авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 32 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ – НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра ...»

-- [ Страница 27 ] --

Объективно-политические идеи, составляющие содержание любой поли тической культуры и субкультуры, в качестве своих исходных (первоначаль ных), основных, необходимых и всеобщих элементов включают политические знания, оценки и нормы, интегрально связанные друг с другом и организован ные (упорядоченные) в определённую систему. Политические знания – это то, посредством чего человек фиксирует, описывает, объясняет или прогнозирует «нечто» в политике вне своего отношения к нему, вне его значения (ценности) для удовлетворения своих потребностей или выполнения своих обязанностей.

Они выражают и указывают «сущее» (существующее само по себе), то, «что», «как» и «почему» (или «зачем») возникло (в том числе, сделано, произведёно или воспроизведёно), существует, функционирует или развивается в политике.

Политические оценки, наоборот, фиксируют и описывают «нечто» возникшее (в том числе сделанное, произведённое или воспроизведённое), существующее, функционирующее или развивающееся в политике как соотнесённое с потреб ностями людей, как ценное (значимое) для удовлетворения их потребностей.

Они есть формы выражения этой соотнесённости и этой ценности (значимо сти), выражают и указывают «значимое» в политике, отвечают прежде всего на вопрос: каково политическое нечто?, как человек к нему относится? нравится он ему или нет? Политические нормы (от лат. norma – руководящее начало, правило, образец) – это установленные и признанные людьми, обязательные для них, относительно устойчивые правила, образцы, схемы, а также средние величины (параметры), фиксирующие и описывающие процедуры политиче ской деятельности (реакций, операций, действий, высказываний или психиче ских актов) и политические отношения, выражающие предъявляемые к ним (процедурам и отношениям) требования и регулирующие их (процедур и отно шений) порядок (строй, соотношение, последовательность). Они выражают (фиксируют, описывают) и указывают «должное», то, «как» субъекты политики должны в ней «нечто» делать (производить или воспроизводить).

Франция глазами французских социологов. М., 1990. С. 122.

Смирнов В. В. Указ. соч. С. 127–128.

Таким образом, политическая культура – это система знаний, оценок и норм, моделирующих и регулирующих политику, политическую деятельность и политические отношения1, когда ПК = (ЗОН) ( ) П(RП ОП). (7.3.1) Системы политических знаний, оценок и норм, образующие политическую культуру, определённым образом сегментированы в ней. Каждый такой сегмент представляет собой своеобразную модель политики, политической деятельно сти и политических отношений, а также осуществляющих эти деятельности и отношения политических субъектов и контрсубъектов, их политической субъ ектности. Существуют три основных группы сегментов-моделей политической культуры:

1) недифференцированные (синкретические);

к ним относятся игровые, традиционально-нормативные, мифологические, теологические и художест венные сегменты-модели, в которых знания, оценки и нормы либо не диффе ренцированы (не отделены) вообще, либо дифференцированы (отделены) час тично и недостаточно чётко;

2) дифференцированные (аналитические);

к ним относятся рационально нормативные (мораль, право), оценочные и познавательные сегменты-модели, в которых знания, оценки и нормы, сохраняя взаимосвязь друг с другом, доста точно чётко и полно дифференцированы (отделены) друг от друга;

3) интегративные (синтетические), к которым относятся те или иные про граммы политической деятельности, так или иначе интегрирующие (синтези рующие) в себе хорошо дифференцированные знания оценки и нормы (табл.

7.3.1).

Таблица. 7.3.1. Основные сегменты-модели политической культуры Игровые Традиционально- Рационально-нормативные ЗОН нормативные з–о–Н зоН Мифологические Теологические Оценочные ЗНо зОН з–О–н Художественные Интегративные Познавательные ЗОн З–О–Н З–о–н Важным элементом политической культуры является игра2. Для голланд ского историка культуры Й. Хейзинги игра представляет собой изначальный Гомеров И. Н. Политическая культура как моделирующая система. Новосибирск, 1995.

О природе игры и её месте в культуре и менталитете людей см.: Апинян Т. А. Игра в пространстве серьёзного: Игра, миф, ритуал, сон, искусство и другие. СПб., 2003;

Берлянд И.

Е. Игра как феномен сознания. Кемерово, 1992;

Кошелев А. Д. К общему определению игры // Вопр. философии. 2006. № 11. С. 6—72.

импульс и элемент человеческой культуры. В своей вышедшей в 1938 году и многократно переиздававшейся книге «Человек играющий» он писал: «Культу ра, в ее первоначальных формах, "играется". Она не происходит из игры...;

она развивается в игре и как игра»1. В немалой степени это относится и к политиче ской культуре. Игровое моделирование политического поведения – важнейший её элемент и важнейшая её функция. Без него не обходится ни одна политиче ская кампания. Оно характерно для любой политической культуры. Й. Хейзин га отмечал: «Вряд ли следует доказывать, что игровой фактор английской пар ламентарной жизни не только обнаруживается в дискуссиях и в традиционных формах собрания, но и связан со всей системой выборов. Ещё более... игровой элемент очевиден в американских политических нравах. Ещё задолго до того, как двухпартийная система в Соединенных Штатах приняла характер двух teams (спортивных команд), чьё политическое различие для постороннего едва ли уловимо, предвыборная пропаганда здесь полностью вылилась в форму больших национальных игр...»2. Характерен игровой элемент и для политиче ской культуры современной России. Эта игра может быть жестокой, кровавой, фальшивой. Но в любом случае она предполагает наличие и взаимное призна ние её участниками определённых принципов и правил, покоится на их воле к участию в игре. Подлинная политическая культура всегда требует честной иг ры, порядочности. Уклонение от установленных и признанных правил или их нарушение ведёт либо к разрушению самой политической культуры и всей по литической системы, либо к лишению нарушителей возможности дальнейшего участия в политике. Игровое моделирование используется для тренинга поли тических субъектов (например, кандидатов на государственные должности), для изучения их поведения, их реакций на политическую рекламу, паблисити, имиджа тех или иных политиков.

Составной и нередко определяющей частью политической культуры явля ются традиции. Они относятся к числу тех наиболее распространенных её фе номенов, которые существенно влияют на поведение и политический выбор участников политического процесса, на выработку и осуществление ими своих политических решений.

В современной науке традиции понимаются как механизм воспроизводства социальных институтов и норм, при которых поддержание последних обосно вывается, узаконивается самим фактом их существования в прошлом (Ю. А.

Левада). Они представляют часть социального и культурного наследия, пере дающуюся от поколения к поколению и сохраняющуюся в определенных со обществах в течение длительного времени.

В качестве традиций выступают те или иные общественные установления, нормы поведения, ценности, идеи, обычаи, обряды3. Примером возвращения Huizinga J. Homo ludens. Proeve eener bepaling van het spel-element der cultuur. Haarlem, 1958.

Хейзинга Й. Игровой элемент современной культуры // Политические исследования.

1991. № 5. С. 202–205.

Дряхлов Н. И. Традиции и модернизм в современной России // Социологические ис следования. 1992. № 10. С. 36.

забытых традиций в России стало посещение новыми руководителями церков ных церемоний, название законодательного органа страны «Государственная Дума», возрождение земского движения.

Политические традиции могут исключить или значительно упростить по литический выбор людей, обеспечить его быстроту и предсказуемость. Там, где они очень сильны, многие вопросы определены предельно точно. Вместо того, чтобы обосновывать и защищать свою позицию в выборе той или иной альтер нативы, человек отделывается простым ответом – «по традиции». В этом случае у него возникает чувство принадлежности к сообществу или какой-то его части, удовлетворяющее одну из фундаментальных его потребностей (потребности в причастности, принадлежности к чему-либо или кому-либо).

Традиции безличны. Человек реагирует здесь не на личность, а на приня тые в данном сообществе нормы, например, голосовать за представителей той или иной партии, социальной группы. Традиция, возможно, лучше всего воз действует на тех участников политического процесса, которые мотивированы защищенностью и принадлежностью, а не компетентностью, уважением и ус пехом.

С особой силой традиция возрождается в кризисные периоды, потому что действующие силы в политике ищут точки отсчета и ссылки, пытаясь решить новые проблемы. Обращение к традиции может в этом случае либо придать им дополнительные силы для решения кризиса, либо, наоборот, дезориентировать их, если они просто накинут на себя одежды прошлого1.

К числу традиционально-нормативных элементов политической культуры относятся также политические обычаи и ритуалы, политическая мода. Если политический обычай – это длительный массовый стандарт политического по ведения, то политическая мода – его кратковременный (непродолжительный) массовый стандарт. Политический же ритуал представляет собой фиксацию ус тановленного способа политической деятельности, канонизированную церемо нию (процедуру) определенного политического поведения, или, говоря словами А. Валлона, «...наглядное изображение действия» того или иного участника по литического процесса2.

Существенную роль в политической культуре играют политические ми фы, зафиксированные в коллективном бессознательном. Г. Лассуэлл, изучая структуру «политического мифа», определил его как «повторяющийся набор утверждений и ключевых политических символов, составляющих содержание определенной политической информации»4.

Huard R. La tradition politique: emergence, contenus, devenir // Pouvoirs. 1987. №. 42. P.

16.

Валлон А. От мысли к действию. М., 1965. С. 125.

Щербинина Н. Г. Героический миф тоталитарной России. Томск, 1998;

Она же. Герой и антигерой в политике России. М., 2002;

Она же. Политика и миф // Вестн. МГУ. Сер. 12.

Политические науки. 1998. № 2;

Она же. Политический миф России: Курс лекций. Томск, 2002.

The prestige papers;

comparative study of political symbols / By Jthiel de Sola Pool e. a.

Cambridge (Mass). London, 1973. P. 10.

Характерной чертой политических мифов является относительная долго вечность, аисторичность, открытость. Их следует рассматривать как совокуп ность потенциально значимых сил, опирающихся, в основном, на оценочно эмоциональную сферу политического поведения, на отождествление способов политического мышления и политического бытия, отсутствие сомнений в ис тинности последнего. «В мифе способ мышления и способ бытия тождествен ны, поэтому нет сомнений в истинности бытия»1. По мере необходимости они дополняется новыми характеристиками.

Политические мифы функционируют как на уровне общества в целом или какой-то его части, так и на уровне личности. На личностном уровне они про являют такие свойства, как: 1) опору на веру, а не на знание;

2) навязывание личности обществом или какой-то его частью чего-нибудь или кого-нибудь;

3) неподверженность проверке (верификации) на основе опыта;

4) опору на авто ритеты;

5) сильное эмоциональное воздействие;

6) иррациональность. Ими вы полняется интегрирующая функция по отношению к социальным группам, средством которой может служить, например, персонифицированные символы или какие-нибудь доминирующие оценки (идеологеммы), а также функция идентификации личности с ценностями и целями, выходящими за ее повсе дневный опыт, способствуя ее включению в более широкое «поле» индивиду ально-групповых политических отношений. В экстремальных ситуациях поли тические мифы организуют общество вокруг какой-то одной идеи или лично сти, вокруг какого-то одного события2.

Французская исследовательница Мари-Кристин д'Энрюг в своей моногра фии «Контент-анализ и словесный акт» считает, что для «удобства» изучения структуры «политического мифа», его специфических особенностей следует сконцентрировать внимание на ключевых политических символах, встречаю щихся в потоке политических заявлений и глубоко внедрившихся в жизнь со временного общества, ставших «личным опытом» каждого человека. Ключевые политические символы выступают как в словесной форме в виде политических терминов, концепций и т. п., так и в изобразительно-выразительной форме в виде флагов, государственных гербов, памятников и т. п. Анализ политически значимой информации, в основе которого должен лежать лишь учет частоты распространения ключевых политических символов, позволяет, по её мнению, выявить наиболее характерные черты тех или иных политических доктрин, те чений, взглядов и т. д.3.

Весьма существенна роль в политической культуре религии, которая за метно влияет на политическую деятельность и политические отношения. Это характерно для многих стран. Так, французский политолог А. Дюамель пока зал, что религиозный фактор существенным образом влияет на политический выбор французских избирателей. Более того, религиозный фактор почти в че тыре раза больше воздействует на избирателей, чем фактор пола, в восемь раз Библер В. С. Из «заметок впрок» // Вопр. философии. 1991. № 6. С. 21.

Основы политологии. Реферат академического пособия «Наука о политике» под ред.

А. Боднара. М., 1990. С. 57–58.

D'Unrug M.-Ch. Analyse de contenu et acte de parole. Paris, 1974.

больше, чем фактор профессии, в девять раз больше, чем фактор возраста1. Тем более, что во Франции в конце 1980-х годов около 85 % французов, хотя бы формально, считалось католиками2. Отмечая значение религии, надо различать, считают французские политологи, не только религиозную принадлежность из бирателей, но и их религиозную активность (убежденность). Анализ религиоз ной принадлежности французского электората показывает, что чем религиознее избиратель, тем больше вероятности, что он проголосует за более «правового»

кандидата.

Политика в значительной мере представляют собой результат искусства.

Она нередко проводятся по законам искусства. Люди живут в ней по этим зако нам. В рамках художественного моделирования политики заметную роль игра ют различные виды искусства. Всё их многообразие можно свести к простран ственным, временным и пространственно-временным. К первым, например, принадлежит изобразительное и архитектурно-прикладное искусство, ко вто рым – словесное и музыкальное искусство, к третьим – актёрское и хореогра фическое искусство3. В политической практике, например, часто используется художественная литература. Прежде всего это относится к поэзии. Для агита ционных материалов в России характерно ограниченное использование фото графий (в частности, фотографий политических кандидатов, как правило, имеющих «официальный» характер), почти полное отсутствие рисунков, слабое использование иконических знаков вообще. Хотя графические изображения символов кандидатов и партий использовались довольно часто.

Большую символическую нагрузку в политической культуре несут нацио нальные (государственные) гимны, которые представляют собой, как пишет К.

Серулоу, «музыкальный эквивалент девиза, герба и флага страны. Как таковые они представляют идентичность или характер нации – её настроение, желания и цели, как они сформулированы теми, кто стоит у власти. Гимны, подобно дру гим национальным символам, становятся чем-то вроде "визитной карточки" на ции. Они суть современные тотемы – знаки, с помощью которых народы отли чают себя друг от друга или подтверждают границы своей "идентичности"»4.

Подавляющее большинство партий и кандидатов используют в избирательной кампании музыкальные клипы.

Большую роль в политической культуре играют театрализация и элементы праздника. Нередко их использование в избирательной кампании приводит к вовлечению в нее значительного числа избирателей. Некоторые из них, активно используемые в советский период, описаны, например, А. И. Мазаевым5.

Невозможно переоценить влияние на политический выбор юмора, который в той или иной мере характеризует политическую культуру, а также менталитет Sondages. 1966. № 2. P. 19.

Annuarium statisticum ecclesiae. 1987. P. 39.

Каган М. Морфология искусства. Историко-теоретическое исследование внутреннего строения мира искусств. Ч. I, II, III. Л., 1972.

Cerulo K. Sociopolitical Control and the Structure of National Anthems // Social Forces.

1989. Vol. 68. № 1. P. 78.

Мазаев А. И. Праздник как социально-художественное явление. М., 1978.

политических субъектов и контрсубъектов1. Как показали Д. С. Лихачев и А. М.

Панченко, смех заключает в себе и разрушительную, и созидательную силу. Он нарушает существующие в жизни отношения и значения, показывает их бес смысленность и нелепость, «оглупляет», «вскрывает», «разоблачает», «обнажа ет», возвращает миру его «изначальную» хаотичность, отвергает неравенство и всё, что к нему ведет, на время снимает с человека обязанности соблюдать су ществующие в данном обществе нормы поведения. Но он же создаёт – хотя и в воображении – новый мир: мир нарушенных отношений, мир нелепостей, мир логически не оправданных соотношений, мир свободы от условностей, желан ный и беспечный мир, мир антикультуры, противостоящий миру осмеиваемой культуры. Он даёт человеку ощущение своей «отстранённости», незаинтересо ванности в происходящем или случившемся, снимает психологические травмы, облегчает людям их трудную жизнь, успокаивает и лечит, восстанавливает в своей сфере нарушенные в другой сфере контакты между людьми, превращает их в своего рода «заговорщиков», видящих и понимающих что-то такое, чего они не видели до этого или чего не видят другие2. Основные функции смеха в политической культуре – обнажать, обнаруживать правду, раздевать реальность от покровов этикета, церемониала, искусственного неравенства, от всей слож ной знаковой системы данного общества. Высмеять означает духовно уничто жить конкурента. В качестве каналов производства и трансляции такого смеха являются Интернет, персональные встречи политиков и их доверенных лиц с избирателями, их одежда, внешний вид, жесты, мимика, радио, телевидение, газеты, театральные подмостки, устное народное творчество (анекдоты, сказа ния, слухи, сплетни), листовки, плакаты. Сатира, пародии, балагурство, глум, юмор, притворство, ругательство, ирония, шутка, дурачество – вот наиболее распространенные формы проявления смеха в политической культуре.

К аналитическим элементам политической культуры относятся познава тельные, оценочные и нормативные сегменты-модели, описывающие и регу лирующие политическую деятельность и политические отношения. Политиче ские знания, ценности и оценки, мораль и право во многом определяют харак тер принимаемых участниками политического процесса решений. К сожале нию, нынешняя политическая культура, особенно в нашей стране, испытывает глубокий политико-познавательный и нравственно-правовой дефицит, кризис ценностей и оценок. Для многих нынешних избирателей традиционные ценно стные, моральные и правовые устои оказались разрушенными. По убеждению Б. Кроче, моральное сознание Европы к началу XX века было больным: вначале рухнула вера в религию, затем в рационализм и либерализм3. П. Сорокин в кни ге «Власть и мораль», написанной совместно с американским социологом У.

Ланденом, отмечал ряд характерных для политических деятелей черт. С его точки зрения, чем больше власти у правящей верхушки, тем преступней она и безнаказанна. Поведение политиков имеет тенденцию к безнравственности. В Иванова Е. М., Ениколопов С. Н. Психологические исследования чувства юмора // Вопр. психологии 2006. № 4. С. 122–133.

Лихачев Д. С., Панченко А. М. «Смеховой мир» Древней Руси. Л., 1976.

Croce B. Storia d'Italia, dal 1871 al 1915. Bari. 1967.

их среде доминирует скорее «моральная шизофрения», чем действительно по зитивная мораль. Здесь больше себялюбцев, циников, агрессивных карьеристов, бездумных, чем в любой другой социальной группе1.

Достаточно подвижными являются и ценностные (оценочные) доминанты политической культуры. Так, во Франции на смену доминантной мечте об иде альном будущем обществе, универсальным общественным проектам, стремле нию «выковывать нового человека» к концу 1970-х годов пришла иная доми нанта – «жить сегодняшним днём», «здесь и теперь», «выращивать свой садик», «сохранить себя молодыми» (что характерно и для современной России), цен ности традиционного консерватизма (религии, патриархальной семье, порядку и дисциплине)2. В 1984 году около 30 % опрошенных французов превыше всего ставили традиционные ценности: семью, труд, родину, порядок3. Доля лиц, требовавших уменьшить вмешательство государства в экономику и расширить свободу предпринимательства, возросла с 33 % в 1973 г. до 72 % в конце г.4. Позитивно оценивали понятие «социализм» 56 % опрошенных в апреле 1980 г. и 45 % в феврале 1985 г., понятие «национализация» – соответственно 40 и 33 %, понятие «планирование» – 43 и 37 %. Напротив, доля лиц, относя щихся позитивно к понятию «конкуренция», возросла с 67 % в апреле 1980 г.

до 71 % в феврале 1985 г., к понятию «прибыль» – соответственно с 37 до 47 %.

Происходила и реабилитация понятия «либерализм»5. Однако они не хотели при этом терять «социальные достижения». В 1984 г. 73 % опрошенных хотели сохранить 5-ю неделю оплачиваемого отпуска, 66 % – налог на крупные со стояния, 50 % – закон об уменьшении пенсионного возраста с 65 до 60 лет;

% опрошенных не хотели облегчения процедуры увольнения с работы ради гибкости рынка труда, 47 % не одобряли идеи развития частной системы меди цинского страхования за счёт государственных касс социального обеспечения6.

В апреле 1980 г. 61 % опрошенных положительно воспринимали термин «уча стие» (в общественно-политической жизни), а в феврале 1985 г. – 70 %7.

Согласно разработанной Б. Катля концепции культурно-психологической эволюции современной Франции, в 1930–1940-х годах здесь господствуют цен ности стабильности и ригидные нормы образа жизни «утилитаристского сель ского общества». В 1960-е годы доминируют ценности удовольствия, досуга, моды и потребления, «модернистского инновационного изменения», типичные для авантюрного стиля жизни. С конца 1960-х и в 1970-е годы нарастает де вальвация американизированных индустриально-технократических ценностей, на их смену приходит, во-первых, ценностная доминанта пассивного, спокой ного, «безопасного» образа жизни в кругу семьи и друзей, во-вторых, марги нальная, асоциальная и абсентистская ценностная доминанта, предполагающая Sorocin P. A., Lunden W. A. Power and Morality. Boston, 1959. P.36–37.

Lipowetsky G. L"ere du vide. P. 1983. P. 12.

Express. 12. X 1984. P. 52.

SOFRES. L'Opinion publique. 1985. P., 1985. P. 99.

Expansion. 1985. N 1778. P. 17.

SOFRES. L'Opinion publique. 1985. P., 1985. P. 96, 97.

SOFRES. L'Opinion publique. 1985. P., 1985. P. 101.

в то же время формальное соблюдение господствующих социальных норм, от сутствие духа протеста. В 1980-х годах усиливается доминанта ценностей мо рального консерватизма, порядка, иерархии, собственности, специфического образа жизни1.

Заметные изменения в ценностных доминантах произошли за годы совет ской власти. Так, на вопрос: «Что бы я делал, если бы все мог?» – в 1927 г. 32 % из всех опрошенных молодых людей (3452 человека) решили в этом случае проявить заботу о личном благополучии. В исследовании 1967 г. таких оказа лось в 2 раза меньше (16 %). В то же время выбравших различного рода обще ственно полезные виды деятельности в 1927 г. было 12 %, а в 1967 г. – 52 %2.

Важным сегментом-моделью, составляющим содержание политической культуры, являются политические программы, моделирующие и регулирующие политику, политическую деятельность и политические отношения. В той или иной мере их имеют, как правило, все участники политического процесса (на пример, избиратели, кандидаты, группы поддержки кандидатов). В числе этих программ можно назвать программы формирования у избирателей мотивации на участие в выборах, принятия и реализации решений, программы исследова ния окружающей среды, программы политической рекламы и паблисити, про граммы составления текста рекламного сообщения, выступления на телевиде нии или радио, подготовки статьи для газеты, распространения рекламных со общений, персональных встреч кандидата с избирателями, подготовки выступ ления кандидата перед избирателями, формирования целей избирательной кам пании, выбора целевых групп избирателей, определения кандидатов, построе ния имиджа кандидата, контроля и оценки выборов, работы со средствами мас совой информации, финансового или юридического обеспечения кампаний.

Важным элементом политической культуры являются предвыборные про граммы (предлагаемые варианты решения стоящих перед обществом и людьми проблем, предлагаемые варианты политического курса) партий и кандидатов, а также ориентации участников выборов на эти программы. Эти программы мо гут принадлежать «независимым» кандидатам или партиям, от имени которых их выдвигают и отстаивают кандидаты. Избиратели могут обращать особое внимание либо на их содержание, либо на их форму, либо на то и другое одно временно. Но в любом случае важно, в какой мере они совпадают с представле ниями избирателей о путях решения государственных и общественных проблем и о важности самих этих проблем.

Выдвигаемые партиями и кандидатами проблемы по отношению к ним из бирателей могут быть дифференцированы на четыре группы:

1) проблемы, которые вообще не интересуют избирателей;

2) проблемы, которые волнуют избирателей, но считаются ими производ ными от других, более фундаментальных проблем, или менее важными по сравнению с ними;

Сathelat B. Styles de vie. P., 1985. T. 1–2;

Cathelat B. Les styles de vie des Francais. 1978– 1998. P., 1977;

Франция глазами французских социологов. М., 1990. С. 136.

Гурова Р. Г. Выпускник средней школы. М., 1977. С. 169–170.

3) проблемы, которые избиратели считают важными, но не связывают воз можность их решения с результатами выборов;

4) проблемы, которые избиратели не только считают важными, но и связы вают возможность их решения с результатами выборов.

Именно последняя группа проблем определяет отношение избирателей к голосованию. На них и должны сосредотачиваться кандидаты и их группы под держки. Им следует предложить свой вариант решения этих проблем, отличный от вариантов других кандидатов.

Избиратели, которые считают выдвинутую кандидатом проблему важной и связывают возможность её решения с результатами выборов, могут по-разному относиться к предлагаемому им варианту решения. Среди них можно выделить тех, кто:

1) полностью согласен с этим вариантом;

2) лишь частично согласен с ним и имеет к нему замечания и дополнения;

3) занимает по отношению к нему нейтральную позицию, не вырабатывая определенного отношения;

4) полностью отвергает его, отдаёт предпочтение варианту другого канди дата или своему собственному.

Каким может быть содержание этих проблем и путей их решения с точки зрения тех или иных групп избирателей – это выясняют кандидаты и их груп пы поддержки, опираясь как на собственные исследования, осуществляемые с помощью или без помощи различного рода экспертов-консультантов, так и на уже проведенные специалистами исследования. И в том, и в другом случаях полученная информация служит основой выработки и апробации предвыбор ных программ.

Проблемы и пути их решения, содержащиеся в предвыборных программах, можно дифференцировать, во-первых, на экономические, социальные, полити ческие и духовные, во-вторых, на стратегические и тактические, в-третьих, на общенациональные и региональные (местные). В любой избирательной кампа нии, как правило, функционируют все эти виды проблем. Но в одной из них мо гут доминировать одни виды проблем, в другой – другие.

Для предвыборных программ избирательных кампаний общенационально го уровня характерны общенациональные проблемы, для предвыборных про грамм избирательных кампаний регионального (местного) уровня – региональ ные (местные) проблемы. Например, если на федеральных выборах декабря 1993-го большинство кандидатов от Новосибирской области выдвигало прежде всего такие проблемы, как реформирование страны, становление рыночной экономики, взаимоотношения между центральными российскими органами го сударственной власти и субъектами Российской Федерации, борьба с разгулом преступности, то весной 1994-го, баллотируясь в местные органы представи тельной власти, часть наиболее здравомыслящих кандидатов (в том числе и по терпевшие поражение в декабре 1993-го) в своих программных заявлениях и обращениях больше говорила уже о строительстве метро в г. Новосибирске, обеспечении города теплом и горячей водой, городском транспорте, укрепле нии городской милиции. В местных выборах преобладают тактические пробле мы, в общенациональных стратегические.

Предложенная выше дифференциация элементов политической культуры, понимание её как системы знаний, оценок и норм политической деятельности и политических отношений может служить вполне надежным основанием для типологии политических культур. Эти знания, оценки и нормы не только моде лируют политику, но и ориентируют в ней политических субъектов. Различные их комбинации выступают в качестве ориентаций людей в политике и входят составной частью в политические ориентации в целом. Они составляют «внут реннее содержание», всеобщие, необходимые и достаточные элементы всякой политической культуры. В данном направлении двигались многие исследовате ли политической культуры.

Основываясь на результатах массовых опросов населения Великобрита нии, Италии, Мексики, США, ФРГ и следуя за М. Вебером, Г. Алмонд и С.

Верба открыли три идеальных («чистых») пратотипа политической культуры:

патриархальная политическая культура (или «провинциалистская», «приход ская политическая культура» – parochial political culture), подданическая поли тическая культура (или субъектная, «политическая культура зависимости» – subject political culture) и активистская политическая культура (или «полити ческая культура участия» – participant political culture). В основу этой классифи кации они кладут тип ориентации политического субъекта на «специализиро ванные политические объекты» или «частотность различных видов когнитив ной, аффективной и оценочной ориентаций в отношении политической систе мы в целом, аспектов ее входа и выхода и самого себя как политического субъ екта. В одной «частотность ориентаций на специализированные политические объекты... достигает нуля». Другая характеризуется «высокой частотностью ориентаций в отношении дифференцированной политической системы, в то время как ориентации в отношении тех объектов, которые характеризуют вход, а также в отношении самого себя как активного участника находятся на нуле вом уровне». В третьей «все ориентации достигают высокой частотности. Пер вая политическая культура доминирует в обществе, в котором ещё не сформи ровалась или только стала формироваться политическая система. Здесь не су ществует ожиданий от политической системы и не имеется установок на её из менение, нет специализированных политических ролей. Они не дифференциро ваны. Политические ориентации неотделимы от религиозных и социальных.

Знания о государстве, эмоции и суждения о присущих ему ценностях почти от сутствуют. Основная часть населения аполитична, замыкается на своей при верженности родной деревне, родному городу или региону. Она характерна для слаборазвитых стран (например, африканских племен), но может сохраняться и в индустриально развитых странах (например, местных замкнутых общинах).

Вторая политическая культура характеризуется преимущественно пассивным отношением к политической системе. Здесь личность осознает особый автори тет правительства, испытывает по отношению к нему положительные и отрица тельные эмоции, оценивает его как законное или незаконное, но она отстранена от конкретных механизмов политической системы, у ней отсутствует стремле ние к активному участию в функционировании политической системы. Госу дарственная власть представляется в основном как источник норм, которые регламентируют общественную жизнь и которым следует подчиняться вследст вие угрозы наказания или ожидания благ. Третья политическая культура харак теризуется отчетливой ориентацией индивидов на активную роль в политиче ской системе вне зависимости от позитивного или негативного отношения к ее отдельным элементам или системе в целом. Люди считают, что источником принимаемых решений здесь является не только государственная власть, но и активность (участие) заинтересованных лиц и групп общества. Сочетание этих трёх «идеальных типов» образует «три типа систематически смешанных поли тических культур: 1) патриархально-подданическую, 2) подданическо активистскую и 3) патриархально-активистскую», а также 4) патриархально подданическо-активистскую. Для первого типа характерно то, что «значитель ная часть населения отвергает исключительные притязания диффузной племен ной, деревенской или феодальной власти и проявляет лояльность в отношении более сложной политической системы со специализированными центральными правительственными структурами». Почти все народы прошли через него. Осо бенность второго типа состоит в том, что значительная часть населения прояв ляет «специализированные ориентации на вход», «активистские самоориента ции», а остальная – продолжает оставаться ориентированной в большей мере на авторитарную правительственную структуру, придерживается относительно пассивной системы ориентаций (например, в Германии, Италии, Франции XIX и ХХ вв.). Третий тип характерен для развивающихся стран, избравших путь западной демократии, задача которых – не разрушая патриархальные системы на выходе, превратить их в группы интересов на входе. Последний (четвертый) тип смешанной политической культуры формируется по мере совершенствова ния политической системы, когда патриархальные и подданические ориентации адаптируются к активистской политической культуре и поглощаются ею. Это есть такой тип, в основе которого лежит активистская политическая культура, интегрировавшая отдельные элементы патриархальной и подданической поли тических культур. Для него характерно, что граждане активно участвуют в по литике, чтобы сообщить (но не навязать) свои предпочтения правительству, и вполне осознанно дают ему значительную свободу для маневра1. Г. Алмонд и С, Верба считают его наиболее оптимальным и называют «культурой гражда нина» (civic culture), или «гражданской культурой». Наиболее явно он про явился, по их мнению, в США и Великобритании, а другие страны имеют от него ту или иную степень отклонения. В данной концепции чрезвычайно важ ным представляется выделение в качестве основания типологии политической культуры дифференциация ориентаций политических субъектов. Эти ориента ции составляют «внутреннее содержание», всеобщие и необходимые элементы всякой политической культуры, в том числе и различных ее субкультур.

Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations.

Princeton. 1963.

С точки зрения американского политолога Д. Элазара, политическая куль тура США есть синтез трёх политических субкультур: «индивидуалистиче ской», «моралистической» и «традиционалистической». Эти субкультыры, по его мнению, уходят корнями в политический порядок, рассматриваемый, во первых, как рынок (marketplace), во-вторых, как содружество (commonweation).

Х. Экстайн (США) предложил подразделить политическую культуру за падных стран на три типа: 1) относящуюся к политической системе, основан ной на согласии (Великобритания);

2) относящуюся к политической системе, основанной на механизме интеграции, внутреннее сцепление которой обеспе чивается исключительно принципом разделения политической ответственности (США);

3) относящуюся к общинной политической системе, основанной на от ношениях солидарности между обособленными группами (Норвнгия). Г. Лем бух (ФРГ) насчитывает три типа политических культур, в которых доминиру ют: 1) модели конкуренции (в ней конфликты преодолеваются, когда опреде ленное решение получает поддержку необходимого большинства голосов тех, кто причастен к принятию решения);

2) модели пропорционализма (в ней фор мально конфликты решаются в рамках модели конкуренции, но фактически ос новным средством их преодоления является сотрудничество между правитель ством и парламентом);

3) модели бюрократической иерархии (в ней пути реше ния конфликтов определяются авторитарными методами). А. Липхарт (Нидер ланды) выделяет типы политической культуры, основанные на: 1) демократии товарищества (консосиальной демократии), характеризующейся резко выра женной социальной неоднородностью общества, отличающегося высокой орга низованностью (Нидерланды);

2) центробежной демократии, для которой свой ственны социальные иммобилизм и нестабильность (Франция III и IV респуб лик, Италия, Веймарская Германия);

3) центростремительной демократии с присущей ей однородностью и высоким уровнем стабильности2.

Е. Вятр различает политическую культуру докапиталистических обществ и политическую культуру капиталистических обществ. В каждой из них выделяет основные и второстепенные типы. К основным типам политической культуры докапиталистических обществ он относит племенную, теократическую и дес потическую, называя их традиционными, к второстепенным – патрицианскую и дворянскую, называя их политической культурой сословной демократии. Капи талистическому обществу, с его точки зрения, присущи: буржуазно демократическая и автократическая политические культуры. Первая из них подразделяется на консервативно-либеральную и либерально демократическую, а вторая – на авторитарную и тоталитарную. Кроме того, он называет политическую культуру социалистической демократии3.

Ф. М. Бурлацкий и А. А. Галкин строят следующую базовую модель типо логии политической культуры:

Elazar D. J. Cities of the Prairie: The Metropolitain Frontier and American Politics. N. Y.

1970. P. 258–264.

Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А. Современный Левиафан. С. 182–196.

Вятр Е. Социология политических отношений. С. 270–271.

1) архаическая политическая культура, характеризующаяся отсутствием дистанции между обществом и государством, высоким уровнем коллективизма и активности граждан при решении общих проблем;

2) элитарная политическая культура, характеризующаяся углублением дистанции между гражданским обществом и государством, ослаблением чувст ва коллективизма, отстранением основной части общества от решения полити ческих проблем, низким уровнем политической активности большинства его членов;

3) представительная политическая культура, характеризующаяся возник новением опосредованных форм связи между гражданским обществом и поли тической системой, сочетанием индивидуальных и коллективных форм поведе ния, более высокой, чем при элитарной политической культуре, степенью по литизации общества;

4) политическая культура высокой гражданственности, характеризующая ся ликвидацией дистанции между гражданским обществом и политической сис темой, их слиянием, высоким уровнем коллективизма, перманентной политиче ской активностью во всех сферах общественной жизни1.

Э. Я. Баталов выделяет рыночную политическую культуру и этатистскую политическую культуру. Первая связывает решение политических проблем с механизмами купли-продажи, ориентирует на конкуренцию, партикулярное (индивидуальное, групповое, национальное) существование, стихийность и от рицание бюрократизма, вторая связывает решение политических проблем с ме ханизмами государственного регулирования, ориентирует на приоритет госу дарственных интересов по отношению к партикулярным интересам, организо ванность, бюрократическое управление2.

В основу классификации политических культур может быть положена, как нам представляется:

во-первых, спецификация направленности их моделирования и регулиро вания, того, что они моделируют и регулируют;

во-вторых, спецификация способов моделирования и регулирования, того, как они моделируют и регулируют.

Первая составляет спецификацию содержания политической культуры, вторая – спецификацию её формы. Это – два наиболее фундаментальных, об щих и достаточно абстрактных критерия дифференциации политических куль тур.

Моделирование и регулирование может быть направлено либо на тоталь ные (целостные) социальные единицы человеческого бытия (на социальные общности, коллективы), либо на индивидуальные его единицы (на человече ских индивидов). В первом случае мы имеем социально-направленную полити ческую культуру (например, направленную на ту или иную политическую пар тию), во втором – индивидуально-направленную политическую культуру (на Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А. Современный Левиафан. С. 212–213.

Баталов Э. Я. Политическая культура современного американского общества. С. 51– 54.

правленную на индивида-субъекта, например, на того или иного кандидата на государственную должность).

Способы же моделирования и регулирования в указанных направлениях определяются:

во-первых, степенью рациональности-иррациональности содержащихся в политической культуре моделей;

во-вторых, степенью их символичности-прагматичности;

в-третьих, степенью диалогичности-монологичноси их взаимоотношений с другими идеями (и культурами). Начнем с первого критерия – степени рацио нальности-иррациональности.

Всякая культура несёт в себе рациональные (осознаваемые) и иррацио нальные (неосознаваемые) пласты. Поэтому в качестве критерия типологии по литических культур может выступать степень их рациональности, которая имеет важное методологическое и общее культурологическое значение, лежит в основе более фундаментальных философских дифференциаций. При этом в фи лософии рациональность чаще всего рассматривается как совокупность мето дов мыслительной деятельности, опирающихся на рассудок и разум (Э. Гуссе рель, В. И. Вернадский, М. К. Мамардашвили, П. Сорокин)1. В экономической науке под рациональностью нередко понимается кратчайший путь достижения цели при минимальной затрате средств или, конкретнее, максимизация прибы ли при минимизации издержек, т. е. эффективность экономической деятельно сти (Р. Беккер, Дж. Колеман, Ю. Эльстер). В социологии рациональность рас сматривается как характеристика поведения человека в соответствии с обще значимыми и общепринятыми социальными нормами и ценностями (М. Вебер, Э. Гидденс, И. Гофман, Э. Дюркгейм, О. Конт, К. Маркс, В. Парето, Э. Фромм, Ю. Хабермас)2.

Оппозиция рационализма и иррационализма является едва ли не основной в истории философии. Развернувшаяся здесь дискуссия по проблеме рацио нальности привела в своё время к формированию целых философских школ и направлений, в частности, классического рационализма 17–18 вв., противо стоящего не только средневековой схоластике, религиозному догматизму, вся кому иррационализму вообще, но и сенсуализму (эмпиризму) нового времени.

Проблема рациональности рассматривалась такими философами первой поло вины ХХ столетия, как А. Бергсон, Э. Гуссерель, М. Хайдеггер, К. Ясперс.

В начале ХХ века М. Вебер возрастание рациональности положил в основу классификации своих идеальных типов социального действия (выделив реак тивно-подражательное, традиционное, аффективное, ценностно-рациональное и целерациональное социальное действие) и идеальных типов общества (выделив традиционное и индустриальное общества), а К. Юнг – в основу классификации психологических типов людей (выделив у них рациональные и иррациональные См., например: Мамардашвили. М. К. Как я понимаю философию. М., 1990;

Он же.

Стрела познания (набросок естественноисторической гносеологии). М., 1996.

См., например: Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. М., 2003;

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда;

Он же. Социология. Её предмет, ме тоды, предназначение: Пер. с фр. М., 1995.

психические функции). Мера рациональности составляет сущностную характе ристику различий таких глобальных типов культуры, какими являются культу ра Запада, культура Востока и культура России, о чем говорили, например, многие участники «круглого стола», проведенного в 1992 году в теоретическом клубе «Свободное слово» при Союзе кинематографистов России1. Она состав ляет определяющую характеристику выделенных выше типов политических моделей.

Сама же рациональность, как заметил В. С. Швырёв, должна быть понята достаточно широко, в русле лучшей философской традиции. Её надо освобо дить от ограниченностей и деструкций, перестать сводить лишь к научному по знанию2, к способности эффективного решения задач. Более того, она не может быть сведена к знанию вообще.

По К. Хюбнеру «рациональность выступает всегда в одинаковой форме, а именно: семантически – как тождественное фиксирование правил определен ного смыслового содержания..., эмпирически – как применение всегда одинако вых правил объяснения..., логико-оперативно – как применение расчета (каль куляции)..., нормативно – как сведение целей и норм к другим целям и нор мам... Рациональность, следовательно, есть нечто формальное. Оно относится только к уже положенному содержанию, например, к содержанию науки или содержанию мифа»3. Г. Ленк насчитывает двадцать одно значение термина «рациональность»4.

Рациональность – рассудочное и разумное в образе жизни, деятельности и отношениях людей. Она появляется в культуре лишь на определенной стадии её развития, формируется как специфический тип ориентации людей в мире, свя зана с определенными типами его нормативно-познавательно-оценочных моде лей, своеобразными способами работы с ними. Со времен Платона, Аристотеля, Августина, Фомы Аквинского, Вильгельма Оккама, а затем Декарта, Лейбница, Локка, Канта, Фихте, Гегеля понятие разума являлось одним их ключевых в философии.

Согласно И. Канту, мышление выступает как способность формулировать единство в сфере человеческого опыта. В нём выделяются два уровня: рассу док, создающий единство посредством правил (категорий), и разум, создающий единство правил рассудка по принципам, т. е. организующий не чувственный материал, не опыт, а сам рассудок. Разум применяется двумя способами: фор мально (логически) и реально (трансцендентально). В первом случае разум производит опосредованные выводы (умозаключения), во втором – понятия, или идеи. Последние же есть телеологический закон, целесообразное (телеоло гическое) единство, единство через цель и целей, детерминирующих (побуж Россия и Запад: взаимодействие культур. Материалы «круглого стола» // Вопр. фило софии. 1992. № 6.

В. С. Швырёв. Рациональность как ценность культуры // Вопр. философии. 1992. № 6.

Hubner K. Wie irrational sind Mythen und Gotter? // Der Wissenschaftler und das Irration ale. Frankfurt a M..1981. Bd. 1. S. 35.

Lenk H. Typen und Systematik der Rationalitat // Zur Kritik der wissenschaftlichen Ration alitat. Freiburg-Munchen. 1986. S. 20–21.

дающих) действия (и высказывания) людей. Основная функция разума – указы вать цели и устанавливать иерархию целей человеческой деятельности. Высшее понятие разума – это идея блага. Действовать (и высказываться) разумно – зна чит руководствоваться идеей блага, выбирать (посредством воли) только то, что разум признает практически необходимым (целесообразным), т. е. добрым1.

Рассмотрение сущности разума через понятие цели характерно также для Платона, Аристотеля, средневековой традиции, Лейбницы. В частности, Ари стотель основной функцией разума считал постижение целей, блага, наилучше го2.

Рациональная культура характеризуется доминированием в ней, во первых, нацеленных на миропонимание более или менее адекватных и глубин ных (открывающих глубинные слои бытия) знаний, во-вторых, морально правовых норм, определяющих исходные ориентиры людей в их в отношениях с Миром и друг с другом, в-третьих, программ, регулирующих реальную дея тельность и отношения людей и ориентирующих их не только в предметном мире, но и в смысловых жизненных ценностях и идеалах, в-четвертых, индиви дуально-авторского (а не коллективно-анонимного) начала, в-пятых, теоретиче ских построений (с использованием гипотез, эксперимента, дедукции, целост ных схем-моделей), нормативно-ассимиляционной упорядоченности (организо ванности) и творчески-конструктивной самокритики. Иррациональная же куль тура – это то, что К. Юнг назвал «коллективным бессознательным», и куда от носят такие явления, как игру, ритуалы (например, шаманизм), мифы (по Юнгу – «коллективные сновидения»), религию, искусство (глубочайшие корни кото рого, по мнению О. Ранка, уходят в «аутопластическую имитацию» вырастания и высвобождения из материнского чрева). Она, следовательно, характеризуется доминированием в ней чисто игровых, традиционно-нормативных, мифологи ческих, религиозных, оценочных (идеологических), художественных идей моделей.

Иррациональность часто понимается как нечто лежащее «вне логики, вне самого разума..., как бытийность, вне сознания существующая и именно в этом качестве – "нечто вне"...»3. Она «апеллирует не к разуму, а к чувствам»4. «А ведь именно такая "слепая" стихия и получила в философии – начиная с антич ности – характеристику "иррациональной"... Согласно неокантианцам, сущее по своей природе иррационально, и только трансцендентальный субъект вносит в мир рациональное начало, оформляя хаотическое многообразие с помощью ка тегорий рассудка... или регулятивных идей разума... Бытие иррационально, и только субъект вносит в него смысл и порядок»5.


Кант И. Т. 3. С. 340, 341, 346, 581–582,586, 591;

М., 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 250.

Аристотель. М., 1976. Т. 1. С. 68, 70, 96–97, 101, 246.

Библер В. С. Из «заметок впрок» // Вопр. философии. 1991. № 6. С. 23.

Реймерс Н. Ф., Шупер В. А. Кризис науки или беда цивилизации? // Вопр. философии.

1991. № 6. С. 74.

Гайденко П. П. Под знаком меры (либеральный консерватизм П. Б. Струве) // Вопр.

философии. 1992. № 12. С. 62.

Другой критерий типологии политических культур – степень символично сти-прагматичности. Любая политическая культура всегда так или иначе со отнесена, во-первых, с действительным миром политики, которая может быть либо символической1 (семантической), либо прагматической2, во-вторых, с дру гими политическими культурами. Символическая культура предполагает заме щение (выражение, моделирование) политической действительности, прагма тическая культура – регулирование этой действительности и включенности в неё. Всякая политическая культура одновременно в той или иной степени сим волична (т. е. соотнесена с действительным миром политики, замещает, выра жает его собой) и прагматична (т. е. соотнесена с его субъектами, включена в их деятельность и взаимоотношения). Однако в символической политической культуре доминирует символизация политического мира, в прагматической – его прагматизация. В первой преобладает ориентация на слова-высказывания, во второй – ориентация на дела-действия. Для прагматической политической культуры наибольшей значимостью обладает практика, для символической – её знаковое выражение. Поэтому способы моделирования и регулирования поли тической деятельности и политических отношений определяются доминирова нием тех или иных содержащихся в политической культуре сегментов-моделей:

а) рационально-нормативных и интегративных (в этом случае мы имеем рационально-прагматический способ моделирования и регулирования, рацио нально-прагматическую политическую культуру);

б) познавательных (в этом случае мы имеем рационально-символический способ моделирования и регулирования, рационально-символическую полити ческую культуру);

в) традиционально-нормативных (в этом случае мы имеем иррационально прагматический способ моделирования и регулирования, иррационально прагматическую политическую культуру);

г) игровых, мифологических теологических, художественных (в этом слу чае мы имеем иррационально-символический способ моделирования и регули рования, иррационально-символическую политическую культуру).

Из вышеизложенного следует, например, что рационально-прагматическая политическая культура основана на доминировании в ней рационально нормативных идей и программ. Субъекты и контрсубъекты политики ориенти рованы здесь преимущественно на политические программы.

Кроме того, политическая культура может быть диалогической (и, следова тельно, открытой для диалога) или монологической (и, следовательно, закрытой для диалога), которые отличаются друг от друга3. «Разум современный, ХХ (?) века, диалогический»4. «ХХ век выявил необходимость общения (а не гегелев ского "снятия") уникальных, несводимых друг к другу, но – диалогически об От греч. symbolon – «знак, опознавательная примета».

От греч. pragmatos – «дело, действие».

На различие открытой (диалогической) и закрытой (монологической) рациональности указывает, например, В. С. Швырев (см.: Швырев В. С. Рациональность как ценность культу ры // Вопр. философии. 1992. № 6. С. 98–99).

Библер В. С. Из «заметок впрок» // Вопр. философии. 1991. № 6. С. 43.

ращенных друг к другу культур»1 (и политических культур – тоже). В диалоги ческой политической культуре доминирует диалогический способ моделирова ния и регулирования политической деятельности и политических отношений, в монологической – монологический способы моделирования и регулирования.

Соединенные с критериями рациональности-иррациональности, символично сти-прагматичности они дают определенный набор спецификаций способов моделирования и регулирования политики, политической деятельности и поли тических отношений, а также, следовательно, и соответствующих им типов по литических культур. Таким образом, политическая культура или субкультура может быть (рис. 7.3.1):

а) подданнической и гражданской;

б) иррационально-монологической и рационально-монологической;

в) иррационально-диалогической и рационально-диалогической;

г) прагматико-монологической и прагматико-диалогической;

д) символически-монологической и символически-диалогической;

е) иррационально-символической и рационально-символической;

ж) иррационально-прагматической и рационально-прагматической;

з) индивидуально-направленной и социально-направленной.

Степень рациональности max 100 % Рационально- Рационально- Рационально- Рационально символическая прагматическая монологическая диалогическая Иррационально- Иррационально- Иррационально- Иррационально символическая прагматическая монологическая диалогическая Степень символичности min (0 %) Степень диалогичности max (100 %) max (100 %) Прагматико- Прагматико монологическая диалогическая Символически- Символически монологическая диалогическая max (100 %) Степень символичности Рис. 7.3.1. Основные виды политических культур и субкультур (по степени рациональности, диалогичности, прагматичности и символичности) Если сопоставить данные спецификации с ранее выделенным критерием направленности политической культуры, то выясняется, что социально направленная политическая культура всегда носит монологический иррацио нальный характер. Она может быть либо иррационально-символической моно Там же. С. 37.

логический, либо иррационально-прагматической монологический. Индивиду ально-направленная политическая культура может быть иррационально символической монологической (объектной – рассматривающей другого инди вида в качестве объекта, а не субъекта политики), иррационально прагматической монологической (объектной), рационально-символической диалогической (субъектной – рассматривающей другого индивида в качестве субъекта политики, а не его объекта) и рационально-прагматической диалоги ческой (субъектной). Рациональная индивидуально-личностно-направленная политическая культура всегда диалогична. «Диалогическое отношение как единственная форма отношения к человеку-личности, сохраняющая его свобо ду и незавершенность»1, поскольку «личность не объект, а другой субъект»2.

Выделенные нами типы политических культур – это, если следовать тра диции И. Канта и М. Вебера, «чистые идеальные типы», теоретические (иде альные) репрезентант-конструкции. Они «быть может, так же мало встреча ются в реальности, как физические реакции, которые вычислены только при допущении абсолютно пустого пространства»3, не извлекаются из политиче ской практики и эмпирических данных, а являются «созданным нами самими чисто мыслительным образованием», рассматриваются «не как цель, а как средство» познания, как масштаб для последующего соотнесения с ними эмпи рической реальности4, представляют собой вариант кантовских синтетических понятий, о которых пишет И. Кант в «Критике чистого разума»5.

Социально-направленная иррационально-символическая монологическая политическая культура характеризуется высокой символизацией элементов по литики, политической деятельности и политических отношений, которые де лятся на те, которые имеют определенное значение (являются значимыми, вы раженными), и на те, которые такого значения не имеют (являются сущност ными). Вторые как бы перестают существовать для субъектов и контрсубъектов политики, переводятся ими в политическое небытие. Реальная сущность проис ходящего отделяется от его знаковой сущности. Здесь доминируют слова, зна ки, символы, а не реальные действия и вещи. Высока роль ритуала. Большинст во политических процедур требуют ритуала и становятся ритуалом. Конкурен ция между политиками ощущается, воспринимается, вспоминается, представ ляется, воображается как конкуренция за место в должностной государствен ной иерархии и место в общественной системе в целом. Проигрыш означает по терю соответствующего места в политической иерархии, своего значения в по литической системе и, следовательно, политическую гибель, политическое не бытие. Социально-направленная иррационально-прагматическая монологиче ская политическая культура характеризуется практицизмом субъектов и контр субъектов политики. Они ставят перед собой реальные (достижимые) цели и не Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 317.

Там же. С. 326.

Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Bd. 1–2. Koln-Berlin, 1964. Bd. 1. P. 10.

Weber M. Gesammelte Aufsatze zurWissenschaftslehre. Tubingen, 1951. P. 192–194, 197, 287.

Кант И. Соч. Т. 3.

жертвуют интересами «дела» ради мнимой (с их точки зрения) значимости.

Здесь доминируют дело, практическая политическая деятельность и реально практические (а не виртуальные) политические отношения, сущностное, здра вый смысл, а не слово, значимое, выраженное, символическое, ритуальное, иг ровое, мифическое, традиционально-нормативное, святое. Высоко ценятся по лезные знания и недооценивается теоретическое мышление. Практика стано вится мерой реальности. Несущественное для человека исключается из полити ческой культуры. Отсюда её упрощение, попытка десемиотизации. Значение того или иного элемента политики определяется не его соотнесенностью с сущностями другого ряда, а включением в определенный ряд, принадлежно стью к какому-нибудь целому. Целое доминирует над частями, общее – над ча стным. Единица вне системы значения не имеет, воспринимается враждебно.

Сама же система строится как изменяющаяся по мере присоединения к ней но вых элементов. Старое – плохое, неценное, хаотическое состояние, новое – хо рошее, достойное, ценное, организованное, подчиненное правилам соединения элементов в целое. В обеих политических культурах индивид-субъект не авто номен, не самостоятелен. Его насущные потребности либо признаются низмен ными (унизительными), либо вообще объявляются несуществующими.


Индивидуально-направленная иррационально-символическая монологиче ская (объектная) политическая культура освобождается от практицизма и гос подства коллектива. Здесь доминирует иррациональность, символизм, направ ленность на индивида-субъекта и его слово, а не на коллектив и практицизм. Но сам индивид-субъект рассматривается как объект чужого влияния, с которым в лучшем случае можно вести назидательный монолог, но не равноправный диа лог. Индивидуально-направленная иррационально-прагматическая монологиче ская (объектная) политическая культура, сохраняя черты индивидуально объектной направленности и иррационализма, оказывается ориентированной на практику.

Индивидуально-направленная рационально-символическая диалогическая (субъектная) политическая культура, наоборот, рассматривает всех индивидов как равноправных и равнозначных потенциальных или актуальных субъектов и контрсубъектов политики, политической деятельности и политических отно шений. В ней доминируют рациональность и символизм. Индивидуально направленная рационально-прагматическая диалогическая (субъектная) поли тическая культура освобождается от власти слов и от власти целого (коллекти ва) над частями (индивидами-личностями). Личность имеет самостоятельную ценность вне зависимости от того, кого она представляет. Общество (народ, це лое) – объединение личностей. Здесь доминирует направленность на личность и дело, а не на коллектив и слово.

Кроме того, политическая культура может быть ориентированной пре имущественно либо на прошлое, настоящее или будущее, либо на «здесь» (на пример, Россию) или «там» (например, Запад-Север или Восток-Юг). В соот ветствии с этим можно выделить следующие типы политических культур, тео ретически возможных, например, в России: ориентированную на настоящее, прошлое или будущее Запада (Севера), ориентированную на прошлое, настоя щее или самобытное будущее самой России, ориентированную на прошлое, на стоящее или будущее Востока (Юга). Эти ориентации так или иначе проявля лись в российской истории (например, при осуществлении петровских реформ начала XVIII века, в известной дискуссии середины прошлого века между «за падниками» и «славянофилами» или в выступлениях участников «круглого стола», проведенного журналом «Вопросы философии» в 1992 году1. Резюми руя существующие ныне в России взгляды на её будущее, А. А. Зиновьев выде лил следующие варианты решения дилеммы «Запад–Россия» (в интерпретации К. М. Кантора): конвергенции, дивергенции, нольвергенции, трансвергенции со сверхзападной ориентацией и трансвергенции со сверхсамобытной ориентаци ей. Первый провозглашает необходимость соединения «преимуществ» социа лизма с «достоинствами» капитализма, второй обосновывает необходимость обособления России от Запада и от неславянских республик бывшего СССР, третий рекомендует слегка отступить к доперестроечной поре и утвердить уме ренное взаимодействие России и Запада, четвертый предлагает ради «спасения»

России полностью уподобить её Западу, пятый предполагает Запад во всём уподобить России2.

7.4. Нравственно-политические и политико-правовые ориентиры Важнейшими элементами политической культуры и политической мен тальности субъектов и контрсубъектов политики являются присущие им поли тические ориентиры, или ориентации, в том числе электоральные ориента ции3. Без их выявления и рассмотрения невозможно определить ни характер по литической культуры, ни характер ментально-политической субъектности субъектов и контрсубъектов политики, в частности, невозможно отличить под линные личностно-политические формы её проявления от неличностно политических форм. Неслучайно Г. Алмонд и С. Верба указывают на органиче скую связь политической культуры с политическими ориентациями. «Понятие "политическая культура", – пишут они, – …указывает на политические ориен тации... Это совокупность (a set) ориентаций в отношении особой совокупности (a specical set) социальных объектов и процессов»4.

Французское слово «orientation» (от латинского «oriens» – «восток») бук вально переводится как определение своего местонахождения на местности, умение разобраться в окружающей обстановке, осведомлённость в чём-либо, направленность деятельности на что-либо или кого-либо. Оно лежит в основе ряда понятий: в геометрии и космонавтике (в основе понятия «ориентация», оз начающего, например, указание направления на замкнутой кривой, положение геометрических осей космического аппарата относительно небесных тел, сило Россия и Запад: взаимодействие культур. Материалы «круглого стола» // Вопр. фило софии. 1992. № 6. С. 3–50.

Кантор К. М. Путь к цивилизации – каков он? // Вопр. философии. 1992. № 11. С. 35.

Гомеров И. Н. Электоральная культура и технология выборов. С. 54–91.

Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations.

Princeton, 1963. P. 13.

вых линий магнитного или гравитационного полей, придание этим осям опре деленного положения относительно выделенных направлений), в военном деле (в основе понятия «ориентир», означающего хорошо видимый на местности ес тественный или искусственный предмет или элемент рельефа, помогающий ориентироваться на местности, определять направление при движении войск или стрельбе и находить цели), в геодезии и картографии (в основе понятия «ориентирование», означающего определение на местности наблюдателем ка кого-либо объекта или своего собственного местоположения относительно сто рон горизонта, существующих ориентиров, а также определение направления движения с помощью компаса, карты или других средств), в спорте (в основе понятия «спортивное ориентирование»).

Физиолог И. П. Павлов из всех рефлексов выделил ориентировочный реф лекс как комплекс сложных условнорефлекторных реакций организма на любой новый раздражитель, указал, что этот рефлекс направлен на мобилизацию сис тем организма для быстрого и точного выявления (познания) тех или иных ха рактеристик новой ситуации, быстрой и точной её оценки, выработки соответ ствующей неавтоматизированной реакции. Психолог П. Я. Гальперин ввёл по нятие ориентировочной основы действия, означающее систему представлений человека о цели, плане и средствах осуществления предстоящего или выпол няемого действия. В социологии и социальной психологии хорошо известно понятие «ценностные ориентации», введённое в 1920-х годах американским со циологом У. Томасом и польским социологом Ф. Знанецким. Ценностная ори ентация понимается здесь как избирательное отношение человека к материаль ным и духовным ценностям, система его установок, убеждений, предпочтений, регулирующая поведение и выраженная в нём.

Политические ориентации – это ориентации, формирующиеся и прояв ляющиеся в политической деятельности и политических отношениях субъектов и контрсубъектов политики, репрезентирующие (моделирующие, конструи рующие) и регулирующие эту деятельность и эти отношения. Это – то, что ори ентирует субъектов и контрсубъектов политики в этой деятельности и этих от ношениях, составляет их ориентировочною основу.

Политические ориентации тесно связаны с политическими ожиданиями, которые многообразны. Их можно разделить на рациональные (осознаваемые, ясно и чётко выраженные) и иррациональные (неосознаваемые, выраженные не достаточно ясно и чётко), негативные (запрещающие некоторое политическое поведение) и позитивные (разрешающие другое политическое поведение).

Вслед за Р. Дарендорфом, можно различить политические ожидания по степени их модальности на три группы: во-первых, те, которые подкрепляются мораль ной необходимостью;

во-вторых, те, которые подкрепляются юридической не обходимостью;

в-третьих, те, которые не подкрепляются ни моральной, ни юридической необходимостью (их невыполнение не влечёт за собой однознач но ни моральных, ни юридических санкций)1.

Dahrendorf R. Homo Sociologicus. Fin Versuch zur Geschichte, Bedeutung und Kritik der Kategorie der sozialen Rolle. Koln und Opladen, 1965.

Являясь проявлением фундаментальных политических интересов субъек тов и контрсубъектов политики, политические ориентации выражают их поли тическую позицию – место в политическом поле, в системе политических от ношений (например, позицию избирателя, позицию кандидата на ту или иную государственную должность, позицию депутата представительного органа го сударственной власти). Политическая позиция – это своеобразный «узел» в сет ке политических отношений, который, как правило, «распутывается» («рас шифровывается») через соответствующие политические ожидания. В отличие от понятия «политическая ориентация», понятие «политическая позиция», име ет более нейтральный оттенок. Через него устанавливается единообразие в по литической деятельности и политических отношениях людей, находящихся в одной позиции и попадающих в сходную ситуацию. Связывая политические позиции друг с другом, можно получить сетку политических отношений, бла годаря которой становится легче проследить вероятности установления взаимо связей в политической системе, и, следовательно, выделить её закономерности.

Полное описание какой-то одной политической позиции невозможно без анали за содержания её взаимосвязи с другими политическими позициями. В полити ческой реальности на каждый данный момент в любой политической позиции имплицитно присутствует огромное множество других политических позиций.

Такой смысл вкладывается в это понятие такими исследователями, как Н.

Гросс, Б. Биддл, Э. Томас, К. Девис.

Сегодня стало очевидным, что люди живут в мире неустойчивых явлений, что эта неустойчивость – часть политической культуры и политической жизни и, может быть, она личностно и социально оказывается не менее значимой, чем устойчивые закономерности. Непротиворечивость политических ориентаций является важнейшим показателем их устойчивости, тогда как противоречи вость, наоборот, свидетельствует об их неустойчивости (незрелости) и непосле довательности. Политические ориентации современных россиян характеризу ются значительной неустойчивостью, противоречивостью и неразвитостью.

Формирование системы политических ориентаций знаменует политиче скую социализацию людей, становление их политической субъектности. Разви тые политические ориентации являются признаком политической зрелости че ловека, показателем меры его политической социализации. Неразвитость поли тических ориентаций свидетельствует об его инфантильности, господстве при формировании его политических решений внешних стимулов, непосредствен ном воздействии предметов стремлений на потребности.

Необходимо различать профессионально-специализированный и обыден ный уровни политических ориентаций. На первом уровне политические ориен тации (политические знания, оценки и нормы, ориентирующие людей в поли тике) приобретаются путём специальной подготовки;

на втором – в непосредст венной феноменологии политической жизни, не рефлексивно, через подража ние, интроекцию и т. п. В первом случае политические знания, оценки и нормы специализированы и достаточно дифференцированы, связанны с кумуляцией специальных видов политического опыта, политической деятельностью и поли тическими отношениями, используются для выполнения совершенно опреде лённых ограниченных функций, во втором – не специализированы и синкре тичны, политический опыт приобретается в неспецифическом непосредствен ном общении с окружением. Между специализированным и обыденным уров нями существует промежуточный, к которому относятся все те политические ориентации, которые транслируются со специализированного уровня на обы денный такими специальными институциональными и организационными структурами, как системы образования, массовых коммуникаций, массовой ин формации, учреждений культуры. Между этими уровнями существует взаимное однозначное соответствие. Так, например, политическому законодательству и религиозным факторам специализированного уровня – соответствуют мораль и фактор суеверия обыденного уровня.

Политические и любые иные ориентации функционируют в нескольких культурных слоях. Во-первых, они погружены в самом глубоком культурном слое – в этническую (народную, местную) культуру. Во-вторых, они функцио нируют в национальной культуре, надстраивающейся над этнической культу рой и представленной высшими слоями творческой интеллигенции. В-третьих, они функционируют в массовой культуре, которая надстраивается над нацио нальной культурой, связанна прежде всего с трансляцией политических ориен таций средствами массовой информации и коммуникации. Первые имеют глав ным образом «устную» форму фиксации, хранения и трансляции, вторые и тре тьи – как «устную», так и «письменную». Необходимо также понимать, что по литические ориентации функционируют как на уровне сознания, так и на уров не подсознания, являются, элементом и функцией не только политической культуры, но также элементом и функцией политической психологии.

Современная политическая практика и её научные исследования фиксиру ют наличие в ней огромное множество разнообразных политических ориента ций. Для правильного и точного определения их места и роли в ней необходимо определенным образом классифицировать все это многообразие. Некоторые принципиальные подходы к решению данной задачи содержатся, например, в работах Т. Парсонса, Г. Алмонда, С. Вербы, других исследователей.

В своей теории действия Т. Парсонс наряду с понятиями ситуации и деяте ля вводит понятие ориентации. Аналитические ориентации на ситуацию разде ляются им на мотивационные ориентации и ценностные ориентации. Мотива ционные ориентации состоят из восприятий, желаний, планов. Они представ ляют собой ориентации непосредственно на ситуацию, структурированную и имеющую значение, относятся к тем аспектам ориентации на ситуацию, кото рые имеют отношение к актуальным или потенциальным удовлетворениям или лишениям удовлетворения потребностей деятеля. Ценностные ориентации об ращены на выполнение норм, стандартов, на критерии отбора, выступают как ориентации второго порядка, как ориентации на стандарты (нормы, критерии выбора) ориентаций, как обязательства индивидуального деятеля перед этими стандартами (нормами). В любом выборе они ориентируют деятеля на нормы, руководящие им в этом выборе, определяют его ответственность за последст вия. Их можно подразделить на когнитивные, апперсиативные и моральные.

Первые включают различные обязательства перед стандартами, при помощи которых устанавливается обоснованность когнитивных (познавательных) суж дений. Вторые включают обязательства перед стандартами, при помощи кото рых оценивается принадлежность катексиса объекту (способности объекта вы зывать аффективную привязанность) или оценивается и устанавливается после довательность катексисов. Третьи имеют отношение к стандартам, при помощи которых оцениваются некоторые последствия отдельного действия для всей системы действий1. Эта дифференциация ценностных ориентаций в полной ме ре относится и к политическим действиям, ибо, по Т. Парсоносу, политическое действие, как и любое социальное действие, должно регулироваться с точки зрения ценностного стандарта. Специфика политического действия усматрива ется им именно в обязательности выполнения определенных обязательств и в применении или угрозе применения соответствующих санкций2.

Г. Алмонд и С. Верба различили три уровня политической ориентации, со ставляющей содержание политической культуры:

1) «познавательные ориентации», охватывающие знания и мнения о поли тической системе, её ролях, носителях этих ролей, «входах» и «выходах»;

2) «эмоциональные ориентации», отражающие чувства, испытываемые по отношению к политической системе, её роли, персоналу и деятельности;

3) «оценочные ориентации», содержащие суждения и мнения относитель но политических субъектов3.

Э. Фромм различает, во-первых, ориентацию на «обладание» и, во-вторых, ориентацию на «бытие»: «Под обладанием и бытием я понимаю не некие от дельные качества субъекта,... а два основных способа существования, два раз ных вида самоориентации и ориентации в мире, две различные структуры ха рактера, преобладание одной из которых определяет все, что человек думает, чувствует и делает»4. Это различение уходит корнями в различие культуры За пада и культуры Востока. В первой доминирует ориентация на вещи, во второй – ориентация на человека. Ориентация на обладание вызывает соперничество, антагонизм, страх. Ориентация на бытие создаёт условия для сопереживания, счастья разделенной радости, солидарности, поддержания живых отношений между людьми, позволяет избежать борьбы.

Для типологии политических ориентаций в современной России могут быть использованы данные исследования В. Ю. Бойко, который в качестве по казателей кризисного состояния социального сознания рассматривает разроз ненность, незавершенность и противоречивость в системе ценностей, выделяет в сознании населения универсальные, доминирующие и маргинальные ценно сти5. Политические ориентации можно подразделить на: внешние (формирую щиеся и проявляющиеся под влиянием факторов внешней среды) и внутренние Parsons T. Systems of value orientation // Toward a General Theory of Action. Ed. Parsons T. and Shils E. Cambridge, 1951.

Parsons T. The Political Aspect of Social Structure and Process. N.Y., 1966.

Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations.

Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 30–31.

Бойко В. Ю. Типология ценностных позиций и состояние кризисного сознания // Цен ности социальных групп и кризис общества. М., 1991.

(формирующиеся и проявляющиеся под влиянием внутренних личностных факторов), рациональные (основанные на мышлении, разуме, логике) и ирра циональные (основанные на стереотипах, традиции, интуиции, эмоциях), ситуа тивные (формирующиеся и проявляющиеся под непосредственным воздействи ем определенной, специализированной сиюминутной политической ситуации, «здесь и сейчас») и универсальные (формирующиеся и проявляющиеся посто янно, в различных политических ситуациях, не только и не столько «здесь и сейчас», сколько «там и тогда»). Внешние и внутренние политические ориента ции могут быть одновременно рациональными и иррациональными, универ сальными и ситуативными, рациональные и иррациональные – внешними и внутренними, универсальными и ситуативными, универсальные и ситуативные – внутренними и внешними, рациональными и иррациональными.

На Западе довольно-таки давно замечено и проанализировано существова ние внешне-ориентированных и внутренне-ориентированных политических ак торов. Поведение первых, в отличие от вторых, определяется покорностью пе ред стандартами, установленными другими, перед тем, что принято в данном обществе. Ими, как подчеркнул один из ведущих американских социологов Д.

Рисмэн, «управляет мода, причём мода, быстро меняющаяся», их поведение ре гулируется «не своими собственными целями, но благодаря извне направлен ному руководству», а сам «внешне-ориентированный человек имеет тенденцию становиться лишь простым чередованием ролей и ситуаций и потому сомнева ется в том, кто он такой и куда движется»1. На наличие рационального и ирра ционального начала в поведении людей указывали М. Вебер (выделивший ре активно-подражательное, традиционное, аффективное, ценностно рациональное и целерациональное социальное действие) и К. Юнг (выделив ший рациональные и иррациональные психические функции). Политические ориентации различаются и по социальным и демографическим группам. На пример, они различаются у мужчин и женщин, у различных возрастных, про фессиональных, образовательных групп.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.