-й армии, уверенно наступавшим вдоль Транссиба2108.

31 октября Дутов писал Верховному Правителю адмиралу Колчаку из Кокчетава о положении своей армии (№ 2985):

«Ваше Высокопревосходительство Глубокоуважаемый Александр Васильевич!

Оторванность моей армии от центра и ежедневная порча телеграфа совершенно не дают мне сведений, что делается на белом свете. Сижу впотьмах. Единственный раз получил газету «Русь» и «Сиб[ирская] Речь» один № от 18/Х, вот и все сведения. Кое-как удается получать только директивы и почти никаких сводок.

В народе и армии тьма слухов, один нелепее другого, то все разбежались, то Вас уже нет в Омске, то Пр[авительст]во выехало в Павлодар, то в Иркутск и т. д. Развеять их не могу, ибо нет ни газеты, штаб не сформирован, вся армия в движении, согласно новой директивы, кроме того формируется вновь, свертываясь из 5 в 2 корпуса и т. п. К тому же огромные пространства без телеграфа. Есть 20 мотоциклов, но они сейчас не работают, ибо грязь и снег. Автомобилей нет. Имею только два своих. Грузовики – исправных только пять.

В общем, я получил от Южной армии тяжелое наследство.

Но главный наш ужас – это полное отсутствие хотя бы какой-либо одежды. Кровью обливается сердце, смотря на войска. Холод, где грязь, где снег, населенные пункты редки и очень малы, тиф косит и направо и налево. Бывшие штабы Южной армии, оставшиеся расформированными, поступили по-свински – уехали в Омск на автомобилях и экипажах и назад ничего не вернули. Я совершенно без перевязочных средств. Сапог нет, а валенки, в малом числе, есть, но сейчас грязь. Я реквизирую везде, где могу, но только озлобляю население и что из этого выйдет – не знаю.

Настроение в частях вверенной мне армии удовлетворительное, а в 4-м корпусе даже хорошее. Будь теплее и сапоги, шинели и полушубки, тогда бы армия была стальной. То, что в ней осталось, закалено и испытано, и только ее одеть, дать артиллерию и винтовки, и она будет драться до последнего. В 1-м корпусе у меня только 5 орудий на весь корпус, из них три французских, часть орудий на быках.

Больше всего меня смущают больные – их уже до 3000, все тиф, куда их девать, жел[езной] дор[оги] нет и транспортов тоже, теплого ничего. Принимаю все меры, но достаю только десятки, когда нужны тысячи. Верю в Бога, в правду и честь русскую, и это дает мне силы работать.

Я объехал все части свои, и то, что я пишу Вам, есть результат осмотра. Мой фронт – это необъятная степь и расстояния громадны. Я пишу, как всегда Вашему Высокопревосходительству, совершенно открыто и правдиво.

Меня не пугает обстановка, я к ней привык и не вижу ничего страшного. Я только прошу Вас, если возможно, лично приказать прислать мне винтовок, орудий, теплое, патроны, белье и табак. Если можно, то георг[иевских] крестов. Было бы очень важно получить это именно от Вас и с Вашим посланным от Вашего Имени.

Буду бороться, пока есть силы. Будьте уверены, Ваше Высокопревосходительство, что Оренбургская армия, первая Вас признавшая, Вас поддержавшая, всегда будет с Вами и за Вас, только помогите нашим действительным нуждам. Всегда преданный Вам и верный Вам Атаман Дутов »2109.

В связи со значительным усилением эпидемии тифа и натиском красных закрепиться на Ишиме не удалось. Дутов приказал оставить у реки разведывательные части, а основным силам продолжать движение к Атбасару форсированным маршем с целью закончить сосредоточение к 8 ноября и приступить к переформированию и укомплектованию корпуса.

Было решено отходить на Омск. По причине отступления войска потеряли соприкосновение с противником. 6 ноября было получено известие о переименовании Оренбургской армии приказом Верховного главнокомандующего в Отдельную Оренбургскую.

В этот же день отход армии был приостановлен. Части IV корпуса заняли оборону в районе городов Атбасар – Кокчетав. Вплоть до получения 19 ноября известия о сдаче Омска, оставленного белыми 14 ноября, армия стояла на месте, на фронте все еще наиболее боеспособного корпуса Бакича было спокойно. Лишь после получения вести о падении столицы белой Сибири отступление было продолжено, к тому же вновь активизировались красные. Как писал Генерального штаба полковник А.Ю. Лейбург, из всей армии «только 4-й корпус и был пока боеспособным, и собственно весь фронт держался пока только им и двумя казачьими полками 1-го [Оренбургского казачьего] корпуса»2110.

5 ноября Дутов пишет командующему Московской группой армий, что «надежд на Оренбургскую армию возлагать каких-либо в смысле боевых временно нельзя. Части бывшей Южной армии мной осмотрены. Дух и вера подорваны. Люди и командный состав устали до предела. Армия, вернее остатки, все время в движении, обременены обозами, или, вернее, сами обоз. Кадры же, которые представляет из себя Оренбургская армия – превосходны. Если дать хотя бы 11/2 месяца, отдых, пополнить и одеть, то армия воскреснет»2111. В том же донесении атаман отметил, что в армии половина оружия в негодном состоянии, нет артиллерии, авиации, автомобилей, парков, мастерских, типографии, каких бы то ни было запасов. Не было и одежды, что не замедлило вскоре сказаться на личном составе армии самым печальным образом. Росла эпидемия тифа.

«Живем сейчас только местными средствами, раздевая население и делая из них большевиков», – писал Дутов2112. Отступавшая армия растянулась на 1200 верст в длину и 200 в ширину. Наиболее надежным и сплоченным Дутов считал корпус Бакича. В письме Дутов отметил важность удержания богатого продовольствием и фуражом района Атбасар – Кокчетав – Акмолинск, добавив в заключение: «Я не просил армии, мне ее дали, я пошел на понижение, т. к. я командовал ранее отдельной армией и уже более года генерал-лейтенант, исключительно памятуя пользу дела и блага родины. Меня армия звала и встретила восторженно, поэтому и доношу, что можно сделать из армии или же ее погубить вконец»2113. Как обычно, атаман изображал из себя бессеребреника и, как обычно, рассказывал об этом на каждом шагу.

Между тем организация снабжения армии находилась в катастрофическом состоянии.

Представители армии в Омске прилагали все усилия, чтобы обеспечить войска всем необходимым, но при хаотическом состоянии снабжения, характерном для белого тыла того периода, необходимо было не только раздобыть необходимое для армии, что само по себе было непросто, но и суметь отстоять заготовленное от посягательств со стороны. Так, для армии Дутова из Степной группы была получена колонна грузовиков, но ее тут же забрали на разгрузку эвакуировавшегося Омска. Представитель Дутова в Омске поручик Зубков всерьез опасался, что транспорты с обмундированием и теплым бельем, приготовленные для оренбуржцев, перехватят представители Омской группы Генштаба генерал-майора С.Н.

Войцеховского2114.

В день сдачи Омска главнокомандующий армиями Восточного фронта Генерального штаба генерал-лейтенант К.В. Сахаров2115 писал родственнику и однокашнику Дутову со станции Татарская:

«Дорогой Александр Ильич! Должен тебе обрисовать в полной откровенности обстановку и перспективы2116 на будущее 1) Сила армии и физическая и моральная подорвалась в значительной мере: форсированное наступление в сентябре, давшее нам в результате ряд частичных успехов и выход на То[бол], не было совершенно поддержано с тылу[: ] ни одного солдата пополнения, ни теплой одежды. Даже не было дальнейшего плана наступления, фронт преступно бездействовал Красные оправились, усиленно подвезли новые части и перешли 14/10 в наступление. Несмотря на геройское сопротивление, армия не способна к ее обороне (так в документе. – А. Г. ), покатилась назад к Ишиму, затем к Иртышу, неся большие потери, тая с каждым днем, имею ряд доказательств и свидетельствую, что армия тяготилась бездействием на Тоболе и жаждала нового наступления. Ясно, [то], что теперь переживает армия от своего верха до рядовых бойцов, такого еще не было. При начале отхода мы получили свыше 20 тысяч пополнения, но влитое в невыгодной обстановке, это пополнение из мобилизованных – только отсюда, а частью и предатели [2]) в настоящее время: первая армия г[енерала] Пепеляева выведена [в] стратегический резерв [в] район Томск – Новониколаевск – Барнаул, формирует части, широко применяя добровольческое начало;

рассчитываю к 30 Января 1920 года довести ее до 30 тысяч штыков. Вторая армия ген[ерала] Войцеховского (бывшая Н. Лохвицкого) отходит за Иртыш севернее ж[елезной] д[ороги], третья армия ген[ерала] Каппеля, каков состав и численность армии, могу установить лишь восточнее Иртыша. Теперь же никто из начальников не может дать этих данных, хотя бы приблизительно. Но ясно, что потери велики и [в] ближайшее время к решению крупных задач наступательной операции этими силами приступить нельзя. [3]) План, данный в последней моей директиве, следующий[: ] теперь же группировать резервы Войцеховского, Каппеля примерно на меридиане ст.

Татарской, приведя части в порядок, усилить их, разбив красных коротким ударом по пяти – 7 перехода[м], дабы обеспечить возможность2117 подготовки к весне путем формирования дивизий из существующих в армиях кадров. 4) Как я и доложил Верховному Главнокомандующему, эти печальные результаты распыления сил и крушения частных успехов, основанных на величайшем напряжении фронта, знаменуют собою определенное крушение той системы, которая поставила [правительство?] с его всероссийскими министерствами превыше фронта как необходимого для победы[,] напряжения тыла[, —] это не нападки на правительство и тыл, вызванные неудачами фронта;

нет, это именно все указывает [на] усилия фронта и лучших русских людей – бойцов, разбивших систему тыла;

его полную неспособность, его страшную бездеятельность и непонимание обстановки в целом и в частности. 5) Приняв после этого пост главнокомандующего, я принял его не как почет и праздник, а как тяжелую честную работу и великую ответственность, буду работать до конца, объединю людей, которые не складывали оружия ни разу и заставлю работать и сражаться всех отживающих и укрывающихся, каждому понять, что мы бьемся в неимоверно тяжелых условиях2118… я очень сомневаюсь2119, что нет возможности переговорить подробно с тобою и установить общие взгляды на планы дальнейших действий, иностранную политику – ибо теперь снова выдвигается вопрос об активной помощи нам Японии;

если без этого продолжение борьбы будет невозможно, то мы должны добиться активной помощи. [6]) Представляю те трудности, которые всего больше выпали на твою долю, на твою армию, в тяжелую [минуту] ты был снова призван на пост командующего армией, [мы] сделали все, что в силах [для] снабжения фронта, но прошу понять, [что] этой возможности малых… по сколько возможно… твой план активных партизанских действий на Кокчетав – Атбасар (или как ты план на Кустанай и Ор[ск]);

главные силы армии на Павлодар на восток привожу все силы, чтобы войти армии (Каппеля) и тобою действительно ли связь (так в документе. – А. Г. ) путем высылки отдельных отрядов и налаживания… подвоза и прошу верить в мое искреннее чувство уважения и старой братской дружбы, жму руку, да хранит тебя [и] твою армию Господь, верю, что с его помощью мы выйдем из тяжелых времен и в конце концов победим жидовский интернационал. Твой Сахаров. 14/ 1919 г. ст. Татарская»2120.

Этот весьма интересный документ, несмотря на ряд неясных мест в тексте, свидетельствует о критическом взгляде К.В. Сахарова на состояние фронта и демонстрирует постепенное крушение характерной ранее для белого военного командования абсолютной уверенности в победе. В то же время Сахаров скрывает свое негативное отношение к Дутову, которое было заметно в Омске2121.

В письме Сахарова Дутову упоминался план партизанских действий, разработанный Дутовым. Этот план был изложен им подробно в телеграмме Колчаку и Сахарову:

«20 ноября Акмолинск. Телеграмма № 130 я доложил кратко свои соображения относительно предстоящих действий вверенной мне армии и представил на утверждение намеченный план зимней кампании, сущность которой сводится к следующему: [1)] Совместно со 2-м Степным корпусом [занимать] настоящий район театра военных действий и удерживать богатый хлебородный край, состоящий из областей: Акмолинской, Семипалатинской и уездов отдельных областей. 2) Широко развить партизанские действия, чтобы смелыми налетами непрерывно громить тыл красных. Всякие попытки красных вытеснить нас из занимаемого района парировать сильными короткими ударами. 3) [В] Течение зимнего периода привести растрепанные войсковые части в должный порядок, укомплектовать, вооружить и снабдить их всем необходимым;

сформировать новые части путем мобилизации русского населения и вербовки добровольцев из местного туземного населения. 4) Весною, пользуясь этим районом как плацдармом, в согласии с действиями других армий Восточного Фронта развить смелые и решительные действия в любом направлении, намечая сейчас же главным[и] из них направления: Кустанай, Троицк и Орск.

Ставя себе такую тяжелую задачу, я все же нахожу в интересах общего дела, что удержание в наших руках района Атбасар – Акмолинск – Каркаралинск – Павлодар – Семипалатинск крайне необходимо помимо разного назначения успокоительного воздействия на население сопредельных областей, особенно туземного и преждевременного ликования красных, обладание указанным районом будет иметь решительное влияние на развитие операций в будущем, с потерею для нас этого края, выход наших армий за реку Обь, движение в западном направлении, будет весьма затруднен[о]. Однако директивой Вашей № 7938/Оп.

указано Оренб[ургской] армии развить партизанские действия из района Кокчетава и Атбасара, главные силы направлять к Иртышу, другими словами, намечается преднамеренный отход за Иртыш, ибо вследствие пустынного характера района к западу от Иртыша на протяжении 350, 4502122 верст немыслимо располагать войска в этом районе, и для того, чтобы развить партизанские действия в крупном масштабе, повиснув на фланге красных и громя непрерывно их тыл, держать красных все время в тревоге, наши партизанские отряды, опираясь на сильное ядро, откуда получали бы подкрепление и снабжение[,] после [отхода] главных сил вверенной мне армии за Иртыш партизанские отряды будут предоставлены самим себе и будет трудно рассчитывать на их серьезную работу, кроме того, имеются сведения, что в уездах: Троицком, Кустанайском и Орском войсковых частей красных почти совершенно нет и Оренбургские казаки формируют партизанские отряды, которые намерены пробраться во вверенную мне армию, отсюда принимаются меры для установления и поддержания тесной связи с войском. С отходом армии за Иртыш будет немыслимо поддерживать связь с войском, что невыгодно отразится на настроении Оренбуржцев, [как] находящихся в армии, так и оставшихся в войске.

Принимая во внимание все эти соображения, я наметил план предстоящих действий, который и представил на Ваше утверждение, но ответа до сих пор не получил. Убедительно прошу уведомить меня [в] спешном порядке – вести ли мне все подготовительные работы в духе намеченного мною плана или же выполнять указания, данные в последней директиве № 7938/Оп оттягивать главные силы за Иртыш. В случае одобрения намеченного мною плана необходимо для облегчения его выполнения для обеспечения необходимо сейчас же осуществить все те мероприятия, которые мною изложены [в] телеграмме № 130. № 675/Оп.

Командарм Отдельн[ой] Оренбургской Генштаба Ген[ерал-]лейт[енант] Дутов »2123.

Радостное событие произошло в отступавшей армии в эти дни. В штаб армии в Акмолинске2124 была доставлена икона особо почитаемой на Южном Урале Табынской Божьей Матери. Дутов телеграфировал главнокомандующему по этому случаю: «16 ноября неожиданно явилась в Штаб вверенной мне Армии Чудотворная икона Табынской Божьей Матери с небольшим штатом священнослужителей. Видя Перст Божий, неисповедимыми путями направивший святой образ в Оренбургскую Армию, принял икону, и отныне она находится под защитой Оренбургской Армии. Донося о чем, прошу объявить Оренбургским казакам, башкирам и уфимцам, что святыня края найдена и 25 ноября назначено молебствие перед чудотворной иконой о даровании победы»2125.

Голодный поход 22 ноября стало известно о том, что красные обошли Атбасар с севера и северо-запада и вышли в тыл армии Дутова. Вплоть до полудня штаб корпуса Бакича оставался в городе, а затем, чтобы избежать плена, покинул Атбасар, отходя с корпусом в арьергарде армии. Для обеспечения прохождения обозов от Атбасара к Акмолинску и ликвидации прорыва противника по южному берегу Ишима были направлены отряды под общим командованием есаула В.Н. Захарова. Красные 25–26 ноября вели наступление на фронте, а, кроме того, искусно маневрируя, в ночь на 26 ноября обошли Акмолинск с севера и овладели им, захватив часть обоза корпусного интендантства и других управлений IV Оренбургского армейского корпуса. Началась сдача в плен одиночных бойцов и даже мелких частей из состава корпуса. Красные продолжали действовать в тылу Отдельной Оренбургской армии и наступали в направлении на Каркаралинск, где находился штаб армии.

Остатки I Оренбургского казачьего корпуса под командованием забайкальского казака генерал-майора И.Ф. Шильникова участвовали в боях под Кокчетавом, а позднее из района Атбасара отходили на Щучье – Акмолинск и далее на Сергиополь. По свидетельству самого Шильникова, корпус при отходе не потерял ни одного человека2126. Следовательно, в боях при отступлении корпус не участвовал, и вся их тяжесть целиком легла на корпус Бакича.

По степени тягот, выпавших на долю отступавших частей Дутова, из всех белых армий с ними могут сравниться, пожалуй, только войска Отдельной Уральской армии, почти полностью погибшей в Туркестане в начале 1920 г.2127 В полном смысле слова для оренбуржцев это был Голодный поход» – именно такое название уже в эмиграции получил поход частей армии по практически безжизненной северной Голодной степи в Семиречье в конце ноября – декабре 1919 г.2128 По-настоящему это был крестный путь Отдельной Оренбургской армии, отступавшей по малонаселенной, голодной местности, ночуя под открытым небом2129. Резали и ели лошадей и верблюдов. У местного населения отбиралось все – продукты, фураж, одежда, транспорт, но и этого было недостаточно для многотысячной людской массы. За все реквизируемое, как правило, выплачивались деньги, хотя и не всегда в должном размере2130. Смертность от холода и истощения возрастала, соперничая со смертностью от тифа. Тяжелобольных оставляли умирать в населенных пунктах, умерших не успевали хоронить и обременяли этим печальным обрядом местных жителей. Войска двигались большими переходами, оторвавшись от противника. На отставших одиночных солдат и казаков часто нападали киргизы, причем зачастую невозможно было даже узнать, куда исчез человек.

Армия была деморализована, и разложение приняло чудовищные масштабы. В первых числах декабря на сторону красных практически в полном составе, исключая офицеров, перешли 22-й Оренбургский казачий полк (кроме второй сотни), 35-й Оренбургский казачий полк, первая батарея 5-го артиллерийского дивизиона и комендантская команда штаба сводной Оренбургской казачьей бригады полковника В.Н. Нагаева. При отходе от Атбасара в городе осталась сотня дивизиона есаула Малятина и много солдат и казаков из состава корпуса, на сторону красных перешла понесшая большие потери сотня (45 шашек) дивизиона есаула Ведерникова вместе с командиром сотни2131. Как сообщалось в корпусном журнале военных действий: «Ввиду перехода вышеуказанных частей на сторону противника боевой состав корпуса очень маленький и небоеспособный, так как в оставшихся частях корпуса настроение у солдат и казаков плохое»2132.

Один из гражданских мемуаристов писал: «Мы наслышались столько про всякие безобразия, творимые администрацией Дутовской армии, в районе Акмолинска и Атбасара, где коменданты городов и местечек грабили население не хуже большевиков и насиловали женщин, что решили по возможности не попадать в район движения войск. Насилия касались почему-то и тут, главным образом, сельской интеллигенции, погромные воззвания против которой Дутов еще издавал при отступлении из Оренбурга на Троицк. Я сначала не верил всему этому, но когда потом познакомился ближе с командующим казачьим составом, главным образом тем, который из грязи вылез в князи, то все рассказы оказались еще далеко не полными»2133. При отступлении была брошена почти вся артиллерия армии2134.

Части IV корпуса отступали на Каркаралинск, пытаясь максимально долго удержаться у Спасского завода. При подходе армии к Каркаралинску стало известно, что 1 декабря красные овладели Семипалатинском, а 10 декабря – взяли Барнаул, не оставив войскам Дутова шансов соединиться с основными силами белого Восточного фронта (первоначально намечался выход к Новониколаевску). Между тем, по мнению Щепихина, у пессимистично настроенного Дутова изначально был план отвода армии на Семипалатинск с целью оторваться от Восточного фронта и действовать самостоятельно2135.

Возможен был единственный путь дальнейшего отхода – в Семиречье, где действовали части под командованием генерал-майора Б.В. Анненкова. 6 декабря приказом командира IV Оренбургского армейского корпуса генерала Бакича в Каркаралинск должны были быть отправлены все больные и излишние обозы, связь с некоторыми частями корпуса была потеряна. Арьергард корпуса прикрывали казаки атамана Захарова. 10 декабря Бакич прибыл в Каркаралинск, где части его корпуса должны были сосредотачиваться для дальнейшего движения на Сергиополь, на присоединение к войскам атамана Анненкова. 13 декабря Каркаралинск был занят красными.

В середине декабря Дутову было отправлено письмо о положении основных сил белого Восточного фронта, которое, судя по всему, он не получил, поскольку оно было перехвачено красными и вскоре появилось в советских газетах. Автор письма поручик Зубков, по некоторым данным, был представителем Дутова при Ставке и информировал его о происходящем (в ЦА ФСБ сохранилось несколько его предыдущих писем от 5, 8 и 9 ноября 1919 г., адресованных Дутову и его секретарю А.А. Будбергу). Письма Зубкова отличались большой информативностью. Картина, которая рисуется в этом письме, свидетельствует о полной дезорганизации Восточного фронта белых во второй половине ноября – декабре 1919 г. Зубков писал Дутову: «Ваше превосходительство, вчера, 15-го, за все время пути, в первый раз догнал штаб фронта и поезд генерала Сахарова на станции «Татарской». Наш состав остановился в 3-х верстах от станции. Представился генералу Сахарову. Я предупредил его, что отправлю курьера Главковостоку…2136 рад этому и сейчас же послал письмо, которое и посылаю. Перед каждой посылкой фельдъегерей, я буду предупреждать его, о чем мы и условились. Постоянной связи с частями фронта [нет?]. Все оперативные сведения сосредоточены в отделе сообщений у полковника Супроновича и подполковника Воздвиженского. Отдел Главковерха опередил генерала Сахарова и переехал в Новониколаевск. Вчера туда отбыл В[ерховный] Пр[авитель]. Он следует 7-ю составами, и каждая его остановка задерживает планомерное прохождение эшелонов. Вчера к его приходу генерал Сахаров выбыл. В[ерховный] Пр[авитель] передвигается в Иркутск. Последние сведения оперативные и политические рисуются в следующем виде: город Омск красные захватили обходом на станцию Масловка, где захватили 10-ть составов и закрыли выход из города. Части, оставшиеся в городе, и части, отступающие через город, попали в мешок, из которого пробиваются цепями вдоль железной дороги. Начиная от станции Московки до 4-й Татарской, путь настолько забит, что подать паровозам угля и воды нет возможности. Об остановках поездов ежедневно доносил, подать им помощь нет свободных путей. До сего числа стоят уже 32 состава, не говоря уже о различных учреждениях. Остаются составы со снарядами, патронами, оружием. При мне отдавалось распоряжение взорвать их на станции Корниловка. Мост через реку Иртыш взорвать не удалось ввиду отхода частей по этому единственному пути. Отношение железнодорожной администрации к своим обязанностям самое отвратительное. Из Татарской распоряжением Главковостока было приказано подать состав с углем и водой, дабы вывести штабные поезда. Поезд прибыл, но без воды и угля и закупорил без того забитый путь. В Омске оставлено 40 маневренных паровозов и 15-ть испорченных и замороженных. Станция Куломзино была все же разгружена, но город Омск не справился с задачей эвакуации, и все это осталось в вагонах.


Штаб генерала Каппеля должен был вчера ночью прибыть в Татарскую, но я его не дождался, так как нужно было дать знать генералу Одножданову2137 и генералу Попову о необходимости на 13 декабря состав передать на учетный путь и просто отправить его литерным, иначе участь, постигшая состав, не миновала бы и нас. Сегодня утром мы двинулись литерным поездом В.К., но скорость движения полка все та же – в сутки 10 до 20 верст. Как причина к наиболее быстрому продвижению, поставлена необходимость держать постоянную связь с вами и Главковостоком. Сам же Главковосток заметно плохо осведомлен об оперативной обстановке, так как от частей, отступающих к северу от Омска, до сего времени сведений нет. Чехи бросили охрану железной дороги и уезжают во Владивосток. Польские войска не согласились заменить их и из Новониколаевска выезжают на восток, захватывая все составы;

жалобы на них по этому поводу посылал. Никто, наконец, не идет восстанавливать фронт;

политическое положение пока неясно, по разговорам частным (с офицерами) состава генерала Нокса узнал лишь, что будто бы политическую конъюнктуру создают и диктуют японцы. Россия, Германия и Япония – группировка недалекого будущего, о которой говорят уже открыто. Генерал Белов2138 уже успел переехать в город Иркутск, оставив о себе нелестные воспоминания, говорят о том, что себя он эвакуировал очень удачно. Генерал Сахаров вчера в 11 часов вечера выехал в г. Новониколаевск, где остановился, вероятно, ненадолго. Для Оренб[ургской] армии освобождаются линии Татарская – Славгород и Семипалатинск – Барнаул – Новониколаевск. Глубоко беспокоит положение Оренб[ургской] армии, созданное великим отходом восточного фронта. О судьбе транспортов, отправленных из Омска, пока нет вестей. Дай вам Бог, ваше превосходительство, силы и здоровья перенести испытания, выпавшие на долю многострадальной Оренб[ургской] армии.

Преданный вам поручик Зубков. 10 декабря 1919 года»2139.

Между тем то, что происходило в армии самого Дутова было, пожалуй, пострашнее. В период с 14 по 31 декабря войска корпуса Бакича в арьергарде армии отходили тремя колоннами к Сергиополю. Этот отрезок пути (550 верст от Каркаралинска до Сергиополя) был одним из наиболее тяжелых для отступающих: ко всем прежним бедам, преследовавшим армию, добавилось и то, что в свои права вступила зима с двадцати-тридцатиградусными морозами. В условиях пустынной степной местности, продуваемой всеми ветрами, для голодных, истощенных многодневными переходами людей это было смертельно опасно. По свидетельству участника похода, «снега да бураны морозные, холод да голод… Пустыня безлюдная… Люди гибнут, и лошади дохнут сотнями – от бескормицы валятся… Кто на ногах еще бредут кое-как с отшибленной памятью… Поголовный тиф всех видов увеличивает тяжесть похода: здоровые везут больных, пока сами не свалятся, спят в пустынной местности все вместе, прижавшись друг к другу, здоровые и больные… Отстающие погибают»2140. По одной достаточно резкой характеристике многие взрослые мужчины – штатские участники похода из интеллигенции – во время этого отступления психологически надламывались и вели себя значительно менее достойно, чем женщины. Как писал один из авторов, «самым нелепым, никудышным и смешным, убогим, а иногда и просто отвратительным элементом на протяжении всего пути и жизни в Китае был интеллигентный мужчина – горожанин»2141. Дутов двигался в арьергарде армии.

Участник похода Генерального штаба полковник А.Ю. Лейбург вспоминал: «Две картины этого похода никогда не изгладятся из моей памяти: это картина страшной степной метели и ожесточения человека в борьбе за жизнь. Огромная снеговая туча обтянула все небо, и густая пелена задернула свет. Неожиданно настала ночь. Наступил ужасный степной буран, когда пустынный ветер разыгрался на просторе [и] взрыл снеговую беспредельность.

Белый мрак, непроницаемый, как мрак самой темной ночи, окутал все. Снежный прах слепил глаза, занимал дыхание, все кругом ревело, свистало, выло и трепало со всех сторон.

Двигаться вперед, да еще и без дороги, было невозможно. Все сгрудились вместе, стараясь укрыться за подводами. И все, эти люди, лошади и повозки, покрывалось густым снежным прахом»2142.

Борясь за то, чтобы просто выжить, люди ожесточались. Второй эпизод, поразивший полковника Лейбурга, как ни прискорбно, был характерен для той катастрофической ситуации, в которой оказались остатки армии и многочисленные беженцы. Заняв покинутый жителями аул, «начальник Отдельной Туркестанской стрелковой бригады старый полковник Р. (командир какого-то саперного батальона в мирное время), войдя в одну из… зимовок и выгнав всех, увидел в ней лежащего офицера, женщину и ребенка. Офицер болен тифом, его жена ухаживает за ним. Когда полковник Р. узнает, что этот офицер не принадлежит к чинам его бригады, он приказывает им убираться из зимовки. И никто не возмутился, никого не тронуло беспомощное, итак много переживавшими, положение женщины, ребенка и больного офицера. Им пришлось уехать на подводе дальше. Что с ними стало, остались ли в живых или погибли от мороза и голода в степи?»2143.

Аулы, зимовки и пикеты с продовольствием и фуражом на пути отступления армии имелись, но далеко не в том количестве, какое требовалось для многотысячной людской массы2144. Первоначально красная конница преследовала отступавших, но примерно на полпути соприкосновение с противником было потеряно. Преодолев 110 верст голодной степи, Новый год войска встречали уже в районе Сергиополя. Во время похода в одной из стычек с противником погиб начальник 2-й Сызранской стрелковой дивизии Генштаба генерал-майор В.А. Вишневский, оренбургские казаки также понесли тяжелую утрату – погиб известный оренбургский партизан полковник А.М. Булгаков2145, из старших офицеров армия потеряла и войскового старшину Савельева2146. Данные о численности и потерях армии Дутова в ходе Голодного похода сильно различаются. По одним, вероятно, завышенным данным, по приходе в Сергиополь было зарегистрировано 33 тысячи человек из 60 тысяч, отступивших с Южного Урала2147. По другим данным, в армии Дутова было до тысяч человек, из которых лишь 3 тысячи боеспособных2148. Наиболее близким к действительности следует считать третий вариант, согласно которому из 20-тысячной в районе Кокчетава армии до Сергиополя дошло около половины состава2149. Наконец, о 12–14 тысячах человек, из которых было 1–2 тысячи боеспособных, писал еще один белый мемуарист2150. А сам Дутов считал, что удалось вывести 14 тысяч человек при пулеметах и 15 орудиях2151.

Дутов и Анненков 29-летний талантливый организатор белых партизан полковник Б.В. Анненков еще в декабре 1918 г. во главе своей Партизанской дивизии был направлен в Семиречье для борьбы с повстанцами Лепсинского и Копальского уездов (Черкасская оборона). Однако усмирение восстания затянулось почти на год до октября 1919 г. Покинуть Семиречье и усилить в переломный период лета 1919 г. своей дивизией белый Восточный фронт Анненков, несмотря на приказ Колчака, не захотел и продолжил бороться с восставшими семиреченскими крестьянами. В октябре за победу над ними приказом Верховного Правителя и Верховного главнокомандующего адмирала А.В. Колчака Анненков был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени и чином генерал-майора. После ликвидации Черкасской обороны Анненков повел борьбу с частями Семиреченского фронта красных.

Были взяты города Копал и Джаркент. В декабре 1919 г. в Семиречье была образована Отдельная Семиреченская армия, численностью 7200 штыков и сабель и 6 орудий. Не будет преувеличением сказать, что к началу 1920 г. Анненков в Семиречье находился на положении местного князька, который, если это было в его интересах, подчинялся центральной власти, а если нет – действовал по собственному усмотрению. Явных соперников он старался устранять. В частности, арестовал и изгнал из Семиречья Войскового атамана Семиреченского казачьего войска Генерального штаба генерал-майора А.М. Ионова.

Появление дутовцев в Семиречье стало неожиданным и неприятным сюрпризом для Анненкова. По свидетельству, оставленному, вероятно, кем-то из анненковцев:

«…Вдруг, как снег на голову, с запада подходит Оренбургская армия атамана Дутова.

Армия!!! Громкое слово. Это не армия, а 13 тысяч ртов, больных тифом. Из 13 тысяч ни одного бойца. Это чистый факт. Эту «армию» пришлось принять Семиреченскому фронту под свою защиту, ибо она была совершенно НЕБОЕСПОСОБНА (так в документе. – А. Г. ).

Уже к бывшим двум фронтам прибавился еще один, в западном направлении. Оренбургцы, отступив, потянули за собой красноармейцев, и те вышли на тракт Сергиополь – Копал… партизанам страшен новый враг. Этот враг очень сильный и грозный. Это – тиф, занесенный оренбургцами… Кошмарную картину представляла из себя отступающая вереница Оренбургского обоза, именуемая «армией». Большинство женщин и детей. Бойцов не видно.

Все сидят на повозках или санях, в которых запряжены или едва идущие кони, или верблюды. Закутанные в самых разнообразных костюмах сидят солдаты, офицеры и казаки со своим семейством. Рядом винтовка, иногда пулемет. Лошадьми не управляют – холодно.

Лошади плетутся за впереди идущей повозкой. Так эта печальная процессия проползает деревню, измученные, голодные, как саранча, накидываются на все съедобное, пожирают, засыпают с тем, чтобы завтра снова продолжить тот же трудный путь. По дороге разбросаны снаряды, патроны, пулеметы, а винтовкам счета нет, но больше всего мертвых тел. Их не зарывают, нет сил. В самых разнообразных позах застыли они вдоль дороги. Кто скорчился и греет руки ртом, кто пытается встать. Кто же прикрывает эту «армию»? Никто! Она идет под честным словом. Два полка, только два полка красной кавалерии и то слабых, измученных тифом, плетутся в одном переходе за дутовцами по этой печальной дороге. Вот эта «армия»


вышла на этапную дорогу Копал – Сергиополь. Здесь она ожила. Полный порядок. Всего вдоволь. Армии отведен самый богатый район, безопасный. Нужно защищать одну лишь дорогу. Увы! в одну прекрасную ночь на эту дорогу вышли два красных полка и «армия»

умоляет ее поддержать. Дивизион прогоняет красных, он должен уже здесь находиться, ибо образовался фронт.

Атаман Дутов прибывает в последних эшелонах, но он почему-то шел со своим конвоем не по дороге, а степью, наблюдая в бинокль за своей армией. Сложена песенка:

Из страны, страны далекой, С Оренбурщины широкой, В непогоду и буран Сыпет Дутов атаман.

Кто в санях, а кто верхом, Кто в телеге, кто пешком, Кто с котомкой, кто с сумой, Кто с собакой, кто с женой и т. д.

Довольно хлесткая песенка. Она не понравилась Дутову. Он морщился, когда читал.

Приехав в район атамана Анненкова, Дутов поспешил к нему, чтобы выяснить вопрос.

Атаман Анненков его встретил очень радушно, как дорогого гостя. Долго шли «любезные»

переговоры. Атаман Анненков говорит: «Ты генерал-лейтенант. Ты довольно уже командуешь армией, у тебя больше опыта и у тебя 16 генералов, да отличный штаб. У меня нет штаба, я один армией командую лишь два месяца и младше тебя. Прими общее командование». Атаман Дутов отвечает: «Я измучен до крайности. Моя армия «небоеспособна». Ты молодой, полный сил и энергии. Командуй ты, а у меня болят старые раны». Атаман Анненков отвечает: «У тебя их три, а у меня 8». Одна получена еще недавно.

Общий результат. Атаману Анненкову пришлось принять почти насильно армию, а измученный Дутов, добровольно подчинившись, уехал в теплый и дальний уголок гор[од] Лепсинск ведать административными делами «края». Атаман Анненков отлично сознавал, что создалось положение, при котором армия не может долго держаться, но он хотел выиграть время, чтобы хоть до весны, до подножного корма продержаться, а там двигаться на юг, имея 15 тысяч конницы. Увы! Надежды его не оправдались. Оренбургцы не хотели больше драться. Они говорили: мы не признаем атамана Анненкова. Мы знаем лишь своего атамана Дутова. Он устал, а мы не меньше его устали. Он командовал, а мы кровь лили. Эти разговоры почти открыто шли всюду и среди рядовых, и в штабах. Атаман Анненков страшно возмутился, он отдал приказ: «В Оренбургском отряде слышу «разговорчики», которые тяготят славных партизан. Я принял Вас не для того, чтобы кормить и содержать на попечении, а для того, чтобы дрались, и я сумею Вас заставить драться… и т. д. в этом духе.

Приказ был подтвержден несколькими расстрелами, в том числе двух полковников, и оренбургцы притихли. Они увидели, здесь не шутят. Началось бегство за границу. Сперва генералов со своими штабами, потом полковников, но их на границе ждало горькое разочарование: У них отнимались те казенные вещи, которые они «забыли» сдать, отнималось оружие, хорошие лошади и снималась форма. «Вы беженцы, вам уже все это не нужно, а мы еще будем драться» – так им отвечали на их возмущение»2152.

Приход в Семиречье истощенных, измотанных дутовцев, 90 % которых, по утверждению генерала Бакича, были больны различными формами тифа2153, был встречен сравнительно благополучно существовавшими анненковцами враждебно, были даже случаи вооруженных столкновений2154. Впоследствии, уже находясь в Китае, генерал А.С. Бакич просил китайские власти разместить анненковцев отдельно от чинов его отряда (бывших дутовцев). В апреле 1920 г. он писал по этому поводу: «Имея же в виду ни чем не удержимый антагонизм между частями вверенного мне Отряда и частями Генерала Анненкова, порожденный допущенными последними насилиями и грабежами в минувших Декабре, Январе и Феврале месяцах по отношению к переносящим в это время эпидемию тифа чинам моего Отряда, я прошу разместить партизан2155 в случае перехода их на территорию Китая не в лагере на р. Эмиль, а в другой местности, удаленной от моего лагеря не менее чем на 150 верст. Только при соблюдении этих моих предположений я могу ручаться за то, что не будет столкновений между моими солдатами и партизанами Генерала Анненкова, могущими (так в документе. – А. Г. ) привести к очень нежелательным беспорядкам»2156. В другом своем письме, адресованном генералам Н.С. Анисимову, А.Н.

Вагину и Г.М. Семенову, Бакич отмечал, что «способ командования и порядки в партизанских частях Атамана Анненкова, где не соблюдались основные требования военной службы, отрицались законность и порядок, допускались невероятные бесчинства и грабежи, как по отношению к мирному населению деревень и станиц, а равно и по отношению к чинам моего отряда, вследствие болезни не могущих постоять за себя, вызвало озлобление против партизан Генерала Анненкова со стороны чинов моего Отряда. Памятуя, однако, общую цель – борьбу с большевиками, пришлось со многим мириться и принять совместное участие в боях по тракту Сергиополь – Урджарская…»2157.

На Анненкова жаловались и ранее, причем эти жалобы доходили даже до Омска. В частности, беженец Я. Егошкин 12 декабря 1918 г. писал на имя Верховного Правителя, что отряд Анненкова «бездействует, живет в станице Урджарской, объедает и без того скудно собранные продукты, ведет себя как в стране завоеванной, никого кроме Анненкова признавать не хочет, а сам Анненков живет себе в Семипалатинске, собирая новых и новых добровольцев. Говорят, что он тянет, потому что не хочет признавать власти Генерала Ефремова (Ионова), кстати сказать желающего показать твердость, но ее нет у него и нет последовательности… дело не в личности Ефремова, а просто в мелких честолюбивых, скажу, даже низменных и прочих побуждениях Анненкова: Я де подавлю большевизм, а честь припишут другому…»2158.

«Не только жители, но и Оренбургская армия, – писал генерал Бакич в сентябре 1920 г.

директору Русско-Азиатского банка, – после перенесенного трудного похода от Каркаралинска, попав в район оперирования партизан Анненкова, не мало испытала горя и лишения от своеобразного хозяйничанья на русской земле над русскими же людьми – защитниками Единой России «Брата Атамана» и его помощников. Больных и изнуренных походом и недостатком продовольствия офицеров и солдат бессовестно обирали партизаны и районные коменданты Атамана. От вышедших же вместе с армией беженцев было отобрано буквально все до последних пожитков заместителями «Брата Атамана», есаулами Козловым и Арбузовым, Власенко и другими…»2159 Достаточно ярко характеризует Анненкова и еще один пример, приведенный Бакичем. «Надеюсь, что Вам также небезызвестно, – писал он урумчийскому генерал-губернатору, – поведение Генерала Анненкова и его отряда во время нахождения последнего на перевале Чулак (Сельке). Там все офицеры и солдаты, пожелавшие по каким-либо причинам оставить его отряд, по приказанию Генерала Анненкова раздевались почти донага и изгонялись из отряда – вдогонку же им высылались разъезды солдат или киргиз, вооруженные самим Анненковым, которые уничтожали несчастных. Полагаю, что Вам также известен неслыханный еще в истории случай, когда в отряде Анненкова на том же перевале Чулак около сорока семейств офицеров его же отряда и беженцев были безжалостно ограблены, женщины и девушки от 7 до 18 лет изнасилованы, а затем зарублены»2160. Приведенные документы полностью подтверждают те сведения о зверствах анненковцев, которые были опубликованы советскими юристами в 1991 г. на страницах «Военно-исторического журнала»2161 и достоверность которых ранее мне казалась сомнительной2162. Факты произвола анненковцев по отношению к дутовцам отражены и в других источниках2163. Один из участников Белого движения на Восточном фронте, характеризовавший себя как «простого русского интеллигента… волею судеб одевшего мундир армии адмирала Колчака»2164, отмечал, что «прислушавшись ко всем рассказам местных жителей, очевидцев, и судя по отношению Анненкова к Оренбуржцам, для нас стало ясно, что мы попали в самое после большевиков бесправное место, и если что атаману (Анненкову. – А. Г. ) взбредет в голову, то он с нами и сделает»2165.

Сам же Анненков в своем приказе от 31 (18) марта 1920 г. цинично написал: «Итак, двухлетняя борьба в Семиречье дала грустные результаты, благодаря только лишь приходу таких «беженцев-гастролеров», как Дутов, пришедший с оборванными, голодными и разутыми людьми, везя с собою массу баб, но без снарядов и патронов, привезя с собою тиф и развал»2166. Позднее, уже на суде Анненков был менее резок в оценках и отметил: «Когда армия Дутова вошла в расположение моих войск, она являлась полностью небоеспособной.

Это были разложившиеся части, стремительно катившиеся к китайской границе. Вместе с ними шло упадническое настроение во всех частях верст на 900 по фронту. К тому же большинство людей оказались больными тифом. По сути, вся армия представляла собой сплошной тифозный лазарет. Ни одна кавалерийская часть не двигалась верхом, все ехали на санях. Создалось положение такое, что, если не принять решительных мер, наступит всеобщее разложение, паника, все сразу рухнет, и будет полнейший крах. Во многих частях армии оказались малодушные, которые, видя наши неудачи на Восточном фронте, думали, что все пропало. Я считал необходимым принять самые срочные меры, чтобы вывести армию из катастрофического положения… По этому поводу издали приказ, категорически запрещавший под угрозой немедленного расстрела распространение панических слухов, проматывание и продажу казенного имущества, оружия. В приказе также отмечалось, что, как командующий Отдельной Семиреченской армией, я рассматриваю для себя нравственным и служебным долгом считать одинаково близкими сердцу бойцами своих старых подчиненных и вновь влившихся в армию, как одинаково отдающими свои жизни и здоровье во благо Родины, и не делать между ними никаких различий. Я преклонялся перед мужеством, героизмом и преданностью Родине частей армии генерала Дутова, перенесшей массу лишений и невзгод по пути отступления из Оренбургской губернии…» Однако на практике отношение анненковцев к дутовцам было далеко не таким благожелательным.

По приходе в Семиречье 13 января 1920 г. в журнале военных действий корпуса Бакича была сделана следующая запись: «Ввиду развала частей всего Восточного фронта и трудного положения Отдельной Оренбургской армии, на долю которой выпал тяжелый крест, вследствие чего войскам 4-го Корпуса, входящим в состав Оренбургской армии, пришлось сделать весьма продолжительные, почти беспрерывно в течение полугода, передвижения, сначала из района Оренбургской губернии к Аральскому морю, далее через Иргиз, Тургай и Атбасар в район гор[одов] Кокчетав, Петропавловск и Каркаралинск, в район города Сергиополя. Все те трудности, лишения и разные невзгоды, которые перетерпели Войска лихого 4-го Оренбургского Армейского Корпуса вместе с командиром Генерал-Майором Бакич и Начальником штаба Генерального штаба Полковником Смольнин во время этого продолжительного марша по пустынно-степным областям – не поддавались описаниям;

лишь благодарное потомство дорогой родины России по достоинству оценит боевую службу, труд и лишения истинно русских людей, преданных сынов своей Родины, которые ради спасения своей Великой Отчизны самоотверженно встречали всякие мучения и терзания.

Совершив небывалый в истории поход, преодолев все невероятные трудности, победив даже самую природу, лихие храбрые духом войска 4-го корпуса под руководством своего боевого командира вышли благополучно в населенный район, где им удалось передохнуть, оправиться и привести себя в должный порядок. Но ввиду невероятных антисанитарных условий во время вышеуказанного похода по пустынно-степным районам эпидемия тифа всех видов достигла повального характера и, к великому прискорбию, много хороших бойцов выбыло из строя. Ввиду полного отсутствия укомплектований – ряды частей корпуса сильно поредели, и вся боевая организация в частях корпуса была нарушена»2168.

По свидетельству участника событий офицера Иркутского казачьего войска И.

Еловского, «хотя оренбургский отряд и занимал свои позиции, удерживая таковые;

но не мог уже быть по-прежнему боеспособным, так как почти весь отряд превратился в повальных больных тифом. Части с каждым днем таяли. Смертность была ужасающая. Медикаментов никаких почти не было, а также и ухода. Хотя госпиталь Красного Креста и принимал больных, но на весь отряд было мало госпитальной администрации. Медицинским персоналом делался обход по квартирам расположения частей, где находились больные.

Иногда среди больных два-три человека умирали и лежали вместе с больными по несколько дней, так как не только вынести умерших, но подать пить больным было зачастую некому.

Случалось, что вследствие недосмотра один или несколько человек, находясь в сильном бреду, выходили из квартир в одном белье, босые, и разгуливали, при 25–30° холода, по снегу. От каждой части назначались особые команды, которые беспрерывно рыли могилы и носили туда умерших. Зарывали в одну могилу иногда до 25 человек. Жители сел, в которых размещался отряд, тоже повально были все больны;

их положение было еще хуже, так как похоронить умершего, вырыть могилу было некому…»2169.

По оценке противника, в Семиречье корпус Бакича, как и ранее, оставался наиболее боеспособным соединением армии Дутова2170. Той же оценки придерживались и белые, считавшие Бакича одним «из лучших ее (Отдельной Оренбургской армии. – А. Г. ) командиров корпусов»2171. Между тем войска Бакича испытывали серьезную нехватку боеприпасов, вынудившую их в конечном итоге оставить Семиречье. Как писал уже в Китае сам Бакич, «все мои просьбы к Генералу Анненкову о снабжении патронами моих частей оставались безрезультатными, хотя таковые, впоследствии доставшиеся красным в Учарале, имелись в большом количестве…»2172. Отказывалось анненковцами и в выдаче дутовцам продовольствия и фуража, причем сам Анненков отлично знал обо всем происходящем2173. Кроме того, как писал в своем отчете особоуполномоченный Российского Общества Красного Креста С.С. Аксаков, анненковцы в станице Урджарской с ведома начальника штаба Анненкова полковника Н.А. Денисова отобрали много имущества (лошадей, медикаменты и т. д.) у медицинского персонала, пришедшего с оренбуржцами, причем «генерал Бакич был бессилен в этот период и ничего сделать не мог»2174, сами же анненковцы заявляли дутовцам, «что мы (дутовцы. – А. Г. ) им не нужны, что мы убирались бы вон с территории Семиреченского района»2175.

Положение красных, противостоявших белым в Семиречье, было немногим лучше. По признанию одного из советских авторов, «красноармейские части Семиреченского фронта до самого конца 1919 г. не обладали серьезной стойкостью и дисциплиной, что отрицательно сказывалось на их боеспособности. Даже оперативные вопросы нередко решались на митингах красноармейцев»2176. Присылка пополнений на Семиреченский фронт осуществлялась с октября 1919 г., но фактически до конца марта 1920 г. красные не могли добиться перелома в свою пользу.

На совещании Дутова и Анненкова в станице Урджарской (ставке последнего) в последних числах декабря 1919 г. было принято решение о создании Отдельной Семиреченской армии2177. Первоначально идея Дутова сводилась к тому, чтобы прочно обосноваться в Семиречье и оздоровить армию, однако действия анненковцев не позволили этому осуществиться. Приказом Дутова по Отдельной Оренбургской армии № 3 от 6 января 1920 г. все части, учреждения и заведения армии сводились в отдельный «Отряд атамана Дутова». Штаб армии, штаб Оренбургского военного округа на театре военных действий, все управления Отдельной Оренбургской и Южной армий, корпусные штабы и часть дивизионных и бригадных (3-й Оренбургской казачьей дивизии, Туркестанской Отдельной стрелковой и 4-й кадровой бригад) подлежали расформированию. В отряд были включены 1-я и 2-я Оренбургские казачьи дивизии, а также Отдельная Сызранская Егерская бригада, которые пополнились личным составом всех расформированных соединений. Все чины штабов, команд, управлений и учреждений, приданные к штабам, передавались на усиление следующих соединений: I Оренбургского казачьего корпуса и 3-й Оренбургской казачьей дивизии – в 1-ю Оренбургскую казачью дивизию;

IV Оренбургского армейского корпуса – во 2-ю Оренбургскую казачью дивизию;

Туркестанской Отдельной стрелковой бригады – в Сызранскую Отдельную Егерскую бригаду2178. После переформирования состав отряда стал следующим2179 (см. табл. 12).

Таблица Начальником отряда с правами командира неотдельного корпуса тем же приказом назначался командир IV Оренбургского армейского корпуса генерал-майор А.С. Бакич2180.

Впрочем, на этот счет существуют разночтения. По данным журнала военных действий, IV корпуса Бакич получил права командира отдельного корпуса2181. Добавлю, что, по сведениям атамана Дутова, изложенным им лишь накануне своей гибели в начале 1921 г., Бакич в своих целях тиражировал этот приказ с преднамеренно сфальсифицированной записью о предоставлении ему бо лее широких прав командира отдельного корпуса2182.

Поскольку подлинник приказа мне неизвестен, а весьма вероятно, вообще не сохранился, установить истину в этом немаловажном вопросе пока не представляется возможным. Дутов был спокоен за судьбу отряда. Он знал, что люди спаяны двумя годами тяжелейшей борьбы и лишений, почти все являлись земляками, кроме того, Дутов доверял своему преемнику генералу Бакичу.

Один из участников событий писал, что «задача генерала (Бакича. – А. Г. ) была далеко не легкая, потому что армия была поголовно вся больная и из 12–14 тысяч человек только около 1–2 [тысяч] можно было, и то с трудом, поставить под ружье. Подтягивание армии и ее переформирование шли вплоть до нового года2183. Вид подходящих частей самый ужасный: не люди, а живые трупы, порой без всякого белья, только в одном тулупе и валенках. Медицинской помощи почти никакой за неимением медикаментов, при самом скверном питании. Только крепкие натуры казаков могли нечто подобное выдержать»2184.

Переформирование происходило с 14 по 19 января (с 1 по 6 января по старому стилю, установленному в Семиречье Анненковым)2185.

При включении оренбуржцев в состав Отдельной Семиреченской армии Анненков изъял их армейские средства в размере 90 миллионов сибирских рублей, 1,5 пуда золота, принадлежавшего 2-му военному округу Оренбургского казачьего войска, и другие ценности2186. С дипломатическими целями на Дальний Восток отправились оставшиеся не у дел генералы И.М. Зайцев и И.Ф. Шильников.

Автор одной из характеристик, относящихся к этому периоду, отмечал, что начальник отряда атамана Дутова «генерал Бакич сам из южных славян, говорит с большим акцентом, очень прост и доступен в обращении, во все сам лично вникает и чем только может помочь, всегда готов все сделать. Вечно в хлопотах и заботах, всюду за всем смотрит сам, как хороший хозяин, и энергии не теряет, хотя перед ним почти безнадежная задача (сохранить армию. – А. Г. ). Характер у него как [у] южанина горячий, но скоро успокаивается, и если что не по нему, то накричится вволю, но худого не сделает;

дисциплина у него строгая, но справедливая;

офицеров держит в руках, за что те – распустившиеся за последнее время – его иногда недолюбливали, в особенности те, которые попали к нему из других частей. Солдаты же его любили и готовы за ним идти всюду. Безобразий и насилий, о которых приходилось постоянно слышать при проезде через армии Дутова и Анненкова, мне со времени вступления в командование отрядом Бакича2187 слышать не приходилось»2188.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.