авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |

«THE 3 3 S T R A T E G I E S O F ROBERT GREENE A J O O S T ELFFERS P R O D U C T I O N Роберт ГРИН РИПОЛ КЛАССИК Москва • 2007 ...»

-- [ Страница 16 ] --

среди них поднялась паника, началось беспорядоч­ в такой ужас, что ное отступление. Одновременно с этим, внезапно, непонят­ несчастные но откуда, выросло подкрепление — две тысячи карфаген­ животные пойдут ских воинов, до поры прятавшиеся в прибрежных зарослях, ко дну. Тогда он напали на римлян с тыла. Легионеры сражались храбро и предпринял сумели вырваться из западни, приготовленной для них Ган­ несколько нибалом, но тысячи погибли, утонув в ледяных водах Требии.

обманных шагов.

Битва сложилась ужасно, но на пути домой, в Рим, гнев и Выслав маленькие и возмущение постепенно сменились беспокойством. Легионы подвижные отряды поспешно перестроились и двинулись к Апеннинским горам на поиски любых в Центральной Италии, чтобы перекрыть легко проходимые бродов и переправ, перевалы. Ганнибал, однако, снова обманул ожидания: он он приказал перевел свои войска через горы в самом неподходящем мес­ основному войску те. Там никогда прежде не проходили армии, слишком опас­ построиться в ны были болота, к которым выводил этот трудный путь. И все колонны и же Ганнибал рискнул — четыре дня его войска пробирались переходил с ними по зыбким топям, пока не выбрались на твердую почву. За­ вверх и вниз по тем, прибегнув к очередной, еще более хитроумной уловке, реке, делая вид, что не может найти * На самом деле близ реки Требия с Ганнибалом сражались две кон­ место для сульские армии — упомянутого Тиберия Семпрония Лонга и Публия Кор­ переправы. Затем, нелия Сципиона. — Примеч. ред.

он добился полного разгрома римской армии при Тразименс¬ когда перед самым ком озере (современная Умбрия). Теперь путь на Рим был летним свободен. солнцестоянием В Риме царила настоящая паника, наконец было принято пошли обильные решение, следуя древней традиции, избрать диктатора, ко­ дожди и река вышла торый смог бы вывести страну из кризиса. Новый вождь из берегов, он велел Квинт Фабий Максим, не мешкая, отдал приказ о возведении свозить зерно к стен вокруг Рима и мобилизации в армию, после чего в пол­ лагерю, чтобы Пор ном недоумении наблюдал за тем, как Ганнибал, не останав­ подумал, будто он ливаясь, направился в обход Рима на юг к Апулии, плодород­ принял решение нейшему району Италии, опустошая местность. оставаться на месте до Фабий, решивший в первую очередь защищать Рим, пред­ ложил совершенно новую стратегию: он направит легионы в наступления сухого горные районы, где кавалерия Ганнибала окажется беспо­ сезона. Досконально мощной, и начнет против карфагенян партизанскую войну;

изучив за это время тем самым он уничтожит их провиантские запасы и отрежет реку, он между тем путь к отступлению.

Любой ценой стараясь избегать прямо­ приказал набить го столкновения — оно было бы рискованным, учитывая, на­ соломой сшитые из сколько сильный полководец стоит во главе противоборству­ шкур палатки, ющей армии, — он вконец измотает карфагенян и так добь­ превратив их, ется их поражения. Однако многие в Риме сочли стратегию таким образом, Фабия слишком бесчестной и негуманной. Хуже всего было в плоты. Все это то, что Ганнибал, который тем временем продолжал свои опу­ время Александр стошительные набеги в сельской местности, не тронул ниче­ следил из засады, го из многочисленных владений самого Фабия — это выгля­ нельзя ли дело так, словно они действуют заодно. Фабий вызывал все стремительным большее недоверие и антипатию. броском занять одну из переправ, Сровняв Апулию с землей, Ганнибал перебрался в дру­ оставшись при гую плодородную провинцию, Кампанию, к югу от Рима, — этом Фабий прекрасно знал эту местность. Решив, наконец, что нужно действовать, пока он у власти, диктатор задумал рас­ незамеченным.

ставить ловушку: римские легионы были размещены на всех Наконец, как выходах из долины, на таком расстоянии друг от друга, что­ следует изучив бы в случае необходимости успеть прийти на помощь друг положение дел, он решился предпринять попытку прорыва на мысе и острове.

При этом он применил маневр, почти точно воспроизведенный впоследствии генералом Вольфом другу.

Ганнибал вошел в Кампанию через восточный горный про­ ход Аллифа — а Фабий заметил, что карфагенский полково­ дец никогда не покидает местность тем же путем, которым пришел. На всякий случай Фабий все же оставил отряд и в Аллифе, — но в другие проходы он разместил намного более ждать. Рано или поздно припасы думал он, зверь оказался в цу, и ему придется прорываться. Диктатор приготовился крупные подразделения. Теперь, Ганнибала подойдут к кон­ клетке.

Вскоре Ганнибал направил кавалерию на север, вероят­ в квебекской но, надеясь прорваться там через оцепление. Попутно он ра­ кампании зорил все самые богатые имения. Фабий, казалось, видел его 1752 года. Каждую насквозь, понимал все хитрости: карфагенянин старается ра­ ночь он расставлял зозлить римлян и навязать им бой в удобном ему месте. Но своих конных Фабий хотел сам выбирать время и место схватки, играть по воинов вдоль всего своим правилам и собирался принять бой только тогда, когда западного берега неприятель попытается вырваться из западни. Он понимал, реки, с приказом что Ганнибал обязательно попытается прорваться на восто­ создавать шум и ке, единственном направлении, где открывался выход в мест­ время от времени ности, неподвластные Риму.

выкрикивать боевые кличи. Пор Однажды ночью римские легионеры, охранявшие проход сначала всякий раз Аллифа, увидели нечто столько неожиданное, что в первый выводил своих момент не поверили глазам: огромная армия, с тысячами фа­ слонов на келов, направлялась к проходу — люди усыпали все склоны восточный берег, гор. Их продвижение сопровождалось странными громкими чтобы воспре­ звуками — словно ревел какой-то злой дух. Войско казалась пятствовать несметным — его размеры намного превышали армию Ганни­ любой попытке бала. Испугавшись, что непонятные воины вскарабкаются врага форсировать вверх и окружат их, римляне бежали без оглядки из своего реку, однако со расположения, оставив горный проход без охраны. А спустя бременем привык к несколько часов через него беспрепятственно прошла армия шуму и, видя, что Ганнибала, оставив Фабия ни с чем.

за ним не следует Никто из римских полководцев не мог понять, что устро­ никаких действий, ил Ганнибал в ту ночь в горах, а Фабий на следующий, 216-й, решил оставлять год лишился власти. Новый консул Гай Теренций Варрон при­ слонов в лагере, зывал отомстить за позор Аллифы. Карфагеняне стояли ла­ ограничившись герем близ Канн, в юго-восточной части Италии, неподалеку пикетами часовых от места, где теперь расположен город Бари. Варрон напра­ вдоль берега. вил туда свои войска, и обе армии выстроились, готовые к Александр понял, схватке. Консул был совершенно уверен в победе: местность что Пор утратил просматривалась до самого горизонта, неприятеля было от­ бдительность, и лично видно, не могло быть и речи о засадах и других неожи­ приступил к данностях — при этом карфагенская армия вдвое уступала выполнению своего римской по численности.

стратегического Сражение началось. Вначале казалось, что римляне одер­ плана: выше по живают верх: центр карфагенских рядов оказался на удивле­ течению и вдоль ние слабым, воины легко отступили перед натиском неприя­ западного берега он теля. Тогда легионеры Варрона навалились на этот центр уже разместил цепь всей своей мощью, надеясь прорвать поредевшие ряды, — караулов, так, что казалось, им это удается. Но тут, к ужасу римлян, обнаружи­ каждый мог видеть лось, что фланги карфагенской армии сомкнулись позади, так и слышать своего что они оказались в кольце. Объятие оказалось смертельным:

соседа.

внутри окружения началась настоящая бойня. Канны вошли Им был отдан в историю как самое позорное и сокрушительное пораже­ приказ поднять ние римлян.

шум и жечь костры, Война с Ганнибалом тянулась годами. Карфаген не на­ а в лагере делали правлял ему подкрепления, достаточного, чтобы резко повер­ вид, будто нуть ее ход, поэтому римляне, с их более многочисленной и готовятся к лучше вооруженной армией, вновь и вновь оправлялись от переправе... Пор своих поражений. Однако Ганнибал заслужил репутацию ус­ был убаюкан, у него трашающего и непредсказуемого противника. Несмотря на возникло ложное численное превосходство, римляне были настолько запуга­ ощущение ны Ганнибалом, что старались избегать столкновений с ним, безопасности;

как чумы.

между тем, когда все приготовления ТОЛКОВАНИЕ Ганнибала можно с полным основанием назвать виртуозом в лагере и на месте неординарных решений в военном деле. Атакуя римлян на переправы были их же территории, он при этом не собирался захватывать Рим, завершены, он понимал, что такая задача недостижима. Крепостные сте­ Александр ны были высоки и надежны, жители Рима едины в своей не­ бесшумно нависти к нему, а у него было недостаточно сил. Ганнибал тронулся в путь, преследовал другую цель: он постоянно держал Рим в напря­ держась на жении, совершал опустошительные набеги на Апеннинский расстоянии от полуостров, подрывал связи Рима с соседними городами-го­ западного берега сударствами. Рим, постоянно ослабляемый на собственной реки, чтобы территории, был вынужден оставить Карфаген в покое и по­ передвижение армии не было умерить свои имперские аппетиты.

замечено.

Чтобы сеять ужас и хаос, имея немногочисленную армию, которую ему удалось провести через Альпы, Ганнибалу при­ Дж. Ф. С. Фуллер ходилось заботиться о том, чтобы каждый его шаг был нео­ «Полководческое жиданным. Талантливый психолог, намного опережавший искусство свое время, он понимал, что враг, застигнутый врасплох, те­ Александра ряет и дисциплину, и уверенность. (Хаос и неразбериха ока­ Македонского», зываются вдвойне разрушительными, когда с ними приходит­ ся столкнуться людям, привыкшим к порядку и дисциплини­ рованным, какими и были римляне.) А неожиданность по са­ мой своей природе не может быть автоматической, не может повторяться, превращаться в рутину. Внезапность требует постоянного творчества, переделок, новаторства и, если хо­ тите, озорства.

Так, Ганнибал всегда выбирал пути, в глазах Рима наибо­ лее неожиданные и непредсказуемые, — например, дорогу через Альпы, которая казалась непроходимой для армии и потому не охранялась. Со временем римляне поняли эту игру и стали ожидать от него, что он пойдет неожиданным путем;

в этой ситуации неожиданным, наоборот, становилось оче Чтобы пересечь видное — например, пройти там, где уже ходил, как в случае море тайком от с Аллифой. В сражениях Ганнибал пользовался тем, что вни­ небес, нужно мание неприятеля приковано к лобовому столкновению — двигаться по морю общепринятый тип ведения военных действий в ту эпоху, — открыто, но и вдруг делал что-то неожиданно, скажем, выпускал на пехо­ ту боевых слонов или наносил удар с тыла, предварительно делать при этом скрыв там несколько отрядов. Совершая набеги на римские вид, будто не имения в провинции, он намеренно обходил стороной соб­ собираешься его ственность Фабия: ему удалось заставить римлян поверить, переплывать.

что он находится с Фабием в сговоре. Таким образом он при­ У всякого военного нудил взбешенного диктатора начать действовать — весьма маневра есть две нетрадиционное применение политических и невоенных стороны: внешнее средств на войне. При Аллифе Ганнибал прибег к очередной движение и хитрости: он приказал привязать к рогам быков связки лучи­ глубинная цель.

ны. Когда ночью лучину подожгли и быков отпустили, испу­ Скрывая обе, можно ганные животные с громким мычанием разбежались по скло­ захватить врага нам — на римских караульных это произвело неизгладимое совершенно впечатление, ведь они в буквальном смысле находились во врасплох.... [Если] мраке, не в силах понять, что происходит.

совсем уж При Каннах, зная, что римляне ждут подвоха, Ганнибал невозможно обескуражил их, выйдя на поле боя при дневном свете и по­ добиться, чтобы строив войско в самом обычном, типичном для того времени враг оставался в порядке. Римские легионы уже были распалены жаждой ото­ полном неведении мстить;

он позволил им беспрепятственно двигаться вперед, относительно сокрушая слабый — намеренно ослабленный — центр. А ког­ одного из аспектов, да они пробились вперед, то были окружены — молниенос­ иногда удается ным движением фланги, как клещи, сомкнулись за их спина­ провести его, ми. Ганнибал поражал своей изобретательностью, выдумы­ проделывая вая все новые и новые гениальные маневры и военные хит­ хитрости под рости, каждая из которых прорастала из предыдущих, в по­ самым его носом. стоянной смене банального и невероятного, невидимого и очевидного.

«36 военных Применяя метод Ганнибала к современной жизни, можно стратегий добиться удивительных успехов. Изучая психологию сопер­ Древнего Китая»

ников, их образ мыслей, вы можете понять, каких действий от вас меньше всего ожидают. Там, где вероятность вашего появления минимальна, вам окажут наименьшее сопротивле­ ние — люди не могут защищаться против того, о чем они даже не догадываются. Если сопротивление у вас на пути будет невелико, вы будете продвигаться с такой скоростью, что о вашей силе вскоре пойдет слава, — маленькая армия Ганни­ бала казалась римлянам более многочисленной и могучей, чем на самом деле. Когда окружающие привыкнут, что от вас нуж­ но ждать чего-то необычного, ошеломите их чем-то обычным, заурядным. Закрепите за собой репутацию человека особого, непредсказуемого, и вашим соперникам придется постоянно быть настороже: ожидать подвоха еще не значит понимать, каким именно будет следующий подвох. Довольно скоро со­ перники будут вежливо сторониться, уступая дорогу вашей репутации.

2. В 1962 году Сонни Листон стал чемпионом мира по боксу в тяжелом весе, нанеся поражение Флойду Паттерсону. Вско­ ре после этого ему случилось увидеть бой, в котором нови­ чок по имени Кассиус Клей решительно побил ветерана рин­ га Арчи Мура. После боя Листон прошел к Клею в раздевал­ ку. Он обнял парня за плечи — двадцатилетний Клей был на десять лет моложе Листона — и сказал: «Береги себя, малыш.

Ты можешь мне понадобиться. Но я тебя побью, как папоч­ ка». Листон был самым мощным, самым крутым боксером в мире — для тех, кто разбирался в спорте, он казался непобе­ димым. Но в Клее он разглядел характер, увидел, что этому парню может хватить куражу побить его в будущем. Поэто­ му лучше нагнать на него страху сейчас.

Испугать не получилось: как и предположил Листон, Клей довольно скоро заявил о том, что хочет побороться за чемпи­ онское звание, заявив, что побьет действующего чемпиона в восьмом раунде. По радио и в телевизионных шоу он отпус­ кал язвительные замечания в адрес Листона, заявляя, что тот должен его бояться. Чемпион пытался игнорировать выскоч­ ку, не обращать внимания на насмешки. Он заявил, что, если этот бой состоится, он, Листон, будет осужден за убийство.

Красавчик Клей казался ему слишком изнеженным, чтобы претендовать на роль чемпиона в тяжелом весе.

Время шло, и выходки Клея будоражили публику, кото­ рой уже не терпелось посмотреть матч: большинство хотело увидеть, как Листон разнесет Клея в пух и прах, заставив его прикусить язык. В конце 1963 года оба встретились для подписания документов об участии в матче за звание чемпи­ она, который должен был состояться в Майами-Бич в февра­ ле наступающего года. После встречи Клей заявил репорте­ рам: «Я не боюсь Листона. Он староват. Я преподам ему не­ сколько уроков, поучу разговаривать и боксировать. Ему нужно поучиться падать». Теперь, когда день боя приближал­ ся, разглагольствования Клея казались еще более едкими и оскорбительными.

Большинство спортивных журналистов, освещавших в прессе предстоящую встречу, предрекали, что Клей даже не сможет уйти с ринга на своих ногах. Кое-кто высказывал опа­ сения, что он может остаться инвалидом. «Думаю, трудно было бы уговорить Клея не драться сейчас с этим разъярен­ ным монстром, — заявил боксер Роки Марчиано, — но я уве­ рен, что после боя он станет вежливее разговаривать с Лис тоном». Некоторые опасения у экспертов вызывала свой­ ственная Клею необычная манера ведения боя. Он не был типичным здоровяком-тяжеловесом, полагающимся на силу кулаков;

во время боя он словно танцевал, приплясывал на месте с опущенными руками;

удары он наносил рукой, а не бил всем корпусом;

голова тоже была в постоянном движе­ нии, словно он не хотел подставлять под удар свою симпа­ тичную физиономию. Он неохотно применял силовое давле­ ние, ему явно не нравился мордобой. Обычной для тяжело­ весов мясорубке Клей предпочитал танец, он уворачивался, словно выступал в балете, а не в боксе. Он мелковат для своей весовой категории, ему недостает необходимых для боксера качеств, в первую очередь инстинкта убийцы — продолжала критиковать Клея пресса.

Во время взвешивания, проходившего наутро перед схваткой, все ожидали, что Клей примется за свое и начнет осыпать противника насмешками. Он превзошел всеобщие ожидания. Когда Листон сошел с весов, Клей вдруг закричал на него: «Эй, сосунок, это ты-то чемпион? Тебя обманули! Ты на чемпиона не тянешь... А я из тебя котлету сделаю!» Клей прыгал, кричал, при этом он трясся всем телом, голос его сры­ вался, глаза вылезали из орбит. Он вел себя, как одержимый.

Что это — он до такой степени боится предстоящего боя или и впрямь сошел с ума? Главное, что для Листона эта истерика стала последней соломинкой. Он сгорал от желания порвать Клея на куски и навсегда заткнуть рот этому типу.

Когда они стояли на ринге, ожидая гонга, Листон сверлил Клея глазами, словно хотел навести на него порчу, — точно так же он сверлил глазами и других своих соперников, за­ ставляя их теряться. Но в отличие от других боксеров Клей не потупился, а уставился на Листона. Подпрыгивая на одном месте, он повторял негромко: «Ну, приятель, ты попался». Бой начался, и Листон, бросившись на Клея, как коршун на свою добычу, провел прямой удар слева — и промахнулся. Листон продолжил наступление, на лице у него застыла маска ярос­ ти, но Клей ловко уворачивался от ударов, успевая еще и драз­ нить соперника тем, что руки при этом держал опущенными.

Казалось, он предугадывает каждое движение Листона. При этом он не отводил взгляда — даже после окончания раунда, когда каждый отошел в свой угол, он продолжал пристально смотреть на соперника.

Второй раунд прошел примерно так же, если не считать, что Листон выглядел уже не так воинственно, а казался ско­ рее разочарованным. Клей задал очень высокий, непривыч­ ный для Листона, темп боя и продолжал вертеться, прыгать и уклоняться от ударов. Листон делал выпад за выпадом, наме­ реваясь нанести удар ему в челюсть, но либо промахивался, либо сам получал ответный удар — молниеносный и настоль­ ко сильный, что боксер пошатывался. К концу третьего ра­ унда на Листона внезапно посыпалась серия ударов, под гла­ зом у него появилась глубокая рана.

Теперь Клей пошел в наступление, а Листон оборонялся, стараясь удержаться на ногах. В шестом раунде удары на­ стигали его со всех сторон. Листон, весь израненный и в си­ няках, явно выдохся, на него было жалко смотреть. Когда раздался гонг к началу седьмого раунда, могучий Листон ос­ тался сидеть в своем углу и озирался — он отказывался про­ должать схватку. Бой был окончен. Спортивный мир был по­ трясен, все терялись в догадках: что это было? Счастливая случайность? Или Листон накануне провел веселую ночку — может, поэтому он дрался, как во сне, вяло, постоянно про­ махивался, так что ни один его удар не попал в цель? Прихо­ дилось набраться терпения и ждать целых пятнадцать меся­ цев — матч-реванш должен был состояться в мае 1965 года, в Льюистоне, штат Мэн.

Листон, снедаемый жаждой мести, не щадил себя на тре­ нировках, готовясь ко второму бою. В первом раунде он ата­ ковал, но держался осторожно. Он преследовал Клея — точ­ нее, Мухаммеда Али, так как за это время боксер принял ис­ лам и сменил имя, — по всему рингу, стараясь дотянуться до него своими ударами. Наконец один такой удар, казалось, достиг цели. Листон мазнул Али по лицу, когда тот сделал шаг назад, но тут, движением настолько стремительным, что мало кто из зрителей его уловил, Али ответил мощным уда­ ром справа и уложил Листона на ринг. Тот лежал довольно долго, затем, шатаясь, поднялся на ноги, но было поздно — прошло более десяти секунд, и рефери зафиксировал но­ каут. В зале поднялся невероятный шум, многие зрители кри­ чали о сговоре, подкупе, утверждая, что нокаута не было.

Но Листон знал: все было честно. Может, удар был и не са­ мым сильным, но застал его врасплох, так что он не успел сгруппироваться и подготовиться. Он будто обрушился с неба и сбил его с ног.

Листон продолжал выходить на ринг еще пять лет, но так никогда и не обрел прежней уверенности.

ТОЛКОВАНИЕ Тот, кто изучает древних тактиков С самого детства Мохаммед Али находил удовольствие в том, и использует свою чтобы быть непохожим на других. Ему нравилось привлекать армию для к себе внимание, но больше всего ему хотелось просто быть точного самим собой: независимым и необычным. Начав заниматься боксом — ему тогда было двенадцать лет, — он с первых же воспроизведения тренировок играл по-своему, не подчиняясь правилам. Обыч­ их методов, но боксер в боевой стойке держит руки на уровне головы и походит на верхней части корпуса — одновременно защищаясь и гото­ человека, который вясь ударить. Али старался найти свою манеру, ему нрави­ заклеивает лады и лось боксировать с опущенными руками, провоцируя сопер­ все же пытается ника, побуждая его нанести удар, — он рано обнаружил, что играть на цитре.

двигается по рингу проворнее других спортсменов, это дава­ Никогда я не ло ему великолепное преимущество. Лучше всего он исполь­ слышал, чтобы зовал свою скорость, когда, подманив соперника поближе, кто-то из них бил. Удар оказывался весьма чувствительным из-за того, что до бился у спеха.

был нанесен быстро и с близкого расстояния. По мере того Прозорливость как Али рос и развивал свое мастерство, у него появилась еще стратегов одна уловка, из-за которой соперникам было еще труднее его основана на достать. Он использовал свои ноги, полагаясь на них даже способности больше, чем на кулаки. Али не двигался по полю, как другие постигать боксеры — переступая с ноги на ногу, а пружинисто подпры­ глубинную суть гивал, приподнявшись на носки. Он перемещался по рингу происходящих грациозно, словно пританцовывая, он постоянно пребывал в изменений, движении, подчиняясь какому-то своему внутреннему рит­ различая му. Ударам соперников трудно было попасть в цель, ведь эта совместимое и странная мишень постоянно меняла положение. Устав от бес­ противоположное.

плодных попыток нанести удар, соперник после нескольких Дальше: всякий промахов терялся, а чем больше росла его растерянность, тем раз, собираясь труднее было добраться до Али. Боксер терял бдительность, начать действия, открывался — и тут на него неожиданно обрушивался град в первую очередь сильных ударов. Стиль Мохаммеда Али шел вразрез со всеми следует общепринятыми канонами боксерского мастерства, но имен­ обратиться к но из-за этой нешаблонности его так трудно было побить.

услугам шпионов, чтобы узнать, Бросив вызов Листону, Али начал применять свои нео­ бычные тактические приемы задолго до выхода на ринг. Все талантлив ли его раздражающие нахальные выходки — не что иное, как полководец у форма грязной войны, — были рассчитаны на то, чтобы как неприятеля. Если, следует разозлить чемпиона, лишить способности ясно со­ не пытаясь ображать, вызвать чувство такой ярости, чтобы он потерял разрабатывать осторожность и бросился в ближний бой. Позднее стало ясно, тактику, он что и дикая сцена, которую Али устроил во время взвешива­ надеется только ния перед боем, была разыграна как по нотам. Весь этот спек­ на мужество такль, во время которого Али вел себя сродни одержимому, своих солдат, был призван озадачить Листона и вызвать у него подсозна­ можно прибегать тельный страх перед соперником. В первом раунде — как и к древним методам, впоследствии, во множестве других победных боев, — Али чтобы его сразить.

усыпил внимание чемпиона, боксируя в обороне, то есть де­ Однако, если монстрируя поведение, обычное у спортсменов при встре­ полководец и сам чах с противниками такого уровня, как Листон. Тот, теряя преуспел в бдительность, подходил все ближе и ближе — и тут неулови­ использовании мое движение, внезапный молниеносный удар вдвое более советов древних, сильный оттого, что был нанесен с близкого расстояния. Уда­ тебе нужно ры Листона никак не могли достичь цели, опущенные кулаки использовать Али сбивали чемпиона с толку, танцующие движения сопер­ тактику, которая ника мешали сосредоточиться, издевательские замечания бы противоречила бесили — в результате Листон совершал ошибку за ошиб­ древним методам, кой. Ну а Али воспользовался каждым его промахом. и так их победить.

Важно понять: в детстве и молодости нас всех учат под­ Сицун(976-1018) чиняться общепринятым правилам поведения, учат тому, как Китай вести себя с окружающими. Мы впитываем в себя, казалось бы, неоспоримую истину: в обществе следует быть таким же, как все, чтобы не стать изгоем, чтобы не заплатить слишком высокую цену за место под солнцем. Но за рабское подража­ ние тоже приходится платить — и намного дороже: утратой той силы, которую дает нам наша индивидуальность, непов­ торимость, умение все делать по-своему, в своей неподра­ жаемой манере, уникальной, как отпечатки пальцев. Лишив­ шись этой силы, мы ведем бой в точности, как все, становясь предсказуемыми, стандартными.

Как стать необычным? Не подражайте никому, сражай­ тесь и действуйте, подчиняясь собственному ритму, подби­ райте стратегии, исходя из своих индивидуальных особен­ ностей, и никак иначе. Перестав следовать привычным шаб­ лонам, вы поставите окружающих в затруднительное поло­ жение, так как им трудно будет догадаться, чего от вас ожи­ дать. Вы — настоящая личность. Ваш нетривиальный подход может огорчать или приводить в бешенство, а люди с расхо­ дившимися нервами становятся уязвимыми, так что вам не­ сложно будет над ними властвовать. Если вы действительно по-настоящему оригинальны, это принесет вам внимание и уважение — толпа всегда испытывает подобные чувства к людям незаурядным.

3. В конце 1862 года, во время Гражданской войны в Амери­ ке, генерал Улисс С. Грант неоднократно пытался захватить оплот конфедератов в Виксбурге. Крепость была располо­ жена в стратегически важном месте, на реке Миссисипи, 16 33 стратегии войны «дороге жизни» южан. Если бы армии Улисса Гранта удалось Главная взять Виксбург, северяне захватили бы контроль над рекой, характерная пересекающей Юг надвое. Эта операция могла бы стать пе­ особенность реломным моментом, в корне изменить ход войны, разумеет­ моды — умение ся, в пользу северян. И все же в январе 1863 года комендант навязывать и крепости генерал Джеймс Пембертон чувствовал уверен­ мгновенно ность в том, что сумеет совладать с предстоящим натиском.

принимать в Грант уже неоднократно подбирался к Виксбургу, но все его качестве нового усилия были тщетны. Казалось, исчерпаны уже все возмож­ закона или нормы ности, и командир северян вот-вот откажется от своих наме­ то, что минуту рений.

назад было Крепость была расположена на самом гребне обрывис­ исключением или того берега реки, высота которого составляла около двухсот причудой, а затем футов (почти 70 метров). Любое судно, которое пыталось снова отвергать пройти по реке, подвергалось обстрелу тяжелой артиллери­ это, как только ей. С запада подходы преграждали сама река и скалы. С се­ оно станет вера, где расположился лагерем Грант, тянулись практически общепринятым, непроходимые болота. Довольно близко на востоке лежал банальностью.

городок Джексон — железнодорожный узел, куда легко было Задача моды, доставлять продовольствие и боеприпасы, его надежно удер­ говоря кратко, живали в руках южане. Это давало Конфедерации контроль состоит в том, над коридором, протянувшимся с севера на юг вдоль восточ­ чтобы ного берега реки. Казалось, Виксбург неприступен, надеж­ поддерживать но защищен со всех сторон, и неудачные попытки Гранта еще непрерывный больше укрепляли Пембертона в этом мнении.

процесс Что мог поделать в такой ситуации командир северян?

стандартизации:

Кроме всего прочего, его не оставляли в покое политические делая редкость недруги президента Авраама Линкольна, которым в попыт­ или новшество ках захвата Виксбурга виделась лишь пустая трата денег и всеобщим человеческих ресурсов. Газетчики изображали Гранта пьяни­ достоянием, цей, несведущим в своем ремесле. Давление на него было затем переходя к почти невыносимым, создавалось впечатление, что долго ге­ другой редкости нерал не выдержит и отступится от крепости, отойдя на се­ или новшеству, вер, в Мемфис.

когда первая Однако Грант был человек упрямый. Шла зима, но он про­ перестает быть должал свои попытки, пробуя один маневр за другим, хотя ни таковой... Лишь один из них не срабатывал. Так все и тянулось, пока 16 апре­ современное ля разведчики конфедератов не сообщили о приближении искусство (в силу целой флотилии северян — транспортные суда и канонерские того, что оно лодки шли с выключенными огнями, стараясь незамеченными изображает миновать артиллерийские батареи Виксбурга. Пушки за­ авангард в виде грохотали, но кораблям каким-то образом удалось проскольз­ своего нуть с минимальными потерями. В последующие недели про­ исключительного изошло еще несколько таких же переходов по реке. Одновре или высочайшего менно были получены донесения о том, что войска северян проявления или же на западном берегу начали продвижение на юг. Теперь наме­ оттого, что оно рения Гранта прояснились: он собирается перебраться через является дитятей Миссисипи милях в тридцати ниже по реке, на тех транспорт­ эстетики ных суднах, что раньше прошли мимо Виксбурга. романтизма, Пембертон вызвал подкрепление, но, говоря по чести, он эстетики и теперь не слишком сильно тревожился. Пусть даже Грант оригинальности и форсирует реку с тысячами солдат, что они смогут сделать, новизны) способно оказавшись на этом берегу? Если двинутся на север, к Викс¬ счесть за обычное — бургу, конфедераты вышлют войска из Джексона, а те уда­ и, возможно, рят по неприятелю с флангов и с тыла. Потерпеть поражение исключительное — в этом коридоре равносильно катастрофе, ведь у Гранта не безобразие то, что будет пути к отступлению. То, что он пытается сделать, — без­ мы с вами назвали рассудство, авантюра. Пембертон спокойно ждал следующе­ бы ушедшей го хода. красотой, старомодной Форсировать реку к югу от Виксбурга Грант не стал. В те­ красотой, былой чение нескольких дней его армия продвигалась на северо красотой.

восток, направляясь к железнодорожным путям, ведущим из Классическое Виксбурга в Джексон. Это был очень смелый, даже дерзкий искусство, шаг: если задуманное удастся, он, Грант, отрежет Виксбург благодаря при­ от жизненно важной для него дороги. Но ведь и армии севе­ нятому методу рян, в точности так же, как и любой другой армии, тоже тре­ подражания и бовались линии коммуникации. Такие линии соединяли ее с традиции базой, расположенной на восточном берегу реки, в городке копирования и Гранд-Галф, где обосновался штаб Гранта. Все, что требова­ воспроизведения, лось сделать Пембертону, это отправить свои силы к югу от склонно скорее к Виксбурга, чтобы разрушить Гранд-Галф или хотя бы просто идеалу обновления, создать угрозу безопасности коммуникационным линиям в смысле Гранта. Тогда северянам придется спешно отойти на юг, в про­ интеграции и тивном случае они будут отрезаны. Это было похоже на шах­ совершенствования.

матную партию, и Пембертон не собирался ее проигрывать.

Но в глазах И вот, пока командир северян торопливо вел свои войска современного к железной дороге между Джексоном и Виксбургом, Пембер­ искусства в целом, тон направился на Гранд-Галф. К вящему его удивлению, Грант и в особенности никак не реагировал на эти перемещения. Не обращая ни авангарда, малейшего внимания на угрозу оказаться отрезанным, он ре­ непоправимой и шительно двигался к Джексону и занял городок 14 мая. Он абсолютно не стал заботиться о связи с Гранд-Галфом, а когда возникла эстетической потребность пополнить запасы провианта для армии, пред­ ошибкой выглядит почел разрешить солдатам грабить окрестные фермы. Боль­ традиционное ше того, его войска двигались так быстро и меняли направле­ художественное ние так резко, что Пембертон не мог определить, где у них произведение, передовая, где тыл, а где фланги. Грант не заботился о защите искусство, своих коммуникационных линий и подъездных путей, у него воспроизводящее иих просто не было. Ни одна армия прежде не вела себя по­ имитирующее себя.добным образом — все правила и каноны ведения войны были От беспокойногопопраны и нарушены.

модерна, Спустя несколько дней Грант, продолжая удерживать тяготеющего кДжексон под своим контролем, двинул войска на Виксбург.

тому, что Реми де Пембертон спешно отозвал своих людей от Гранд-Галфа в на­ Гурмон назвал «lе дежде блокировать северянам путь, но опоздал: потерпев по­ beau inedit» ражение в сражении при Чемпион-Хилле, он был оттеснен («неизведанное назад, в крепость, где его армия подверглась недолгой осаде прекрасное»), и сдалась северянам. Пембертон сдал Виксбург 4 июля — то берут начало те был смертельный удар, от которого Юг уже не сумел опра­ бесконечные и виться.

неустанные лихорадочные ТОЛКОВАНИЕ эксперименты, Для многих из нас, если не для всех, свойственна склонность ставшие к обыкновенному, привычному. Когда кому-то удается с ус­ характернейшей пехом применить необычный метод или стратегию, эту новин­ чертой авангарда;

ку быстро прибирают к рукам, другие приспосабливают ее к эта неутомимая своим нуждам, а спустя какое-то время она может стать при­ работа сродни вычной и рискует из новинки превратиться в догму — и часто нескончаемому не на пользу, а всем во вред, если применять ее без разбора.

савану, что ткала Эта присущая людям черта представляет собой особенную Пенелопа: ему проблему на войне, ведь война — дело очень рискованное, каждый день настолько, что у полководцев часто возникает искушение приходится идти проторенными путями. Когда все вокруг так зыбко и не­ придавать все надежно, то, что уже не раз удавалось в прошлом, выглядит новые формы, невероятно притягательно. Не потому ли веками все следо­ а ночью вали правилам, согласно которым всякой армии необходима распускать, чтобы была связь с тылом, линии коммуникации, подвоз провианта, наутро вновь что следовало соблюдать определенный боевой порядок, начать все заново. строй с передовыми позициями, флангами и т. п. Наполеон Возможно, Эзра несколько ослабил эти строгие правила, и все же старые ка­ Паунд желал ноны настолько сильно въелись в умы военных, что во время подчеркнуть Гражданской войны Юга и Севера, когда прошло уже более неминуемость и сорока лет после смерти Наполеона, у генералов, подобных Пембертону, в голове не укладывалось, что армия может дей­ сложность такого подхода, определив ствовать по какому-то иному плану.

однажды красоту От Гранта потребовалось незаурядное мужество, чтобы искусства как не подчиниться общепринятым представлениям. Сумев пой­ «краткий вздох ти вразрез с канонами, он просто-напросто оторвался от базы между одним и использовал для содержания армии местные, изобильные в штампом и долине Миссисипи, продовольственные ресурсы. Нужно другим». было огромное мужество и для того, чтобы вести армию, не Связь междуформируя фронта. (Что тут говорить, если его собственные генералы, даже такие талантливые, как Уильям Текумсе Шер¬ авангардом и модой, таким образом, ман, решили в этот момент, что Грант лишился рассудка.) Этот очевидна: мода — стратегический план был недоступен пониманию Пемберто¬ это тоже ткань на, поскольку до самого его начала Грант вел себя совершенно Пенелопы;

мода предсказуемо и традиционно: он создал базу в Гранд-Галфе, также проходит а когда двигался к железной дороге, его армия соблюдала этап новизны, традиционный боевой строй — с передовой линией, тылом оригинальности и и арьергардом. Пембертон понял всю необычность поведе­ эксцентричности, ния Гранта, но к тому моменту он уже ничего не мог попра­ неожиданности и вить. Для нас стратегия Гранта не кажется такой уж ориги­ скандала, чтобы нальной, но она совершенно выходила за пределы понимания добровольно и компетенции Пембертона.

отказаться от Следовать традиции, придавая большое, а порой необос­ новых форм, как нованно большое значение наработкам прошлого, — есте­ только они станут ственная тенденция. Мы часто просто игнорируем какие-то штампом, кичем, простые, но непривычные идеи, которые могли бы букваль­ стереотипом.

но потрясти наших соперников. Именно поэтому так важно Глубоко истинен, шире смотреть на вещи, стараясь хоть в чем-то отходить от следовательно, проложенных в прошлом маршрутов и исследовать новые парадокс Бодлера, пути. Конечно, не имея гарантии безопасности, пускаться в который отводит свободное плавание опасно и неуютно, но поверьте, власть гению задачу поражать окружающих неожиданностями и новизной стоит создания риска! Это особенно важно, когда мы слабее противника или стереотипов.

вынуждены обороняться. В такие непростые моменты для А из этого, согласно людей естественно придерживаться чего-то привычного, бе­ принципу противоречия, зопасного. Тем труднее противнику будет ожидать от вас нео­ неотъемлемого от жиданных, нестандартных решений — он-то уже настроен навязываемого на победу, готовится обрушиться на вас своей мощью;

ваш культа гения в консерватизм в данном случае ему на руку. Вот теперь-то, современной когда все против вас, пора забыть, чему учили вас книги, пре­ культуре, следует цеденты, обычный здравый смысл, и рискнуть, сделать став­ вывод: авангард ку на неизведанное и неожиданное.

обречен достигать успеха благодаря 4. В индейском племени оджибве, живущем в североамери­ влиянию моды, той канских прериях, имелось особое общество, известное под самой популяр­ названием Виндигокан. Членом этого общества мог стать не ности, которую он каждый — туда принимались лишь самые храбрые мужчины, некогда с презре­ на деле, в бою доказавшие свое мужество и пренебрежение нием отверг, — к опасности. Это были необычные люди: из-за того, что им и, следовательно, не был знаком страх смерти, их переставали числить среди это начало его живых;

они спали и ели отдельно от племени и не обязаны конца. В действи­ были следовать принятым в племени нормам поведения. Как тельности это подобало существам живым, но причисленным к мертвым, неизбежная, они использовали речь наоборот: молодого человека назы­ неумолимая вали стариком, а если один из них просил других остановить­ участь любого ся, это означало, что нужно поспешить вперед. В благопри­ движения: ятные времена они выглядели угрюмыми, а долгими голодны­ подняться против ми зимами лучились довольством. Нам с вами подобное пове­ только что дение может казаться дурачеством, однако надо сказать, что отошедшей моды индейцы-виндигокан внушали невероятный страх даже со­ старого авангардаплеменникам, которые считали их колдунами. Никто не знал, и умереть, как чего ждать от них в следующий момент.

только появятся Члены общества верили, что они одержимы ужасными новая мода, духами — в племени их называли громовержцами, — кото­ движение или рые могли являться, принимая облик гигантских птиц. Под авангард. влиянием этих духов воины из плоти и крови отчасти утрачи­ Ренато Поджьоли вали свою человеческую природу. На поле боя они не ведали «Теория страха, были стремительны и непредсказуемы, а во время авангарда», 1968 набегов на вражеские племена вселяли в противника пани­ ческий ужас. Готовясь к одному из таких рейдов (впослед­ ствии эти события описал очевидец), они выстроились перед вождем оджибве и громко крикнули: «Мы не идем на войну!

Мы не собираемся убивать сиу! Мы не оскальпируем четы­ рех из них и не дадим остальным убежать! Мы уйдем из лаге­ ря днем!» Они покинули лагерь той же ночью, одевшись в лох­ мотья, густо вымазав тело грязью и сплошь разрисовав ярки­ ми пятнами и полосами, надев устрашающие маски с огром­ ными, похожими на птичий клюв носами. Пробирались они в полной темноте, натыкаясь друг на друга — маски мешали видеть дорогу, — пока не наткнулись на большой отряд вои­ нов сиу. Хотя противников было чуть ли не вдвое больше, индейцы-виндигокан не убежали, а врезались, сотрясаясь в танце, прямо в середину отряда. Пляска была гротескной, устрашающей в своей нелепости, можно было и впрямь по­ верить, будто в них вселились какие-то демоны. Несколько воинов сиу попятились;

другие в замешательстве, не пони­ мая, что происходит, даже подошли ближе. В этот момент Я принуждал себявождь виндигокан прокричал: «Не стреляйте!» Вопреки ска­ противоречить занному танцующие выхватили ружья, спрятанные под лох­ самому себе, мотьями. Четверо сиу были убиты и оскальпированы, после чтобы избежать чего нападавшие скрылись. Индейцы-сиу были настолько согласия с потрясены происшедшим, что ни один даже не попытался собственным преследовать их.

вкусом. Одного появления виндигокан было достаточно, чтобы Марсель Дюшан враги пускались в паническое бегство, не предпринимая ни­ (1887-1968) каких попыток вступить с ними в бой.

ТОЛКОВАНИЕ Сходная концепция Недаром жутковатые воины-виндигокан заявляли, что чер­ у племен сиу пают свое могущество у природных духов. Они вселяли в дру­ превращает воина гих индейцев такой ужас потому, что, подобно неподконт­ в хейока. Хейока рольным силам природы, могли начать разрушать все вокруг также без всяких видимых на то причин. Собираясь устроить на­ демонстрирует бег, они не принимали в расчет ни интересы племени, ни при­шутовское казы вождя;

их внешность вообще не вязалась ни с какими поведение, как и привычными представлениями: они выглядели так, словно ка­ виндигокан, тались по грязи, а потом вывалялись в корытах с красками. рядится в тряпки Они могли долго бродить впотьмах, пока не натыкались на вместо боевого врагов. Их танцы — а они все время плясали — были чем-то облачения, невообразимым, ничего подобного никто не видел. Они могли обмазывает тело внезапно напасть, начать убивать, а потом так же внезапно грязью...

остановиться и отпустить остальных. В племени с его стро­ Психологически жайшим укладом, где все стороны жизни, поведение каждо­ фигура хейока го подчинялись определенным законам, они являли собой ка­ имела чрезвычайно ких-то буйных демонов разрушения и иррациональности. важное значение, так же как Нестандартность, применение нетривиальных ходов по­ похожие персонажи ражают и могут дать вам преимущество. Полную власть в этой в других племенах.

стратегии вы получите, подражая индейцам-виндигокан, вы­ В периоды мира и работав своеобразный стиль поведения, — вы непредсказу­ изобилия к нему емы, ваши выпады невозможно объяснить рационально, относились словно вы одержимы буйными духами природы. Прибегайте пренебрежительно, к этому время от времени — и вы добьетесь успеха, но де­ могли заставлять лайте это правильно, знайте меру, демонстрируйте свою ир­ часами безобидно рациональность лишь время от времени, в подходящий мо­ дурачиться, мент и в гомеопатических дозах;

окружающие будут посто­ например, с жад­ янно настороже, тщетно пытаясь угадать, чего ждать от вас ностью дальше. Вы будете внушать опаску и уважение, благодаря чему сможете добиться немалой власти. Обычный, зауряд­ обгладывать бычьи ный облик в сочетании с этакой божественной сумасшедшин­ ребра, громко кой производит куда более сильное впечатление — такой че­ жалуясь, что в ловек беспокоит гораздо сильнее, чем отъявленный псих, чьи лагере нет еды, или действия в общем-то предсказуемы. Помните: ваше безумие, объявить, что как у Гамлета, должно быть стратегическим. Настоящее су­ измазался, масшествие слишком предсказуемо и оттого банально. и отправиться «отмываться»

5. В апреле 1917 года нью-йоркское Товарищество незави­ в луже с жидкой симых художников готовилось к своей первой выставке. грязью... Однако за Предполагалось, что эта выставка станет грандиозной демон­ этим страцией современного искусства, на тот момент крупней­ добродушным шей в Соединенных Штатах. Было объявлено, что в выставке ликом хейока может принять участие любой художник, который изъявит всегда скрывалось желание вступить в Товарищество (вступительный взнос был нечто пугающее:

минимальным), и на этот призыв откликнулись более тысячи ведь он одержим двухсот художников, предложивших для участия в экспози­ духом Иктоми, ции свыше двух тысяч произведений.

а значит, В совет Товарищества входили коллекционеры, такие как непредсказуем и Уолтер Аренсберг, а среди художников были Мэн Рэй и двад­ потенциально цатидевятилетний Марсель Дюшан, француз, живший тогда опасен. Он, в конце в Нью-Йорке. Собственно, именно Дюшан, будучи главой ко­ концов, миссии по экспозиции, и предложил сделать выставку ради­ единственный кально демократичной и общедоступной: он развесил карти­ человек, который ны в алфавитном порядке, начав при этом с буквы, которую решился бросить вытянул из шляпы. Такая система привела к тому, что натюр­ вызов сверхъесте­ морты кубистов соседствовали с традиционными пейзажами ственным силам, реалистов, любительскими фотографиями, а порой и с извра­ пусть даже сам он щенными произведениями, носившими следы явного безумия.

боится живущей в Кому-то из организаторов такой план показался интересным, лагере собачонки и другие были возмущены и вышли из состава совета.

убегает с воплем при ее За несколько дней до открытия выставки Товарищество приближении. Так получило еще одно произведение — самое странное из всех:

он высмеивал это был лежащий на боку писсуар, изготовленный из эмали­ претензии рованной керамики, на ободке которого красовалась надпись некоторых воинов, большими черными буквами: Р. Мутт, 1917. Произведение но одновременно называлось «Фонтан» и, соответственно, было представлено подчеркивал тот мистером Муттом, вместе со вступительным взносом. В пер­ факт, что силы, вый раз увидев этот шедевр, живописец Джордж Беллоуз, руководящие им и член совета Товарищества, заявил, что это непристойно и что защищающие его в они не должны экспонировать подобное безобразие. Арен­ битве, были сберг возразил: он считает, что перед ними незаурядное настолько произведение искусства, интересное как по форме, так и могущественными, по способу представления. «В этом и заключается смысл что только он, нашей выставки, — сказал он, обращаясь к Беллоузу. — хейока, Мы даем возможность художнику показать все что угодно, по мог противо­ его выбору, потому что только художник решает, что является стоять им. искусством, а что нет».

Но Беллоуз был непоколебим. До открытия выставки Норман оставались считанные часы, члены Совета проголосовали — с Бэнкрофт-Хант минимальным перевесом — за то, чтобы не выставлять писсу­ «Воины: военные ар, после чего Аренсберг и Дюшан немедленно вышли из ру­ действия и ководящего органа. В газетных статьях, сообщавших об этом американские конфликте, сам предмет вежливо именовали «туалетной при­ индейцы», надлежностью». Все это вызвало большой интерес у публики, пошли слухи, история была окутана ореолом таинственности.

В тот же период времени Марсель Дюшан в числе группы художников издавал журнал «Слепой». Во втором его номере появилась фотография «Фонтана», выполненная прекрасным фотографом Альфредом Штиглицем. Он подобрал для пис­ суара удивительное освещение, так что тень внутри него нис­ падала подобно струящейся вуали, — и писсуар приобрел таинственный, слегка мистический облик. В то же время в этом опрокинутом набок предмете было что-то неуловимо эротичное.

Кроме фотографии «Слепой» опубликовал статью под заго­ ловком «Дело Ричарда Мутта», в которой защищалось его про­ изведение и подвергались нападкам члены Товарищества — за то, что не позволили экспонировать «Фонтан» на выставке:

«"Фонтан" мистера Мутта вовсе не аморален... во всяком слу­ чае, он не аморальнее ванны... Совершенно не важно, изго­ товил ли его мистер Мутт своими руками или нет... Он его ВЫБРАЛ. Он взял обычный предмет из повседневной жизни и расположил необычно — так, что его обычная функция ис­ чезла при появлении нового названия и нового угла зрения;

он создал новое понимание этого объекта».

Вскоре стало известно, что создателем «Фонтана» был не кто иной, как сам Дюшан. Прошли годы, а его произведение продолжает жить самостоятельной жизнью, даже несмотря на таинственное исчезновение из студии Штиглица, после которого писсуар так никогда и не был найден. По какой-то необъяснимой причине фотография и история «Фонтана» ста­ ла источником бесконечных новаторских идей в области ис­ кусства и творчества. Сама по себе эта работа обладала странной властью, она шокировала и в то же время покоряла.

В 1953 году галерея Сиднея Джонса в Нью-Йорке добилась согласия Дюшана на создание копии «Фонтана», ее устано­ вили у входной двери в галерею, причем в писсуар была встав­ лена ветка омелы. Вскоре копии «Фонтана» стали появляться в различных галереях, на ретроспективных выставках про­ изведений Дюшана, в музейных коллекциях. «Фонтан» стал предметом поклонения искусствоведов, мечтой коллекцио­ неров. Копии этого шедевра продавались на аукционах по ценам, превышающим миллион долларов.

Каждый видит в «Фонтане» что-то свое. Когда его выстав­ ляют в музеях, публика порой реагирует на него весьма бур­ но: одних возмущает сам факт присутствия писсуара на экс­ позиции, других то, что его представляют как произведение искусства. Критики посвящают писсуару многостраничные труды, интерпретируя его с самых разных точек зрения, да­ вая всевозможные толкования и пытаясь понять, что же хотел сказать Дюшан. Какие только идеи не выдвигают искусство веды: демонстрируя «Фонтан», Дюшан символически помо­ чился на весь мир искусства;


привлекая внимание в форме писсуара, в чем-то неуловимо вагинальной, он обыгрывал тендерные представления;

произведение представляет собой тщательно замаскированный каламбур, игру слов;

и так да­ лее, и тому подобное. Вот что случилось: предмет, который организаторы выставки в 1917 году сочли непристойным и недостойным того, чтобы выставить его на обозрение публи­ ки, совершенно непостижимым образом превратился в одно из самых противоречивых, скандальных и обсуждаемых про­ изведений искусства XX столетия.

ТОЛКОВАНИЕ На протяжении XX века многие художники достигали извес­ тности и положения благодаря оригинальности своих идей:

дадаисты, сюрреалисты, Пабло Пикассо, Сальвадор Дали — вот лишь самое начало длинного списка. Но Марсель Дюшан выделяется даже среди всех них тем, насколько сильное вли­ яние оказал он на современное искусство, а наиболее зна­ чительные из его произведений — это, пожалуй, то, что он называл «готовыми формами». Это предметы нашей повсе­ дневности, то, чем люди пользуются в быту, — иногда взятые в точности такими, какие они есть (лопата для уборки снега, подставка для бутылок), иногда слегка измененные (писсу­ ар, опрокинутый набок, усы и эспаньолка, пририсованные к репродукции «Моны Лизы»), — «выбранные» художником (по­ мните статью в «Слепом»?) и в результате этого помещенные в музей или на выставку. Дюшан выдвинул идею примата ис­ кусства как такового над изображаемыми им объектами. Его готовые формы, сами по себе банальные и не представляю­ щие интереса, порождали множество всевозможных ассоци­ аций, вопросов и толкований;

писсуар может быть убогой обиходной вещицей, общим местом, но, будучи представлен как произведение искусства, он превратился в символ ори­ гинальности и нестандартности, вызывая при этом целую бурю страстей и рождая поток дерзких, раздражающих, бре­ довых идей.

Важно осознавать: на войне, в политике, в культуре суть оригинального и нешаблонного, будь то слоны и быки Ган­ нибала или писсуар Дюшана, ни в коем случае не матери­ альна — или, по крайней мере, не только материальна. Ори­ гинальность может быть исключительно порождением ра­ зума: нечто, что поражает, чего мы не ожидали. Мы всегда основываем свои ожидания на привычных представлениях, клише, традициях, заведенных порядках. Многие художни­ ки, писатели и прочие «поставщики культуры» считают, ка­ жется, верхом свежести и оригинальности создание текстов, картин и других произведений, как можно более непонятных, странных или шокирующих. Такие работы, хотя и способны породить непродолжительную вспышку интереса, в действи­ тельности не наделены истинной властью оригинальности, поскольку не вступают в столкновение с культурным контек­ стом, не противоречат ему: они не действуют против наших ожиданий. Они — не явления, а просто странные или забав­ ные вещицы — быстро выветриваются из памяти.

Стремясь к тому, чтобы создать что-то нешаблонное, обя­ зательно помните: самое важное при этом — мыслительный процесс;

не само произведение, не сам маневр, а то, какой смысл вы в него вкладываете. По-настоящему потрясают и надолго откладываются в памяти произведения, вырастающие на почве обыденного и банального, появления которых ни­ кто не ожидает, заставляющие задумываться и спорить о са­ мой природе реальности, которую мы видим вокруг нас. Ори­ гинальность непременно должна быть стратегией, особенно в искусстве.

Образ:

Плуг. Почва должна быть тща­ тельно подготовлена.

Лезвия плуга перепахива­ ют землю в непрерывном движении, насыщая почву возду­ хом. Пахота повторяется каждый год, так должно быть — иначе в слежавшейся почве прекратится всякая жизнь, останутся лишь злостные сорняки. На земле же, перепахан­ ной и удобренной, будут расти прекрасные растения, только такая почва способна дать хороший урожай.

Авторитетное мнение: Вообще в бою схватывают­ ся с противником правильным боем, побеждают же маневром... Правильный бой и маневр взаимно по­ рождают друг друга, и это подобно круговращению, у которого нет конца. Кто может их исчерпать?

— Сунь-цзы (IV в. до н. э.) ОБОРОТНАЯ СТОРОНА Нет никакого смысла нападать на противника с той стороны или таким способом, которого они от вас ждут, — тем самым вы лишь позволите им как следует подготовиться. Лишь в единственном случае годится такой подход — если вы замыс­ лили самоубийство.

Стратегия ДЕЙСТВУЙ НА ТЕРРИТОРИИ НРАВСТВЕННОСТИ:

СТРАТЕГИЯ БЛАГОЧЕСТИЯ В лицемерном мире, где каждый стремится выглядеть лучше, чем он есть, любое дело, которое вы отстаиваете, должно ка­ заться более справедливым и благородным, чем у противной стороны. Взгляните на это таким образом: вы сражаетесь за некую местность, за территорию морали;

разузнав мотивы ваших соперников, а потом повернув дело так, чтобы они, эти мотивы, казались дурными, вы можете выбить у них почву из под ног и лишить их пространства для маневра. Ищите бреши в имидже оппонентов, цельтесь по самым уязвимым местам, вскрывайте любой обман или проявление лицемерия. Ни в коем случае не полагайтесь на то, что окружающие и так разберут­ ся, кто прав, что ваша правота очевидна;

пропагандируйте ее, сделайте ее достоянием общественности. Когда же вы, в свою очередь, окажетесь под ударом со стороны умного неприяте­ ля, не приходите в негодование и не сетуйте;

действуйте, отвечайте ударом на удар. Если получится, покажите всем, что вы — безвинная жертва несправедливых нападок, предстаньте страдальцем, без вины виноватым. Научитесь использовать чувство вины в качестве морального оружия.

БЛАГОЧЕСТИВАЯ АТАКА В 1513 году тридцатисемилетний Джованни Медичи, сын зна­ менитого флорентийца Лоренцо Медичи, был избран папой римским и принял имя Льва X. Церковь, которую возглавил Лев X, определяла в то время многие вопросы европейской политики и экономики. Однако новый папа — такой же лю­ битель поэзии, театра, живописи, как и многие члены его се­ мьи, — хотел сделать ее и великой покровительницей ис­ кусств. Еще при его предшественниках в Риме было начато сооружение базилики Святого Петра, но строительство не было доведено до конца. И Лев X мечтал о том, чтобы осуще­ ствить этот величественный проект, завершить постройку культового здания, которое стало бы несомненным центром католической церкви, навеки связав его со своим именем.

Для реализации этого грандиозного замысла требовались весьма значительные капиталовложения — в частности, что­ бы оплатить труд самых лучших художников, которых папа хотел привлечь к работе. Чтобы добыть средства, в 1517 году Лев предпринял кампанию по торговле индульгенциями. Тог­ да, как и теперь, в католичестве было принято исповедовать­ ся, каяться в содеянных грехах перед священником. Тот, от­ пуская грехи через таинство покаяния, накладывал на каю­ щегося епитимью, своего рода наказание, которое должно было способствовать исправлению. В наши дни епитимьей может стать, например, чтение дополнительных молитв, а тог­ да, в XVI веке, наказания были более суровыми и могли за­ ключаться в бичевании, строжайшем посте или паломниче­ стве к святым местам, — а могли заменяться денежными вып­ латами, известными как индульгенции. Со временем индуль­ генция стала заменять собой таинство покаяния и отпущение грехов. Люди знатные и зажиточные платили индульгенции в виде щедрых пожертвований на свою церковь — это давало им надежду, что после смерти время, проведенное в чистили­ ще, будет сокращено (чистилище, в упрощенном понимании, было чем-то вроде места ожидания для тех, кто был недоста­ точно благочестив для рая, но недостаточно испорчен для пре­ исподней и потому принужден ожидать);

низшие сословия, чтобы купить прощение за свои грехи, должны были платить поменьше. Индульгенции стали для церкви существенным источником доходов.

Для осуществления своего замысла Лев X издал буллу о всеобщем прощении грехов, после чего выпустил в Европу целую армию торговцев индульгенциями. В скором времени деньги начали поступать. Папа пригласил великого Рафаэля, предложив ему стать главным архитектором будущего Полковник Джон восьмого чуда света. Бойд уделял особое Все шло гладко до тех пор, пока в октябре 1517 года папе внимание не сообщили о некоем священнике Мартине Лютере (1483— нравственному 1546) — скучном немецком теологе, который приколотил к аспекту и тому, воротам виттенбергской дворцовой церкви трактат, озаглав­ чтобы при всякой ленный «Девяносто пять тезисов». Подобно большинству важ­ возможности ных документов того времени, тезисы были написаны на ла­ подвергнуть тыни, однако вскоре их текст был переведен на немецкий;

противников напечатанный трактат Лютера разносили по домам, так что моральной атаке, не прошло и двух недель, как он стал известен по всей Герма­ демонстрируя им нии. Казалось, не осталось ни одного немца, который бы не несоответствие познакомился с содержанием тезисов, а еще через месяц те­ между тем, что им зисы Лютера обошли весь европейский христианский мир. пытаются внушить, и тем, Девяносто пять тезисов доктора богословия содержали что есть на самом в первую очередь нападки на практику продажи индульген­ деле. Суть ций. Отпущение грехов — дело Бога, а не Церкви и папы, применения такого утверждал Лютер, а Его прощение невозможно купить за подхода в деньги. Апеллируя к Святому Писанию как к главному и не­ долгосрочной пререкаемому авторитету, он продолжал: если папа сможет стратегии в том, показать ему, Лютеру, места в Писании, опровергающие его чтобы с помощью доводы, он охотно отречется от своих высказываний.

морали поднимать Папа не читал трактата Лютера — он предпочитал стихи боевой дух и мощь богословским диспутам. К тому же для него было очевидно, своих солдат, в то что какой-то немецкий священник не может поставить под же время доказывая угрозу сложившуюся практику использования индульген­ всю ций — ведь деньги, получаемые от их продаж, шли на важные и благие цели, не говоря о поддержании самой Церкви. Но несостоятельность создавалось впечатление, что Лютер хочет бросить вызов мировоззрения Риму, Церкви в широком смысле. Это попахивало ересью, противника.


а Льву X было известно, что, если ересь вовремя не искоре­ Параллельно нить, она может стать основой для появления секты. В про­ необходимо шедшие века католической церкви не раз приходилось си­ воздействовать не лой подавлять движения инакомыслящих. Лучше, пока не только на поздно, заткнуть Лютеру рот. противников потенциальных, не Папа начал довольно мягко, обратившись к известному определивших пока католическому теологу Сильвестру Маццолини, больше из­ свою позицию, но и вестному под именем Сильвестр Приерий, с просьбой под­ на противников готовить официальный ответ Лютеру, в котором надлежало действительных опровергнуть тезисы и припугнуть «еретика». Приерий свел таким образом, свои рассуждения к вопросу о том, что папа является вер­ чтобы их начала ховным и непререкаемым авторитетом в Церкви, превосхо­ привлекла ваша дящим даже Писание, — по сути дела, он утверждал, что папа система взглядов и непогрешим. В поддержку своей правоты он приводил выдер жки из многочисленных богословских текстов, написанных чтобы они задолго до происходящих событий. Приерий обрушился с прониклись обвинениями и на самого Лютера, осыпая оскорблениями и сочувствием к вопрошая о том, каковы его личные мотивы, подвергая сомне­ вашему успеху.

нию его бескорыстие: уж не в том ли дело, что немецкий свя­ Грант Т. Хаммонд щенник метит в епископы? Приерий заканчивал словами: «Если «Военное же кто заявляет, что Римская церковь не должна делать того, мышление: Джон что она делает, например, продавать индульгенции, — тот ере­ Бойд и тик». Предупреждение было недвусмысленным.

американская У Льва X было много забот в те годы: проблемы с Отто­ безопасность», манской империей, план нового крестового похода. Однако ответ Лютера Приерию привлек его внимание. Доктор бого­ словия, будущий глава Реформации в Германии подверг без­ жалостной критике каждое положение Приерия. Церковь, писал он, не сумела опровергнуть его, Лютера, обвинения, основываясь на словах Писания. Несмотря на то что именно на Библии она основывает свою власть даровать отпущение грехов и отлучать еретиков, получается, что власть эта по природе своей не духовная, а мирская, суетная. Такую власть можно и должно оспаривать. Лютер опубликовал свое ответ­ ное слово вместе с текстом Приерия, давая читателям воз­ можность сравнивать их и делать собственные выводы. Этот ход, дерзкий и насмешливый тон «еретика», а также то, что он широко использовал книгопечатание, новую для того вре­ мени технологию, — все это шокировало официальную Цер­ ковь. Было ясно: они имеют дело с человеком незаурядным, умным и бесстрашным. У папы Льва X не осталось сомнений в том, что Лютер объявил Церкви войну не на жизнь, а на смерть.

Пока папа раздумывал, как бы залучить немца в Рим и тут изобличить его в ереси, Лютер продолжал действовать — он публиковал все новые работы, с каждым разом все более смелые, полные убийственного сарказма. В своем «Откры­ том обращении к христианскому дворянству немецкой нации»

он обвинил Рим в том, что тот веками злоупотребляет своим духовным авторитетом, запугивая и устрашая народ Герма­ нии, превращая государства Германии в своих покорных вас­ салов. Церковь, повторял он, обладает политической властью, но не духовной, для поддержания же своего мирского прав­ ления она прибегает к обману, подделкам, любым средствам.

В другом своем сочинении «О вавилонском пленении Церк­ ви» Лютер обрушился на образ жизни папы, его расточитель­ ство, продажность некоторых церковных иерархов, богохуль­ ное нечестивое искусство, которому покровительствовал Лев X. Папа дошел до того, что поставил прямо в Ватикане Основная цель аморальную и вульгарную пьесу «Мандрагора» — сочинение «внешнего маневра»

Макиавелли. Лютер противопоставлял декларируемые Цер­ в том, чтобы, ковью праведность и благочестие той жизни, которую в дей­ обеспечив себе ствительности вели кардиналы. Именно папа и его окруже­ максимальную ние, писал Лютер, и есть настоящие еретики;

более того, ны­ свободу действий, нешний папа — не кто иной, как сам Антихрист. одновременно парализовать и Создавалось впечатление, что в ответ на угрозы Приерия сдержать неприятеля Лютер лишь стал действовать активнее. Он явно не относил­ множеством помех — ся к ним как к серьезной опасности. Лев X решил, что до сих подобно тому, как пор был излишне мягок, снисходителен к еретику. Однако лилипуты связали довольно потакать ему, настало время показать свою истин­ Гулливера.

ную силу, покончить с этим противостоянием. Папа издал Разумеется, буллу, в которой осуждал учение Лютера как еретическое и воздействие любых грозил отлучением его автору. Одновременно он направил в подобных операций, Германию своих представителей с поручением добиться за­ направленных на держания вольнодумца и заключения его под стражу. Но запугивание и представители привезли папе неутешительные известия. Они сдерживание, опоздали: за несколько лет, пролетевших с момента обнаро­ в основном дования «Девяноста пяти тезисов», Мартин Лютер из никому психологическое;

не известного доктора богословия превратился в знамени­ политические, тость, любимца всей страны. Посланцев папы повсюду экономические, встречали недружелюбно, им не давали говорить, переби­ дипломатические и вали и освистывали, даже угрожали забросать камнями.

даже военные меры — В витринах лавок практически в каждом германском городе все направлено на были выставлены изображения Лютера с нимбом вокруг го­ достижение одной ловы. «Девять десятых немцев кричат "Да здравствует Лю­ цели. Способы, тер!", — сообщили Льву X, — а оставшаяся часть — "Смерть используемые для Риму!"» Каким-то образом Лютеру удалось возбудить в нем­ достижения такого цах недовольство Римской церковью, даже ненависть к ней, сдерживающего до той поры скрытую и не проявлявшуюся. У него была безуп­ эффекта, варьи­ речная репутация: к тому же он отказался получать доходы от руют от тон­ своих публикаций, хотя мог бы сколотить целое состояние — чайших до самых он явно жил по тем законам и заповедям, которые сам пропо­ грубых: можно ведовал. Чем яростнее нападала на Лютера Церковь, тем обращаться к больше росла его популярность. Сейчас арестовать его, сде­ юридическим лать из него жертву означало бы бросить факел в бочку с формулам порохом — могла вспыхнуть революция.

национального и В 1521 году папа решил предпринять еще одну попытку. международного Он убедил императора Германии Карла V вызвать Лютера в права, играть на город Вормс, где тот должен был предстать перед сеймом — нравственных и высшими сановниками Германской империи. Лев X надеялся, гуманистических что таким образом ему удастся сделать всю грязную работу чувствах, пытаться руками самих немцев. Карл не противился: воспитанный в воздействовать накатолическом духе, он не желал разрыва с Римом, к тому же совесть он хотел поскорее покончить с беспорядками в стране, кото­ противников, рые были ему не на руку. На сейме Лютеру было предложе­ заставляя их но отречься от своего учения. Тот, как и следовало ожидать, усомниться в ответил отказом, произнеся исторические слова: «На том я справедливости их стою и не могу иначе. Да поможет мне Бог». У императора не дела. Эти методы оставалось выбора — он объявил Лютера еретиком и прика­ способны вызватьзал ему немедленно возвращаться в Виттенберг и там ожи­ зарождение дать своей участи. Однако на обратном пути на Лютера было внутренней совершено нападение — он был похищен и доставлен в за­ оппозиции в рядах мок Вартбург. Это похищение было, собственно говоря, час­ противника — за тью плана, задуманного и исполненного его сторонниками из счет перемены среды германской аристократии;

в Вартбурге он был в безо­ взглядов в пасности. Здесь, в уединении, он прожил полтора года под определенном вымышленным именем, избежав таким образом расправы.

Лев X умер в тот же, 1521-й, год, и спустя считанные ме­ секторе его внутреннего сяцы после его смерти учение Лютера распространилось по общественноговсей Германии, подобно лесному пожару. К 1526 году в раз­ мнения. ных частях Европы начали появляться официальные протес­ Одновременно с тантские общины — то было рождение Реформации. С не­ этим они могут пререкаемой властью католической церкви, простиравшейся всколыхнуть и не только на духовную сферу, но и на мирские дела, было определенный безоговорочно покончено. Так уж получилось, что этот «мрач­ сектор ный ученый сухарь», этот «педант из Виттенберга» одержал международногопобеду в войне с самим папой римским.

общественного мнения. ТОЛКОВАНИЕ В результате По сути дела, Лютер, публикуя свои «Девяносто пять тези­ возникает реальное сов», не имел намерения разжигать революцию в Европе, он объединение, желал лишь обсудить некоторые богословские материи:

основанное на связь — или ее отсутствие — между Божьей милостью и пап­ единстве скими индульгенциями. Но когда он познакомился с ответом моральных и Приерия на свой труд, в нем что-то изменилось. Ни папе, ни этических взглядов.его окружению не удалось найти в Библии подтверждения Оно начинает своей правоты. Нигде в Писании не было сказано, что можно склонять на свою заслужить прощение у Бога, купив индульгенцию. Лютер при­ сторону шел к выводу, что Церковь нуждается в коренном реформи­ сочувствующих из ровании.

Реформация, однако, была бы невозможна без достиже­ числа простых людей, привлекая ния определенной политической власти. Если бы Лютер про­ их доводами, сто критиковал заблуждения Церкви с проповеднической ка­ основанными на их федры или обсуждал их со своими единомышленниками, он собственных бы ничего не добился. Папа через своих соратников напал на предвзятых него, подвергая сомнению его честность и чистоту его побуж дений. В ответ Лютер перешел в наступление, отвечая уда­ представлениях.

ром на удар. Сложившиеся таким Стратегия Лютера заключалась в том, чтобы сделать эту образом настроения войну всеобщим достоянием, перевести из моральной сферы в обществе — нечто, в политическую. И это ему удалось. Он сумел предать проти­ на что можно востояние гласности, использовав новые технические до­ ссылаться, например, стижения своего времени — книгопечатание: его трактаты, в обращении в написанные живым, страстным языком, мгновенно расходи­ Организацию лись, становились известными всей стране. Он безошибоч­ Объединенных но выбирал объекты для своих атак, вызывавшие особое воз­ Наций или иное мущение у народа Германии: образ жизни папы — отнюдь не международное монашеский;

роскошь и излишества, на которые уходили по­ объединение. Однако лучаемые от продажи индульгенций деньги;

бесцеремонное основная цель, ради вмешательство Церкви в государственные дела и политику которой все это Германии;

и так далее. Особенно едко Лютер высказывался предпринимается, — относительно лицемерия Церкви. Все это позволило ему вос­ удержать пламенить Германию, вызвать в людях чувство праведного противника от гнева, возмущения, которое с удивительной быстротой рас­ каких-либо пространилось по всей стране, навек изменив отношение не решительных шагов...

только к папе, но и к католической церкви в целом. Хотелось бы обратить внимание Лютер осознавал, что папа ответит на его выпады не ци­ на следующее татами из Писания, а грубой силой, но в этом случае — это он обстоятельство: как тоже прекрасно понимал — его идеи лишь засияют еще ярче в ходе военной в сердцах людей. Поэтому он продолжал публиковать свои операции одна из подстрекательские статьи, вызывая гнев папы и провоцируя сторон, захватив его на необдуманные контратаки. Лютер, будучи монахом, и территорию, тем так вел аскетическую жизнь, а уж отказ от денег, выручае­ самым препятствует мых от продажи его книг, стал дополнительным штрихом к продвижению на нее портрету, хотя и несколько театральным, демонстрирующим врага, точно так же и его праведность. За считанные годы Лютеру удалось добить­ на психологическом ся такой всеобщей поддержки в Германии, что никакой папа уровне существует уже не был ему страшен: папа не мог расправиться с ним, не возможность занять вызвав вспышки народного возмущения. Лютер превратил некие абстрактные мораль в стратегию для достижения власти и победы, сделав позиции, сделав их разговор о ней гласным. Реформация стала одной из ярчай­ недоступными для ших политических побед в истории.

противника. Так, Важно понимать: невозможно выиграть войну без обще­ например, ственной и политической поддержки, но люди не пойдут за руководство вами, не перейдут без колебаний на вашу сторону, если ваше Советского Союза дело не покажется им справедливым и достойным. А для того сделало своей чтобы представить свое дело как справедливое, требуется прерогативой борьбу стратегический ум и умение производить впечатление (и Лю­ за мир, поддерживая тер, по всей видимости, это понимал). Хорошо, если вы суме­ призывы за ете изобразить своего неприятеля человеком авторитарным, запрещение лицемерным, рвущимся к власти. Используя все возможные атомного оружия средства, проведите вначале «моральную атаку», нанося уда­ (при этом ры по наиболее уязвимым сторонам противника. Обращаясь продолжая его к массам, обличайте его в самых сильных выражениях и до­ разрабатывать!) и бейтесь, если сможете, чтобы в людях проснулась уже дре­ национальное мавшая в них неприязнь, враждебность. Цитируйте выска­ освободительное зывания оппонентов, и тогда ваши нападки будут выглядеть движение честными и беспристрастными. Пятна на их репутации, по­ (продолжая явившиеся не без вашего участия, прилипнут к ним не хуже возглавлять клея. Спровоцировав соперников на грубую силовую контр­ единственную атаку, вы сумеете снискать себе еще большую симпатию и сохранившуюся в общественную поддержку. Вместо того чтобы трубить на мире... каждом углу о своей праведности — это выглядело бы неум­ колониальную но и неубедительно, — лучше наглядно продемонстрировать империю)... контраст между необдуманными действиями своих против­ Возможно, однажды ников и собственными бескорыстными деяниями. Предъявите политикам Запада самое страшное из всех обвинений — докажите, что они го­ удастся нятся за властью, тогда как вами движут благородные и вы­ «отвоевать» эти сокие цели.

важные Не беспокойтесь из-за того, что ради победы в битве за идеологические нравственность вам приходится прибегать к всевозможным позиции, манипуляциям. Во всеуслышание заявляйте о своих целях — занимаемые несомненно, более справедливых, чем у противника, — от­ марксистами, крыто демонстрируйте, какому делу вы служите, и это пол­ однако для этого ностью отвлечет внимание публики от того, какие средства необходимо, чтобы первые в своей вами при этом используются.

стратегической Всегда бывает так, что определенные группировки борьбе научились людей сражаются с другими группировками во имя более тонко справедливости, гуманизма, порядка или мира.

мыслить и оценивать, вместо Когда же кого-то из них упрекают в безнравственности и цинизме, тот, кто внимательно наблюдает того чтобы полагаться на за политическими событиями, всегда легко распознает юридические и в этих обвинениях политическое оружие, применяемое моральные в данном сражении.

принципы, которые — Карл Шмитт (1888—1985) их противник всякий раз с легкостью КЛЮЧИ К ВОЕННЫМ ДЕЙСТВИЯМ обращает против Во многих культурах мораль — критерий хорошего и дурно­ них же. го — первоначально возникала как способ отделить, отличить Андре Бофре одну категорию людей от другой. В Древней Греции, скажем, «Введение в слово, обозначающее «хороший» (благородный), изначально стратегию», 1963 относилось к аристократии, привилегированной по рождению группе людей, состоявших на службе у государства и демон­ Каким образом стрировавших свое мужество на поле брани;

понятие «пло­ режим может хой» (низкий, подлый, эгоцентричный, трусливый) ассоции­ вести анти­ ровалось чаще с простонародьем. Со временем этические партизанскую нормы эволюционировали;

теперь они выполняли хоть и сход­ кампанию ?

ные, однако более сложные функции: поддерживать поря­ Полковник Джон док в обществе, отделяя асоциальное и «плохое» от социаль­ Бойд предлагает но приемлемого и «хорошего». На основании представлений целый набор о том, что нравственно, а что нет, общество создает некие средств и ценности, которые служат ему на благо. По мере того как с инструмента в:

течением времени эти ценности устаревают и перестают дей­ дискредитируйте ствовать, сама мораль также постепенно изменяется и эво­ объединяющую люционирует. идею партизан, разрушьте их Встречаются, однако, отдельные люди или группы людей, единство, показав которые используют мораль в совершенно иных целях — не цельность для поддержания общественного порядка, а для извлечения правительства, максимальной выгоды для себя в конфликтных ситуациях, продемонстрировав, будь то война, политические игры или бизнес. В их руках что оно верно мораль становится оружием, которое они используют, что­ понимает нужды бы привлечь внимание к своему — разумеется, правому! — народа и служит делу, в то же время отвлекая людей от неприглядных и куда ему, а не менее благородных делишек, неизбежных в любой борьбе за власть. Они часто играют на тех двойственных, противо­ эксплуатирует и речивых чувствах, которые все мы испытываем по отноше­ не грабит его, нию конфликтам и власти, используя наше чувство вины в потакая своих целях. К примеру, они могут представить себя жертва­ интересам власть ми несправедливости, и тогда выступающий против них рис­ имущих. (Если кует предстать в невыгодном свете, показаться бесчувствен­ осуществить ным и порочным. Или они могут изобразить из себя этакий такую эталон нравственности, продемонстрировать такую степень политическую морального превосходства, что нам становится стыдно и не­ программу не в ловко противоречить им. Эти люди — мастера рассуждать о ваших силах, высоких материях, они умело используют мораль в своих отмечает Бойд, интересах, для достижения власти или преимущества. вам стоит теперь же, без Назовем такого рода стратегов воинами морали. Их можно разделить на две категории: борцы сознательные и скрытые. промедления, Скрытыми воинами морали обычно движет обыкновен­ переходить на ная слабость. Им плохо удается участие в прямой борьбе за другую сторону, власть, поэтому они пользуются другим, подходящим для них чтобы позже не оружием, заставляя окружающих чувствовать себя виновны­ пришлось ми или уступающими им в нравственном отношении, — так спасаться бегством1.) они добиваются превосходства, причем, как правило, это происходит у них неосознанно, на рефлекторном уровне. Возьмите на себя Несмотря на кажущуюся хрупкость, они опасны на индиви- политическую инициативу по дуальном уровне, поскольку выглядят невероятно убедитель­ беспощадному ными в своей искренности и обладают огромной силой воз­ искоренению действия на человеческие эмоции.

Сознательные воины — те, кто пользуется стратегией, коррупции и гласному наказа­ прекрасно понимая, что делает. Они представляют особо се­ нию виновных. рьезную опасность на публичном уровне, где могут добиться Выберите новых преимущества, манипулируя средствами информации. Лютер лидеров, чья относился ко второй категории воинов, однако он и в самом компетенция и деле верил в ту мораль, которую проповедовал, поэтому ис­ популярность пользовал эту стратегию исключительно для того, чтобы взять были бы верх в борьбе с папой. Менее искренние воины морали часто общепризнанными. неразборчивы в применении данной стратегии, они приспо­ Убедитесь, что онисабливают ее абсолютно к любому делу, на стороне которо­ отправляют го решают выступить.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.