авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 21 |

«СЕВЕРО-КАВКАЗСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ДОНСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО ФИЛОСОФСКАЯ ИННОВАТИКА: ПОИСКИ, ПРОБЛЕМЫ, РЕШЕНИЯ ...»

-- [ Страница 3 ] --

патронажная, конкурентно-конфликтная и партнерская. От ношения современных базовых российских элит строятся по патронажной модели, где доминирует политическая элита.

Между тем как оптимальной для успеха инновационного раз вития выступает партнерская модель. Но как справедливо от мечают эксперты: «Сегодня в России одной из проблем перехо да к модернизации является недостаточная включенность двух важнейших групп элит – интеллектуалов-технократов (ответ ственных за знание о техническом прогрессе) и предпринима телей – в процессе формирования модернизационного плана»1.

Следует подчеркнуть, что на деле патронажная модель в указанном элитном треугольнике работает как «двухэтажный патронаж»: политическая элита является доминантом над бизнес-элитой, а интеллектуальная элита по-существу зани мает субэлитные позиции и по отношению к политической элите, и к бизнес-элите. Достаточно посмотреть на схему управления проектом «Сколково», где указанная геометрия межэлитных взаимодействий наглядно просматривается.

Эта история не сегодня началась, а в первые постпере строечные годы, когда «бывшая советская интеллигенция рас кололась на два новых слоя: слой, вошедший в состав нового правящего класса, и слой, оказавшийся в составе неимущих»2.

Следует особо подчеркнуть, что в постперестроечный пе риод интеллектуальной элите в целом не удалось удержать обозначенные ею в конце 80-х годов идейные лидерские пози ции. Переход части интеллектуальной элиты в новую бюро кратию и буржуазию, а также отсутствие широкой базы соци альной и духовной поддержки демократических преобразова ний быстро привели к перехвату власти номенклатурным ка питализмом. Новая «культурная революция» захлебнулась то гда, едва начавшись.

Стать наукой, которая чего-то стоит // Эксперт. 2010. № 1. С. 48.

Рывкина Р.В. Социология российских реформ. М., 2004. С. 79.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Анализируя место, занимаемое интеллектуальной элитой в современном российском обществе, очевидным кажется поч ти полная утрата ее позиций в воздействии на национальное самосознание. Она лишилась господдержки, в десятки раз упали тиражи художественных и научных журналов, изда ваемых книг, существенно сократилась система кинопроката, филармоническая деятельность, значительно упали посеще ния театров и выставок, более чем втрое сократилось число на учных работников и отраслевых НИИ и КБ.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что существенно важ ными для дальнейшего развития российского современного элитогенеза, эффективного функционирования элит в россий ском обществе и сбалансированного развития демократиче ских процессов оказываются проблемы интеллектуализации элит и развития взаимоотношений с фракцией интеллекту альной элиты. В настоящее время интеллектуальная элита перемещена в субэлитный слой. Прежде всего это характерно для элиты научно-технической интеллигенции. Гуманитарная элита и элита культуры раздроблены, сориентированы на взаимодействие с различными фракциями политической эли ты и контрэлиты, не имеют полноценного доступа к информа ционным и социально-коммуникативным ресурсам. В системе современных элитных взаимодействий место интеллектуаль ных элит замещено информационной элитой и узким слоем гуманитарной интеллигенции, что позволяет в итоге элитному сообществу решать в основном тактические и ситуативные по литико-управленческие проблемы, теряя перспективы обще национального развития и национально-ориентированную ба зу интеллектуальной его поддержки.

Оптимальной системой межэлитных взаимодействий, способствующей развитию инновационного процесса в России, является партнерская модель. Управленческие отношения в рамках этой модели должны выстраиваться в русле партиси пативных технологий, а властные отношения1 – опираться на технологии влияния и рефлексивного управления2.

Швец Л.Г., Самыгин С.И., Кошкин П.Р., Ратиев В.В. Управление персоналом. Ростов н/Д., 2006. С. 34-53.

2 Швец Л.Г. Власть, доминирование, влияние, концепции и политическая практика России.

Ростов н/Д., 2007.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука Не менее важной предпосылкой, создающей благоприят ную среду для продвижения модернизационных и инноваци онных процессов выступает состояние ценностно мотивационной сферы элит. В данном случае нужно вести речь о приоритетном развитии ее структуры в направлении доминирования высших постматериальных мотивационных уровней (духовность, потребность в самореализации), ориента ции на постановку и решение перспективных и стратегических задач общенационального масштаба.

Выделяя ценностно-мотивационный аспект современного российского элитизма, следует сразу отметить действие двух основных факторов, влияющих на его проявления и эволюцию.

С одной стороны, это традиции российской власти, когда на протяжении нескольких столетий формировалось моно польное влияние авторитаризма и бюрократии. Заметим, бю рократии не европейской, сформированной на правовых и профессиональных началах и ценностях, а – евразийской – с ее традиционализмом, следованием образцам, доминировани ем чина и места в лестнице чинов и званий и «принципом кормления». Статусные позиции здесь абсолютно преобладают над личностными проявлениями. Личностное своеобразие – это привилегия только одного или немногих. А желающие «вы совываться» и самореализоваться быстро перемещаются на элитную периферию, в ряды духовной аристократии, компен сирующей свою обделенность чинами некоторой фрондой.

С другой стороны, это ориентация на нормы политической жизни и образцы поведения западных элит. Быстрое усвоение методов и технологий продвижения в элиту и формирования элитарных личностей, сориентированных на политическую культуру активного участия, стиль жизни, присущий обществу массового потребления и массовой культуры. Все это вместе взятое создает неповторимый облик российских политиков, ко торые ни на кого в мире не похожи.

Далее заметим, что анализ феномена российских полити ков требует обращения как к ретроспективным подходам, так и к модернистским напластованиям на деятельность ее лиде ров и их конституэнтов.

Процессы конституирования нового поколения политиче ских руководителей в России лишний раз убеждают, что авто Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ритет, легитимность и зависящая от них стабильность власт ного положения в России требуют более конкретного учета со стояния массовой и элитной политической культуры, а также такой ее компоненты, как политические ожидания и надежды.

Социологические исследования элит, проводимые нами на протяжении более 10 лет, равно как и аналогичные иссле дования других центров, четко выявляют приоритетные каче ства политических элит, на которые указывает общественное мнение и экспертные оценки. Выстроим этот ряд: «профессио нализм–образованность–высокая нравственность».

Представители самой элиты выбирают ту же тетраду:

«Профессионализм – образованность – высокая нравственность – патриотизм»1. Однако, по мнению населения и экспертов, пока в нее абсолютно не вписываются. Современная элита ха рактеризуется извне (населением и экспертами) такими каче ствами, как: «коррумпированность – недостаточный профес сионализм – игнорирование запросов и интересов населения – ориентация на интересы состоятельного меньшинства»2.

Поскольку подлинная, основанная на социально психологических, акмеологических предпосылках и показате лях эффективности деятельности, элитность в российских по литиках пока недостаточна, то для широкого круга конститу энтов и населения ее можно сымитировать, подать на уровне имиджа.

Именно имитационно-имиджевая форма существования и подачи элитности продолжает оставаться ведущей в современ ной российской политике. Имитируется почти все: образован ность, ученость, гражданственная направленность действий, эффективность и результативность политических решений и т.п.

Однако в становлении подлинной политической элитно сти есть свои закономерности, которые не удается обойти ни какими «имиджевыми технологиями» и имитациями.

К числу наиболее существенных мы относим факторы элитной социализации. Стержневой составляющей элитной социализации выступает элитное образование, которое, при менительно к современной России, имеет особую значимость.

Поскольку, как показала практика последних десятилетий, Российские элиты в зеркале социологии. Ростов н/Д., 2007. С. 42.

Там же. С. 56.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука никакие внутренние перегруппировки и новые назначения выходцев из советской номенклатурной элиты оказались не способными сформировать ни образ, ни качество новой элиты.

Претензии на руководство процессами демократизации и но вой волны модернизации блокируются установками и схемами действий прежней политической культуры и отсутствием но вой системы ценностей, предлагаемых время от времени новой элитой. Вряд ли в качестве таковых могут выступать чужие и чуждые образцы и проекции неудовлетворенных амбиций и комплексов, сформировавшихся в прежней социально-полити ческой системе.

Поэтому постсоветские образцы политической элитности и носят столь мелкомасштабный и имитационный характер и никак не могут укорениться.

Оздоровление обстановки в элитной среде современной России возможно, на наш взгляд, путем краткосрочных и дол госрочных мер. К их числу мы относим:

– постепенный отход от системы рекрутирования элит на основе кланово-командного подхода – к общегражданским и меритократическим ориентациям;

– расширение базы элитной рекрутации за счет субэлит ных слоев («средний класс») и отбора в органы власти и управ ления руководителей и специалистов по акмеологическим и гражданско-меритократическим показателям;

– развитие структур гражданского общества и культиви рование здоровой политической конкуренции в элитной и суб элитной среде;

– проведение государственной информационной полити ки, ориентированной на гласность и прозрачность деятельно сти политической элиты;

– формирование системы элитной социализации и элит ного образования, ориентированных на общенациональные интересы и гражданские ценности.

Основные надежды на прорыв в формировании элитных личностей и новой элиты следует связывать с элитным образо ванием. Система элитного образования должна быть сопряже на с развитием широкой образовательной базы страны как ос новного источника формирования национального человече ского капитала.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Обратим также внимание на некоторые тенденции и про блемные ситуации в российском современном элитогенезе.

В любой элитной группе – политической, научной, артистиче ской, спортивной, военной, предпринимательской – проявля ется отмечаемая нами диспозиция статусной и меритократиче ской составляющих. Там, где открыто больше возможностей цивилизованной состязательности, конкуренции, там отчетли во обнаруживается тенденция сдвига от статусных к ценност но-меритократическим признакам в выдвижении личностей в состав элитных групп. За этот счет качественно меняется и со став этих групп. Убедительна и другая тенденция: расширение субэлитной базы, открытости элитной группы способствует улучшению качественного состава элит за счет пополнения их состава пассионарными и талантливыми представителями су бэлитных слоев.

Возвращаясь теперь к проблеме перспектив российского инновационного развития и оценивая их с позиций современ ного состояния межэлитных коммуникаций и ценностно мотивационной сферы элит, следует подчеркнуть не только недостаточность данных предпосылок, но и недостаточное внимание к их изучению и изменению.

Тем не менее экспертно-научный подход требует взвесить серьезность и мотивированность российской политической элиты в области новой политики инновационной деятельно сти, дабы дать обоснованные прогнозы и рекомендации по час ти успешности ее развития. Остановимся на сопоставлении пяти «да» и пяти «нет» в оценке возможностей и перспективно сти усилий современной политической элиты. Итак, пять «да», позволяющих говорить о здравомыслии и последовательности в формировании политики инноваций:

1. Симптомы нынешнего интеллектуального кризиса слишком очевидны, страна рискует подойти к порогу утраты фундаментальной и прикладной науки. За пятнадцать двадцать последних лет Россия из научной сверхдержавы ста ла второсортной научной державой, уступая в этом даже госу дарствам с гораздо меньшим экономическим потенциалом, численностью населения и научно-образовательными тради циями. Имиджевые соображения, соотносимые с внешними и внутрисоциальными факторами и проецируемые на авторитет Раздел II. Философская инноватика и современная наука власти и ее легитимность, делают неизбежными шаги, на правленные на формирование облика «просвещенной демо кратии».

2. Элитой уже вполне осознано и практически апробиро вано, что и на Западе, и на продвинутом Востоке можно при обрести, даже за очень большие деньги, инновационные про дукты «второй свежести»: наукоемкий и высокотехнологиче ский продукт, лицензии, ноу-хау не последнего поколения. Что снижает конкурентоспособность страны и ее бизнес-слоя в гло бальной экономике. А в ряде критически важных секторов (оборона, космос, энергетика, информационные технологии, биотехнологии) делает страну и уязвимой, и зависимой.

3. Страна, не имеющая развитого инновационного секто ра, оказывается во втором и третьем эшелоне государств, усту пая лидерские позиции и в экономике, и в политике, и в куль туре, и в здравоохранении, и в образовании. Она перестает быть важным игроком в глобальном мире, теряет постепенно потенциал суверенности.

4. По экспертным оценкам Россия обладает более чем процентами мирового ресурсного потенциала. В то же время ее научно-инновационный потенциал сократился за последние 20 лет более чем втрое и составляет ныне менее 3 процентов от мирового. Что, с одной стороны, не позволяет реализовывать требуемые адекватные оборонные программы, обеспечиваю щие национальную безопасность и программы глубоко технологичной переработки ресурсного потенциала. С другой стороны, это ведет к быстрому росту рисков утраты ресурсов и территорий.

5. Социальные и экономические кризисы, спады, неста бильность в развитии человеческого капитала (что прежде все го зависит в современном мире от состояния науки и образова ния) делают общество чересчур нестабильным. Растут угрозы спонтанных выступлений, бунтов, революций, которые с го товностью поддержат крупные глобальные политические и экономические игроки.

Можно привести еще ряд мотивов, но и уже отмеченные, основные свидетельствуют о неприемлемых угрозах: от потери суверенитета до политических катаклизмов. Не считаться с этим было бы крайне опрометчиво, когда Россия уже перестала Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник быть сверхдержавой и не имеет и пятой части модернизацион ного и социального ресурса прежнего СССР.

Вместе с тем существует по меньшей мере пять доводов «против», которые нельзя не учитывать, в особенности в части осуществления системных модернизационных преобразова ний. Вот они:

1. В стране выстроена вертикаль бюрократической власти.

Все прямо или косвенно подчинено бюрократии, которая «сама себе голова»: сама разрабатывает все новые реформы, сама их финансирует, сама оценивает их результаты и не отвечает ни перед кем. Высшая бюрократия обеспечила свои позиции в бизнес-процессах и позаботилась о своем интеллектуальном имидже и представительстве в руководстве инновационным сообществом (более 60 процентов депутатов Госдумы кандида ты и доктора наук, та же картина в высшем звене федераль ной и региональной исполнительной власти). Места в этой системе для экспертного сообщества, интеллектуальной элиты нет. Да, собственно, интеллектуальная элита перешла на су бэлитный уровень – исполнителей чужой воли и реализаторов чужих проектов. При таком менеджменте и рамках «свободы воли» никакие крупные инновационные проекты не могут быть успешно реализованы.

2. Большая часть российской административно-полити ческой элиты по сей день убеждена, что все можно купить в ведущих странах: от элитных футболистов – до элитных уче ных и инженеров, можно быстро приобрести любой, самый сложный инновационный продукт, не дожидаясь, когда поя вятся отечественные аналоги.

Это дискурс, который обусловил превращение значитель ной части нашей промышленности в область «отверточных технологий», свертывание национального сектора прикладных исследований, разработок, конструирования, обеспечивавших отечественное производство и оборону.

К этому следует добавить еще и значительное сужение горизонта «отверточных технологий», поскольку для развития сырьевой экономики и сферы массового потребления нужен узкий спектр инноваций. Остальное (что было в нашем госу дарстве ранее) кажется ненужным.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука 3. Для развития инновационного комплекса нужны большие капиталовложения, инвестиции в фундаментальную науку, экспериментально-производственную базу прикладной науки, подготовку научных кадров, создание сервисной ин фраструктуры (логистика инновационной сферы). Со стороны бизнес-элиты и политической элиты это считается чересчур за тратным, этаким «архитектурным излишеством» для госбюд жета. Конечно, сравнительная затратность на переоснащение и поддержку уже существующих в стране крупнейших (Дубна, Пущино, Черноголовка, Протвино и др.) и крупных научных центров и создание нового инновационного центра в Сколково различаются во много раз в пользу первых. Однако это единст венный путь к созданию независимой общенациональной ин новационной системы, идти по которому российская политиче ская элита не готова.

4. Развитие и модернизация современного научно инновационного комплекса страны требует реализации сред несрочных и долгосрочных программ. В то же время для отече ственной политической элиты, да и бизнес-элиты типичен си туативный характер мышления и действий, решение, по преимуществу, тактических задач. Каждая новая президент ская, губернаторская, мэрская «команда» начинает с закрытия и списания программ предшественников и закладки собствен ных. Общенациональный интерес, традиция и перспективы не просматриваются. Поэтому и к декларациям об очередных ре формах эксперты, да и сами представители элиты относятся с изрядной долей скепсиса.

5. Следует подчеркнуть нарастающее давление теневой экономики и коррупционной деятельности на реализацию лю бых государственных программ и крупных бизнес-проектов.

В этой системе деятельности наука и инновации практи чески не востребованы (или востребованы специфическим об разом). И политическая элита, и правоохранительные органы знают, что любые крупные бюджетные вложения «процежива ются» через систему «откатов» и теневых сделок, что, в итоге, требует введения многократных коэффициентов на инвести ции. В итоге стоимость любых проектных шагов в разы и десят ки раз превышает аналогичные действия в развитых странах (дороги, строительство, производственные и иные затраты). Что Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник касается крупного бизнеса, то он, в основном ориентирован на сырьевой сектор, развращен сверхприбылями и в принципе не склонен к инвестициям в интеллектуальную сферу.

Приведенные соображения Pro и Contra преобразований, связанных с ориентацией на инновации, позволяют предло жить следующее резюме:

Основные тренды системного характера политического и социально-экономического развития российского общества свидетельствуют не о шагах в продвижении к информацион ному, инновационному обществу, а о попятном движении, рет радиционализации. На этом пути возможно создание неких «заповедников» инноваций, но не системная трансформация, которая обусловит массовую востребованность инновационной деятельности.

Для последнего требуются шаги по реформированию по литической и экономической системы, существенное обновле ние политической и бизнес-элиты и их взаимоотношений с ин теллектуальной элитой, разрушение системы теневой эконо мики.

Режабек Е.Я., докт. филос. наук, проф. (ЮФУ, Ростов-на-Дону) ОБРАЗ МИРА КАК ОРГАНИЗУЮЩИЙ ЦЕНТР РЕЧЕМЫСЛИТЕЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ В ЭВОЛЮЦИИ ЯЗЫКА Когнитивные структуры сознания иерархически увязаны между собой, поэтому их анализ необходимо начинать с «верх него этажа»: с экзистенциальных и мировоззренческих устано вок коллективного сознания, откристаллизовавшихся в кате гориях культуры. Организующим центром речемыслительной формационности культуры является такое когнитивное нача ло, как картина мира, присущая исторически сложившемуся сознанию исторически определенного этноса. Но на ранних эта пах исторического развития сознание первобытного человека было целиком мифично: именно через мифические структуры преломлялись в сознании все классификационные разряды опыта. Мифическое восприятие мира накладывалось на когни Раздел II. Философская инноватика и современная наука тивные структуры репрезентации опыта и преобразовывалo их на свой «мировидческий» лад. Информационное содержание опыта трансформировалось идеей потустороннего бытия, потус торонней обусловленности всего сущего. Человек видел мир не таким, каков он есть, а таким, каким он задавался мифом: лишь мифические и мифологизированные структуры опыта могли проникнуть в сознание. Только мифологизированные структу ры отслеживались сознанием, попадали в сферу его внимания.

Все, что не связывалось с мифологизированным бытием сущего, игнорировалось, оказывалось недоступно сознанию.

Сам мир был доступен только через призму мифовосприя тия, а мифовосприятие ориентировалось в первую очередь на аффективные регулятивы, на ценностное отношение к миру.

Что же было самым главным в ценностном отношении к миру первобытного человека? Таким сверхрегулятивом было само ощущение жизни, е «одушевлнности», е данности человеку.

При такой витальной установке сам мир представал как «Утро ба», как источник всякой жизни со всеми е телесными качест вами. Вместе в тем бессилие человека перед могуществом при роды было таково, что неизбежно приводило к сознанию зави симости всякой жизни от господства ужасных, неведомых, заво раживающих потусторонних сил. В этом мировосприятии чело век не был самодостаточным существом и ни в малейшей сте пени не мог рассчитывать на мало-мальски автономный статус жизнепребывания. Он был песчинкой во власти колоссальных потусторонних сил. Отсюда неизбежные аберрации в воспри ятии природного мира. Ценностные аберрации в категоризации опыта господствовали в сознании первобытного человека.

Жизнь – это активность, и базовая категоризация мира оказывалась связана с признанием жизнеобразующей всюдной автивности.

Однако в истории культуры отделение авктивности от пас сивности произошло далеко не сразу и потребовало многовеко вых когнитивных усилий. Правополушарная недифференциро ванность оставалась препятствием для культурных инноваций.

Устойчивый холизм в восприятии мира оказывался барь ером на пути мира культурных достижений, расщепляющих элементы опыта, он становился барьером на пути дифферен цирующей селекции в картине мира.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник В структурах опыта все было «перепутано», характери стика опыта не отделялись друг от друга, а потому не разделя лась, не относилась к разным классам в содержании сознания активность и пассивность. Все воспринималось во всем без дальнейшего расчленения. В любом явлении виделось и одно, и другое, и третье. В силу недифференцированности или сла бой дифференцированности рецепции отличительные призна ки изменчивости не отделялись от отличительных признаков устойчивости, и эта нечеткость восприятия неизбежно фикси ровалось языком и в языке. Сами классификационные разря ды в мифовидении на ранних этапах первобытного сознания ещ не сложились, а потому язык фиксировал не категориаль ные, а ситуативные отличия элементов опыта. В лексиконе первобытного человека отсутствовали родовые наименования.

Один из американских этнографов отмечал: «Своего рода ос новным законом многих американских языков является то, что нельзя сказать «отец», а непременно «мой отец», «наш отец», «чей-либо отец» и соответственно нельзя сказать «ухо», а не пременно «мо ухо», «чь-либо ухо»1.

Диктат холизма над сознанием был очень силен, и это в первую очередь отражалось на лексиконе. В лексике ряда се вероамериканских языков не различались признаки живот ных и растительных организмов. Одинаковыми словами обо значились: «кровь» ~ «сок», «ухо» ~ «лист», «шкура» ~ «кора», «убивать» ~ «срубать», «плакать» ~ «сочиться».

Холистская неразбериха не позволяла отделять имя от глагола. Так во многих североамериканских, австралийских, эскимосско-алеутских и отчасти папуасских языках наблюда ется тождество некоторых именных и глагольных форматов.

Иначе говоря, существительное в этих языках могло тракто ваться и как глагол, и как имя.

Ввиду сказанного нельзя не вспомнить замечание В.Н. То порова: «Этимология слова не менее характеризует человека, чем предмет, названный этим словом» [Топоров 1960].

На следующем этапе когнитивного развития, активность перемещается в центр мировосприятия.

Leheman W. Ergebnisse und Aufgaben der Mexikanischen Forschung. Arch. f. Antnopol., Nene Eolge. Bd. VI. 1904. S. 141.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука В рамках виталистской мифической парадигмы жизнь неотделима от активности. Активность (способность к произ вольному изменению исходного состояния) воспринимается как индикатор жизни. Активность отождествляется с самодвижени ем, но само движение понимается как простое перемещение, как изменение положения в пространстве и не более того.

В разделе «Экскурс в область истории сознания» С.Э. Кац нельсон указывал: «Предметы производства, орудия, утварь, люди вс чаще и чаще сознаются на этой ступени как вмести лище определнных свойств, как носители действенного на чала (курсив наш – Е.Р.)»1.

Крупный немецкий филолог и философ середины 19 в. – Ф.А. Трендельбург – считал, что первые представления людей глагольны и деятельность была понятна человеку «без отно шения к деятелю2. «Мы мыслим собственно сказуемыми»3 – утверждал немецкий философ. На этой почве развилась идея глагольности имн и языка в целом. Парадигма активности в восприятии мира завоевала прочные позиции в языкознании 19 в. е когнитивная интерпретация потребовала чткого раз межевания активности и пассивности. Но такое размежевание было несовместимо с холистским взглядом на мир и история языка, история культуры столкнулась с необходимостью отка за от холистских установок, пропитывающих ткань речемыс лительных структур, свойственных первобытному сознанию.

Уже Р. Де ля Грассери предполагал, что при общении че ловека с природой его внимание было обращено на определен ном этапе на признак подвижности (difference de mouvement), в соответствии с которым одушевленным должно представ ляться все то, что способно передвигаться, и, напротив, неоду шевленным – то, что не обнаруживает движения4.

В картине мира складывается дихотомия двигающегося «недвигающегося». По способности к самостоятельному из менению одни вещи стали называться «живыми» (одушевлен ными), другие – «неживыми» (неодушевленными). Сама ак тивность вещи была понята как е «одушевлнность».

Кацнельсон С. К генезису номинативного предложения. М.-Л. 1936. С. 91.

См.: Trendelenburg. F.A. Logische Untersuchungen. Bd II. 1862. S. 205-216.

3 Там же. С. 224.

4 См.: Grasserie Revue de la France et de l'etranger, XLV Paris, 1898, P. 594-624.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник В силу ревизии предшествующих представлений прихо дит конец неразличенности примитивного сознания, считаю щего все вещи одушевленными.

На предшествующем этапе когнитивного развития чело век, животное, вещь мыслились как моменты повсеместной разлитости иррационального бытия, которое для мифического сознания всегда оставалось активным.

Теперь пришло время противопоставить активность и пассивность. Сама активность стала осознаваться как проти воположность пассивности, и это размежевание потребовалось зафиксировать в языке. В языках складывается грамматиче ское различение активных и пассивных глаголов.

Следует только помнить, что резкое размежевание есть продукт исторического развития. Оно достигалось в последова тельности сменяющихся переходных форм. Но вот четкое грамматическое противопоставление активности и пассивно сти мы находим в бац-бийском языке (нахско-дагестанская группа языков). Глагольные лексемы различаются здесь сле дующим образом: w-iar «лежать (о мужчине)», b-iar «лежать (о животном, растении)» ~ lepar «лежать (о предмете)»;

w-oar «падать (о мужчине)», b-oar «падать (о животном, растении)» ~ tasbalar «падать (о предмете)».

Различение «неодушевленных» глаголов движения и «одушевленных» глаголов движения мы находим и в других нахско-дагестанских языках. К неодушевленным лексемам движения относятся абхаз-адыг *a – «проходить (о времени)»

дарг. bik-es «проходить о времени», аварск. l'ay-ize «проходить о годе». Лексемы «одушевленного» движения и «неодушевленно го» движения различаются и в языке навахо (северо американская группа языков). Таковы лексемы ti «быть (о лю дях, животных)» ~ tel «быть (о предметах)», tn «лежать (о лю дях, животных)» ~ «лежать (о предметах)» - hh «двигаться (о людях, животных)» ~ ks «двигаться (о предметах)».

Понятие активного и пассивного глаголов (active ~ passive verb) активной и пассивной конструкции (active ~ passive sentenses) были введены в дескриптивную лингвистику, начи ная с Л. Блумфильда1.

Bloomfield L. Tagalog Texts with Grammatical Analysis // University of Illinois Studies in Lan guage and Literature. V 3. Urbena. 1917.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука Обе конструкции предложения обнаруживают соотноси тельность следующего порядка: подлежащее, выраженное именем активного класса, сочетается со сказуемым, передаю щимся активным глаголом и, напротив, подлежащее, выра женное именем инактивного класса, обычно сочетается со ска зуемым, выраженным инактивным глаголом.

Такая позиция в равной мере отстаивается и отечествен ным исследователем – Г.А. Климовым и зарубежным исследо вателем – Э. Константино. Последний писал: «В активном предложении глагол-сказуемое есть активный глагол. Актив ным глаголом является такой, который сочетается с подлежа щим-агентом (actor – subject)… если этот глагол имеет аффикс, то это активный аффикс»1.

Любопытные соображения о различиях активной и инак тивной конструкций предложения высказала С.Л. Быховская:

«… в ряде североамериканских языках непереходные глаголы делятся на глаголы движения и состояния, первые из них, на равне с переходными глаголами имеют так называемую пас сивную конструкцию, т.е. подлежащее стоит в инактивном па деже;

глаголы же состояния имеют конструкцию т.н. активную, т.е. подлежащее стоит в именительном падеже (пассивном). Это вполне понятно: поскольку предмет находится в определенном состоянии без изменения, для выражения его нет надобности ни в каких аффиксах – предмет остается пассивным, и надо только назвать его. Но поскольку предмет производит какое-нибудь действие, объектное в переходных глаголах, безобъектное – в непереходных, необходимо выразить, что предмет этот произво дит какое-нибудь действие, необходимо придать какой-нибудь аффикс для выражения этого» [Быховская 1930: 289].

Итак, размежевание активности и пассивности в элемен тах опыта становится исторической задачей когнитивного строя культуры.

По данным исторического языкознания по их генезису к языкам активного строя относятся северно- и центральноаме риканские, папуасские, абхазский и некоторые другие.

Характерные для представителей активного строя осо бенности морфологической структуры глагола были восста Constantinо E. The Sentence Patterns of Twenty Six Philippine Languages // L ingua. V. 15.

1965. P. 79.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник новлены для гималайских языков тибетско-бирманской груп пы1. Обнаружены свидетельства в пользу активного прошлого тюркских языков2. Согласно Г.А. Климову, языки «выдержан ного» активного строя получили наиболее широкое распро странение в Северной Америке, «где они составляют сепиров скую» большую семью» надене (хайда, тлингит, эяк, атапа ские), а также группы сиу (дакота, ассинибойн, понка, тутело) и галф (мускоги или крик, хигити, коасати, гоктав). Первые из них представлены сплошным ареалом в северо-западной части Канады и смежной зоне США (Аляска), а также отдельными вкраплениями – на тихоокеанском побережье США и в южных отрогах Скалистых гор, вторые – в центральном регионе США, третьи – на юге и юго-востоке США»3. К глаголам «одушевлен ного» движения относятся лексемы: «расти», «идти», «ле жать», «бежать», «чихать», «кричать», «петь», «плясать», «толкать», «щипать», «царапать», «кусать», «целовать», «тянуть», «ждать», «просить», «догонять», «ругать», «звать»

и др. В семантике подобных лексем нам и следует разобраться.

В своей результативной части все глаголы «одушевленно го» движения отличаются неопределенностью. Если человек чихает, трудно сказать, на что направлено? это действие, если человек бежит, непредсказуем и неясен результат этого дей ствия.

Возможно, человеку не удастся избежать опасности, если он пускается бежать, лишь бы уйти от опасности. Бежать от чего-то не то же самое, что бежать к чему-то. Отсутствует чет кая целеустремленность в глаголах «ждать», «ругать», «звать» других. Главная характеристика «одушевленного»

движения е самопроизвольность, не требующая приложения внешней силы.

Но такая спонтанность могла отождествляться с нена правленным движением, распространяющимся во все стороны.

Неизбирательное действие оказывалось не результатив ным или недостаточно результативным. Но критерию эффек тивности всегда приписывалось решающее значение.

См.: Maspero Notes sur la morphologie du tibeto – briman et du Muneta.// BSL P, 1947-1948, t 44, fasc. 1. P. 172-173.

2 См.: Севортян Э.В. Аффиксы глаголообразования в азербайджанском языке. Опыт сравни тельного исследования. М.: 1962. С. 93-95.

3 Климов Г.А. Очерк общей теории эргативности. Изд. 2-е. М. 2009. С. 214.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука Хозяйственная деятельность включала действия людей в многоразличные отношения с окружающим миром, но Цен тром всей сферы хозяйственной жизнедеятельности всегда ос тавалась категория результативности. Успех охоты, рыболов ства, собирательства всегда был направлен на достижение максимального эффекта: на максимальное овладение средой и е составляющими. И в таком овладении приходилось разли чать источник движении;

затрату собственных сил и результат этой затраты: изменение некоторого объекта, некоторого фраг мента среды. Иначе говоря, отношение действия к объекту вы ходило на первый план в жизнеобеспечении людей и, соответ ственно, выходило на первый план в картине мира архаиче ского человека. В силу практической необходимости происхо дил радикальный сдвиг в когнитивности общественного чело века. На место неизбирательной спонтанейности на первый план выходила направленность действия на некоторый объект, способность видоизменить объект, сделать его пригодным для употребления человеком, для удовлетворения его витальных потребностей. Трансформация парадигмы неизбежно повлекла за собой трансформацию языка, его грамматического строя.

В работе «Язык и мир» крупный представитель европей ского неогумбольдтианства Г. Хольц специально указывал на доминацию в дономинативных типах языкового строя «семан тической функции» слова над его грамматической формой1. Он подчеркивал: «в эргативной конструкции предложения мы имеем дело … с синтаксическим образованием, которое можно обозначить особым (неаристотелевским) типом логического восприятия мира»2. На «неаристотелевский» тип восприятия мира у «примитивных» народов ещ в 1917 г. обратил внима ние нидерландский языковед. Он считал, что причину таких явлений следует искать не в каких-то особых условиях жизни, а в известном «примитивном» уровне сознания3.

На аналогичных позициях стоял выдающийся отечест венный языковед – И.И. Мещанинов. Он писал: «Сравнивая далекие языки Чукотского полуострова с горскими языками См.: Holz H.H. Sprache und Welt. Probleme der Sprachphilosophie. Frankfurt a. main. 1953. S. 115.

Там же. S. 111.

3 Уленбек Х.К. Пассивный характер переходного глагола или глагола действия в языках Се верной Америк// Эргативная конструкция предложения. М. 1950. С. 95-96.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Кавказа, мы естественным образом, не может эти схождения (в синтаксических конструкциях – Е.Р.) объяснить ни общно стью этнического состава носителей речи, ни заимствованиями и влияниями совершенно разобщенных друг с другом языков, ни происхождением от одного праязыка, Схождения объясня ются здесь близостью норм сознания (мышления), приведшей к близости структурного выражения в языковом строе»1.

Со своей стороны Г.А. Климов подчеркивал, что дихото мия активного (точнее – живого) и инактивного (т.е. неживого) начал накладывает совершенно определенный отпечаток на обычаи, искусство, мифологию фольклор носителей соответст вующих языков. С полной определенностью Г.А. Климов заме чал: «Содержательную предпосылку основных структурных осо бенностей языков активного строя следует усматривать в соз данной их носителями на определенном этапе общественного развития семантической модели мира, членящей всю совокуп ность реальных денатотов на разряды активных или «одушев ленных» и инактивных или «неодушевленных»2.

Когнитивная программа формирует прежде всего синтакси ческую структуру такой единицы языка как высказывание, а все остальное в языке (морфология, фонетика) подстраивается под эту синтаксическую структуру. Первое, что формируется – это предикативность, для формирования которой устанавливаются определенное отношение между именем и глаголом, фиксирует ся характер действия, наблюдаемого в эмпирической ситуации, и задается его восприятие в мироконструирующем отношении.

Мироконструирующая программа превращается в матри цу, обеспечивающую сборку элементов опыта в целостность восприятия. Такая целостность задает инвариант использова ния подходящих языковых средств. Когнитивный инвариант обусловливает грамматический инвариант. Когнитивная структура – в первую очередь программирующее образование, а во вторую очередь – формообразующее основание речемыс лительных конструкций. Язык – это техническое оснащение когнитивной программы, не более того. Мирообразующая ус тановка сознания обусловливает выбор соответствующего ког Мещанинов И.И. Общее языкознание. К проблеме стадиальности в развитии слова и пред ложения. Л., 1940. С.170.

2 Климов Г.А. Очерк общей теории эргативности. Изд. 2-е. М. 2009. С. 252.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука нитивного режима, а совокупность когнитивных режимов обу словливает типологическую принадлежность языка. Привер женность языка к таким-то и таким-то грамматическим фор мообразованиям – это следствие мирообразующей культурной установки сознания.

Теперь нам предстоит разобраться в речемыслительных составляющих глагола как обозначения действия. Целенаправ ленное действие – двухголосная система. Она включает в себя (1) источник действия, прилагаемое усилие и (2) результирую щий эффект, достижение желаемой цели. Усилие сосредоточено на стороне актанта (лат. аgо – действую, привожу в действие).

Сила, приводящая к изменению некоторого субстрата, на зывается актантом, если эта сила относится к разряду «оду шевленных», наполненных жизненною, она называется агенсом.

Итак, в действии есть агентивная сторона и результативная сто рона, не всегда успешная, не всегда достигающая цели. Актанту всегда принадлежит решающий вклад в действие. Семантиза ция агентивной стороны действия и семантизация результатив ной стороны действия взаимообусловлены: одна семантизация предполагает прямо противоположную, но характер семантемы актанта предопределяет содержание семантемы «результат».

Там, где сознание приходит к необходимости различать «одушевленное» движение и «неодушевленное» движение, оно вынуждено различать их актанты. «Одушевленное» движение имеет внутренний источник: самое Жизнь. Но для того, чтобы произвести некоторое изменение вне агентивной стороны, не обходимо воздействие актанта на внеположенное ему бытие:

необходимо воздействие активного начала на пассивное.

По отношению к «неодушевленному» предмету агентив ность должна быть внешней силой и перед сознанием во весь рост встает проблема: каковы эти внешние силы?

Мифическое по исходу мировосприятие может дать на этот вопрос только один единственный ответ. Источником агентивно сти служит потусторонняя, сверхъестественная сила. Вот как это представление эксплицировал А.А. Потебня: «Мифическое на наш взгляд существо производит известное действие в природе или человеке, овладевает человеком, берет его, схватывает…»1.

Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т. III. 1899. С. 408.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник Иначе говоря, на этой ступени сознания не различались продукт усилий самого человека и результат, вызванный к жизни действием независимых от человека сил природы.

Семантически отождествлялись самостоятельная активность явлений природы и действия, произведенные человеком.

Эти взгляды А.А. Потебни прямо перекликались с выво дами другого языковеда К. Уленбека… «Для примитивного мышления, – писал К. Уленбек, – высшей причиной является не тот, кто фактически совершает действие, а действующие помимо человека тайные силы, для которых последний служит только послушным и пассивным орудием»1.

Отметим, со своей стороны, что само представление об ак танте свидетельствует об отделении действия от деятеля, од нако в силу господства на ранних этапах зарождения коллек тивного сознания холистской неразличимости агентивность воспринималась в виде ирреальной анонимности.

Первобытный человек чувствовал себя окруженным бес конечным количеством существ, почти всегда невидимых и всегда страшных: часто это души покойников, всегда это мно жество духов, имеющих аморфный облик безликих демонов.

Итак, начало активности в мифической реальности все цело вне обыденности: в запредельном мире. Но из-за пре дельного мира оно может воздействовать на наш мир и только за счет такого вмешательства из трансцендентного мира в на шем мире что-то происходит и может происходить. Во все времена действия человека наталкивались на неблагоприят ные обстоятельства. Но в далеком прошлом таких неблагопри ятных обстоятельств было неизмеримо больше, чем в наши дни.

Отдельный человек тонул в море неблагоприятных обстоя тельств и по большому счету мог рассчитывать лишь на помощь из трансцендентного мира. При этом само вмешательство потус торонних сил на заре родового сознания воспринималось как бе зымянное и крайне неопределенное, а потому и непредставимое.

Агентивная сторона всех действий анонимизировалась.

У своеобразия мировосприятия историческим человеком имелись не только когнитивные, но и социальные корни.

Уленбек Х.К. Пассивный характер переходного глагола или глагола действия в языках Се верной Америк // Эргативная конструкция предложения. М., 1950. С. 74.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука В сфере исторического самосознания, – указывал Э. Кас сирер, – … «Я» чувствует себя и знает себя лишь поскольку оно воспринимает себя, как члена какой-либо общности, поскольку оно видит себя сливающимся вместе с другими в единстве ро да, племени, социального союза. Только в них и через них оно обладает собою»1.

Действительно, на низших ступенях социального разви тия индивид низводился до исчезающее – малой величины: он был растворен в коллективных способах деятельности, погло щен коллективом без остатка. Над индивидом господствовала ритуальная норма. Любая усвоенная человеком норма скрыт но побуждает его к действию. Эта безотчетность следования норме (делай как все) придает норме особую силу, таинственно распоряжающуюся волей людей. По отношению к коллектив ному императиву, управляющему индивидом, рядовой участник коллективной деятельности осознает себя лишь как восприни матель действия, не им направленного. Каждый индивид ощущал себя исполнителем действия, совершаемого помимо его воли в силу генерализованного надиндивидуального стечения обстоятельств. Безликие непредставимые силы посредствовали над человеком внутри общины и вне общины. Генерализован ное стечение обстоятельств рассматривалось как безличная си ла в качестве рока (на более развитом языке), определяющая его поведение человека. Начало трансцендентной природы, распоряжающееся людьми, представлялось ирреальным.

Императив поведения такого начала был непререкаем.

Анонимная бытийственность трансцендентного Управителя представала сознанию как вневременное начало, которое все гда остается одним и тем же. Рядом с этой силой, порождаю щей тотально-обусловленное, вневременное действие, индивид не мог чувствовать себя ответственным деятелем.

Там, где предикат анонимности всплывает в сознании, он неизбежно будет проецироваться в мир. Вот почему человече ский индивид ощущал себя исполнителем действия, совер шаемого помимо его воли в силу неумолимого Повеления Высшей силы. Чем неопределенней источник силы, тем он опаснее, его опасность не поддается никакому разумению. Она Cassirer E. Philosophie der symbolischen formen. Bd.II. 1925. S. 216-217.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник иррациональна и потому порождает Мистический Ужас. Все присутствующий источник силы лишен образа и потому неви дим. Для сверхъестественной, трансцендентной силы все воз можно: она может привести в движение любую форму, любой фрагмент реальности. Но эта Трансцендентная Сила не мо жет быть названа: е Имя есть самое сокровенное Табу.

Трансцендентная Сила может только мыслиться, подразуме ваться как Великая Тайна: она не может обнаруживать себя в языке смертного. Этот запрет на произнесение Собственного Имени Трансцендентной силы вытекает из представлений но минального реализма1. Понятно, что табуирование Трансцен дентных сил и их имен – это социальный институт, очень эф фективный в соответствующих исторических условиях.

Под господством всемогущих и неодолимых сил индивид чувствует себя совершенно беспомощным, и единственное на что он осмеливается – это прибегать не к собственным, а к на зывным именам, чья номинативность ограничивается указа нием на функциональные способности Трансцендентной силы:

указывает, что Сила может совершить.

В этом плане типичны семантемы в мировоспрятии ве дийских ариев.

Когда энергии тепла и холода, дождя и засухи, Дня и Но чи осмысляются со стороны своих вредоносных действий, они идентифицируются в качестве демонических, разрушительных сил. Так складывается пандеон (сборище демонов) у ведийских ариев. Демоны, как правило, именуются дасью, т.е. «черными».

Следует отметить, что демоны сливаются с тьмой Ночи и с су мраком, с неразличимостью сознания. Само наименование де монов «дасью» подчеркивает их принадлежность к несвязности и неопределенности размытого и расползающугося во все сто роны Мрака. Демоны различаются по насылаемому злу.

К «Ригведе» примыкала «Атхарваведа» («веда заклина ний»). Вот как именуют демонов в заговорах «Атхарваведы».

Если в заговоре фигурирует изгоняемая ведьма Грахи, то grahi – буквально «припадок», «преждевременная родовая схватка».

Другой демон, угрожающии беременной женщине, называется Мехини – «выкидывающая». Жизни ребенка угрожают демоны Подробнее см.: Режабек Е.Я. Гл.6. §2. Ономастико-изобразительное видение как форма ког нитивности // Мифомышление. Когнитивный анализ. М., 2003.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука Вигхна – «убивающий», Викрити - «уродство», Вирупа – «без образный». Заговоры часто обращены против «Хантимукхи, представляющего морду убийцы», или против Харьякша – «желтоглазого», вот типичное обращение к демону.

Ты, что «Грубый» по имени, - зев черной птицы, Знаем мы тебя, таковского (АВ XIX, 57) Использование назывных имен было одним из способов анонимизации и тебуирования трансцендентных сил, управ ляющих всесущим. Там, где агенс представлялся анонимной силой, производящей действие, семантизация агентивности вызывала структурирование особых грамматических конст рукций: таких как impersonalia.

По А.А. Потебня, бессубъектные высказывания, носят архаи ческий характер. Отечественный автор указывал не на табуиро вание мифического субъекта, а на его устранение (пропуск) в языковой конструкции. При вере в магическую силу слова гово рящий стремится избегать называния враждебных человеку де монических существ, чтобы «не призвать» их появления из Тьмы.

Отсюда возникает приверженность языка к безличным оборотам (bei, es packt ihn wie mit krallen, es nttelt, reitet mich, denkt man sich an demonische krankheiten, deren Name lieber ungenannt bleibt, [Grimm, Wb es])1.

А.А. Потебня указывает и на другую возможность распро странения оборотов: из-за неясности причины, подлежащей семантизации, она не может быть эксплицирована сознанием.

При таинственных действиях как внутренних (болезнен ные ощущения), так и внешних действующее лицо представ ляется неизвестным. Так возникают выражения: cos straszy, es spuckt, geisterhafte, gespenstige, unsichtbare, ungeheuere, [Grimm. Wb. es]. Безличность начнает доминировать в языке:

nicht ber zwei Stunden kam etwas an die Thr, steckte einen Schlssel ein…[Grimm ib.]2.


Итак, источник употребления impersonalia в языке по По тебне, состоит в устранении (пропуске) мифического субъекта.

Предшественником А.А. Потебни был Ф.И. Буслаев.

Ф.И. Буслаев много внимания уделял безличным предложе Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т. III. 1899. С. 410.

Там же. С. 140.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ниям. Буслаев указывает на целый ряд глаголов, употребляе мых в нашем языке для обозначения безличности, главным образом в 3-м лице, причем эти безличные глаголы чаще всего означают явления природы или явления, непонятные прими тивному человеку. Так, например, многие заклятия выража ются безлично: чтоб тя прострело, чтоб тя язвило.

Как и многие другие ученые, Буслаев образование без личных форм связывает со средним родом, подтверждая свое мнение примерами из немецкого языка, где местоимение в безличных предложениях всегда среднего рода, например: es tagt, es schneit, а также указывает, что и во французском языке местоимение должно принимать за средний род: il plent, il fait chaund, il me faut, il neige, il gele и др.

Использование 3-го лица глагола означает указание на неизвестного действователя, тем же целям служит использо вание неопределенного наклонения глагола1.

Е.С. Истрина, исследовавшая Синодальный список 1-й Новгородской летописи, указывала: в предложениях 1-й Новго родской летописи глаголы убило, разрушило являются назва ниями действия какой-то неизвестной, а потому и неназванной силы, которая и производит действия над объектами. В подоб ных предложениях иногда указывается эта действующая сила, только в виде орудия: громом убило, бревном придавило2.

Итак, impersonalia относятся к разряду языковых конст рукций с грамматической бессубъектностью.

В свое время А.Ф. Лосев следующим образом охарактери зовал состояние сознания, отвечающее грамматической бес субъективности: «Подлинный субъект безличного предложе ния для древнего мышления есть демон, который вс ещ мыслится слепо-чувственно, животно-инстинктивно, недиффе ренцированно, который все еще остается на ступени чувствен но-воспринимаемого, ещ не отражается полностью в мышле нии, а только предполагается им безотчетно и потому не име нуется и даже не может именоваться»3.

Для той эпохи все только естественно и нормально.

Буслаев Ф.И. Историческая грамматика русского яз. Изд. 2-е, переработанное. 1863, ч. II.

Истрина Е.Г. Синтаксические явления Синодального списка 1-й Новгородской летописи.

1919. Росс. Акад. наук. Отд. рус. яз. и словесн. Т. XXIX, 2-я кн. С. 22-23.

3 Лосев А.Ф. О типах грамматического предложения в связи с историей мышления // Знак.

Символ. Миф. М., 1982. С. 316.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука Лешкевич Т.Г., докт. филос. наук, проф. (ЮФУ, Ростов-на-Дону) ФИЛОСОФИЯ НАУКИ И СООТНОШЕНИЕ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОЙ И ГУМАНИТАРНОЙ КУЛЬТУРЫ В современном образовательном процессе как гуманитар ная, так и естественнонаучная культура составляют необходи мый арсенал образованности, тезаурус компетенций совре менного культурного человека. Однако их соотношение и удельный вес различны. Био-, нано- и информационные тех нологии являются доминирующими сегментами приложения интеллектуальных усилий ученых, а гуманитарная культура, ориентированная на стремление к самосовершенствованию, нравственные идеалы и общественные ценности, сталкивается с экспансией техногенной цивилизации и анти-ценностями.

Поскольку технизация и сциентизация охватили все сферы общества;

гуманитарная культура вступает в резкое противо речие с ориентациями повседневного существования человека, погруженного в обстоятельства потребительского общества, экономоцентристской эпохи. Оформившаяся в рамках филосо фии науки постнеклассическая картина мира обнажила пре дельную неравновесность, сложность и онтологическую неоп ределенность современной реальности, это сделало остро акту альной потребность в адекватных методологических средствах ее познания. Поскольку в основные цели методологии всегда входило создание условий для любой деятельности, а методо логическое обеспечение оценивалась как необходимое основа ние научного исследования, то изменившаяся социальная дей ствительность с необходимостью требует приведения в соответ ствие приоритетов научно-технического развития и современ ных методологических стратегий с учетом обозначившейся тенденции гуманитаризации знания.

Острый вызов современности брошен от имени новейших научных открытий (генная инженерия, клонирование, нано технологии и пр.), в связи с принципиальной неосмысленно стью тех негативных эффектов и социокультурных последст вий, к которым может привести их развитие и применение.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник И если по отношению к первым двум «голос тревоги» гумани тариев прозвучал, то относительно нанотехнологий реакции со стороны социогуманитарного сообщества еще не последовало.

Совершенно очевидно, что вмешательство в одни области природы и манипуляция с процессами одного рода, с необхо димостью вызовет сдвиги и деструкцию в других. Ясно и то, что нанотехнологии выступят мощной самостоятельной силой, не изведанного по своим последствиям направленного воздейст вия на природу. Нанос (nanos от греч. – карлик), однако мыш ление в рамках наномасштабов для человечества не знакомо, оно не согласуется с привычным для существования и сораз мерным человеку миром макроформ. Угрозу представляют те пределы искусственного совершенства, к которым могут при вести нанотехнологии. Это создание и функционирование био логических гибридов, конкурирующих с природными, протеи новая инженерия, искусственные органы, синтетическая ДНК, генная модификация, направленная на улучшение способно стей человека, модификация его чувственности, генетические трансформации природы мозга.

Отдельную проблему представляют границы живого и неживого, отдаление биологического старения и изменения «кода социальной смерти». Если иметь в виду перспективу на нороботов, ремонтирующих ДНК, восстанавливающих корпус тела и создающие «бездефектные» органы, то просматривается проблема, когда текущее физическое время будет продолжать свой бег, а биологическое время старения организма будет за медляться. Изменения временных зависимостей, проецируе мые на пространственные, создадут угрозу избыточности и пе ренаселения. Из-за включения возможностей нейроинтерфей сов и участия искусственного интеллекта коммуникация, об щение, родственные связи и семейные отношения также будут подвергнуты существенным трансформациям. Доступ к пере довым нанотехнологиям или отказ в доступе породит новые властные отношения, доминирование и подчинение. Вследст вие появления нанороботов и отмены длинных производствен но технологических цепочек подвергнется существенным трансформациям «родовая сущность человека», относящая его к существу производящему и деятельно активному. Описание переворота в способе производства материальных благ из-за Раздел II. Философская инноватика и современная наука своих беспрецедентных масштабов вызывает принципиальные затруднения. Можно лишь предполагать, что социокультурная среда изменит свой облик до неузнаваемости, представая на нотехнологизированной сферой артефактов.

В этой перспективе голос гуманитария, осмысливающего как отдаленные, так и ближайшие последствия, весьма и весьма значим. Его потенциал будет во многом усилен опорой на существенные естественнонаучные аргументы. Современ ные ученые сталкиваются с исключительно сложными позна вательными ситуациями, ориентированными на изучение че ловекоразмерных систем и конвергирующих взаимодействий, предполагающих спайку человеческого интеллекта и технико информационного обеспечения. Они сопряжены не только с общенаучными средствами, но и с вкладами социально гуманитарной сферы и современной философской рефлексией в целом. Это вызывает острую потребность, связанную с обна ружением методологических средств и ресурсов, отвечающих пониманию методологии как технологии деятельностного про цесса и необходимостью воспитания современной культуры мышления. В чем же различия естественнонаучной и гумани тарной культуры? Обратим внимание на самые броские отли чительные признаки:

Если естественнонаучная культура опирается на науч ную картину мира как панораму достижений естественных наук, то гуманитарная культура в наиболее явном виде отра жает мировоззрение современника, понимаемое как систе ма воззрений на мир в целом. В гуманитарной культуре рельефно выделяется рефлексивный (связанный с самосоз нанием нации) и этический (с реализацией нравственно культурных норм) строй мироотношения. В современном обще стве гуманитарная культура и социогуманитарное знание не сет на себе особую мировоззренческую нагрузку и играет ос новную роль в осмыслении специфики современности, в по стижении смысла существования человека в мире.

Если базовой для естественнонаучной культуры являет ся рациональность, то гуманитарная культура тесно связа на с мироотношением индивида, общественной психологией, со сферой чувств и переживаний. Она может включать в себя все многообразие знания, в том числе и вненаучные формы по Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник стижения действительности. Это могут быть: обыденное зна ние, высказывание мнений и соображений по поводу тех или иных событий, специфический прогноз развития событий, ин терпретации, споры, дискуссии, интервью, обсуждения, откры тая полемика и пр. типы социально-гуманитарных коммуни кативных практик. Так, литература оценивается как «обшир ная лаборатория, где апробируются оценки, расценки, сужде ния одобрения и осуждения, благодаря которым повествова тельность служит пропедевтикой к этике»1.

Если для естественнонаучной культуры свойственен строгий и последовательный стиль изложения, язык, насыщенный абстракциями, изгоняющий полисеман тизм и литературность, то гуманитарную культуру отли чает образный, метафорический язык, диалогический характер повествования, отражение объективного мира по средством художественных образов с использованием многочис ленных метафор, ассоциаций, жизненного опыта. Гуманитарная культура чутко реагирует на социально исторические коллизии в контексте национально-исторического мировоззрения, ей под силу процесс смыслового постижения сути происходящего.


Если естественнонаучная культура ориентируется на логоцентризм и объективность, то в области гуманитарного знания субъект имеет возможность отразить собственное миро видение, личностное и ценностное отношение. Гуманитарная культура позволяет раскрыть внутренний мир человека, вы явить его глубинное содержание, мотивацию, интересы и по требности мыслящего и переживающего индивида. Способ ность понимания и вербального (словесного) самовыражения главенствует над всеми остальными способностями: над ана литическим умом, теоретизацией и формализацией.

Если в естественнонаучной культуре главенствует при чинное объяснение, то для гуманитарной культуры, помимо причинного объяснения, чрезвычайно значимо мотивацион ное и телеологическое (т.е. с точки зрения целесообразно сти) объяснение. Мотивация определяет направленность дея тельности и указывает на побуждение к деятельности, связан ное с удовлетворением потребности. Телеологическое объясне Рикер П. Я-сам как другой. – М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008. С. 144.

Раздел II. Философская инноватика и современная наука ние опирается на цели, существенные для адаптации и сохра нения жизни организма или сохранения вида. Оно заставляет рассматривать любые события с точки зрения цели, анализи рует человека в его целесообразном поведении.

Если естественнонаучная культура опирается на сово купные данные наук о природе, то гуманитарная культура опирается на все многообразие дисциплин, изучающих обще ство, культуру, историю и человека в их динамике и раз витии. Это достаточно специфическая область нарративных практик, имеющая свою внутреннюю логику и отличающаяся как от естественно-научного, так и от технического знания.

Если для естественнонаучной культуры важны откры тые наукой закономерности, то для гуманитарной культуры характерно отражение смысловых, ценностных факторов и целевых зависимостей общества и поведения людей;

познание и описание функционирования общества с целью участия в его регуляции и преобразовании.

Если естественнонаучная культура опирается на боль шой объем надличностного знания, то из гуманитарной культуры «личностная компонента» не может быть устра нена, она связана с определенной системой ценностей, лично стным опытом и способностями того или иного человека.

Если для естественнонаучной культуры характерна установка на повторяемость и проверяемость (вери фикация), то для гуманитарной культура особо значима идея многообразия, неповторимости, уникальности челове ческого бытия в истории, что свидетельствует об особой ценности человеческой жизни, ее духовного и материально практического наполнения.

Если естествознание направлено на выявление при родных закономерностей развития, то в отношении непо вторимости, уникальности исторических эпох, случайности и изменчивости событий, чрезвычайно остро встает проблема закономерности общественного развития и признания исторической необходимости. Так как в обществе особое значение имеет человеческая свобода, целеполагание, созна тельный выбор, а иногда и провозглашаемые харизматической личностью цели, конкретное историческое событие невозможно Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник повторить и подчинить общему правилу, то законы проявляют себя лишь как наиболее значимые тенденции.

Если естествознание оперирует четкими количест венными показателями, то упреком в адрес социальных на ук является то, что в них отсутствуют четкие параметры, индикаторы и количественные показатели тех условий и процессов, в результате которых осуществляются преобразова ния и трансформации. Так, например, при условии, что кон кретная революция, после того как она свершилась, объясня ется с помощью ссылки на возрастающее недовольство боль шей части населения определенными условиями жизни, («вер хи не могут, низы не хотят») ясно, что в этом объяснении пред полагается общая регулярность. Однако, с трудом можно сформулировать, какая именно степень и какая форма недо вольства предполагается, и какими должны быть условия жизни, чтобы революция произошла.

Если для естественнонаучной культуры, вбирающей в себя открытые наукой закономерности, характерна относи тельная устойчивость и постоянство, то гуманитарную культуру отличает предельная динамичность. Физик, изу чая природу, надеется на ее «искренность» и постоянство. Об ществовед находится в ситуации, когда люди в процессе дея тельности меняют свои взгляды и цели, их мотивы и интересы также подвижны и изменчивы. Для человеческой истории нет «одной, единственно истинной теории», однозначного, жестко детерминированного способа объяснения, так как мир челове ческого существования и социальных отношений зависим от функции участия мышления и активности человека.

Если в естественных науках прочно закреплена обще принятая терминология, за тем или иным понятием и тер мином закреплено его строгое определение, то социогумани тарное знание нацелено на передачу смыслов, понимания и сути явления, в нем строгие дефиниции не являются гла венствующими. Критерий строгости в социогуманитарном знании размыт и не является строгой директивной процедурой для социогуманитарного дискурса.

Если для того, чтобы сделать доступными открытия ес тественных наук, нужно разъяснять сложный язык фор мул и уравнений, популяризовать, а иногда и снимать «гриф Раздел II. Философская инноватика и современная наука секретности», то в социально-гуманитарном знании изначаль но содержится ярко выраженная коммуникативная на правленность, стремление к популяризации знания, воз можность личностного понимания и интерпретации.

Естественнонаучная культура, в самом широком смысле предполагая знание природы, т. е. (естества), основана на науч ных достижениях, системном видении природы, постижением принципов и закономерностей ее развития. И если объект есте ствознание трактуется предельно широко – это природа с учетом всех уровней ее организации (микро-, макро-, мега, предбиоло гических и биологической типов материальных систем, то в ка честве предмета естественных наук предстают более узкие ее сегменты, выделенные соразмерно исследовательским задачам.

Еще в античности для обозначения той части знаний, которые сосредоточены на изучении природы, существовал специальный термин «натурфилософия». Древнегреческие натурфилософы были по большей части учеными, изучаю щими многообразие природных явлений. Термин физика («фюзис») переводился с древнегреческого как природа и имел латинский аналог – natura, поэтому физика и натурфило софия воспринимались как синонимы.

«Греческое чудо», как называют античную цивилизацию, состояло в наличии математики, астрономии, механики, фи зиологии, географии, анатомии и медицины и прочих научных знаний, впитавших в себя исторический опыт познания мира.

Античная наука, по мнению Дж. Бернала1, носила математи ко-механический характер, первоначальной программой про возглашалось целостное осмысление природы, а также отделе ние науки от философии, вычленение особых предметных об ластей и методов.

Итак, начиная с античных времен изучение природы мыслилось как первостепенное занятие, поэтому естественные науки и по сей день отличаются высоким статусом и авторите том. Уже первым натурфилософам, обратившим свои взоры к природе, она казалась царством упорядоченности и законо мерности. Начальной ступенью исследования считалось на блюдение («живое созерцание»). За ним следовало описание, Бернал Дж. Наука в истории общества. М.,1956.

Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник обобщение, методологическая процедура объяснения создавала возможность прогноза и предсказания. Открытие законов, по стижение закономерностей природы, познание истины провоз глашалось основной целью естественнонаучных дисциплин.

Естественно научные дисциплины представали как внут ренне дифференцированнык, обладают внутренней иерархи ей. Все науки о природе делились на две большие группы.

Первая – включала в себя науки о явлениях природы: физика, химия, биология, физиология, механика, с признанием лиди рующей роли физики. Вторая – науки о предметах природы:

геология, география, минерология, ботаника, зоология, астро номия и пр. Различают науки о живой природе и науки о не живой природе. Естественные науки направлены на раскры тие объективных, независящих от человека, закономерностей развития природы и универсума, выявление причинной взаи мосвязи явлений. В качестве важнейших принципов они ис пользуют принцип причинности, детерминизма, объективно сти и развития.

Естественнонаучная культура предполагает знание «аз буки», т.е. основ и оснований естественнонаучных дисциплин и наиболее важных научных открытий. Базируясь на принци пах и закономерностях, выявленных естествознанием, она предполагает, что человек в своих воззрениях на мир видит в нем упорядоченную, причинно обусловленную цепь явлений, подчиненную закономерностям. Опираясь на логику, рацио нальность, доказательность, она с необходимостью вбирает в себя строгие критерии научности, такие как объектив ность, интерсубъективность, общезначимость, непроти воречивость, проверяемость, предметность, достовер ность, обоснованность и др. Ученый - представитель клас сической науки всегда стремился к отысканию истины и ее ар гументированному, обоснованному выражению на языке фор мул, абстракций и аналитических схем. Основанием естест веннонаучной культуры является научная картина мира, по строенная на основе совокупных данных множества наук.

Исторически сложилось так, что исследованию специфи ки естественных наук и конкретно-научной методологии уде лялось больше внимания, нежели наукам социально гуманитарного профиля. Вместе с тем в понятие наука, помимо Раздел II. Философская инноватика и современная наука естественных наук включены также науки социально гуманитарные дисциплины (например, история, социо логия, лингвистика, философия, филология и пр.), а так же технические науки. Таким образом, следует выделять три ветви науки: естественные, общественные (или со циально-гуманитарные) и технические, которые име ют свою специфику и свою предметную область.

Анализ соотношения наук о природе и наук об обще стве показывает, что, во-первых, не состоятельна абсолютиза ция естественнонаучного знания как эталонного пор сравне нию с социально гуманитарным, во-вторых, не допустима дис кредитация ни социально-гуманитарных, ни технических на ук. Каждая из дисциплин социально-гуманитарного профиля:

литература, философия, психология, юриспруденция, история, социология, философия и пр. направлена на постижение всего многообразия отношений «человек-мир» на протяжении мно говековой истории человечества, его обозримого прошлого, на стоящего и будущего. Каждая имеет собственный объект и со ответствующий ему, но более узкий и конкретный предмет.

Внутри социально-гуманитарного познания различают соци ально-философское, экономическое, историческое, социологиче ское и пр. его виды. Помимо отнесенных к социогуманитарным дисциплинам: истории, социологии, философии, экономической теории, политологии, культурологии, религиоведения, антропо логии, педагогики, правоведения, искусствознания, литературо ведения, филологии, лингвистики, к отряду социально-гумани тарных наук примыкают также археологические знания, на том основании, что они помогают посредством изучения материаль ных останков прошлого извлечь дух определенной эпохи.

Мишель Фуко называет историю прародительницей всех гуманитарных наук. Она – история показывает, что человек изменяется и не является вневременным объектом. Его мыш ление, психология, язык доказывают его социокультурную обусловленность и зависимость от среды и обстоятельств. Ис тория, по мнению Фуко, занимает особое место, выступая, и как среда, и как «опора» наук о человеке. Вместе с тем он ут верждает, что в силу того, что объект гуманитарных наук из менчив, они не должны претендовать на универсальность. По Фуко, объем гуманитарных наук очерчен математическими и Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник физическими науками, с одной стороны, философской рефлек сией, с другой, и эмпирическими науками (биология, экономи ка, лингвистика), с третьей. Это позволяет гуманитарным нау кам использовать математической формализации, во-первых, заимствовать модели и понятия из биологии, экономики и лингвистики, во-вторых, обращаться к философской рефлек сии над конечным человеческим бытием, в-третьих.

Следует отметить, что в современной западной филосо фии науки термин наука «science» к гуманитарным областям знания не применяют, их величают как «humanity». По мне нию М. Фуко, гуманитарные науки – это «речевой ансамбль» и своеобразный «свод познаний». Определить место гуманитар ных наук не просто, они «распылены» в современном интел лектуальном пространстве, в эпистемологическом поле. Сами гуманитарные науки пересекаются и взаимопроникают друг в друга. Например, исследовать миф может и философия, и лин гвистика, и литературоведение, и психология, психоанализ и пр. Однако, в данном исследовании для лингвистики перво степенной будет являться лингвистическая модель, а для пси хологии психологическая проекция, для психоанализа – гра ницы бессознательного или механизмы, лежащие на границе сознания. Существуют суждения, что гуманитарные науки но сят вторичный, производный характер, имеют непрочное, не устойчивое положение, что гуманитарные науки – это науки двойники, они удваивают науки, порождая гуманитарную проекцию любого типа знания, они направлены на интерпре тацию достижений и естественнонаучных открытий. Поэтому претендовать на всеобщность они не могут.

Вместе с тем от гуманитария широкого профиля ожидают энциклопедической образованности, глубинных знаний, ярко выраженной личностной и мировоззренческой позиции. Осо бой значимостью наделяется ценностно-смысловые аспекты познания;

доминируют процедуры понимания;

текстовая при рода социальной реальности;

преобладают качественные ме тоды, важна диалогическая природа социально-гуманитарного познания.

Помимо различий в предметных сферах (для естество знания - это природа, для СГН - история, общество, человек), естествознание отличается своей методологией, т.е. совокупно Раздел II. Философская инноватика и современная наука стью употребляемых методов. Эмпирические методы сравне ния и наблюдения свойственны как социогуманитарному по знанию, так и естественнонаучному, а признанный в естество знании эксперимент применен к обществу быть не может. Об щими являются: описание, обобщение фактов, логико теоретический анализ и синтез, причинно-следственная связь, построение моделей развития и метод аналогий. Однако, для социогуманитарного познания в целом более характерен метод индивидуализации (идиографический метод), описывающий единичные явления и неповторимые события и ситуации.

В естественных науках, напротив, главенствует генерализую щий метод, направленный на обобщение повторяющихся мо ментов.

Когда, например, историк хочет объяснить историче ские события, он представляет себя на месте людей, вклю ченных в эти события. Пытаясь, как можно более полно осознать обстоятельства, в которых они действовали, и мотивы, руководившие их действиями, он с помощью вообра жаемого самоотождествления с его героями приходит к по ниманию и предлагает адекватное объяснение интересующих его событий, что в естествознании невозможно.

Для гуманитарной культуры характерна направленность на постижение смысла конкретного явления в конкретных об стоятельствах. Интерпретация приобретает значение фун даментального метода при работе с текстами в области гума нитарного знания. Как подчеркивал М. Бахтин, специфика интерпретации состоит в том, что она «всегда развивается на рубеже двух сознаний». Социально-гуманитарное знание, ко торое во многом обуславливает гуманитарную культуру, на правлено на постижение человека и общества в контексте их многовековой истории. Оно опирается на хроники, архивные материалы, вещественные археологические остатки прошлого, документы, письма, биографии, которые актуализируются по средством интерпретаций. Все это позволяет сделать выводы, что гуманитарная культура пропитана культурно историческим контекстом и традицией, ориентируется на цен ностный подход, систему общественных идеалов и принципов.

В. Дильтей показал значимость биографического ме тода в контексте гуманитарного знания как метода понима Философская инноватика: поиски, проблемы, решения. Ежегодник ния духовной жизни, понимания субъективной стороны обще ственной жизни, выявление типов личности, интерпретаций социальных процессов и явлений в контексте жизнедеятельно сти индивидов. Для гуманитарной культуры важно распред метить смыслы, содержащиеся в документах и текстах, пре одолеть «барьер времени». Поэтому предметом гуманитарных наук, по мнению многих ученых, предстает текст, требующий адекватной интерпретации. «Понимающая интерпретация»

является отличительным свойством гуманитарной культуры.

Таким образом, гуманитарная культура отличается весьма специфическими приемами и методами. Среди них:

герменевтический метод, процедуры понимания, интерпрета ция, комментарии, ретроспективный и рефлексивный анализ, а также метод интроекции, (т.е. «поход внутрь события»), био графический метод, идиографический метод, ориентирующий на отражение специфической индивидуальности и неповтори мости события. Все это широко распространено в изучении об щества, истории и человека в их изменчивости, неповторимо сти, уникальности.

Чтобы рельефнее понять специфику гуманитарной куль туры, ученые обращаются к проблеме различения социальных и гуманитарных наук. В общем случае правомерно утвержде ние, что социальные науки – это науки об обществе, а гу манитарные – науки о человеке. При уточнении понятия «гуманитарного» ученые обращают внимание на его этимоло гическое толкование, позволяющее отождествить гуманитар ное с человеческим. В качестве главного момента гуманитар ного называют его противопоставление теологическому – бо жественному, и секуляризацию духовной жизни человека, т.е.

ее «обмирщение». Однако, при более тщательном рассмотре нии отождествление «гуманитарное – человеческое» также оказывается проблематичным, так как анатомия человека или физиология человека, занимаясь человеком, не могут пред стать в качестве гуманитарных дисциплин. Из гуманитарных дисциплин следует вывести и медицину, хотя она направлена на излечение человека. В связи с этим, возникает предложе ние выявлять «подлинно человеческое в человеке», «гумани стически-личностное», «гуманистически-индивидуальное в че ловеке» в отличие от его биологической, физиологической или Раздел II. Философская инноватика и современная наука инстинктивной природы. В этом отношении очень значим вы вод М. Фуко относительно того, что науки о человеке характе ризует то, что их объектом является «существо, которое по себе самому может познать, что же делает возможным всякое по знание»1. Гуманитарная культура как раз и пропитана этим пафосом, с ней связывают духовное производство и мир чело веческих ценностей.

В предельно общем смысле гуманитарная культура свя зана с самопроявлениями человека. Понятие «гуманитарное»

говорит о типе мировоззрения, в центре которого – человек в его конкретном познавательном отношении к миру, с его свершениями, интересами, нормами поведения и общения.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.