авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |

«СЕРИЯ ДИСКРИМИНАЦИЯ ВНЕ ЗАКОНА В ыпус к 5 ЮРИСТЫ ЗА КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРАВА И СВОБОДЫ ЗАЩИТА ЛИЧНОСТИ ОТ ДИСКРИМИНАЦИИ ...»

-- [ Страница 12 ] --

В. Лингвистическая дискриминация и толкование статьи 15 канадскими судами Несмотря на выработанный Верховным судом подход к толкованию по ложений статьи 15, некоторые канадские суды продолжают останавливать ся на вопросе включения (исключения) языка в характеристики, перечис ленные в статье 15, поскольку он не фигурирует в нем.

В деле «Хэдли против Канады»1 Федеральный апелляционный суд Канады признал, что язык является персональной характеристикой, которая может подпадать под действие статьи 15 Хартии.

В данном деле правительство Канады требовало, чтобы приемщики кор респонденции, принимаемые на работу в одно из его бюро, владели, по крайней мере, одним из языков, на которых обслуживается большинство клиентов. Это требования не распространялось на уже нанятых работни ков. Заявители утверждали, что подобная политика являлась дискримина цией, основанной на признаке языка, в отношении кандидатов на данные должности.

Федеральный апелляционный суд был готов признать, что язык в данном случае являлся признаком, сходным с перечисленными в статье 15, однако, исходя из существа дела, постановил, что в данном случае речь шла о мерах, которые нельзя признать несправедливыми или неразумными.

Верховный суд Канады высказался более ясно и признал в деле Девин (Devine), правда несколько косвенно, что имело место лингвистическая дискриминация в смысле статьи 15. Он выразил следующее мнение (стра ница 820 постановления):

Верховный суд Канады высказался более ясно и признал в деле Девин (Devine), правда несколько косвенно, что имела место лингвистическая дискриминация в смысле статьи 15. Он выразил следующее мнение (стра ница 820 постановления):

См. дело «Headley c. Canada», [1987] 2 A.C.F. 235(C.A.Fed.) P. 246: «Dans la presente aaire, la requerante a presente au debut une theorie de la langue qui etait fondee sur le sang et qui aurauit assimile l’exigence linguistigue preferentielle en question a un traitement preferentiel accorde aux groupes nationaux ou ethniques qui parlent habituellement lex six langues concern ees. Il n’a pes ete fait etat de ce moyen mal inspire pendant la plaidoirie. Le requerante a donc du prouver quil y avait eu discrimination fondee sur la langue, sans povoir recourir a un motif de discriminatoion enumere. Elle n’a pas reussi a apporter la preuve qui lui incombait. Le droit de la direction d’etablir les qualites pour les postes de la Fonction publique est considere comme “inherent”».

«Нарушает ли требование [владеть одним из языков, на котором гово рят клиенты. – А.С.], хоть в малейшей мере право на равенство перед за коном и право на равное покровительство и защиту закона независимо от всяких различий? Вводилось ли данное требование с учетом того, чтобы не посягать на это право в такой степени, которая не будет соразмерна закон ной цели? Заботясь о том, чтобы нефранкоговорящие граждане могли за полнять бланки, счета, квитанции, чеки на языке по их выбору, наряду с французским, [данная норма – А.С.], наносит, минимальный вред праву на равенство. Хотя, как утверждает апеллянт, требование конкурентного при менения французского языка может накладывать дополнительное бремя на нефранкоговорящих торговцев и коммерсантов, не существует ничего, что ограничивало бы их возможность использовать другой язык. Следователь но, наше заключение относительно применения первой статьи остается в силе, даже если на первый взгляд, в деле есть нарушение статьи 15 Хартии».

Таким образом, исходя из вышеизложенного Верховный суд косвенно признал, что языковые различия могут быть дискриминационными в смыс ле статьи 15 Хартии, но лишь в том случае, если они причиняют лицу ка кой-либо вред. Вместе с тем Верховный суд не рассматривал вопрос о языке как персональной характеристике, не перечисленной в статье 15, а скорее устанавливал, имело ли место дискриминационное обращение.

Апелляционный суд Британской Колумбии в деле «Макдоннелл против Франко-Колумбийской Федерации и др.»1 пришел к выводу о том, что «офи циальный язык» не может составлять основание дискриминации в смысле статьи 15. Согласно позиции суда, статьи 16–20 Хартии и статья 133 Конс титуционного закона 1867 года являются едиными частями Конституции, регулирующими вопрос официальных языков, и что недопустимо пытать ся расширить права, связанные с равенством официальных языков, с тем, чтобы увеличить количество официальных языков. Тем не менее, Апелля ционный суд добавил, что дискриминация, «основанная исключительно на языке может подпадать под действие статьи 15» (страница 302 поста новления).

Важно подчеркнуть, что Верховный суд Канады уже указывал, что при знание двух официальный языков в Канаде в области школьного образо вания составляет исключение из принципа равенства, сформулированно го в статье 15. Судья Вильсон, от имени большинства судей, в деле «Маэ против Ла Рейн» (Маhе с. La Reine) в отношении статьи 23 Хартии заявила следующее:

«Несмотря на то что, несомненно, полезно принимать во внимание взаи мосвязи между различными статьями Хартии, я не считаю, что в целях тол кования статьи 23 в данном контексте следует ссылаться на статью 15 или статью 27. Статья 23 содержит положения, регулирующие права на образо вание на языке меньшинства. Она сопровождается различными оговорка ми и собственными методами оценки. Судя по всему, статья 23 раскрывает понятие равенства между лингвистическими группами (с двумя офици См. дело «МсDоnnеll с. Federation dес Franco-Colombiens et.al», (1986), 31 D.L.R.

(4d) 296 (В.С.С.А).

альными языками Канады). Таким образом, данная статья, прежде всего, является исключением из положений статей 15 и 27, так как устанавливает специальный статус для англо– и франкоговорящих групп по сравнению с другими лингвистическим группам в Канаде. Как пояснил Генеральный прокурор Онтарио, было бы неуместно ссылаться на принцип равенства, призванный распространяться на «всех», чтобы толковать положение, ко торое устанавливает отдельные права определенной группы».

Иными словами, понятие равенства в статье 15 означает равенство всех, а не только англо– и франкоговорящих лиц. Провозглашение равенства французского и английского языков являет собой нарушение понятия ра венства, сформулированного в статье 15 Канадской Хартии, так же, как и закон провинции, устанавливающий отдельный язык в качестве единс твенного для оказания правительственных услуг, так как речь идет о пре имуществе, которого нет у носителей иных языков. Кроме того, поскольку статья 23 может составлять исключение из положений статьи 15, необходи мо чтобы язык являлся индивидуальной характеристикой, составляющей объект защиты от дискриминации.

Одно из последних дел, в которых суд усмотрел лингвистическую дискри минацию в смысле статьи 15 канадской Хартии прав и свобод, – дело «Ге неральный прокурор провинции Квебек против Элиас»1. Обвиняемым в этом деле был англоговорящий гражданин, выходец из Британской Колумбии, проживающий и работающий в Квебеке в течение 11 лет. Помимо прочего, он ссылался на то, что в отношении него применялось дискриминацион ное действие, так как уведомление о нарушении было составлено только на французском языке: (страница 27 полного текста).

Ниже приводятся относящиеся к делу комментарии судьи по вопросу языка и статьи 15:

«Перечисление, которое следует за словами «в частности», очевидно, не является исчерпывающим. В этом смысле дискриминация может быть ос нована на языке, так же как и на признаке расы или пола, даже если сам термин «язык» не употребляется. Можно предоставить целый ряд приме ров, когда кто-либо, говорящий на ином языке, был подвергнут дискрими нации именно по этой причине.

То, что рассмотрено в статье 15, есть дискриминация сама по себе. Цель статьи – устранить любую дискриминацию. Статья 15 не предоставляет ли цам каких-либо лингвистических прав.

Судья в деле Элиас заключил по существу, что обвиняемый не смог дока зать, что само по себе существование одноязычного уведомления о право нарушении является дискриминационным, то есть, если выражаться сло вами суда, обвиняемому «не был причинен реальный или по крайней мере легко определяемый вред».

Однако в деле Элиас судья признал, что лингвистическая дискриминация в смысле статьи 15 могла иметь место.

См. дело «Р.G. Quеbес с. Elias» (решение от 26 июня 1990 г.), С.Q. 200-27-003321 899 (С.S.) [не опубликовано]. – Прим. перев.

Нужно отметить, что дискуссии о лингвистической дискриминации в смысле статьи 15 наиболее распространены именно применительно к уго ловному процессу. То, что сегодня составляет часть XVII уголовного ко декса (Соdе criminel) предусматривало некоторые лингвистические права в области процесса, но положения этой части не применялись в ряде провин ций вплоть до провозглашения их федеральными властями. До принятия нового федерального законодательства об официальных языках в 1988 году, право на ведение уголовного процесса на французском языке не было рас пространено на всей территории Канады, в результате чего в одних провин циях обвиняемый имел возможность осуществлять свои лингвистические права, в других – нет.

Несколько процессов было возбуждено в различных инстанциях для того, чтобы доказать ценность этого прогрессивного нововведения – части XVII уголовного кодекса.

В провинции Альберт Суд Королевской скамьи вынес решение о на личии нарушения статьи 15 Хартии, поскольку обвиняемый был лишен возможности осуществлять те права, которые ему были предоставлены в другом месте1. Апелляционный суд Альберты постановил, что речь шла о различии, основанном на географическом признаке, но заслуживающим оправдания2.

В провинции Саскачеван Апелляционный суд признал, что язык мог стать основанием для дискриминации в смысле статьи 15 Канадской Хар тии3. Он добавил, что даже если отсрочка с введением в действие этих прав оправдывается в силу статьи 1 Хартии, это не имеет отношения к ситуации Саскачевана, где уголовный процесс может вестись на французском языке.

В то же время суды Ньюфаундленда и Британской Колумбии заняли противоположную позицию, которая не учитывает подхода, принятого Верховным судом Канады. Так, в деле «Ре против Генерального атторнея Канады»4 Апелляционный суд Ньюфаундленда пришел к заключению, что лингвистические права есть результат политического компромисса, и что дальнейшее уравнивание статуса и применения французского и английско го языков зависит не только от судебной, но и от законодательной власти.

Несмотря на это, по мнению Апелляционного суда, было бы невозможно вести уголовный процесс в данной провинции на французском языке.

Наконец, в деле «Корона против Паре»5, Верховный суд Британской Ко лумбии постановил, что статья 16 канадской Хартии, рассматриваемая в совокупности с другими лингвистическими конституционными положени ями, исключает применение статьи 15 в лингвистических вопросах.

См. дело «Re Paquette and the Queen», [1986] 3 W.W.R. 232.

[1988] 2 W.W.R.’ 44.

Reference re French Language Rights of Accused in Saskatchewan Criminal Proceed ings, [1987] 5 W.W.R. 577.

См. дело «Ringuette c. A.G. Canada», (1987) 33 С.С.С. (Зd) 509.

См. дело «R с. Pare», [1986], 31 С.С.С. (3(d) 260.

Некоторые канадские суды испытывали трудности в признании, как это сделал Верховный суд в деле Маэ, что «лингвистические положения» со ставляют исключение из права на равенство статьи 15, поскольку они уста навливают для англо– и франкоговорящих лиц отдельный статус по отно шению к другим лингвистическим группам в Канаде. Будучи исключением, они предоставляют определенные права, которые не распространяются на членов других лингвистических групп, как, например, право на публика цию канадских законов исключительно на французском и английском язы ках, конституционное право на образование на английском или французс ком.

Этот подход ни коим образом не влияет на право на равенство, понима емое в смысле статьи 15 Хартии. Данное право, независимо от всяких раз личий, и «лингвистические права», содержащиеся в Хартии, образуют две концептуально различные области, и присутствие одного не может огра ничивать действия другого, как это предусматривает ко всему прочему ста тья 16(3) канадской хартии.

Кроме того, было бы нелогично утверждать, например, что статья 16 ка надской Хартии, которая не действует на уровне правительств провинций (за исключением провинции Нью-Брансуик), позволила бы правительству Британской Колумбии принять дискриминационные законы и правила, не оправданные в смысле статьи 1 Хартии, по отношению к лицам, не являю щимся англоговорящими.

Обратимся к следующему примеру. Правила судебных процедур в Бри танской Колумбии предусматривают, чтобы каждый процессуальный до кумент, акт (асte de procedure), представляемый суду провинции, должен быть составлен на английском языке. Это требование, если принимать во внимание доводы Верховного суда в делах Девин и Форда, а также Апел ляционного федерального суда в деле Хэдли, является невыгодным для тех граждан, чей основной язык не английский, таких как франкогово рящие и коренные жители. По всей очевидности, поскольку данная мера налагает дополнительное бремя на членов группы, традиционно ограни ченной в правах в данной провинции, она является дискриминацией, ос нованной на одной из персональных характеристиках группы, а именно их языке.

Вполне вероятно, что подобное правило будет дискриминационным, но оправданным в значении статьи 1 канадской Хартии, поскольку английс кий язык является родным языком подавляющего большинства населения Британской Колумбии. Тем не менее, в первую очередь необходимо при знать, что это причиняет вред праву на равенство без всяких различий, пре дусмотренному статьей 15 канадской хартии. К тому же, чем больше будет увеличиваться количество лиц, основным языком которых является не ан глийский, тем больше эта группа населения будет концентрированной, и тем сложнее будет оправдать эту меру на всех уровнях правительственного аппарата в целом для провинции.

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ Постановление Конституционного Суда от 16 ноября 2004 года № 16-П по делу о проверке конституционности положений пункта 2 статьи Закона Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан», части второй статьи 9 Закона Республики Татарстан«О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан», пункта 2 статьи Закона Республики Татарстан «Об образовании» и пункта 6 статьи Закона РоссийскойФедерации «О языках народов Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина С.И. Хапугина и запросами Государственного Совета Республики Татарстан и Верховного Суда Республики Татарстан [Извлечения] Конституционный Суд Российской Федерации […] рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционнос ти положений пункта 2 статьи 10 Закона Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан», части второй статьи 9 Закона Республики Татарстан «О государственных языках Республики Татарстан и других язы ках в Республике Татарстан», пункта 2 статьи 6 Закона Республики Татар стан «Об образовании» и пункта 6 статьи 3 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации».

Поводом к рассмотрению дела явились жалоба гражданина С.И. Хапу гина, в которой оспаривается конституционность положения, содержаще гося в пункте 2 статьи 10 Закона Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан», части второй статьи 9 Закона Республики Татар стан «О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан» и пункте 2 статьи 6 Закона Республики Татарстан «Об образовании», а также запросы Государственного Совета Республики Татарстан и Верховного Суда Республики Татарстан, в которых оспарива ется конституционность положений пункта 6 статьи 3 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации». Основанием к рас смотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.

Поскольку все обращения касаются одного и того же предмета, а имен но законоположений о статусе государственных языков в Российской Фе дерации, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона «О Конституционном СЗ РФ. 22.11.2004. № 47. Ст. 4691.

Суде Российской Федерации», соединил дела по этим обращениям в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи-докладчика М.И. Клеандрова, объяснения сторон и их представителей, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Пунктом 2 статьи 10 Закона Республики Татарстан от 8 июля 1992 года «О языках народов Республики Татарстан» (в редакции от 28 марта 1996 года) предусматривалось, что татарский и русский языки как государс твенные языки Республики Татарстан изучаются в детских дошкольных учреждениях, общеобразовательных школах, средних и средних специаль ных учебных заведениях в равных объемах. С 28 июля 2004 года в Респуб лике Татарстан действует Закон Республики Татарстан «О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан», в части второй статьи 9 которого также устанавливается, что татарский и рус ский языки в общеобразовательных учреждениях и учреждениях начально го и среднего профессионального образования изучаются в равных объемах.

Аналогичное положение закреплено в пункте 2 статьи 6 Закона Республики Татарстан от 19 октября 1993 года «Об образовании» (в редакции от 29 мая 2004 года).

На основании пункта 2 статьи 10 Закона Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан» и пункта 2 статьи 6 Закона Республики Та тарстан «Об образовании» Ново-Савиновский районный суд города Каза ни отказал в удовлетворении жалобы гражданина С.И.Хапугина, поданной им в интересах несовершеннолетнего сына, о признании неправомерными действий начальника районного отдела образования Ново-Савиновского района города Казани, чьим приказом установлена обязательность изуче ния татарского языка в равном объеме с русским языком, а Вахитовский районный суд города Казани – в удовлетворении искового заявления о признании недействительным в той же части базисного учебного плана об щеобразовательных учреждений, утвержденного Министерством образова ния Республики Татарстан.

По мнению гражданина С.И. Хапугина, поскольку примененные в его деле законоположения и соответствующее положение части второй ста тьи 9 Закона Республики Татарстан от 28 июля 2004 года «О государствен ных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан»

обязывают учащихся общеобразовательных учебных заведений с русским языком обучения изучать татарский язык в большом объеме, для них – при соблюдении установленных максимальной учебной нагрузки и обязатель ного минимума содержания основных образовательных программ – огра ничивается возможность углубленного изучения иных предметов учебного плана, а также освоения дисциплин по выбору (факультативно). Тем са мым, утверждает заявитель, граждане Российской Федерации, проживаю щие в Республике Татарстан, ставятся в неравное положение в реализации права на образование по сравнению с проживающими в других субъектах Российской Федерации, чем нарушаются гарантии данного права, закреп ленные в статье 43 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 6 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 2) и 55 (части 2 и 3).

В запросе Государственного Совета Республики Татарстан, направлен ном в Конституционный Суд Российской Федерации в порядке статьи (пункт «а» части 2) Конституции Российской Федерации, и запросе Вер ховного Суда Республики Татарстан, обратившегося в Конституционный Суд Российской Федерации в связи с рассмотрением конкретного дела в порядке статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, оспа ривается конституционность пункта 6 статьи 3 Закона Российской Феде рации от 25 октября 1991 года «О языках народов Российской Федерации»

(в редакции от 11 декабря 2002 года), согласно которому в Российской Фе дерации алфавиты государственного языка Российской Федерации и госу дарственных языков республик в составе Российской Федерации строятся на графической основе кириллицы;

иные графические основы алфавитов государственного языка Российской Федерации и государственных языков республик могут устанавливаться федеральными законами.

Заявители утверждают, что установление графической основы алфавита как органической составной части государственного языка республики, по смыслу статей 68 (часть 2), 71, 72, 73 и 76 (части 4 и 6) Конституции Рос сийской Федерации, не относится ни к ведению Российской Федерации, ни к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов и, сле довательно, в этом вопросе республики обладают всей полнотой государ ственной власти;

выбор графической основы алфавита государственного языка является правомочием, производным от конституционного права республики устанавливать свои государственные языки, и, соответственно, составляет исключительную компетенцию самих республик. По мнению заявителей, федеральный законодатель, предусмотрев в пункте 6 статьи Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федера ции», что графические основы алфавитов государственных языков рес публик устанавливаются федеральными законами, в нарушение статей (части 2 и 3), 73 и 76 (части 4 и 6) Конституции Российской Федерации неправомерно вторгся в компетенцию этих субъектов Российской Федера ции, которые вправе осуществлять в данной сфере собственное правовое регулирование, включая принятие законов и иных нормативных правовых актов;

в Республике Татарстан таковым является Закон Республики Татар стан от 15 сентября 1999 года «О восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики», предусматривающий, что в Республике Татар стан восстанавливается татарский алфавит на основе латинской графики (статья 1) и что до 1 сентября 2011 года действуют одновременно два алфа вита – на основе латинской графики и кириллицы (статья 3).

Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу являются следующие нормативные положения, касающиеся статуса государственных языков в Российской Федерации:

положение пункта 2 статьи 10 Закона Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан» (в редакции части второй статьи 9 Закона Республики Татарстан «О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан») и пункта 2 статьи 6 Закона Респуб лики Татарстан «Об образовании», согласно которому татарский и русский языки как государственные языки Республики Татарстан в общеобразова тельных учреждениях и учреждениях начального и среднего профессио нального образования изучаются в равных объемах;

положения пункта 6 статьи 3 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» о строении алфавита государственных языков республик на графической основе кириллицы и о возможности ус тановления иных графических основ алфавитов государственных языков республик федеральными законами.

2. Конституция Российской Федерации, исходя из исторически сложив шегося государственного единства и в целях решения общегосударствен ных задач в Российской Федерации как многонациональной стране, оп ределяет, что государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык (статья 68, часть 1). Кроме того, русский язык традиционно употребляется народами России в качестве основного средства межнационального общения.

Одновременно Конституция Российской Федерации – с учетом обуслов ленных факторами исторического и национального характера особеннос тей конституционно-правового статуса республик в составе Российской Федерации – признает за ними право устанавливать свои государственные языки и использовать их в органах государственной власти, органах местно го самоуправления, государственных учреждениях республик наряду с го сударственным языком Российской Федерации (статья 68, часть 2) и гаран тирует всем народам Российской Федерации право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения и развития (статья 68, часть 3), что в свою очередь служит интересам сохранения и развития в Российской Федерации двуязычия (многоязычия).

Названные положения статьи 68 находятся в системной связи с другими положениями Конституции Российской Федерации, закрепляющими ос новы федеративного устройства Российской Федерации как суверенного государства (статья 4, часть 1;

статья 5, часть 3), статус республик в составе Российской Федерации (статья 66, часть 1), а также регламентирующими статус личности – об обладании каждым гражданином Российской Фе дерации на ее территории всеми правами и свободами и несении равных обязанностей, предусмотренных Конституцией Российской Федерации (статья 6, часть 2), о равенстве прав и свобод человека и гражданина неза висимо от каких-либо обстоятельств, в том числе национальности, языка и места жительства (статья 19, часть 2), о гарантиях прав каждого на пользо вание родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (статья 26, часть 2), о запрещении пропаганды язы кового превосходства (статья 29, часть 2).

Следовательно, вопросы, касающиеся правового статуса государствен ных языков республик, затрагивают конституционные права как граж дан – носителей соответствующего государственного языка республики, в том числе проживающих в Российской Федерации за пределами данной республики, так и граждан, проживающих в ней и не владеющих этим язы ком, включая права в области общения, воспитания, обучения, творчества, изучения и развития родных языков (статья 26, часть 2;

статья 68, часть 3, Конституции Российской Федерации), а также в сфере культуры, включая право на доступ к культурным ценностям (статья 44, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Определяя предметы ведения Российской Федерации и совместного ве дения Российской Федерации и ее субъектов, за пределами которого субъ екты Российской Федерации осуществляют собственное правовое регу лирование, Конституция Российской Федерации относит регулирование прав и свобод человека и гражданина, а значит, прав в языковой сфере, и установление основ федеральной политики в области культурного и на ционального развития Российской Федерации, составной частью кото рой является государственная языковая политика, к ведению Российской Федерации (статья 71, пункты «в», «е»), а защиту прав и свобод человека и гражданина и общие вопросы образования, культуры и языка как их ком понента – к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункты «б», «е» части 1).

Таким образом, по смыслу указанных положений Конституции Россий ской Федерации, федеральный законодатель вправе устанавливать основы правового регулирования языков народов Российской Федерации, включая общие вопросы языковой политики, в том числе относящиеся к статусу го сударственных языков республик в его соотношении со статусом государс твенного языка Российской Федерации. Статус государственных языков республик в составе Российской Федерации, как затрагивающий статус го сударственного языка Российской Федерации, права и свободы ее граждан в сфере образования и культуры, не может быть предметом исключитель ного ведения субъектов Российской Федерации.

3. Конкретизируя положения статьи 68 Конституции Российской Фе дерации, Закон Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» определяет, что Российская Федерация в лице высших орга нов государственной власти осуществляет установление общих принципов законодательства Российской Федерации о языках народов Российской Федерации, обеспечение функционирования русского языка как государс твенного языка Российской Федерации, содействие развитию государ ственных языков республик, создание условий для сохранения и развития языков малочисленных народов и этнических групп, не имеющих своих национально-государственных и национально-территориальных образова ний или проживающих за их пределами (статья 6).

В целях обеспечения функционирования русского языка в качестве го сударственного языка Российской Федерации, употребления его в органах государственной власти, органах местного самоуправления, государствен ных учреждениях на всей ее территории, Закон Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» предусматривает его изучение в общеобразовательных учреждениях и образовательных учреждениях про фессионального образования, которое в имеющих государственную ак кредитацию образовательных учреждениях, за исключением дошкольных образовательных учреждений, регулируется государственными образова тельными стандартами (пункт 2 статьи 10);

при этом преподавание государ ственных и иных языков в республиках осуществляется в соответствии с их законодательством (пункт 3 статьи 10). Согласно названному Закону право выбора образовательного учреждения с тем или иным языком воспитания и обучения детей принадлежит родителям или лицам, их заменяющим в со ответствии с законодательством Российской Федерации (пункт 3 статьи 9);

язык (языки), на котором ведется воспитание и обучение в образовательном учреждении, определяется учредителем (учредителями) образовательного учреждения и (или) уставом образовательного учреждения в соответствии с законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации (пункт 4 статьи 9).

Аналогичные положения содержатся в Законе Российской Федерации «Об образовании», который, кроме того, закрепляет, что субъекты Россий ской Федерации в соответствии с их статусом и компетенцией вправе при нимать в области образования законы и иные нормативные правовые акты, не противоречащие федеральным законам в области образования (пункт статьи 3). Это означает, что законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации в области образования не могут ограни чивать права граждан в области образования, закрепленные Конституци ей Российской Федерации и федеральным законодательством, в том числе права, связанные с изучением и преподаванием русского языка как обще федерального государственного языка на всей территории Российской Фе дерации и на основе установленных федеральных государственных образо вательных стандартов.

3.1. Согласно Закону Республики Татарстан «О государственных язы ках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан» (до 28 июля 2004 года – Закон Республики Татарстан «О языках народов Рес публики Татарстан») государство гарантирует гражданам в Республике Та тарстан осуществление основных политических, экономических, социаль ных и культурных прав вне зависимости от знания ими какого-либо языка (статья 2);

государственные языки Республики Татарстан пользуются за щитой государства, а органы государственной власти Республики Татарс тан гарантируют и обеспечивают социальную, экономическую и правовую защиту языков независимо от их статуса (статья 4);

граждане в Республике Татарстан имеют право свободного выбора языка воспитания и обучения, право на получение основного общего образования на родном языке;

право выбора воспитательно-образовательного учреждения с тем или иным язы ком воспитания и обучения детей принадлежит родителям или лицам, их заменяющим в соответствии с законодательством;

язык обучения и воспи тания в детских дошкольных учреждениях, общеобразовательных школах, средних, средних специальных и высших учебных заведениях определяется законодательством (статья 8).

В качестве государственных языков Республики Татарстан Конституция Республики Татарстан (статья 8) и Закон Республики Татарстан «О госу дарственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан» устанавливают татарский и русский языки, которые на равных основаниях употребляются в деятельности органов государственной власти Республики Татарстан, органов местного самоуправления, государственных органов, предприятий, учреждений и иных организаций, что предполагает их знание государственными и муниципальными служащими, работника ми государственных органов, предприятий, учреждений и организаций.

В целях обеспечения на территории Республики Татарстан использо вания татарского языка во всех сферах официальных отношений законо датель Республики Татарстан вправе – по смыслу статьи 68 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 43 и в соответствии с федеральным законодательством – предусмотреть его изучение как госу дарственного языка Республики Татарстан при получении основного об щего образования.

Следовательно, введение законами Республики Татарстан изучения та тарского языка как государственного в общеобразовательных учреждениях Республики Татарстан само по себе не нарушает закрепленные Конститу цией Российской Федерации право каждого на свободный выбор языка вос питания и обучения (статья 26, часть 2) и право на образование (статья 43), а также вытекающие из нее право родителей или лиц, их заменяющих в соответствии с законодательством Российской Федерации, на выбор обра зовательного учреждения с тем или иным языком воспитания и обучения детей (пункт 3 статьи 8 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации»), право на получение основного общего образова ния на родном языке (пункт 2 статьи 6 Закона Российской Федерации «Об образовании»), согласуется с таким принципом государственной политики в области образования, как защита и развитие системой образования на циональных культур, региональных культурных традиций и особенностей в условиях многонационального государства, и отвечает предъявляемому к содержанию образования требованию – содействовать взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами независимо от национальной, этнической принадлежности (пункт 2 статьи 2, пункт 4 статьи 14 Закона Российской Федерации «Об образовании»).

Тем самым проживающим в Республике Татарстан лицам, которые не владеют татарским языком, предоставляется возможность изучать его. Од нако регулирование статуса татарского языка как государственного языка Республики Татарстан, его защита и развитие, изучение (преподавание) в рамках основного общего образования как обязательной учебной дисцип лины должны осуществляться без ущерба для функционирования и изу чения русского языка как государственного языка Российской Федерации в соответствии с общефедеральными государственными стандартами с учетом того, что в отличие от русского языка татарский язык не является официальным языком на территориях других субъектов Российской Феде рации. В противном случае создавалась бы возможность нарушения гаран тированных Конституцией Российской Федерации принципов равенства прав и свобод человека и гражданина и несения гражданами Российской Федерации равных обязанностей на всей ее территории, в том числе при менительно к реализации права на образование и языковых прав и свобод (статья 6, часть 2;

статья 19, часть 2;

статьи 43 и 68).

3.2. Рассматриваемое положение пункта 2 статьи 10 Закона Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан», части второй ста тьи 9 Закона Республики Татарстан «О государственных языках Республи ки Татарстан и других языках в Республике Татарстан» и пункта 2 статьи Закона Республики Татарстан «Об образовании» об изучении русского и татарского языков в равных объемах распространяется на всех лиц, получа ющих основное общее образование в Республике Татарстан, в том числе в общеобразовательных учреждениях с русским языком обучения, имеющих государственную аккредитацию, – на тех, для кого татарский язык является родным, и на тех, для кого он родным языком не является;

на тех, кто изу чает татарский язык с начального уровня образования, и на тех, кто начи нал обучение в образовательных учреждениях Российской Федерации, где татарский язык не преподавался.

Между тем данному требованию нельзя придавать абсолютный характер.

Изучение в Республике Татарстан русского и татарского языков в равных объемах может иметь место при соблюдении установленных законодатель ством Российской Федерации федеральных государственных образова тельных стандартов, в том числе относящихся к обязательному изучению русского языка как государственного языка Российской Федерации, и при наличии соответствующих условий, в полной мере гарантирующих право на образование, не допускающих умаление других конституционных прав и свобод. Поэтому к реализации законоположений об изучении татарского языка в образовательных учреждениях Республики Татарстан в рамках про граммы общего образования необходим дифференцированный подход.

Изучение татарского языка как государственного языка Республики Та тарстан не может осуществляться в ущерб федеральному компоненту фе дерального базисного учебного плана и примерных учебных планов для общеобразовательных учреждений Российской Федерации и препятство вать реализации права учащихся на углубленное изучение иных предметов учебного плана, включая русский язык, дисциплин по выбору и т.п. При этом учебные планы и программы должны быть составлены с учетом разно образных жизненных ситуаций, с тем чтобы для тех учащихся, для которых татарский язык не является родным и которые не имели возможности изу чать его как учебную дисциплину в необходимом объеме, не создавались препятствия к прохождению итоговой аттестации и выдаче документа о получении основного общего образования, а также к реализации права на получение образования более высокого уровня.

В противном случае – имея в виду неравные требования, предъявляемые в различных республиках к изучению государственных языков, – не исклю чаются не только негативные последствия для преемственности обучения в едином федеральном образовательном пространстве, но и нарушения при нципа равенства в осуществлении конституционного права на образование, а также права на получение основного общего образования на родном язы ке, гарантий общедоступности основного общего образования и равного объема обязанностей, выполнение которых необходимо для его получения, и, кроме того, ограничение закрепленного статьей 27 (часть 1) Конститу ции Российской Федерации права на свободу передвижения и выбор места пребывания и жительства.

3.3. Таким образом, содержащееся в пункте 2 статьи 10 Закона Республи ки Татарстан «О языках народов Республики Татарстан» (в редакции час ти второй статьи 9 Закона Республики Татарстан «О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан») и пункте статьи 6 Закона Республики Татарстан «Об образовании» нормативное по ложение, устанавливающее, что татарский и русский языки как государс твенные языки Республики Татарстан в общеобразовательных учреждениях и учреждениях начального и среднего профессионального образования изу чаются в равных объемах, не противоречит Конституции Российской Фе дерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в дейс твующей системе нормативного регулирования предполагает, что изучение татарского языка должно осуществляться в соответствии с установленными законодательством Российской Федерации федеральными государственны ми образовательными стандартами и не препятствовать прохождению итого вой аттестации, выдаче документа о получении основного общего образова ния и получению образования более высокого уровня.

4. Государственные языки республик – один из элементов конституцион ного статуса этих субъектов Российской Федерации, который определяется Конституцией Российской Федерации и конституцией республики (ста тья 66, часть 1, Конституции Российской Федерации) и вместе с тем обус ловлен федеративным устройством Российской Федерации, основанном на ее государственной целостности, единстве системы государственной влас ти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами го сударственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации (статья 5, часть 3, Конституции Россий ской Федерации).

В силу указанных принципов федеративного устройства и исходя из того, что Конституция Российской Федерации относит установление основ фе деральной политики и федеральные программы в области культурного и национального развития Российской Федерации, в том числе основ госу дарственной языковой политики и содействие развитию государственных языков республик, к ведению Российской Федерации (статья 71, пункты «б», «е»), федеральный законодатель вправе урегулировать принципиаль ные вопросы статуса государственных языков республик, затрагивающие интересы всей Российской Федерации и конституционные права и свобо ды граждан, а также определить общие принципы правового регулирова ния этих языков, к которым должны предъявляться особые требования по сравнению с иными языками, не имеющими статус государственных.

4.1. Использование (употребление) языка в качестве государственного в различных сферах государственной деятельности и в официальных отно шениях предполагает его существование не только в словесной (устной), но и в письменной форме. Поэтому обязательным и важным компонентом правового статуса государственного языка является графическая основа его алфавита, то есть системы знаков, употребляемых в письменности.

Установление той или иной графической основы алфавита государс твенного языка (кириллицы, латиницы или другой), как свидетельствует исторический опыт, обусловливается не только и не столько особеннос тями фонетики языка, сколько происходящими в обществе переменами социально-культурного и национально-исторического характера, а также интересами государства на разных этапах его развития, в том числе в сфере международных отношений. Соответственно, смена графической основы алфавита государственного языка должна осуществляться с учетом истори ческих и политических факторов, национальных и культурных традиций, быть научно обоснованной и отвечать общественным ожиданиям, что в ко нечном счете требует проявления суверенной воли государства.

4.2. Согласно пункту 6 статьи 3 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» в Российской Федерации алфавиты госу дарственного языка Российской Федерации и государственных языков рес публик в составе Российской Федерации строятся на графической основе кириллицы;

иные графические основы алфавитов государственного языка Российской Федерации и государственных языков республик могут уста навливаться федеральными законами.

Установив единую графическую основу алфавитов государственного язы ка Российской Федерации и государственных языков республик, федераль ный законодатель прежде всего констатировал и легитимировал исторически сложившиеся в Российской Федерации реалии – существование и разви тие языков народов России, получивших статус государственного языка, на графической основе кириллицы. Такое законодательное решение в настоя щее время обеспечивает – в интересах сохранения государственного единс тва – гармонизацию и сбалансированное функционирование общефедераль ного языка и государственных языков республик, направлено на достижение их оптимального взаимодействия в рамках общего языкового пространства и не препятствует реализации гражданами Российской Федерации прав и сво бод в языковой сфере, в том числе права на пользование родным языком.

Вместе с тем федеральный законодатель не исключил возможность изме нения графической основы алфавитов государственных языков республик, употреблявшейся ими на момент принятия Конституции Российской Фе дерации. При этом он не вправе действовать произвольно, по своему ус мотрению, – такое изменение допустимо, если только оно преследует кон ституционно значимые цели, отвечает историко-культурным, социальным и политическим реалиям, а также интересам многонационального народа Российской Федерации. Решение же этого вопроса республикой в одно стороннем порядке, без учета вытекающих из Конституции Российской Федерации требований и гарантий в языковой сфере, могло бы привести не только к ослаблению федеративного единства, нарушению полномочий Российской Федерации в языковой сфере, но и к ограничению конститу ционных прав и свобод граждан, в том числе проживающих за пределами республики, для которых данный язык является родным, – на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обуче ния и творчества, на участие в культурной жизни, на доступ к культурным ценностям, многие из которых созданы на основе исторически сложившей ся письменности.

4.3. Таким образом, положения пункта 6 статьи 3 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» не противоречат Конституции Российской Федерации и согласуются с закрепленными ею принципами федеративного устройства, прежде всего принципом госу дарственной целостности, а также конституционными требованиями, в силу которых основы федеральной политики в области культурного и на ционального развития Российской Федерации, в том числе государствен ная языковая политика, регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина в языковой сфере, общие вопросы образования и культуры регулируются федеральными законами (статья 5, часть 3;

статья 26, часть 2;

статья 55, часть 3;

статья 68, части 2 и 3;

статья 71, пункты «в», «е»;

статья 72, пункты «б», «е» части 1).

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй ста тьи 71, статьями 72, 75, 79, 87, 100 и 104 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституци онный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать содержащееся в пункте 2 статьи 10 Закона Республики Та тарстан «О языках народов Республики Татарстан» (в редакции части вто рой статьи 9 Закона Республики Татарстан «О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан») и пункте статьи 6 Закона Республики Татарстан «Об образовании» нормативное по ложение, устанавливающее, что татарский и русский языки как государс твенные языки Республики Татарстан в общеобразовательных учреждени ях и учреждениях начального и среднего профессионального образования изучаются в равных объемах, не противоречащим Конституции Россий ской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в действующей системе нормативного регулирования оно предполагает, что изучение татарского языка должно осуществляться в соответствии с опре деленными законодательством Российской Федерации федеральными го сударственными образовательными стандартами и не препятствовать про хождению итоговой аттестации, выдаче документа о получении основного общего образования и получению образования более высокого уровня.

2. Признать положения пункта 6 статьи 3 Закона Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» о строении алфавита государ ственных языков республик на графической основе кириллицы и возможнос ти установления иных графических основ алфавитов данных языков федераль ными законами, не противоречащими Конституции Российской Федерации.

3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституци онного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» насто ящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.[…] Постановление Конституционного Суда РФ от 27 апреля 1998 года № 12-П по делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» (в редакции от 28 августа 1997 года) и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан»

[Извлечения] Конституционный Суд Российской Федерации […] рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности от дельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Баш кортостан, части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Пре зиденте Республики Башкортостан» (в редакции от 28 августа 1997 года) и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Президента Рес публики Башкортостан» в связи с запросом Государственной Думы.

Заслушав сообщение судьи-докладчика Б.С. Эбзеева, объяснения пред ставителей сторон, заключение эксперта – доктора филологических наук В.Ю. Михальченко, выступления полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации С.М. Шахрая и приглашенных в заседание представителей Совета Феде рации, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации, Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, исследовав представленные документы и иные ма териалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. В запросе Государственной Думы, поступившем в Конституционный Суд Российской Федерации 9 апреля 1997 года, оспаривались положения части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, статьи Закона Республики Башкортостан от 30 октября 1991 года «О Президенте Республики Башкортостан» и статьи 1 Закона Республики Башкортостан от 31 октября 1991 года «О выборах Президента Республики Башкортостан»

(с изменениями и дополнениями от 4 ноября 1993 года), согласно которым Президентом Республики Башкортостан может быть избран гражданин Республики Башкортостан не моложе 35 и не старше 65 лет, проживающий на территории Республики Башкортостан не менее десяти лет и владеющий башкирским и русским языками.

По мнению Государственной Думы, эти положения противоречат статье (часть 2) и статье 19 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в соответ СЗ РФ. 04.05.1998. № 18. Ст. 2063.

ствии с которыми каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предус мотренные Конституцией Российской Федерации;


государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, на циональности, языка, происхождения, имущественного и должностного поло жения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств;

запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

2. В период подготовки дела к слушанию в заседании Конституционного Суда Российской Федерации в законодательстве Республики Башкортостан произошли изменения.

28 августа 1997 года принята новая редакция Закона Республики Башкор тостан «О Президенте Республики Башкортостан». При этом оспариваемые Государственной Думой положения статьи 2 Закона в прежней редакции вос произведены в части первой статьи 3 Закона в новой редакции с той разни цей, что срок обязательного проживания кандидата в Президенты Республики Башкортостан на территории республики сокращен с 10 лет до одного года.

Закон Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан», статьи 1 и 7 которого оспариваются в запросе Государ ственной Думы, в связи с принятием 1 сентября 1997 года Кодекса Респуб лики Башкортостан о выборах признан утратившим силу.

Между тем согласно части второй статьи 43 Федерального конституцион ного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», если акт, конституционность которого оспаривается, к началу рассмотрения дела ут ратил силу, начатое Конституционным Судом Российской Федерации про изводство может быть прекращено, за исключением случаев, когда дейс твием этого акта нарушены конституционные права и свободы граждан.

Эта норма, однако, не препятствует прекращению производства по дан ному делу в части проверки конституционности положений статьи 1 Зако на Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкор тостан», касающихся требований к возрасту кандидата, продолжительности его проживания на территории Республики Башкортостан, владения баш кирским и русским языками, поскольку те же положения содержатся в других оспариваемых Государственной Думой актах Республики Башкор тостан, которые являются предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу.

Положение же статьи 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Пре зидента Республики Башкортостан» о поддержке выдвигаемой на должность Президента Республики Башкортостан кандидатуры не менее чем 100 тыся чами граждан Республики Башкортостан в этих правовых актах отсутствует.

Оно применялось в ходе выборов Президента Республики Башкортостан, которые состоялись до вступления в силу в 1993 году Конституции Россий ской Федерации. Исходя из природы конституционного контроля и смысла части первой статьи 3 Федерального конституционного закона «О Консти туционном Суде Российской Федерации», задачей Конституционного Суда Российской Федерации является правовая охрана именно действующей Кон ституции Российской Федерации. Поскольку утративший силу правовой акт, в связи с применением которого до введения в действие Конституции Рос сийской Федерации могли иметь место нарушения прав и свобод граждан, не оценивается Конституционным Судом Российской Федерации с точки зрения его соответствия действующей Конституции Российской Федерации, производство по делу в части, касающейся проверки конституционности по ложения статьи 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан», также подлежит прекращению.

3. Конституция Российской Федерации непосредственно не устанавливает условия реализации гражданином Российской Федерации пассивного избира тельного права при выборах главы исполнительной власти субъекта Россий ской Федерации, связанные с достижением определенного возраста и продол жительностью проживания на территории субъекта Российской Федерации.

Отнеся к ведению Российской Федерации регулирование прав и свобод (пункт «в» статьи 71), Конституция Российской Федерации одновремен но предписывает федеральным органам государственной власти и органам государственной власти субъектов Российской Федерации в процессе реа лизации их полномочий действовать с учетом того, что каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свобо дами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Рос сийской Федерации (статья 6, часть 2), что все равны перед законом и судом (статья 19, часть 1), что гражданин Российской Федерации может самосто ятельно осуществлять в полном объеме свои права и обязанности с 18 лет (статья 60), за исключением случаев, предусмотренных самой Конституци ей Российской Федерации (статья 32, часть 3;

статья 81, часть 2;

статья 97, часть 1), а ограничения прав и свобод могут устанавливаться федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных инте ресов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3), т.е. должны быть соразмерны указанным целям.

При этом федеральный законодатель обязан обеспечивать такую сораз мерность и в случаях, если он предоставляет органам законодательной влас ти субъектов Российской Федерации полномочия по конкретизации условий реализации гражданином пассивного избирательного права. Содержащаяся в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации гарантия прав и свобод человека и гражданина обязывает федерального законодателя, пре дусматривая возможность участия субъектов Российской Федерации в кон кретизации условий пассивного избирательного права, устанавливать пре делы полномочий их законодательных органов. Если законодатель субъекта Российской Федерации выходит за рамки делегированных ему полномочий, четко определенных федеральным законом, то тем самым он нарушает ста тью 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Установление дополнительно к Конституции Российской Федерациив ка честве условий приобретения гражданином пассивного избирательного права требований, связанных с достижением определенного возраста и продолжи тельностью проживания на территории субъекта Российской Федерации, ог раничивает права и свободы человека и гражданина. Такого рода ограничения в соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации не могут вытекать из правомочия субъектов Российской Федерации, закреплен ного в ее статьях 77 (часть 1) и 11 (часть 2): самостоятельно устанавливая систе му своих органов государственной власти и образуя их, субъекты Российской Федерации обязаны действовать в соответствии с основами конституционного строя Российской Федерации, в том числе с принципом свободных выборов (статья 3, часть 3), гарантируя свободу волеизъявления граждан и не нарушая демократические принципы и нормы избирательного права.

Положения части первой статьи 92 Конституции Республики Башкор тостан и части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Пре зиденте Республики Башкортостан», которыми применительно к выборам Президента Республики Башкортостан в качестве условий приобретения гражданином пассивного избирательного права установлены требования к возрасту и продолжительности проживания на территории субъекта Рос сийской Федерации, расходящиеся с условиями, установленными Рос сийской Федерацией, или выходящие за рамки предоставленных органу законодательной власти субъекта Российской Федерации полномочий, противоречат статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и в силу этого не согласуются с конституционным принципом равенства прав граждан на всей территории Российской Федерации (статья 6, часть 2;

ста тья 19, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Таким образом, оспариваемые положения части первой статьи 92 Консти туции Республики Башкортостан и части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» не соответствуют Конституции Российской Федерации, что, согласно части второй статьи Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Россий ской Федерации», является основанием отмены в установленном порядке других нормативных актов, основанных на этих положениях либо воспроиз водящих их или содержащих такие же положения. Эти положения не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами.

4. Государственная Дума оспаривает также положение части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, устанавливающее тре бование о владении кандидатом в Президенты Республики Башкортостан башкирским и русским языками, и такое же положение, содержавшееся в Законе Республики Башкортостан от 30 октября 1991 года «О Президен те Республики Башкортостан» и сохраняющееся в новой его редакции от 28 августа 1997 года (часть первая статьи 3). По мнению заявителя, это по ложение противоречит статье 19 (часть 2) Конституции Российской Феде рации, согласно которой государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина и запрещаются любые формы ограничения прав граждан, в том числе по признаку языковой принадлежности.

Конституция Российской Федерации (статья 68, часть 2) закрепляет пра во республик устанавливать свои государственные языки, которые упот ребляются в органах государственной власти, органах местного самоуправ ления, государственных учреждениях республик наряду с государственным языком Российской Федерации, что обусловлено государственной целос тностью Российской Федерации, единством системы государственной власти, особенностями федеративного устройства Российской Федерации и служит интересам сохранения двуязычия (многоязычия) их многонацио нальных народов. Из этого, однако, не вытекает ни обязанность республик устанавливать государственные языки, ни необходимость специальных тре бований к знанию этих языков в качестве условия приобретения пассивно го избирательного права, в том числе при выборах главы государства.


В Республике Башкортостан статус государственного языка (языков) формально, в установленном Конституцией Республики Башкортостан порядке, не закреплен, нормативно не определены надлежащие предпо сылки для признания языка (языков) в качестве государственного, а также вытекающие из такого признания правовые последствия. Это не позво ляет Конституционному Суду Российской Федерации в производстве по данному делу установить объективные условия, которые необходимы для реализации закрепленного в статье 68 (часть 2) Конституции Российской Федерации правомочия по установлению государственного языка (языков) республики, с тем, чтобы при этом исключалась произвольная трактовка языка в качестве государственного, а также не допускались чрезмерные языковые требования. Такие условия связаны в том числе с реальным со отношением языковых групп, наличием рассчитанных на переходный пе риод программ и мероприятий, обеспечивающих возможность изучения и использования соответствующего языка населением республики.

Без этого нельзя дать оценку оспариваемому Государственной Думой требованию с точки зрения его соответствия закрепленному в Конституции Российской Федерации принципу равенства граждан независимо от языка (статья 19, часть 2), в том числе при осуществлении гражданами избира тельных прав, а также иным конституционным принципам и вытекающим из них особенностям федеративного устройства, с которыми связано пра вомочие республики устанавливать свой государственный язык.

Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии с частью вто рой статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», давая оценку оспариваемому акту, обязан ис ходить не только из его буквального смысла, но и из его места в системе пра вовых актов. При отсутствии в Республике Башкортостан необходимых пра вовых предписаний, позволяющих определить статус государственного языка (языков) и связанные с ним правовые последствия, в производстве по данному делу нельзя осуществить такую оценку в соответствии с требованиями Феде рального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» и, следовательно, невозможно установить, конституционно ли требование к знанию языка, содержащееся в части первой статьи 92 Консти туции Республики Башкортостан и части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан».

В этих условиях правоприменители, руководствуясь статьей 15 (часть 2) Конституции Российской Федерации, должны исходить из правового статуса личности (статьи 2, 17, 18 и 19 Конституции Российской Федерации), статуса государственного языка Российской Федерации, а также гарантированности права на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (статья 26, часть 2), запрета пропаганды языкового превосходства (статья 32, часть 2). Следовательно, в настоящее время в ходе избирательного процесса государственными органами, включая правоприменительные, должна обеспечиваться реализация избирательных прав граждан вне зависимости от требований к знанию языка.

Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 43, ста тьей 68, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 86 и Феде рального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Прекратить производство по делу в части, касающейся проверки кон ституционности статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан».

2. Признать положения части первой статьи 92 Конституции Республи ки Башкортостан и части первой статьи 3 Закона Республики Башкортос тан «О Президенте Республики Башкортостан» (в редакции от 28 августа 1997 года), устанавливающие такие дополнительные условия реализации гражданами пассивного избирательного права на выборах Президента Рес публики Башкортостан, как достижение кандидатом минимального (35 лет) и максимального (65 лет) возраста, а также продолжительность его прожи вания на территории Республики Башкортостан, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 3), 6 (часть 2), (части 1 и 2), 32 (часть 2) и 55 (часть 3).

3. Исходя из нерешенности вопроса о правовом статусе государственного языка Республики Башкортостан и отсутствия в связи с этим предусмот ренных частью второй статьи 74 Федерального конституционного зако на «О Конституционном Суде Российской Федерации»предпосылок для оценки Конституционным Судом Российской Федерации в данном деле положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортос тан и части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Прези денте Республики Башкортостан» (в редакции от 28 августа 1997 года), ус танавливающих такое требование к кандидату на должность Президента Республики Башкортостан, как владение башкирским и русским языками, прекратить производство по делу в части, касающейся проверки конститу ционности названных положений.

До урегулирования вопроса о правовом статусе государственного языка (язы ков) Республики Башкортостан в надлежащем порядке правоприменительные органы должны обеспечивать в ходе избирательного процесса реализацию из бирательных прав граждан вне зависимости от требований к знанию языка.

4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституци онного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоя щее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непос редственно. […] Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ В.Г. Стрекозова 1. Конституционный Суд Российской Федерации 27 апреля 1998 года принял постановление по делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части пер вой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан». В пункте 3 резолютивной части этого постановления Конституционный Суд прекратил производство по делу в час ти, касающейся проверки конституционности положений части первой ста тьи 92 Конституции Республики Башкортостан и части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан», уста навливающих такое требование к кандидату на должность Президента Респуб лики Башкортостан, как владение башкирским и русским языками.

В соответствии со статьей 76 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» ввиду несогласия с этим решением Конституционного Суда Российской Федерации излагаю свое особое мнение по данному вопросу.

2. Основаниями для прекращения производства по делу в этой части Кон ституционный Суд Российской Федерации считает нерешенность вопроса о правовом статусе государственного языка Республики Башкортостан, а также отсутствие предусмотренных частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федера ции» предпосылок для решения данного вопроса Конституционным Судом Российской Федерации.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации ука зано, что отсутствие формального установления статуса государственного языка (языков) Республики Башкортостан не позволяет Конституционно му Суду в производстве по данному делу установить объективные условия, которые необходимы для реализации закрепленного в статье 68 (часть 2) Конституции Российской Федерации правомочия по установлению госу дарственного языка (языков) республики. Без установления этих условий, подчеркивается в постановлении Конституционного Суда, нельзя дать оценку конституционности оспариваемых положений Конституции и ука занного Закона Республики Башкортостан.

В данных положениях мотивировочной и резолютивной части решения Конституционного Суда осуществлена подмена предмета спора. Государс твенная Дума в своем запросе просит проверить конституционность кон кретных положений Конституции и Законов Республики Башкортостан, устанавливающих требование о владении кандидатом в Президенты Рес публики Башкортостан башкирским и русским языками. Конституцион ный Суд Российской Федерации, ссылаясь на статью 74 Федерального кон ституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», прекращает производство на основании невозможности определить место отсутствующего закона Республики Башкортостан о государственном язы ке (языках) в системе правовых актов.

Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Рос сийской Федерации» устанавливает в статье 68 четкий перечень оснований для прекращения производства по делу в ходе заседания. Таковыми являют ся: выявление оснований к отказу в принятии обращения к рассмотрению;

установление, что вопрос, разрешаемый законом, иным нормативным ак том, конституционность которого предлагается проверить, не получил раз решения в Конституции Российской Федерации или по своему характеру и значению не относится к числу конституционных. Ни одно из этих осно ваний для прекращения дела в ходе судебного заседания выявлено не было.

Статья 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» законодательно закрепляет требования, предъ являемые к решениям, принимаемым Конституционным Судом по рассмат риваемому делу. Несоблюдение этих требований может свидетельствовать о неправомерности или неполноте решения Конституционного Суда, но не может служить основанием для прекращения производства по делу.

3. Закрепление в статье 92 Конституции Республики Башкортостан и в статье 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» требований о владении кандидатом в Президенты Респуб лики Башкортостан башкирским и русским языками, по нашему мнению, противоречит ряду положений Конституции Российской Федерации:

статье 3 (части 2 и 3), устанавливающей, что народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти;

что свободные выборы являются высшим непосредственным выражением власти народа;

статье 6 (часть 2), закрепляющей, что каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами, предус мотренными Конституцией Российской Федерации;

статье 17 (части 1-2), которая признает и гарантирует права и свободы че ловека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федера ции, а также закрепляет неотчуждаемый характер основных прав и свобод;

статье 19 (части 1-2), которая устанавливает принцип равенства перед за коном, закрепляет гарантии равенства прав и свобод человека и граждани на независимо, в том числе от языка. В данной статье Конституции Россий ской Федерации содержится прямой запрет любых форм ограничения прав граждан по ряду признаков, в том числе по языковой принадлежности;

статье 32 (части 2-3), устанавливающей право граждан Российской Фе дерации избирать и быть избранными в органы государственной власти.

Введение языкового ценза для кандидатов в Президенты Республики Баш кортостан лишает большинство избирателей республики пассивного избира тельного права, то есть права быть избранным на эту должность. Этот ценз ограничивает и активное избирательное право, так как граждане в значитель ной части лишаются права избрать на эту должность того кандидата, кого они считают достойным. Между тем часть 3 статьи 32 Конституции Россий ской Федерации устанавливает, что не имеют права избирать и быть избран ными граждане, признанные судом недееспособными, а также содержащие ся в местах лишения свободы по приговору суда. Конституция и указанный Закон Республики Башкортостан расширяют этот исчерпывающий перечень Конституции Российской Федерации и тем самым противоречат ей;

расширив перечень граждан, лишенных активного и пассивного избира тельного права, оспариваемые акты Республики Башкортостан тем самым вошли в противоречие со статьей 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, запрещающей умаление прав и свобод человека и граждани на, а также устанавливающей, что ограничение прав и свобод может быть осуществлено только федеральным законом в целях защиты основ консти туционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства;

статье 60 Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что гражданин Российской Федерации может самостоятельно осуществлять в полном объеме свои права и обязанности с 18 лет.

4. Основным аргументом представителей законодателя Республики Баш кортостан в защиту конституционности оспариваемых норм явилась ссыл ка на статью 68 (часть 2) Конституции Российской Федерации, которая закрепляет право республик, находящихся в составе Российской Федера ции, устанавливать свои государственные языки. Данная статья Конститу ции Российской Федерации устанавливает возможность употребления этих языков в органах государственной власти наряду с государственным язы ком Российской Федерации, но не устанавливает необходимость владения государственным языком республики в качестве обязательного условия для формирования системы государственных органов республики, в том числе для избрания ее высшего должностного лица.

Положения глав 1 и 2 Конституции Российской Федерации находятся под особой правовой защитой. Так, статья 16 Конституции Российской Федерации устанавливает, что никакие другие положения Конституции Российской Феде рации не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации и не могут быть изменены иначе, как в порядке, установленном настоящей Конституцией. В свою очередь статья 64 Конституции Российской Федерации закрепляет, что положения второй главы Конституции Российской Федерации, посвященной регулированию прав и свобод человека и граждани на, составляют основы правового статуса личности и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Конституцией. Этот порядок установлен статьей 135 Конституции Российской Федерации, в которой за креплена усложненная процедура изменения положений глав 1 и 2 Конститу ции Российской Федерации. В отличие от поправок к главам 3-8 Конституции Российской Федерации, которые принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, пересмотр положений, регламентирующих права и свободы граждан, в том числе избирательные пра ва, может быть осуществлен только Конституционным Собранием.

Исходя из изложенного, полагаю, что часть первая статьи 92 Конституции Республики Башкортостан и часть первая статьи 3 Закона Республики Баш кортостан «О Президенте Республики Башкортостан», устанавливающие такое требование к кандидату на должность Президента Республики Баш кортостан, как владение башкирским и русским языками, не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (части 2 и 3), 6 (часть 2), 17 (части 1 и 2), 19 (части 1-2), 32 (части 2 и 3), 55 (части 2 и 3), 60.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ от 13 ноября 2001 года № 260-О по запросу Совета Республики Государственного Совета – Хасэ Республики Адыгея о проверке соответствия Конституции Российской Федерации пункта 1 статьи 76 Конституции Республики Адыгея [Извлечения] Конституционный Суд Российской Федерации […] установил:

1. Совет Республики Государственного Совета – Хасэ Республики Ады гея просит подтвердить конституционность положения пункта 1 статьи Конституции Республики Адыгея, устанавливающего условия, при нали чии которых гражданин может быть избран Президентом Республики, в части требования о свободном владении государственными языками Рес публики Адыгея. Таковыми согласно законодательству Республики Адыгея являются русский и адыгейский языки. Запрос связан с тем, что решением Верховного Суда Республики Адыгея от 20 февраля 2001 года пункт 1 ста тьи 76 Конституции Республики Адыгея был признан противоречащим федеральному законодательству, недействующим и не подлежащим приме нению в том числе в части, касающейся требований о владении государс твенными языками Республики Адыгея.

Обосновывая свою позицию, заявитель ссылается статью 68 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой республики вправе устанавливать свои государственные языки, которые употребляются в ор ганах государственной власти, органах местного самоуправления, государ ственных учреждениях республик наряду с государственным языком Рос сийской Федерации, а также на Закон Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации», предусматривающий сферы официаль ного языкового общения с использованием одновременно государственно го языка Российской Федерации и государственных языков субъектов Рос сийской Федерации, и на Закон Республики Адыгея от 31 марта 1994 года «О языках народов Республики Адыгея», который, как утверждает заяви тель, официально придает русскому и адыгейскому языкам правовой статус обязательного средства языкового общения в определенных сферах.

По мнению заявителя, исходя из указанных нормативных положений, а также статуса Президента Республики Адыгея, такое требование к кандида ту на эту должность, как владение государственными языками Республики (русским и адыгейским), является необходимой предпосылкой успешного исполнения функциональных обязанностей Президента Республики Ады гея, а потому не может рассматриваться в качестве дискриминационного.

В обоснование своей позиции заявитель ссылается также на правовые по зиции, выраженные в Постановлении Конституционного Суда Российской СЗ РФ. 18.02.2002. № 7. Ст. 741.

Федерации от 27 апреля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» и статей 1 и 7 Закона Республи ки Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан». Как указывается в запросе, в Республике Адыгея вытекающие из названного Постановления требования о закреплении в установленном порядке стату са государственных языков соблюдены, а следовательно, установление тре бования о знании государственных языков Республики Адыгея как условия реализации пассивного избирательного права на выборах Президента Рес публики Адыгея правомерно.

2. В Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 24 июня 1997 года по делу о проверке конституционности положений ста тей 74 (часть первая) и 90 Конституции Республики Хакасия, от 27 апреля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части пер вой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан «О выбо рах Президента Республики Башкортостан» и от 10 июня 1998 года по делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 4, подпунк та «а» пункта 3 и пункта 4 статьи 13, пункта 3 статьи 19 и пункта 2 статьи Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» Конституци онный Суд Российской Федерации выразил правовую позицию о возмож ности установления ограничений пассивного избирательного права только федеральным законом или в строгом соответствии с ним (когда федераль ный закон допускает установление таких ограничений законодательством субъектов Российской Федерации).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, Конституция Российской Федерации непосредственно не устанавливает условия реа лизации гражданином Российской Федерации пассивного избирательно го права при выборах главы исполнительной власти субъекта Российской Федерации. Вместе с тем Конституция Российской Федерации, отнеся к ведению Российской Федерации регулирование прав и свобод (пункт «в»



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.