авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 21 |

«СЕВЕРО-КАВКАЗСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ДОНСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО ФИЛОСОФСКАЯ ИННОВАТИКА: ПОИСКИ, ПРОБЛЕМЫ, РЕШЕНИЯ ...»

-- [ Страница 14 ] --

Однако наиболее слабо, по нашему мнению, в деле бло кирования крайних форм проявления исламизма до сих пор осуществляется идеолого-пропагандистская и разъяснитель ная работа, особенно среди верующих, призванная сузить со циальную базу поддержки радикалов.

Безусловно, росту религиозно-политического экстремизма на Северном Кавказе способствует не только глубокий кризис всех светских идеологий нынешнего периода, но и идеологиче ских основ традиционного в регионе ислама, нуждающегося в коренной модернизации. Тем не менее, и имеющиеся возмож ности в этом направлении задействуются слабо. Действенная пропаганда против "ваххабитов" не ведется, их не опроверга ют, не высмеивают, из них не делают посмешище - вместо этого органы власти и управления своими руками порой создают ге роический ореол «борцов за веру» («моджахедов»), а также «му чеников» («шахидов»). Практически не проводятся социологи ческие замеры в различных слоях общества на предмет опре деления их зараженности идеологией религиозно политического экстремизма. Отсюда и неэффективность про пагандистских мероприятий государства, поскольку для каж дого социального страта общества нужен свой набор методов идеологического воздействия и убеждения. Например, для террористов не существует авторитета светских властей и уче ных, а также представителей официального ислама. Для них «единственным моральным мерилом зачастую выступают мо лодые имамы «из леса», проповедующие джихад, причем эти имамы основательно подкованы и обладают даром убежде Российская газета. - 2009. - 20 авг.

См., в частности, об этом: Добаев А.И. Экономическая безопасность и терроризм в эпоху гло бализации / Южнороссийское обозрение. Выпуск 52. - Ростов н/Дону, 2008.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ния»1. У нас же до сих пор в ходу некие универсальные, зачас тую затратные, но неэффективные псевдоидеологические ме роприятия, проку от которых немного, чрезмерные и несбы точные мечтания на тему сверхвозможностей традиционного ислама и официального духовенства. Ситуацию надо менять, и как можно скорее. Здесь серьезную роль могла бы сыграть наука, светская и теологическая, морально и материально в этом направлении поддерживаемая государством.

Нормализовать ситуацию могла бы, в том числе, модер низация северокавказского ислама, прежде всего, путем вос создания собственного российского мусульманского образова ния в регионе, опять же с участием государства в решении этой проблемы.

Начиная с 2007 г., ситуация сдвинулась с мертвой точки, что внушает осторожный оптимизм. Речь идет о создании в регионе при участии государства исламских обра зовательных центров, фонда поддержки исламской культуры, науки и образования, а для поддержки соответствующих обра зовательных программ государством уже израсходовано миллионов рублей2. 28 августа 2009 г. Президент РФ в своей резиденции в Сочи провел очередную встречу с муфтиями и главами субъектов Северного Кавказа, в ходе которой были приняты важные концептуальные решения по идеологическо му противодействию религиозно-политическому экстремизму, патриотическому воспитанию молодежи, улучшению системы мусульманского образования в регионе, взаимодействию с за рубежными мусульманскими университетами и др.3 В Сочи произошло знаковое событие: провозглашен отход от прежних стереотипов в борьбе с сепаратизмом и определены взвешен ные подходы к преодолению кризисной ситуации, которая сложилась на Северном Кавказе. На этой встрече было под черкнуто, что до сих пор на протяжении долгих лет речь ве лась лишь о физическом подавлении «партизанского движе ния» в регионе. Была озвучена важная мысль о том, что важ нее создать такие условия, когда люди осознают бессмыслен ность и губительность своего вооруженного противостояния власти, когда они убедятся в том, что существующая власть не Сидоров А. Зеленое знамя с двуглавым орлом // Интерфакс. – 2009. - 31 авг.

Кавказский узел. - 2009. - 28 авг.

3 Там же.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики является для них враждебной. Что она способствует их соци альному, культурному, религиозному расцвету1. И убедить их в этом предстоит властям, всему российскому обществу. Как видим, предстоит масштабная работа.

Буйло Б.И., докт. филос. наук, проф.

(ЮФУ, Ростов-на-Дону) РОССИЯ И ЕЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В КОНЦЕПЦИИ ЕВРАЗИЙЦЕВ Среди части духовной элиты русской эмиграции в 20-х гг.

XX в. оформилось идейное направление, получившее название евразийства. Его сторонники изложили свое, весьма своеоб разное, но обоснованное, понимание места и роли России во всемирной истории. И несмотря на то, что сегодня, как впро чем, и при их жизни, вряд ли найдется отечественный фило соф, который бы не подвергал критическому анализу воззре ния евразийцев, каждый, кто в той или иной форме касается творчества этих русских мыслителей, отмечает уникальность и глубину их идей, огромное значение евразийства для развития национальной идеи в России.

Первым евразийским произведением можно считать кни гу князя Н.С.Трубецкого «Европа и Человечество», изданную в Софии в 1920 г. В ней, правда, еще в неразвитой форме, уже содержались отдельные положения евразийской концепции.

Однако как движение евразийство заявило о себе после выхо да в свет в августе 1921 г. в Софии сборника «Исход к Востоку.

Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев». В него кроме вступления входили статьи четырех авторов: Н.С. Тру бецкого, П.Н. Савицкого, П.П. Сувчинского и Г.В. Флоровско го. Евразийство постепенно получает достаточно широкое рас пространение в русской эмигрантской среде.

В рамках этого направления кроме вышеназванных в 20-е гг. работали такие авторы как: П.М. Бицилли, Н.Н.

Алексеев, Л.П. Карсавин, Г.В. Вернадский, С.Л. Франк и дру гие представители как правого, так и в основном левого крыла русской эмиграции. Но из евразийского движения выходят Сидоров А. Указ. соч.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Г.В. Флоровский и П.М. Бицилли, в конце 20-х годов происхо дит раскол на левых и правых евразийцев, их влияние в эмиг рантской среде резко падает. Однако поставленные движени ем проблемы и варианты их решения сохранили свою акту альность для России и сегодня. Во вступлении к «Исходу к Востоку» Н.С. Трубецкой излагает общее видение евразийцами всемирно-исторического процесса. Его сущность состоит в отка зе от рассмотрения всемирной истории в качестве однолиней ного и однонаправленного процесса. «История – писал он – не есть для нас уверенное восхождение к некой до исторически предначертанной абсолютной цели, но – свободная и творче ская импровизация, каждый момент которой исполнен не ка кого-либо задуманного в общем плане, но своего значения…»1.

Более подробно понимание истории раскрывается Трубецким в его книге «Европа и Человечество».

Он отмечает, что всемирно-исторический процесс послед ние столетия развивается через борьбу цивилизаций: романо германской и всего остального человечества. Предложенная европейскими историками схема общего и единого для всех народов пути развития является плохо скрываемой претензией романо-германского мира быть всеобщим мерилом культуры и прогресса. «Согласно такому представлению об эволюционной лестнице – подчеркивал Н.С.Трубецкой – романогерманцы и их культура представляют из себя действительно высшее, что до сих пор достигнуто людьми. Конечно, скромно добавляют романо-германские историки культуры, со временем человече ство, может быть, пойдет еще дальше,…но на Земле в настоя щее время мы, европейцы, совершеннее и выше всех»2. Собы тия мировой войны, экономическая и политическая экспансия романо-германского мира только подтвердили факт его проти вопоставления себя всему человечеству, тем цивилизациям и культурам, которые отличаются от европейской модели.

Однако после мировой войны у многих, по мнению Тру бецкого, сложилось впечатление, что европеизация мирового сообщества неизбежна. Чтобы противостоять влиянию запад Трубецкой Н.С. Вступление-Исход к Востоку. // Пути Евразии. Русская интеллигенция и судьбы России. М.: Русская книга. 1992. – С. 312.

2 Трубецкой Н.С. Европа и Человечество // Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф.

1999. – С. 46.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики ного капитализма, его экономической и военной мощи, любая страна, как и цивилизация в целом, вынуждены развивать у себя промышленность и науку. Но осуществить это без заим ствования европейского капиталистического уклада жизни не возможно. Следовательно, европеизация выступает необходи мым условием сохранения независимости в современном мире.

Однако ситуация, отмечал Трубецкой, не так безнадежна.

В основе европеизации лежит отношение к европейской куль туре с позиций эгоцентризма, то есть восприятие ее как анало га цивилизованной культуры вообще.

Поэтому, если неевропейские народы откажутся от прин ципа эгоцентризма, и будут относиться к достижениям романо германской цивилизации как к условию обогащения и разви тия собственной национальной культуры, то европеизации не произойдет. «Смотря на романо-германскую культуру – писал Н.С.Трубецкой – лишь как на одну из возможных культур, они [народы – Б.Б.] возьмут из нее только те элементы, которые им понятны и удобны, и в дальнейшем будут свободно изменять эти элементы, применительно к своим национальным вкусам и потребностям, совершенно не считаясь с тем, как оценят эти изменения романогерманцы со своей эгоцентрической точки зрения»1. В силу своих культурных традиций и занимаемого ею географического положения Россия объективно становится главным препятствием на пути всеобщей европеизации мира.

По отношению к Европе, как впрочем, и Азии, Россия вы ступает самостоятельным культурным субъектом, синтези рующим достижения обоих центров мировых цивилизаций.

Она представляет собой уникальный и особый мир. «Особый мир этот – отмечали евразийцы в Формулировке 1927 г. – должно называть Евразией. Народы и люди, проживающие в пределах этого мира, способны к достижению такой степени взаимного понимания и таких форм братского сожительства, которые трудно достижимы для них в отношении народов Ев ропы и Азии»2. Россия-Евразия становится рубежом противо стояния гегемонизму Запада, порождая тем самым постоянную Трубецкой Н.С. Европа и Человечество. // Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф.

1999. – С. 86.

2. Евразийство (Формулировка 1927 г.). // Россия между Европой и Азией: Евразийский со блазн. Антология. М.: Наука. 1993. – С. 217.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник неприязнь к себе романо-германского мира и его плохо скры ваемое стремление к максимальному ослаблению России.

В связи с таким пониманием места и роли России в мире перед евразийцами встала задача кардинального пересмотра всей ее истории, в сравнении с тем, как она подавалась в рус ской европеизированной исторической науке. Свое государст венное начало Россия-Евразия или СССР [«дело не в назва нии», пишет князь Н.С.Трубецкой] берет не от Киевской Руси.

Последняя выступает лишь в качестве одной из состав ляющих будущего Московского Царства. «Господствовавший прежде в исторических учебниках взгляд, – писал Н.С. Тру бецкой – по которому основа русского государства была зало жена в так называемой Киевской Руси, вряд ли может быть признан правильным… Киевская Русь не только не была по территории своей тождественна хотя бы с так называемой Ев ропейской Россией, но даже не являлась на территории этой европейской России самой значительной единицей в полити ческом или хозяйственном отношении. Государства Хазарское [в низовьях Волги и на Дону] и Болгарское [в среднем течении Волги и по Каме], существовавшие одновременно с Киевской Русью, были хозяйственно и политически едва ли не значи тельнее ее»1. Степень централизации Киевской Руси, отмечал П.Н.Савицкий, была сильно преувеличена в русской историче ской науке. Относительное политическое единство первой по ловины XI века быстро сменяется «удельным хаосом» после дующих годов. Православие в Киевской Руси еще не было той духовной основой, которая бы могла обеспечить политическое единство государства.

Киевская Русь духовно зависела от Византии, являясь в тоже время политической окраиной Европы. Она не смогла оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления монголо татарскому вторжению. «Ту беспомощность, – подчеркивал П.Н.Савицкий – с которой Русь предалась татарам, было бы нелогично рассматривать, как «роковую случайность»;

в бытии дотатарской Руси был элемент неустойчивости, склонность к деградации, которая ни к чему иному, как чужеземному игу, привести не могла… Велико счастье Руси, что в момент, когда Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока - Наследие Чингисхана.

// Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф. 1999. – С. 223.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики в силу внутреннего разложения она должна была пасть, она досталась татарам, и не кому другому. Татары – «нейтраль ная», культурная среда, принимавшая «всяческих богов» и терпевшая «любые культуры», пала на Русь, как наказание Божие, но не замутила чистоты национального творчества»1.

Если бы Россию захватили турки, то ее доля, учитывая их «иранский фанатизм и экзальтацию», была бы намного труд нее и хуже. Запад же, захватив Россию, по мнению Савицкого, вынул бы из нее душу.

У татар русские научились государственной устойчиво сти, основанной на сильной, деспотической власти. Татары пе редали русским умение становиться могущественной ордой.

Для того, чтобы монголо-татары смогли завоевать огром ные территории от Монголии до Киева, храбрости, жестокости или жадности было явно недостаточно. «Для того, чтобы это сделать, – писал П.Н.Савицкий – нужно было ощущать по особому степи, горы, оазисы и леса, чуять дерзанье безмерное.

Скажем прямо: на пространстве всемирной истории западно европейскому ощущению моря, как равноправное, хотя и по лярное, противостоит единственно монгольское ощущение кон тинента;

между тем в русских «землепроходцах», в размахе рус ских завоеваний и освоений – тот же дух, то же ощущение кон тинента»2. Объединив все степные районы от Китая до границ Западной Европы, монголы стали планетарным фактором.

После распада монголо – татарской империи, московские князья, а затем цари, принимают от татар планетарную, гео политическую миссию. Московская Русь, существовавшая вна чале в составе джучиева улуса, постепенно освобождается от татарской зависимости, и сама подчиняет себе Казань, Астра хань и Сибирь. Территории прежней Золотой Орды опять объ единяются, но уже со столицей не в Сарае, а в Москве. Стано вящееся новое Московское Царство, органически сочетает в се бе византийское православие с заимствованным в основных чертах от монголов государственным строем. Оно идеологиче ски и политически радикально противостоит романо германскому миру.

Савицкий П.Н. Степь и оседлость. // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн.

Антология. М.: Наука. 1993. – С. 124.

2 Там же.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Русские цари, постепенно расширяя границы России до пределов прежней империи Чингисхана, тем самым заново объединяют Евразию в единое государство, осуществляя то, что было предначертано судьбой населяющих ее народов. «Евразия – отмечал Н.С. Трубецкой – представляет собой некую геогра фически, этнологически и экономически цельную, единую сис тему, государственное объединение которой было исторически необходимо. Чингисхан впервые осуществил это объединение, и после него сознание необходимости такого единства проникло во все части Евразии, хотя не всегда было одинаково ясным.

С течением времени единство это стало нарушаться. Русское го сударство инстинктивно стремилось и стремится воссоздать это нарушенное единство и потому является наследником, преем ником, продолжателем исторического дела Чингисхана»1.

Ядром будущей евразийской нации, туранской по духу, становятся, частично перемешавшись с монголами, великорос сы. Оставаясь по языку и расе славянами, они приобретают многие национальные черты характера, свойственные их прежним завоевателям. Духовной основой объединения евра зийских земель в единое государство становится русское Пра вославие. При этом все другие ветви христианства и религии евразийцы рассматривали в качестве разновидностей языче ства. Последнее «есть потенциальное Православие».

В военном и экономическом отношении Московская Русь сильно отставала от стран Западной Европы, поэтому, чтобы ликвидировать это отставание, ей необходимо было заимство вать западную промышленность и военное дело.

Естественно, что сделать это нужно было только при ус ловии сохранения собственной самобытной культуры. «Выпол нение задачи заимствования европейской техники – писал Н.С. Трубецкой – взял на себя Петр I. Но задачей этой он ув лекся настолько, что она для него обратилась почти в само цель, и никаких мер против заразы европейским духом он не принял. Задача была выполнена именно так, как не надо было ее выполнять, и произошло именно то, чего следовало больше всего опасаться: внешняя мощь была куплена ценой полного Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока - Наследие Чингисхана.

// Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф. 1999. – С. 230.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики культурного и духовного порабощения России Европой»1. Осу ществляется процесс насильственной европеизации России, но в отношении к обществу он затрагивает только его верхние слои.

Простой народ продолжает жить обломками прежней на циональной культуры, барин противостоит ему уже не просто социально, но и как носитель чужой культуры. Начиная с Петра, власть Романовых для России превращается в «романо германское иго». Российская империя продолжает расширять свои границы за счет евразийского пространства, но вместо прежнего, основанного на самобытной культуре, освоения но вых территорий, осуществляются попытки их европеизирован ной русификации.

Это порождает неприязнь и отчуждение между русским и нерусскими народами России. Усваивая русифицированный вариант европейской культуры, они инстинктивно чувствуют, что копия, тем более пародированная, всегда хуже оригинала.

Поэтому евразийские народы начинают относиться к России как второсортной Европе. В глазах российской элиты простой русский народ воспринимается как нецивилизованный и тем ный. Россия превратилась в общество, где низы чувствовали се бя «как бы под иноземным игом», а верхи относились к собст венной стране как к завоеванной ими, то есть как к «колонии».

«Таким образом – подчеркивал Н.С. Трубецкой – револю ция и свержение императорской власти становились неизбеж ны. Всею своею деятельностью правительство само подготови ло революцию, собственными руками рыло себе могилу. И это не потому, что императорское правительство было особенно глупо или недальновидно…Дело было не в уме или глупости, а в самой сути той задачи, которую поставило себе правитель ство: сойдя с исторического пути, вступив на путь переделки русского материала в угоду чужому идеалу создания мощной европейской державы, всякая власть, какая бы она ни была, должна была попасть в положение борьбы с русским материа лом, а борьба эта рано или поздно должна была завершиться восстанием нации против правительства»2.

Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока - Наследие Чингисхана.

// Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф. 1999. – С. 261.

2 Там же. С. 275.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Мировая война только ускорила этот процесс, придав ему более кровавый и грубый характер. Временно установившееся в результате революции либерально-демократическое прави тельство очень быстро было свергнуто. В итоге недолгой борьбы к власти пришли большевики во главе с Лениным. «Победу – писал Н.С.Трубецкой – одержала партия, стоявшая за наибо лее трудно осуществимый, но в то же время и наиболее заман чивый из всех европейских идеалов, и Россия вступила в но вый период своей истории, в период советского строя и господ ства коммунизма»1. Отношение евразийцев к русской револю ции отличалось как от ее оценок представителями правого, монархического крыла русской эмиграции, так и либерально демократического. Монархисты видели в революции и боль шевизме результат иудейско-масонского заговора, инспириро ванного Западом. Либералы наоборот рассматривали больше визм в качестве продукта ничего не созидающей, разруши тельной народной, солдатско-мужицкой стихии.

И те и другие в большинстве своем выступали за немед ленное свержение советской власти, с помощью, в том числе иностранной интервенции. Против подобного подхода резко выступили евразийцы, считая его предательством националь ных интересов русского народа. При всем своем несогласии с большевизмом они отмечали, что он на данный момент являл ся единственной политической силой, способной объединить все народы России против гегемонизма Запада. «Евразийство – отмечал Н.С.Трубецкой – сходится с большевизмом в отверже нии не только тех или иных политических форм, но всей той культуры, которая существовала в России непосредственно до революции и продолжает существовать в странах романо германского Запада, и в требовании коренной перестройки всей этой культуры»2.

Объединив элементы западного коммунистического уче ния с глубинным стремлением русского народа к построению идеала справедливого общества, большевизм смог заручиться поддержкой народных масс. Поэтому, подчеркивали евразий Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока - Наследие Чингисхана.

// Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф. 1999. – С. 2 Трубецкой Н.С. Мы и другие - Наследие Чингисхана // Трубецкой Н.С. Наследие Чингисха на. М.: Аграф. 1999. – С. 406.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики цы, рассчитывать на какое-либо серьезное народное анти большевистское движение в России в обозримом будущем было нереально.

В связи с этим тем, кто собирается свергнуть советскую власть, придется, по мнению Трубецкого, обратиться за помо щью к иностранным державам;

причем помощь эта должна будет быть широкомасштабной и долговременной, учитывая тяжелое экономическое положение страны в начале 20-х годов.

«Можно ли представить себе, - писал он – что эти самые ино странцы, помогши России «восстановиться» и стать на ноги, любезно поклонятся и отойдут в сторону?… Те романо германские державы, которые окажут России помощь, точнее – будут оказывать России помощь, ибо помощь требуется про должительная, сделают это, конечно, не по филантропическим побуждениям и постараются поставить дело так, чтобы в обмен на эту помощь получить Россию в качестве своей колонии»1. При этом, учитывая современные возможности экономической и по литической экспансии, а так же то, что в любом, в том числе и русском обществе, всегда найдутся люди, которые «без зазрения совести» пойдут на службу к иностранцам, необходимости в формально-правовом объявлении России колонией не будет.

Юридически Россию оставят независимым государством, полностью экономически подчинив ее западным странам. Это позволит им практически неограниченно и за во многом сим волическую плату использовать природные богатства и нацио нальные ресурсы России.

В случае свержения в ней власти большевиков и рестав рации капиталистических отношений отмеченная выше си туация станет неизбежной, так как экономическая разруха в условиях ни кем не контролируемой конкуренции автоматиче ски сделает экономику России целиком зависимой от Запада.

«Прибавим ко всему этому и то, – подчеркивал Н.С. Трубецкой – что первое время приход иностранцев будет связан с некото рым улучшением материальных условий существования, да лее, что с внешней стороны независимость России будет оста ваться как будто незатронутой, и, наконец, что фиктивно самостоятельное, безусловно-покорное иностранцам русское Трубецкой Н.С. Русская проблема // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн.

Антология. М.: Наука. 1993. – С. 49-50.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник правительство в то же время будет несомненно чрезвычайно либеральным и передовым. Все это, до известной степени за крывая суть дела от некоторой части обывательской массы, бу дет облегчать самооправдание и сделки с совестью тех русских интеллигентов, которые отдадут себя на служение поработив шим Россию иностранцам»1.

Однако основная опасность для России, по мнению Тру бецкого, будет состоять даже не в самом факте ее политической и экономической зависимости, а в том, что, стремясь найти объяснение этому факту, русская интеллигенция обязательно его найдет в «присущей» ее народу отсталости и лени. Так ей будет легче и морально оправдать свою службу иностранцам.

«А по этому пути – отмечал князь Н.С.Трубецкой – можно уйти далеко: сначала – совместная с иностранцами помощь голо дающему населению, потом служба [разумеется, на мелких ролях] в конторах иностранных концессионеров, в управлении иностранной «контрольной комиссии над русским долгом», а там и в иностранной контрразведке и т.д.»2. Наличие внешне политически независимой власти в стране будет даже выгодно иностранцам.

Интересы Запада в России станут обеспечиваться самими же русскими. Их руками иностранцы смогут не только экс плуатировать, но и контролировать и держать в узде русский народ, вся ненависть которого за его унижения и нищету будет при этом обращена на собственную власть. Запад же в глазах русских людей все больше станет ассоциироваться с образом сытой и цивилизованной жизни.

Все перечисленное выше необходимо отчетливо представ лять тем, считали евразийцы, кто собирается свергать совет скую власть в России путем восстановления в ней буржуазных отношений. «Готовить себя – писал Н.С.Трубецкой – к участию в будущем правительственном аппарате «восстановленной» и «освобожденной от советской власти» России? Но мы знаем, ка кой это будет правительственный аппарат: с виду – настоящая русская власть, а фактически – проводник иностранной коло ниальной политики. Кому может улыбнуться работа в таком «аппарате»? Мелким честолюбцам, стремящимся к атрибутам Трубецкой Н.С. Русская проблема … С. 54.

Там же.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики власти, хотя бы фиктивной? Или беспринципным авантюри стам, мечтающим обеспечить личное благополучие, хотя бы ценою собственного позора и гибели родины? Такие люди все гда были, есть и будут. Не для них, конечно, мы пишем все это.

Пусть готовятся к своей будущей работе;

помешать им в этом невозможно. Но пусть у других откроются на них глаза, пусть знают все, что это – предатели»1.

Князь Н.С.Трубецкой отмечал, что могут «найтись и чест ные, идейные люди», которые войдут в подобное русское пра вительство с целью развала его изнутри и создания условий для национального возрождения. Их будет вдохновлять образ Ивана Калиты. Однако последний, будучи политически под чиненным Орде, обладал экономической независимостью от нее. Поэтому он мог копить средства для освобождения родины и создания сильного Московского государства.

У него не было никаких татарских представителей и ко миссий, контролирующих каждый шаг. «Положение честного русского человека – считал Н.С.Трубецкой – в правительстве будущей, порабощенной романо-германцами России, будет го раздо труднее. Он будет делить власть с «кабинетом», состоя щим преимущественно из упомянутых выше честолюбцев и проходимцев, из которых каждый с большим удовольствием свергнет своего сослуживца, дискредитировав его в глазах все сильных иностранцев. Сами эти иностранцы будут неусыпно и зорко следить за деятельностью правительства через своих официальных представителей…В такой обстановке деятель ность нового Ивана Калиты вряд ли окажется очень продук тивной»2. Но главное, что в условиях всеобщей деградации и неверия в собственные силы, которые неизбежно будут скла дываться среди широких народных масс в результате прово димых прозападной властью провокаций и системы искусной пропаганды, попытки национального освобождения и возрож дения не получат массовой поддержки в обществе.

Поэтому, по мнению евразийцев, необходимо не свергать советскую власть, так как Россия в этом случае окажется в со стоянии деградации и развала, а использовать ее в целях по Трубецкой Н.С. Русская проблема. // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн.

Антология. М.: Наука. 1993. – С. 56.

2 Там же.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник строения евразийского государства. «Евразийцы – писал Н.Н. Алексеев – должны при этом приложить все усилия, что бы сделаться постепенно мозгами этого нового режима, чтобы наполнить новым содержанием унаследованные им от рево люции обветшалые формы, осмыслить их и оживить. Евразий цы должны всеми силами просочиться в этот новый режим и, руками новой власти, построить свое новое государство»1.

В заключении хотелось бы отметить, что одним из основ ных положений евразийской концепции является утверждение естественноисторической обусловленности границ России Евразии. Известный советский последователь евразийства Лев Гумелев в связи с этим отмечал: «Как государственное строи тельство, так и духовная культура евразийских народов давно слита в «радужную сеть» единой суперэтнической целостности.

Следовательно, любой территориальный вопрос может быть решен только на фундаменте евразийского единства»2. Глубоко переживая развал СССР в 1991 г., он подчеркивал, что это был искусственный акт, осуществленный в соответствии с группо выми интересами прежней советской бюрократии.

Анализируя вариант вхождения России в «семью цивили зованных народов Европы», который сегодня является основ ным проигрываемым сценарием достижения уровня европей ского благосостояния у нас в стране, Лев Гумелев отмечал, что, пытаясь копировать чужой опыт, мы вряд ли чего-то сможем достичь. Все это уже было в истории России. «Самое главное – писал он – «не попасть к немцам на галеру», к европейцам, то есть…. Это уже было у нас не однажды»3. Подлинное возрож дение России, считал Лев Гумилев, возможно только на основе учета нужд и потребностей ее народа. Если же ставить выше их групповые или корпоративные интересы, то не только воз родить, но даже частично восстановить страну, будет невоз можно.

Алексеев Н.Н. Евразийцы и государство // Россия между Европой и Азией: Евразийский со блазн. Антология. М.: Наука. 1993. – С. 167.

2 Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. М.: Экопрос. 1993. – С. 65.

3 Там же, С. Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики Шашлова Е.И. (ЮФУ, Ростов-на-Дону) СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО В СОЦИАЛЬНОМ КОНСТРУКТИВИЗМЕ:

КРИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Философская инноватика в гуманитарном знании пред полагает выработку новых методологических инструментов для анализа социальной реальности. Критика социальной ре альности и социальных наук является одним из современных направлений исследования общества и методов его познания.

Критиками социальной реальности ставится под сомнение «очевидность» социального порядка, признается необходимость учета множественности воззрений на социальный мир, что от вечает потребности современного общества.

В социально-конструктивистских исследованиях понятие социального пространства и анализ позиций в социальном пространстве используются для критики современного общест ва. Социальная онтология, представленная в концепциях П. Бергера и Т. Лукмана, П. Бурдье и др. является основой для критики общества и эпистемологической критики соци альных наук.

В лекции «Социальное пространство и символическая власть» (1986) П. Бурдье излагает основные принципы книги «Различение» (La Distinction, 1979). Называя свое исследова ние конструктивистским структурализмом или структуралист ским конструктивизмом, П. Бурдье демонстрирует двойную направленность своей работы, преодолевающей оппозицию объективизма (выведение социальных взаимодействий из объ ективных структур) и субъективизма (редукция структур к взаимодействиям). С одной стороны, П. Бурдье становится на позиции объективизма, признавая существование объектив ных социальных структур (поля, группы и пр.), независимых от индивидуального сознания. Однако, автор показывает со циальный генезис (т.е. социальное конструирование) не только объективных социальных структур, но и того, что составляет габитус – схемы восприятия, мышления и действия1. Габитус, Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть // Начала. Choses dites: Пер. с фр. Шматко Н.А. – М.: Socio-Logos, 1994. С. 181.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник по П. Бурдье, представляет собой социализированное тело, ин териоризирующее социальный порядок, «габитус есть одно временно система схем производства практик и система схем восприятия и оценивания практик»1. В данном понятии П. Бурдье выделяет три элемента, характеризующих габитус:

схемы производства, восприятия2 и оценивания практик. Все эти элементы составляют систему диспозиций, в соответствии с которой агент ориентируется в социальном пространстве, при чем не сознательно, а спонтанно3.

П. Бурдье последовательно отказывается от понятий «субъект», «индивид» и использует термин «агент», что бук вально значит «действующий». П. Бурдье отказывается от уни версального субъекта, наделяя агента творческой способностью изобретать и импровизировать, конструировать собственное видение мира, но под структурным давлением, потому что са ма возможность восприятия агентами социального мира осно вана на интериоризации объективных структур: «ментальные структуры через которые агенты воспринимают социальный мир, являются в основном продуктами интериоризации струк тур социального мира»4. Агент мыслит, тем или иным образом, в силу того, что в процессе социализации он интериоризирует принципы поведения, сопровождающие различные жизнен ные ситуации. Таким образом, в процессе социализации агент делает внешние социальные отношения собственной системой практик. В ходе практики агент воспроизводит неосознанно и спонтанно усвоенный жизненный опыт, осуществляя свои соб ственные стратегии и реализуя цели социального мира. Инди видуальное поведение агента, согласно П. Бурдье, определяет ся структурами габитуса.

У классиков социального конструктивизма в социологии П. Бергера и Т. Лукмана схожий процесс конструирования ин Там же. С. 193.

Проблема сконструированности восприятия объекта познания осмыслялась представителями радикального конструктивизма, такими как Э. фон Глазерсфельд, У. Матурана, Ф. Варела и др., которые определяют конструирование когнитивных структур на основе биологических де терминант, приспособления человека к окружающему миру. Такая редукция к биологическо му предстает у П. Бурдье как натурализация социальных конструкций, и автор строит свою концепцию как взаимодействие габитуса и социального мира.

3 Шматко Н.А. Введение в социоанализ Пьера Бурдье // Бурдье П. Социология политики: Пер.

с фр. / Сост., общ. ред. и предисл. Н.А. Шматко. / - М.: Socio-Logos, 1993. С.12.

4 Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть // Начала. Choses dites: Пер. с фр. Шматко Н.А. – М.: Socio-Logos, 1994. С. 192.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики дивидуального способа поведения называется хабитуализаци ей. Этот процесс фиксирует «опривычивание» повседневной деятельности, сопряженное уменьшением различных выбо ров1. Хабитуализация является основой любых институтов.

Институт, таким образом, есть типизация опривыченных дей ствий2. Так П. Бергер и Т. Лукман демонстрируют, что повсе дневное поведение человека, его выборы действий и мыслей определяются институционально закрепленными социальны ми взаимодействиями.

И у П. Бурдье, и у П. Бергера и Т. Лукмана описан меха низм двойного конструирования реальности: каждый социаль ный институт основан на повторяющихся действиях, закреп ленных в индивидуальном поведении человека. Поведение, образ жизни человека, в свою очередь определяется функцио нированием данных институтов. Таким образом, агент и обще ство находятся в непрерывном взаимодействии, посредством которого осуществляется передача традиций и закрепление новых форм взаимодействий.

Но если благодаря такому устойчивому механизму транс ляции норм поведения, социальная реальность формирует га битус, то каким образом возникают новые формы социального взаимодействия? П. Бурдье считает, что так как социальный мир не может быть абсолютно упорядоченным, детерминиро ванным и полностью структурированным, «… объективный элемент неопределенности … дает основание для множествен ности воззрений на мир, которая в свою очередь связана с мно жественностью точек зрения, и одновременно, для символиче ской борьбы за власть производить и навязывать легитимное видение мира»3. Эта множественность воззрений на мир опре деляет не только плюрализм в социальной реальности, но и плюрализм социальных наук. Социальные науки должны от вечать потребности анализировать множественность способов поведения агентов. Социальные науки, рефлексирующие над собственными основаниями, критически подходящие к очевид ности социальных фактов, учитывают плюрализм в социальной Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии зна ния. – М.: «Медиум», 1995. С.91.

2 Там же. С.93.

3 Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть // Начала. Choses dites: Пер. с фр. Шматко Н.А. – М.: Socio-Logos, 1994. С.197.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник реальности: «Устанавливая социологические различия, иссле дователь релятивизирует их с учетом возможности, что их ин терсубъективные притязания на значимость могут быть оспо рены другими исследователями»1. Позиция исследователей, в свою очередь, определяется положением в социальном про странстве.

Как социальная наука, будь то социология, история или антропология, должна познавать социальную реальность?

П. Бурдье так отвечает на этот вопрос: «… социальная наука должна брать в качестве объекта и эту реальность, и ее вос приятие с перспективами и точками зрения, которые агенты имеют об этой реальности в зависимости от их позиции в объ ективном социальном пространстве»2. Представления агентов о социальной реальности определяются их положением в со циальном пространстве, габитусом получившим определенную устойчивость в социальном мире благодаря продолжительному нахождения в той или иной позиции пространства. Позиции агентов представлены в многообразии и порой антагонистич ны, поскольку каждое положение в социальном пространстве дает свою точку зрения на социальный мир. Таким образом, восприятие и оценивание социального мира, т.е. процесс кон струирования воззрений на мир, в свою очередь участвует в конструировании социальной реальности.

Социальное пространство, по П. Бурдье, представляет со бой связи между многообразными позициями, которые обу словлены распределением различных форм капитала (эконо мический, культурный и символический капиталы). Каждая позиция в социальном пространстве представляет определен ную точку зрения на социальный мир в целом, на собственную позицию и позиции других агентов3. Данные позиции распре делены таким образом, что существует определенная иерар Качанов Ю.Л. Социологическое исследование как предмет исследования // Социология под вопросом. Социальные науки в постструктуралистской перспективе. Альманах Российско французского центра социологии и философии Института социологии РАН. – М.: Праксис;

Институт экспериментальной социологии, 2005.

2 Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть // Начала. Choses dites: Пер. с фр. Шматко Н.А. – М.: Socio-Logos, 1994. С.191.

3 Социальное пространство П. Бурдье противопоставляет географическому пространству, в котором близость или отдаленность объектов определяет общность или различие свойств и ка честв. Социальное пространство, не являясь непосредственной данностью, определяет види мое географическое пространство.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики хия, воспринимаемая как «естественная», «законно» детерми нированная социальным порядком.

Мы воспринимаем социальный мир как очевидный, мир здравого смысла, как называет его П. Бурдье, благодаря двум процессам конструирования общего мира (интериоризации и экстериоризации социального). Так как структуры восприятия и оценивания социального мира имеют в своем генезисе объ ективные структуры, мир предстает как должное. Причем, ес ли вернуться к вопросу о различных позициях в социальном пространстве, в частности к позициям доминируемых и доми нирующих, то с точки зрения последних «наиболее обездолен ные агенты стремятся воспринимать социальный мир как должное и мириться с гораздо большим, чем можно было бы вообразить»1.

Таким образом П. Бурдье совмещает эпистемологическую проблематику с социальной. Автор проводит анализ символи ческой власти и символической борьбы в социальном про странстве. Социальная наука исследует социальные условия возможного, а также «социальные условия возможности кри тики»2. Как мы уже отметили выше, необходимым условием развития социальной науки П. Бурдье видит в социологиче ской саморефлексии. Критической саморефлексией социаль ных наук выступает именно их социальная история, считает П.Бурдье: «…открывая свою историчность, разум дает себе средства преодолеть историю»3. Вследствие того, что был забыт генезис социальных наук, возникла дисциплинарная докса (здравый смысл;

то, что наиболее распространено среди боль шинства;

не истинное, но одобряемое4).

Опираясь на идею отказа от «очевидности» в социальном знании, исследователь социального конструктивизма Ф. Кор кюф показывает, что основная идея этого направления в соци альных науках и в политике – противодействие различным Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть... С. 192-193.

Бурдье П. «Fieldwork in philosophy» // Начала. Choses dites: Пер. с фр. Шматко Н.А. – М.:

Socio-Logos, 1994. С.44.

3 Там же.

4 Бурдье П. Дело науки. Как социальная история социальных наук может служить их прогрес су // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики: пер. с фр.: [избр. тр.] / Пьер Бур дье;

сост., общ. ред. пер. и послесл. Н.А.Шматко. – М.: Ин-т эксперим. социологии;

СПб.: Але тейя, 2005. С. 522.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник формам социального и политического консерватизма1. Цити руя П. Бурдье, Ф. Коркюф выражает основой методологиче ский посыл социально-конструктивистских исследований: «то, что социальный мир произвел, социальный мир, вооружив шись этим знанием может и разрушить»2. Позитивная сторона социального конструктивизма заключается в открытии новых пространств для агентов, осуществляющих действия в соци альном мире.

В противоположность такому критическому подходу к ана лизу социальной реальности и социальных наук, Б. Латур утверждает, что «никто никогда не был обманут реальностью мира собственного изготовления»3. Будучи убежденным в том, что социальный мир нельзя «разрушить», его можно только «достраивать», Б. Латур видит спасение конструктивизма в от казе от категории «социальный» и в расхождении с деконст рукцией. От определения «социальный» конструктивизм дол жен отказаться в силу того, что нет возможности разделить со циальное как человеческое от всего остального – нечеловече ского, невозможно показать границу, где за сконструирован ным социальным находится несконструированное. По мнению Б. Латура, именно в поиске последнего находятся деконструк тивисты.

Указывая на политическую критику в социальном конст руктивизме, Б. Латур отмечает, что «прикрываясь эпистемоло гическими проблемами, они (споры вокруг правильного со единения реальности и конструкции, – Е.Ш.) на самом деле посвящены вопросам совместного существования»4. А совмест ное существование можно усовершенствовать конструируя лучший мир, а не разрушая имеющийся. Это один из пунктов критики П. Бурдье Б. Латуром.

Итак, мы увидели, что П. Бурдье подчеркивает и объек тивность социального мира, и социальное конструирование га битуса и социальных структур. Социальная реальность объе диняет два дополняющих друг друга процесса: экстериориза Коркюф Ф. Новые социологии / Пер. с фр. Е.Д. Вознесенской, М.В. Федоровой;

науч. ред. Н.А.

Шматко – М.;

СПб.: 2002. С.167.

2 Там же.

3 Латур Б. Надежды конструктивизма // Социология вещей. Сборник статей / Под ред.

В.Вахштайна. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006. С. 377.

4 Там же. С. 379.

Раздел IV. Философская инноватика и современные проблемы геополитики цию габитуса на объективные структуры и интериоризацию объективных структур на габитус. Поэтому, имея своим пред метом сконструированную социальную реальность, социально гуманитарное знание должно учитывать ее релятивный и из меняющийся характер. П. Бурдье подчеркивает три важных момента, которые не должна упускать современная социаль ная наука:

1) конструирование определяется социальными структу рами;

2) объективные и когнитивные структуры тоже сконст руированы, имеют социальный генезис;

3) конструирование социальной реальности не только ин дивидуально, но и коллективно1.

При этом, легитимация социального порядка, согласно П. Бурдье, не осуществляется сознательно. Задача социальной науки, следовательно, состоит в том, чтобы совершить крити ческий анализ легитимированного социального порядка.

Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть // Начала. Choses dites: Пер.

с фр. Шматко Н.А. – М.: Socio-Logos, 1994. С.193.

РАЗДЕЛ V. ФИЛОСОФСКАЯ ИННОВАТИКА И ФИЛОСОФИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ Старостин А.М., докт. полит. наук, проф., Швец Л.Г., докт. полит. наук, проф.

(СКАГС, Ростов-на-Дону) ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ФИЛОСОФСКОЙ ИННОВАТИКИ В современной трактовке «инновации, инновационная деятельность» трактуется как сфера применения, приложения новых научных знаний. В этом плане, на наш взгляд право мерно говорить и о сфере философских инноваций, понимая под этим приложение философских знаний и методов к той или иной, востребующей их области человеческой деятельно сти. Фундаментальная философия осуществляет свои при кладные функции в различных областях духовной практики и, прежде всего в «точках роста», «точках прорыва». Одной из важнейших точек роста современной цивилизации выступает социальное управление.

Есть три решающих обстоятельства, наиболее серьезно мотивирующие анализ современной системы и методологии социального управления, включая и государственное управ ление: во-первых, продолжающиеся социально-политические и экономические процессы переходного характера, в рамках ко торых Россия пребывает с конца 80-х гг. XX в. по сей день.

В этих рамках апробированы разные схемы, подходы к госу дарственному управлению: от ельцинской «организованной анархии» («берите суверенитета сколько сможете») – до «верти кали власти» и «суверенной демократии». Однако, не смотря на то, что подходы меняются каждые 5-6 лет, оптимальной и, тем более, эффективной модели государственного управления выработать так и не удалось.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления Второе обстоятельство связано с нарастающими процес сами социально-экономической глобализации и все более яв ным обозначением субъекта глобального управления, к кото рому следует отнести не только элиту транснациональных компаний (ТНК) и международных организаций, осуществ ляющих на глобальном уровне координацию и синхронизацию финансово-экономических и политических процессов (ВТО, ВБ, ООН, НАТО и др.) в публичном и неформальном (Бидель бергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Римский клуб и др.) режимах, но и часть правящей элиты наиболее развитых стран мира, уже встроенную в глобальную систему управления. Со временная Россия существенным образом уже интегрирована в глобальные социально-экономические процессы. Однако ее включенность в глобальную политическую сеть существенно ниже, что сказывается на продвижении ее интересов в гло бальных отношениях и значительно снижает эффективность ее государственного управления. Ярким примером последнего является развертывающийся в 2008–2009 гг. мировой финан сово-экономический кризис. На основные симптомы проявле ния и последствия для России существующая система государ ственного управления отреагировала с большим опозданием и неполной адекватностью.

Третье обстоятельство обусловливается расширяющимся фронтом информационной революции, переходом все большего числа стран в информационную фазу социального развития.

Последнее тесно связано с процессами глобализации. В недав но вышедшей монографии М.Делягина «Мир наизнанку. Чем закончится экономический кризис для России?»1 на это содер жится прямое указание: «Информационная революция коре жит системы управления. Организация человеческого общест ва определяется структурой его управления или – на уровне местных сообществ и всего человечества в целом – самоуправ ления. И вот эта-то структура оказывается все менее дееспо собной, причем ее вполне наглядно разрушает сам «технологи ческий прогресс, а в наиболее общем виде – информационная революция»2.


Делягин М. Мир наизнанку. Чем закончится экономический кризис для России? М., 2009.

Там же. С. 17.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Все это заставляет более внимательно отнестись не только к анализу существующей практики социального управления и, в частности, государственного управления (ситуативный ана лиз), но и к ее теоретико-методологическим основаниям.

Прежде всего, обращаясь к сущности управления, следует отметить, что под ним обычно понимают: «элемент и одновре менно функцию организованных систем различной природы (биологических, социальных, технических и др.), обеспечи вающую сохранение их структуры, поддержание режима дея тельности, реализацию программы и цели деятельности»1.

Сразу же подчеркнем, что в этом, в целом приемлемом для оп ределенного контекста определении, есть свои ограничения, связанные прежде всего с контекстом. Ибо, например, в управ лении развитием, все более востребованном применительно к современным социальным системам и организациям, задачи «сохранения структуры и поддержания режима деятельности»

имеют достаточно локальный характер, а основные задачи на правлены как раз на изменение структуры и функций (и, сле довательно, режима деятельности). Что же касается социаль но-природных систем, то здесь даже сами цели деятельности находятся в зависимости от состояния системы и приобретают динамически-нелинейный характер.

Словом, в рамках общей теории управления, понимание природы управленческих процессов неоднозначно. Попытки выстроить некую единую теорию управления как научную доктрину пока не увенчались успехом. И, более того, нельзя даже точно сказать: возможна ли она. Ситуация во многом по хожа на попытки физиков-теоретиков – от А. Эйнштейна до наших дней – построить единую теорию поля (физических взаимодействий), сведя воедино четыре известных вида физи ческих взаимодействий.

Аналогия тем более полна, что в теории управления мы имеем дело, с одной стороны, с представлениями и принципа ми управления, выработанными в кибернетике и математиче ских теориях операций и игр, с другой – с представлениями гуманитарной природы, касающихся управления социальны ми организациями и теорией менеджмента.

Теория управления / Под ред. А.Л. Гапоненко, А.П. Панкрухина. – М.: РАГС, 2008. С. 19.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления По поводу именно этой ситуации классик кибернетиче ского подхода к управлению Стаффорд Бир заметил: «Когда речь заходит об управлении, воцаряется странное молчание.

Нет ни общего соглашения о существовании такого предмета, как науки управления, ни единодушного мнения, что умению управлять, вообще говоря, можно обучиться. Причина, очевид но, заключается в том, что никто еще не систематизировал опыт, который человечество накопило в области управления»1.

В связи с этим суждением вновь подчеркнем, что дело не только в опыте, накопленном в области управления, но и в ряде принципиальных трудностей методологического, категориаль ного и парадигмального характера, с которыми мы сталкиваем ся в попытках систематизации и концептуализации этого опыта.

Прежде всего речь идет о попытках совмещения, синтеза естественнонаучного и гуманитарного подхода к управлению.

Одним из перспективных подходов в этом направлении высту пает метод моделирования, опора на понятие «модель управ ления».

Но и здесь есть свои трудности, связанные с пониманием сущности модели и моделирования. В частности, в уже упоми навшейся книге «Теория управления» (под ред. А.Л. Гапоненко и А.П. Панкрухина) приводится развернутая классификация основных моделей управления2 (прежде всего социального):

- по виду преобладающей собственности на средства про изводства;

- по степени рыночного влияния на экономику;

- по характеру властных полномочий руководством;

- по критерию «встроенности» человека в систему произ водительных сил;

- по территориальному происхождению и месту адаптации;

- по принадлежности к соответствующим школам ме неджмента;

- по роли и месту человека в системе управления;

- по отдельным управленческим принципам (модель управления по результатам;

ситуационная модель);

- по отношению к изменениям по внешней и внутренней среде.

Ст. Бир. Наука управления. М., 2007. С. 7.

Теория управления. М., 2008. С. 36-37.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Однако данное понимание лишь косвенно соприкасается с технологическим пониманием управления того же Ст. Бира, который подчеркивает: «Проблемы управления не имеют от ношения ни к организации предприятия, ни к талантам лю дей, призванных решать эти проблемы»1. И детализирует:

«Наука об управлении использует методику, источником кото рой в основном явилось изучение природы, исследует работу организатора. Работа же эта лишь незначительным образом определяется тем процессом, которым управляют. Она проте кает в области предсказаний и оценки различных факторов, с тем, чтобы определить, какие из них действительно влияют на ход дела;

эти факторы и необходимо количественно оце нить. Цель науки управления состоит также в том, чтобы све сти полученные количественные данные в некоторую систему, характеризующую ситуацию. Это предполагает выдвижение гипотез о том, почему данные факторы действуют именно та ким образом, а также позволяет сформулировать «законы», действующие в данной ситуации. Для выполнения всего этого необходимо проведение не только изменений, но и исследова ние операций»2.

Для того чтобы сблизить гуманитарный и технократиче ский подходы в теории управления с нашей точки зрения не обходимо встречное движение со стороны этих подходов. Что касается гуманитарного, то он, по нашему мнению должен предложить более обобщенные гуманитарные модели, которые могут в последующем быть формализованы. Основной путь здесь лежит через модели, где сопряжено понимание самих управляемых систем с определенным типом управления.

В этом плане следует воспользоваться оговоркой Ст. Бира о том, что, хотя и в незначительной степени, но процесс, кото рым управляют, все же определяет само управление. Или, гово ря словами другого классика, если базисными считать управ ленческие операции, то надстроечные для них – подуправлен ческие процессы – активно реагируют на базисные воздейст вия и заставляют их меняться.

Ст. Бир. Указ. соч. С. 66.

Там же. С. 10 – 11.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления Итак, в нашем понимании основные модели управления, репрезентированные в рамках динамично изменяющихся сис тем, выглядят следующим образом:

Таблица Тип и Аггрегативные Органические Рефлексив структура (стационарные) (самовоспро- ные систем изводящиеся) Тип измене- Стационарный Эволюционный Коэволюцион ний (стабильно функ- ный ционирующий) Тип управ- Объектный (внеш- Реляционный Проективный ления нее воздействие на (воздействие на (воздействие внутренние состав- структуру, связи на информа ляющие, внешнюю и вещественный ционный «ге среду и траекторию «геном») ном») движения или ре жим функциониро вания) В рамках данной таблицы представлены изоморфные от ношения типов систем и типов управления. Однако в реальной практике социального управления мы очень часто имеем дело с гомоморфными их отношениями, когда, например, объект ный тип управления применяется к органическим и даже рефлексивным системам. Реже мы сталкиваемся с попытками переноса проектного типа управления на биологические и фи зические системы (великий физиолог И.П. Павлов, имея в ви ду подобную неадекватность, запрещал своим сотрудникам выражения типа: «Собака подумала» и вытекающие отсюда типы воздействий).

Поскольку в аппарате описания управляющих воздейст вий используется значительное число терминов, имеет смысл их дифференцировать применительно к трем типам управле ния: объектному (1), реляционному (2) и проективному (3). Так, применительно к объектному типу управления чаще всего ис пользуются термины: направляющее воздействие;

активиза ция;

будирование;

применительно к рефлексивному: руково дство;

влияние;

целенаправленные преобразования;

планиро вание;

регулирование, упорядочение;

применительно к проек тивному: развитие;

подстройка;

содействие;

целевая детерми нация;

соразвитие.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Такое «аппаратное расширение», с одной стороны, и диф ференциация, с другой позволяют произвести понятийную ню ансировку и расширить «понятийное гнездо», связанное с со циальным управлением.

Что касается анализа методологически наиболее востре буемых концепций социального управления, опираясь на ко торые можно интерпретировать и различные подходы к госу дарственному управлению, то здесь следует иметь в виду клас сический социально-телеологический подход и, набирающий силу, социально-синергетический подход.

Традиционная теория социального управления, исполь зуемая в различных версиях по сей день, вполне может быть названа социально-телеологической. Она ориентирована на разработку технологий постановки сложных целей (принятие управленческих решений) и социальных технологий как средств их достижения. Существуют разные модели такого подхода, в рамках которых акцент делается на методах воз действия на людей – руководителей и исполнителей (бихевио ристская модель), либо – на выстраивании социальных струк тур и организации взаимодействий между ними (институцио нальная модель), либо делающий ставку на интеграции дейст вий и институтов, и их функций и организационного поведе ния, и ресурсов, и ряда других факторов (системная модель) в движении к поставленным целям.

На сюжетах, связанных с использованием в социальном управлении различных социальных технологий, следует оста новиться более детально не только потому, что технологизация различных видов социального управления, включая и полити ческое, используется все более активно, но и потому, что с этим связан давний мировоззренческий спор.


С социальными и политическими технологиями мы все чаще сталкиваемся в современной политической практике.

Под ними понимают и алгоритмы деятельности, способствую щие повышению ее эффективности, и трактуют как новый формат методов и средств деятельности применительно к со временным условиям1. К тому же технологизация социально политической деятельности в содержательном аспекте может См.: Прикладная политология: Словарь-справочник. М.: РАГС, 2004. С. 179-180.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления пониматься и как новый этап ее рационализации, и как пере ход к манипулятивным способам воздействия. Многое зависит от той научной парадигмы, в рамках которой разрабатываются эти технологии. Это и обуславливает концентрацию внимания прежде всего на методологическом аспекте технологизации со циально-политического управления. Остановимся на этом бо лее подробно.

Обращение к области социальных технологий можно рас сматривать и как новую крупную область социальных иннова ций, и как новое прочтение давно поставленных, но так и не решенных в полной мере проблем.

С точки зрения современных социальных инноваций раз работка и интенсивное внедрение социальных технологий мо жет рассматриваться как новый этап глобальной научно технической революции который может быть назван научно гуманитарной революцией. Он вполне естественно следует за радикальным обновлением технологически-производственной базы и естественно-научного потенциала, созданного челове чеством за последние десятилетия. Очевидно что дальнейшее развитие системы естественнонаучных и инженерных знаний и механизмов их реализации в технико-производственной сфере наталкивается на пока существенно отстающую соци альную организацию и систему социального и политического управления.

Функционирование созданных к началу ХХ века сверх больших технических систем обусловлено не только высокими требованиями к точности, надежности, прогнозируемости, ре зультативности, оптимальности, но и очевидными социальны ми и социально-природными рисками. Причем, масштабы рисков носят уже не локальный или региональный, а глобаль ный характер. К такого рода рискам могут быть отнесены во енные конфликты, социальные, демографические, социально природные катастрофы или их угрозы.

Поскольку плотность расселения человечества к концу ХХI в. близка к предельной для условий индустриального об щества, а основные используемые ресурсы исчерпаемы в бли жайшие десятилетия, то и встают задачи, во-первых, оптими зации и организации управления социальными процессами на глобальном уровне и перевода социального развития челове Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник чества в режим направленного развития, а, во-вторых, прогно зирования и предотвращения (или минимизации последствий) возможных рисков и кризисных состояний социума. Причем, наиболее уязвимой и недостаточно управляемой видится как раз сфера социальных отношений и человеческого поведения.

Вот почему значимость разработки, апробации и внедрения социальных технологий на всех уровнях: локальном, страно вом, региональном и глобальном, видится одной из наиболее важных и приоритетных задач для социально-гуманитарных наук и социального управления.

Между тем, как подчеркнуто выше, с такого рода поста новкой проблемы мы уже не единожды встречаемся в истории общественной мысли. Однако до начала ХХ в. такую постанов ку задачи в науке можно считать предвосхищением практиче ских потребностей. Лишь в 60-70-е гг. ХХ в. мы, пожалуй, впервые встречаемся с экспликацией проблемы, подводящей к острой востребованности социальных технологий на всех уровнях социального управления. И это связано с началом формирования глобального самосознания человечества («Рим ский клуб»).

До ХХ века в социальной науке первые осознанные обра щения к социальным технологиям связаны с первыми же на учно-рациональными версиями системы социальных знаний (К. Маркс, О. Конт, Э. Дюркгейм, М. Вебер и др.). Одновре менно зарождаются основные крупные методологические платформы, в рамках которых в последующем осуществляется разработка социальных технологий и разрабатываются меха низмы их применения.

Наиболее определенно и достаточно критически эти платформы очерчены были уже более полувека назад К. Поп пером,1 который обозначил две группы подходов к социальным технологиям (или два типа социальных технологий), связав их вообще с мировоззренческим подходом к развитию общества.

Холистская, или утопическая, социальная технология связана с преобразованиями общества в целом, начало кото рому кладет социальная революция. Однако она влечет за со бой столь значительные непредвиденные и нежелательные Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1, 2. М., 1992.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления последствия, социальные и экономические потери и огромные избыточные страдания людей, что ее следует отнести к числу нецивилизованных деяний (по К. Попперу).

«Частичная» социальная технология (piecemeal engineer ing) может быть отнесена к социально-реформистским дейст виям, осуществляемым постепенно и с учетом и контролем возможных отрицательных социальных последствий. Вместе с тем она допускает возможность корректировки действий и да же их значительной ревизии.

Одновременно К. Поппер достаточно критически оцени вает объяснительные и прогнозные возможности социальных наук. Ограничения на социальную инженерию связываются не только с гуманистическими и этическими требованиями совре менного общества, но и с гносеолого-методологическими слож ностями познания и управления социальными системами.

При всей неоднозначности отношения к конкретным оценкам и мировоззренческим установкам К. Поппера, мы не можем отрицать глубины и принципиальности поставленной им проблемы применительно к пониманию сущности и границ применимости социальных технологий.

Итак, первая парадигма, которую К. Поппер связывал с социально-революционным мировоззрением, а мы можем и несколько расширить ее рамки, может быть также названа па радигмой фазовых переходов на определенной ступени разви тия общества. Иначе говоря, существенные инновационные социальные подвижки доктрина фазовых переходов связывает с резким обновлением всех основных сфер жизни общества и социальных отношений. Помимо такого рода парадигмальной трансформации, с данной точки зрения, не удается существен но обновить характер социального управления и внедрить но вые социальные технологии. Вот почему представители этой доктрины придают такое значение социальным технологиям революционного обновления, подготовке социальных револю ций. Речь здесь идет не только о левых партиях и движениях.

В определенной степени такой же позиции придерживаются силы, выступающие за демонтаж той или иной социальной системы. Предлагаемые социальные технологии также вписы ваются в стратегию фазового перехода, суть которой образно формулируется как «от целого – к частям».

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Парадигма же постепенных эволюционных изменений, суть которой упрощенно можно обозначить как «от частей – к целому», доминирует в современном обществознании, при обретая все более четко выраженные черты доктрины устойчи вого развития. Предпосылочной основой этой доктрины высту пает убеждение в том, что путем постепенных шагов, постепен ных изменений подсистем общества и их последующей гармо низации удастся сохранить систему базовых ценностей, устано вок и ориентаций данной социальной системы и удержать ее в равновесии, в рамках устойчивой траектории развития.

В последнее время все более заявляет о себе не совсем привычная для западноцентричных воззрений парадигма ко эволюционного развития, в основе которой по-преимуществу лежит цивилизационный подход. Доктрина коэволюционного развития различных цивилизационных систем вообще полага ет недопустимым перенос одного социально-технологического комплекса на иную цивилизационную почву. Данная доктри на становится все более популярной в кризисных условиях со временной России, где явно пробуксовывают хорошо зареко мендовавшие себя в условиях Запада социальные технологии.

Привлекает по, что уже появились работы, где технологии по литической власти в России рассматриваются с позиций имен но данной парадигмы1.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что та или иная пара дигма понимания сущности социальных технологий и их при менения достаточно тесно связана с этапом развития общества и его состоянием.

Общая социально-историческая тенденция состоит в по степенном переходе от социальных технологий, основанных на прямом воздействии, к технологиям, базирующимся на мани пулятивном, а затем и партисипативном воздействии. В со временном индустриальном обществе доминируют социально манипулятивные технологии, но уже обозначилась общая тен денция перехода к партисипативной основе. Соответственно организационные условия и факторы указанных типов соци альных технологий существенно различаются. Тем не менее, См.: Королев С.Л. Бесконечное пространство. М., 1997;

Его же. Технологии власти в истории России. Автореф. докт. дисс. М., 1998.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления по мере развития все больше возрастает роль т.н. субъективно го фактора и символических средств воздействия на него.

При столкновении с большими самоорганизующимися со циальными системами, функционирующими в условиях, кото рые могут быть и стабильными, и неравновесными, мы видим, что на практике социально-телеологическое понимание управ ления часто дает сбои, не приводит к поставленным целям. Да и невольно возникает вопрос: «А имеет ли вообще смысл ис пользовать категорию «управление» применительно к боль шим самоорганизующимся системам?» В каком, например, смысле можно говорить об управлении Объединенной Европой или современной Россией?

Думается, что при столкновении с большими социаль ными системами и попытками целенаправленного воздейст вия на их функционирование и развитие мы вольно или не вольно приходим к таким мыслям, в особенности, когда такие системы самопроизвольно сходят с привычной траектории движения. Примером тому выступает новейший глобальный кризис финансово-экономической системы. Никакие усилия и попытки его приостановки не приводят к стабилизации.

Поэтому следует подчеркнуть, что социально-телеологи ческая трактовка социального управления имеет свои грани цы, как и всякая научная абстракция. Очевидно, что чем с бо лее сложной самоорганизующейся социальной системой мы имеем дело, тем более смещаемся в поиске адекватного управ ленческого инструментария от категорий целевой детермина ции – к категориям коэволюционного влияния, поддержания социального гомеостазиса, социально-средового воздействия, упорядочения социально-хаотических состояний и т.п.

Что вольно или невольно подводит нас к понятийному аппарату синергетики, которая в последние 2-3 десятилетия как раз и концентрировала свои усилия на исследовании не стационарных, нелинейно изменяющихся, саморазвиваю щихся объектов и систем.

Однако, что касается социально-гуманитарных приложе ний синергетики, она, в лучшем случае, по мнению С.П. Ка пицы, С.П. Курдюмова и Г.Г. Малинецкого представляет свое Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник образную натурфилософию компьютерной эры1. А в худшем случае, по мнению В.Г. Буданова, может оказаться просто модным увлечением, эвристическим ходом, а не научным ин струментарием2.

Обращаясь к категориальному составу синергетики, сле дует в качестве ключевых выделить понятия: «гомеостазиса», «аттрактора», «неравновесности», «хаоса», «бифуркации», «нук леации», «нелинейности», «триггерного эффекта» и др.

Популярными иллюстрациями их проявлений могут вы ступать такие примеры, как, в случае «бифуркации» – поведе ние богатыря на распутье, где можно пойти по траекториям:

«женатому быть», «коня потерять» или «голову сложить». Но реализация самих траекторий не означает абсолютной неиз бежности указанных событий, а – повышенную вероятность риска именно этих номинаций.

С триггерными и резонансными эффектами мы в образ ной форме встречаемся в известном рассказе Рэя Брэдбери «И грянул гром», где главный герой, путешествуя во времени, раздавил золотистую бабочку, что драматически повлияло на дальнейший ход событий. Малые воздействия повлекли гло бальные последствия.

Отечественные ученые-методологи, анализирующие про блемы социально-гуманитарной методологии, – Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов, С.П. Капица, Г.Г. Малинецкий3, обращают внимание на ряд следующих ключевых принципов примени тельно к синергетической модели управления:

1. Классически-научные и неклассические подходы, свя занные с управлением, ограничивались двумя типами объек тов: а) детерминированные, относительно которых можно было дать прогноз на любое желаемое время и б) стохастические, относительно которых можно было оперировать статистиче скими характеристиками, распределениями вероятностей.

В последние 20 лет, благодаря синергетике, выявлен еще один важный класс объектов:

Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М., 2003.

С. 60.

2 Буданов В.Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. М., 2007. С. 26.

3 См. вышеуказанные работы, а также монографию Е.Н. Князевой и С.П. Курдюмова. Синер гетика: нелинейность времени и ландшафта коэволюции. М., 2007. С. 194-202, 213-215.

Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления в) формально они являются детерминированными, т.е.

в принципе возможно строить прогноз касательно них по схеме а). Но, вместе с тем, предсказывать их реальное поведение можно лишь в течение ограниченного времени. Сколь угодно малая неточность в определении начального состояния систе мы может нарастать со временем, и с некоторого момента мы теряем возможность что-либо предсказывать, поскольку систе ма может вести себя хаотически.

Поэтому, сообразно природе объектов и сред, в которых они существуют, вообще возможны траектории-орбиты воз можного развития. Следовательно, далеко не любые траекто рии изменения системы возможно осуществить. А существует некоторый дискретный спектр возможных будущих состояний системы. Можно проводить аналогии с дискретностью траекто рий движения электронов в атоме, или с набором устойчивых орбит планет в Солнечной системе, но такие наборы спектров устойчивого (стационарного) движения существуют в любой сложной системе. Поэтому управленческие воздействия, при менительно к таким ситуациям, эффективны лишь в случае их соответствия спектру возможных будущих состояний1.

2. Представление о линейной связи между управляющим воздействием и результатом весьма ограничено. Примени тельно к сложным системам, включая социальные, более адек ватным является положение о нелинейном характере такой связи в общем случае.

В этом общем случае необходима ориентация на поиск т.н. малых резонансных воздействий, имеющих большой эф фект (малые причины больших событий). А, с другой стороны, выявление чувствительных к резонансному воздействию точек системы. На этом базируется, кстати, концепция управления социальным хаосом и управления через организацию хаоса.

Так, сегодня провокационная дезинформация, черный PR легко создают новые локусы хаоса и гасят старые, что прежде всего осуществляется через воздействие на ценностные про странства.

В последней версии стратегического менеджмента Игоря Ансоффа введен специальный раз дел «Модель турбулентности среды обитания», где анализируется влияние роста новизны происходящих изменений, увеличение напряженности в среде обитания фирм на рост сложно сти и неопределенности рыночной действительности – см.: И. Ансофф. Стратегический ме неджмент. СПб., 2009. С. 100-131.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник 3. Чтобы эффективно управлять сложными социальными системами, необходимо принимать во внимание контекст – включенность в организационные, коммуникационные связи.

4. Сложная социальная система управляется коэволюци онно, в системе с управляющим воздействием. Главная про блема в том, как найти для объекта наиболее благоприятный из существующих путь собственного развития, обеспечить его самоуправляемое и самоподдерживаемое развитие. Это что-то похожее на принцип даосизма: «Хорош тот правитель, который управляет как можно меньше» или, согласно другого правила даосов: «О правителе народ должен знать как можно меньше».

Можно согласиться, что данный подход скорее соответствует термину «божественный» и противоположен современным имиджево-лидерским подходам к управлению, культивируе мым в современной западной и отечественной политической практике.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что синергетический подход к социальному управлению ассоциируется с такими выделяемыми качествами социальных систем, как: а) эволю ционирующий и нестационарный их характер, в отличие от представлений о стабильной организации;

б) составные, слож ные организации со значительным ресурсом самоорганизации, в отличие от гомогенных и организуемых извне систем;

в) ор ганизации с преобладанием информационных и символиче ских взаимодействий и символического капитала;

г) организа ции с механизмами самовоспроизводства (компсами – анало гами генотипа). Применительно к приведенной нами выше типологии социального управления именно проективный тип управления в наибольшей степени востребует социально синергетическую концепцию для своего описания. К тому же именно такие организации и системы характерны для инфор мационного общества.

С точки зрения основных его параметров, генерирующих указанные системы и организационный контекст их взаимо действия, для информационного общества характерно сле дующее:

- в экономике, финансах, бизнесе – электронные деньги – переход к виртуальным зачетным эквивалентам коммерче Раздел V. Философская инноватика и философия государственного управления ских отношений;

системам управления знаниями и интеллек туальному капиталу компаний;

- в производстве – нанотехнологии – производство про дуктов, объектов с заданными свойствами на атомном уровне на основе информационных матриц и кодов объектов;

- в связи, передаче информации, образовании – дистант ное воздействие на резонирующие (критические) ментальные точки – культурные коды (компсы), создание голографно информационной среды (развитие Интернета до 3-х мерного уровня);

- в организации труда – компьютеризированная опера ционализация трудовых отношений, индивидуальные компь ютеризированные рабочие места, формирование виртуальных корпораций;

- в военном деле – дистанционные низкоэнергетические воздействия и точечные воздействия на «нервные узлы» воен ной и экономической инфраструктуры - военная акупунктура;

- в политике – формирование систем электронного прави тельства, интернетного гражданского общества;

- в познании – создание систем искусственного интеллек та, способных моделировать эволюцию и коэволюцию объектов и среды на основе сигнальной системы 3-го уровня (виртуаль ная реальность);

- в управлении – синергетический подход, представление управленческих систем как нелинейных и включающих эволю ционирующие контексты, поиск триггерных (резонансных) тех нологий и разработка топологии управленческих воздействий.

- в СМИ – обращаясь к развитию современного глобали зирующегося общества, мы видим проявление указанных сим птомов при все возрастающей роли СМИ, значимость которых проявляется не только в области их основных функций, но, все более как средства управления синергетического типа.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.