авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«СЕРИЯ ДИСКРИМИНАЦИЯ ВНЕ ЗАКОНА В ыпус к 5 ЮРИСТЫ ЗА КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРАВА И СВОБОДЫ ЗАЩИТА ЛИЧНОСТИ ОТ ДИСКРИМИНАЦИИ ...»

-- [ Страница 7 ] --

Комитет считает, что в запрещении коммерческой рекламы на англий ском языке для защиты уязвимого положения в Канаде франкоязычной группы населения нет необходимости. Эта защита может быть обеспечена иными путями, не ущемляющими свободу выражения мнения на языке по своему выбору лицами, занимающимися таким видом деятельности, как торговля. Например, закон может требовать, чтобы реклама была на французском и английском языках. Государство может выбрать один или несколько официальных языков, но оно не может лишать лиц вне сферы государственного управления права на свободное выражение своего мне ния на языке по своему выбору. Поэтому Комитет приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 2 статьи 19.

11.5 Авторы утверждали о нарушении своего права, предусмотренного в статье 26, на равенство перед законом;

правительство Квебека утверждало, что в разделах 1 и 6 Закона № 178 предусмотрены меры общего характера, применяемые ко всем лицам, занимающимся торговлей, вне зависимости от их языка. Комитет отмечает, что в разделах 1 и 6 Закона № 178 преду смотрено запрещение использования коммерческой уличной рекламы на каком-либо ином языке кроме французского. Это запрещение действует в отношении как франкоговорящего, так и англоговорящего населения, и франкоговорящее лицо, желающее разместить рекламу на английском язы ке для привлечения англоговорящего населения, не может этого сделать.

Поэтому Комитет приходит к выводу, что авторы не подвергались диск риминации по языковому признаку, и заключает, что нарушение статьи Пакта отсутствовало.

12. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 ста тьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что рассмотренные им факты свидетель ствуют о нарушении пункта 2 статьи 19 Пакта.

[...] Примечание редактора: Г-н Сади не согласился с решением Комитета о приемлемости. По его мнению, решение по установительному иску было доступным и эффективным средством правовой защиты. Таким образом, сообщения должны были быть объявлены неприемлемыми в связи с неис черпанием внутренних средств правовой защиты.

Г-н Ндиайе высказал свое собственное особое (расходящееся) мнение о том, что Хартия французского языка преследует ту же цель, что и статья Пакта, а именно является средством сохранения этнических, религиозных и языковых меньшинств. Он утверждает, что достижение этой цели, в слу чае необходимости, должно обеспечиваться путем ограничения права сво бодно выражать свое мнение на основании пункта 3 статьи 19.

Г-н Херндль (совпадающее/расходящееся особое мнение) и г-н Вен нергрен (совпадающее мнение) отметили, что, по их мнению, права, на которые ссылались авторы, не были «правами меньшинства» как таковы ми, и что запрещение использования в целях коммерческой уличной рек ламы любого другого языка кроме французского не ущемляет ни одно из прав, подлежащих защите в соответствии со статьей 27. По этим причинам в сообщениях не затрагиваются вопросы, рассматриваемые в этой статье.

Г-н Херндль также поставил вопрос о том, действительно ли г-н Баллан тайн и г-жа Дэвидсон могут считаться «жертвами» по смыслу статьи 1 Фа культативного протокола.

Г-жа Эватт, г-н Андо, г-н Бруни Челли и г-н Димитриевич (совпадаю щее мнение) заявили, что термин «меньшинства», используемый в ста тье 27, не должен толковаться исключительно на основе численности членов данной группы в государстве-участнике. Они не согласны с тем, что лица должны обязательно «лишаться защиты, предусмотренной в ста тье 27, когда группа, к которой они принадлежат, является этническим, языковым или культурным меньшинством в автономной провинции го сударства, но, безусловно, не является численным меньшинством в госу дарстве в целом».

ДИРХААРДТ И ДРУГИЕ ПРОТИВ НАМИБИИ Сообщение № 760/ [Извлечения] Представлено: Дж. Г.А. Дирхаардтом (бывшим Капитаном общины бас теров в Рехоботе) и другими (которых представляет д-р Й.Дж. Д. Пеетерс, их международный адвокат) Предполагаемая жертва: авторы Государство-ответчик: Намибия Дата представления сообщения: 17 ноября 1996 года (первоначальное представление) Дата решения о приемлемости: 7 июля 1998 года Комитет по правам человека, учрежденный в соответствии со статьей Международного Пакта о гражданских и политических правах, на заседании 25 июля 2000 года […], принимая во внимание всю представленную в письменном виде инфор мацию, имеющуюся в распоряжении авторов сообщения и государства-от ветчика, принимает следующее:

Human Rights Committee. Diergaardt et al. v. Namibia. Communication No 760/1997, 25 July 2000. CCPR/C/69/D/760/1996. Перевод с английского выполнен АНО «ЮРИКС»

(переводчик – М. Дьячков).

СООБРАЖЕНИЯ В СООТВЕТСТВИИ СО СТАТЬЕЙ 5 ПАРАГРАФА ФАКУЛЬТАТИВНОГО ПРОТОКОЛА Авторами сообщения являются Дж. Г.А. Дирхаардт1, Капитан общины бастеров в Рехоботе, Д.Дж. Айзекс, временно исполняющий обязанности Капитана общины, Виллем Ван Вейк и Ян Эдвард Стумпфе, члены Законо дательного совета общины, а также Андреас Якобус Бренделл, председатель общины, Дж. Моутон и Джон Чарлз Александер, члены общины. Данные лица представили сообщение от своего имени и от имени общины в целом, утверждая, что они являются жертвами насилия со стороны намибийских властей согласно статьям 1, 14, 17, 25 (а) и (с) 26 и 27 Конвенции. Их инте ресы представляет международный адвокат д-р Й. Дж. Д. Пеетерс.

ФАКТЫ В ИЗЛОЖЕНИИ АВТОРОВ 2.1 Члены общины бастеров в Рехоботе являются потомками предста вителей народа кхои и поселенцев-африканеров, которые первоначально проживали в провинции Кейп, но в 1872 году переселились на занимаемую в данное время территорию. Их община управлялась в соответствии с «тра диционным» законодательством, предусматривавшим избрание Капитана, а также определяющим права и обязанности членов общины. В настоящее время община насчитывает около 35 тыс. жителей, занимающих террито рию в 14 216 кв. км южнее Виндхука. На этой территории бастеры создали свою общественную структуру, культуру и экономику, сохранили родной язык и имеют собственные учреждения, такие как школы и общественные центры.

2.2 Они сохранялись в период германского колониального правления Намибией и признавались затем Южно–Африканской Республикой, ког да Юго-Западная Африка стала ее подмандатной территорией. Однако в 1924 году в среде бастеров появились разногласия по поводу соглашения, заключенного с ЮАР относительно управления территорией Рехобот. Тог да правительство ЮАР приняло Резолюцию № 31, в соответствии с которой полномочия, принадлежавшие Капитану, судам и чиновникам, назначае мым Советом, были переданы Магистрату и его Суду, и тем самым отмени ло соглашение о самоуправлении. В 1933 году начался процесс постепенно го восстановления некоторых форм местного самоуправления, был создан Консультативный совет, члены которого избирались общиной.

2.3 Согласно Закону № 56 от 1976 года, принятому парламентом ЮАР, населению Рехобота было предоставлено самоуправлениие в соответствии с Патернальным законом от 1872 года. Законом предусматривалось избрание Капитана на пятилетний срок, который, в свою очередь, назначал Кабинет.

Законы, принимаемые Кабинетом, подлежали утверждению Фольксраадом (Народным советом), состоящим из девяти членов.

2.4 По решению Совета в 1989 году бастеры в Рехоботе, находясь под чрезвычайно интенсивным давлением, согласились с передачей законо 10 мая 1998 года Комиссия получила сообщение о смерти Капитана Дирхардта и о назначении Капитаном Д. Айзекса.

дательной и исполнительной власти в руки Генерального администратора Юго-Западной Африки в соответствии с Резолюцией Совета безопаснос ти ООН № 435 (1978). В документе, принятом Советом Рехобота 30 июня 1989 года, содержалась просьба к Генеральному администратору осущест влять управление территорией в качестве представителя Капитана и не принимать никаких законов или инструкций, относящихся к Рехоботу, без согласия Капитана, Кабинета и Совета. По окончании режима подмандат ной территории надлежало восстановить полномочия Кабинета Рехобота.

Заявление Генерального администратора от 30 августа 1989 года о переда че законодательных и исполнительных полномочий в Рехоботе приоста навливало полномочия Законодательного совета и Капитана «до момента, непосредственно предшествующего предоставлению независимости терри тории». Таким образом, предусматривалось, что решение о передаче пол номочий утрачивает силу в день, предшествующий провозглашению неза висимости Намибии, и что 29 марта 1990 года восстанавливается действие традиционных законодательных положений и Закона № 56 от 1976 года на территории Рехобота.

Резолюция о восстановлении власти Капитана, его Совета и Законода тельного совета была принята на заседании Народной ассамблеи Рехобо та 20 марта 1990 года. 21 марта этого же года Намибия стала независимой и вступила в действие ее Конституция.

2.5 Авторы утверждают, что правительство Намибии не признало их не зависимости, не восстановило первоначальное состояние (status quo ante) и экспроприировало земли общины, используя положение 5 Конституции.

[...] ЖАЛОБА [...] 3.3 Авторы также утверждают, что имеет место нарушение статьи 14 Кон венции, поскольку их принуждают при судебных разбирательствах поль зоваться английским языком, на котором они не говорят в повседневной жизни и которым свободно не владеют. Более того, им приходится предо ставлять нотариально заверенные переводы всех документов, подтверж дающих их требования и написанных на языке африкаанс, что обходится им очень дорого. Они считают это нарушением равенства перед судом, по скольку правила суда благоприятствуют англоговорящим гражданам.

3.4 В связи с этим, Совет указывает, что § 3 этой статьи допускает ис пользование других языков на основании принятых парламентом законов.

Он обращает внимание на то, что через семь лет после обретения незави симости подобный закон еще не принят и считает это дискриминацией неанглоязычного населения. По утверждению Совета, попытки оппозиции принять такой закон подавлялись правительством, заявлявшим о своем не желании принимать какие-либо законы по данному вопросу. В этой связи Совет ссылается на данные переписи 1991 года, в соответствии с которыми только для 0,8% намибийского населения английский язык является род ным.

3.5 Вследствие этого авторы лишены права использовать родной язык в административной сфере, области судопроизводства, образования и обще ственной жизни. Как утверждается, это нарушает положения статей 26 и Конвенции.

3.6 Далее авторы заявляют, что нарушается и статья 17 Конвенции, по скольку их скот был согнан с земель, находящихся у них в коллективной собственности.

3.7 Совет просит Комиссию принять предварительные меры по защите общины в соответствии с 86 правилом процедуры. Он также просит Комис сию по получении данной жалобы потребовать отказа от происходящей в настоящее время экспроприации, покупки или продажи общинных земель, от сбора налогов с землепользователей, от создания препятствий к выпасу скота на общинных землях.

[...] РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА ПО СУЩЕСТВУ [...] 10.9 Заявители утверждают, что были вынуждены использовать английс кий язык в судебных заседаниях, несмотря на то, что это их неродной язык.

В данном случае Комиссия считает, что заявители не указали, каким обра зом использование английского языка ущемило их право на справедливое разбирательство дел. Вследствие чего Комиссия считает, что изложенные факты не свидетельствуют о нарушении § 1 статьи 14.

10.10 Заявители также утверждают, что отсутствие языкового законода тельства в Намибии приводит к тому, что они лишены возможности ис пользовать родной язык в административной сфере, области судопроиз водства, образования и общественной жизни. Комиссия отмечает, что, по словам заявителей, власти запретили государственным служащим отвечать на письменные и устные обращения заявителей на языке африкаанс, не смотря на то, что они вполне могли бы использовать этот язык. Подобные указания о запрете использования языка африкаанс относятся не только к официальным документам, но даже и к телефонным разговорам. В отсутс твие какого-либо объяснения от государства-ответчика Комиссия вынуж дена принять во внимание утверждение заявителей о том, что указанная мера намеренно направлена против возможности использования языка африкаанс при общении с государственными органами. Следовательно, Комиссия считает, что заявители, как носителя языка африкаанс, являются жертвами насилия в соответствии со статьей 26 Конвенции.

11. Комиссия по правам человека, действуя на основании § 4 статьи Факультативного протокола к Международной конвенции по гражданским и политическим правам, считает, что изложенные выше факты свидетель ствуют о нарушении положений статьи 26 Конвенции.

12. В соответствии с § 3 (а) статьи 2 Конвенции, государство обязано пре доставить заявителям и другим членам их общины эффективные возмож ности, разрешив официальным лицам общаться и на других языках, кроме официального, исключив возможность дискриминации. Государство обя зано в будущем обеспечивать недопущение подобных нарушений.

13. Принимая во внимание, что, подписав Факультативный протокол, государство признает компетенцию Комиссии в вопросе о том, произошло или нет несоблюдение Конвенции, и что, в соответствии со статьей 2 Кон венции, государство обязано обеспечивать всем лицам, проживающим на своей территории и находящимся под его юрисдикцией, права, указанные в Конвенции, и предоставлять эффективные возможности и средства защиты в случае подобных нарушений, Комиссия ожидает от государства-ответчи ка в течение последующих 90 дней получения информации о мерах, пред принятых в соответствии с ее заключением. Государство-ответчик должно также опубликовать заключение Комиссии.

[...] ПРИЛОЖЕНИЕ Частное мнение Абдельфаттаха Амора (несовпадающее) Я не могу подписаться под заключением Комиссии относительно нару шения статьи 26 Конвенции по следующим основаниям.

В статье 3 Конституции Намибии, провозгласившей ее независимость 21 марта 1991 года, английский язык объявлен официальным языком стра ны на основании законного стремления улучшить возможности интегра ции. Считалось, что предоставление каких-либо привилегий или особого статуса одному из миноритарных или местных языков страны может спо собствовать дискриминации и явиться препятствием для формирования единой нации. Таким образом, все языки, кроме английского, находятся согласно Конституции в равном положении – никаких привилегий и ника кой дискриминации. Это относится ко всем языкам, включая и африкаанс, появление которого в Намибии связано с историей колонизации, и в лю бом случае утратившего функции официального языка, начиная с 21 марта 1991 года.

Статья 3 (3) Конституции Намибии допускает использование других язы ков в соответствии с принимаемым парламентом законодательством. Не принято никакого подобного закона, который, впрочем, не оказал бы вли яния на использование английского языка в качестве официального. Также не существует ни гарантий, ни ограничений, и, поскольку все жители нахо дятся в одинаковом положении, то законодательно не установлено никаких различий ни в положительном, ни в отрицательном смысле. Естественно, это относится и к языку африкаанс.

Использование миноритарных языков как таковых не ограничивается и не оспаривается на любом уровне, кроме официального. В личных отноше ниях, в общении друг с другом люди, говорящие на одном языке, могут ис пользовать этот язык без какого-либо вмешательства (которое практически трудно себе представить) со стороны властей. Другими словами, использо вание языка африкаанс как языка бастеров в их общении между собою и другими лицами, владеющими этим языком и согласными поддерживать на нем коммуникацию, ничем не ограничивается.

Несмотря на существование в настоящее время некоторых законодатель ных недоработок, при взаимодействии с государственными учреждения ми право на использование родного языка не может иметь приоритета над официальным языком страны, который является или должен являться об щим для всех граждан. Государство может требовать использования общего языка всеми гражданами и вправе отказать группе людей, если это приво дит к пренебрежению законом. Другими словами, каждый индивид равен в отношении использования официального языка и не допускаются никакие языковые преимущества как неоправданные, так и дискриминационные, если они не относятся ко всем и, следовательно, перестают быть преиму ществами. Бастеры жалуются на то, что они лишены возможности исполь зовать родной язык в административной сфере или в судопроизводстве.

Однако в таком положении находятся и другие лица. Все носители минори тарных языков находятся в абсолютно такой же ситуации. В обосновании своей жалобы бастеры прилагают копию циркуляра, изданного Региональ ным комиссаром Центрального округа в Рехоботе 4 марта 1992 года, в кото ром, по утверждению их адвоката, «решительно исключается использова ние языка африкаанс в телефонных разговорах с представителями местных властей». Этот циркуляр, составленный, правда, не очень умело, говорит и о другом, поэтому он заслуживает более внимательного рассмотрения со стороны Комиссии с тем, чтобы избежать опасности не увидеть существен ного и обойти пропустить одну специфическую проблему под прикрытием общего решения. В этой связи важно обратить внимание на структуру дан ного циркуляра, состоящую из констатации факта, напоминании, запрете и требовании.

Констатация факта заключается в том, что официальные лица при испол нении служебных обязанностей ведут официальные телефонные разговоры и составляют официальные документы на языке африкаанс.

Напоминание состоит в том, что 21 марта 1992 года африкаанс перестал быть официальным языком, и с этого момента официальным языком На мибии стал английский. В результате чего африкаанс приобрел такой же статус, как и другие многочисленные местные языки.

Запрет накладывается на дальнейшее использование официальными ли цами языка африкаанс при исполнении служебных обязанностей в теле фонных разговорах и переписке.

Требование заключается в том, чтобы все телефонные разговоры и офи циальная переписка велись исключительно на официальном языке Нами бии – английском.

Иными словами, государственные служащие должны использовать анг лийский язык и только его, воздерживаясь от предоставления преимуществ какому-либо другому неофициальному языку. С такой позиции африка анс представляется не более и не менее важным, чем любой другой мест ный язык. Это и означает отсутствие дискриминации при использовании миноритарных языков. Отсюда следует, что нет никаких оснований, если только нет стремления проявлять дискриминацию в отношении других миноритарных языков и пренебрегать статьей 3 Конституции Намибии, для дальнейшего выборочного рассмотрения языковой проблемы, предо ставляя преимущество данному языку (языку африкаанс) в ущерб другим.

Таким образом, циркуляр Регионального комиссара не допускает никаких нарушений принципа равенства и, несомненно, не является нарушением статьи 26 Конвенции.

С учетом вышеизложенного ставится под вопрос утверждение о наруше нии в данном случае статьи 26 Конвенции, и Комиссия, считая, что осуж дает дискриминацию, фактически своим решением создает впечатление того, что скорее предоставляет преимущество и что она, иными словами, подрывает принцип равенства, предусмотренный в статье 26 Конвенции.

Таковы причины данного особого мнения.

Частное мнение Нисуке Андо (несовпадающее) Я не могу согласиться с определением Комиссии относительно того, что заявители в данном случае являются жертвами нарушения статьи 26 Кон венции, поскольку государство дало указание своим служащим не отвечать на устные и письменные обращения к официальным лицам на языке афри каанс. В статье 26 предусматривается право каждого индивида на равенство перед законом, а также на равную защиту со стороны закона без дискрими нации. Далее установлено, что «закон запрещает какую-либо дискримина цию и гарантирует всем равную и эффективную защиту от дискриминации по любому основанию, в частности по признакам расы, цвета кожи, языка и т.д.».

Конечно, рассматриваемый циркуляр существенно затрудняет носителям языка африкаанс ведение официальной переписки с властями. Однако в со ответствии с этим циркуляром, «любые телефонные разговоры и переписка должны вестись исключительно на английском языке, который является официальным языком Республики Намибия», а африкаанс, являвшийся «в течение весьма длительного периода официальным языком… в настоящее время имеет тот же статус, что и другие местные языки». Следовательно, теперь, когда английский стал официальным языком государства, госу дарственные служащие должны «воздерживаться от использования языка африкаанс в телефонных разговорах… и переписке».

Представляется вполне очевидным, что данный циркуляр ставит афри каанс совершенно такое же положение, что и другие местные языки На мибии, гарантируя таким образом равное отношение без дискриминации.

Конечно, английский занимает иное положение, чем все остальные мест ные языки, включая и африкаанс, но, принимая во внимание, что каждое суверенное государство вправе выбирать свой официальный язык, который занимает иное положение, чем неофициальные, я прихожу к заключению, что подобное различие представляется объективным и обоснованным и не противоречит статье 26.

У меня вызывает озабоченность то обстоятельство, что данный циркуляр может необоснованно ограничивать общение между населением Намибии и властями, запрещая не только письменную, но и устную коммуникацию с использованием местных языков. Это вызывает вопросы в связи с положе ниями статьи 19, однако я предпочитаю выразить свою позицию по этому частному вопросу.

Частное мнение П.Н. Бхагвати, лорда Колвилла и Максвелла Ялдена (несовпадающее) Мы не можем согласиться с позицией некоторых наших коллег относи тельно применения § 2 статьи 19 и статьи 26 Конвенции, хотя полностью согласны с ними в отношении применения статей 17, 25 и 27. Наши возра жения заключаются в следующем.

Что касается утверждения о несоблюдении § 2 статьи 19, необходи мо указать, что когда Комиссия приняла дело к рассмотрению 7 июля 1998 года, она сделала это без уточнения того, какие положения ста тьи были нарушены. Единственный вопрос, стоявший перед Комиссией, заключался в том, нарушило ли государство-ответчик свои обязательства в соответствии с Конвенцией. Однако жалоба в отношении государства ответчика касалась только несоблюдения статей 17, 25, 26 и 27 Конвен ции. В жалобе не указывалось на несоблюдение § 2 статьи 19, в связи с чем от государства-ответчика не требовалось выполнения этой нормы.

Поэтому мы не считаем обоснованным со стороны Комиссии принимать к рассмотрению вопрос о несоблюдении этого параграфа, если вопрос об этом не ставился заявителями. Мы понимаем, что если бы они выступи ли только с общей жалобой о нарушении государством своих обязательств по Конвенции без указания ее конкретных статей, то Комиссия могла бы при рассмотрении фактов указать на несоблюдение какой-либо конкрет ной статьи Конвенции. Но если заявители при помощи своего адвоката указывают на несоблюдение конкретных статей, то мы считаем нецелесо образным, чтобы Комиссия ставила на рассмотрение вопрос о несоблю дении каких-либо других статей.

Более того, мы усматриваем в жалобе (§§ 3.4 и 3.5) утверждение авторов о том, что их лишили возможности использовать родной язык в админист ративной, судебной, образовательной и общественной сферах. По нашему мнению, это не является нарушением § 2 статьи 19. Что касается админист ративной сферы, то поскольку английский язык является официальным языком государства, очевидно, что никакой другой язык не может исполь зоваться в данной сфере, в судах и в общественной жизни. Заявители не смогли на основании закона обосновать право на использование родного языка в административной сфере или в судах, равно как и в общественной жизни, а требование государства использовать только официальный язык не может считаться нарушением § 2 статьи 19. Что касается употребления в сфере образования языка африкаанс, родного языка заявителей, то нет ни каких сообщений о том, что заявителям не разрешалось им пользоваться в своих школах или колледжах, и поэтому их утверждение о нарушении § статьи 19 является неподтвержденным.

Конечно, заявители могли считать, что их языковые права, предусмот ренные статьей 27, нарушаются, и данное заявление могло бы быть изучено Комиссией, однако, такое предположение является гипотетическим, по скольку положения статьи 27 касаются только землепользования (§§ 10.4 и 10.6) и не относятся к языку. На основании вышеизложенного представля ется, что Комиссии не следует поднимать вопрос о несоблюдении § 2 ста тьи 19 в соответствии со статьей 27 при отсутствии ссылки на этот параграф со стороны заявителей.

Большинство членов Комиссии ссылается на циркуляр Регионального комиссара, но мы не считаем, что этот документ представляет основание для жалобы о нарушении § 2 статьи 19.

В циркуляре говорится следующее:

«В канцелярию Регионального комиссара поступили сведения о том, что некоторые правительственные служащие ведут официальные пе реговоры по телефону (отвечают на звонки) и осуществляют перепис ку на языке африкаанс, несмотря на положения Конституции, в соот ветствии с которыми африкаанс перестал быть официальным языком страны с 21 марта 1990 года.

Несмотря на то, что африкаанс в течение весьма длительного време ни имел статус официального языка, в настоящее время он обладает тем же статусом, что и другие местные языки.

Вследствие этого всем государственным служащим предписывается в будущем воздерживаться от использования этого языка при ответах на телефонные звонки и при ведении корреспонденции.

Все телефонные переговоры и корреспонденция должны вестись на английском языке, являющимся официальным языком Республики Намибия».

Из первого абзаца циркуляра ясно следует, что речь идет только об «офи циальных телефонных переговорах и переписке», осуществляемых госу дарственными служащими. В циркуляре указывается, что подобные дейст вия были вполне допустимыми, когда африкаанс имел статус официального языка, но поскольку в настоящее время официальным языком является ан глийский, африкаанс находится в том же положении, что и другие местные языки, из чего следует, что в официальных телефонных переговорах и пере писке должен использоваться только английский, являющийся, в отличие от языка африкаанс, официальным языком.

Нам непонятно, каким образом данный циркуляр может ограничивать право на выражение мыслей и свободу обмена информацией. Если анг лийский является официальным языком государства, то вполне законно требование государства вести все официальные переговоры по телефону и переписку на этом языке, а не на языке африкаанс. Указание государства своим служащим не использовать африкаанс, прекративший выполнять функции официального, относится исключительно к официальным теле фонным переговорам и официальной переписке и вовсе не препятствует государственным служащим вести на нем частные переговоры и личную переписку, не имеющую официального характера. Если же придержи ваться иной позиции, а именно о том, что любое лицо на территории го сударства вправе вести официальные переговоры и официальную пере писку на каком-либо языке, кроме официального, и что государственные служащие могут использовать другие языки, давая официальные ответы, то это может привести к хаосу, поскольку официальная документация в государстве стала бы составляться на многочисленных языках. Любые возражения против использования какого-либо одного языка в качестве официального должны быть отклонены. Вследствие чего мы считаем, что данная инструкция ни в коей мере не противоречит параграфу 2 статьи Конвенции.

Утверждения заявителей, изложенные в §§ 3 (4) и 3 (5), заключаются в том, что государство должно использовать в административной, судебной, образовательной и общественной сферах и другие языки, такие как афри каанс, и что отсутствие в стране такого законодательства и использование только английского как официального является нарушением Конвенции.

Но при этом не учитывается, что государство имеет право решать, какой язык выступает в качестве официального, и что Комиссия не обладает компетенцией указывать государству, какие язык или языки оно должно принимать в качестве официального или официальных. Поскольку офици альным языком является английский, вполне законным становится запрет на использование других языков в официальных целях, и если государство поступает таким образом, это не может считаться нарушением параграфа статьи 19.

Мы также считаем, что инструкция не противоречит статье 26, которой гарантируется равенство и не допускается дискриминация. Заявители вы двигают лишь один аргумент в §§ 3 (4) и 3 (5) в поддержку своей жалобы на несоблюдение статьи 26. Он заключается в том, что английский провозг лашается единственным официальным языком государства и что неприня тие государством законодательства, разрешающего использование других языков, лишает заявителей права использовать родной язык в админист ративной сфере, судопроизводстве, образовании и общественной жизни.

Это утверждение было нами уже отклонено при рассмотрении параграфа статьи 19, и то же самое можно сказать в отношении положений статьи 26.

Важно отметить, что в жалобе заявителей нигде не указывается, что, про возглашая английский язык официальным и исключая использование иных языков, государство действует только против языка африкаанс, допуская использование в этих сферах других местных языков. Провозглашение го сударством английского языка в качестве официального и исключение ис пользования других языков посредством принятия соответствующего зако нодательства ни в малейшей степени не противоречит статье 26, поскольку все остальные языки, кроме английского, приобретают одинаковый статус и их использование в официальных целях не допускается. Таким образом, не существует никакой дискриминации языка африкаанс в сравнении с другими языками.

Ссылка на указанный выше циркуляр не может являться обосновани ем жалобы заявителей в отношении статьи 26. Очевидно, что циркуляр предназначен для обеспечения того, чтобы все официальные телефон ные переговоры и официальная переписка велись исключительно на английском языке, официальном языке государства. Только в этом и заключается основное содержание и цель циркуляра и для достижения этой цели он предписывает государственным служащим воздерживаться от использования языка африкаанс при ответах на официальные теле фонные звонки и при осуществлении официальной переписки. В цир куляре упоминается только африкаанс, поскольку вопрос касается толь ко этого языка, ранее являвшегося официальным и который продолжает использоваться государственными служащими в официальных телефон ных разговорах и переписке, несмотря на то, что он утратил статус офи циального государственного языка. В циркуляре ничего не говорится о других местных языках, поскольку они никогда не использовались в административной сфере или в официальном делопроизводстве. Но аф рикаанс использовался ранее в официальных целях, вследствие чего го сударству пришлось издать документ, исключающий использование это го языка в официальных телефонных переговорах и переписке. Именно поэтому в циркуляре говорится только о языке африкаанс, а не о каких либо других. Из его текста также следует, что африкаанс в настоящее время имеет тот же статус, что и иные местные языки. Поэтому непра вомерно утверждать, что циркуляр выборочно направлен против этого языка, в противопоставление другим, и что в нем выражено неблагопри ятное отношение к языку африкаанс. Вследствие этого мы утверждаем, что принцип равенства не нарушен и дискриминация, определенная в статье 26, отсутствует.

Вместе с тем мы считаем, в отличие от мнения, некоторых наших коллег, что со стороны государства-ответчика отсутствует нарушение § 2 статьи или статьи 26.

Частное мнение Элизабет Эватт, Эккарта Кляйна, Дэвида Кретцмера и Сесилии Мепдины Кирога (совпадающее) Мы согласны с определением Комиссии по этому вопросу. Однако счи таем, что официальный циркуляр, адресованный государственным служа щим для того, чтобы они не пользовались при официальных ответах язы ком африкаанс, даже если они им владеют, ущемляет свободу заявителей на получение и передачу информации с использованием этого языка (§ 2 ста тьи 19 Конвенции). В отсутствие обоснования такого ограничения, удов летворяющего критериям, предусмотренным в § 3 статьи 19, мы усматрива ем нарушение прав заявителей на свободу выражения мыслей, указанное в статье 19 Конвенции.

Особое мнение Элизабет Эватт и Сесилии Медины Кироги (совпадающее) На основании решения, принятого в 1996 году Верховным судом, представляется очевидным, что коммунальные земли общины были по лучены в собственность правительством Намибии до вступления в силу Конвенции и Факультативного протокола и что заявители не могут под твердить свою жалобу о какой-либо экспроприации этих земель. Однако существенный аспект жалобы в соответствии со статьей 27 заключает ся в том, что они с этого момента лишились возможности пользоваться этими землями и помещениями, которые до этого использовались ор ганами их самоуправления в интересах членов общины. Приватизация земли и ее использование другими лицами, по утверждению заявителей, лишило их возможности использовать традиционные пастбищные зем ли. Они также утверждают, что утрата основы экономической деятель ности лишила их возможности сохранять свою культуру в общине. Эта жалоба затрагивает ряд сложных вопросов, касающихся определения миноритарной культуры, находящейся под защитой Конвенции, и роли экономики в сохранении этой культуры. Подобный вопрос решается значительно проще в отношении коренных народов, которые в состоя нии доказать, что их специфический образ жизни или специфическая культура в течение длительного времени были тесно связаны с опреде ленными землями в экономическом, культурном и духовном аспектах и что лишение доступа к этим землям ущемляет их право на сохранение своей культуры во всех ее проявлениях. В рассматриваемом случае за явители определяют свою культуру почти целиком с точки зрения эко номической деятельности, то есть скотоводства. Они не могут доказать, что являются носителями специфической культуры, тесно привязанной к использованию данных земель, на которые они переселились немного более столетия тому назад, или что сокращение доступа к этим землям подрывает основы их культуры. Следовательно, их требование носит скорее экономический, а не культурный характер и не подпадает под за щиту статьи 27.

Особое мнение Раджсумера Лалла (несовпадающее) Я не могу согласиться с определением Комиссии (§ 10.10) о том, что име ло место нарушение статьи 26 Конвенции.

Я согласен, что, поскольку государство-ответчик не предоставило ника ких объяснений по существу жалобы, Комиссия вынуждена принимать во внимание только утверждения заявителей. Однако когда приходится де лать выводы на основании представленных ими материалов, такие выво ды должны быть законодательно обоснованы и основываться на контексте данной жалобы.

Утверждения заявителей относительно конкретных положений их жа лобы изложены в §§ 3.4 и 3.5. Они сообщают о несоблюдении статей 26 и 27. Заявители также направляют Комиссии копию циркуляра, согласно которому от государственных служащих требуется отвечать на телефонные звонки и корреспонденцию не на языке африкаанс, а на официальном язы ке. Поэтому представляется целесообразным представить текст циркуляра, который выглядит следующим образом:

Канцелярия Регионального комиссара Центрального региона 4 марта 1992 года ЦИРКУЛЯР В канцелярию Регионального комиссара поступили сведения о том, что некоторые правительственные служащие ведут официальные пе реговоры по телефону (отвечают на звонки) и осуществляют перепис ку на языке африкаанс, несмотря на положения Конституции в соот ветствии с которыми африкаанс перестал быть официальным языком страны с 21 марта 1990 года.

Несмотря на то, что африкаанс в течение весьма длительного време ни имел статус официального языка, в настоящее время он обладает тем же статусом, что и другие местные языки.

Вследствие этого всем государственным служащим предписывается в будущем воздерживаться от использования этого языка при ответах на телефонные звонки и при ведении корреспонденции.

Все телефонные переговоры и корреспонденция должны вестись на английском языке, являющимся официальным языком Республики Намибия.

С благодарностью за сотрудничество, Н. Ангермунд, Региональный комиссар Центрального округа».

Следует отметить, что циркуляр датирован 4 марта 1992 года, в то время, как Конвенция и Факультативный протокол вступили в силу для Намибии 28 февраля 1995 года. Я убежден, что при отсутствии каких-либо объясне ний от государства-ответчика циркуляр продолжает действовать до насто ящего момента.

Стоит заметить, что заявители жалуются на несоблюдение статьи 27, помимо несоблюдения статьи 26. Как представляется, Комиссия, не усмотрела нарушений статьи 27, которая, кроме прочего, касается соб людения прав языковых меньшинств, включая право общины использо вать родной язык в общении между своими членами. Но было бы неоп равданным расширением смысла статьи 27 утверждать (что фактически ожидалось от Комиссии), что государственные власти должны допускать использование неофициального языка (африкаанс) в своей работе при наличии другого официального языка. В связи с этим Комиссия опреде лила в § 10.9, что заявители не пояснили, каким образом использование английского языка в судопроизводстве ущемляет их право на справед ливое разбирательство дела. Подобное справедливое слушание требует, чтобы заинтересованное лицо понимало, что происходит во время рас смотрения дела в суде с тем, чтобы проинструктировать своего предста вителя о свой позиции по делу.

Однако можно утверждать, что смысл заключения Комиссии заключа ется в определении того, что циркуляр «направлен против» возможности использовать африкаанс в официальном общении. Я не могу согласиться с таким мнением.

Во-первых, «направленность против» предусматривает наличие како го-либо одного объекта из многих, а в данном случае это выделение языка африкаанс из других неофициальных языков с целью его дискриминации.

Это могло бы иметь место, если при причислении языка африкаанс к дру гим местным языкам в циркуляре было бы ненамеренно допущено уничи жительное отношение к этому языку. Однако разумно составленный текст циркуляра подчеркивает, что различие существует только между официаль ным и неофициальными языками.

Во-вторых, без сомнения, в циркуляре упоминается африкаанс, и при чина этого разъясняется в первом абзаце. Вместе с тем важно подчеркнуть, что ни в тексте жалобы, ни в тексте циркуляра не содержится указаний на какое-либо более благоприятное отношение к другим неофициальным языкам. Текст циркуляра свидетельствует как раз о противоположном. По этому, на мой взгляд, нет никаких оснований для утверждения о дискрими национном отношении и несоблюдении статьи 26.

Суть жалобы заявителей и ссылка на статью 26 состоит в том, что они продолжают стремиться к сохранению того исключительного по ложения, которое ранее занимали в вопросах землепользования, само управления и использования языка при наличии системы частичного самоуправления, допускавшейся режимом апартеида. Но такая систе ма недопустима в условиях единой нации, провозглашенной Конститу цией их страны.

Частное мнение Мартина Шейнина (совпадающее) Я разделяю заключение Комиссии по всем аспектам данного дела.

Однако по одному частному вопросу мне представляется, что реше ние Комиссии не полностью соответствует общей линии рассуждения.

В § 10.8, на мой взгляд, Комиссия излишне подчеркивает индивидуаль ный характер права на участие в общественной жизни в соответствии со статьей 25. Мне кажется, что есть ситуации, когда статья 25 предусмат ривает создание специальных условий для участия представителей мень шинств в жизни общества и, в частности, коренных народов. При этом представляется недостаточным в соответствии со статьей 25 лишь пре доставление отдельным членам такой общины права голоса на всеобщих выборах. В данном случае для обеспечения эффективного права на учас тие может ставиться вопрос о какой-либо форме местной, региональной или культурной автономии. Как подчеркивается в конце § 10.3 заключе ния Комиссии, право народа на самоопределение в соответствии со ста тьей 1 влияет на толкование статьи 25. Это попутное заключение (abiter statement) представляет, на мой взгляд, признание взаимосвязи между различными правами, находящимися под защитой Конвенции, включая статью 1, которая, с учетом полномочий Комиссии, не может сама по себе служить основанием для индивидуальных жалоб в соответствии с Факультативным протоколом.

Независимо от вышесказанного я выражаю согласие с выводами Комис сии об отсутствии нарушения статьи 25. На мой взгляд, заявители не смог ли обосновать утверждение о том, что Закон от 1996 года о региональном самоуправлении отрицательно повлиял на соблюдение статьи 25, в част ности, в вопросе о деятельности и полномочиях местных и традиционных властей. На основании материалов, представленных Комиссии, не выявля ется никаких нарушений статьи 25.

ИГНАТАНЕ ПРОТИВ ЛАТВИИ Сообщение № 884/ 25 июля 2001 года, семьдесят вторая сессия [Извлечения] Представлено: Антониной Игнатане (представлена адвокатом Татьяной Жданок) Предполагаемая жертва: автор сообщения Государство-участник: Латвия Дата сообщения: 17 мая 1998 года (первоначальное представление) Комитет по правам человека, учрежденный в соответствии со статьей Международного пакта о гражданских и политических правах, на своем заседании 25 июля 2001 года, […] приняв во внимание всю информацию, предоставленную ему автором сообщения и государством-участником в письменном виде, принимает следующее:

СООБРАЖЕНИЯ В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 4 СТАТЬИ ФАКУЛЬТАТИВНОГО ПРОТОКОЛА 1.1 Автором сообщения является Антонина Игнатане, гражданка Лат вии русского происхождения, родившаяся в Риге 21 февраля 1943 года, по профессии – учительница. Она считает себя жертвой нарушения Латвией статей 2 и 25 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Автора представляет адвокат.

1.2 Международный пакт о гражданских и политических правах вступил в силу для Латвии 14 июля 1992 года, а Факультативный протокол – 22 сен тября 1994 года.

Текст цитируется по: http://www1.umn.edu/humanrts/russian/hrcommittee/Rview 884sess72.html#note.

ФАКТЫ В ИЗЛОЖЕНИИ АВТОРА 2.1 Во время событий, о которых идет речь, Игнатане работала учитель ницей в Риге. В 1993 году она сдала аттестационной комиссии экзамен по латышскому языку и впоследствии получила свидетельство о владении языком, удостоверяющее третий (высший) уровень знания ею языка.

2.2 В 1997 году автор сообщения зарегистрировалась для участия в мес тных выборах, намеченных на 9 марта 1997 года, в качестве кандидата по списку Движения за социальную справедливость и равноправие в Латвии.

11 февраля 1997 года ее вычеркнули из этого списка по решению Рижской избирательной комиссии на основании заключения Центра государствен ного языка (далее – ЦГЯ) о том, что знание ею официального языка не со ответствует требуемому уровню.

2.3 17 февраля 1997 года автор обратилась в Центральный районный суд с жалобой на незаконное, по ее мнению, решение Избирательной комиссии.

Этот суд автоматически передал дело в Рижский окружной суд, который 25 февраля отклонил жалобу своим решением, которое немедленно вступи ло в силу.

2.4 Игнатане 4 марта 1997 года обратилась с ходатайством об отмене ре шения от 25 февраля к Председателю Палаты гражданских дел Верховного суда Латвии. Письмом от 8 апреля 1997 года Верховный суд отказал в удов летворении этого ходатайства.

2.5 Автор сообщения 4 марта 1997 года также обратилась с заявлением в прокуратуру. Рассмотрев это заявление, прокуратура 22 апреля 1997 года уведомила ее о том, что основания для принятия мер по жалобе отсутству ют и что соответствующее решение было принято с должным соблюдением законодательства и не противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах.

2.6 Автор представила в Комитет перевод статей 9, 17 и 22 Закона о выборах в городские думы и волостные советы Латвии от 13 января 1994 года. В ста тье 9 этого Закона перечислены категории лиц, которые не могут баллоти роваться на местных выборах. Согласно пункту 7 статьи 9 к участию в выбо рах допускаются только кандидаты, владеющие государственным языком на третьем (высшем) уровне. Согласно статье 17 кандидат, не являющийся вы пускником школы с преподаванием на латышском языке, обязан приложить к своей просьбе о регистрации в качестве кандидата копию свидетельства о владении языком на высшем (третьем) уровне. Как пояснила адвокат автора, копия этого свидетельства требуется для того, чтобы ЦГЯ мог проверить его подлинность, а не соответствие действительному положению дел.

2.7 Согласно статье 22 только Избирательная комиссия, осуществляющая регистрацию кандидатов, уполномочена вносить изменения в этот список и лишь только:

1) путем вычеркивания кандидата из списка, если: … […] b) условия, упомянутые в статье 9 настоящего Закона, применимы к кандидату, … и в случаях, охватываемых пунктом 1 а), b) и с) настоящей статьи, кандидат может быть вычеркнут из списка на основе заключения соответствующего учреждения или по решению суда. В случае, если кан дидат:

[…] 8) не отвечает требованиям, соответствующим высшему (третьему) уров ню владения государственным языком, этот факт должен подтверждаться заключением ЦГЯ.

2.8 В заключение Игнатане сообщает о том, что, как заявили представи тели ЦГЯ во время слушания дела, аттестационная комиссия министерства просвещения получила жалобы по поводу знания ею латышского языка. Так случилось, отмечает автор, что именно это министерство в 1996 году оказа лось замешано в громком скандале вокруг закрытия средней школы № 9 в Риге, где она работала завучем. Школа была русскоязычной, и ее закрытие оказало сильное отрицательное воздействие на положение русскоязычного меньшинства в Латвии.

ЖАЛОБА 3. Автор утверждает, что, лишив ее возможности участвовать в местных выборах, Латвия нарушила статьи 2 и 25 Пакта.

ЗАМЕЧАНИЯ ГОСУДАРСТВА-УЧАСТНИКА 4.1 В своих замечаниях от 28 апреля 2000 года государство-участник оспа ривает приемлемость сообщения. Оно утверждает, что автор не исчерпала доступных внутренних средств защиты.

4.2 Государство-участник также отмечает, что автор сообщения не ос паривает выводов Центра государственного языка, согласно которым она не владеет латышским языком в объеме, требующемся для участия в вы борах (третья категория), а оспаривает лишь законность решения Изби рательной комиссии вычеркнуть ее кандидатуру из списка. Государство участник считает судебные постановления законными и правомерными и полностью соответствующими законодательству Латвии, в частности пункту 7 статьи 9 и пункту 8 статьи 22 Закона о выборах в городские думы и волостные советы.

4.3 Государство-участник придерживается мнения о том, что положе ния вышеупомянутого закона соответствуют требованиям Международ ного пакта о гражданских и политических правах, как они раскрыты в Замечании общего порядка № 25 Комитета по правам человека по поводу статьи 25, где сказано, что «любые обстоятельства, которыми обусловлено осуществление прав, закрепленных в статье 25, должны основываться на объективных и разумных критериях». Согласно заявлению государства участника для участия в ведении государственных дел требуется высокий уровень владения государственным языком, и подобное предварительное условие разумно и основано на объективных критериях, которые перечис лены в правилах проведения аттестации на знание государственного язы ка. Государство-участник заявляет, что в соответствии с этими правилами третий уровень знания государственного языка является обязательным для нескольких категорий лиц, включая выборных представителей. Высший (третий) уровень предполагает способность свободно изъясняться на офи циальном языке, понимать произвольно отобранные тексты и составлять на официальном языке тексты, связанные с выполнением кандидатом сво их официальных функций.

4.4 Что касается реального знания автором сообщения государственно го языка, то государство-участник ссылается на подробную информацию на этот счет в судебном постановлении, где сказано, что при поступлении жалоб по поводу знания государственного языка проводится экзамен для проверки соответствия фактического уровня знаний уровню, указанно му в свидетельстве. В данном конкретном случае, как утверждает государ ство-участник, в министерство просвещения и науки поступили жалобы по поводу знания латышского языка истцом, но при этом никаких дальней ших сведений на этот счет или доказательств не представляется. 5 февраля 1997 года был проведен экзамен, который показал, что она не знает языка в объеме, соответствующем третьему уровню. Впоследствии суд ссылался на материалы (копию экзаменационной работы с исправлениями), которые ЦГЯ представил в обоснование результатов экзамена на знание латышско го языка Игнатане.

4.5 Результаты этого экзамена послужили основанием для исключения истца из списка кандидатов на выборах в соответствии с законодатель ством. Законность этого решения была впоследствии подтверждена Вер ховным судом и прокуратурой.

4.6 В отношении предположительно имеющего место противоречия меж ду свидетельством, которое имеет автор, и заключениями ЦГЯ государство участник отмечает, что заключения ЦГЯ касаются только права кандидата участвовать в выборах и никоим образом не предполагают автоматической отмены действия свидетельства и не могут быть использованы в качестве основания для его пересмотра, если этого не пожелает сам владелец такого аттестата.


4.7 Государство-участник утверждает, что автор могла бы предпринять еще два шага. Во-первых, Игнатане могла бы просить о проведении еще одного экзамена по языку, как это отмечали представители ЦГЯ во время слушаний. Цель такого экзамена заключалась бы в проверке правильнос ти выданного Игнатане аттестата. Во-вторых, автор могла бы подать иск на основании несоответствия между ее аттестатом и заключениями ЦГЯ по поводу ее права участвовать в выборах, в результате чего суд был бы обязан назначить еще один экзамен для проверки правильности свиде тельства.

4.8 Поскольку автор не воспользовалась ни одной из этих возможностей, государство-участник утверждает, что не все внутренние средства защиты были исчерпаны. Государство-участник также опровергает утверждение о дискриминации автора на основе ее политических убеждений, поскольку все другие включенные в этот же список лица были зарегистрированы в ка честве кандидатов на выборах.

КОММЕНТАРИИ АВТОРА ОТНОСИТЕЛЬНО ЗАМЕЧАНИЙ ГОСУДАРСТВА-УЧАСТНИКА 5.1 В своих комментариях от 22 сентября 2000 года адвокат рассмат ривает довод государства-участника о том, что Игнатане не оспаривает выводов Центра государственного языка, согласно которым ее знания не соответствуют высшему уровню владения латышским языком, а ос паривает законность решения Избирательной комиссии вычеркнуть ее из списка кандидатов. Адвокат признает, что Игнатане, разумеется, ос паривает законность решения Избирательной комиссии, но при этом отмечает, что единственным основанием для этого решения было за ключение ЦГЯ о том, что знание ею латышского языка не соответствует требованиям высшего уровня. Таким образом, по словам адвоката, автор оспаривает законность решения Избирательной комиссии вычеркнуть ее фамилию из списка кандидатов, которое было принято на основании заключения ЦГЯ.

5.2 Адвокат отмечает, что используемая государством-участником формулировка «требуемый третий (высший) уровень для участия в вы борах» может быть неправильно истолкована. По мнению адвоката, законы Латвии о выборах не содержат требования о каком-либо конк ретном уровне владения государственным языком только для участия в выборах;

положения о трех уровнях для различных постов и профессий предусматриваются лишь правилами установления степени владения го сударственным языком для трудоустройства, а свидетельство о знании языка на первом, втором или третьем уровне является общим по харак теру.

5.3 Что касается утверждения государства-участника, что это законода тельство о выборах соответствует требованиям Международного пакта о гражданских и политических правах, как они раскрыты в Замечании обще го порядка по статье 25, то адвокат заявляет, что условия, содержащиеся в пункте 7 статьи 9 и пункте 8 статьи 22 Закона, не основаны на объективных и разумных критериях, как того требует Замечание общего порядка Коми тета по правам человека в отношении недискриминации.

5.4 Согласно пункту 7 статьи 9 Закона, лица, знание государственно го языка которых не отвечает требованиям высшего (третьего) уровня, не могут выдвигаться в качестве кандидатов на выборах местных советов и не могут избираться в эти советы. Согласно пункту 8 статьи 22 кандидат может быть вычеркнут из списка, если, по заключению Центра государственного языка, знание им языка не отвечает требованиям третьего уровня владения государственным языком. Согласно адвокату, на практике это положение может толковаться как угодно и дает возможность для принятия произволь ных и ничем не обоснованных решений.

5.5 Затем адвокат переходит к рассмотрению утверждения государства участника, что, в случае поступления жалоб, кандидату назначается экза мен по языку. Если жалоб не было получено, ЦГЯ представляет заключе ния по каждому кандидату в форме подтверждения подлинности копии его свидетельства о владении латышским языком. Адвокат считает, что неподтвержденное заявление о получении жалоб на кандидата и результа ты последующего экзамена, который был проведен одним единственным экзаменатором – старшим инспектором Инспекции государственного язы ка – нельзя назвать объективными критериями. Тот объем полномочий, ко торый предоставлен старшему инспектору, несоизмерим с последствиями, которые при этом наступают, то есть с недопущением кандидата к участию в выборах. Подобный подход к проверке степени знания государственного языка позволяет при желании заблокировать всех кандидатов, представля ющих меньшинство.

5.6 Далее адвокат характеризует условия, при которых проводился эк замен. Игнатане была в школе, когда урок немецкого языка, который она вела, был прерван и ей предложили выполнить письменное задание по ла тышскому языку. Экзамен проводился инспектором в присутствии двух свидетелей – преподавателей той же школы. В этих обстоятельствах, как утверждает адвокат, ошибки в правописании и другие ошибки, которые были использованы как основание для вывода о недостаточном знании ла тышского языка, не должны приниматься во внимание.

5.7 В-третьих, что касается ссылки на утверждение государства-участ ника о том, что для участия в ведении государственных дел требуется вы сокая степень владения государственным языком и что подобное пред варительное условие является разумным и основывается на объективных критериях, содержащихся в правилах аттестации уровня знания государс твенного языка, адвокат утверждает, что такое предварительное условие для участия в местных выборах не является разумным. Для кандидатов в целом не предусмотрено никаких других предварительных условий, на пример в отношении уровня образования или профессиональной квали фикации. Тот факт, что единственное предварительное условие касается знания латышского, означает, по мнению адвоката, что право голосовать и быть избранным не уважается и не гарантируется всем без какого-либо различия по признаку языкового статуса. Адвокат утверждает, что при близительно для 40% населения Латвии латышский не является родным языком.

5.8 Согласно заявлению адвоката, такое предварительное условие вы сокого уровня знания латышского языка для участия в местных выборах не основывается на объективных критериях. Однако это не означает, что автор считает, будто бы критерии правил аттестации уровня знания государственного языка необъективны. Речь идет только о том, что дан ные критерии не применяются в связи с положением (пункт 8 статьи Закона), согласно которому любой кандидат может быть исключен из списка, если он не удовлетворяет требованиям высшего (третьего) уровня владения латышским языком, и этот факт должен быть удостоверен за ключением ЦГЯ. Адвокат утверждает, что, согласно правилам аттестации уровня владения государственного языка, таковой удостоверяется специ альной аттестационной комиссией в составе не менее пяти специалистов по языку. Правила содержат подробное описание процедуры экзамена и аттестации, обеспечивая тем самым объективность и достоверность. Сви детельства первого, второго и третьего уровня действительны без ограни чений по времени. В соответствии со статьей 17 Закона кандидаты, кото рые получили аттестат об окончании средней школы, обучение в которой велось не на латышском языке, обязаны представить в избирательную ко миссию копию свидетельства третьего уровня. Автор представила копию этого документа в Избирательную комиссию Риги. Адвокат утверждает, что заключение ЦГЯ, выданное на основе внепланового экзамена, прове денного одним единственным инспектором Инспекции государственного языка ввиду жалоб, якобы полученных министерством просвещения, не соответствовало требованиям правил аттестации уровня знания государс твенного языка. Кроме того, государство-участник само признает, что за ключение ЦГЯ касается только вопроса участия в выборах, оно отнюдь не подразумевает автоматического аннулирования этого свидетельства и не может быть использовано в качестве основания для пересмотра его пра вильности.

5.9 Наконец, в-четвертых, адвокат рассматривает утверждение государ ства-участника о неисчерпании всех внутренних средств правовой защиты.

Адвокат напоминает, что судебное постановление от 25 февраля 1997 года, подтверждающее решение Рижской избирательной комиссии от 11 февра ля 1997 года, было окончательным и вступило в силу немедленно. Специ альная процедура обжалования таких решений – это именно та процедура, которой воспользовалась автор сообщения.

5.10 Адвокат далее отмечает, что средства правовой защиты должны быть не просто адекватными и достаточными, но они должны практичес ки обеспечивать возможность восстановления того положения, которое является предметом жалобы. Средство защиты, которым воспользовалась автор, а именно специальная процедура обжалования решения Избира тельной комиссии, была единственным способом достичь цели жалобы, то есть получить возможность участвовать в выборах в Рижскую городс кую думу в 1997 году путем восстановления фамилии автора в списке кан дидатов.

5.11 Адвокат утверждает, что государство-участник само себе противоре чит, когда оно, с одной стороны, заявляет, что не может согласиться с тем, что были исчерпаны внутренние средства защиты, поскольку ни один из двух упомянутых им способов проверки правильности свидетельства авто ра не был использован, а с другой стороны, говорит, что, согласно сообще нию, автор оспаривает законность исключения ее кандидатуры из списка, а не заключение ЦГЯ о несоответствии знания ею латышского языка требу емому третьему уровню. В любом случае каждая из упомянутых государс твом-участником процедур проверки правильности свидетельства автора занимает по меньшей мере несколько месяцев и поэтому автор не смогла бы участвовать в выборах 1997 года. В этой связи адвокат напоминает о том, что решение отстранить автора от участия в выборах было принято за 26 дней до выборов. В этот ограниченный срок автор не могла воспользо ваться какими-либо другими средствами правовой защиты.


ОБСУЖДЕНИЕ КОМИТЕТОМ ВОПРОСОВ, КАСАЮЩИХСЯ ПРИЕМЛЕМОСТИ 6.1 Прежде чем рассматривать любые утверждения, содержащиеся в со общении, Комитет по правам человека в соответствии с правилом 87 своих правил процедуры обязан принять решение о том, является ли оно допус тимым в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах.

6.2 Комитет отмечает, что государство-участник оспаривает допусти мость сообщения по мотивам неисчерпания внутренних средств право вой защиты на том основании, что автор не протестует против заключе ния ЦГЯ, согласно которому она не знает языка на необходимом уровне, а оспаривает решение Избирательной комиссии исключить ее фамилию из списка. Комитет не может согласиться с доводом государства-участ ника, что это служит свидетельством неисчерпания автором доступных средств правовой защиты, поскольку в то время автор располагала дейс твительным, выданным на законных основаниях свидетельством, удосто веряющим, что знание ею официального языка соответствует требуемому стандарту, причем это обстоятельство не оспаривается самим государс твом-участником.

6.3 Комитет также отмечает доводы адвоката по поводу того, что сред ства защиты, упомянутые государством-участником, не являются эффек тивными средствами и что государство-участник не доказало того, что они эффективны, и не оспорило доводов адвоката. Комитет также принимает к сведению замечания адвоката о том, что для использования указанных государством-участником средств защиты в любом случае требуется не сколько месяцев и что их задействование все равно означало бы, что автор не сможет участвовать в выборах. Комитет отмечает, что эти замечания ад воката были доведены до сведения государства-участника, но последнее на них не отреагировало. В этих обстоятельствах Комитет не усматривает ни каких помех для признания приемлемости этого сообщения.

6.4 Таким образом, Комитет объявляет данное сообщение допустимым и постановляет перейти к рассмотрению дела по существу в соответствии с пунктом 2 статьи 5 Факультативного протокола.

РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА ПО СУЩЕСТВУ 7.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение в свете всей информации, представленной ему в письменном виде сторонами в со ответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

7.2 На рассмотрении Комитета находится следующий вопрос: были ли права автора в соответствии со статьями 2 и 25 нарушены из-за того, что ей не разрешили участвовать в качестве кандидата на местных выборах, состо явшихся в марте 1997 года?

7.3 Согласно государству-участнику, для участия в ведении государствен ных дел требуется высокий уровень знания государственного языка и по этому предъявление языковых требований к кандидатам для участия в вы борах является разумным и объективным. Комитет отмечает, что статья гарантирует каждому гражданину право и возможность быть избранным на подлинных периодических выборах без какой-либо дискриминации по признакам, упомянутым в статье 2, включая язык.

7.4 Комитет отмечает, что в данном случае единоличное решение инспек тора, принятое за несколько дней до выборов и игнорирующее факт наличия свидетельства о владении языком, выданного за несколько лет до этого на неограниченный срок комиссией специалистов по латышскому языку, ока залось достаточным для принятия Избирательной комиссией решения вы черкнуть фамилию автора из списка кандидатов на муниципальных выборах.

Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривает действительно сти этого свидетельства применительно к профессиональной деятельности автора, но строит свою аргументацию на результатах оценки инспектором права автора участвовать в выборах. Комитет также отмечает, что государ ство-участник не оспаривает довода адвоката о том, что законодательство Латвии не предусматривает иных уровней владения официальным языком для участия в выборах и что действуют стандарты и аттестационные требо вания, используемые в других случаях. В результате переэкзаменовки автор была лишена возможности осуществить свое право на участие в ведении го сударственных дел в соответствии со статьей 25 Пакта. Комитет отмечает, что первый экзамен в 1993 году был проведен в соответствии с официальными требованиями и был оценен пятью экспертами, в то время, как экзамен в 1997 году был проведен на разовой основе и проверен одним экзаменатором.

Отказ автору в возможности баллотироваться в силу такой переэкзаменовки, которая не была основана на объективных критериях и в отношении которой государство-участник не привело аргументов, свидетельствующих о том, что она отвечает процедурным требованиям, несовместим с обязательствами го сударства-участника по статье 25 Пакта.

7.5 Комитет приходит к заключению о том, что Игнатане был причи нен конкретный ущерб запретом участвовать в местных выборах в Риге в 1997 году, поскольку ее вычеркнули из списка кандидатов по причине не достаточного знания официального языка. Комитет по правам человека считает, что автор сообщения является жертвой нарушения статьи 25 в со вокупности со статьей 2 Пакта.

8. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник обязано обеспечить Игнатане эффективное средство правовой защиты.

Оно также обязано принять меры для недопущения в будущем аналогич ных нарушений.

9. Учитывая, что, став участником Факультативного протокола, государ ство-участник признало компетенцию Комитета устанавливать факт на рушения Пакта и что в соответствии со статьей 2 Пакта государство-учас тник обязалось обеспечить всем лицам в пределах его территории или под его юрисдикцией права, признанные в Пакте, и обеспечить эффективные средства правовой защиты в случае установления нарушений, Комитет хо тел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о мерах, принятых для практического осуществления соображений Комите та. Кроме того, он просит государство-участник опубликовать эти сообра жения Комитета.

СОВЕТ ЕВРОПЫ ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ДЕЛО ОТНОСИТЕЛЬНО НЕКОТОРЫХ АСПЕКТОВ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ЯЗЫКОВ В ОБРАЗОВАНИИ В БЕЛЬГИИ ПРОТИВ БЕЛЬГИИ Постановление от 23 июля 1968 года [Извлечения] […] ФАКТЫ 1. Комиссия считает необходимым представить дело в Суд, с тем, что бы он принял решение о том, соответствуют или нет определенные по ложения бельгийского законодательства об образовании статьям 8 и Конвенции и статье 2 Протокола от 20 марта 1952 года (далее – Прото кол).

2. Заявители, являющиеся родителями в семьях бельгийской националь ности, обратились в Комиссию от своего имени и от имени своих несовер шеннолетних детей в количестве более 800 человек. Указав на то, что они являются франкоязычными лицами или чаще выражающими свои мысли по-французски, заявители хотят, чтобы их дети обучались на французском языке.

Города Альсемберг, Беерсель, Антверпен, Гент, Лувен и Вильворде, где проживают лица, подписавшие пять из шести заявлений (№ 1474/62, 1691/62, 1769/63, 1994/63 и 2126/64), относятся к нидерландоязычному ре гиону, в то время, как Краайнем (заявление № 1677/62) с 1963 года явля ется частью отдельного административного региона с «особым статусом».

Во всех этих регионах («общинах») часть населения – в некоторых случаях значительная – является франкоязычной.

3. Несмотря на то, что шесть поданых заявлений отличаются друг от дру га по ряду положений, во многом их содержание совпадает. На данный мо мент достаточно указать, что суть их жалобы против бельгийского государ ства состоит в том, что оно:

– не обеспечивает возможности обучения на французском языке в мес тах проживания заявителей или, в случае Краайнема, предоставляемые возможности для такого обучения являются, по их мнению, недостаточ ными;

– лишает субсидий любые учебные заведения в указанных регионах, если в них будут выявлены несоответствия положениям языкового законода тельства для школ;

Перевод выполнен АНО «ЮРИКС» (переводчики М. Дьячков, А. Соболева).

– отказывается подтверждать аттестаты об образовании, выдаваемые эти ми учреждениями;

– не разрешает детям заявителей посещать занятия на французском язы ке, проводимые в ряде мест;

– обязывает заявителей либо отдавать детей в местные школы, принимая решение вопреки своим внутренним устремлениям, либо посылать их в школы «Большого Брюсселя», где обучение осуществляется на нидерланд ском или французском языке в соответствии с родным или привычным для ребенка языком общения, или же в школы «франкоязычного региона» (на территорию Валлонии). Подобная «школьная миграция», по их утвержде нию, влечет за собой серьезные риски и трудности.

[…] Правительство считает необходимым указать на следующее:

– прежде всего, различия, на которые жалуются заявители, не наруша ют их прав, установленных в статье 8 Конвенции, поскольку права родите лей и детей в отношении получения образования изложены не в этой ста тье (статье 8), а в статье 2 Протокола (П1-2)1;

– данные различия не касаются запрета на нарушение тех прав и свобод, которые изложены в статье 2 Протокола (П1-2)2, поскольку относятся к позитивным мерам поддержки и льготам, которые государство, безуслов но, может предоставлять для того, чтобы способствовать более успешной реализации данных прав и свобод, но в отношении которых Высокие До говаривающиеся Стороны недвусмысленно заявили, что они не намерены принимать на себя какие-либо обязательства;

– данные различия не препятствуют желанию заявителей видеть своих детей образованными, а касаются их намерения дать детям образование в соответствии со своими лингвистическими предпочтениями, в то вре мя, как такие предпочтения в вопросах образования сознательно не были включены Высокими Договаривающими Сторонами в перечень прав и сво бод, гарантируемых Конвенцией;

– требование о недопущении дискриминации в статье 14 Конвенции не может применяться по отношению к тем различиям, на которые жалуются заявители, поскольку оно относится только к правам и свободам, перечис ленным в Конвенции;

– вследствие этого жалобы заявителей необоснованны».

[…] Речь идет о Дополнительном протоколе № 1 к Конвенции о защите прав чело века и основных свобод. Это не указано в решении, поскольку на момент его принятия другие Протоколы к Конвенции еще не были приняты. – Прим. ред.

Статья 2 Дополнительного протокола к Конвенции о защите прав человека и основных свобод: «Никому не может быть отказано в праве на образование. Го сударство при осуществлении функций, которые оно принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать такое образование и обучение, которые соответствуют их религиозным и философским убеждениям». – Прим. ред.

Законы Бельгии об использовании языков в образовании […] 9. Статья 17 Конституции Бельгии, принятой 17 февраля 1831 года, гла сит: «Образование должно быть общедоступным;

запрещается применение любых ограничений;

преступления влекут наказание только согласно зако ну. Народное образование, финансируемое государством, также регулиру ется в соответствии с законом».

Кроме того, статья 23 устанавливает: «Использование принятых в Бель гии языков носит необязательный характер. Оно может регулироваться лишь законом и только в отношении актов органов государственной власти и для судопроизводства».

Данные статьи никогда не подвергались изменениям или дополнениям1.

10. Самое раннее законодательство о языках касалось не образования, а ведения уголовного судопроизводства (Законы от 1870 и 1908 годов, а также Закон о голосовании и распространении законов от 1898 года). До 1932 года родители в Бельгии пользовались довольно широкой свободой выбора язы ка для обучения своих детей. Закон, принятый 19 мая 1914 года, предусмат ривал обязательное начальное образование. В соответствии с разделом глава семьи декларировал родной или обычно используемый язык ребенка, и на этом языке осуществлялось обучение во всех классах и в любой час ти страны. Если же директор школы считал, что ребенок не мог усваивать материал на указанном языке, глава семьи мог обратиться в инспекцию.

Вследствие довольно свободного толкования текста некоторые нидерлан доязычные родители выбирали для своих детей французский язык обуче ния. В некоторых частях Фландрии, помимо начальных школ с обучением на нидерландском языке, функционировали государственные и частные начальные школы с обучением на французском языке, тогда как обучение в средних школах осуществлялось иногда на французском языке, а иногда наполовину на французском, наполовину на нидерландском (§§ 138 и Доклада).

11. Кардинальные изменения в этой системе произошли после принятия Закона от 14 июля 1932 года «Об использовании языков в начальном и не полном среднем образовании».

Законопроект, представленный действовавшим в то время правитель ством, предусматривал территориальное деление, но оставлял семьям, го ворящим на языке меньшинств, определенную свободу выбора. В объясни тельной записке к законопроекту подчеркивалось, что родной язык должен пользоваться таким же уважением, как и религиозные или мировоззренчес кие убеждения.

[…] Территориальный принцип был также предусмотрен в Законе от 28 июня 1932 года «Об использовании языков в административной сфере» и в Зако не от 15 июня 1932 года «Об использовании языков в судопроизводстве».

В действующей Конституции это соответственно § 1 статьи 24 и статья 30. – Прим.

ред.

12. Закон от 14 июля 1932 года касался «детских садов и муниципальных начальных школ», «учебных заведений, управляемых в соответствии с за коном о среднем образовании» (полных и неполных средних школ) и «на чальных классов (подготовительных) при средних школах» (разделы 1, 8, и 18).

В соответствии с этим законом устанавливались различия между регио нами, считавшимися одноязычными и двуязычными.

К первым оказались отнесены «Фламандский регион» и «Валлонский регион», а также «немецкоязычные общины». Здесь языком обучения в основном являлся язык региона (разделы 1, 8 и 14), тогда как изучение второго языка (как национального, так и иностранного) стало обязатель ным только в средней школе (разделы 3, 10, 11 и 16). Это положение было, однако, в определенной мере смягчено. В разделах 2, 4, 15 и 17 предусмат ривалось, что детям, родной язык которых не совпадал с языком региона, предоставлялось право получать начальное образование на своем родном языке. Вместе с тем за компетентными властями оставалось право опреде лять «реальность таких потребностей» и «целесообразность их удовлетворе ния» посредством создания «переходных» классов. Учащиеся в этих классах были обязаны изучать язык региона, начиная со второго класса начальной школы (третий год обучения), так, чтобы они могли обучаться в четвертом классе или получать техническое или среднее образование на этом языке.

В разделе 9 также предусматривалось, что «специальные языковые классы»

в неполной и полной средней школе должны сохраняться до тех пор, пока в них насчитывается достаточное число учащихся, относящихся к трем стро го определенным категориям.

В городском районе Брюсселя и в двуязычных общинах, расположенных на границе проживания различных языковых общин, языком обучения яв лялся родной язык ребенка или общепринятый язык;

изучение второго на ционального языка было обязательным (разделы 5, 6, 12, 13, 18, 19 и 22).

В Законе от 28 июня 1932 года об использовании языков в административ ной сфере делалась ссылка на раздел 21 Закона от 14 июля 1932 года, в § раздела 2 которого давалось определение Брюссельского городского райо на.

От каждого главы семьи требовалось подать заявление о том, какой язык у его детей является родным или общеупотребительным, что и определяло применение той или иной системы, причем при внесении в такое заявле ние исправлений они должны были подвергаться проверке (разделы 7 и Закона от 14 июля 1932 года).

[…] 13. В разделе 22 Закона от 14 июля констатировалось, что «в каждой об щине, в которой перепись населения, проводимая каждые десять лет», ус тановит, что «более 20% населения говорит на ином языке, чем язык реги она, изучение второго языка» может «начинаться со второго класса», «если общины или руководство адаптированных или адаптируемых школ» «при мет такое решение». В свою очередь, в Законе от 28 июня 1932 года об ис пользовании языков в административной сфере (раздел 3–1) говорится:

«В силу положений пункта 2 применительно к общинам Брюссель ского региона те общины, в которых последняя перепись населения показала, что большинство жителей говорят в обычной жизни на язы ке, отличном от языка языковой группы, к которой они приписаны в силу пункта 1, должны принять для использования в сфере услуг и в корреспонденции язык этого большинства».

[…] 14. Законы от 14 и 15 июля 1932 года были заменены Законом от 30 июля 1963 года, касающегося использования языков в сфере образования. Затем Законы от 28 июня 1932 года об использовании языков в административной сфере и от 15 июня 1935 года об использовании языков в судопроизводстве также заменили, первый Законом от 2 августа 1963 года, а второй – Зако ном от 9 августа 1963 года.

[…] Новый закон относится (раздел 1) к государственным учебным заведе ниям и независимым учебным заведениям, признаваемым или субсидиру емым государством, и включает все уровни образования за исключением университетского, которое не является предметом рассмотрения в данном деле. Что касается статуса шести общин, примыкающих к Брюссельскому региону, то этот вопрос рассматривается в разделе 7 Закона от 2 августа 1963 года об использовании языков в административной сфере. В разделе 2 данного Закона также дается определение языкового региона. В разделе приводится полный список этих регионов, а также указывается, что в 25-ти общинах, примыкающих к языковой границе, общинах в немецкоязычном регионе, в «общинах Мальмеди» и девяти общинах в Восточной Бельгии существует «специальная система защиты меньшинств». Границы этих тер риторий установлены на постоянной основе.

Раздел 4 Закона от 30 июля 1963 года посвящен одноязычным регионам.

В соответствии с его положениями нидерландский язык является языком обучения в нидерландоязычном регионе, французский – во франкоязыч ном, а немецкий – в немецкоязычном, но он определяет смягчение этого принципа в последнем из указанных случаев (раздел 8). В этих регионах изучение второго языка является факультативным в начальной школе (раз дел 9), а в отношении средней школы Закон от 30 июля 1963 года не содер жит по данному вопросу каких-либо явно выраженных указаний (§§ 176, 211 и 367 [d] Доклада).

В 19-ти общинах Большого Брюсселя (разделы 5 и 21) осуществляется двуязычный подход, основанный на применении критерия родного или общеупотребительного языка ребенка;

изучение второго государственного языка является обязательным в начальных классах и факультативным на среднем уровне (разделы 10 и 11).

Шесть общин, примыкающих к Брюссельскому региону, включая Кра айнем, «пользуются особым статусом» (§ 3 раздела 7 Закона от 2 августа 1963 года). Общераспространенным языком здесь является нидерландский.

Однако дети могут получать дошкольное и начальное школьное, но не среднее, образование на французском языке, если он является их родным или общеупотребительным, и если глава семьи является постоянным жи телем данной общины. Такое обучение должно быть организовано общи ной, если не менее 16-ти глав семей, проживающих в общине, обратятся с такой просьбой. В нидерландоязычных школах этих шести общин изучение французского языка является факультативным, а преподавание нидерланд ского во франкоязычных школах – обязательным.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.