авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Томский политехнический университет» ...»

-- [ Страница 2 ] --

привлечь и удержать в качестве союзника Великобританию, которая больше озабочена положением на морях и океанах;

располагать союз никами, находящимися в тылу Германии, которые могли бы в случае вооруженного конфликта навязать ей войну на два фронта;

постараться максимально ослабить Германию, как только возникнут для этого благоприятные обстоятельства (как это было в 1918 и 1945 годах).

Таким образом, внешнеполитические приоритеты и государственные интересы Франции были иными, чем у Германии, что отразилось на судьбах национальных географии и геополитики.

География Элизе Реклю (1830–1905) Элизе Реклю принадлежит к плеяде европейских географов, которые на стыке XIX и XX веков видели в своей науке ключ к пониманию проблем планеты Земля. Эмигрировав из Франции, и объехав всю Европу и Америку, он опубликовал свою первую книгу по физической географии под названием «Земля», которая сразу же вызвала большой интерес. Активно занимаясь революционной деятельностью, он гото вит к изданию «Новую всемирную географию», составившую 19 томов, 17.873 страницы и 4.290 карт. Эта работа продолжалась с 1872 по 1895 год. Реклю писал чрезвычайно живо и интересно, для него науч ная работа была средством познать человека во всем многообразии его проявлений. Очевидно, поэтому свой второй большой труд он назвал «Человек и Земля». Большая часть этой книги была опубликована уже после его смерти.

Можно говорить о тройном вкладе Элизе Реклю в науку.

• Взгляд на Землю как на единый непрерывно меняющийся комплекс. «К среде–пространству, характеризующемуся тысячами внешних явлений, следует добавить среду–время с его непрерывными изменениями и с их бесконечными последствиями... Но все эти силы варьируются в зависимости от места и возраста...» Реклю не был сто ронником географического детерминизма, согласно которому про странство оказывает одностороннее воздействие на человека, а сам че ловек является всего лишь продуктом своей среды. По мнению Элизе Реклю, между человеком и природой существует постоянное и актив ное взаимодействие.

• Повышенное внимание к деятельности человека, являющейся од новременно причиной и прогресса, и регресса. Предсказывая по приме ру Маркса трагедии XX века, Элизе Реклю видел Землю в водовороте мощного исторического движения.

• Анализ конфликтов в связи с тремя важнейшими, по мнению Реклю, темами: «классовая борьба, поиски равновесия и главенствую щая роль личности». Элизе Реклю описывает золотой век империализ ма (конец XIX и начало XX века), когда завершался колониальный раз дел мира. Он осветил ряд ключевых проблем своей эпохи: динамику капитализма, постоянно стремящегося к захвату новых рынков;

упадок английской промышленности;

подъем Соединенных Штатов и России.

2. Географические воззрения Поля Видаля де Ла Блаша Историк по образованию, Поль Видаль де Ла Блаш (Paul Vidal de La Blache, 1845–1918) во многом является противоположностью Элизе Реклю, являясь ярким представителем официальной науки и основа телем французской географической школы.

Поссибилизм Большой почитатель немецких географов, в частности, Ратцеля, Видаль де Ла Блаш выступал за строгую научность географии. «Задача геогра фии заключается в том, чтобы выяснить, каким образом физические и биологические законы, управляющие миром, сочетаются и изменяются на различных участках поверхности Земли», указывал он в 1913 г. В то же время, будучи противником догматизма, Видаль де Ла Блаш катего рически отвергал детерминизм Ратцеля. Последний в своей книге «Земля и эволюция человека» (1922) квалифицировал подход француз ского ученого как «поссибилистский», рассматривающий природу как ландшафт, искусственно изменяемый человеком.

В отличие от Ратцеля, Видаль де Ла Блаш не пытается создавать слож ные теоретические конструкции. Он пишет, анализирует, исследует мо дели. Так, понятие «образ жизни», широко распространенное во фран цузской географии первой половины XX века, способствовало тому, что основное внимание уделялось микро-географии: небольшое про странство (деревня, город, регион) рассматривалось в отрыве от внеш него мира и от многочисленных мировых потоков, тогда как более зна чительные пространства (государства, континенты и субконтиненты) считались искусственными образованиями, которые можно разложить на множество более мелких единиц.

Этот подход характеризует, в частности, работы «Геополитика»

(1936 г.) и «Народы и нации Балканского полуострова» (переиздана в 1993 году), написанные Жаком Анселем (Jacques Ancel), одним из по следователей Видаля де Ла Блаша. Акцентируя внимание на «образе жизни», Жак Ансель отодвигает на второй план такие категории, как национальность, границы, государство, во имя «демократической сель ской единицы цивилизации, где властвует балканский крестьянин. Бу дучи полноправным хозяином своей земли, он хочет быть также полно правным хозяином государства».

В период с 1871 по 1945 год во Франции не было геополитики, сравни мой с англо-американской и немецкой геополитикой. Практически, территориальный вопрос не был актуальным для Франции в это время.

Что касается Эльзаса и Лотарингии, то на этот счет не было ни малей ших сомнений: это были французские провинции, которые Германия захватила силой. Более того, по мнению большинства французских гео графов того периода, наука была несовместима с политикой. В то вре мя, как в Германии ученые считали себя способными поучать полити ков, французская профессура старалась сохранить чистоту и строгость науки от влияния сиюминутных интересов.

3. Шарль де Голль, единственный геополитик Франции?

Шарль де Голль (1890–1970) не был ученым в общепринятом смысле этого слова, он был политиком. Оригинальность де Голля, его отличие от традиционных французских политиков состоит именно в спонтан ном геополитическом мышлении. По мнению де Голля, нации, хотя они и вписываются в определенный исторический и географический контекст, стремятся быть вечными, вневременными субъектами: Фран ция, Германия, Россия, Китай... Де Голль воспринимает мир, как огромную сцену, где противостоят, – а иногда и сотрудничают, – эти субъекты, и подтверждает приверженность геополитическим принци пом всем характером своей политической деятельности.

В качестве резюме можно отметить, что для англо-американской геопо литики основной вопрос формулируется так: каковы должны быть основные направления деятельности державы, находящейся в апогее своего могущества и, следовательно, вступающей в фазу упадка (Вели кобритания в первой половине XX века, США после Второй мировой войны). Для немецкой геополитики этот вопрос заключался в следую щем: как обеспечить место под солнцем для «опоздавшей» нации? Что же касается Франции, то вопрос стоял так: каким образом можно обес печить статус великой державы при ограниченности средств? Ответ де Голля на этот вопрос свелся к четырем рекомендациям:

• вновь обрести утраченную независимость в ключевой области, путем создания ядерных сил сдерживания, которые должны поз волить в принципе самостоятельно гарантировать оборону наци ональной территории;

• рационально управлять своим наследством (связи с бывшими французскими владениями);

• обеспечить себе усилитель мощи, благодаря созданию европей ской организации по инициативе Франции;

• наконец, по-прежнему проводить независимую внешнюю поли тику, без оглядки на кого бы то ни было.

4. Геополитика Ива Лакоста и журнал «Геродот»

В период «после де Голля» географ Ив Лакост (Yve Lacoste, род. в г.) и созданное им в 1976 году периодическое издание «Геродот» – гео графический и геополитический журнал, представляют единственное геополитическое течение во Франции, которое имеет если не собствен ную доктрину, то, по крайней мере, собственный метод анализа.

Лакост родился в Марокко в 1929 году, пережив как процесс колониза ции, так и деколонизации. Первые его работы были посвящены стра нам третьего мира («География развивающихся стран», 1965). Однако размышляя о военных аспектах географии (одна из его книг называется «География необходима для войны» (1976)), географ Лакост стал гео политиком: пространство, его компоненты (земля, вода), а также его рельеф выступают одновременно и как благоприятные факторы, и как препятствия при проведении военных операций, в то же время именно пространство является целью этих операций. Чтобы существовать, ландшафт в людях не нуждается, однако люди не перестают бороться за право обладать той или иной местностью. Все столкновения между людьми протекают во времени и пространстве.

Кроме того, Ив Лакост живо интересовался работами малоизвестных авторов, которых не признавала официальная наука. В значительной степени благодаря журналу Геродот Франция вновь познакомилась с творчеством Элизе Реклю.

Журнал «Геродот»

• Концепция. Благодаря журналу «Геродот» геополитика обрела во Франции интеллектуальную легитимность. Этот журнал обращает особое внимание на противоречивые представления и стратегии, свя занные с тем или иным пространством, играющим важную роль в мировой политике.

«Геродот» строит каждый свой номер вокруг трех элементов:

• Карты. «Карта, первичная форма осмысления пространства»

или, точнее, совокупность карт различного масштаба, иллюстрирую щих различные характеристики (от рельефа до распределения населе ния), должна при правильном прочтении дать достаточно полную ин формацию, позволяющую самостоятельно сделать правильный вывод.

• История или, вернее, исторические события, поскольку историю делают люди. Любое пространство формируется и преобразуется людь ми, которые через него проходят, захватывают его, живут там, уходят оттуда. Чтобы понять ценность данного пространства для данных лю дей, нужно знать все, что происходило раньше между этими людьми в этом пространстве: набеги, распространение религии, влияние импе рий, национальное строительство. История имеет огромное значение, ибо она является источником геополитических представлений, которые – в процессе кристаллизации – связывают территорию с ее прошлым.

Так например, множество конфликтов между группами людей вызваны тем, что каждая из них считает, что именно она первая поселилась на данной территории (евреи и арабы в Палестине;

негры и белые в Юж ной Африке;

сербы и албанцы в Косово).

• Границы (юридические и политические) представляют собой важнейшие ориентиры. Линии, разделяющие государственные сувере нитеты, были прочерчены на картах в результате вооруженной борьбы, они установлены ценой крови народов и несут на себе печать амбиций властей. Всякая граница является «искусственной», т.е. отражает соот ношение конкретных сил в конкретный момент. Не бывает вечных гра ниц, каждая граница устанавливается, переносится, уточняется по при хоти истории.

Границы выполняют три тесно связанных функции:

• устанавливают пределы государственного суверенитета;

• разделяют в пространстве символические сообщества, т.е. госу дарства, каждое из которых обладает собственным флагом, гимном, ис торией, институтами, порождающими для его граждан специфические права и обязанности;

• разделяют в пространстве свое (т.е. национальную территорию) и чужое (соседнее государство, а затем и остальной мир).

Идеология территории против идеологии потоков?

Как всякая другая линия поведения, продиктованная связной и логич ной философией, линия «Геродота» имеет свой идеологический аспект, т.е. свое мировоззрение и свои представления о желательных и необхо димых действиях. По мнению журнала, люди и социальные группы, к которым они принадлежат (регионы, государства–нации...), определя ются в первую очередь их укоренением на той или иной территории.

Следовательно, если войны ведутся за захват территорий, то мир пред полагает, что сообщества, населяющие землю, в принципе, удовлетво рены теми территориями, которыми они располагают.

Эта «территориальная» логика «Геродота», продиктованная геополити ческими взглядами его редколлегии, распространяется также и на ее подходы к другим областям человеческой деятельности. Так например, идеология рассматривается как инструмент оправдания территориаль ных споров. Таким образом, идеология «этнической чистки», целью ко торой является достижение точного соответствия между народами и территориями, подтверждает направленность подхода «Геродота» на изучение отношений между людьми и пространством. Точно так же при систематизации данных экономического характера журнал отдает предпочтение локализации, присвоению и контролю над ресурсами, ради которых и ведется политическое соперничество.

Вопросы к разделу IV В чем проявляется своеобразие географических и геополитиче 1.

ских знаний во Франции по сравнению с другими геополитическими традициями?

2. Каковы геополитические задачи Франции в ХХ веке, чем они продиктованы?

3. Объясните значение термина «поссибилизм», приведите приме ры, к которым его можно употребить.

4. Расскажите об исследовательских стратегиях геополитической школы Ива Лакоста.

РАЗДЕЛ V. ГЕОПОЛИТИКА КОНТИНЕНТАЛЬНОЙ ДЕРЖАВЫ:

РУССКАЯ ШКОЛА 1. «Русская идея» как геополитика?

Формирование геополитических идей в России было тесно связано с так называемой «русской идеей» – мощным историософским течени ем, изучавшим судьбы России, ее роль в мировой истории и маги стральные пути будущего развития. Если соседние европейские стра ны пришли к геополитике из соображений территориальной экспан сии, то в центре споров и дискуссий территориально необъятной Рос сии стоял более «духовный» вопрос об отношениях России с Западом и Востоком, Европой и Азией, о специфических свойствах русской души, веры и национальной идентичности.

С данной точки зрения одним из первых геополитиков можно считать славянофила Н.Я. Данилевского, которому принадлежит заслуга в разработке теории культурно-исторических типов. По его мысли, славянство – это особый культурно-исторический тип, который не развернул еще своих творческих потенций, но которому принадле жит великое будущее. Данилевский утверждал, что борьба России с Европой неизбежна «из-за обладания Царьградом», поскольку «глав нейшая цель русской государственной политики, от которой она ни когда не должна отказываться, заключается... в разрушении отто манского могущества и самого Турецкого государства». Вполне в духе более поздних геополитиков с их географическим детерминизмом Да нилевский утверждал, что Константинополь – это некий «пуп земли»:

«нет места на земном шаре, могущего сравниться центральностью сво его местоположения с Константинополем. Нет на земле другого пере крестка всемирных путей».

Значительно дальше Данилевского в этом направлении шел К.Н.

Леонтьев, считавший панславизм слишком либеральным и опасным для жизнеспособности и дальнейшего развития российской государ ственности, которая, по его словам, будучи более широким и незави симым образованием, должна быть «не чем иным, как развитием своей собственной оригинальной славяно-азиатской цивилизации». По Леонтьеву, чисто славянское содержание русской идеи слишком бедно для всемирного духа России. «Всегдашняя опасность для России, утверждал он, – на Западе: не естественно ли ей искать и готовить себе союзника на Востоке? Если этим союзником захочет быть и мусуль манство – тем лучше».

Обосновывая установки на имперскую экспансию, особенно настойчи во Леонтьев отстаивал идею слияния России с Тураном, при этом по лагая, что самобытную цивилизацию составляет не славянский мир, а Россия со всеми азиатскими владениями.

2. Школа евразийцев Наиболее «геополитическим» и фактически завершившим иска ния «русской идеи», было движение евразийцев. Оно образовалось в Софии в 1921 г., когда четверо молодых российских эмигрантов – гео граф и экономист П.Н.Савицкий, искусствовед П.П. Сувчинский, фи лософ Г.Д. Флоровский, принявший сан священника, лингвист и этно граф Н.С.Трубецкой – выпустили в свет сборник статей «Исход к Вос току». Эта книга стала своего рода манифестом движения, претендо вавшим на принципиально новый взгляд на русскую и мировую исто рию.

В 1922 г. вышла вторая книга «На путях. Утверждение евразийцев», а за ней последовали три ежегодных издания под общим названием «Евразийский временник». В 1926 г. евразийцы выпустили системати ческое изложение своей концепции «Евразийство», основные положе ния которой в сжатой и декларативной форме были обнародованы в 1927 г. в книге «Евразийство. Формулировка 1927 г.» В 1931 г. в Пари же вышел сборник «Тридцатые годы», в котором подводились итоги десятилетней деятельности движения. Всего с 1925 по 1937 г. увидели свет 12 выпусков «Евразийской хроники».

Эти работы обратили на себя внимание нетрадиционным анализом традиционных для России проблем. В отличие от славянофилов, Дани левского, Леонтьева и других, возлагавших свои надежды на самодер жавное государство, евразийцы исходили из признания того факта, что старая Россия потерпела крах и стала достоянием истории. По их мне нию, Первая мировая война и русская революция открыли качественно новую эпоху в истории страны, характеризующуюся не только круше нием России, но и освобождением русского общества от шор европо центризма, фактически расчистив строительную площадку для созда ния принципиально нового «евразийского» общества.

Не случайно и то, что большинство евразийцев позитивно приняли действия большевиков по сохранению и укреплению территориально го единства России. Так, Н.С. Трубецкой в 1922 г. допускал, что совет скому правительству и Коммунистическому интернационалу удастся развернуть европейскую революцию, которая будет лишь вариантом российской экспансии, и видел неизбежным следствием такой экспан сии взращивание и поддержку «благополучия образцовых» коммуни стических государств Европы «потом и кровью русского рабочего и крестьянина». Более того, успех советского руководства в этом деле оценивали как победу евразийской идеи, полагая, что коммунисты по следовательно реализуют вековые имперские устремления России.

Один из лидеров евразийцев Л. Карсавин настойчиво подчеркивал:

«Коммунисты... бессознательные орудия и активные носители хитрого Духа Истории... и то, что они делают, нужно и важно».

Евразийцы отводили особое место именно духовным, в первую оче редь религиозным аспектам. В их построениях отчетливо прослежива ется стремление увязать русский национализм с пространством. Как подчеркивал Савицкий в книге «Географический обзор России–Евра зии», «социально-политическая среда и ее территория должны слиться для нас в единое целое, в географический индивидуум или ландшафт».

Само понятие «Евразия» здесь было призвано обозначать не просто континент или часть его в сугубо географическом понимании, а некую цивилизационно-культурную целостность, построенную на основе синтеза пространственного и социокультурного начал.

Суть евразийской идеи сводилась к тому, что Россия, занимающая сре динное пространство Азии и Европы, лежащая на стыке двух миров – восточного и западного, представляет особый социокультурный мир, объединяющий оба начала. В отличие от тех славянофилов, которые утверждали идеи и ценности панславизма, евразийцы вслед за Леонтьевым делали упор на азиатскую, особенно на туранскую состав ляющую этого мира, считая Россию преемницей империи Чингисхана.

Как писал, например, Трубецкой, «национальным субстратом того го сударства, которое прежде называлось Российской империей, а теперь называется СССР, может быть только вся совокупность народов, насе ляющих это государство, рассматриваемая как особая многонародная нация и в качестве таковой обладающая своим национализмом».

Еще четче эту позицию сформулировал Савицкий, по мнению которо го субстрат евразийской культурно-цивилизационной целостности со ставляют арийско-славянская культура, тюркское кочевничество, пра вославная традиция: именно благодаря татаро-монгольскому игу «Рос сия обрела свою геополитическую самостоятельность и сохранила свою духовную независимость от агрессивного романо-германского мира». Более того, «без татарщины не было бы России», утверждал он в статье «Степь и оседлость». Позднее, уже в 1970–80-х годах идеи евразийства будет развивать в своем творчестве, создавая оригиналь ные, но уязвимые для критики трактовки русско-монгольского взаимо действия, известный историк-востоковед и географ Л.Н. Гумилев.

Движение евразийцев, раздираемое внутренними идеологическими противоречиями, плавно сошло на нет, идейное наследие евразийцев получит в политике своих новых активных продолжателей только в 1990-х годах.

3. Развитие геополитических идей в современной России В советский период само понятие «геополитика» использовалось для негативной оценки внешнеполитической стратегии ведущих стран Запада и большинства теорий международных отношений, выдвигае мых немарксистскими исследователями. В период перестройки геопо литика как самостоятельная сфера внешнеполитических исследований постепенно стала отвоевывать свои позиции. А с распадом СССР она была окончательно реабилитирована и заняла соответствующее место в сфере международно-политических исследований, вызывая настоя щий «бум» интереса.

Обещание четких незыблемых правил, ясного понимания перспектив ставит геополитику в центр современных политических дебатов. Эти споры и дискуссии концентрируются вокруг таких проблем, как расстановка сил на глобальном уровне, место, роль и статус России в современном мире, сверхдержавность, великодержавность, центр и пе риферия в мировой политике и т.п.

Велик интерес российских авторов к воззрениям и установкам тради ционной геополитики, представители которой, как уже указывалось, делали акцент на географическом детерминизме и территориально пространственном факторе. Не случайно отправной посылкой большинства геополитических разработок в России послужили идеи и установки Х. Макиндера, А. Мэхена, К.Хаусхофера и др.

Традиционная геополитика и наследие евразийцев является прибежи щем и представителей националистического направления, самым из вестным теоретиком которых является А.Г. Дугин. Его геополитиче ские трактовки буквально и однозначно демонстрируют, что геополи тическое предназначение России – полный контроль над Евразией.

Наиболее притягательным предметом обсуждения среди авторов-уче ных, интересующихся геополитическими перспективами, стало поло жение России в сердце евро-азиатского континента. Но необходимо отметить, что среди самих авторов, уделяющих преимущественное внимание фактору месторасположения государства, отнюдь не наблю дается единства. Часть из них пытается строить геополитический ана лиз положения России в современном мире на путях органического со четания территориально-географического аспекта с культурно-истори ческими, этнонациональными, конфессиональными и иными фактора ми. В этом направлении особенно интересными представляются изыс кания Б.С.Ерасова, А.С. Панарина, Э.А. Позднякова, для которых ха рактерна ориентация на дальнейшее развитие отдельных идей, выдви гавшихся в свое время Н.Я. Данилевским и евразийцами, разумеется, с учетом современных реальностей.

Вопросы к разделу V 1. В чем, по-Вашему, состоит специфика русской философской мысли, близкой к геополитике, по сравнению с другими националь ными традициями?

2. Какие исторические особенности России влияли на характер ее геополитических представлений?

3. Можем ли мы считать школу евразийцев геополитическим направлением отечественной мысли?

4. Почему, на Ваш взгляд, всякое положительное упоминание о гео политике было запрещено советской властью?

5. Какие перспективы может иметь развитие геополитических идей в России в современный период?

РАЗДЕЛ VI. ГЕОГРАФИЯ, ГЕОПОЛИТИКА И ВОЙНА 1. География и война Согласно определению, данному Ивом Лакостом, «география необхо дима прежде всего для ведения войны». Эта формулировка может иметь минимум три интерпретации.

• География как совокупность ограничений. Война осуществляется в пространстве. В свою очередь пространство характеризуется как ко личественными показателями (дистанции, которые необходимо преодолеть), так и качественными (препятствия или, наоборот, пути со общения). Ограничения могут быть как естественные (горы, реки, моря), так и искусственные, созданные людьми (фортификации, горо да). Кроме того, влияние этих ограничений меняется в зависимости от характера имеющихся технических средств и от организаторских способностей полководца. Железная дорога, автомобиль и особенно авиация сокращают и даже сводят на нет размеры горных препятствий.

Тем не менее, географические ограничения, уменьшенные или, скорее, модифицированные в результате технического прогресса, продолжают существовать. География остается совокупностью ограничивающих факторов, влияние которых меняется в зависимости от конкретных условий (климат, рельеф, расположение, а также имеющиеся в наличии силы и средства, транспорт, тыловое обеспечение).

• География как театр военных действий. Являясь совокупностью ограничений, пространство представляет собой в то же время и точку опоры, совокупность преимуществ. Горы или море, затрудняющие ма невр, в то же время мешают вторжению агрессора и защищают жи телей горного района или острова. Пространство не обладает объектив ными характеристиками, все зависит от точки зрения: например, тропи ческие леса воспринимаются по-разному их обитателями, исследовате лями, торговцами, промышленниками, туристами, поэтами, экологами... История большинства крупных сражений показывает, что победитель охватывал своим взором все поле битвы, максимально ис пользуя диспозицию и перемещение войск, а также особенности местности. Воображение и смелость полководца в военных операциях играют решающую роль.

• География как цель военных действий. Некоторые пространства являются предметом военного соперничества, потому что контроль над ними или над их элементами воспринимается как показатель могуще ства их обладателя. Совершенно естественно, что ценность про странства прямо зависит от характеристик окружающей среды. В тече ние многих веков Аравийский полуостров оставался пустыней, где вре мя от времени проходили караваны верблюдов. Только после Первой мировой войны, благодаря открытию запасов нефти и с началом эры массового потребления нефтепродуктов, эта пустыня обрела совершен но иную ценность.

Некоторые пространства постоянно являются объектом военного со перничества государств. Речь идет, в частности, о ключевых пунктах международных торговых путей таких, как Гибралтар, Суэц... Но в древней Греции Гибралтар, называвшийся в то время Геркулесовы столбы, рассматривался не как пролив, соединяющий Средиземное море с Атлантическим океаном, а как граница цивилизованного мира.

Что же касается Суэцкого перешейка, где Африка соединяется с ги гантской Евразией, то он в течение многих тысячелетий рассматривал ся как ключевой регион, ценность которого объяснялась интенсивным торговым обменом между тремя континентами: Азией, Европой и Аф рикой. Только во второй половине XIX века возникло сочетание объек тивных и субъективных факторов (потребности мировой торговли, уро вень развития технических средств), позволившее прорыть Суэцкий ка нал (1869).

2. Факторы превращения территории в объект военного со перничества По меньшей мере три фактора могут способствовать превращению той или иной географической зоны в объект межгосударственного сопер ничества (эти факторы часто выступают в сочетании друг с другом):

Принадлежность к системе международных обменов. До XV века Ат лантический океан оставался для Европы загадочным и тревожным водным пространством. После открытия Америки (1492 г.), благодаря колонизации нового континента и возникновению Соединенных Шта тов, превратившихся в крупнейшую экономическую державу к концу XIX века, Атлантический океан стал местом оживленных международ ных обменов. Именно этим объясняется стратегическое значение Ат лантики в Первой и во Второй мировых войнах. Этот океан действовал как основной путь коммуникации и снабжения между Соединенными Штатами и Великобританией во время борьбы с немцами. Этим же объясняется повышенная активность немецких подводных лодок в этом районе земного шара, поставившая под угрозу снабжение Англии американскими товарами (битва за Атлантику, 1942–1943).

Во время противостояния Восток–Запад (с конца 1940-х годов до конца 1980-х) Атлантический океан сохранил свое стратегическое значение, поскольку безопасность Западной Европы перед лицом угрозы, исходя щей от советского блока, обеспечивалась благодаря военному союзу с Соединенными Штатами. До сих пор существуют жизненно важные зоны, удар по которым может привести к нарушению сложившегося равновесия.

Наличие жизненно важных ресурсов. С незапамятных времен люди, народы уничтожают друг друга ради обладания ресурсами: во дой, золотом, серебром, сырьем для производства металлов, пряностя ми. Характер борьбы за обладание жизненно важными ресурсами пре терпел значительные изменения с XVI века;

этому способствовали открытие и присвоение неведомых земель, содержащих, как предпола галось, несметные богатства, а также промышленная революция, вы звавшая индустриализацию войны. Начиная со второй половины XIX века, особенно после Гражданской войны в Америке, контроль над стратегическими запасами сырья становится важнейшей задачей каж дой стороны, вовлеченной в вооруженный конфликт. Вначале к таким видам сырья относился в первую очередь уголь для железных дорог и парового флота, затем, со времени Первой мировой войны – нефть для кораблей, автомобилей и самолетов.

Символическое значение некоторых мест. Войны ведутся также и за нематериальные ценности. Победить – значит захватить, подчинить себе или разрушить некие моральные ценности, принадлежащие врагу;

потерпеть поражение – значит признать слабость, ущербность соб ственных моральных ценностей;

при этом побежденный иногда пыта ется тайно овладеть нематериальными ценностями противника, чтобы попытаться затем взять реванш. Франция и Париж представляют яркий пример отождествления страны и ее столицы. Как только Париж оказы вается в руках противника, Франция признает себя побежденной. Во время столетней войны, когда Париж был в руках англичан, Карл VII считался всего лишь «корольком из Буржа».

Не всегда можно дать достаточно разумное объяснение, почему за тот или иной географический пункт ведется ожесточенная борьба на протя жении всей истории человечества. Например, для миллиардов людей Иерусалим остается городом трех религий (иудаизм, христианство, ислам), местом, где Земля соединяется с Небом.

Географический или, вернее, геополитический фактор играет колос сальную роль в любой войне. Но каким образом сказывается его влия ние? Являются ли войны «геополитическими» по своей природе, т.е.

связаны ли они со столкновением противоположных представлений о пространстве? Каков удельный вес, какова роль пространственных це лей в войне?

Действительно, войны представляют собой сложное переплетение раз личных явлений, противоречивых интересов;

очень часто люди, вы звавшие военные действия, оказываются неспособными контролиро вать их дальнейшее развитие. Кроме того, каждая война является поро ждением своей эпохи, печатью соответствующей эпохи отмечены и цели войны, и задействованные в ней силы и средства.

Вопросы к разделу VI 1. Какие характеристики географии делают ее непременным усло вием всяких военных действий?

2. По каким причинам те или иные территории становятся «ябло ком раздора» между государствами?

3. Существуют ли, на Ваш взгляд, мирные способы удовлетворения территориальных претензий?

РАЗДЕЛ VII. ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ В ДВУХ МИРОВЫХ ВОЙНАХ В европейских войнах, начиная со средневековья и до начала XX века, территориальные претензии являются одной из основных причин вооруженных конфликтов. Уподобляясь завистливым и жад ным помещикам, правители государств развязывали войны, чтобы расширить свои владения. Какими принципами оправдывались вторже ния на чужую территорию? Обычно выдвигались соображения дина стического, феодального характера. В то время захватчикам были чуж ды представления об однородных и цельных пространствах.

Была ли геополитическая перспектива в борьбе за расширение государ ственных границ? Не сводилась ли она к хищнической логике? Не включает ли геополитика в себя нечто большее: особое видение про странства, видение его организации с учетом соотношения сил?

Современные геополитические представления во многом обусловлены новыми взглядами на проблематику пространства, возникшими в связи с великими географическими открытиями XIV века. Начиная с этого времени, люди стали воспринимать Землю как единое целое. Первые крупные геополитические конфликты зародились в ходе колониальной экспансии европейских стран и строительства колониальных империй, границы которых служили предметом множества вооруженных кон фликтов.

1. Первая мировая война (1914–1918) Фактор пространства в стратегической политике.

Политический климат накануне и во время Первой мировой войны ха рактеризовался повышенным интересом к вопросам пространства и приверженностью к идеологическим схемам начала XX века.

Во-первых, получивший широкое распространение социальный дарви низм способствовал тому, что межгосударственное соперничество вос принималось как логическое продолжение борьбы за выживание. В ре зультате каждая европейская нация чувствовала, что само ее существо вание поставлено под угрозу. В этих условиях пространство рассматри валось как важнейшая составляющая национальной безопасности. Гер мания была чрезвычайно озабоченна недостаточными размерами своей территории и своим положением страны, находящейся во враждебном окружении в центре Европы. Русско-французский союз 1893–1894 го дов еще более усиливал у немцев ощущение сдавленности, недостатка жизненного пространства.

Накануне войны колониальный раздел мира был завершен. Но мог ли он быть окончательным? Всегда находились клочки спорных террито рий, в частности остатки рассыпающихся империй (например, порту гальские владения в Африке, которые, согласно секретному соглаше нию, заключенному Великобританией и Германией в 1898 году, подле жали разделу между двумя державами;

Оттоманская империя медленно разваливалась в течение всего XIX века и представляла собой лакомые кусочки для молодых хищников). Обладать колониями – значит не только иметь рынки сбыта и источники сырья, но и быть великой и уважаемой державой.

Начало XX века ознаменовалось также возникновением ряда объедини тельных идейных тенденций: пангерманизма, панславиз- ма и т.д.

Европа оказалась местом столкновения этих сил, сосредотачивавшихся вокруг той или иной великой державы (немцы – вокруг Германии, сла вяне – вокруг России). Каждое из таких движений требовало для себя обширного однородного пространства и стремилось разбить, перемо лоть сложившиеся разнородные образования, прежде всего Ав стро-Венгрию, мозаичное государство, объединенное только принад лежностью каждой его части к династии Габсбургов.

Европа воспринимала себя как единый театр военных действий – и должна была стать им в ближайшем будущем. Так, знаменитый план Шлиффена, разработанный между 1898 и 1905 годом, предусматривал наличие франко-русского союза, направленного против Германии. В случае возникновения войны в Европе Германия, зажатая между двумя враждебными государствами, должна была нанести удар в первую оче редь на запад, атаковать Францию, обойдя с востока ее оборонитель ные сооружения по территории Бельгии (несмотря на бельгийский ней тралитет). Затем, одержав убедительную победу на Западе, германские войска должны были вступить в войну с Россией.

Наконец, территориальные цели в войне имели большое историческое значение. Франция никогда не забывала об отнятых у нее Эльзасе и Ло тарингии. Только возврат отторгнутых провинций мог смыть позор и унижение 1870 года. В свою очередь, Великобритания вступила в вой ну 4 августа 1914 года, во многом повинуясь вековому геополитическо му рефлексу: противостоять любой великой державе, стремящейся установить свой контроль над Бельгией и лишить тем самым Англию ее связи с европейским континентом.

Геополитические амбиции и противоречия основных воюющих госу дарств Согласно изречению Наполеона, нации проводят ту политику, которую им диктует география. Следовательно, каждая нация должны обладать цельной и неизменной геополитической концепцией. В действительно сти, это далеко не так. Всякая географическая ситуация вызывает мно жество неоднозначных и даже противоречивых интерпретаций. Во вре мя войны 1914–1918 годов каждый участник событий тщетно пытался примирить свои иллюзии и реальность, свои собственные различные представления о реальности.

а) Германия Германия Вильгельма II была носительницей тщательно разработанно го геополитического плана, в основе которого лежала идея Mitteleuropa, т.е. идея создания под эгидой Германии обширного эконо мического пространства в Центральной Европе. Основным документом являлась «Сентябрьская экономическая программа» (1914 г.), разрабо танная канцлером Бетман-Гольвегом. Цель данной программы состояла в том, чтобы в результате войны создать таможенный союз, включаю щий в себя европейские государства от Франции до Польши, изолиро вав таким образом морскую державу Великобританию, с одной сторо ны, и Россию с другой.

Многие немецкие чиновники, экономисты, предприниматели, хорошо знакомые со структурой внешней торговли Германии, осозновали ил люзорность планов установления автаркии и абсолютную необходи мость доступа Германии к неевропейским рынкам. В Германии было немало сторонников автаркии, которая воспринималась как решение проблемы противостояния враждебному окружению. Брест-Литовский мир, подписанный на крайне унизительных для России условиях (3 марта 1918 года), казалось, открывал для Германии широкие пер спективы на Востоке. После поражения в ноябре 1918 года мечты о полном самообеспечении Германии отдалились, но не были оконча тельно похоронены. Позднее Гитлер решит продолжить осуществление этих планов.

б) Австро-Венгрия Австро-Венгрия представляла собой конгломерат народов, объединен ных Габсбургами в рамках своей империи, и основывалась на отвергну том историей династическом принципе. Объявив войну Сербии 28 июля 1914 года, Австро-Венгрия вступила в вооруженный кон фликт, чтобы обеспечить свое выживание. В этой смертельной схватке она была обречена на поражение, потому что ветер истории, превра тившийся в бурю с началом Первой мировой войны, способствовал утверждению национальной идеи.

в) Великобритания Великобритания, бывшая на протяжении почти всего XIX века круп нейшей экономической и финансовой державой, последовательно вы ступала за свободу торговли, открытость рынков и международное раз деление труда. Уже в конце XIX века Великобритания начинает осо знавать уязвимость своих позиций, хотя в то время страна находилась в апогее своего могущества. Наибольшая угроза исходила от Германии Вильгельма II, которая быстро наращивала свой промышленный и во енно-морской потенциал.

Война 1914–1918 годов вызвала обострение споров между адептами экономического либерализма и сторонниками системы преференций в рамках империи. Может ли Великобритания сохранять верность прин ципам свободной торговли, если в результате войны с Германией она понесла тяжелые людские и материальные потери?

В июне–июле 1918 года Великобритания проводит в Лондоне импер ское совещание доминионов. Цель Англии заключалась в установлении «контроля над некоторыми видами сырья, производимого в империи».

В этом проявилась некая концепция имперского пространства, процве тание и безопасность которого обеспечивалась благодаря соответству ющей организации торговли стратегическими сырьевыми товарами. Но доминионы отвергли это предложение, которое они расценили как по кушение на их экономическую самостоятельность. И все же идея им перских преференций не умерла;

она нашла свое конкретное воплоще ние в ходе кризиса 30-х годов, вызвавшего распад международной си стемы торговых обменов (Оттавские соглашения 1932 года).

г) Франция Сознавая свою слабость в демографическом плане и отдавая себе отчет в недостаточном развитии своей промышленности, понеся огромные людские потери в войне 1914–1918 годов, могла ли Франция иметь гло бальную геополитическую концепцию? Ее цели были весьма просты:

восстановить свои права на Эльзас и Лотарингию, иметь у своих вос точных границ окончательно ослабленную Германию, неспособную угрожать Франции или конкурировать с ней.

д) Соединенные Штаты Америки Геополитическая концепция Соединенных Штатов определилась еще 2 декабря 1823 года с принятием доктрины Монро, смысл которой сводился к формуле «Америка – для американцев». С точки зрения США, американский континент должен представлять собой обширное независимое пространство, куда не могли вмешиваться европейские го сударства. Это не мешало самим Соединенным Штатам пользоваться время от времени «большой дубинкой» для наведения порядка на сво ем континенте. В то же время США приняли решение не вмешиваться в европейские дела (изоляционизм).

С началом Первой мировой войны Соединенные Штаты Америки пре зидента Вильсона пытались проводить политику невмешательства, оставляя за собой возможность выступить в роли честного посредника и помочь Европе установить мир, когда противники взаимно обескро вят друг друга. Но в апреле 1917 года США были вынуждены вступить в войну на стороне Антанты.

Обеспечение непрерывных связей между Америкой и Европой, защита свободы навигации в открытом море предполагали вступление США в войну против Германии. Традиционная геополитическая концепция за мкнутости в рамках американского континента оказалась подчинена по крайней мере, временно – высшему геополитическому императиву:

защите международных экономических интересов Соединенных Шта тов, которые достигли ранга крупнейших мировых держав, благодаря колоссальному развитию производительных сил, особенно после окон чания Гражданской войны.

Соединенные Штаты остались верны идеализму, который воплощали собой их отцы-основатели, и аргументировали свое участие в войне не геополитикой, а стремлением установить международный правопоря док в соответствии с нормами морали, считая их единственной основой прочного мира на Земле. Это были знаменитые 14 пунктов президента Вильсона (8 января 1918 года): отказ от секретной дипломатии, свобода судоходства в открытом море, устранение экономических барьеров, свободное развитие народов, создание Лиги наций и т.д.

е) Россия К началу Первой мировой войны Россия, ослабленная революци ей 1905 года, ставила перед собой по меньшей мере пять геополитиче ских целей:

сохранить статус великой европейской державы, в частности, • перед лицом Германии, благодаря ускоренной, хотя и запоздалой инду стриализации;

• возглавлять движение панславизма, объединяя и поддерживая всех славян Европы, защищая их от посягательств германских народов (именно этим объяснялась массивная поддержка, оказанная летом 1914 года Сербии в ходе ее конфликта с Австро-Венгрией);

• утвердиться в качестве важнейшей азиатской державы благодаря завоеванию Средней Азии и освоению природных богатств Сибири (строительство Транссибирской железной дороги), хотя эта экспансия натолкнулась на сопротивление Японии, нанесшей поражение России в войне 1905 года;

получить свободный выход к южным и западным морям;

• • наконец, удовлетворить свои политико-религиозные амбиции:

претензии на положение «Третьего Рима» после христианского Рима и Константинополя, на статус центра православия. В 1914 году это озна чало захват бывшего Константинополя, т.е. Стамбула (что автоматиче ски обеспечивало контроль над проливами между Черным и Средизем ным морем и ликвидацию Оттоманской империи). В ходе непрерывных секретных переговоров, продолжавшихся во время Первой мировой войны, Россия получила от своих союзников согласие на захват Стам була в качестве своего военного трофея.

Все эти замыслы натолкнулись на неодолимую преграду: революцион ные события 1917 года.

Геополитическая непоследовательность мирных договоров (1919–1920) После поражения центральных империй (Германии, Австро-Венгрии и Оттоманской империи) в 1918 году, западные державы поставили перед собой цель навязать побежденным мир, основанный на спра ведливом принципе.

а) Динамика справедливого принципа: право народов на самоопределе ние До 1918 года страны Антанты старались примирить уважение права на родов на свободное развитие с поддержанием европейского равновесия (в частности, с сохранением Австро-Венгрии). Но факты оказались сильнее человеческих устремлений. Развал царской империи, германо советский мир, подписанный в марте 1918 года, окончательный распад Австро-Венгрии позволили перейти к реализации права народов на самоопределение без оглядки на проблемы европейского равновесия.

Таким образом, каждый народ мог свободно развиваться на своей тер ритории в рамках надежных и признанных границ. Это положение ста ло основой расчленения Австро-Венгрии, юридическим оправданием возрождения Польши и присоединения к Франции Эльзаса и Лотарин гии.

б) Бесконечные противоречия справедливого принципа Это же самое право народов на самоопределение сделало невоз можным покушение на единство немцев, наиболее многочисленного народа, живущего в центре Европы и официально объявленного винов ником Первой мировой войны. Поскольку Германия не могла быть рас членена, авторы мирных договоров постарались максимально ограни чить и ослабить немцев (в частности, путем демилитаризации левого берега Рейна, путем запрещения союза Германии с Австрией).

Могло ли право народов на самоопределение нейтрализовать классиче ские геополитические интересы: обеспечение жизнеспособности госу дарств, сохранение регионального равновесия, хотя бы на минималь ном уровне? Так, разрушение «искусственного» образования, каким яв лялась Австро-Венгрия, повлекло за собой формирование объедине ний, позднее оказавшихся столь же «искусственными» (речь идет, в частности о Чехословакии, которая распалась на Чехию и Словакию в марте 1939 года, воссоединилась в 1945 году и снова разделилась 31 декабря 1992 года). Стремление обеспечить Польше выход к морю – знаменитый польский коридор – привело к отделению Восточной Пруссии от остальной Германии и к превращению Данцига в «свобод ный город», что стало для Гитлера одним из поводов для развязывания войны в 1939 году.

Право народов на самоопределение предполагает, что народы суще ствуют с незапамятных времен на четко очерченной территории, вклю чающей всех членов данной нации в качестве однородного сообщества, признанного другими народами. Но, в действительности, все обстоит иначе. По воле истории народы возникают и исчезают. Огромное число территорий являются объектом притязаний нескольких народов. Часто некоторые небольшие регионы, например, Балканы или Кавказ, харак теризуются сосуществованием множества различных народов, тесно связанных друг с другом. Как же в этом случае справедливо распреде лить то, на что претендуют сразу несколько народов и наций? Почему и зачем нужно разъединять то, что было соединено жизнью, бесчислен ными переселениями людей? Мирные договоры более или менее удач но комбинируют различные формулировки: изменение границ;

органи зация плебисцитов в спорных зонах (Шлезвиг, Верхняя Силезия, Саар);

защита национальных меньшинств;

перемещение населения (например, переселение греков из Турции и турок из Греции в соответствии с Ло заннским договором от 24 июля 1923 года).

2. Вторая мировая война: возникновение и столкновение главных геополитических конструкций Для некоторых историков, писателей и государственных деятелей (Черчиль, Де Голль) обе мировые войны могут восприниматься как два акта одной и той же трагедии: новой Тридцатилетней войны. Этому способствует главная цель той и другой войны – борьба против гегемо нистских устремлений Германии. Логические построения, которыми руководствовались участники Второй мировой войны, явились прямым продолжением идей, ставших катализатором войны 1914–1918 годов:

социальный дарвинизм, требование жизненного пространства.

Идеология и геополитика гитлеровской Германии Гитлер изложил свою политическую программу в книге «Моя борьба» (1924–1925). В ней содержались одновременно идеи социаль но-политической революции, идеи национализма и внешнеполитиче ская программа, направленная на превращение Германии в пол новластного правителя европейского континента. Как считал Гитлер, Германия не обладала достаточными природными ресурсами, чтобы развиваться в условиях автаркии. С другой стороны, более активное участие Германии в мировой торговле представлялось весьма мало ве роятным (тем более, после недавнего экономического кризиса 1929 года, когда многие страны ввели высокие таможенные пошлины).

Кроме того, весь мир был занят и поделен, ничейных территорий больше не оставалось. Для Германии оставался единственный путь за хватить силой «источники сырья в районах, находящихся вблизи Рей на». То есть речь шла о расширении жизненного пространства посред ством экспансии на восток.

Политика Гитлера в период с 1938 по 1942 год вполне укладывалась в эту схему: аннексия Австрии, захват Чехословакии, раздел Польши между Германией и Советским Союзом, устранение Франции, чтобы Германия не оказалась вынужденной вести войну на два фронта, как это было в 1914–1917 годах (хотя и оставалась вероятность активных военных действий против Англии), наконец, вершина гитлеровской стратегии – нападение на Советский Союз в июне 1941 года, с тем, в частности, чтобы лишить Великобританию возможного союзника на европейском континенте.


В действительности, политика Гитлера была подчинена идеологиче ским навязчивым идеям: освободить Европу от евреев, уничтожить со ветский большевизм, поработить славянских «недочеловеков», обеспе чить на тысячу лет господство арийских «суперменов». Эти навязчи вые идеи вступили в противоречие с геополитическими соображения ми. Так, во время оккупации Советского Союза в 1941–1944 годах крайняя жестокость, продиктованная расовой теорией, и связанные с ней репрессии и массовое уничтожение населения сделали невозмож ной рациональную эксплуатацию восточных ресурсов. В то же время военная кампания против Советского Союза как в 1941, так и в 1942 году была подчинена не геополитическим целям, а соображениям престижа: взять Москву осенью 1941 года, любой ценой удержать Ста линград осенью 1942 года. Последняя цель стоила Гитлеру потери VI немецкой армии.

Гитлер был убежден, что он призван выполнить особую миссию в этом мире. Выполняя эту миссию, он погиб сам и вызвал апокалипсис, в ко тором погибли десятки миллионов людей.

Япония (1932–1945): геополитическая рационализация клубка проти воречий После открытия Японии американцем Перри в 1854 году, японцы осо знали, что если они хотят избежать колонизации, подобной той, что пережила Индия, или расчленения страны по китайскому образцу, то они должны во всем подражать Западу: обзавестись конституцией, иметь армию, похожую на прусскую, провозгласить государственную религию (синто), провести индустриализацию, создать в результате войн свою собственную империю за счет Китая (1894–1895 гг.), России (1904–1905 гг.) или Германии (приобретение в 1919 году большинства немецких колоний в Тихом океане).

Но имела ли Япония в 30-е годы, когда она начинала новую империа листическую кампанию по захвату чужих территорий, определенную геополитическую концепцию? Ответ должен быть скорее отрицатель ным, поскольку руководство страны стремилось осуществлять несколь ко противоречивых программ.

• В 30-е годы в военной среде развернулась борьба между сторон никами двух точек зрения. По мнению Kodoha, сторонников «импера торского пути», тесно связанных с полевыми командирами, Япония должна опираться на Манчжурию и расширять свое жизненное про странство на север (Монголия, Сибирь). В этом случае ее основным противником являлся бы Советский Союз. С точки зрения Toseiha, «сторонников контроля», представляющих высшее руководство японской армии, экспансия Японии должна быть направлена на юг, в сторону Китая и даже Индокитая. В результате победы фракции «сто ронников контроля» Япония начала военные операции в Китае и к июлю 1937 года захватила почти всю его прибрежную зону.

Скоро империалистическая политика Японии оказалась в тупике. Ки тай нес большие потери, но и войска националистического правитель ства Чан Кайши и коммунистические партизанские отряды Мао Цзеду на оказывали упорное сопротивление захватчикам. Соединенные Шта ты Америки во главе с Франклином Рузвельтом не могли согласиться с тем, что Китай и вся Азия перейдут под контроль Японии и будут за крыты для американцев. В июле 1940 года США ввели контроль за по ставками металлолома и нефти в Японию;

в июле 1941 года, после установления японской опеки над Индокитаем, США полностью пре кратили поставки нефти в Японию, что вызвало паралич японской во енной машины.

Таким образом, Япония была поставлена перед выбором: либо принять требования США (вывод своих войск из Индокитая и Китая), либо про должать свою политику, невзирая на возможные последствия. Япония выбрала путь, дающий минимальные шансы на успех. Было решено до биться полной военной победы над Соединенными Штатами и выну дить их пойти на компромисс с Токио (этим объясняется внезапное нападение на Пирл-Харбор 7 декабря 1941 года). Также Япония решила захватить все острова и все побережье Азии, в частности, нефтяные промыслы голландской Вест-Индии. Хотя эта стратегия и привела к ряду впечатляющих побед (взятие Гонконга 25 декабря 1941 года и Сингапура 15 февраля 1942 года), тем не менее она очень скоро натолк нулась на непреодолимое препятствие: решимость и мощь Соединен ных Штатов.

Что же собой представляет в этом случае геополитическая концепция Японии? В ноябре 1938 года Япония выступила за установление «ново го порядка в Восточной Азии». В начале 1940-х годов возникло выра жение «сфера совместного процветания в Восточной Азии». В 1943 году, когда отступление Японии уже стало очевидным, в Токио было создано «Министерство Великой Восточной Азии». Как и «Евро пейское экономическое сообщество», за создание которого выступала гитлеровская Германия в 1943 году, после коренного перелома во Вто рой мировой войне, «азиатская сфера совместного процветания» была результатом комбинации долгосрочных планов и прагматических мер, принятых в пожарном порядке.

Геополитические последствия японской экспансии не отвечали ни ин тересам Токио, ни интересам Запада. Вторжение Японии проде монстрировало несостоятельность мифов о превосходстве белой расы и способствовало пробуждению национального самосознания колониаль ных народов Азии, сумевших завоевать независимость в первые после военные годы, правда, ценой огромных жертв.

Сталинский СССР или геополитика укрепленного лагеря Разделяя взгляды некоторых русских правителей, Сталин считал, что Советский Союз, избавившийся от мечты Троцкого о мировой, или хотя бы о европейской революции, должен превратиться в неприступ ную крепость, тщательно охраняемую изнутри, и герметически закры тую для внешнего мира.

В соответствии с этими представлениями, международное коммунисти ческое движение (III Интернационал в 1919–1943 гг., Коминформ в 1943–1956 гг.) должно было выполнять ряд специфических задач. Речь шла не о всемирной победе коммунизма – в этом случае Сталин неиз бежно утратил бы контроль над коммунистическим движением – а об использовании коммунистических партий для ослабления врагов Со ветского Союза, вернее, для ослабления всех тех, кто представлял каку ю-либо угрозу для самого Сталина.

Когда был подписан германо-советский пакт (23 августа 1939 года), Сталин действовал в полном согласии с самим собой. За ключая договор о ненападении с Гитлером – который никогда не скры вал своего намерения уничтожить советский большевизм – Сталин на деялся отвести войну от своей страны и затем воспользоваться благо приятной обстановкой, чтобы извлечь выгоду из конфликта, который должен был разразиться в сентябре 1939 года между Германией, Польшей, Великобританией и Францией. Однако в рассуждениях Ста лина, не доверявшего никому на свете, было два слабых места, повлек ших трагические последствия: недооценка силы немецких войск, кото рые смели французскую армию уже весной 1940 года, и иллюзии отно сительно прочности своего циничного сговора с Гитлером, который держался, в частности, на поставках советского сырья в Германию.

Операция «Барбаросса», начавшаяся 22 июня 1941 года, вдребезги раз била германо-советское сотрудничество.

После завершения войны коммунист Иосиф Сталин, стремящийся обеспечить внутреннюю и внешнюю безопасность своей крепости, на чал проводить классическую геополитику. В Европе он сохранил часть Польши, доставшейся СССР в соответствии с германо-советским пак том 1939 года. Польша, смещенная на запад и управляемая под контро лем Москвы, вновь появилась на карте Европы. Сталин извлек урок из внезапного нападения 22 июня 1941 года: он располагал теперь буфер ным государством с промосковским правительством между СССР и Германией. 8 августа 1945 года (т.е. между бомбардировками Хироси мы и Нагасаки) Сталин объявил войну разгромленной, находящейся накануне капитуляции Японии. Это позволило ему вернуть территории (и даже немного больше), утраченные Николаем II в результате пора жения в войне 1905 года.

Англия и США: смена караула на посту мирового лидера На всем протяжении XIX века и вплоть до начала первой мировой вой ны Великобритания воплощала собой глобализацию обменов и всяче ски способствовала устранению барьеров на пути развития междуна родной торговли. Для этого Англия обладала сразу тремя преимуще ствами: высоким уровнем экономического развития, что позволяло ей считаться главной мастерской мира, по крайней мере, в течение трех первых четвертей XIX века;

огромной колониальной империей, где она безраздельно господствовала и могла выгодно сбывать производимые товары;

полным контролем над морями и океанами.

Но эти преимущества не могли не иметь временного характера. В по следней трети XIX века у Великобритании появились два могуществен ных соперника: Германия и особенно Соединенные Штаты Америки.

Атлантическая хартия, подписанная Черчилем и Рузвельтом 14 августа 1941 года, официально закрепила переход мирового лидерства от Вели кобритании к США еще во время Второй мировой войны. За несколько недель до появления на свет этого документа Советский Союз вступил в войну против гитлеровской Германии и стал объективным союзником Великобритании. Атлантическая хартия включала в себя расширенный вариант «четырнадцати пунктов Вильсона» и являлась по сути черно вым наброском доктрины универсализма, действие которой распро странялось на весь мир: запрещались всякие территориальные измене ния без согласия населения данных территорий;

провозглашалось пра во народов свободно выбирать способ правления в своей стране;

утвер ждалось равенство всех народов, великих и малых, победителей и по бежденных в вопросах международной торговли и доступа к источни кам сырья;

закладывались основы сотрудничества государств в эконо мической и социальной областях;

провозглашался принцип свободы судоходства в открытом море.

Этим совместным заявлением два великих англо-саксонских государ ства продемонстрировали полное единство своих взглядов на послево енное мирное урегулирование. Тем не менее, переход ответственности от Великобритании к Соединенным Штатам вызвал два типа геополи тической напряженности.


Хотя Великобритания согласилась с перспективой стать блистатель ным помощником Соединенных Штатов, она продолжала считать себя великой державой. Во-первых, в 1940-х годах Великобритания остава лась крупнейшей империей. Но согласно взглядам президента Рузвельта, послевоенное урегулирование предполагало деколониза цию, исчезновение всех колониальных империй, которые считались в Соединенных Штатах пережитком иной эпохи и препятствием для фор мирования действительно всемирной экономической системы. В то же время для поддержания своего статуса великой державы Великобрита ния присоединилась к программе создания атомной бомбы, но Соеди ненные Штаты проявили чрезвычайно мало готовности делиться секре тами изготовления столь страшного оружия (англо-американский кри зис в 1943 году;

Закон Мак-Магона, принятый в июле 1946 года и уста навливающий строжайший контроль за распространением информации о ядерном оружии). После окончания Второй мировой войны Велико британия обзавелась все-таки ядерным оружием, но... украдкой от Со единенных Штатов.

После Первой мировой войны державы-победительницы, ссылаясь на право народов распоряжаться своей судьбой, перекроили в значитель ной степени карту Европы и Ближнего Востока. В 1945 году победите ли провозглашали уже другие принципы (Декларация об освобожден ной Европе, принятая в Ялте 11 февраля 1945 года). Тогда столкнулись две точки зрения, исключающие всякое взаимопонимание и всякое сближение. С одной стороны, Соединенные Штаты Америки, избежав шие разрушений благодаря своему географическому положению и многократно усилившие свой промышленный потенциал, чему способ ствовала их роль арсенала союзных держав, выступали за мировой по рядок, основанный на свободе торговли и на урегулировании спорных проблем путем переговоров. С другой стороны, Советский Союз, раз рушенный войной и удерживаемый железной хваткой Сталина, стремя щийся защитить себя от нового внезапного нападения, остался верен своей политике осажденной крепости. Советский режим стремился укрыться от тлетворного влияния мира капитализма и укрепить свою безопасность благодаря «простреливаемому пространству», которое со ставляли страны Восточной Европы вдоль западных границ СССР. Та ким образом, началось новое противостояние между морской держа вой, выступающей за стимулирование обменов товарами и идеями, и континентальной державой, ставшей пленницей своего замкнутого пространства, живущей в постоянном напряжении, в ожидании нового вторжения на свою территорию.

Вопросы к разделу VII 1. Была ли Первая мировая война неизбежной, с точки зрения гео политики?

2. Каковы были геополитические задачи каждой из основных стран участниц в этой войне?

3. Была ли Вторая мировая война неизбежной, с точки зрения гео политики?

4. Каковы были геополитические задачи каждой из основных стран участниц во Второй мировой войне?

5. Какие изменения в расстановке сил и практике международного взаимодействия произошли по итогам Первой и Второй мировых войн?

РАЗДЕЛ VIII. ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ФАКТОР В КОНФЛИКТАХ ПОСЛЕВОЕННОГО ВРЕМЕНИ 1. Геополитический фактор в «холодной войне»

Антагонизм между Востоком и Западом, т.е. постоянное противостоя ние между атлантическим и советским блоком, которое продолжалось с конца 1940-х годов до конца 1980-х, означал конец прежней геополи тики в силу двух важнейших причин:

Во-первых, идеологического характера. Мировая система выкристалли зовалась в ходе борьбы двух идеологий (капиталистической либераль ной демократии и марксизма-ленинизма), каждая из которых претендо вала на универсализм. Это идеологическое неприятие друг друга устра няло, нейтрализовало все другие источники конфликтов. Таким об разом в Европе, т.е. в самом центре противостояния Востока и Запада, логика блокового мышления стирала или подавляла – по крайней мере временно – межгосударственные противоречия, которые раздирали Старый Свет в течение нескольких веков. Теперь существовала только одна цель: доказать, что только эта, а не другая идеология была призва на управлять миром.

Во-вторых, стратегического характера. Возникновение биполярной системы Восток–Запад в конце 1940-х годов сопровождалось двойной революцией в военной области: созданием ядерного оружия, обладаю щего колоссальной разрушительной силой, и ракет, способных нести это оружие на огромные расстояния с немыслимой ранее скоростью. В результате этого пространственные характеристики утрачивали всякое значение, весь земной шар превращался в одно большое поле боя. Кро ме того, оба враждебных блока (НАТО и Организация Варшавского Договора) были созданы в рамках подготовки к Третьей мировой вой не, к тотальному сражению, исход которого должен был окончательно определить победившую идеологию и победивший лагерь. Рядом со столь апокалиптической перспективой прежние гегемонистские устремления и территориальные претензии утрачивали всякий смысл.

Идеология и геополитика в противостоянии Востока и Запада США: идеологический соблазн Внешняя политика любого демократического государства включает в себя идеологическую составляющую – убеждение в том, что подлин ный прочный мир может быть основан только на победе принципов де мократии во всем мире.

В феврале 1947 года Джордж Кеннан, родоначальник политики «сдер живания» СССР, сформулировал политическую линию, которую следо вало проводить Соединенным Штатам: «противопоставить русским неизменную противодействующую силу в ряде географических и поли тических пунктов, учитывая повороты и маневры советской политики».

Предсказывая неизбежный крах коммунистического режима, он призы вал сделать ставку на фактор времени, работавший против СССР, сове товал нейтрализовать все советские наступательные инициативы, по могать Европе, оказавшейся в очень тяжелом положении, проводить восстановление своей экономики, поскольку нищета способствует ин тенсивному развитию коммунистических идей. С точки зрения Кенна на, проблема заключалась не столько в распространении марксист ско-ленинской идеологии, сколько в необходимости противостоять фе номену распространения мощи. Последний должен быть остановлен не из соображений морали, а в силу того, что чрезмерное наращивание сил ведет к нарушению стратегического равновесия и, следовательно, к войне.

В «холодной войне» возобладала «доктрина сдерживания», сформули рованная президентом Генри Трумэном 12 марта 1947 года, основыва ется на совершенно иных предпосылках: коммунизм – это чума, это во площение Зла;

следовательно, необходимо предпринять против него крестовый поход, необходимо бороться против него везде и любыми средствами. «Политика Соединенных Штатов должна быть направлена на поддержку свободных народов, борющихся против попыток уста новления господства вооруженного меньшинства или против давления извне».

С конца 40-х годов до конца 80-х вопрос о целях и о способах борьбы против советского коммунизма оставался в центре внешнеполитиче ских дискуссий в США, прежде всего в связи с войной во Вьетнаме.

Участие сотен тысяч американских солдат в боевых действиях на тер ритории Индокитая в 50-х и 60-х годах было обусловлено «теорией до мино» («принцип домино» был сформулирован президентом Эйзен хауэром в апреле 1954 года: если вы поставите на ребро ряд костяшек, домино на близком расстоянии друг от друга, и опрокинете первую пластинку, вы можете быть уверены, что последняя тоже очень скоро упадет). Коммунизм распространяется, как эпидемия;

если он утвердится в бывших французских колониях Индокитая, он затем бы стро перекинется на Бирму, Таиланд, Малайзию, Индонезию... Как и множество других сражений, начатых во имя самых высоких принци пов, война Соединенных Штатов во Вьетнаме превратилась в зауряд ную военную авантюру. Причин было несколько: союзник американ цев – Южный Вьетнам – проводил весьма двусмысленную политику, противник – Северный Вьетнам – упорно шел на смерть во имя своих целей, а методы, применяемые США (бомбардировки, создание кон центрационных лагерей для населения, прочесывания местности...), усугубляли непопулярность этой войны.

Ричард Никсон, бывший президентом США с 1969 по 1974 год, и его советник Генри Киссинджер, родившийся в Германии и получивший европейское образование, сделали всевозможное для вывода амери канских войск из Южного Вьетнама (1973–1975). При этом они руко водствовались классическими принципами геополитики. Они успешно осуществили неожиданное сближение с Китаем Мао Цзедуна (истори ческий визит президента Никсона в феврале 1972 года). Это была заме чательная геополитическая операция: коммунистический Китай и капи талистические Соединенные Штаты пошли на нормализацию двусто ронних отношений, чтобы уравновесить Советский Союз и противосто ять его экспансионистской политике.

В первой половине 80-х годов президент Рейган вновь обратился к ри торике холодной войны, объявив Советский Союз «империей Зла». Он призвал западные демократические государства поддерживать движе ния сопротивления в просоветских странах, в частности, в развиваю щихся государствах, которые ориентировались на Москву (Вьетнам, Эфиопия, Ангола, Мозамбик, Афганистан, Никарагуа и т.д.).

Но с приходом к власти в СССР Михаила Горбачева (март 1985 года) логика идеологии постепенно начинает уступать место логике геополи тики. Для Соединенных Штатов Советский Союз оставался врагом «номер 1», по крайней мере до конца 80-х годов. Следовательно, необ ходимо было всячески дестабилизировать обстановку в СССР, в том числе и путем навязывания нового витка гонки вооружений. В то же время, мощь Советского Союза, общие «объективные» интересы двух стран на международной арене, в частности, борьба против распростра нения оружия массового поражения, делали Москву основным страте гическим партнером Вашингтона. Этим объясняется очередной этап разрядки напряженности, который начался в конце 80-х годов и при вел к падению просоветских режимов в Восточной Европе, а затем и к развалу Советского Союза 25 декабря 1991 года.

История отношений между Соединенными Штатами и Советским Сою зом с конца 40-х годов до 1991 года подтверждает, что идеология игра ет центральную роль во внешней политике демократического государ ства. Почему? Во-первых, плюралистическая демократия основывается на очень узком и ненадежном фундаменте согласия между правящими кругами и населением, поддержка которого является обязательным условием любого значительного шага данного государства на междуна родной арене. Во-вторых, являясь пацифистским режимом, демократия чувствует себя по-настоящему в безопасности, только будучи окружена другими демократическими государствами. Всякая демократия пред ставляет собой государство со своей территорией и своим населением, следовательно, она не может до конца избавиться от классических обя занностей и устремлений государства (внутренняя и внешняя безопас ность, успехи на поприще внешней политики). Несмотря на существен ное влияние, оказываемое идеологией на общественную жизнь Соеди ненных Штатов, они строят свою политику как государство, которому нужно защищать национальную территорию и национальные интере сы, т.е. расчетливо и осторожно.

Социалистическое братство и постоянство геополитических факто ров Согласно риторике марксизма-ленинизма, войны являются следствием политики капиталистических государств, неспособных разрешить свои противоречия мирным путем. Напротив, социалистические государства неизменно строят свои взаимоотношения на принципах братства и со трудничества. Так, в результате освобождения Красной армией стран Восточной Европы в ходе Второй мировой войны возникло «содруже ство социалистических государств» под руководством Москвы, в рам ках которого братские режимы взяли на себя обязательство совместно защищать завоевания социализма от посягательств внутренних и внеш них врагов. Таким образом, геополитические противоречия, связанные с соображениями безопасности, не существовали больше внутри социа листического лагеря.

Сталин и его наследники во главе Советского Союза руководствова лись (сознательно или бессознательно?) геополитическими соображе ниями: социалистическое содружество – это осажденная крепость, ко торой угрожают происки врагов (от шпионажа до нелегального распро странения видеозаписей) и которая должна иметь опорные пункты (в частности, в странах третьего мира), чтобы ослабить и победить коали цию капиталистических государств Запада. В то же время, как только в той или иной стране утверждается та или иная идеология (например, марксистско-ленининская в Советском Союзе), она начинает трансфор мироваться под влиянием национальных особенностей данного госу дарства. Следовательно, существовала сложная диалектическая связь между интересами советского государства и целями коммунистической идеологии в период с 1917 по 1991 год.

Взаимозависимость между идеологией и политикой особенно четко прослеживается на примере отношений между Советским Союзом и коммунистическим Китаем в 1949–1989 годы.

1 октября 1949 года континентальный Китай стал Китайской Народной Республикой, возглавляемой Мао Цзедуном. Это была историческая победа коммунизма, ставшего идеологией самого древнего и самого многочисленного народа на Земле. Эта победа не стала триумфом для Сталина, стоявшего во главе Советского Союза. Он воспринимал ее как появление на восточном фланге своей страны огромного китайского государства, сплоченного и, следовательно, очень опасного, у которого в ближайшие годы может возникнуть соблазн потребовать себе часть Сибири. С другой стороны, Москва утрачивала, роль бесспорного цен тра мирового коммунистического движения из-за возможной конкурен ции Пекина.

Тем не менее с 1949 года и до конца 50-х годов две коммунистические державы официально придерживались в своих взаимоотношениях принципов братского социалистического сотрудничества. В разгар «хо лодной войны» против Соединенных Штатов СССР не мог себе позво лить утраты такого важного союзника, как Китай. В свою очередь КНР, опустошенная десятилетиями войны, непризнанная западными держа вами (за исключением Великобритании), крайне нуждалась в помощи, которую ей мог оказать только братский Советский Союз.

Начиная со второй половины 50-х годов, дружба (не совсем искренняя) между Москвой и Пекином быстро перерождается во взаимную нена висть, что приводит к разрыву отношений между двумя странами. Это объясняется сочетанием и взаимодействием двух факторов, геополити ческого и идеологического.

Во-первых, разрыв произошел по идеологическим мотивам. В то время, как Советский Союз, возглавляемый Н.С. Хрущевым, начал процесс десталинизации, т.е. вступил на путь ревизионизма, согласно определе нию пекинского руководства, Китай вел себя как дисциплинированный ученик по отношению к советскому учителю. Более того, в результате «Большого скачка» (1958 г.) КНР превратилась в главную страну подлинного коммунизма, поскольку СССР полностью «обуржуазился».

Для той и другой великой коммунистической державы ожесточенная борьба за право представлять истинное марксистско-ленинское учение имела огромное значение: от этого зависело их влияние на междуна родное революционное движение.

Вторая причина раскола советско-китайского альянса, тесно связанная с первой, носила геополитический характер. После смерти Сталина в 1953 году Советский Союз начал постепенно осознавать, что он распо лагал немаловажными козырями (социалистический лагерь в Восточ ной Европе, ракетно-ядерное оружие), которые ему следовало сохра нить любой ценой. С этой точки зрения, наибольшую опасность для СССР представляли не Соединенные Штаты Америки, тоже озабочен ные сохранением своего могущества, а государства, требующие себе тот или иной из указанных козырей.

Напомним, что 15 октября 1957 года Советский Союз заключил с Кита ем соглашение об оказании помощи в создании китайского атомного оружия. 20 июня 1959 года это соглашение было денонсировано Моск вой: зачем передавать другому государству, пусть даже дружественно му, то, что воспринимается как «абсолютное оружие»? Китай воспри нял это, как попытку одурачить его, лишить его основного инструмен та, позволяющего обеспечить национальную безопасность. Это не по мешало КНР создать «собственными силами» ядерное оружие в 60 х годах.

В мае 1989 года, после многочисленных перипетий, Советский Союз и Китай нормализовали свои отношения по случаю визита в КНР, осуще ствленного М.С. Горбачевым, несмотря на жестокие репрессии, обру шенные китайскими властями на сторонников реформ. Так закончилась эпоха ненависти, взаимных нападок, геополитических маневров. Что же осталось? У СССР и КНР было нечто общее – их марксистско-ле нинская идеология, но каждое из этих государств выбрало свою дорогу к новой жизни. Советский Союз под руководством Горбачева пошел путем хаотичной политической либерализации, закончившейся разва лом социалистического колосса, тогда как Китай Ден Сяопина осуще ствил переход к рыночной экономике, сохранив за коммунистической партией монополию на власть в стране. Обе великие державы целиком поглощены решением своих собственных проблем и ревниво следят за достижениями и неудачами друг друга. Теперь им остается только раз работать правила сосуществования. Идеология умирает, а геополитиче ский фундамент нуждается в перестройке.

Взаимовлияние идеологии и политики в противостоянии Востока и Запада еще раз продемонстрировало двойственный характер природы человека, воспринимающего действительность через призму идеологии и в то же время живущего в конкретном времени и пространстве.

2. Ядерное оружие и геополитика в противостоянии Востока и Запада Могла ли техническая революция, в результате которой появилось ра кетно-ядерное оружие, привести к устранению геополитики, т.е. к пре кращению использования факторов мощи в пространстве для гарантии национальной безопасности?

Изменение проблематики войны и пространства Геополитика, основы которой были разработаны в первой половине XX века Маккиндером и Хаусхофером, направлена на обеспечение по беды в войне, т.е. в борьбе за контроль над определенным про странством. Появление ядерного оружия и средств его доставки на лю бые расстояния внесло существенные коррективы в эту проблематику.

а) Война представляется невозможной в тех формах, которые были свойственны предыдущим мировым конфликтам. Из-за огромной раз рушительной силы современного оружия ядерные державы не могут наносить друг другу массированные фронтальные удары, как это дела лось во время Первой и Второй мировых войн, так как подобная стра тегия привела бы к взаимному уничтожению воюющих сторон. Отсюда возникли понятия равновесия страха или устрашения. Речь больше не идет о завоевании чужого пространства или о достижении победы в ре зультате маневра. Теперь необходимо было поддерживать равновесие сил ядерных держав, прежде всего США и СССР.

б) Существует мнение, что пространство, расстояния, естественные препятствия и преимущества рельефа утратили свое стратегическое значение, поскольку любая цель на земле может быть поражена раке той-носителем ядерного оружия через несколько минут после ее запус ка. Однако в действительности это не совсем так. Время и про странство очень сократились. Теперь ситуацию оценивают не в меся цах, днях и часах, а в минутах и секундах.

Но пространство во многом сохранило свое значение в войне. Размеры Соединенных Штатов Америки, огромные просторы Советского Союза предоставляют гораздо большие возможности по рассредоточению и скрытному размещению оружия, чем территория средних государств с высокой плотностью населения. Кроме того, пространство по-прежне му является разнородным: например, океаны предоставляют атомным подводным лодкам почти полную неуязвимость, особенно по сравне нию с ракетами наземного базирования.

Использование пространства в эпоху ядерного «равновесия страха»



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.