авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 21 |

«СЕВЕРО-КАВКАЗСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ДОНСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО ФИЛОСОФСКАЯ ИННОВАТИКА: ПОИСКИ, ПРОБЛЕМЫ, РЕШЕНИЯ ...»

-- [ Страница 12 ] --

Доминантой процессов конструирования геополитической идентичности в постсоветской России являются этническая и региональная идентичности, поскольку именно на этих уров нях реализуется реальное вхождение субъектов в мир геополи тики, определяется место в нем человека, социально политическая адаптация, проявляющаяся в жизненных про граммах политического поведения людей и народов. Этниче ская идентичность – сложный социальный феномен, содержа ние которого составляет как осознание индивидом общности с локальной группой на основе этнической принадлежности, так и осознание группой своего единства на тех же основаниях, переживание этой общности. Региональная идентичность вы ступает в качестве одного из элементов конструирования ре гиона как специфического пространства. Она служит основой для особого восприятия общенациональных политических про блем и складывается на основе общности территории, особен ностей региональной жизни, определенной системы ценно стей. В структуре региональной идентификации присутствуют два основных компонента – знания, представления об особен ностях собственной «территориальной» группы (социокогни тивный элемент) и осознания себя е членом и оценка качеств собственной территории, значимость ее в мировой и локальной системе координат (социорефлексивный элемент).

Геополитическая идентификация есть активный процесс вхождения субъектов политики разного уровня в глобальные политические отношения, представляемые геополитикой, это своеобразная мера самореализации в геополитике как неотъ емлемой части современного общества;

идентификация с опре деленным сообществом, разделяющим близкие ценности и отождествляющим с определенной территорией и системой управления.

Думается, что поиск Россией геополитической идентично сти не является завершенным процессом. Продолжающиеся дискуссии о направлениях и задачах российской политики на научном и политическом уровнях отражают этот процесс.

Обобщая содержание этих дискуссий, можно сказать, что для них характерна озабоченность вопросом о принадлежности Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики России к западной или восточной цивилизации в широком смысле и о релевантности западных ценностей и норм, а также конкретных заимствованных политических рецептов, для рос сийской социальной, политической и культурной реальности.

Как будут складываться отношения Российской Федерации со своими партнерами, зависит во многом и от них самих.

Прежде всего, это касается определения четких контуров геополитической самоидентификации России как субъекта мировой политики и международного права, связанного с во просами: кем она является? с кем она должна быть? кем она должна стать? Надо сказать, что эти вопросы, отчасти, до сих пор остаются открытыми. Сложность ситуации усугубляется еще и тем, что «Россия из всех стран и цивилизаций объектив но находится в самом трудном положении, которое вызвано экономическим и политическим давлением Запада и мощным демографическим давлением Востока»1.

Исторический и культурный опыт показывает, что у Рос сии не может быть «простой» идентичности: ее идентичность может быть только многоуровневой, «внутренне многополяр ной». Специфика геополитической идентичности состоит в том, что она представляет собой форму социальной идентичности, в основе которой лежит осознание общности целого народа или группы близких народов.

Необходимо подчеркнуть, что анализ ситуации с форми рованием новых представлений о себе, о своем месте в совре менном мире показывает, что проблема геополитической идентичности продолжает оставаться наиболее значимой и в постсоветской России. Интенсивные социально-политические и экономические трансформации в стране породили новую этно политическую и социально-психологическую реальность: про изошли изменения этнополитических статусов этнических групп в республиках Российской Федерации, происходят про цессы поиска новой этнической идентичности, процессы фор мирования общегражданской идентичности и изменения структуры геополитической идентичности.

Особенности геополитической идентичности России свя заны, прежде всего, с ее огромной территорией, на которой Пантин В.И., Лапкин В.В. Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития в первой половине ХХI века. Дубна, 2006. С. 423.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник проживает множество народов, этносов, и, главное, с ее проме жуточным, переходным положением между Западом и Восто ком, между Европой и Азией. Доминантой конструирования геополитической идентичности современной России является ее особое, промежуточное между Западом и Востоком геогра фическое и геополитическое положение, а также ее роль свое образного противовеса «монополярным» геополитическим уст ремлениям США. Конструирование геополитической идентич ности выступает в качестве своеобразного индикатора, позво ляющего судить о характере и направленности процессов ин теграции ее субъектов в политическую структуру общества и о векторе развития геополитического процесса.

Процессы распада одних идентичностей и формирование новых наполняют определенным смыслом и значением поли тическую жизнь общества, приводя его в движение, задавая векторы и ориентации. Активный поиск основ идентичности, острый интерес к судьбе страны вызван ситуацией, связанной с трансформационными процессами, начавшимися в 90-е годы XX века. Политический и экономический кризисы, наступив шие в стране после распада СССР, сопровождались потерей прежних ценностных ориентиров, идеалов и идентичностей.

Переходное состояние современного российского общества вы звало глубокий кризис идентичности. К числу важнейших для России вопросов, решение которых определяет ее статус в ми ре, относится проблема геополитической идентичности. За метным явлением стало выдвижение множества геополитиче ских концепций, по-разному описывающих положение страны в мире. Определить, насколько реалии отличаются от геополи тических проектов, и какова геополитическая идентичность России – задача многотрудная и злободневная. Необходимость всестороннего изучения сущности геополитической идентично сти России в глобализирующемся мире становится очевидной, если учесть сложность проблем, которые предстоит решать ми ровому сообществу в новом тысячелетии.

По словам Б.А. Исаева, для России грядущая геополити ческая эпоха, по всей вероятности, принесет геополитическое усиление, которое выразится в продолжительном экономиче ском росте, повышении жизненного уровня населения, реше нии некоторых острых демографических проблем, в развитии Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики науки, техники и внедрении передовых технологий, в инфор матизации страны и в общем культурном подъеме. С точки зрения геополитической судьбы Россия «обречена» играть ве дущую и интегрирующую роль в пространстве СНГ, быть гео политическим лидером и, возможно, вновь стать мировой су пердержавой, выражающей иную, не имперскую и не комму нистическую, государственную идею1.

В соответствии с различными уровнями геополитического измерения современной политической реальности такими, как геополитическое мироустройство, мировидение и мироощуще ние, геополитическая идентичность в современных глобализа ционных процессах представляется в виде геополитического мировоззрения и мироориентации, конструируется на опреде ленном этническом пространстве в такой форме, что этниче ская и региональная идентичности являются доминантой про цессов конструирования геополитической идентичности в со временной России.

Подводя итоги, можно утверждать, что уровни геополити ческого процесса проявляются, в частности, в том, что усилива ется взаимосвязь между общественным мнением и политикой, проводимой этим государством. Общественное мнение во все большей степени влияет на политику государств. Ранее поли тическая деятельность государства никоим образом не зависела от позиции рядовых граждан, в настоящее время политические акты и одобрение или осуждение их в общественном мнении – взаимосвязанные компоненты геополитического процесса.

Таким образом, уровни геополитического измерения со временной политической реальности наиболее адекватно про являются в геополитическом мироустройстве, мировидении и мироощущении. Обозначенные уровни взаимосвязаны на раз ных стадиях реальной политической практики и теоретико политического анализа, сосуществуют по принципу взаимодо полнительности и представляют собой системные элементы целостности, дающие возможность выявления «differencia spe cifica» геополитического анализа современной политической реальности.

Исаев Б.А. Геополитические эпохи развития российского государства // Политэкс. 2005. № 2.

С. 49.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Коломиец Н.В., докт. филос. наук, проф. (СКАГС, Ростов-на-Дону), Островский С.В., канд. филос. наук, доц. (СКАГС, Ростов-на-Дону) ЛОКАЛИСТИКА И ГЛОБАЛИСТИКА:

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ Еще с древнейших времен в этносе рождается дилемма:

«мы» и «они», «свои» и «чужые», «цивилизованные» и «варвары»

и т.п. Такое противопоставление своей культуры другим явля ется отражением человеческой психики и многообразия и про тиворечивости действительности.

Локальный характер культуры, поэтому, является тради ционной формой ее существования. Враждебное и насторо женное отношение к внешней культурной среде, вызванное от сутствием космологического реального знания, порождает мир локальных культур. Инаковость свойственна изначально лю бой культуре и цивилизации.

XVII век на Западе становится эпохой великих географи ческих открытий, формирования новой научной картины ми ра, перехода к новой технической цивилизации, мореплава ние, торговля, раздвигают границы познанного мира. Вновь обретенные знания о культурах различных народов приводит к поиску общего и особенного в культуре.

Нравы и обычаи, образ жизни, верования, расовые отли чия становятся материалом для противопоставления сторон света, стран, народов. Так появляются культурологические и этнические теории и концепции типологии культуры.

Отвергая линейно-прогрессистские схемы истории, куль турно-истори-ческая монадология сталкивается с проблемой преемственности культур, трансляции традиции, объединяю щей их. Изоляционистская тенденция Данилевского и Леонть ева имеет своей кульминацией суждение Шпенглера, что че ловечество – «лишь пустой звук».

В противовес ей Тойнби заявляет о наличии диалога ме жду различными культурами, идущего в синхронной и диа хронией плоскостях, о существовании непросвещенческого ви дения прогресса. Его идеям созвучна теория культурных су Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики персистем Сорокина, реабилитирующая понятия культуронас ледования и прогресса в границах культурно-исторической монадологии. В политическом плане культурно-историческая монадология может иметь как консервативно-романтическое (Данилевский, Леонтьев, Шпенглер), так и либеральное зву чание (Тойнби, Сорокин)1.

Общей парадигмой такого рода концепций является идея самобытности развития данной страны или народа, их абсо лютной «непохожести» на других или несоизмеримости и несо поставимости развития целых регионов (например, Востока и Запада) или самобытности на уровне культур и цивилизаций.

Кроме того, культурная локалистика критически переос мысливает европейское утверждение о европоцентризме и за падоцентризме – нет единого центра истории, который диктует порядок и каноны культурного развития.

Критика пренебрежительного отношения к восточным, африканским и австралийским культурам, значимости их ро ли в общечеловеческом культурном и социальном контексте является, безусловно, наиболее привлекательным в строго научном и обыденном планах.

Однако в культурной локалистике абсолютизируются ча стные характеристики локальных культуры, их оторванность друг от друга, слабо прослеживаются механизмы всеобщего взаимодействия, не выделяются и игнорируются общие начала всемирной истории.

В принципе те же самые претензии можно предъявить и сторонникам линейного подхода к культурно-историческому процессу: в их концепциях абсолютизируется обратная сторо на, всеобщие начала и законы развития, поступательная про грессивная векторная схема формирования истории.

Поэтому следует рассматривать культурную локалистику и глобалистику диалектически, как взаимосвязанные и нераз рывные стороны историко-культурного и социального развития.

Элементы механизма формирования локальных культур можно выразить следующим образом:

1) локальная культура, независимо от ее сущностных ха рактеристик, этапа развития, формируется при сочетании оп История и культурология. М., 1999.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ределенных элементов: социальный, экономический, полити ческий, религиозный, рационально-логический, эстетический;

2) элементы, формирующие локальную культуру форми руют социокультурную культурную систему, состояние которой и определяет ее жизнеспособность;

3) каждый элемент локальной культуры имеет опреде ленные характеристики:

признаки текущего состояния элемента локальной культуры, благодаря которым возможна определенная интер претация происходящих в культуре процессов, связи и коммуникационные характеристики культур ных элементов, их взаимодействие, сценарии развития, включающие в себя творческое меньшинство и харизматические личности.

4) в соответствии с отведенной исторической необходимо стью ролью, основные элементы локальных культуры можно ти пологизировать следующим образом: как положительные и от рицательные.

К положительным элементам локальной культуры отно сятся:

базовые или стратегические элементы системы локаль ной культуры, задачей которых является формирование по тенциальные тенденции ее развития, основные или тактические элементы системы локаль ной культуры, занимающиеся созданием насущных целей и коридоров развития культуры, уточняющие или корректирующие элементы системы локальной культуры, имеющие своей целью изменения и кор рекция в процессе воплощения базовых и тактических элемен тов культуры, формальные элементы локальной культуры, форми рующие ее внешние особенности, отличительные черты внеш него облика.

К отрицательным элементам локальной культуры отно сятся деструктивные элементы, дестабилизирующие гармо ничное прогрессивное состояние системы, ее взаимосвязанных элементов. Следует отметить, что без деструктивных элемен тов вся система локальной культуры неспособна к развитию и изменению.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики 5) применение названной типологии элементов локаль ной культуры зависит от контекста, цели анализа, специфики текущего состояния (в аксиологическом контексте, в абстракт но-логическом контексте, в контексте приоритетных направ лений развития и т.п.), 6) механизм развития локальной культуры является сис темой иерархически взаимосвязанных культурных элементов (базовых, основных, корректирующих, формальных и деструк тивных), 7) специфика развития локальной культуры определяется устойчивостью механизма развития культуры, который в свою очередь формируется из ее иерархических элементов (положи тельных и отрицательных).

При формировании пирамиды элементов локальной культуры, формулируются определенные принципы, среди ко торых:

диалектическая триада «тезис-антитезис-синтез», т.е.

каждый элемент системы в процессе развития меняет свой ста тус с положительного на отрицательный, синтезируется с про тивоположным, создавая качественно новый элемент локаль ной культуры, принцип развития, предполагающий постоянное из менение элементов, причем данное изменение может означать не только прогресс, но и регресс, принцип базиса и надстройки, отвечающий за прочное основание стратегических элементов системы, периода их структуризации, оформления, становления, принцип системности, отвечающий за взаимоотноше ния элементов горизонтальных и вертикальных линий пира миды.

Таким образом, реальная система локальной культуры характеризуется нестабильностью, саморазвитием, множест вом разнородных элементов. Превалирование конкретной группы элементов в системе могут вызвать в локальной куль туре положительные или отрицательные формы развития.

8) механизмы развертывания локальной культуры очень сложны. Они основываются на текущей системе этических ориентиров, что допустимо, что нет, что свое, что чужое и т.п.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник В механизмах каждой культуры образуется идеальное, которое выступает образцом развития системы. Чем больше диссонанс реальной динамики культуры с идеалом, тем быст рее она разрушается.

Поэтому механизмы развития локальной культуры фор мируются посредством основных культурных элементов, а также этических ориентиров и идеальных образцов развития культуры.

В свою очередь, можно утверждать, что процесс формиро вания глобальной культуры включает в себя все многообразие локальных культур, имея при этом свой собственный меха низм их интеграции.

Дж. Мрдок создает своеобразную концепцию «универ сальной культурной модели», «эволюции систем родства». Он считает, что при анализе культурных типов следует выделять стадии развития культуры, географические, экономические, социальные характеристики, этнические потенции, менталь ные характеристики типов личности и т.д.

Всеобщую культурную основу Мрдок видит в психофизи ческой природе человека. Схожие культурные черты различ ных культурных типов не говорят об их одинаковом содержа нии, а то, что они относятся к одному классу в системе куль турной классификации.

В работе «Социальная структура» Мрдок формулирует концепцию «эволюции систем родства», суть которой состоит в формах зависимости культурного развития от географических и природных факторов.

Для формализации анализа всех культурных элементов Мрдок создает ареальную картотеку человеческих отношений (Human Relations Area File), которые представлены в «Этно графическом атласе».

Мрдок пытается найти некий общий «знаменатель» куль тур. Он выделяет пять культурных факторов или «культурных привычек», управляющих формированием данного культурного знаменателя:

Первый фактор – это обучение, воспитание, передача опыта и традиций, мировоззренческих типо.

Второй фактор – стимулы, мотивации, культурные сигна лы, устойчивые реакции на них. К постоянным стимулам, ко Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики торые вызывают устойчивые реакции относятся природные стимулы (восход и заход солнца, день и ночь, движение небес ных тел, окружающая природная среда, религиозные отправ ления и т.п.). Данные мотивации и стимулы и создают куль турную уникальность каждого типа и ложатся в основу клас сификации всеобщих культурных характеристик.

Третий фактор – это «базовая» культурная привычка или навык, которая и формирует классификационные особенности локального культурного типа.

Четвертый фактор – психологическое обобщение, которое выступает свойством неоднократного повторения и воспроиз ведения действий и качеств при наличии постоянных условий, стимулов, мотиваций и реакций. При наделении природных феноменов и объектов антропоморфными чертами человек экстраполирует свое «человеческое» общение на них (молитва, просьба, жалоба, лесть и т.п.). И Мрдок делает вывод о том, что сходных свойств типов культур, исходящих из такого рода обобщений бесчисленное множество.

Пятый фактор – это ограниченное число возможных культурных реакций. Все культурные реакции, считает Мр док, ограничены психофизическими характеристиками чело века и природными условиями.

Особо следует выделить в концепции Мрдока модель ло кальной культуры. Именно локальная культура способна дать материал для выделения всеобщей культурной основы. Только исходя из жесткого культурного детерминирования человека возможно изучение сходства и различия культурных типов, создание итоговой модели локальных культур. Данная модель Мрдока содержит 47 всеобщих культурных черт1.

Таким образом, проблема единства человеческой культу ры приводит к созданию сложных культурных моделей, кото рые призваны не только описывать различия и сходства куль турных типов, но и исследовать тонкие связи между ними.

Среди таких моделей можно выделить концепцию уни версальной социокультурной системы Д. Аберле, Б. Дэвиса и других2.

Murdock G.P. The Common Denominator of Cultures // The Science of Man in the World Crisis.

N.Y., 1967.

2 Aberle D.F. The functional Prerequisites of a Society// Ethics, N 60: 100-111.1950.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Концепция универсальной социокультурной системы включает в себя основные направления развития: социализа ция;

взаимодействие социума с окружающей природной сре дой;

культурная коммуникация;

гносеологические основания;

дерево целей;

дивиантное поведение, контроль за ним;

нормо творчество;

эстетика.

Мы видим, что первые попытки анализа локальных куль тур исходят из единой психофизической природы человека и географических условий. В начале ХХ века в западной антро пологии и философии появляется теория импульсов и ин стинктов, которая утверждает, что именно импульсы форми руют культуру и особенности ее реализации (Бернард «Ин стинкт»).

Самнер и Келлер, углубляя данную концепцию выстраи вают классификацию основных стимулов, инстинктов и побуж дений культуры: самосохранение, увековечение себя, само удовлетворение, религиозные взгляды.

В основании каждого класса лежали голод, любовь, тще славие и страх.

Б. Малиновский в работе «Научная теория культуры» соз дает теорию потребностей, которая и кладется им в основу концепции культуры.

Он видит культуру как ответ на физиологические и мате риальные потребности человека. Вся культура состоит из ин фраструктуры институтов, которые призваны удовлетворять основные потребности человека.

Также Малиновский формулирует принцип универсального функционализма, который гласит: «...в любом типе цивилизаций любой обычай, материальный объект, идея и верования выпол няют некоторую жизненную функцию, решают некоторую зада чу, представляют собой необходимую часть внутри действующего целого»1.

Нарушение или изъятие любого культурного элемента из системы культурного равновесия приводит, считает Малинов ский, к деградации и гибели всего этноса, всей культуры.

Он резко критикует грубое вмешательство культур в рав новесную систему некоей культуры: «Традиция, с биологиче Культурология. Антропологические теории культур. М., 1998.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики ской точки зрения, есть форма коллективной адаптации общ ности к ее среде. Уничтожьте традицию, и вы лишите соци альный организм его защитного покрова и обречете его на медленный, неизбежный процесс умирания».

Также Малиновский утверждает, что невозможно изучать элементы культуры в отрыве друг от друга, они составляют систему, которая и содержит их сущность.

Культурная локалистика проявляет себя в таком феноме не, как культурный шок. Под культурным шоком можно по нимать первоначальную реакцию индивидуального или груп пового сознания на столкновения индивида или группы с ино культурной локальной реальностью.

Ситуация культурного шока является явно конфликтной ситуацией между привычными для человека ценностями, нормами, языком, повседневными практиками, характерными для той среды, которую он покинул, и теми ценностями, нор мами, языком, повседневными практиками, что характерны для новой среды, в которой он оказался1.

Следующей проблемой локальных культурных типов яв ляется проблема культурного шока, как результата грубого вмешательства культур в инокультуры. В состояние культур ного шока попадают все носители культурных особенностей своей культуры, когда они попадают в инокультурную среду (туристы, эмигранты, рабочие и т.д.). Сила культурного шока может быть различной, как и степень культурной адаптации.

Они могут определяться:

степенью различия основных культурных элементов;

психологическими и поведенческими характеристика ми личности;

сила влияния культурной среды, ее составляющих, их укорененность в ментальности, когнитивных структурах;

желанием вступать в межкультурную коммуникацию;

негативный или позитивный опыт прошлого межкуль турного общения.

Культурный шок свойственен не только субъективному сознанию и групповому. Это возможно при массой миграции представителей одной культуры в другую, при культурной Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1966.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник диффузии, в период кризиса культуры, модернизации тради ционной культуры. Как происходит преодоление культурного шока? Можно выделить следующие тенденции:

1. Гетто, резервация – создание локальной модели собст венной культуры. Это практически культурная изоляция представителей одной культуры в теле инокулного бытия.

2. Ассимиляция, растворение в новой культуре, призна ние ее традиций, обычаев и мировоззренческих установок. Это приспособление к новой культурной среде, ее ценностям, по прание старых культурных установок.

3. Культурная коммуникация – поиск так называемой «золотой середины». Это может выражаться в сочетании раз личных культурных традиций, синтез культурных установок, культурное обогащение. Такое маргинальное положение меж ду двух культур в конечном счете может привести к разделе нию бытия носителей культур на две части: служение старой и новой культуре.

4. Навязывание своих культурных традиций и ценностей.

Это свойственно западной культуре («европоцентризм» и «за падоцентризм») в период колонизации восточных и африкан ских стран. Данная тенденция наиболее ярко проявляется в период военных завоеваний и модернизации традиционного общества.

Безусловно, культурный шок играет важную роль в фор мировании научного интереса к культурному разнообразию, а также в создании философии культуры, культурной антропо логии и культурологии.

Рассказы путешественников XII-XVII вв. о бесконечном разнообразии новых стран и народов, вызвали в Европе своего рода культурный шок, следствием которого оказалось откры тие феномена культуры и открытие поля культурных исследо ваний.

Исследования, связанные с последствиями культурного шока привели, в конечном счете, к «антропологической рево люции».

Антропологическая революция выразилась в развенча нии уверенности западного культурного сознания в исключи тельности его места в культурно-исторической картине мира.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики Как Земля, по утверждению Коперника, перестала быть центром Вселенной, так и Европа перестала занимать средин ное культурное положение, возвышаясь над остальным миром.

Таким образом, культурный шок является необходимым элементов культурной коммуникации локальных культурных типов, он разжигает в них жажду познания и взаимодействия, культурного диалога1.

Можно выделить основные критерии исследования куль турной локалистики Восток-Запад:

1. Квазисоциализм советского варианта полностью ис черпал свои исторические возможности к концу ХХ века и не стал фактором, определяющим важнейшие тенденции общест венного развития.

С другой стороны, логика исторического развития выдви нула капитализм на роль силы, в главном воздействующей на глубинные процессы в мире, в том числе и восточном, на про тяжении всего ХХ и наступающего ХХI века.

2. Вполне логично отказаться от ранее принятой в науке периодизации новейшей истории стран Востока, начало кото рой обусловливалось победой Октябрьской революции, а ос новное содержание укладывалось в прокрустово ложе этапов общего кризиса капитализма.

3. Начальный фазис культуры ХХ века своими корнями уходит в тот политический, социально-экономический, воен ный порядок, который утвердился в мире на рубеже ХIХ–ХХ веков. Его важнейшая составляющая – колониальная система.

4. Перед лицом крупнейших вызовов истории на протя жении ХХ века капитализм вынужденно менял свои сущност ные, имманентные черты. На рубеже 1960–70-х гг. закончился первый этап этой эволюции. Возник качественно новый капи тализм, строй со зримыми чертами и элементами социализма.

Восток к этому времени в основном завершил деструкцию ко лониальной системы, прошел огромный путь, проделал ги гантскую работу по модернизации старых, колониальных и полуколониальных структур, порядков и отношений.

5. Последняя четверть ХХ – начало ХХI века – второй крупный этап новой культуры, когда в западном мире все Greverus I.-M. Kultur und Alltagswelt. Fr./M., 1987.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник больше утверждались общецивилизационные ценности в усло виях новейших технологических прорывов. Сложилась единая мировая экономическая, финансовая, торговая система, орга нически инкорпорировавшая страны Востока на базе филосо фии и практики партнерства и жесткой конкуренции.

6. Колоссально ускорился процесс экономического разви тия современных государств Востока. При этом отчетливо про явилась тенденция крайней степени его неравномерности, по лярными центрами которого стали новые индустриальные страны, с одной стороны, и группа стран, практически не про двинувшаяся в социально-экономическом отношении со вре мени обретения самостоятельности, с другой.

7. Развалилась одна из последних «зажившихся» импе рий – советская. Россия прочно заняла место развивающейся страны, но периода 1950- 60-х гг. На роль самостоятельного фактора и в политике и в мировых экономических процессах все больше претендуют новые суверенные государства Сред ней Азии и Закавказья.

Вслед за концепцией культурных кругов появляется так же концепция мировой культуры и мира в локальной культу ре. Этапы эволюции этих понятия включают следующее:

1. Мир как отсутствие войны. Существуют различные формы войны: мировая, гражданская, локальная, между госу дарствами, внутриусобные, однако все они заключают в себе насилие, конфликт.

Мир противопоставляется войне как ненасилие, толерант ность, стремление к позитивному развитию и компромиссу.

2. Мир как международный паритет1. Социокультурные и политические отношения между государствами являют собой баланс государственный интересов и сил.

Райт считает, что данный баланс может быть нарушен изменением главных факторов силы: социальных, экономиче ских, политических, культурных и т.п. Значит мир – это со хранение баланса сил.

3. Мир как ненасилие. Галтунг исследует дихотомию по нятий «позитивный и негативный мир», которую первона чально отмечает Райт2. Галтунг утверждает, что позитивный Grbner F. Methode der Ethnologic, Hdlb., 1911.

Rait The politics of conscience: T. Н. Green and his age, Camb., 1964.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики мир – это отсутствие войны, а позитивный мир – это отсутствие «структурного насилия».

Структурное насилие при этом определяется количеством погибших людей, которых можно было при определенных об стоятельствах спасти. Например, людей умерших от голода, можно было накормить, больных – излечить, самоубийцам оказать психологическую помощь и т.д. Галтунг строит свою модель мира, в которую включаются следующие уровни: внут ригосударственный;

межгосударственный;

международный;

глобальный.

4. Маскулинный мир – патриархальный мир, основанный на негативных и позитивных тенденциях, которые формиру ются под влиянием особенностей поведения и мышления муж ского пола.

На сегодняшний день все основные направления разви тия культуры и общества стратегически планируются мужчи нами. Негативный мир в этом контексте есть организованное насилие на всех уровнях.

5. Феминистский мир – матриархальный мир. Феминист ское направление разрабатывает позитивные и негативные характеристики мира на личностном уровне1. Здесь вводится понятие бытового насилия, в отличие от традиционного воен ного насилия. К бытовому насилию при этом относится инди видуальное насилие, насилие национальное, групповое2.

6. Экомир – это теория целостного мира3. В данной теории мир рассматривается как локальный и глобальный, на всех его уровнях: личностных и всеобщих. Концепция экомира предполагает построение позитивных отношений с окружаю щей средой, где человек не противопоставляется природе, ес тественной среде, а воспринимается как его эволюционная часть. Ноосфера при этом входит в биосферу планеты и состав ляет ее целостность и гармонию. Данной теории свойственен экоцентризм, ставящий в центр картины мира судьбу планеты.

7. Мир как диалектическое единство внутреннего и внешнего. Данная теория подразделяет мир на материальный Йохан Гражданин мира. По пути к миру через земной шар. Пер. с норв. М.: Прогресс Традиция. 2004.

2 Brock-Utne B. Feminist Perspectives on Peace and Peace Education, Oxford, 1989.

3 Smoker P. Towards a New Definition of Global Security/ Ritsumeikan Review, 1991.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник и духовный. Истинной основой мира при этом является имен но духовная составляющая. Данный духовный компонент с не обходимостью должен присутствовать как в индивидуальном воплощении, так и глобальном. Таким образом, к экомиру, ми ру без насилия добавляется духовное измерение. В духовное измерение привносятся следующие элементы: мораль;

рели гия;

искусство;

философия;

наука.

Концепция мировой культуры и мира выражает ряд важ нейших позиций в культурной локалистике, наиболее важны ми из которых являются изменения современной картины ми ра. Единственно возможным сценарием будущего развития может являться только мир без войны, мир без насилия, эко мир, мир духовности.

Глобализация культуры – закономерное, даже неизбеж ное следствие мирового прогресса. Понятие «глобалистика»

возникло как антитеза локалистики, как выражения экстен сивных процессов культуры и космических замыслов и деяний человечества. Фактически эти идеи реализовались как расте кание западной культуры по телу планеты, других культур ных миров, навязывание теоретических конструктов, которые должны были служить сверхценными принципами человече ского поведения.

Можно выделить основные тенденции глобализации че ловека: постмодернисткие тенденции;

международный язык – английский язык;

международная конвенция о правах чело века;

расовое смешение («метисизация»)1;

международная ва люта – американский доллар (евро);

единая глобальная ин формационная сеть. Культурный глобализм сопровождается формированием нового уровня концептуализации.

Глобалистское видение современного человечества, пони мание его как взаимосвязанной общности, формируемой через взаимодействие разных хозяйственных и политических струк тур, отделяет миросистемный подход от цивилизационного, в котором внимание исследователей акцентируется на разде ленности, самобытности масштабных культурных систем чело вечества. Между подходами локалистики и глобалистики в типологии культуры существуют общие аналитические об Бауман З. Философия и постмодернистская социология // Вопросы Ильин И.П. Постструкту рализм, деконструктивизм, постмодернизм. философии. - 1993 - №3. С. 107.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики ласти, повлиявшие на создание миросистемной парадигмы анализа из цивилизационной.

Мировая тенденция развития такова, что новейшая фи лософия ставит своей задачей формирование новой этики, гло бального, экологически ориентированного мировоззрения.

Культурная глобализация неизбежна, причем ее интен сивность постоянно нарастает. Появляется некий глобальный культурный фон, который вбирает в себя практически все формы человеческого бытия, начиная от социальной сферы, заканчивая экономической деятельностью. Мир человека ста новится все более монохромным: общепланетарная система стремится поглотить все индивидуальные, личностные про странства. Основой такого однообразного мира является тех нологизация и прагматизация. Духовный мир человека пре вращается в одну экзистенциальную проблему: как сохранить целостность своей локальности. Возможным выходом их этой ситуации может быть только социокультурное взаимодействие, межкультурный диалог, культурная коммуникация, основан ные на равнозначности сторон.

Рогов И.И., канд. филос. наук, ст. преп.

(СКАГС, Ростов-на-Дону) ИМПЕРСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА В ФИЛОСОФСКОМ КОНТЕКСТЕ Геополитика, как научная дисциплина явилась результа том теоретических обобщений политической практики Нового Времени и основывалась на некоторых парадигмальных уста новках, основными из которых следует назвать школу реализ ма и социал-дарвинизм. Зародившись в недрах англосаксон ского мира, она первоначально представляла собой как бы ге неральный концепт будущего развития этой цивилизации и перечня е основных приоритетов.

Однако почти сразу же предметная область геополитики Маккиндера заинтересовала исследователей, изучающих не только военно-стратегичекие, но и макросоциальные, цивили зационные процессы. Результатом стало разбухание термина и несогласованность ряда принципиальных понятий этой науч ной дисциплины.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник За прошедшее столетие геополитика развилась из при кладной отрасли стратегического планирования в полноцен ную дисциплину геостратегию, хотя и с сохранением первона чального названия. Несмотря на значительный эвристический путь, проделанный представителями конкурирующих школ, некоторые разделы геополитического знания вс ещ нужда ются в корректировке и согласовании понятий. В материале, предлагаемом читателю, представлен краткий обзор развития мировой политической системы, которую автор рассматривает исходя из следующих постулативных предположений.

История развития всей человеческой цивилизации пред ставляет собой сложное движение с элементами повторения.

Марксисты назвали бы его диалектическим, но даже если аб страгироваться от одиозной, или ассоциативно-негативной терминологии, то в любом случае можно говорить о циклах истории. Циклах не как замкнутых идентичных процессах, но как о имеющихся элементах повторения.

При историческом приближении в одно-два десятилетия, или даже, в целую сотню лет, мы можем рассматривать в каче стве значимых таких субъектов политического процесса, как военно-монашеские ордена, зависимые или полуфеодальные политические элементы, транснациональные корпорации и т.д. Но при более глобальном историческом приближении ос новными, наиболее действенными, оставившими след в исто рии субъектами следует считать империи.

Империя как термин претерпела значительную транс формацию за две с половиной тысячи лет его употребления.

Обозначая изначально верховную чрезвычайную власть пол ководца, империя прошла сквозь эпоху идентификации с абсо лютной властью наследственного монарха и в последние два три столетия наиболее часто понимается как макросоциаль ный организм, занимающий значительную территорию и стремящийся к гегемонии.

Понимая под империей именно последе определение, ав тор хочет окинуть взглядом как историческую, так и современ ную политическую системы.

Человечество проходило эпохальные этапы развития. Конт, Маркс и Гегель выделяли определнные этапы, по сути и коли честву которых ведутся их последователями различные дискус Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики сии. Но вне зависимости от материальных или духовных осно ваний той или иной эпохи, наблюдаются, как только мы начи наем рассматривать историю с позиций империологии, фазовые макросоциальные переходы, каждый из которых неповторим, но имеет одну общую черту: неконтролируемую массовую мигра цию. Такая миграция, когда она случилась в первых веках на шей эры, вошла в учебники истории под названием «Великое переселение народов». Так будем называть е и мы.

История знает три таких эпохи. Первая, давшая событию название, пришлась на первые четыре столетия нашей эры и ознаменовалась крушением кочевой империи хунну на востоке и Римской на Западе. Основной движущей е силой и челове ческим материалом выступили племена Великой Степи. Вто рая, известная как Великие Географические Открытия, пред ставляла собой массовое переселение народов Западной Евро пы в Америку – за океан, дальше на Запад. Третья, современ ная, совпала с началом глобализации и представляет собой неконтролируемую миграцию населения Третьего мира (вс тех же народов Азии и Африки).

Эпоха великого переселения народов не является сменой социально-экономических или общественных формаций. Это не граница между Древним Миром, Средневековьем и Новым Временем – империология не сводится к этой контианско марксистской периодизации, хотя может использовать е для описания бытия конкретных имперских систем. В писаной исто рии эпоха великого переселения народов имела место трижды:

полторы-две тысячи лет назад, когда проигравшие китайцам гунны дали толчок к переселению племн, в эпоху Великих Гео графических Открытий и – в наши дни, когда развал Советского Союза сорвал последние барьеры перед волной неконтролируе мой миграции. Эпоха великого переселения народов – фаза геге монистского цикла на максимально длительном временном от резке. При рассмотрении истории, исчисляемой тысячелетиями.

Здесь стоит остановиться и сделать необходимые ремарки.

Первый вопрос, возникающий перед скептиком, будет ка саться сочетания периодизации Древний Мир – Средневековье – Новое Время и цикличностью переселения народов. Опреде лнные неувязки здесь присутствуют. Цивилизационная па радигма, модернизированная к нуждам империологии, разре Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник шает это сомнение. Граница, разделяющая Средневековье и Новое Время, проведена самой цивилизацией Запада, отде лившей собственную юность от собственной зрелости. Конкви стадоры, появившиеся в жизни индейцев Америки, загнали этот континент и уцелевших индейцев в Новое Время. В про тивном случае там бы царил уникальный для индейцев мир – не новый, но и не средневековый. Другой мир. Периодизация на Средневековье, отделнное от древности, уместно, по боль шому счту, в ареале распространения религий аврамического корня, а выделение эпохи Нового Времени естественно только для христианства (западного, с догоняющей его Россией), а как политический факт начинается с появления флота колони альных империй на горизонте. Именно так: в какой день поя вились корабли с «бременем белой расы» на борту, с этого дня и пошл отсчт Нового Времени в цивилизациях древности или неисторических народах. Классическая геополитика, как часть западной теории прогресса, рассматривала эти события именно в таком контексте. Будем надеяться, что современная научная дискуссия никогда более не свернт в дебри вопиюще го социал-дарвинизма или ненаучной версии «превосходства белой расы». Сейчас не в этом дело. Периодизация Средние Века – Новое Время – внутренняя для Запада и искусственно внешняя для остальных народов. Логично предположить, что для внутренних циклов этих народов естественно несовпаде ние тенденций к переселению с официально-принятой перио дизацией истории.

Во вторых, граница, разделяющая Средние и Новые века проводилась по оценке материально-техничесой базы общест ва. Производительные силы и производственные отношения – хороший критерий для классификации, но не единственный.

Великое Переселение народов – суть макросоциальный про цесс, в котором экономические показатели играют лишь одну из ролей. Изменение социально-экономического базиса внутри стабильной цивилизации, обитающей в регионе, который не подвергается давлению извне, это одно, а тот же самый про цесс при постоянно накатывающих волнах варваров, которые беспардонно устраиваются на принадлежавших тебе террито риях – это совсем другое. То же утверждение справедливо и в случае технического превосходства завоевателей.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики В первом из известных нам переселений гунны начали движение от Китая, а закончили на границах Гесперии. Они были катализатором процесса, но толчок к развитию после пере селения получили и другие племена – прежде всего германские.

Регион, подвергшийся перезаселению – Римская империя.

Во втором случае народы Пиренейского полуострова дали толчок к великому переселению народов в Новый Свет, но по лучили толчок к развитию и народы Британских островов. Ре гион, повторивший судьбу Рима – обе Америки.

В третьем случае народы восточно-европейские народы (бывшие члены ОВД) начали переселение на Запад, но основ ными по количеству мигрантов стало население бывших коло ний. Регионов-кандидатов на перезаселение несколько: это и Европа – лакомый кусочек для мусульманских народов, и Си бирь – для китайцев.

Если первые два переселения народов характеризовались движением с востока на запад, то современное характеризует ся движением с юга на север. Особо хочу обратить внимание читателя на тот факт, что Великое Переселение Народов не обязательно закрывает гегемонистский цикл войн за импер ское наследство;

по крайней мере, некоторые из этих войн пе редела не приводят к переселению. Однако переселение наро дов строго расходится с фазой империй, поделивших мир. Оно в таких условиях невозможно.

В современной коммуникации термин «постбиполярный мир» стал чем-то привычным, обыденным;

его смыслы извест ны. Но что он означает в контексте империологии? Во-первых, это «мир-нестабильности империй». Во-вторых, он характери зуется нестабильностью геополитических кодов, началом но вой эпохи великого переселения народов и ожиданием нового раздела сфер влияния.

Если эпоха великого переселения народов – максимально длительная часть развития цивилизации, обозначающая гра ницы гегемонистских имперских циклов. Но внутри е можно выделить определнные этапы, более краткие по времени, но вс же значимые.

1. «Эпоха борющихся царств»: период активного экспан сионистского развития империи;

в этот период разные импе рии борются за передел мира (региона), те. За свои зоны влия Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ния и будущую гегемонию (имперскую гегемонию). Этот пери од характеризуется наибольшей исторической длительностью, предполагая любые разновидности войн (обычно, позиционные в начале и тотальные на исходе периода).

Эпоха борющихся царств формирует империи будущего.

При этом колониальные развиваются непосредственно экстен сивно, а континентальные могут вступать в симбиоз с импе риями кочевников и проходить номадический цикл своего су ществования.

2. «Империи, поделившие мир». Может так же характе ризоваться гегемонией победившего: по завершению противо стояния с побежднным к этому времени соперником, империя устанавливает сво гегемонистское правление. Это состояние вс же условно. Важно понимать, что даже несмотря на само прославление, на высококлассный пиар, ни Pax Romana, ни Pax Britanica, ни Pax Amеricana реально не контролировали весь мир. Всегда существует либо другая империя, располо женная вне пределов досягаемости легионов либо флота, либо недобитый враг за недавно образованными буферными зонами портит эффект единоличного управления миром. Но в этот пе риод империя, или, точнее, е управленческие элиты блужда ют в тумане самомнения и не различают жалкие тени былых врагов.

3. После кризиса империи-гегемона наступает «мир нестабильных империй». Последний характеризуется войнами за имперское наследство, которые легко перерастают в войны за передел мира. По результатам первичной борьбы выделя ются новые лидеры (в числе которых могут быть и эворкиро ванные прежние империи), которые постепенно начинают убирать конкурентов с внешнеполитической арены и данный этап переходит в новую «эпоху борющихся царств».

Войн за имперское наследство было несколько. Кратко отметим те из них, которые имели место в Западной Европе или регионам, к ней примыкающим.

Во-первых, «война за персидское наследство», известная в истории как походы Александра Македонского и последую щая за ними война диадохов, наследовало которым государство Селевкидов.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики Во-вторых, «воины за карфагенское наследство», извест ные как Вторая и Третья Пуннические.

В третьих, войны за наследство Гесперии, известные как падение Рима и совпавшие с первым Великим переселением народов.

В-четвртых, войны за наследство Карла Великого, пере росшие в спор об инвеститурах и борьбу между империей и папством;

самые продолжительные во времени по причине слабости Священной Римской Империи.

В пятых, войны за наследство империи пророка – Араб ского халифата. Велись как с внешними врагами (Византия, реконкиста в Испании), так и между региональными лидера ми – султанами.

В-шестых, «войны за византийское наследство», извест ные как Четвртый крестовый поход и завоевание турками османами Константинополя.

В-седьмых, «войны за османское наследство», куда входят и Восточная война и Балканские войны (освобождение бал канских народов от гнта турецких завоевателей) и южный те атр Первой Мировой войны, добившей уже не блистательную Порту.

В-восьмых, войны за наследство колониальных империй, известные по марксисткой литературе как «освободительная борьба народов Азии и Африки против колониального гнта».


В-девятых, на сегодняшний день последний цикл войн, «войны за советское наследство». Сюда попадают и Югославия, и Афганистан с Ираком, и, конечно, конфликт с Грузией, и со мнительно, чтобы на том вс закончилось.

Российскую Федерацию никак нельзя назвать империей, вне зависимости от сопутствующих эмоций. Перед нами ти пичное постимперское пространство, которое, однако, не осво бождено от необходимости участвовать в переделе мира, кото рый выше и был назван, как война за имперское наследство.

Борьба за выживание, и в первую очередь, за государственную и этническую сохранность, актуальна сейчас хотя бы потому, что мировой гегемон пребывает в кризисе, а возможно, и кло нится к упадку. Специфика границ постимперского простран ства, значимая часть которых совпадают с государственными Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник границами Российской Федерации, позволяет в отношении Юга России высказать следующие предположения.

До развала Советского Союза регион, на котором образова ны два федеральных округа – Южный и Северо-Кавказский – относился к внутренней периферии. Империям свойственно окружать себя (центр метрополии) кольцами влияния. Внеш нее кольцо советской империи – страны ОВД продолжалось внутренним кольцом – «братскими союзными республиками», которые хоть и рассматривались как неотъемлемая часть госу дарства, но обладали памятью об исторической государствен ности и собственными структурами управления. В отличии от рассмотренных примеров, регион в котором мы проживаем, такого опыта не имел и специфических геополитических лучей «центр-периферия» до 1992 года выстроено не было, что час тично объясняет имеющиеся проблемы.

Два федеральных округа – Южный и Северо-Кавказский представляют собой примеры наиболее сложных геополитиче ских лучей из центра в периферию. Представляя в географиче ском плане своеобразный аппендикс, три стороны которого представляют собой государственные границы, и только одна – северная – административные, этот регион будет играть роль плацдарма или центра влияния до тех пор, пока международ ные границы не будут отодвинуты или лишены своего кон фликтного потенциала.

Образование буферных государств, таких как Абхазия и Южная Осетия не есть выход из ситуации. Как в силу малости размера этих частично-признанных государств, так и в силу их стратегического потенциала. Решение геополитических про блем может быть найдено только при умиротворении до сих пор антироссийски настроенного ближнего зарубежья – быв шего внутреннего кольца советской империи.

Геополитические и хронополитические тенденции разви тия Юга России нельзя идентифицировать с этническими и административными. Но полноценное решение одних проблем возможно только в комплексе с другими.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики Рябцев В.Н., канд. филос. наук, доц.

зав. лабор. геополитических проблем Черноморско-Кавказского региона (СКНЦ ВШ ЮФУ, Ростов-на-Дону) ДИНАМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО РЕГИОНА В связи с активным проникновением в политическую науку, особенно в те ее отрасли, которые имеют дело с природ но-географическими контекстами развертывания политических процессов, установок постмодернизма немалое число исследова телей стало разделять точку зрения, согласно которой регион – это некая ментальная конструкция, т.е. конструируемая иссле дователем реальность. Есть, правда, и традиционалисты, ут верждающие, что надо исходить исключительно из объективист ской трактовки этого феномена. В спор между ними сегодня ак тивно вмешиваются ученые, которые исходят из идеи множест венности регионов и отсутствия четкой корреляции между при родно-географическими реалиями и границами социальных ре гионов (иногда этих специалистов называют сторонниками по липарадигмального подхода)1. С их точки зрения, регион может (и должен) трактоваться как территория с достаточно подвиж ными границами, не отграниченная жестко от других террито рий непреодолимыми преградами, хотя и не являющаяся пол ностью независимой от них. Однако не все так просто.

Зададимся вопросом: не выделяем ли мы регионы чисто произвольно? С нашей точки зрения, очень точный ответ мы находим в одной старой американской работе по географии.

Как писали известные специалисты П.Э. Джеймс и К.Ф. Джонс:

«Регион есть средство отбора и изучения пространственных со четаний сложных комплексов явлений, встречаемых на зем ном шаре. Любой участок или часть земной поверхности мож но считать регионом, если они однородны с точки зрения усло вий данного пространственного сочетания. Однородность ре гиона определяется на основании показателей, отобранных с целью выделения из всей массы тех земных явлений, кото См.: Авксентьев В.А., Дмитриев А.В. Конфликтология: базовые концепты и региональные модели. – М.: Альфа-М, 2009. – С. 62.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник рые необходимы для характеристики или освещения данного их сочетания в пределах выделяемой географической едини цы. В таком определении регион не является объектом ни не зависимо существующим, ни данным от природы (выделено нами. – В.Р.). Это интеллектуальная концепция, созданная мышлением, использующая определенные признаки, харак терные для данной территории, и отбрасывающая те призна ки, которые рассматриваются как не имеющие отношения к анализируемому вопросу»1.

Интересная, хотя и небесспорная мысль. С нашей точки зрения, если при выделении региона как особого рода целост ности мы и поступаем так, как трактуют данную познаватель ную ситуацию Э. Джеймс и К.Ф. Джонс, то лишь отчасти, по скольку не опираться на объективные основания, на реальные признаки/свойства/черты, отличающие тот или иной регион от других (подобных ему) целостностей, – значит обречь себя на интеллектуальный произвол, на субъективизм. Полагаем, что разумный конструктивизм все же к этому не свидится. Здесь необходим более взвешенный подход.

Как же нам быть в этом плане с геополитическим регио ном? Что он собой представляет и как его надлежит исследо вать? Не претендуя на полноту ответа на эти вопросы, выска жем, темнее менее, три принципиальных соображения.

Соображение первое. Не составляет особого секрета, что нормативный смысл термина «геополитика» / «геополитиче ский» определяется тем, что элемент (приставка) «гео-» в его составе соотносится в понятиями «географии», «географическо го». Как отмечал известный отечественный специалист (ныне покойный) В.Л. Цымбурский, по своей словопонятийной струк туре «геополитика» есть некая встреча или синтез представле ний о «географическом» и «политическом»2. И тем не менее, эта Эта важная в методологическом отношении мысль содержится в работе: James P.E., Jones C.F. American Geography, Inventory and Prospect. Syracuse, N.Y., 1954. Мы цитировали ее по источнику: Американская география: современное состояние и перспективы / Пер. с англ.

М., 1957. С. 46-47. Оговоримся: поскольку в то время у англоязычных авторов царила из вестная путаница с использованием понятий «район», «регион» и т.д., мы использовали то по нятие, которое, с нашей точки зрения, является более точным и принято сегодня повсеместно, а именно: «регион» (см. об этом: Джеймс П., Мартин Дж. Все возможные миры. История гео графических идей / Пер. с англ. М., 1988. С. 518).

2 См.: Цымбурский В.Л. Геополитика как мировидение и род занятий // ПОЛИС. 1999. №4.

С. 10.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики ключевая приставка – «гео-» – не должна нас вводить в заблуж дение.

За банальной отсылкой к «географии» скрывается совер шенно иное содержание. Не случайно в среде специалистов, имеющих дело с реалиями международной жизни, уже давно принято проводить различие между понятиями «географиче ский регион» и «геополитический регион».

Последнее понятие характеризует то, какую роль кон кретная часть географического пространства Земли в кон кретный момент времени играет в системе международных от ношений, как Политика использует Географию, какие полити ческие комбинации разыгрываются на конкретной географи ческой «площадке», какие ансамбли отношений различных го сударств и акторов «вне суверенитета» возникают в тех ситуа циях, когда кардинально меняются исторические условия. Од ним словом, понятие «географический регион» делает упор на статику, понятие же «геополитический регион», как раз наобо рот, делает упор на динамику. Это означает, что он (геополи тический регион) не может рассматриваться вне конкретного исторического контекста.

Стоит напомнить в этой связи одну аксиому, четко сфор мулированную еще в начале 40-х гг. прошлого века классиком американской геополитологии и отцом атлантизма Н. Спик меном. По его мнению, «геополитический регион – это не гео графический регион, обусловленный неизменной топографи ей, а область, детерминированная, с одной стороны, географи ей, а с другой – динамическими сдвигами в центрах силы»1.

Иначе говоря, геополитический регион должен пониматься не как замкнутая, имеющая четко очерченные границы часть географической поверхности Земли, а как такая ее часть, ко торая: а) может обнаруживать собственную динамику взаимо действия определенных субъектов, т.е. горизонтального взаи модействия (по осям сотрудничества или конфронтации) «ме стных» акторов и б) на которую может проецироваться геопо литическое взаимодействие (опять-таки, со знаком «+» или «–») внерегиональных игроков, скажем, глобальных центров силы.

Ибо геополитический регион, по меткому выражению С.В. Лурье См.: Spykmаn N.J. The Geography of the Peace. N.Y., 1944. P. 6.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник и Л.Г. Казаряна, в конечном счете «лишь фрагмент и узел стя гивания напряжений некоего всемирного целого»1.


Уточним сказанное: далеко не каждая географическая зона мира может быть квалифицирована как геополитически значимая, поскольку далеко не везде наблюдается не только особая, но и вообще какая-либо динамика межгосударствен ных взаимодействий. Может иметь место и своеобразная ади намия. Как правило, это имеет место в своеобразных «геополи тических пустошах» (выражение С.Б. Переслегина), где отсут ствуют сколько-нибудь важные политические, экономические, стратегические проблемы, которые заставляли бы «местных»

акторов и внерегиональных игроков вступать в особые взаимо отношения (неважно какие именно: сотрудничества или кон фликтности), т.е. реализовывать свои внешнеполитические ориентации и тем самым отстаивать свои интересы. Мы пола гаем, что именно комбинации взаимодействий государств и других акторов «по горизонтали» и «по вертикали» формируют политическое пространство как некое функциональное, или «чувственно-сверхчувственное» (как сказал бы К. Маркс) целое.

Поэтому-то границы геополитического региона – не есть некий инвариант, данный от века. Они бывают размытыми, нечеткими, подвижными, а конфигурация региона, даже если он и существует достаточно продолжительный период време ни, рано или поздно меняется в ходе истории. По верному за мечанию Л.Г. Казаряна, геополитический регион должен по ниматься не иначе, «как центр действия, влияния и уравно вешивания, где обстоятельства мира вовлекаются, чтобы быть переосмысленными и преодоленными в качестве фактора си туации. Регион – как бы месторазвитие геополитики, поэтому он имеет собственное мировое качество, и с ним может соотно ситься весь мир. Отсюда вытекает, что регион не совпадает с географическими границами»2. Политико-географическое Лурье С.В., Казарян Л.Г. Принципы организации геополитического пространства (введение в проблему на примере Восточного вопроса) // Общественные науки и современность. 1994.

№ 4. С. 95. При этом (как подчеркивают те же авторы), «проектная организация пространст ва не предполагает обязательно долговременного закрепления за территориями и субъектами функций и ролей, и пространственная конфигурация региона может меняться как в плане внутренней структуры отношений, так и в плане привязки к нему тех или иных территорий»

(Там же).

2 Казарян Л.Г. Россия – Евразия – Мир // Научный альманах «Цивилизация и культуры».

Вып. 3: Россия и Восток: геополитика и цивилизационные отношения. М., 1996. С. 123.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики же деление мира и/или районирование соответствующих ре гионов внутри него – это не более чем результат каких-то уже произошедших сдвигов, выпавший «кристалл» геополити ческих ферментаций, имевших место на том или ином уровне организации международной системы. Это означает, что гео политические регионы имеют характер подвижных «плит».

Данный тезис требует уточнения. Во-первых, это касается всех без исключения сегментов мирового пространства: а) ос новных элементов его «несущей конструкции» (собственно гео политических регионов, субрегиональных «единиц», великих и крупных региональных держав, многие из которых имеют ста тус «стержневых» государств своих цивилизаций), и б) неос новных его элементов, которые могут как соединять вышена званные «единицы», т.е. быть связующими звеньями между ними (речь идет о т.н. «регионах-воротах», т.е. локальных «точ ках» в мировом пространстве, выполняющих роль коммуника ционных узлов), так и, наоборот, создавать барьеры на этом пути (в данном случае имеются в виду т.н. «разъединительные пояса», зоны геополитических «разломов», «буферные» регио ны/государства и т.д.). Во-вторых, в различные исторические эпохи или периоды в геополитической ипостаси может высту пить практически любая географическая «площадка» (геогра фический регион или страна мира), что позволяет нам выска зать предложение о «дрейфующем» характере геополитиче ских феноменов, что предполагает смену места их «дислока ции». Стало быть, различные по своему типу и конфигурации геополитические феномены могут появиться в различных точках земного шара.

Таким образом, политико-географический аспект фикси рует только один – исключительно территориальный – при знак, а именно: фактор соседства нескольких государств, кото рый и лежит в основе той или иной региональной подсистемы международных отношений. Иначе говоря, любая региональ ная подсистема – это совокупность специфических взаимодей ствий конкретных акторов, в основе которых лежит общая гео графическая принадлежность ряда государств. Но не более то го, добавим мы и при этом сделаем акцент: главное все же, что это совокупность (комплекс) специфических взаимодействий.

Причем, что интересно, такие подсистемы международных от Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ношений (иные авторы предпочитают называть их геострате гическими комплексами) существуют и функционируют неза висимо от того, признано ли это самими акторами, которые во влечены в политическую «игру»: они могут знать, с большей или меньшей степенью точности, военные и политические угро зы в регионе, но без обязательного наличия системной оценки.

Главное в том, что взаимоотношения безопасности этих акторов настолько существенны, что определяют их национальные ин тересы и линии разграничения с другими региональными формированиями (читай: геополитическими регионами)1.

В этой связи один из создателей отечественной политоло гии международных отношений академик РАЕН Э.А. Поздня ков приводил такой пример: «…Ближний и Средний Восток как подсистема морфологическая (читай: политико-географи ческая подсистема. – В.Р.) – это совокупность ряда государств с различным общественным и политическим строем, располо женных в данном географическом регионе. Его превращение в подсистему межгосударственных отношений осуществляется вместе с переходом в качественно иную сферу отношений, в систему отношений политических, в которой данный регион уже структурная подсистема со своими содержанием и фор мой…»2. Но как конкретно будут спроецированы эти отноше ния на «Великое Пятиморье»3, на какой его сегмент и по пово ду чего именно (мест добычи углеводородов или схем их тран зита на мировые рынки, контроля над транспортными комму никациями или стратегически важными узлами и т.д.) они бу дут выстраиваться вовлеченными в процесс игроками, от всего этого и будет зависеть, в какой геополитический регион пре вратится Ближний и Средний Восток, в какой парадигме он будет развиваться: то ли в «парадигме экономики», то ли в «парадигме безопасности».

Одним словом, с нашей точки зрения, в качестве особой научной дисциплины (условно говоря, науки о геополитиче ском), геополитология имеет дело с более сложной, чем гео графическая, реальностью – не столько с территорией, сколько См.: Ожиганов Э.Н. Стратегический анализ политики: Теоретические основания и методы. – М., 2006. – С. 146.

2 Поздняков Э.А. Внешнеполитическая деятельность и межгосударственные отношения. – М., 1986. – С. 110.

3 Это один из традиционных географических образов Ближнего и Среднего Востока.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики с политически-организованным пространством (не важно ка ким именно: «малым или «большим», хорошо интегрирован ным или типа «мягкого кластера»). А это значит, что в поле зрения этой науки находятся прежде всего соответствующие внутри- и межпространственные взаимодействия акторов, которые выстраиваются по матрице политически значи мых территорий, акваторий или даже (частично) аэрото рий. В зависимости же от того, что является предметом интере са «местных» и внерегиональных акторов на этих территориях или в акваториях, как себя позиционируют эти державы, ка кие они совершают при этом действия в отношении друг друга, можно говорить о некоей функции («предназначении») кон кретного геополитического региона. Иначе говоря, геополити ческий регион – это та часть мирового пространства, которая отличается своим «лицом», т.е. специфическим набором свойств, выделяющих ее среди других пространственно территориальных систем. При этом она обладает качеством целостности, предполагающим наличие ряда общих черт (при знаков) у входящих в нее элементов.

Стало быть, мы проводим четкое различие между двумя важнейшими понятиями: «геополитическим регионом» и «гео графическим регионом». Иными словами, мы исходим из того, что первое из этих понятий (как более важный познаватель ный инструмент, отражающий более сложный объект исследо вания) не сводимо ко второму. Но это вовсе не значит, что надо игнорировать Географию. Прежде чем предпринять геополито логический анализ той обстановки, которая складывается в ка ком-либо из мировых регионов/субрегионов, мы должны каким то образом сориентироваться, т.е. определиться на карте, а лучше на нескольких картах сразу (путем их наложения). Без работы с географической картой, помогающей, по крайней ме ре, выяснить морфологический состав интересующего нас ре гиона, т.е. то, какие государства входят в ту или иную зону ми ра и какое они занимают местоположение, к этому не подойти.

Здесь, правда, тоже не все так просто. Ведь важно «ухва тить» интересующий исследователя регион как пространст венно-территориальную целостность, а не взирать на него как на простую совокупность отдельных политических «орга низмов» (государств), разделенных границами в пределах той Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник или иной зоны мира. И тем не менее, данная исследователь ская «процедура» неизменимо более легка, нежели то, чем (по идее) должен заниматься профессиональный геополитолог.

Соображение второе. Работая с данным геополитологиче ским таксоном (регионом), следует избегать двух крайностей, которые, к сожалению, имеют место в литературе: с одной сто роны, чрезмерного идеологизирования, или «доктринально нормативистского» подхода, не опирающегося на сколько нибудь прочный фундамент достоверных данных, на серьез ную и проверенную информацию, и, с другой стороны, излиш него эмпиризма, сведения научного анализа к простой фикса ции текущих событий международной жизни, в лучшем случае к поверхностной аналитике и комментариям на злобу дня. Без того, чтобы пройти между двумя этими крайностями, своего рода Сциллой и Харибдой познавательного процесса, трудно рассчитывать на достижение подлинного понимания тех гео политических процессов, которые происходят сегодня на ре гиональном уровне мировой системы (в различных ее сегмен тах). Но это опасность – не только для региональной геополи тологии, а для данной науки в целом. И, к сожалению, здесь дело обстоит не самым лучшим образом.

Нередко встречаются образцы чисто спекулятивного под хода, имеют место всевозможные умозрительные схемы и кар тографические «изыскы», не опирающиеся на сколько-нибудь прочный эмпирический фундамент. Сплошь и рядом встреча ются малодоказательные построения или вовсе не подкреп ленные фактами конструкты, которые известный отечествен ный политолог М.В. Ильин очень точно называл «вольными фантазиями, своего рода дилетантским философствованием на темы политики, пространствами и истории»1. С другой сторо ны, немало и таких (как бы научных) публикаций, авторы ко торых сводят свой анализ геополитических явлений и процес сов к «обзору событий», к описанию событийных рядов. Но при этом они хотят выглядеть достойно, солидно, для чего стремят ся «освятить» свои тексты присутствием геополитики (трактуе мой ими как наука). Поэтому приходится проводить дополни тельную работу, а именно: расчищать исследовательское поле Ильин М.В. Этапы становления внутренней геополитики России и Украины // ПОЛИС. 1998.

№ 3. С. 82.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики от завалов, образованных обилием работ, формально пропи санных «по ведомству» геополитологии, но, по сути, имеющих к этой научной дисциплине весьма отдаленное отношение.

Что же мы понимаем под чрезмерным идеологизировани ем и излишним эмпиризмом в изучении геополитических про цессов на региональном уровне?

Начнем с первого. Известно, что, изучая какой-либо ре альный процесс, исследователь всегда дает свою интерпрета цию, исходя при этом из определенной (национальной) карти ны мира. Последняя же выводит нас в область «культурных оценок» (выражение лидера евразийцев П.Н. Савицкого), ко торая в значительной мере субъективна. Ведь она служит удовлетворению потребностей конкретной этнической / нацио нальной общности или ее значительной части, но никак не не коего умопостигаемого человечества. Вместе с тем, будучи глу боко запрятанной в глубинах сознания исследователя и трансформируясь в своеобразный культурный архетип, эта система оценок неизбежно (в качестве последней инстанции) регулирует его мышление и деятельность, тем или иным обра зом настраивает исследователя на восприятие геополитиче ских явлений, формирует у него вполне конкретные стереоти пы восприятия изучаемого материала. Не этим ли обстоятель ством объясняется популярность на Западе т.н. «теории об раза»? Полагаем, что да.

Мы вообще настаиваем на том, что в такой области поли тологического знания, которая изучает физико-географи ческую, экономико-географическую, расово-антропологиче скую, культурно-конфессинальную, семантическую и, наконец, цивилизационную обусловленность динамики международ ных отношений, мировой торговли и – шире – глобальной он тологии человечества1, с одной стороны, и использование раз личного рода политическими игроками при проведении своей стратегии пространственно-территориальных факторов, с другой стороны, в принципе неустраним ценностный подход (в широком смысле слова). Суть его раскрывается краткой формулой: «значимое лично для нас и для нашей референтной группы». Проявляется ценностный подход не только в той См.: Переслегин С.Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. – СПб., 2006. – С. 17.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник важной роли, которую в конкретном исследовании играют идеологии и политические доктрины, мировоззренческие ори ентиры и факторы индивидуально-психологического порядка, а также конфессиональные предпочтения ученого, но и в той роли, которую в работе ученого играют культурные традиции его народа, стереотипы национальной психологии и, повто римся, его приверженность национальной картине мира. Но особую роль в геополитологическом исследовании, несомненно, играют идеологические системы и политические доктрины.

Одним словом, достичь полного изгнания из процесса на учного познания ценностных суждений или личных предпоч тений исследователя невозможно, да и ненужно. В связи с этим встает проблема более широкого порядка – проблема со отношения науки и идеологии. Известный отечественный спе циалист П.А. Цыганков справедливо замечает: «В принципе та или иная идеология, понимаемая в широком значении – как сознательный или неосознанный выбор предпочтительной точки зрения, существует всегда. Избежать этого, деидеоло гизироваться в этом смысле нельзя. Интерпретация фактов, даже выбор угла наблюдения и т.п. неизбежно обусловлены точкой зрения исследователя. Поэтому объективность исследо вания предполагает, что исследователь должен постоянно помнить об идеологическом присутствии и стремиться кон тролировать его, видеть относительность любых выводов, учи тывая такое присутствие, стремиться избегать односторонне го вдения»1. С этим нельзя не согласиться.

Но порой как в общеполитологических, так и в геополито логических работах мы являемся свидетелями ситуации, когда авторы превращают свои исследования в способ манифестации мировоззренческих установок и идеологических предпочтений, которые они разделяют, и, исходя из этого, производят соответ ствующее оценивание изучаемого явления или процесса, ино гда даже агрессивно навязывают свое мнение. Вот это и есть то, что мы называем идеологизированием, которое иногда про сто захлестывает, бьет через край (тогда мы добавляем – чрез мерное).

Цыганков П.А. Теория международных отношений: Учебное пособие. – М., 2002. – С. 47.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики Поэтому подчеркнем: в том очном и заочном споре, кото рый уже достаточно долго идет в науке между представителя ми идеологизированной (доктринально-нормативистской) и объ ективистской (концептуально-аналитической) ветвями в геопо литологии, мы отдаем предпочтение последней. Тем более учитывая тот факт, какие блестящие имена ее представляют:

Х. Маккиндер, Н. Спикмен, С. Коэн, И. Лакост, М. Фуше (в за падной мысли) или, скажем, представители в своем роде уни кальной военно-географической школы – Д.А. Милютин, А.Е. Снесарев, Е.А. Вандам (Едрихин), Е.Ф. Морозов, во мно гом оригинальной (правда, с креном в сторону экономгеогра фии) школы В.П. Семенова-Тян-Шанского, а также стоящий несколько особняком Э.А. Поздняков (в российской мысли).

Теперь о второй крайности. В своем стремлении избежать того, что называется излишним эмпиризмом, мы руководство вались двумя мыслями (так и хочется сказать – максимами), сформулированными такими классиками мировой науки, как Т. Кун и Г. Моргентау. Оба они по-своему расставили акценты в том, что касается важности концептуализации в познании сложных явлений;

в том, как именно надо работать с много численными и разнообразными фактами, чтобы не попасть под их «обаяние».

Первый из них, известный в методологии научного по знания и науковедении, подчеркивая важность наличия у ис следователя более или менее четкой концепции для того, что бы он мог разобраться в калейдоскопе событий, безбрежном океане фактов, считал: «Чтобы быть признанной в качестве парадигмы, теория должна выглядеть лучше конкурирующих концепций, но ей нет необходимости, и в принципе этого нико гда не происходит, давать объяснение всем фактам, с которы ми она соотносится»1. Второй – корифей политологии между народных отношений – утверждал, что «теория должна оцени ваться не по каким-то абстрактным критериям, не имеющим отношения к реальности, а по ее назначению: внести некий порядок и смысл в массу рассматриваемых явлений, которые без этой теории оставались бы бессвязными и непонятными.

Теория должна удовлетворять двум требованиям: эмпириче Kuhn T.S. The Structure of Scientific Revolutions. – Chicago, 1962. – P. 17.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник скому и логическому. Соответствуют ли реальные факты их теоретической интерпретации, и вытекают ли те заключения, к которым приходит теория, из ее первоначальных посылок?

Короче говоря, согласуется ли теория с фактами и является ли она последовательной?»1.

Одним словом, «работа» с таким таксоном пространствен но-территориального анализа, как геополитический регион, невозможна без того, чтобы у исследователя была свежая, мак симально полная и достоверная информация о происходящем.

Но этого мало. Для серьезного приращения научных знаний необходим должный уровень концептуализации.

Как же в этом смысле следует анализировать процессы, проходящие на уровне конкретных геополитических регионов?

Полагаем, что положительный ответ на этот вопрос предпола гает только одно – надо применить к интересующим нас явле ниям и процессам адекватные их природе методы/методики.

Ибо, как выразился однажды выдающийся отечественный ученый и мыслитель Л.Н. Гумилев: «Одного материала для понимания проблемы недостаточно. Необходим инструмент – методика»2. И если надо, то взять на вооружение нетрадици онные методы/методики, какими бы непривычными они ни казались тем исследователям, которые предпочитают мыслить «по старинке», инерционно.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.