авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«5 Содержание В.В. Бойцов Новые члены АСЕАН (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма) и проблема их адаптации в сообществе _ 7 А.А. Рогожин ...»

-- [ Страница 5 ] --

Либеральные реформы, резко активизировавшиеся в конце 80-х, затронули прак тически все сферы экономики: была введена частная собственность на землю, началась сдача лесных угодий в частные концессии и приватизация государственных предприятий, которая по масштабам и скорости была беспрецедентной в регионе. Все это привело к резкому оживлению экономической жизни в стране и сплочению бюрократического аппа рата вокруг центральной власти. Активизация частнопредпринимательской деятельности сопровождалось активным сращиванием партийных и государственных функционеров с представителями частного бизнеса. Именно центральная власть в лице верхушки НПК взяла на себя роль защитника экономических интересов местного чиновничества и пар тийных функционеров. Она компенсировала их официальное крайне низкое жалование возможностью обогатиться за счет разного рода легальной и нелегальной предпринима тельской деятельности. Всевозможные злоупотребления при выдаче документов на зем лю, на сдачу в концессии природных ресурсов – лесных, рыболовецких и сельскохозяйственных угодий позволяли чиновникам на местах обзавестись солидной недвижимостью и обеспечить себе безбедное существование. В условиях общей политической нестабильности переходного периода центральная власть дала зеленый свет коррупции, нелегальной вырубке лесов, контрабанде и наркоторговле, в которую оказались втянуты не только административные, но и армейские структуры. Таким образом Народная партия Камбоджи не просто обеспечила себе лояльность со стороны гражданских и военных чиновников, ей удалось добиться прочной консолидации этих слоев вокруг партийной верхушки. Традиционно важнейшую роль в чиновничьей машине Индокитай: тенденции развития Традиционно важнейшую роль в чиновничьей машине кхмерского государства играли патронажные связи, любой чиновник исполнял роли не только начальника и подчиненно го, но и патрона, и клиента. Руководство НПК в ходе реформ сделало ставку именно на возрождение этого типа отношений между центральной и местной властью, наполнив но вой жизненной энергией традиционные патронажно-клиентельные отношения между чи новниками в центре и на местах.

В слабых государствах политическая власть есть всегда власть экономическая. Го сударство доминирует через способность монополизировать, распределять и эксплуати ровать природные ресурсы. Особенно действенным этот фактор становится в период трансформационных процессов. В начале 90-х годов вся экономика за пределами Пном Пеня базировалась, главным образом, на эксплуатации природных ресурсов – земли, леса и рыбных угодий, залежей драгоценных камней.

Контроль над ними позволял властям изымать эти ресурсы у населения часто при помощи военной силы. Возрастание в эконо мической жизни роли армейских структур, выступавшими гарантами безопасности для разного рода нелегального бизнеса, привело к еще большей «милитаризации» повседнев ной жизни, к росту насилия на местах. Представители неправительственных организаций (НПО) отмечали в начале 90-х годов: «Если ты полицейский и у тебя есть оружие, то с его помощью ты можешь добиться всего, чего хочешь»11. По признанию международных экс пертов «безопасную социальную нишу для рядового камбожийца предоставляла только государственная служба и внедрение в государственный аппарат, так как большинство чиновников использовали власть исключительно в собственных интересах»12.

Чтобы сохранить свои места и доходы, чиновникам необходимо было обеспечить массовую поддержку режима Хун Сена на местах. Только победа НПК на предстоящих выборах могла гарантировать им сохранение статус-кво. Приход к власти новых сил озна чал бы потерю должностей и мест для значительной части правящей партийно политической элиты. Фактически у местной и центральной власти была одна цель, во имя которой они объединились, – не допустить «чужаков» к управленческим структурам.

Именно в этот период наметился приток в ряды НПК представителей молодого поколения политиков, многие из которых уже не имели революционного прошлого, не были зашорены идейными догмами. Они были нацелены на либеральные реформы как в экономике, так и в политике. Это во многом и придало НПК известный динамизм и праг матизм, способность быстро расстаться с «социалистическими идеалами», заставить себя забыть о «социалистическом прошлом», а весь период существования политического ре жима НРК представить как идеологически нейтральный «этап восстановления страны после полпотовщины». В этот период укрепилась организационная структура партии, сло жилась прочная финансовая база, отныне имевшая постоянные источники пополнения.

Либеральные реформы конца 80-х – начала 90-х годов проводились во многом спонтанно, хаотично, в отсутствие соответствующей законодательной базы, и имели крайне негативные социальные последствия. Они привели к резкой социальной дифференциации в обществе, к обогащению незначительной части населения – армейских, бюрократических и партийных функционеров и к обнищанию основной массы сельского населения. Часть сельских жителей просто не смогла получить необходимые документы на владение земель ными участками, особенно в центральных провинциях, где резко возросла рыночная стои мость земли. Их участки были нелегально проданы местными чиновниками или силой за хвачены армейскими чинами. Возможность вернуть их или хотя бы компенсировать потерю зависела только от личных связей крестьян с местной администрацией.

Богатые природные ресурсы, такие как лес и рыболовецкие угодья, традиционно находившиеся в общинной собственности, были сданы в частные концессии. Это резко Н.Н. Бектимирова сократило доступ крестьян к лесу, к богатым рыбой водоемам и практически лишило их возможности заниматься лесным и рыбным промыслами, которые не только давали суще ственные поступления в семейный бюджет, но и просто помогали выжить в неурожайные годы. То, чем камбоджийские крестьяне веками пользовались бесплатно, теперь перешло в частную собственность крайне узкой группы предпринимателей, а также представите лей политической и военной элиты.

Эти экономические реформы имели колоссальные политические последствия.

Они резко усилили экономическую зависимость сельского населения от чиновничества.

Теперь именно от местного чиновника фактически зависело экономическое благополучие крестьян, так как он определял, будут ли жители деревни допущены к важнейшим источ никам своего существования – общинным землям и рыболовецким угодьям, или они бу дут отданы в частные руки. Именно в его ведении находились вопросы выдачи и отзыва концессий. Местная администрация, а с ней и центральное правительство получили важ нейший рычаг экономического давления на сельское население и воздействия на него в своих интересах. Причем данная зависимость крестьян от местных властей носила долго временный характер, так как фактически только она отныне могла гарантировать относи тельную «стабильность» их существования. «Прозрачность» же крестьянского социума давала возможность чиновникам точно идентифицировать свою «клиентелу», и наказы вать тех, кто в нее не входил, перекрывая им доступ к важнейшим источникам существо вания. Отныне НПК получила эффективные средства контроля и политической мобили зации сельского населения.

В городских же районах, особенно в крупных городах, таких как Пном Пень и Баттамбанг, сложилась несколько иная ситуация. Там также возросла экономическая зави симость горожан от чиновничества, так как оно выдавало лицензии на ведение мелкого бизнеса, документы, подтверждающие право собственности на недвижимость и т.д. Од нако социальная неоднородность и определенная «непрозрачность» городской среды вследствие высокой плотности населения и его большей подвижности усложняли уста новление контроля чиновников над горожанами. Ситуация усугублялась как множествен ностью финансовых потоков, оседавших в городе, так и обилием политических сил (ко ролевский двор, политические партии, НПО, и т.д.) представленных там. Город, с одной стороны, давал возможность диверсифицировать систему «патронажа», с другой – помо гал скрыться от патрона, когда в нем исчезала необходимость. Определенная «деперсона лизация» патронажной системы в условиях города способствовала ее коммерциализации.

Например, чтобы получить документ на владение собственностью или решить проблему в суде, горожанину достаточно было один раз обратиться к чиновнику или судье, заплатив им за услугу. Ведь, возможно в дальнейшем у горожанина вообще могла больше не поя виться потребность в услугах данного чиновника, и в этом отношении у чиновника было объективно меньше экономических рычагов давления на горожанина и, следовательно, возможностей контроля над ним. Горожанин и чиновник структурировали свои взаимоот ношения на основе прямого денежного эквивалента, а не в форме «лояльности». Это и явилось одной из главных причин потери контроля НПК над городским населением, в первую очередь, над жителями столицы. К тому же присутствие в Пном Пене большого количества различных международных структур резко сокращали возможности админи стративного давления на население со стороны НПК.

Хун Сен сам лично и его партия тщательно выполняли свои «патронажные»

функции в отношении гражданской и военной бюрократии, которые стали их главным союзником и опорой.

Индокитай: тенденции развития Слабость судебной системы, низкая квалификация судей, их коррумпированность и полная зависимость от политического руководства страны (большинство из них были назначены на свои посты еще в 1991 до начала демократического транзита) делали прак тически невозможным привлечение чиновников к судебной ответственности. Более того, безнаказанность чиновников и полицейских была фактически закреплена в статье 51 За кона о гражданских служащих. В соответствии с ней чиновника, замеченного в наруше нии прав человека и других злоупотреблениях властью, невозможно привлечь к судебной ответственности без согласия руководителей министерства, в подчинение которого он на ходится13. Как показал опыт, подобное согласие почти никогда не давалось. Хотя фор мально этот закон не распространялся на армейские структуры, они, однако, также руко водствовались им. Данная статья фактически являлась формой государственного санк ционирования произвола госслужащих и военных. Хун Сен создавал условия для обога щения своей «клиентелы». Так, по его настоянию правительство приняло решение о пе редаче контроля за вырубкой лесов армии, хотя было хорошо известно, что именно ар мейские круги активно занимались незаконной вырубкой лесов в приграничных провин циях и контрабандным вывозом древесины в Таиланд.

Партийно-бюрократические и армейские структуры на местах выполняли свои обязанности «клиентелы» – обеспечивая для НПК политическую мобилизацию населения и в случае необходимости поддерживая ее финансами. Так, часть средств, вырученных армейскими структурами в результате контрабандной торговли древесиной, пополнила кассу партии накануне вторых всеобщих выборов 1998 г., что позволило ей с особым раз махом провести предвыборную кампанию.

Система экономического давления на население в целях его политической моби лизации сформировалась только в начале 90-х годов и фактически всеобщие выборы 1993 г. стали первой пробой сил НПК в этом направлении. Однако в то время в условиях присутствия в стране значительного контингента международных сил ООН Народная партия Камбоджи еще не смогла в полной мере воспользоваться мобилизационным по тенциалом местной власти. Международные наблюдатели следили не только за ходом вы боров, но и постоянно присутствовали в стране в ходе всей предвыборной кампании, со бирали подробную информацию о всевозможных нарушениях на местах и на практике стремились создать более или менее равные предвыборные возможности для всех партий.

В результате НПК проиграла первые выборы, она заняла второе место, набрав 38,2% голосов избирателей и получив 51 место в парламенте. На первое место с неболь шим перевесом вышла ФУНСИНПЕК. За нее отдали голоса 45,5% избирателей, она полу чила 58 мест в парламенте14.

Победа ФУНСИНПЕК носила во многом «авансовый» характер. Она была обу словлена отнюдь не активностью предвыборной кампании ее кандидатов, или их высоким профессионализмом. Многие из них долгие годы прожили в эмиграции, с трудом ориен тировались в реалиях Камбоджи 90-х годов, особенно ее сельских районов, некоторые вернулись в страну буквально накануне выборов и фактически были неизвестны рядово му избирателю. Победа ФУНСИНПЕК стала возможной только благодаря харизме Норо дома Сианука – носителя монархического начала – имя которого прочно ассоциировалось с этой партией. Так, один из высокопоставленных членов ФУНСИНПЕК заявлял накануне выборов: «Нам ни к чему вести предвыборную кампанию… Народ и так проголосует за принца Ранарита, так как кхмеры хотят иметь монарха. Кхмерский народ очень привер жен традиции»15. Успех ФУНСИНПЕК был личным успехом Н. Сианука и монархической традиции. Практически каждое свое выступление принц Ранарит заканчивал одним и тем же вопросом, обращенным к рядовым кхмерам: «Хотите ли вы возвращения на политиче Н.Н. Бектимирова скую арену Н. Сианука? Нравилась ли вам жизнь при Н. Сиануке?» Восторженная толпа всегда отвечала криками: «Да!»16. Н. Сианук воспринимался кхмерскими крестьянами, составлявшими основную часть электората, как бывший монарх, с именем которого были связаны ностальгические воспоминания о «золотом веке», когда они жили мирно и сытно.

Для городского электората были также привлекательны лозунги борьбы с нелегальной вьетнамской иммиграцией, лоббистом которой считался Хун Сен. Боязнь того, что в слу чае победы НПК в стране после ухода международных сил ООН может снова усилиться вьетнамское влияние, побудило многих горожан сделать выбор в пользу ФУНСИНПЕК.

По итогам выборов именно ФУНСИНПЕК предстояло формировать правительст во, которое должен был возглавить лидер победившей партии – принц Ранарит. Однако с первых шагов демократического транзита «правовые нормы» политической игры были нарушены, и политический мандат большинства избирателей не был реализован в полной мере. НПК отказалась признать итоги выборов, угрожая прибегнуть к вооруженному со противлению. Выход был найден Н. Сиануком, который предложил создать коалиционное правительство на паритетных условиях с двумя премьер-министрами.

Вновь созданное коалиционное правительство представляло собой «коалицию от торжения», так как ни одна из сторон не была готова к конструктивному сотрудничеству, рассматривала ее как меру вынужденную, как временную «передышку» перед будущим политическими и электоральными боями. Наличие во главе правительства двух премьер министров фактически привело к разделу гражданских и военных структур страны между двумя патронами. Административный аппарат быстро превратился в две параллельные структуры, каждая из которых подчинялась только своему патрону Хун Сену или Ранари ту. Так, рядовые сотрудники министерства отказывались выполнять приказы министра, если он не был «клиентом» их патрона. В результате уже на первоначальном этапе демо кратических преобразований правящая коалиция активно закрепляла в массовом созна нии важнейшую черту традиционной концепции власти – ее патернализм.

С момента создания коалиции на паритетных началах начинается процесс посте пенной маргинализации ФУНСИНПЕК, который был обусловлен как объективными, так и субъективными факторами. При создании коалиции фактически не был выработан ме ханизм контроля за выполнением взаимных обязательств ее участников. Несмотря на по беду ФУНСИНПЕК, партия Хун Сена сохранила монопольный контроль над провинци альной бюрократией и всеми подвластными ей местными структурами – полицией, су дебными и налоговыми службами, армейскими подразделениями и т.п. Чиновники – роя листы признавали, что практически все государственные служащие на местах подчиня ются НПК. По словам Сам Рэнси – одного из наиболее видных политических деятелей Камбоджи, бывшего члена ФУНСИНПЕК – вообще не приходилось даже говорить о ка ком-либо контроле за ситуацией в провинциях со стороны ФУНСИНПЕК, так как ее чле ны были едва знакомы с тем, что происходило на местах. Все это имело негативные последствия для ФУНСИНПЕК.

Во-первых, она оказалась не допущенной к широкой эксплуатации природных ре сурсов, что лишало ее в условиях Камбоджи возможности создать сколь либо прочную финансовую базу партии, а также сокращало возможности экономических рычагов давле ния на население с целью их политической мобилизации в интересах партии.

Во-вторых, ФУНСИНПЕК практически не имела отделений на уровне ниже провин ций – в сроках и кхумах, т.е. сельский электорат фактически не был ее охвачен. Это обусло вило организационную слабость партии и резко сократило возможности расширения соци альной базы. В 1998 г. принц Ранарит откровенно признал: «Я сожалею, что ФУНСИНПЕК сделала громадную ошибку в 1993 году, совершено забыв о сельских районах»17.

Индокитай: тенденции развития В-третьих, принц Ранарит не смог в полной мере выполнить функции «традици онного» патрона, т.е. отблагодарить ту часть политической элиты, которая его поддержа ла. Благодарность подразумевала предоставление должности в госаппарате. И хотя каж дая из партий создала сотни новых должностей для своих сторонников, что привело к не померному разбуханию государственного аппарата, все же возможности Ранарита оказа лись сравнительно ограниченными. Многие ветераны партии, впоследствии покинувшие ее ряды, жаловались, что принц предал их – они поддерживали его с момента создания ФУНСИНПЕК в начале 80-х, а после победы не получили ничего, в то же время богатые бизнесмены, вернувшиеся из эмиграции накануне выборов и примкнувшие к ФУНСИНПЕК в последний момент, сумели купить себе должности. По признанию Венга Серейвуда – одного из высокопоставленных членов ФУНСИНПЕК – в партии существо вал своеобразный прейскурант административных должностей. Расценки варьировались от 200 долл. до 3 тыс. долл. в зависимости от того, какие «неформальные» финансовые возможности предоставляет то или иное место18. Стремление как можно скорее обога титься при достаточно ограниченных официальных возможностях привело к тому, что именно ФУНСИНПЕК в наибольшей степени запачкала себя причастностью к коррупции.

Причем некоторые крупные скандалы были связаны с именем самого Ранарита, что в це лом негативно сказалось на отношении к нему ряда международных структур, спонси рующих процесс демократической трансформации в Камбодже. Маргинализации партии способствовали и некоторые другие факторы, такие как отсутствие управленческого опы та, слабость политического руководства, вялость работы с массами и т.д.

Паритетный принцип в управлении государством привел к тому, что к середине 90-х годов политическая ситуация в стране приобретала все более конфронтационный характер. Открытое соперничество между политическими лидерами двух партий и их «клиентелой» затронуло и армию, которая к 1997 г. фактически раскололась на две парал лельные структуры, между которыми часто вспыхивали вооруженные стычки. Непосред ственные участники правительственной коалиции к тому времени из политических оппонентов превратились в личных врагов.

Конец «двоевластия» был положен путем насильственного отстранения от власти принца Ранарита хунсеновской группировкой в июле 1997 г. Правда, само отстранение было «демократически» оформлено через Национальное собрание. Хотя формально коа лиция и сохранилась (место Ранарита занял член ФУНСИНПЕК, тогдашний министр иностранных дел Унг Хуот), но фактически Хун Сен единолично контролировал деятель ность и парламента, и правительства.

Пожалуй, наиболее значительным событием с точки зрения развития демократи ческих тенденций в стране стало появление реальной оппозиции власти в лице партии Сам Рэнси (ПСР). Партия, получившая название по имени ее создателя и лидера, была образована в 1995 г. после смещения Сам Рэнси с поста министра финансов, исключения его из рядов ФУНСИНПЕК и лишения депутатского статуса. Поводом к отставке явилась энергичная деятельность Сам Рэнси по ликвидации коррупции в верхних эшелонах вла сти и его быстро растущая в связи с этим популярность среди рядовых членов ФУНСИНПЕК. С созданием ПСР институт оппозиции стал важным компонентом поли тической жизни в Камбодже.

Уже спустя год после создания партии численность ее членов достигла 100 тыс.

человек. Однако, при растущей популярности ПСР, она объединяла преимущественно лишь городскую интеллигенцию, в основном молодежь. Активистами партии стали пред ставители столичного студенчества, привлеченные, в первую очередь, неординарностью личности самого Сам Рэнси. Уже с первых шагов существования ПСР проявилась специ Н.Н. Бектимирова фика политических взглядов лидера партии, обусловившая и стратегию оппозиционной борьбы партии против власти. По мнению Сам Рэнси главным двигателем процесса де мократизации в Камбодже должно было стать мировое сообщество. Сдерживание автори тарных тенденций власти Хун Сена он связывал не столько с развитием демократических институтов внутри Камбоджи и их постепенным охватом сельских районов, сколько с оказанием давления на правительство со стороны мирового сообщества. Сам Рэнси ак тивно использовал различные международные форумы для привлечения внимания запад ных стран к внутренним проблемам Камбоджи. Он неоднократно призывал прекратить оказание экономической помощи Камбодже, лишить ее места в ООН, видя в этом единст венный путь борьбы с монополией власти Хун Сена. Призывы ПСР к немедленному вме шательству во внутренние дела Камбоджи со стороны мирового сообщества усиливаются всякий раз в период политической нестабильности в стране.

ПСР нацелена на сохранение сколь возможно более длительного международного присутствия в Камбодже, так как фактически успех реформ как экономических, так и по литических, она напрямую связывает со степенью участия в них мирового сообщества, а отнюдь не с собственными усилиями камбоджийских граждан и их политиков. Сам Рэнси и его сторонники подчас напрямую заявляют, ссылаясь на Парижские соглашения 1991 г., что «международное сообщество должно сделать Камбоджу демократической и уважаю щей права человека». Правда, не совсем ясно, как члены ПРС, считающие себя истинны ми демократами, соотносят обязанность мирового сообщества реформировать Камбоджу с первой статьей конституции, которая гласит: «Народ Камбоджи является хозяином сво ей страны».

Взгляды Сам Рэнси на политические процессы в Камбодже во многом определяют и тактику его партии, которая строится не столько из необходимости расширения соци альной базы партии, в первую очередь, за счет сельского электората, который и решает исход выборов, сколько из расчета получить одобрение со стороны представителей меж дународных органов. Однако подобная тактика может иметь успех только в Пном Пене и нескольких крупных городах, где действительно присутствует значительное число раз личных международных структур: неправительственных организаций, фондов, посольств и т.д. Хотя в сельской местности и осуществляется ряд международных социально экономических проектов, а также работают НПО, однако реальное их влияние там ни чтожно. Это предопределяет слабость стратегической линии ПСР, которая фактически оставляет сельский электорат вне сферы своего внимания и тем самым способствует со хранению полного политического контроля над ним со стороны Хун Сена. Активисты ПСР сами признают: «В городах нашу партию хорошо знают. В сельской местности си туация совершенно иная. Крестьяне стоят и просто наблюдают. Нам сложно понять, о чем они думают»19.

ПСР привнесла некоторые новые явления в политическую жизнь страны, в част ности, акции протеста. Именно акции протеста, организованные легальной оппозицией, могли бы стать определенным толчком для углубления демократических реформ в стране.

Однако и протестные акции ПСР вновь рассчитаны в основном на зарубежную аудито рию. Так, после выборов 1998 г. ПСР, не желая признавать их результаты – победу НПК, организовала демонстрации протеста. В Пном Пене на площади напротив здания Нацио нального собрания демонстрантами был разбит палаточный лагерь, получивший название «Площадь демократии». Демонстранты выражали свое несогласие с результатами выбо ров и вновь обращались к мировому сообществу с просьбой не признавать их. Свое уча стие в акциях протеста члены ПСР комментировали следующим образом: «Я боюсь, что ООН поддержит результаты выборов», или «Я против того, чтобы Европейский Союз Индокитай: тенденции развития поддержал результаты выборов, заявив, что они были свободные и справедливые», или «Я верю в международное сообщество. Если Камбоджа будет вести себя хорошо…, то международное сообщество поможет нам обрести демократию»20.

Представления о приоритетной роли мирового сообщества в демократических пре образованиях в Камбодже и вторичности усилий самих камбоджийцев предопределили специфику взглядов Сам Рэнси на роль собственно партий и политиков в политическом процессе. «Сила» политика и его партии, по мнению Сам Рэнси, определяется его умением поддерживать отношения с Западом, его связями и авторитетом на Западе. Если оценивать эффективность партии по этим критериям, то, конечно, ПСР стоит вне конкуренции.

Заняв на всеобщих выборах 1998 года третье место, ПСР вошла в парламент, по лучив там 15 мест. Отныне оппозиция получила легальные возможности для выражения своих взглядов и для воздействия на исполнительную власть.

Фактически три партии – Народная партия Камбоджи, ФУНСИНПЕК и Партия Сам Рэнси – определяли ход политического процесса в Камбодже, формировали полити ческое пространство страны. Однако помимо них в стране существует множество мелких партий, численность которых, как правило, возрастает накануне выборов. Некоторые об щие черты, присущие этим партиям, являются показательными с точки зрения функцио нирования современной политической системы Камбоджи, неотъемлемой частью которой они являются. Большинство мелких партий, а таких насчитывается три-четыре десятка, представляет собой не инструмент артикуляции и реализации общественных интересов, а механизм политической поддержки своего лидера. Их возникновение, как правило, дик товалось личной заинтересованностью их руководителя участвовать в выборах с тем, что бы получить место в парламенте или в административных структурах, и благодаря этому занять определенную экономическую нишу. Отличительной чертой этих партий является их элитарность.

Большинство лидеров мелких партий являются выходцами из наиболее развитых в экономическом отношении центральных и южных провинций, их возраст колеблется от 40 до 60 лет. Все они имеют высшее образование, а половина – научные степени, 2/3 по лучили образование за границей, преимущественно во Франции и США. 2/3 вернулись в страну в 90-е годы, большинство из них – обеспеченные в финансовом отношении люди.

Экономическая и политическая ситуация в стране объективно ведет к тому, что только богатые камбоджийцы могут создать свою партию. Получить доступ к каким-либо финансовым средствам и информации, а также обеспечить необходимую степень безо пасности своим сотрудникам в состоянии только влиятельные люди. Лидеры мелких пар тий откровенно признавались, что 80% своей избирательной кампании финансировали из собственного кармана, так как рядовые члены слишком бедны. К примеру, президент Кхмерской демократической партии Оук Пхоурик, заявил, что он потратил полмиллиона долларов собственных средств, а на съезде партии едва смог собрать по 1 тыс. риелей (менее 30 центов) с каждого члена партии. «Они зарабатывают мало… Это – камбоджий ский путь…Если бы я не потратил свои деньги, то партии вообще бы не было». Член ли берально-демократической партии Чхим Ум Уон, комментируя подобную практику, отме чал: «На западе члены партии выделяют деньги на ее содержание. В Камбодже лидер партии помогает своим членам. Только богатый человек может быть лидером партии»21.

Важной чертой мелких партий является безликость и одинаковость их политиче ских платформ и убогость партийной символики. Так, в ходе всеобщих выборов 1998 года из 39 партий 15 взяли в качества своего политического девиза слово «справедливость», 14 – «свобода», 13 – «мир» и т.д. Даже политически активные горожане признавали, что партии невозможно отличить одну от другой. В ходе выборов 2003 года крестьяне жаловались Н.Н. Бектимирова представителям НПО, что «маленькие партии никогда не говорят о жизни народа. Они по стоянно твердят только общие слова – развитие, инвестиции, развитие, инвестиции…»22.

Процесс партстроительства в Камбодже в 90-е годы отчетливо демонстрирует от ношение к политической деятельности в целом как к сфере исключительно элитарной.

Социальный статус партийных лидеров, их жизненный путь показывает какая огромная пропасть лежит между ними и основной массой избирателей, нужды которых партийные боссы знают крайне слабо, если это нужды их вообще интересуют. Ведь, как правило, после провала партии на выборах, ее лидер возвращается за границу, где продолжает жить его семья и где он имеет бизнес. Все это отражалось и на деятельности партий, ко торые, как правило, не открывали отделений за пределами столицы и не желали иметь дело с неграмотными камбоджийцами, особенно крестьянами, предпочитая видеть в сво их рядах только образованных горожан, объясняя это следующим образом: «С “интеллек туалами» легче вести партийную работу», или « Мы не хотим, чтобы неграмотные люди работали в наших рядах, так как это ухудшает репутацию партии»23. Таким образом, большинство мелких партий и не боролось за голоса «необразованного» избирателя, со вершенно сознательного оставляя эту, наиболее значительную часть электората, прожи вающего в сельской местности, в сфере влияния Народной партии Камбоджи.

Со второй половины 90-х годов в Камбодже все более отчетливо прослеживается тенденция к ретрадиционализации политического пространства, имеющая два вектора движения – как снизу, со стороны народных масс, так и сверху – со стороны политиче ской элиты. Ретрадиционализация политического пространства «снизу» обусловлена объ ективными факторами, в первую очередь тем, что в результате быстрой демократизации на политическую арену, в первую очередь, через систему выборов выходят представители низших слоев населения, в частности, крестьянства, в массовом сознании которого без раздельно доминируют традиционалистские, преимущественно патерналистские уста новки, и которое несет с собой всю массу старых значений, символов и норм поведения.

В Камбодже данный фактор усиливается чрезвычайно высокой избирательной активно стью, составляющей почти 90% населения.

Формирование демократической культуры – это процесс длительный, на который уходят долгие годы. И все же общество способно более или менее эффективно и целена правленно содействовать ее становлению. Для этого имеются, как минимум, два пути.

Первый – формирование социополитической и экономической среды, благоприятствую щей вызреванию демократических принципов. Применительно к современной Камбодже речь должна, очевидно, идти прежде всего о рынке как универсальном механизме обще ственного регулирования, значение которого выходит за пределы экономической сферы.

Однако внедрение рыночных отношений в сельской местности, в частности, приватиза ция рыболовецких и лесных угодий, бывших до этого в общинной собственности, крайне негативно отразилась на уровне жизни основной массы крестьянского населения и объек тивно усилила значимость неформальных патронажно-клиентельных отношений. В усло виях обнищания значительной части крестьянства в его среде особенно возросла боязнь потерять влиятельного патрона и остаться без покровителя, в роли которого, как правило, выступает чиновничество. В результате неизбежно происходит консервация патронажно клиентельной системы, которая в итоге и подминает под себя легитимные структуры.

Второй путь – политическая социализация подрастающего поколения и обучение граждан. В этом вопросе многое зависит от школы. Однако в Камбодже система школьно го образования пока развита слабо, лишь 50% детей школьного возраста охвачены обра зованием, только 52% школ имеют полный набор начальных классов, более 40% учащих Индокитай: тенденции развития ся первых классов остаются на второй год. В этих условиях школе пока не под силу зани маться вопросами формирования демократической ориентации учащихся.

Большую работу по политической социализации ведут неправительственные ор ганизации. Однако их деятельность в целом носит довольно фрагментарный характер, она охватывает в основном население центральных провинций, в первую очередь, жителей городов. К тому же привить людям демократические ценности и установки с помощью одного лишь целенаправленного обучения невозможно. Ведь демократическая культура «передается в ходе сложного процесса, который включает в себя обучение во многих со циальных институтах – в семье, в группе сверстников, в школе, на рабочем месте, равно как и в политической системе, как таковой»24.

Ретрадиционализация политического пространства осуществлялась и сверху представителями политической элиты. Как правило, политические лидеры сознательно использовали методы и формы традиционной политической культуры. Когда политики пропагандируют демократические устои своих партий и обращаются к широкой аудито рии, особенно живущей в сельских районах, им неизбежно приходиться ссылаться на на циональную политическую традицию. Чтобы преодолеть разрыв между своей партией и основной массой электората, у политических деятелей фактически нет иного выбора, как говорить на языке, понятном этому электорату, т.е. на языке традиционной политической культуры.

Самый простой путь в этом направлении – апелляция к монархическим лозунгам и к личности короля. Наиболее ярким примером в этом отношении является деятельность ФУНСИНПЕК. На протяжении всех десяти лет демократического транзита ассоциация ФУНСИНПЕК с личностью короля была главным ее козырем и основным предвыборным лозунгом на выборах 1993, 1998 и 2003 гг. Личность короля является для партии тем сим волом, с помощью которого она пытается узаконить свои притязания на власть. Всеобщие выборы 2003 г. вновь подтвердили, что кандидаты от ФУНСИНПЕК говорят с избирате лями на том же политическом языке, что и в 1993 г. Вот один из наиболее характерных примеров. У кандидата от ФУНСИНПЕК, бизнесмена из Сиэтла, в ходе встречи с избира телями спросили: «Как мы можем голосовать за вас, мы же вас совсем не знаем?». На что последовал ответ: «Не голосуйте за меня, голосуйте за ФУНСИНПЕК, лидером которой является сын короля. Ведь король – отец нации»25. Кандидату в депутаты было важно не обозначить свою политическую программу, а идентифицировать себя через традицион ную символику – через личность короля.

В преамбуле программы ФУНСИНПЕК подчеркивается, что «это не просто мо нархическая партия, но что это и сианукистская партия». Понятие «сианукистская» под разумевает не только личность Н. Сианука, но соотнесенность с так называемым «золо тым» временем середины 60-х годов, для которого были характерны отнюдь не демокра тические тенденции в политическом развитии. Заявляя о себе как о «сианукистской» пар тии, ФУНСИНПЕК стремится показать избирателям, что она выступает за те ценности, которые автоматически подразумевают преемственность с прошлым.

В ходе выборов 2003 г. Центральная избирательная комиссия запретила партиям в предвыборной агитации использовать имя и изображение короля, так как согласно кон ституции король стоит вне партий. Однако большинство партий все же нарушило это предписание. Попытка хоть в какой-то мере разыграть «королевскую карту» предприни малась даже такой «прозападной» партией, как партия Сам Рэнси. Так, среди ее агитаци онных материалов широко распространялись фотографии Сам Рэнси с королем26. За ме сяц до выборов ПСР пыталась перетянуть в свои ряды из ФУНСИНПЕК принцессу Норо Н.Н. Бектимирова дом Вачеара, рассчитывая, что присутствие в партийных списках члена королевской се мьи серьезно укрепит позиции партии.

Не менее традиционными являются лозунги ФУНСИНПЕК и ПСР о националь ной консолидации с ярко выраженной антивьетнамской направленностью. Особенно ак тивен в этом отношении Сам Рэнси, чьи антивьетнамские лозунги подчас граничат с шо винизмом. Правозащитные организации выступили с официальным заявлением о том, что ярый антивьетнамизм Сам Рэнси отнюдь не способствует развитию демократических тенденций, а ведет лишь к разжиганию националистических настроений в камбоджий ском обществе, где вьетнамское меньшинство в последние годы и без того нередко стано вится объектом политического насилия. Неспособность, да и нежелание партий вести кропотливую работу с сельским электоратом, побуждает их идти более легким и апроби рованным путем – апеллировать к национальным чувствам, подогревая извечную боязнь кхмеров вьетнамского влияния. Поднимая достаточно серьезный вопрос о нелегальной вьетнамской иммиграции, партии не предлагают путей его решения, а переводят его в су губо политическую плоскость, запугивая крестьян тем, что «вьетнамцы могут прийти в Камбоджу и разрушить ее».

Народная партия Камбоджи в своей работе с населением также активно использу ет традиционные методы. Она стремится укрепить неформальные патронажно клиентельные связи, сочетая их с современными бюрократическими формами контроля и давления. Основное внимание уделяется сельской местности, где НПК имеет огромные преимущества перед своими политическими соперниками, располагая значительно боль шими финансовыми возможностями и неограниченным административным ресурсом.

Один из лидеров НПК так разъясняет стратегию своей партии: «Наша партия имеет отде ления от центра до провинций и далее до самого низа – деревни. В каждом кхуме имеют ся партийные ячейки, работающие в тесном взаимодействии с местной администрацией.

В каждом пхуме есть представитель партии. Принцип нашей партии состоит в том, что низовой уровень – кхум, пхум – чрезвычайно важен. Наш избиратель в деревне, а не в центре. Поэтому мы уделяем огромное внимание обучению членов партии первичных деревенских ячеек»27.

Эмблема НПК и личная монограмма Хун Сена красуются повсеместно в сельской местности: на зданиях школ, храмов, вдоль дорог. Во второй половине 90-х годов НПК развернула в сельских районах широкомасштабную кампанию по приему новых членов.

Так, каждый член низовой ячейки НПК должен был завербовать 10 новых членов партии.

Вступление в партию фиксировалось выдачей им партийных билетов и взятием у них от печатков пальцев. Отпечатки пальцев новых членов партии хранились у руководителя ячейки. Это давало возможность отслеживать численность партии и контролировать по ведение членов партии в ходе выборов, так как принадлежность к НПК автоматически означала голосование за ее кандидатов. За нарушение данной нормы могло последовать наказание. Фактически, крестьянство становилось коллективным членом НПК, что очень напоминает ситуацию 60-х годов с Сангкумом, когда местные власти также администра тивными методами обеспечивали коллективное членство населения в этой организации.

Массовое членство крестьян в партии открывало НПК широкие возможности для политической мобилизации жителей сельских районов в ходе выборов. Однако и сель ским жителям вступление в НПК и голосование за нее сулило определенные преимуще ства. Им выдавали гуманитарную помощь, включали в различные социально экономические проекты по развитию сельских районов. Тем же, кто симпатизировал по литическим оппонентам НПК, как правило, приходилось достаточно сложно, они не мог ли рассчитывать на какую-либо материальную помощь, кроме того, их семьям не гаран Индокитай: тенденции развития тировалась и безопасность. Как в ходе приватизации конца 80х – начала 90-х годов, когда в деревне развивались патронажно-клиентельные отношения между жителями и местной администрацией на базе экономических факторов, так и во второй половине 90-х годов НПК укрепляла патронажно-клиентельные отношения между жителями и партийными структурами, но уже на более широкой основе экономических, политических факторов, а также факторов безопасности.

Патронажно-клиентельные отношения, воссозданные НПК, несколько отличаются от классических, вертикально структурировавших камбоджийское общество в предыду щие века. В Камбодже «классические» патронажно-клиентельные отношения определя лись взаимовыгодностью и характеризовались полной добровольностью и индивидуаль ным выбором. Камбоджиец мог иметь несколько патронов, мог сменить патрона в том случае, если тот не оправдывал его надежд. Модернизированный тип патронажно клиентельных отношений, внедряемый в сельской местности НПК, практически исклю чает добровольность и индивидуализм, он также выполняет некоторые новые функции, в частности, активно используется как орудие исключения индивидуумов из вертикальной общественной структуры.

Тот, кто не поддерживает НПК, т.е. не включен в патронажно-клиентельную сис тему, не имеет доступа к благотворительным фондам, не участвует в деревенских соци ально-экономических проектах, ему не гарантирована и личная безопасность. Как прави ло, материальная помощь, которую получают крестьяне от функционеров НПК, невелика, хотя и она имеет значение для камбоджийцев, учитывая крайне низкий уровень их жизни.

Однако истинная стоимость этих «подарков» крестьянам исчисляется не столько в их ма териальном выражении, сколько в том, что они символизируют собой включенность сель ских жителей в систему протекционизма – экономического, политического, социального – со стороны власти, тем самым, давая крестьянам надежду на некоторую определенность и относительную устойчивость их положения даже в крайне трудных экономических усло виях существования камбоджийской деревни.

Невключенность же в подобную систему чревата неопределенностью, насилием и всяческими притеснениями, да и экономической маргинализацией. Сильная зависимость сельскохозяйственного производства в Камбодже от природных катаклизмов приводит к тому, что засуха или наводнение могут свести на нет все трудовые усилия крестьянина, и невозможность получить материальную компенсацию, – неучастие же в «программах раз вития» обрекают его на разорение. Все этот приводит к тому, что сельские жители не только бояться выразить свои личные политические симпатии, отличные от НПК, но во обще не хотят даже слышать о других партиях. Те же, кто решаются на подобный шаг и заявляют об иных, нежели НПК партийных пристрастиях, живут в постоянном страхе и ощущают себя в положении изгоев в деревенском социуме. В результате лишь немногие осмеливаются поддерживать другие партии. Так, один из кандидатов от ФУНСИНПЕК в провинции Кандаль свидетельствует: «НПК говорит народу: “Если вы поддержите нас, мы поддержим вашу семью”. А если у тебя нет поддержки, то как можно выжить. Если ты не поддерживаешь НПК, то чувствуешь себя в изоляции»28.

В отдаленных провинциях, таких, как Ратанакири, Мондолькири, местным жите лям не приходится выбирать, поскольку никакие другие партии, кроме НПК, вообще не имеют там отделений, и НПК получает в этих районах 100% поддержку населения29.

Вступление крестьян в члены НПК также обставлялась достаточно традиционным ритуалом. Как уже говорилось, у крестьян брали отпечатки пальцев. Эта церемония, как правило, сопровождалась клятвой верности, которую крестьяне давали в храме перед ста туей Будды30.

Н.Н. Бектимирова Выстраивание подобных отношений с сельским электоратом позволило партии Хун Сена победить на выборах 1998 г., правда, еще с незначительным перевесом в 3% голосов. Сокрушительную же победу над своими политическими соперниками НПК одержала в ходе выборов в местные органы власти в феврале 2002 года. Она победила в 1597 кхумах из 1621. Партия Сам Рэнси победила в 13 кхумах, ФУНСИНПЕК – в 10 31.

Контроль Хун Сена и его партии над низовыми структурами сельских районов, осуществ ляемый через традиционную систему патронажно-клиентельных отношений, был леги тимирован через «демократический» механизм выборов.

Создание местных советов – это часть реформы по децентрализации власти, раз работанной странами-донорами. В соответствии с ней местные советы наделяются доста точно широкими политическими и экономическими полномочиями. Так, они будут рас поряжаться всеми бюджетными средствами, выделенными на развитие кхумов и на осу ществление экономических и социальных программ. Однако пока реформа по децентра лизации власти осуществляется крайне медленно. Многие министерства тормозят ее ход, стремясь не допустить перераспределение финансовых средств и полномочий. Множест во местных комитетов, созданных на всех уровнях от провинции до кхума, лишь дубли руют функции центральной власти. Нехватка финансов привела к тому, что лишь 1/3 ме стных советов получила средства на осуществление программ самоуправления. Остро стоит проблема профессиональной подготовки в области менеджмента членов вновь из бранных местных советов. Хотя в соответствии с избирательным законом новый состав местных советов должен был осуществить перевыборы деревенских старост, занимаю щих свои должности с 80-х годов, этого пока не произошло.

В тоже время оппозиция рассматривает создание местных советов как важный шаг по пути демократизации, так как впервые была нарушена монополия НПК на власть на местах. Однако, учитывая, что партия Хун Сена в результате выборов сохранила за со бой 97% высших должностей в местной администрации, вызывает большие сомнения способность оппозиции успешно воспользоваться своими 3%, чтобы сколь либо сущест венно расширить влияние в сельских районах. Тем более что работа с сельским электора том по-прежнему является приоритетным направлением деятельности НПК. Так, через три дня после окончания всеобщих выборов 2003 года Хун Сен заявил: «НПК уже сейчас должна начинать работать. Не надо ждать избирательной кампании 2008 года. Нам надо уже сейчас идти на рисовые поля… там наши избиратели»32.

Десятилетний опыт Камбоджи показал, что устойчивость политической системы страны в настоящее время во многом зависит от наличия эффективно действующего спе цифического элемента кхмерской политической системы – «арбитра», стоящего над поли тическими кланами и разрешающего возникающие в их среде конфликты. Потребность в нем тем более высока, чем менее устоявшимися и институционализированными являются правовые процедуры разрешения споров и урегулирования конфликтов в элитных слоях.

Роль такого «арбитра» принадлежит королю, который фактически в новых усло виях демократического транзита закрепляет «традиционный» механизм разрешения кон фликтов через авторитет монаршей власти.

Современный политический процесс в Камбодже характеризуется высокой степе нью посреднической деятельности короля в разрешении правительственных кризисов, которые возникают каждый раз после проведения очередных всеобщих выборов. Как уже отмечалось, правительственная коалиция, сформированная по итогам выборов 1993 года, явилась результатом компромисса, предложенного Нородомом Сиануком, и стала воз можной только благодаря его политическому авторитету. Аналогичная ситуация сложи лась после выборов 1998 года. Хотя НПК победила на выборах, она не получила 2/3 мест Индокитай: тенденции развития в парламенте, что давало бы ей право на формирование однопартийного правительства.

Хун Сен был согласен на коалиционное правительство, так как на этот раз он имел значи тельные преимущества – пост премьер-министра и ключевые министерские посты. Одна ко ФУНСИНПЕК и ПСР не признали результаты выборов и отказались от участия в коа лиции. Выход из политического кризиса предложил Н. Сианук, которому удалось найти необходимый политический баланс в отношениях между Хун Сеном и Ранаритом, а также достойное для принца место в рамках новой политической реальности, возникшей после выборов. Он получил пост председателя Национального собрания. Вновь созданное коа лиционное правительство стало «коалицией притяжения», в том смысле, что Хун Сену она позволяла говорить о приверженности демократии и готовности сотрудничать с оппо зицией, а партии ФУНСИНПЕК сохранить за собой престижное место в высших структу рах исполнительной власти.

Выборы 2003 г. вновь завершились тяжелейшем правительственным кризисом, за тянувшемся почти на полгода. Партии Хун Сена, занявшей первое место и получившей 47,3%голосов, вновь предстояло формировать коалиционное правительство. Однако ПСР, получившая 21,8% голосов (второе место), и ФУНСИНПЕК, переместившаяся на третье место (20,7%), подписали между собой акт о сотрудничестве, образовали политическое объединение – Союз демократов – и отказались признать итоги выборов и войти в коали цию с НПК33. Их главные претензии были адресованы не столько НПК, сколько лично Хун Сену, которого они не желали видеть в качестве премьер-министра будущего прави тельства, хотя это полностью противоречило закону о выборах, по которому победившая партия сама выдвигает кандидата на пост главы правительства. После длительного пе риода острых взаимных обвинений со стороны партий, король представил свою формулу политического урегулирования, в соответствии с которой Хун Сен занимает пост пре мьер-министра, Ранарит сохраняет пост председателя Национального собрания, а Сам Рэнси получает должность его заместителя. Формула политического компромисса была предложена королем в достаточно жесткой, почти ультимативной форме. Он заявил, что «лидеры партий будут заклеймены позором и наказаны историей, если не пойдут на ком промисс». Традиционный способ разрешения конфликтов с помощью института монар хии позволил всем его участникам «сохранить свое лицо», так как подчиниться воле ко роля означало быть осененным его харизмой.

В одной из своих речей Нородом Сианук сказал: «Камбоджа пока не является страной, где правит закон. Демократия у нас только нарождается. Я могу лишь посовето вать более слабым политическим лидерам избрать такую политическую линию, которая дает возможность избежать несчастий и кровопролития нашей родине, моему народу, да и самим политикам»34. Таким образом, политическая мудрость и огромный опыт Н. Сианука позволили превратить столь консервативный политический институт как мо нархия в опору и гарантию расширения демократических преобразований в стране.


Для политического процесса в современной Камбодже характерна сильная персо нификация власти, проявляющаяся, в первую очередь, в превознесении личных заслуг Хун Сена в сохранении политической стабильности в стране. Стиль руководства и манера поведения Хун Сена как публичного политика привели, в известной мере, к персонифи кации и экономических достижений страны, причем, тех конкретных результатов эконо мического развития, которые ощущаются гражданами на местном уровне. Хун Сен зани мается широкой благотворительной деятельностью, постоянно строит в разных провин циях страны на свои личные средства больницы, школы, ирригационные сооружения, ко торым присваивается его имя. Он много ездит по стране и участвует в церемониях откры тия объектов социального назначения, которые строятся на бюджетные средства или в Н.Н. Бектимирова рамках международной помощи. Его присутствие на подобных мероприятиях, виртуозное владение им социальной риторикой на тему «маленького человека» привели к тому, что практически вся созидательная деятельность в сельских районах связывается не с дея тельностью правительства, а исключительно с его именем и его личным вкладом. Это об легчает насаждение среди населения идеи о неспособности какого-либо другого полити ческого деятеля возглавить государство в случае ухода Хун Сена с поста премьер министра и опасности в связи с этим вакуума власти, чреватого утратой политической стабильности и возникновением нового военного конфликта. Смена власти для населения чревата не только гипотетическими, но и вполне реальными угрозами. Так, крестьян пре дупреждали, что в случае поражения Хун Сена на выборах, им запретят пользоваться до рогами, школами и другими объектами, построенными премьер-министром. А так как вся строительная деятельность в деревне и все программы развития ассоциируются только с Хун Сеном, то крестьяне опасаются, что могут остаться практически ни с чем. В ходе из бирательных кампаний бывали случаи, когда крестьяне вполне реально ощущали пре имущества победы Хун Сена. Так, сооружение социальных объектов в деревне прекраща лось в самый разгар строительства, а его окончание напрямую увязывалось с результата ми выборов. Крестьянам давали понять, что только успех Хун Сена гарантирует введение необходимого им хозяйственного объекта в действие35.

Оппозиция постоянно обвиняет премьер-министра в персонификации власти и склонности к авторитаризму. Однако, справедливости ради, следует признать, что эти черты характерны и для самих оппозиционных лидеров, особенно Сам Рэнси. Чрезмерная ориентация партии на одного лидера – ее создателя является, по общему мнению, главной и весьма серьезной слабостью этой организации. Так, один из камбоджийских политиче ских обозревателей утверждает: «Если вдруг Сам Рэнси уйдет с политической арены, то его партия развалится как карточный домик»36. Как и в случае с Хун Сеном, вся партий ная деятельность ассоциируется только с личным вкладом Сам Рэнси. Однако в силу того, что партия объединяет представителей городского населения, более образованного и ме нее запуганного, чем жители сельских районов, то подобный стиль руководства не всегда вызывает одобрение со стороны ее рядовых членов. К примеру, некоторые члены ПРС, перешедшие в ФУНСИНПЕК, так объясняли свой выход из рядов партии: «Хотя Сам Рэн си и считает себя демократом, однако все решения в партии принимаются только им лич но или крайне узком кругом лиц из его ближайшего окружения. Он никогда ничего не об суждает с рядовыми членами партии. А ведь каждый должен иметь право сказать свое слово…»37. Рядовые члены ПСР все чаще говорят о том, что «партия должна перестать быть партией одного человека», что она нуждается в серьезном реформировании в сторо ну ее большей открытости, демократичности, учета мнения рядовых членов.

Важнейшим показателем ретрадиционализации политического пространства Кам боджи является стремление политических лидеров добиться легитимации власти через нормы и понятия традиционной политической культуры. Конечно, в настоящее время официальным источником легитимности в стране являются итоги выборов и результаты социально-экономической деятельности власти. Однако, если проблему легитимности не рассматривать в узкой двухмерной рациональной плоскости – легитимный/нелегитим ный, а подходить к ней как явлению емкому, многоплановому и комплексному, тогда сле дует признать, что именно традиционные источники легитимации делают власть действи тельно авторитетной, наполняют ее символическим смыслом национальной ценностной системы, приводят ее в соответствие с массовыми стереотипами властных отношений.

Обращение к традиционному языку легитимности становится особенно актуаль ным в периоды быстрой модернизации, когда в обществе резко усиливается социально Индокитай: тенденции развития политическая асимметрия. Традиционно в Камбодже бесспорный легитимирующий при оритет в политическом процессе принадлежит буддизму.

В последние годы Хун Сен активно прибегает к помощи буддийских символов для укрепления своей власти. Обращение Хун Сена к буддизму проявляется, в первую оче редь, в том, что он не жалеет средств на покровительство сангхе, демонстрируя порази тельную щедрость. Только в 2002 – 2003 гг. он каждый месяц открывал по 6 – 7 монасты рей, которые были или восстановлены или заново построены на его личные средства. Це ремонии открытия новых монастырей сопровождались дарением сангхе крупных сумм денег в размере от 2 до 15 тыс. долл. Хун Сен и раньше занимался активной благотвори тельной деятельностью, но она носила, как правило, чисто «светский» характер.

В религиозной благотворительности премьер-министра четко прослеживается стереотип «накопления заслуг» за дарение. Религиозная заслуга – бон – это та ценностная система, в соответствии с которой основная масса камбоджийского населения по прежнему идентифицирует себя и других, определяет свой статус в социальной иерархии, структурирует общественное поведение. Именно поэтому «зарабатывание заслуг» – это всегда публичный акт, особенно если это касается политических деятелей. Религиозная благотворительность Хун Сена широко рекламируется, его все чаще стали называть «мо нух меан бон» – человек заслуги. Причем, таковым его признают и представители буд дийской сангхи. Это, в частности, проявляется в том, что именно Хун Сену монахи все чаще доверяют открытие новых пагод. По кхмерской традиции совершить акт открытия пагоды может только очень «заслуженный», с религиозной точки зрения человек, так как именно от него во многом будет зависеть процветание храма в будущем38.

Хун Сен активно участвует в организации религиозных праздников и выступает за более строгое соблюдение их церемониальной стороны. Он призывает сопровождать празднование Буддийского нового года церемониями «зарабатывания заслуг» и «изгнания духов» и отмечать «Протюм бен» в соответствии с камбоджийской традицией.

В предыдущие годы обращение к буддийским ценностям было в большей степени характерно для принца Ранарита, который уходил в монахи и совершал паломничество к буддийским святыням в Индии. Да и сама его принадлежность к королевской семье уже свидетельствует о его хорошей карме, результате его «прошлых заслуг». Однако Хун Сен стремится извлечь преимущества и из, казалось бы, невыигрышной для него ситуации.

Он представляет свой жизненный путь, как пример кармы бедного человека, рядового камбоджийца, который достиг столь высокого положения только благодаря своим при жизненным «заслугам». Рассмотрение жизненного пути Хун Сена в традиционных поня тиях кхмерской культуры имеет важные социальные последствия. Оно несколько смягча ет кармическую предопределенность человека, вселяет определенную надежду на воз можность добиться ощутимых успехов уже в этой жизни, мотивирует необходимость ак тивных действий «здесь» и «сейчас». В то же время в соответствии с кхмерским пред ставлениями, «заработать» такую карму своими прижизненными усилиями может чело век, обладающий «особыми» способностями – умом, проницательностью, работоспособ ностью. Все это вместе закрепляет за Хун Сеном репутацию человека с экстраординарной жизненной энергией.

Хун Сен публично отстаивает жизненность самой концепции кармы, подтверждая тем самым, что именно она по-прежнему во многом формирует ценностный климат кам боджийского общества. Так, выступая на открытии очередной буддийской пагоды, Хун Сен заявил: «Существует мнение, что именно из-за того, что кхмеры верят в карму, их страна такая бедная. Но мы бедны из-за неверной политики. А как же можно не верить в карму? Возьмем, к примеру, Пол Пота. Он разрушил религию, и какую же карму за это он Н.Н. Бектимирова заслужил? Его постигла чудовищная смерть. Мы должны верить, что наши хорошие по ступки создадут нам хорошую карму»39.

Все публичные выступления Хун Сена расцвечены буддийской риторикой и всегда начинаются с обращения к монахам и сангхе. Он нередко делится своими воспоминания ми о монахе, который был его наставником в юности. Он призывает к расширению рели гиозной благотворительности и укреплению позиций буддийской сангхи в обществе, к тесному сотрудничеству «между буддийским и светским миром». Хун Сен говорит о на стоятельной необходимости внедрить в повседневную жизнь такие принципы буддизма, как терпимость, миролюбие, ненасилие40. «Покуда мы будем следовать нормам буддизма, нам будет гарантирована политическая стабильность – необходимое условие успешного экономического развития»41.


Все чаще Хун Сен говорит о сангхе как хранительнице в обществе традиционных морально-этических норм. Накануне выборов 2003 года в стране развернулись споры о том, следует ли монахам воспользоваться предоставленным им по закону правом на уча стие в голосовании. Глава секты Маханикай призвал монахов не участвовать в выборах, пригрозив нарушителям изгнанием из сангхи. Хун Сен полностью поддержал идею вер ховного патриарха о сохранении нейтралитета сангхи, о необходимости удерживать санг ху вне политики42. Тот тип взаимоотношений, который Хун Сен выстраивает с монаше ской общиной, весьма напоминает взаимоотношения сангхи и Н. Сианука в 60-е годы.

Подобной активизации религиозной деятельности Хун Сена есть несколько объ яснений. Первое, самое простое: это стремление добиться поддержки той части электора та, которая ориентируется на традиционные ценности, главным образом, короля и рели гию, и тем самым ограничить возможности оппозиции, которая достаточно широко ис пользует «буддийский» фактор. Второе: попытки Хун Сена ввести новую социально экономическую и политическую реальность в традиционный культурный контекст выра жает стремление в какой-то мере смягчить последствия от быстрой вестернизации, пусть даже и крайне поверхностной, которой подверглась страна за последние годы и тем са мым несколько погасить социальное недовольство. Третье, и, пожалуй, самая главная. Это стремление Хун Сена предстать в образе традиционного лидера, обладающего сильной энергией покровительства. Власть в Камбодже всегда рассматривалась как способность к покровительству – чем сильнее способность лидера оказывать покровительство, тем прочнее его власть. Для премьер-министра это особенно важно в условиях неизбежного снижения роли института монархии после ухода с политической арены Нородома Сиану ка, просто в силу его уникальной харизматичности и отсутствия среди членов королев ской семьи фигуры, способной хоть отдаленно сравниться с ним по масштабу личности и степени влияния.

В целом, если судить по тому, какой тип политического режима выстраивает Хун Сени по манере его политического поведения, то ему по духу несомненно наиболее бли зок период «сианукизма» 60-х годов. Идеалом политического лидера для него является Нородом Сианук 60-х годов, когда он был главой государства с широчайшими полномо чиями и фактически персонифицировал собой все политическое пространство страны.

Надо заметить, что уже сейчас существует немало общих черт, которые роднят Камбоджу 90-х с Камбоджей 60-х. Так, доминирование НПК на политической арене, сращивание ее партийных структур с бюрократическими слоями, использование всеобщих выборов в целях сохранения статус-кво режима, контроль НПК над сельским населением через сис тему патронажных связей – все это очень напоминает период Сангкума.

Десятилетний период демократического транзита в Камбодже завершился треть ими по счету всеобщими выборами 2003 года, которые были последними, финансировав Индокитай: тенденции развития шимися международным сообществом. Остановимся кратко на тех изменениях, которые они внесли в политическое пространство страны.

Как и в ходе прежних предвыборных кампаний, Народная партия Камбоджи ши роко использовала административный ресурс, ее финансовые возможности были несо поставимы со средствами оппозиционных партий. Так, за год до выборов все подряды на государственные закупки риса, на снабжение армии продовольствием, а также на крупные строительные работы были отданы компаниям, лояльным НПК, которые внесли в пар тийный избирательный фонд крупные комиссионные.

Свою предвыборную кампанию НПК строила на пропаганде успехов, достигну тых под ее руководством. К их числу она относит поддержание политической стабильно сти и реализацию ряда социально-экономических программ в сельской местности, а так же разработку комплексных программ по борьбе с бедностью. Главным ее козырем были результаты благотворительной деятельности как религиозной, так и светской, в рамках которой в сельских районах было возведено множество объектов социального назначения, носящих имя Хун Сена и других лидеров партии. Критика в адрес политических оппо нентов звучала со стороны НПК крайне редко, скорее как ответ на критику в свой адрес.

Предвыборная тактика партии Сам Рэнси была построена исключительно на кри тике в адрес правительства за отсутствие позитивных результатов в экономической сфере, за расцвет коррупции, а также слабость демократических устоев общества. Однако так как основной электорат ПСР – это городское население, то ее главным соперником на вы борах являлась ФУНСИНПЕК, а не НПК. Значительная часть критики была обращена именно против ФУНСИНПЕК, основной удар был направлен против нее. Партия Сам Рэнси всячески пыталась дискредитировать ФУНСИНПЕК в глазах избирателей, предста вить ее крайне слабой политической организацией, постепенно уходящей с политической арены и не имеющей никакого права прикрываться именем короля. Главная задача ПСР состояла в том, чтобы не только перетянуть на свою сторону потенциальный электорат ФУНСИНПЕК, но и переманить в свои ряды ее членов. После выборов Сам Рэнси при знал, что у его партии была разработана специальная тактика, направленная на стимули рование дезертирства членов ФУНСИНПЕК.

ФУНСИНПЕК находилась в самом сложном положении, поскольку, являясь пра вящей партией в рамках коалиции, она не могла критиковать правительство, так как это означало бы критику в свой собственный адрес. Тем более, что накануне выборов она вы ступала за сохранение коалиции и в будущем, поскольку видела в ней, практически, един ственную возможность удержать хоть какие-то позиции в исполнительной власти. В тоже время она не могла особенно похвастаться и достижениями в хозяйственной деятельно сти, так как в общем-то имела к ней мало отношения.

Результаты выборов не слишком изменили конфигурацию политического про странства страны. НПК победила, набрав 47,3% голосов избирателей и получив 73 места в парламенте. На второе место вышла ПСР, она набрала 21,8% голосов и получила места в парламенте, т.е. на 60% больше, чем на прошлых выборах. Третье место доста лось ФУНСИНПЕК, которая получила 20,7% голосов и 26 мест в парламенте, почти на 60% меньше, чем на выборах 1998 года.

В целом, расклад политических сил остался прежним. НПК незначительно, на 6%, увеличила свой электорат, в основном, за счет традиционалистски настроенной части из бирателей, проживающих в сельских районов, и ранее голосовавших за ФУНСИНПЕК.

По признанию самих лидеров НПК, тревожным сигналом для партии явилось дальнейшее ослабление позиций в столице, где она получила менее трети голосов избирателей. Хотя исход выборов решает сельский электорат, тем не менее, по мнению руководителей НПК, Н.Н. Бектимирова им не следует оставлять вне поля зрения и горожан, особенно столичных жителей, так как именно в Пном Пене сосредоточен самый политически активный и динамичный избира тель, там оседают основные финансовые потоки.

Объединенные силы оппозиции – ФУНСИНПЕК и ПСР – в основном сохранили свой электорат, по сравнению с прошлыми выборами они потеряли голоса 4% избирате лей. Наиболее существенные изменения произошли внутри самой оппозиции. Ведущая роль перешла к ПСР, которая в столице одержала весомую победу, получив более 50% голосов. Это объяснялось как высокой активностью работы ПСР среди горожан, так и процессом маргинализации ФУНСИНПЕК.

Говоря о десятилетнем периоде политической эволюции Камбоджи, следует, в первую очередь, отметить, что в стране все еще сохраняется переходность и многослой ность самого развития, его вариативность. Поэтому не может быть и однозначной трак товки политического процесса в Камбодже. Существующий режим – это гибридный, смешанный режим, в котором присутствует сочетание демократии, авторитаризма, патер нализма, клиентелизма и т.д. Эклектичный характер политического пространства Кам боджи, сосуществование в нем противоречивых тенденций создают потенциальную воз можность движения в разных направлениях. Однако фактор давления со стороны мирово го сообщества, зависимость от экономической помощи которого сохранится у Камбоджи на неопределенно длительный период, служит гарантией того, что страна будет продол жать идти по пути демократического развития. Правда, возникает вопрос, какая это будет демократия?

Phnom Penh Post, 6 – 19 December, 2002.

См.: Socio-Economic Development Requirements and Proposals. Government Paper for the 2001 Con sultative Group Meeting for Cambodia, Tokyo, Japan. 2001.

Phnom Penh Post, 20 December 2002 – 2 January 2003.

First Draft of the Second Five -Year Socio-Economic Development Plan 2001 – 2005. Phnom Penh, 2000, C. 1, 17 – 18.

См.: Socio-Economic Development Requirements and Proposals.

Phnom Penh Post, 6 – 19 December, 2002.

Сambodia, a Vision for Forestry Sector Development. Paper prepared for Consultative Group Meeting on Cambodia, Tokyo, February 1999. – www.worldbank.org, c. 1.

Phnom Penh Post, 14 – 27 April, 2000.

Address by Hun Sen Prime Minister of the Royal Government of Cambodia at the Royal Academy of Cambodia. 11 January, 2001, C. 1.

Отчетный доклад генерального секретаря НРПК Хенг Самрина. – Неак Кхусана, 1985, № 11, С.63 – 64 (на кхмерском яз.).

Hughes C. ThePolitical Economy of Cambodia’s Transition 1991 – 2001, London, New York, 2003, C.

47.

Hughes C. Op. Cit., C. 41.

Human Rights Watch. Press Release, Phnom Penh, 11.06.1999, C. 1.

Бектимирова Н.Н., Селиванов И.Н. Королевство Камбоджа. Политическая история: 1953 – 2002.

М., 2002, С. 270.

Hughes C. Op. Cit., C. 118.

Бектимирова Н.Н., Селиванов И.Н. Королевство Камбоджа, С. 269.

Hughes C. Op. Cit., C. 119.

Roberts D. Political Transition in Cambodia 1991 – 1999. Power, Elitism, and Democracy. Richmond, 2001, C.127.

Индокитай: тенденции развития Hughes C. Op. Cit., C. Ibid., C. 132 – 133.

Ibid., C. 125.

Phnom Penh Post, 20 December 2002 – 2 January 2003.

Hughes C. Op. Cit., C. 126.

Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1963. C. 499.

Phnom Penh Post, 4 -17 July 2003.

Ibid.

См.: Heder St., Ledgerwood J. (eds), Propaganda, Politics, and Violence in Cambodia. Democratic Transition under United Nations Peace-keeping. London, 1996.

Hughes C. Op. Cit., C. 74.

Phnom Penh Post, 18 – 31 July 2003.

Phnom Penh Post, 4 – 17 July 2003.

Phnom Penh Post, 1 – 14 March 2002.

Phnom Penh Post, 1 – 14 August 2003.

См.: Alliance of Democrats, November 2003.

Phnom Penh Post, 16 – 29 October 1998.

Phnom Penh Post, 28 March – 10 April Phnom Penh Post, 20 December 2002 – 2 January 2003.

Phnom Penh Post, 20 – 27 July Hun Sen. Selected Address during the Inauguration of a Buddhist Temple in the Pagoda Tbeng Khpuos, Samaki Mean Chei District, Kompong Chhnang Province.C. 1, www.cnv.org.kh/ Hun Sen. Selected Address at the Inauguration of a Buddhist Temple of the Chak Andet Pagoda, Bati Diatrict, Takeo Province.C. 2;

Selected Address during the Inugauration of the Buddhist Temple in the Prey Rumduol Pagoda, Svay Teap District, Svay Rieng Province, www.cnv.org.kh/ См.:Hun Sen. Remarks at the Closing Session of the 3rd World Buddhist Summit;

Hun Sen. Selected Address to mthe Inauguration of the Buddhist Temple in the Sovanu Kirimaekh Pagoda, the Commune of Preak Kak, the District of Stoeung Treng, Kompong Cham Province, www.cnv.org.kh/ Hun Sen. Remarks as Chairman of the Supreme Council for State Reform at the Ceremony Witnessing the Delivery of Packages to Demobilized Soldiers in the Phrase I of Full Scale demobilization Project, 2001, Kandal. 21 January 2003, www.cnv.org.kh/ Hun Sen. Selected Address at the Inauguration of the Buddhist Temple in the Pagoda of Kdom Kiri, the Commune of Snam Kropeu, Konpisey District, Kampong Speu Province, www.cnv.org.kh/ А.В. Парменов Роль внешнего финансирования в экономическом развитии Вьетнама В данной статье на примере перехода Вьетнама к рыночной экономике показано, как решается одна из наиболее актуальных проблем экономической политики развиваю щихся стран – проблема использования внешних источников финансирования для стиму лирования внутреннего социально-экономического развития и преодоления отсталости.

На нынешнем этапе всесторонней интеграции в мировые хозяйственные связи Вьетнам продолжает уделять особое внимание привлечению внешнего финансирования для стимулирования социально-экономического развития страны. На протяжении всего существования СРВ как независимого государства внешние источники финансирования играли весьма значительную роль в экономике, так как внутренние ресурсы были очень ограничены. В период масштабной помощи со стороны Советского Союза и других стран социалистического блока (до конца 80-х гг.) средства направлялись на создание базовой инфраструктуры и основных отраслей промышленности. В то время большая часть бюд жета СРВ формировалась из кредитов и безвозмездной помощи социалистических стран, которые оказывали решающее влияние на инвестиционную политику страны. Эти капи таловложения сыграли решающую роль в преодолении послевоенной разрухи и налажи вании нормальной экономической жизни*. Вместе с тем, СССР фактически перенес во Вьетнам, причем без какой-либо адаптации к местным условиям, свою собственную мо дель экономического развития, которая отличалась, в частности, значительными струк турными диспропорциями, нерациональным распределением и низкой эффективностью использования инвестиционных ресурсов. В итоге Вьетнам перенял и все «типичные» для советского народного хозяйства «перекосы» и проблемы развития. В результате такой макроэкономической и инвестиционной политики, когда основной акцент делался на раз витии тяжелой промышленности в ущерб всем остальным отраслям экономики, общая «отдача» от советской помощи была несопоставима с затраченными средствами. Следует признать, что и вьетнамское руководство, недостаточно учитывая специфику страны, ре альные возможности и потребности развития, до середины 80-х гг. делало ставку на то, чтобы за счет зарубежных финансовых вливаний ускоренными темпами осуществить «социалистическую индустриализацию» советского типа. Эта попытка завершилась не удачно, в структуре народно-хозяйственного комплекса сформировались значительные «диспропорции»1, что в дальнейшем послужило одной из причин, приведших СРВ к серьезному кризису.

* При техническом содействии Советского Союза и других соцстран были построены важнейшие народно-хозяйственные объекты Вьетнама в сфере базовой инфраструктуры, ТЭК, многих отрас лях тяжелой и легкой промышленности и др.

Индокитай: тенденции развития Во второй половине 80-х гг. во Вьетнаме началась реализация политики обновле ния, которая затронула и внешнеэкономическую сферу. Благодаря диверсификации внеш неэкономических связей (ВЭС) и политике «открытых дверей» СРВ получила возмож ность полноценно интегрироваться в мировую и региональную экономику. После вступ ления в силу Закона об иностранных инвестициях в 1988 г. во Вьетнам пришли первые частные инвесторы из азиатских и европейских стран. С 1993 г. началось полномасштаб ное возобновление программ международной помощи Вьетнаму, который получил доступ к ресурсам официальной помощи развитию (ОПР)2. Однако при этом, Вьетнаму при шлось принять новые значительно менее выгодные и сложные «правила игры». Значи тельным препятствием для привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ) во Вьетнам была и остается жесткая конкурентная борьба за инвестиционный капитал в ре гионе (со стороны более развитых стран АСЕАН и успешно развивающегося Китая). Не обходимыми условиями получения помощи по линии ОПР является выполнение целого перечня требований стран-доноров, а также целенаправленное освоение ранее предостав ленных ресурсов. Все это привело к неизбежному пересмотру принципов привлечения и использования внешних заимствований.

Совершенствуя тактику привлечения внешних капиталов для развития нацио нальной экономики, руководство СРВ сохраняет стратегический подход в этой сфере, стараясь максимально реализовать преимущества, присущие этому процессу:

– благодаря иностранным инвестициям в страну поступают передовые достиже ния мирового научно-технического прогресса, что способствует сокращению технологи ческого разрыва между Вьетнамом и другими странами;

– с привлечением иностранных инвестиций вьетнамские предприниматели полу чили возможность изучить управленческий опыт и методы ведения бизнеса и торговли в условиях рынка;

– благодаря капиталовложениям из-за рубежа Вьетнам получил возможность эф фективно использовать сравнительные преимущества страны, которые на протяжении многих лет при отсутствии финансовых средств не могли быть реализованы – это добыча нефти и газа, других полезных ископаемых и пр.;

– внешние источники финансирования способствуют решению насущных соци ально-экономических задач, например, таких как нехватка внутренних капиталов для раз вития, недостаточная развитость инфраструктуры, проблемы безработицы и пр.

К середине 90-х гг. Вьетнам преодолел внутренний экономический кризис, прак тически все показатели социально-экономического развития страны начали стабильно улучшаться. Экономика СРВ перешла на рельсы «самоподдерживающегося роста», при этом заметно увеличилась доля совокупных инвестиций в ВВП страны (с 25% в середине 90-х гг. до 33,5% в 2002 г., при ежегодных темпах роста около 10% на протяжении 2000 – 2002 гг.3). И хотя в последние годы основной прирост здесь происходит за счет прежде всего частных, а также государственных внутренних капиталовложений, тем не менее, значимость внешнего финансирования на данном этапе нельзя преуменьшить4. По прежнему приоритетной задачей Вьетнама остается привлечение прямых иностранных инвестиций для стимулирования развития как народного хозяйства в целом, так и отдель ных его отраслей. Безусловным достижением СРВ можно считать нормализацию отно шений с донорским сообществом и возобновление программ ОПР, которые играют осо бую роль в совершенствовании базовой и социальной инфраструктуры.

Если в ходе привлечение частного иностранного капитала в СРВ были периоды «взлетов и падений», а в последнее время в силу ряда внутренних и внешних причин прослеживается в целом неблагоприятная ситуация снижения инвестиционного интереса А.В. Парменов к стране, то в отношении международной помощи, в принципе, можно говорить об опре деленных успехах.

С момента принятия Закона об иностранных инвестициях в конце 1987 г. прошло уже более 15 лет, и за этот период конкретное наполнение государственной политики в этой сфере претерпело значительные изменения. С учетом того, что в конце 1980-х гг. в стране практически полностью отсутствовал не только управленческий опыт, но даже минимально необходимые знания о рыночной экономике, разработка нового Закона во многом основывалось на рекомендациях западных экспертов и международных организа ций (МВФ, МБ, ПРООН и др.). В результате, по заявленным условиям вьетнамский Закон об иностранных инвестициях получился одним из самых либеральных и льготных в раз вивающихся странах.

Тем не менее, реальное претворение в жизнь положений Закона столкнулось с не малыми трудностями, связанными с излишней бюрократизацией процесса выдачи лицен зий, несогласованностью действий и решений различных ведомств центрального и мест ного уровней, недостаточной компетенцией чиновников и пр.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.