авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Нижегородский ...»

-- [ Страница 2 ] --

Давление на Абдул-Малика со стороны византийской границы несколько ослабло, и он попытался, в первый раз, получить контроль над Ираком, выступив против шиитов. Но это предприятие закончилось для омейядских войск разгромом;

их командир, Убайдуллах ибн Зияд, бывший наместником Ирака во время трагедии в Кербеле и потому ненавидимый в этой стране, был убит во время сражения около Мосула.

В то время Абдуллах ибн Зубайр все еще базировался в Мекке, но его брат попытался взять для него под контроль Ирак. Куфа была захвачена, и реальных правителей осталось двое – Абдуллах ибн Зубайр и Абдул-Малик.

Заключив мир с Византией и подавив всякую оппозицию своему правлению в Сирии, Абдул-Малик переключил все свое внимание на другие регионы. Ирак переносил основные тяготы в кровавой гражданской войне;

Абдуллах ибн Зубайр оставался в Мекке все это время, а Абдул-Малик все выжидал, пока его враги сражаются друг с другом на территории его главного соперника. Почувствовав себя достаточно сильным и уверенным в своей безопасности, он начал военную кампанию в Ираке против Абдуллаха. Две армии встретились в местечке Дайр аль-Джасалик на западном берегу Тигра. Весь Ирак целиком перешел в руки Абдул-Малика, а под контролем Абдуллаха осталась только Аравия.

Мечеть «Аль-Акса»

Приблизительно в это время в Иерусалиме был построен знаменитый «Купол Скалы»

(«Куббат ас-Сахра»), рядом с которым (на месте мечети Умара) позже была сооружена мечеть «Аль-Акса» («Отдаленнейшая»). Это стало поворотным моментом в истории архитектуры, с точки зрения стилистики, положив начало первому исламскому строению в виде купола.

Мечеть «Аль-Акса» стала третьей святыней ислама. Ее местоположение связано с упоминаемой в Коране (сура «Аль-Исра», аят 1) «Масджид аль-Акса». Великолепный купол был возведен вокруг Священной Скалы, с которой Пророк Мухаммад совершил свое известное вознесение («аль-ми’радж»). Хотя здание подвергалось нескольким перестройкам и ремонтным работам, оно сохранило свою оригинальную форму и потому является одним из самых ранних мусульманских монументов, служащих и по сей день.

Надписи куфическим шрифтом вокруг Купола (один из наиболее древних сохранившихся образцов арабского письма) являются ценным источником по изучению каллиграфии.

Мечеть «Аль-Акса», заложенная халифом Умаром во время посещения им Иерусалима, была перестроена заново аббасидским халифом аль-Мансуром. В общем значении, термин «аль-Акса» используется, как для «Купола Скалы» и мечети, так и для всех построек вокруг священного места.

Взятие Мекки Получив контроль над Ираком, Абдул-Малик поручил своему верному и беспощадному военачальнику, по имени Хаджадж ибн Юсуф, родом из Таифа, выступить против своего главного соперника Абдуллаха ибн Зубайра, прочно основавшегося в Мекке. Потеря Ирака явилась жестоким ударом по позициям Ибн Зубайра. Войска Хаджаджа осадили Мекку, и это стало второй битвой за Священный город в период борьбы Абдуллаха против Омейядов. В своих усилиях подавить сопротивление Хаджадж полностью пренебрег святостью этого места. Продолжительные бомбардировки каменными снарядами из катапульт, установленных на горах вокруг самого Священного исламского города, оставляли после себя опустошение и руины;

повреждения получила даже Кааба.

После восьми месяцев блокады, осажденные проиграли. Ибн Зубайр, отказавшийся сдаться и отважно продолжавший стрельбу в безвыходной для себя ситуации, погиб в сражении у Каабы;

его голова была отослана Абдул-Малику, а тело распято на виселице.

Решительный Абдуллах ибн Зубайр оказывал сопротивление и был фактически независимым правителем в течение девяти лет. За подавление движения Ибн Зубайра бывший школьный учитель Хаджадж ибн Юсуф получил пост наместника Аравии в возрасте 30 лет. Он продолжил укрепление своей власти, и в течение последующих двух лет «умиротворил» регион и полностью переподчинил его омейядскому контролю.

Так подошел к концу бедственный период 12-летней Второй гражданской войны, начавшейся с воцарением Йезида (Первая война продолжалась пять лет – от убийства халифа Усмана до подписания договора между Муавией и внуком Пророка – Хасаном). В ходе правления Абдул-Малика больше не было серьезных восстаний, и он оставался безальтернативным правителем мусульманского государства.

Конспект №4. «Продолжение и окончание правления Омейядов»

Укрепление границ Когда Абдул-Малик был на вершине власти, он направил свои ресурсы для продвижения в западном направлении в этом регионе. После серии отважных атак одновременно против берберов в Атласе и византийцев мусульмане отвоевали свою базу Кайруан. Был взят и Карфаген – некогда один из величайших городов мира. С падением своей столицы, остатки византийской армии оставили крепости и покинули страну. Это стало окончательным исходом византийцев из их африканской цитадели. В дальнейшем Карфаген был восстановлен, а также заложен новый – Тунис.

На восточных границах наместник Хаджадж ибн Юсуф к тому времени покончил со всеми главными мятежами и почувствовал, что пришло время укрепить власть. Он построил новый город, названный «Васит» (т.е. «срединный»), посередине между двумя наиболее беспокойными городами государства – Куфой и Басрой;

позднее он использовал его как свою базу, контролируя всю восточную часть государства из этого стратегического места – вплоть до своей смерти.

Ирак, некогда процветающая страна, была опустошена предшествующими годами войны.

В связи с этим стал актуальным вопрос приведения региона в порядок. В результате, в этой изобильной водой провинции была усовершенствована система ирригации;

были вырыты несколько новых каналов;

отреставрирован большой канал между Евфратом и Тигром. Сеть каналов, текущих из Евфрата в Тигр, использовалась также и для перевозки грузов из и в Сирию;

это открыло навигационное сообщение, связавшее разные части Сирии и Ирака с Индией через Персидский залив.

На севере Африки произошла смена наместника – там нужен был тот, кто соединил бы в себе черты, как хорошего солдата, так и такого же хорошего политика. Регион получил статус полноправной провинции – до этого он являлся частью провинции Египет – со своей собственной столицей в Кайруане. Благодаря своей примирительной позиции, новый наместник успешно завоевал доверие местного населения, и за короткое время вся берберская нация целиком приняла ислам. Потерянный некогда север Африки вновь и целиком вошел под мусульманское правление – вплоть до Атлантического побережья.

Единственным исключением была Сеута – колония, удерживаемая графом Юлианом в составе Византийской империи, но западные острова Средиземноморья были заняты мусульманами.

Мусульманская Испания Высадка мусульман в Испании стала своего рода одной из высших точек расцвета мощи мусульманского государства. Небольшая армия мусульман предприняла значительный шаг, имевший далеко идущие последствия. Согласно историческим хроникам мусульмане были призваны на Пиренейский п-ов византийским наместником в Сеуте, который стремился отомстить королю вестготов Родерику (Родриго, или Родерих) за свою дочь, прекрасную Флоринду, которую тот обесчестил.

Мусульмане высадились на скале Гибралтар – одной из самых южных точек Европы.

Закрепившись на Гибралтаре, мусульмане предприняли экспедицию вглубь страны. В Испании (по-арабски ее называли «аль-Андалус») тогда господствовали вестготы (народ германского происхождения – одно из варварских племен, разрушивших Римскую империю);

их численность оценивалась в 80 тысяч, в то время как основное население страны – иберийцы, говорившие на латыни насчитывало до 6 миллионов человек. В то время король Родерик находился на севере страны, что дало мусульманам время и возможность укрепиться. Услышав о высадке мусульман, король отправился на юг, но его армия в 25 тысяч человек была наголову разбита на берегах реки Барбате;

сам он погиб или тогда же, или сразу после того. Это привело к полному распаду организованного сопротивления Вестготского королевства, которое к тому времени уже находилось в состоянии династических раздоров, не говоря уже о недовольстве в больших масштабах и страданиях среди подданных этого государства – иберийцев. Подобно тому, как это уже происходило в предшествующих решительных моментах – после битв при Ярмуке в Сирии и при Нехавенде в Персии – мусульманам оставалось только усмирять сопротивление отдельных вестготских гарнизонов. Воодушевленные моментальной победой, они развили ситуацию до конца, не давая передышки королевской армии.

Спешно выступив с небольшой армией по направлению к вестготской столице Толедо (в 400 км. к северу через горное плато), мусульмане по пути вынудили капитулировать Кордову, Архидону и Эльвиру. Хотя эта акция была отчаянной до безумия, она доказала правильность расчетов: столица была в полном смятении и быстро капитулировала. После этого, город за городом без труда переходили под контроль мусульман;

древнее королевство было взято под контроль в течение нескольких месяцев. Большая часть Иберийского п-ва стала мусульманской за два года, и это положило начало доминированию последователей ислама в этой части Европы в течение следующих семи столетий.

До границ Индии и Китая Пока шла кампания в Испании, сухопутная экспедиция мусульман прошла через юг Персии и Белуджистан, уже находившиеся под управлением мусульман, и вошла в нижнюю часть долины Инда. Морской порт Дайбул (совр. Карачи) и город Нирун (совр.

Хайдарабад) перешли под контроль мусульманской армии. Далее мусульмане продвинулись вплоть до города Мултан (в Южном Пенджабе). И это было первым масштабным появлением мусульман на Индийском субконтиненте.

Река Окс (Амударья) традиционно служила границей между Ираном – страной персов, и Тураном – страной тюрков. Тюрки, будучи в большинстве своем язычниками и кочевниками давно враждовали с персами, многие из которых уже приняли ислам. В этих обстоятельствах мусульмане предприняли серию успешных экспедиций и укрепились в нескольких опорных пунктах в Мавераннахре («земле за Рекой»), сделав их своими постоянными гарнизонами (таковыми стали, к примеру, Бухара, Самарканд, Хорезм).

Трансоксиана (земли за Оксом – юг Средней Азии, или Мавераннахр – по-арабски) была важным регионом, имевшим выгодные торговые пути с Китаем, знаменитые поставками китайского шелка («Великий шелковый путь»). Эти земли были известны также и своим обильным плодородием. Закрепившись в них, мусульмане предприняли несколько экспедиций дальше, через какое-то время заняв и Фергану, обильно плодоносящую долину, орошаемую водами реки Яксарт (совр. Сырдарья), после чего был взят под контроль и (расположенный на другом берегу реки) город Шаш (совр. Ташкент). На следующий год была предпринята экспедиция на Кашгар, приграничный город в Китае, откуда была отправлена делегация к китайскому императору с призывом принять ислам.

Несмотря на то, что оно было отвергнуто, сделано это было по-восточному: с хорошим юмором и философскими мудростями.

Это был кульминационный пункт движения Омейядов на восток;

казалось, мусульмане достигли предела своих возможностей, связанные географическими и этническими факторами. Мусульмане встретились с новой расой – монгольской, и новой религией – буддизмом. Однако, достижения в распространении ислама остались постоянными. Число обратившихся в ислам коренных жителей – персов и тюрков – постоянно увеличивалось, особенно во время правления халифа Умара II.

Пятый праведный халиф Умар II стал правителем мусульманского государства после Сулеймана, который неожиданно для многих сделал его своим преемником. Он был известен своим благочестием и крайней религиозностью, благодаря чему его даже стали называть пятым праведным халифом.

В свое время Умар II был назначен наместником Медины, где он перестроил мечеть Пророка, значительно ее расширив и украсив. В традиционно набожном окружении Медины он особенно четко чувствовал ужасающую несправедливость политики Омейядов, наносящую вред единству мусульман. Его отличала смелость суждений и действий;

поэтому, он начал свое правление с реформы системы налогообложения, в ходе которой «мавали» (новообращенные мусульмане из числа неарабов) были уравнены в правах с арабами. Он также установил жалованье воинам-мавали, и отменил налоги со священников и монахов. Неарабам было предоставлено больше гражданских прав;

халиф требовал соблюдения условий договоров с населением, вошедшим в состав мусульманского государства, позволяя им обращаться в спорных вопросах в третейский суд. Все это поощрило многих принять ислам.

С другой стороны, Умар II предпринял дипломатические шаги с целью исцелить те раны между шиитами и Омейядами, которые так часто погружали государство в гражданские войны в прошлом. Он упразднил практику проклятий в адрес четвертого праведного халифа Али на пятничных богослужениях;

вернул оазис Фидак наследникам Али.

Он также пытался прийти к соглашению с хариджитами, призывая их к единству на основе всеобщего соблюдения предписаний Корана и Сунны. Обратил свое внимание халиф и на другую многолетнюю проблему – конфликт между модаритами и химьяритами. В попытках ослабить внутреннюю разобщенность, он вел себя беспристрастно в отношениях с этими двумя племенными группами, так называемыми северными и южными арабами.

Все эти меры имели целью объединить общество. Но, к сожалению, он правил недолго, и его реформы не смогли оказать длительного влияния на все возрастающее недовольство среди мусульман-неарабов, особенно персов на востоке и берберов на западе, что впоследствии стало серьезной проблемой. Тем более, что большинство реформ были забыты вскоре после его смерти, и управление вернулось к тем способам, которые применялись до его правления.

Умар II был человеком глубоко набожным, напоминавшим своими манерами первых халифов. Его действия были продиктованы, как его благочестивым нравом, так и пронзительной интуицией в общественных вопросах. Период его правления был в высшей степени свободен от всяких подстрекательств и гражданских конфликтов. Историки впоследствии часто называли его пятым праведным халифом.

Военные столкновения в разных регионах державы С тех пор как Испания стала мусульманской, ее территория значительно расширилась.

Мусульмане впервые вошли и в Южную Францию, переправившись через восточную окраину Пиренеев. Они заняли городок Нарбонн на побережье Лионского залива, который позднее служил им опорой для совершения экспедиций вплоть до Бургундии и Аквитании. Однако, во Франции мусульмане столкнулись с упорным сопротивлением, и были оттеснены из района Тулузы Эвдом (Одом), герцогом Аквитанским, что стало первым поражением во Франции. Через десять с небольшим лет мусульмане предприняли свою последнюю и самую крупную военную экспедицию на север, через западные Пиренеи, в самое сердце Франции. Победив герцога Аквитанского, они заняли Бордо и двинулись еще севернее в направлении Тура, который являлся важным центром. Герцог Эвд обратился к Карлу Мартеллу, мажордому Северо-Франкского двора, который выдвинулся к югу от Парижа, между Пуатье и Туром (сражение позднее получило два названия – «битва при Пуатье» и «битва при Туре»).

Первые дни две армии напряженно выжидали друг против друга. Затем мусульмане предприняли наступление, но легкая кавалерия потерпела неудачу в попытке прорвать живую стену, образованную армией франков;

мусульмане понесли тяжелые потери. Среди жертв был и сам эмир. Раздоры между берберами и арабами вспыхнули вновь в тылу;

надежды на получение подкрепления не было. В этой ситуации, мусульманская армия, будучи глубоко внутри территории Франции, была поставлена в невыгодные условия чрезмерно растянувшимися линиями коммуникации. Когда наступила ночь, обе армии разошлись по своим позициям;

велико же было изумление среди франков, когда они обнаружили на рассвете следующего дня, что мусульмане оставили свой лагерь и ушли.

Потери франков также были немалыми, и Карл Мартелл возвратился к себе.

Пуатье обозначило ту крайнюю северо-западную точку, до которой смогло продвинуться мусульманское государство, образованное всего лишь сто лет назад обитателями пустынь Аравии. Теперь же оно было более могущественным, нежели Римская империя в 100 г., когда она достигла наибольшего размаха при императоре Траяне. Но после этой кульминационной точки государство Омейядов начало приходить в упадок, раздираемое внутренними противоречиями, социальными и экономическими проблемами.

Восстания против политики Омейядов Внук убитого Хусейна Зайд ибн Али возглавил антиомейядское восстание в Куфе. Тем самым он как потомок семьи Пророка пытался с оружием в руках доказать свое право на имамат. Переменчивые куфийцы обещали ему свою полную поддержку, заранее определив датой вооруженного выступления один из дней. В то же самое время наместник Куфы Юсуф ибн Умар ас-Сакафи, узнавший о планах, предостерег сторонников Зайда жестокими последствиями в случае их участия в восстании. Это принесло ему выгоду, и лишь несколько сотен куфийцев выступили вместе с Зайдом в назначенный день. Они были перебиты в течение нескольких дней, погиб и сам Зайд. Его тело было распято на кресте в Куфе, а отрубленная голова отослана омейядскому правителю Хишаму.

Плохо подготовленное и политически не совсем уместное восстание Зайда было бы незначительным само по себе, если бы не имело столь серьезного продолжения. Оно усилило отчуждение арабов Ирака к Омейядам. После этого выступления приверженцы Зайда, считавшие его своим 5-м имамом, распались на несколько общин, выработавших много позднее единую систему убеждений, чему способствовали их военно-политические успехи. «Зайдиты» выделились в особое религиозное течение, стремившееся к созданию теократического государства во главе с имамом из рода Али. Хотя они возвели вооруженное выступление в принцип, идеологически они заняли одну из наиболее умеренных позиций, признавая законность правления Абу Бакра и Умара и отрицая Божественную природу имамата.

Тем временем, омейядский правитель Хишам скончался в своей резиденции в Русафе (Сирия), около Ракки на Верхнем Евфрате, после почти двадцатилетнего правления, в возрасте менее 60 лет. Мусульманская держава простиралась на огромной территории;

мусульмане стали грозной силой и на Средиземном море. Вместе с тем, со смертью Хишама могущество Омейядов практически подошло к своему концу. В течение короткого времени на престоле сменились четыре правителя, ускорив падение династии своими расточительными манерами и любовью к развлечениям. В дополнение к этому, призывы к восстанию и ожесточенная внутренняя вражда различных группировок раздирали государство на части. Такое обилие политических проблем для последнего омейядского правителя Марвана II, который был в большей степени солдатом, нежели политиком, обернулось для Омейядов сокрушительным поражением.

Помимо Зайда ибн Али и его последователей антиомейядское выступление осуществляли и представители Аббасидов, возводящие свое происхождение к дяде Пророка Мухаммада – Аббасу. Руководство движением было поручено Абу Муслиму, исключительно одаренному руководителю. Он с искренностью полностью посвятил себя созданию тщательно законспирированной сети антиомейядского движения, сделав его многоликим, так что стало возможным широкое привлечение самых разных групп населения с различными обидами и устремлениями. Пропаганда была направлена ко всем недовольным и сопровождалась благочестивыми лозунгами. Народ, уставший от хаоса и многочисленных страданий, справедливо обвинял в этих бедах Омейядов, и потому готов был к любому новому режиму, обещавшему мир и справедливость. Эта кампания была столь успешной, что Абу Муслим был признан никем иным, как долгожданным освободителем.

Свержение Омейядов Тайное аббасидское движение копило силы, пока организованное им восстание не выплеснулось наружу. Восставшие против гнета Омейядов под руководством Абу Муслима свергли омейядского наместника Хорасана Насра ибн Сайяра. Призыв следовать неназванному «угодному Аллаху имаму из рода Пророка», под которым шииты понимали наследников Али, обеспечил широкое участие в восстании. Став фактически правителем Хорасана Абу Муслим, имевший в своем распоряжении большую армию и много способных командиров (как арабов, так и персов), начал принимать присягу на верность имаму из числа Хашимитов – рода, к которому принадлежал Пророк, не упоминая при этом конкретных лиц.

Религиозный лидер и наставник Аббасидов, оставался в подполье, в своем доме, общаясь со своим заместителем Абу Муслимом в Хорасане путем тайных сообщений. Однако Марвану II удалось выявить главу движения;

он был арестован и заточен в Харране (Северная Сирия), где позднее был отравлен. Тем не менее, предчувствуя свой арест, он успел назначить своего брата Абуль-Аббаса в качестве своего преемника и руководителя движения.

Армия, посланная из Сирии, была разгромлена войсками Аббасидов, после чего они захватили город Нехавенд в Персии, а затем и Куфу в Ираке. Иракцы, долгое время недовольные Омейядами, также оказали существенную поддержку. Вскоре после того, как аббасидская армия взяла Куфу, Абуль-Аббас тайно прибыл туда вместе с семьей и почти полтора месяца жил там скрытно. В это время другие руководители аббасидского движения делали попытки договориться с главой рода Алидов – имамом Джафаром ас Садиком, но он отказался, сказав, что «сейчас не его время».

Абуль-Аббас же неожиданно явился народу, с триумфом подъехав верхом к соборной мечети Куфы, где провозгласил себя новым главой мусульман. Из его программной речи шииты поняли, что правителем стал представитель семейства Аббаса, а вовсе не Али, как они ожидали. Хотя лозунг «за семью Пророка», намеренно многозначный, с успехом использовался в течение многих лет подполья, сыграв решающую роль в аббасидской пропаганде. Однако, уже никто не мог выступить против победителей, и Абуль-Аббас принимал присягу стекавшегося толпами населения Ирака. Ненавистные Омейяды были почти свергнуты, по крайней мере, в восточной части Халифата. Всеобщая эйфория охватила страну, но уже тогда чувствовались некоторые нотки разочарования.

Наконец, Марван II, 14-ый и последний правитель династии Омейядов, прибыл в Мосул из сирийского города Харрана (он всегда чаще жил в Харране, нежели в Дамаске) в сопровождении своих войск для того, чтобы лично принять участие в сражении с восставшими. Битва состоялась около реки Большой Заб (приток Тигра к востоку от Мосула), и в ходе нее Марван потерпел полное поражение. Это окончательно предопределило падение Омейядов. Марван бежал сначала в Харран, затем в Дамаск (павший тремя месяцами позже), потом в Египет, а аббасидские войска занимали все главные города без малейшего сопротивления. Через полгода произошло взятие Египта;

Марван сдался и был казнен в возрасте чуть больше 60 лет.

Так разрушилась, подойдя к своему бесславному концу, держава Омейядов, правивших девяносто лет. Это падение произошло не из-за внешних врагов, но в результате губительной внутренней политики правящего режима, не отвечавшей чаяниям народных масс.

Итоги правления Омейядов Одной из заслуг Омейядов стало то, что они как организаторы и администраторы сумели развить связанную с исламом арабскую культуру, сделали арабский язык доминирующим во всех уголках страны, и одновременно отодвинули бедуинов на второй план.

Сделав опору на Сирию, они обеспечили мощное ядро для своей армии и гражданской администрации. Сирия находилась на высокой ступени развития, являлась родиной многих цивилизаций. Семитские племена, населявшие ее до прихода ислама, были в большей степени организованы и уважительно относились к центральной власти.

Гражданская администрация базировалась на хорошо сохранившейся византийской системе управления, которая вначале была сохранена для христиан, а затем трансформирована в общегосударственную.

Пророком Мухаммадом на основе коранических установлений была заложена политика уважительного отношения к «покровительствуемым меньшинствам» («зиммии»), включавшая в себя защиту их религий и правительств. В период Омейядов, в целом, эта политика была продолжена, хотя и со значительными перекосами. Каждая такая община сохраняла свою внутреннюю автономию под руководством своего религиозного лидера.

Даже в вопросах юриспруденции, наказания виновных и т.д. они были вольны действовать (если дело не касалось мусульманина) в соответствии с собственными религиозными законами. Отношения между мусульманами и другими группами населения были достаточно хорошими и толерантными. Сирия, подобно другим провинциям, имела большую христианскую общину;

жена Муавии была христианкой, так же, как и его придворный поэт и личный врач. Военные действия мусульман с христианской Византийской империей никак не отражались на положении христиан – подданных мусульманской державы. Так, жизненный путь святого Иоанна Дамаскина протекал параллельно правлению Омейядов. Святой Иоанн, известный богослов и автор церковных гимнов в православии, написавший сборник христианских доктрин, был также автором ряда антиисламских трактатов – и это свое положение он упорно продолжал отстаивать на многочисленных открытых дебатах.

Омейяды сильно заботились о наборе в армию, оказывая предпочтение более дисциплинированным сирийцам. За девяносто лет своего правления, они удвоили размеры своей державы, как на западе, так и на востоке – державы, раскинувшейся на трех континентах. Однако, чинимая большинством омейядских правителей несправедливость и жестокость по отношению ко всем нелояльным режиму гражданам, не могла долго продолжаться и терпеться мусульманами. Результатом чего и явилось свержение этой династии. Отметим, что о подобном ходе истории, в свое время, говорил еще Пророк Мухаммад, который, в частности, сказал: «Халифат – тридцать лет;

после этого придут мулюк (т.е. правители, короли, цари)».

Конспект № 5. «Начало и апогей правления Аббасидов»

Шииты, оформившиеся как оппозиционное движение в поддержку власти справедливого имама из рода Пророка, представляли реальную угрозу омейядскому режиму, но до поры до времени их пропаганда была скрытой и анонимной. Суннитского же движения как такового в то время не представляло какого-либо консолидированного течения:

размежевание основных направлений ислама происходило постепенно.

Социальные и связанные с ними экономические разногласия существовали между арабами и «мавали» (новообращенными мусульманами из числа неарабов), особенно персами на западе и берберами на востоке. Сами арабские племена то и дело вспоминали о своем происхождении – северном или южном, результатом чего была тлеющая вражда между химьяритами и модаритами. Таким образом, правление Омейядов держалось на очень зыбкой почве.

Династия Аббасидов В этих условиях происходил постепенный рост нового антиомейядского движения.

Пророк Мухаммад, кроме дяди Абу Талиба, сыном которого был Али, имел и другого дядю – Аббаса. Таким образом, две ветви клана Хашимитов были родственны Пророку.

При этом, конечно, Алиды имели преимущество, т.к. имам Али был женат на дочери Пророка Фатиме, и, через нее и ее сыновей, они являлись прямыми наследниками самого Пророка Мухаммада. Аббасиды не играли никакой роли в общественной жизни, поэтому неожиданным кажется их включение в антиомейядскую деятельность. Тем не менее, они успешно развернули подпольную сеть в слабо контролируемой властью провинции, используя обиды мусульман-неарабов. Секретная кампания велась эмиссарами от имени «дома Пророка» – этот неопределенный термин использовали в своих проповедях шииты, имея в виду наследников Али. Таким образом, Аббасиды шли к власти на волне шиитской пропаганды, и у них было значительное число последователей. Абуль-Аббас, называвшийся в своих проповедях «ас-Саффах» («щедрый», «прощающий грехи»), был провозглашен первым правителем новой династии Аббасидов, которой суждено было стать самой длительной по времени правления в истории ислама.

Большая часть правления ас-Саффаха и его брата аль-Мансура были посвящены подавлению серии бунтов различных групп неудовлетворенного населения. Общее чувство недовольства, усилившееся в последние годы правления Омейядов, таило в себе подобные выступления. Многие из этих групп населения оказывали поддержку аббасидскому движению в их борьбе за власть, но впоследствии были разочарованы.

Придя к власти, Аббасиды вовсе и не думали ее отдавать. И Абу Муслим (будучи одним из руководителей восстания), и восставшие из числа Алидов (от имени которых выступали Аббасиды) были уничтожены, а восстания жестко подавлены.

Первые шаги В самом начале правления Аббасидов мусульмане получили возможность овладеть технологией изготовления бумаги. Это стало возможным после того, как произошло столкновение с китайской армией (при Таласе). В ходе сражения, окончившемся победой мусульман, часть работников бумажной индустрии оказалась в руках у мусульман. Новая индустрия обосновалась в Багдаде, откуда затем распространилась по всей державе, достигнув Египта, Марокко, Испании и других регионов. Это избавило от необходимости изготавливать дорогой папирус и благоприятствовало росту литературы, давая возможность производить множество книг. Кстати, в Западной Европе использование бумаги стало возможным благодаря фабрикам, основанным мусульманами в Испании и на Сицилии. При этом, европейцы не имели своих собственных бумажных заводов вплоть до XIV в.

Следует также отметить, что сражение при Таласе привело к прекращению атак на Среднюю Азию, и ислам укрепился в этом регионе окончательно и бесповоротно.

Впоследствии среднеазиатские земли стали центром научного и культурного расцвета блистательной цивилизации.

Аббасиды пришли к власти при помощи армии под командованием Абу Муслима, устраняя сторонников предыдущего режима любыми путями. Вследствие такой политики они не чувствовали себя в достаточной безопасности для того, чтобы обосноваться в какой-нибудь постоянной резиденции. Ас-Саффах правил из укрепленной крепости недалеко от Куфы, т.к. и Дамаск, и Куфа рассматривались как неподходящие в качестве столицы новой династии, а над провинциями к западу от Египта у Аббасидов и вовсе не было прочного контроля. Сирия испытывала слишком сильную привязанность к только что павшим Омейядам;

куфийцы же были чересчур беспокойным и переменчивым в своих настроениях народом, доказывая это на протяжении столетия. Помимо всего прочего, Куфа исключалась и по следующей причине: значительную часть ее населения составляли шииты, надеждам которых не суждено было сбыться, и которые чувствовали себя обманутыми Аббасидами. В связи со всеми этими причинами ас-Саффах решается переместить свою основную базу в Анбар, городок примерно в ста пятидесяти километрах вверх по Евфрату.

Частичный реванш Омейядов После того, как новые правители свергли Омейядов, едва ли не единственным уцелевшим принцем оказался Абдур-Рахман, которому удалось бежать. Замаскированный, не имеющий ни гроша, он пересек Палестину, Египет и Северную Африку, пока не оказался в безопасности среди берберов – соплеменников своей матери. После этого он достиг Сеуты, откуда перебрался в Испанию, где остановился в местечке Мунекар, в 60 км к востоку от Малаги. Решившись претендовать на власть в Южной Испании (населенной в значительной степени жителями Сирии), он собрал армию из населявших данный район своих сирийских соплеменников (в основном из химьяритских кланов), которые были традиционно лояльны к Омейядам.

Сумев разгромить аббасидского наместника в битве около Кордовы, в возрасте 26 лет омейядский наследник стал единовластным монархом мусульманской Испании вплоть до Барселоны и Сарагосы. Он не стал следовать политике вытеснения христианских правителей из северных горных королевств п-ва, Леона и Наварры. А из-за того, что наземные коммуникации между его новым владением и Ближним Востоком были прерваны (посредством берберского восстания в Северной Африке), Абдур-Рахман отколол Испанию от Аббасидского халифата, основав здесь эмират со столицей в Кордове. Омейядское государство в Испании просуществовало вплоть до 1031 г., когда страна распалась на множество удельных княжеств.

Мусульманская Испания со своей столицей – Кордовой, соперничая с Багдадом в ослепительном великолепии, стала позднее чрезвычайно важной для Европы как дверь в просвещенный и цивилизованный Восток. В противоположность другим частям мусульманского мира – таким, как Египет, Персия и Ирак, большая часть населения Испании (а затем и Сицилии) продолжала исповедовать свои старые религии – христианство или иудаизм. Веротерпимость, проявляемая новыми правителями в религиозных вопросах, сделала возможным сохранение традиционной культуры и ее мирного взаимодействия с культурой ислама. Христианские и еврейские общины свободно следовали своей вере, руководимые собственными религиозными законами и судьями. Подобная дружелюбная религиозно-культурная разнородность дала начало великолепной интеллектуальной жизни, где каждая группа черпала для себя новые знания из традиций своих соседей. Испанские города быстро превратились в центры новой культуры, прославившиеся своими университетами. Ведомая своими величайшими мыслителями и светилами науки и искусства, мусульманская культура достигла своего расцвета в IX-X вв. на Востоке, и в XI-XII вв. в Испании. Это был период так называемой «темной эпохи», но «темным» этот период был только для Европы, где преследовались научные изыскания, а в обществе господствовала выхолощенная теология – «царица наук», как ее тогда называли. Мусульмане, в общем и целом, имели склонность к практическим знаниям, что отразилось на их выборе наук для изучения. Хотя вклад ученых-мусульман в историю, географию и другие гуманитарные дисциплины был впечатляющим, их наибольшие достижения были все же в области естественных наук, математики, астрономии и медицины.

Значение этой культуры может быть оценено количеством переводов арабских трудов на латынь в позднее Средневековье и потрясающей репутацией, которой пользовались мусульманские ученые в Европе. Многие из этих переведенных произведений служили настольными книгами в Европе на протяжении столетий.

Укрепление власти Аббасиды, которые жили в постоянном ожидании заговора, все еще не имели собственной пристойной резиденции с тех пор, как они приобрели власть. Новый правитель аль Мансур, после тщательного изучения ситуации, твердо решил вопрос об удобном размещении новой, постоянной столицы, приступив к основанию нового города, получившего имя Багдад, что в переводе на русский означает «Бог дал».

При Аббасидах произошел переход доминирования всего арабского из разряда политических вопросов в культурный пласт. Уравнение в правах мусульман различного этнического происхождения привело к быстрому принятию ислама населением Ирана и Средней Азии. Официальный язык многонационального мусульманского государства – арабский, язык Корана – стал не просто языком межнационального, но и межцивилизационного общения. Перенесение столицы в Багдад повернуло мусульманскую державу лицом к ирано-среднеазиатскому наследию. Страна, ранее смотревшая больше на запад, в сторону Средиземноморья, обратила свой взор на восток.

Можно сказать, что центр тяжести сместился.

Наиболее важными изменениями, внесенными аль-Мансуром в методы управления страной, – как по стилю, так и по сути, и оказывавшими продолжительное влияние на будущий курс мусульманской державы, были следующие:

1) Арабы потеряли те ведущие позиции, которыми они обладали до сих пор;

лидерство перешло к персам и тюркам. Образовался новый класс приближенных лиц, которые заняли доверительные и ответственные посты на всех уровнях местных и центрального правительств. Это способствовало уравнению в правах разных этнических слоев общества, и, как следствие – быстрому принятию ислама населением Ирана и Средней Азии. Одной из положительных сторон переориентации политики Аббасидских халифов на иранцев и тюрков стало то, что непрекращающиеся межплеменные распри арабских племен – в силу утраты ими ведущих позиций – перестали быть существенным фактором дестабилизации общественного положения в стране. При этом официальный язык многонационального мусульманского государства – арабский, язык Корана – стал не просто языком межнационального, но и межцивилизационного общения.

2) Администрация была преобразована по Сасанидской (и, в меньшей степени – византийской) модели. Правитель, окруженный дворцовыми церемониями (и, позднее, интригами), жил подобно величественным монархам, и стал недоступен для своих подданных. Власть поддерживалась вооруженными отрядами, и вызвала к жизни огромную бюрократическую машину, высшей точкой которой стал пост «визиря»

(главного министра), подотчетного только самому правителю – это стало важным нововведением в структуре и стиле правительства. Так случилось, что это место было почти монополизировано одной семьей – Бармакидами, – пока их не сместил Харун ар Рашид.

3) Определился новый вектор направленности государства – восточный, символом чего стало перенесение столицы в Багдад. Это знаменовало собой и новую внешнюю политику страны;

место Средиземноморья, Северной Африки и Южной Европы, – доминировавших в политике Омейядов, – заняли Персия и другие страны Востока. Новая столица лежала между Аравией, Египтом и Сирией – с одной стороны, и Персией, Хорасаном и северо востоком Индии – с другой. Перенесение столицы в Багдад повернуло мусульманскую державу лицом к ирано-среднеазиатскому наследию. Страна, ранее смотревшая больше на запад, в сторону Средиземноморья, обратила свой взор на восток. Можно сказать, что центр тяжести сместился. Но западное крыло, слишком удаленное, труднее поддавалось контролю, и политическое единство страны стало таять, как только Багдад продемонстрировал свою неуверенность. Мусульманская Испания стала независимой всего через шесть лет после утверждения нового режима. Позже в Северной Африке одна за другой возникали местные автономные династии;

власть халифа все более сужалась.

Это оказало свое воздействие и на будущее Европы, которой больше не угрожала объединенная мощь мусульман.

4) Основание Багдада показало высочайший расцвет исламской цивилизации. Стали активно развиваться литература, богословие, философия и естественные науки;

использовалось и наследие древних греков, христиан, иудеев, зороастрийцев и индусов.

Интеллектуальная активность в области мусульманской юриспруденции, получившая начало в прежние времена, продолжалась. И Багдад очень быстро стал мировым центром средоточения научной мысли и исламской теологии.

Военные столкновения С тех пор, как омейядский принц Абдур-Рахман пришел к власти, мусульманская Испания была раздираема борьбой арабов и берберов. В течение этого периода анархии и беспорядков часть страны была занята франками, воспользовавшимися благоприятной ситуацией. А когда честолюбивый король франков Карл (представитель династии Каролингов) поверил в возможность полного завоевания Испании, он пересек Пиренеи с огромной армией;

ему оказали помощь ряд недовольных правителей из числа арабов, в частности, наместник Барселоны. Под стенами Сарагосы Карл столкнулся с отчаянным сопротивлением, вынудившим его отступить. При возвращении через горы арьергард армии франков во главе с маркграфом Роландом, племянником Карла, был уничтожен басками. Это сражение, ставшее знаменитым благодаря героической обороне графа, легло в основу эпоса «Песнь о Роланде».

На другой стороне мусульманского мира – в приграничье с Византией – ситуация также напоминала испанскую. Сначала император Константин V, воспользовавшись удобной возможностью, нанес чувствительный удар, вторгшись в Сирию, Кипр, и, наконец, взяв под контроль перевалы Тавра. Затем мусульманская армия оказалась наголову разбитой в 40 км к востоку от этой горной цепи.

Полные решимости взять реванш за поражение и вернуть инициативу в свои руки мусульмане собрали мощную армию, которая преследовала византийцев через всю Малую Азию вплоть до берегов Босфора, остановившись прямо напротив Константинополя.

В то время в Византии шли ожесточенные дискуссии по вопросу использования в богослужении икон. Движение иконоборчества достигло своего пика как раз при Константине V, при котором широко распространилось жестокое преследование защитников икон. Эти религиозные потрясения были более заметны в столице, чем в провинциях, и всегда зависели от изменчивой имперской поддержки. После Константина V государством фактически управляла Ирина – страстная поборница икон. Беспорядки в стране не утихали, и Ирина была вынуждена принять условия мира, предложенные мусульманами.

Правление Харуна ар-Рашида Харун ар-Рашид наследовал своему брату, и его правление считается апогеем могущества аббасидской династии. Он вел очень активный образ жизни, постоянно перемещаясь по территории державы;

он также вел успешные войны с соседней Византией, лично командуя армией. В отличие от многих правителей, Харун не посвятил себя поиску удовольствий и развлечений. В течение его правления государство Аббасидов достигло своего пика славы, изобилия и культуры. Столица была богатейшим городом мира, единственным соперником которого по роскоши и изысканности был значительно отстававший Константинополь. Промышленность, торговля и ремесла мусульман процветали как в пределах державы, так и в заморских странах. Мусульмане построили крупный торговый флот, совершавший рейсы вплоть до Китая, торгуя по пути с Индией, Цейлоном и Индонезией. Один из крупных торговых путей проходил через Хазарию, Камскую Булгарию и Русь в Скандинавию.

С остальной частью Европы торговли, однако, не велось. Частично это было обусловлено военными действиями между мусульманскими государствами и странами христианства (а Скандинавия и Русь в те времена еще не были христианскими), частично же тем фактом, что Средиземное море – пересечение важнейших торговых путей мира – было заполонено военными судами и пиратами. Западная Европа была, таким образом, отрезана от торговли с Азией, что привело к воцарению здесь исключительно натуральной сельскохозяйственной экономики, результатом развития которой стала феодальная система с землевладельным дворянством во главе мелких поместий, вместо городов – центров средоточения торговых рынков и промышленности. Такая ситуация сдерживала также распространение христианства на восток. Международная торговля, естественно, нуждалась в банковской системе, и в конечном итоге привела к ее возникновению и развитию до столь высокого уровня, что платежный документ (чек), выданный в одном конце державы, мог быть оплачен в другом. Это время было эпохой не одних лишь богатств, но и изящных манер, культуры, литературы и искусства. Система образования развивалась вглубь и вширь, и интеллектуальные публичные дискуссии заняли место военного планирования. Тем не менее, ни внешняя, ни внутренняя оборона мусульманского государства не ослабла.

Конспект № 6. «От продолжения расцвета до начала междоусобиц»

Даже после приблизительно двух столетий мусульманского правления формальные принципы, определяющие порядок престолонаследия, все еще не были определены. В соответствии с волей Харуна ар-Рашида, его сын аль-Амин был провозглашен правителем. Опасения Харуна по поводу гражданской войны между его сыновьями сбылись всего лишь через год после его смерти, достигнув своей критической точки, когда армия другого сына решительно направилась к столице, нанеся множество поражений армии аль-Амина. В конце концов, столица капитулировала.

Воцарение аль-Ма‘муна и мятеж хуррамитов Новым правителем стал аль-Ма‘мун – великий покровитель искусства и наук. Его правление достигло тех же высот интеллектуального великолепия, на которых находилась мусульманская держава при его отце.

Однако, поначалу в условиях хаоса, вызванного междоусобицей, новая власть столкнулась с серьезными опасностями. В районе Азербайджана вспыхнул крупный мятеж под предводительством Бабака, принадлежащего к секте хуррамитов. Его учение базировалось на идеологии лжепророка аль-Муканны, с добавлением некоторых идей маздакитов. Отвергая нравственные принципы, налагаемые любой монотеистической религией, его последователи хуррамиты терроризировали местное население, безжалостно расправляясь с мужчинами и уводя в суровый плен женщин и детей. Их опорные лагеря находились в недоступных высокогорных массивах на севере Персии. Впоследствии восстание распространилось по большей части Азербайджана, Армении и в северных областях Персии, и в течение более двадцати лет боевики успешно сопротивлялись правительственным армиям. Только в правление халифа аль-Му’тасима, который сам был отважным воином, мятежники были разбиты и казнены. Среди всех сектантов Бабак оказался самым опасным – из-за размаха, мощности и продолжительности восстания, жестокости и сплоченности его участников.

Подобные секты, основанные на доктринах – зороастризма, манихейства и маздакизма, перемешанных с тайными темными культами, держали в напряжении и сеяли семена сепаратистских тенденций. Они верили в противостояние Света и Тьмы, молились Маздаку, Муканне, Бабаку;

проповедовали всеобщее равенство и уравнительное распределение материальных благ («от каждого – по возможности, каждому – поровну»), но при этом игнорировали общечеловеческие моральные нормы и не гнушались массовым террором. Вслед за восставшими в Гургане (северо-восток Ирана) «краснознаменными», использовавшими в своих одеждах и на знаменах красный цвет – цвет крови, Бабак также использовал подобную символику. Последователи такого рода учений, ведущие вечную войну с властями, до сих пор существуют в горных районах на стыке Ирака, Ирана и Турции. Их радушно принимали – как жертв «мусульманских гонений» – в царской России, давая им земли в Армении и Грузии, где они проживают вплоть до сегодняшних дней. Идеи же «вечного огня», кровавого знамени, беспрекословного поклонения вождям, тайных собраний, обобществления собственности и массового террора против несогласных, оказались востребованными одним из самых дерзких богоборческих движений в истории – коммунизмом.

Появление мусульман на Крите и в Сицилии В Испании (где правили наследники Омейядов) также шли брожения, правда, вызванные внутримусульманскими разногласиями. В частности, это было вызвано тем, что «буквалистское» понимание ислама (господствовавшее здесь в первые десятилетия) не могло больше отвечать вызовам времени. Это естественным образом привело к распространению маликитского мазхаба – более рационального и гибкого. Своей кульминации брожения достигли, когда произошла вспышка возмущения против эмира в южных окрестностях Кордовы, подавленная крайне жестко. Результатом этого стал исход восставших, некоторые из которых сначала осели в Марокко, а затем дошли до египетского порта Александрии. В дальнейшем они высадились на острове Крит, где основали свое собственное правительство, просуществовавшее почти полтора века, пока Крит не отошел к Византии.

В то время, пока у египетского побережья Средиземного моря происходили эти события, на западе этого региона контролировавшие его Аглабиды (династия полунезависимых наместников, условно подчинявшихся Аббасидам) готовились к крупной морской операции. Ее целью было отвоевать Сицилию – крупнейший остров Средиземноморья – от Византии. Около пятидесяти лет вели они военные действия, в результате чего были заняты, как сама Сицилия, так и Сардиния – на севере, и Мальта – на юге.

Сицилии суждено было стать еще одним, после Испании, крупнейшим интеллектуальным центром мусульманской цивилизации на Западе, мостом, благодаря которому Европа смогла унаследовать научные и культурные богатства Востока. Мусульмане способствовали развитию на Сицилии агрокультуры, коммерции, искусства и науки, направив остров к процветанию и благоденствию. Сицилия оставалась под управлением мусульман: сначала династии Аглабидов, а позднее – Фатимидов, вплоть до ее завоевания норманнами.

«Дом мудрости»

Интерес аббасидских правителей к наукам возник вскоре после основания их династии.

Например, первые арабские переводы медицинских трактатов Галена и Гиппократа были сделаны уже под патронажем второго аббасида аль-Мансура. Спустя восемьдесят лет, в аль-Ма‘мун, большой ценитель наук и искусства, всегда поощрявший стремление к просвещению, основал знаменитый «Дом мудрости» («Байт аль-хикма») в Багдаде. Этот прообраз академического университета стал местом концентрации научных и духовных идей с самых разных регионов, где собирались ученые индийцы, персы, согдийцы (жители Трансоксианы), тюрки, арабы, греки, копты, берберы и даже китайцы – представители самых различных отраслей знания и люди разных религиозных убеждений.

«Дом мудрости» включал в себя богатую библиотеку, академию, переводческое отделение и множество астрономических обсерваторий. В этой кузнице интеллектуалов основные усилия были направлены на выполнение тщательных переводов античных текстов (в первую очередь, философских и научных) на арабский язык. Штат сотрудников, получавших жалование, был укомплектован учеными христианами и мусульманами из различных частей государства.

Переводы выполнялись в два этапа: сначала с греческого на сирийский (арамейский), затем на арабский. Причиной этого служило то, что христианская община, говорившая на сирийском языке, лучше знала греческий, мусульмане же предпочитали греческому сирийский язык, близкородственный арабскому. Многие эллинские термины вошли в состав арабского языка – такие, как «фальсафа» (философия), «астурляб» (астролябия), «джуматрия» (геометрия), «джуграфия» (география). Послы, отправленные к самому византийскому императору в Константинополь, запрашивали у него античные манускрипты – подобно тому, как это делал раньше аль-Мансур, получивший несколько книг, и среди них – наиболее известный труд Евклида (написан ок.


300 г. до Р.Х.) «Элементы». Руководителем команды переводчиков был высокообразованный христианин, который сам был практикующим медиком с отличной репутацией, и преподавал греческий язык. В добавление к новым переводам, были переработаны ранние переводы некоторых важных работ. Переводы трудов древних греков явились одним из факторов интеллектуальной активности мусульманского мира в IX в., продолжавшим, до некоторой степени, оказывать свое влияние вплоть до XII в. Совершались и другие переводы, в основном индийских книг, некоторые из которых были до того переведены на пехлеви (среднеперсидский язык). Переводческое движение распространялось в течение первого столетия аббасидского правления. После начала критического осмысления наук и знаний других цивилизаций, мусульмане погрузились в напряженные дискуссии, и книга превратилась в главное средство обмена идеями.

Большое число этих работ позднее были переведены заново – в основном в Испании и на Сицилии – главным образом на латинский, а также на иврит, став таким образом известными в средневековой Европе. При этом, следует отметить, что всякое учение, взятое мусульманами у античных авторов, было тщательно изучено, переработано, дополнено и частично пересмотрено с точки зрения ислама. Большинство переводчиков были одновременно специалистами в других областях. В это же самое время традиции интеллектуальной активности прочно обосновались и в Испании;

в одной лишь Кордове было не менее семидесяти библиотек.

В «Доме мудрости» работал и такой известный мусульманский ученый как аль-Хорезми.

Его книга на арабском языке, названная «Хисаб аль-джабр ва-ль-мукабала» («Расчеты переносов и сокращений»), стала основой алгебры. Именно латинская транслитерация слова «аль-джабр» («перенос, перестановка») дала начало слову «алгебра». Книга представляет собой сборник правил по арифметическому решению линейных и квадратных уравнений, по элементарной геометрии, и по проблемам наследства, касающихся пропорционального распределения денег. После того, как она была представлена на латыни, Европа познакомилась с новым для нее предметом – алгеброй.

Сама же книга являлась настольным пособием по алгебре вплоть до XVI в.

Другим из выдающихся вкладов аль-Хорезми в развитие науки стало использование древних индийских источников по математике, созданных совершенно независимо от греческого влияния, и объединение этих двух систем – восточной и западной – воедино.

Когда работа аль-Хорезми о цифрах (числах) была впервые переведена на латынь, эти цифры были названы «арабскими», хотя сам аль-Хорезми называл их «индийскими», указывая на их истинное происхождение. Европа очень медленно приспосабливалась к новой системе счета. Только после долгих убеждений итальянского математика Леонардо Фибоначчи, который сам учился у мусульманина и много путешествовал по мусульманской Северной Африке, и появления его книги «Liber Abaci», новые символы и арифметическая система были приняты в Италии (в предпочтение старой и неудобной системе применения букв латинского алфавита, которой пользовались греки и римляне).

Новый метод калькуляции привел к потрясающему успеху в математике, астрономии и физике, поскольку он несравненно облегчил математические расчеты. Слово «цифра», пришедшее в русский язык из Европы («cypfer»), обозначало «нуль», «ничто», и происходило от арабского «сыфр» с тем же значением. А имя аль-Хорезми было преобразовано в слова «алгоритм» и «algorism» (старый термин, обозначавший в Европе арифметику). Таким образом, именно то научное движение, которое получило развитие в мусульманском государстве, привело к революционным преобразованиям в математических расчетах и развилось в тот метод калькуляции, которым и сегодня пользуется весь мир.

Ослабление власти Традиционно Аббасиды, несмотря на свое происхождение, опирались на жителей Персии и Хорасана. Но постепенно, когда эти земли отошли к Тахиридам (династия автономных наместников Хорасана), произошла замена хорасанцев на тюрков. Ставший новым правителем аль-Му’тасим, который сам являлся сыном Харуна от тюркской женщины, активизировал практику набора полков из тюркских наемников, доведя этот процесс до такой степени, что тюрки составили основной костяк его армии. Только в его личной гвардии служило не меньше 10 тысяч таких наемников. Однако, через некоторое время эти доблестные воины и великолепные наездники (получившие впоследствии имя «гулямы», т.е. «юноши»), стали вскоре такими надменными и злоупотребляющими царской благосклонностью, что местное население стало их просто ненавидеть.

Опасаясь серьезных гражданских беспорядков, аль-Му’тасим перенес столицу из Багдада в Самарру, в 110 км вверх по реке Тигр. Но смена резиденции правительства не повлекла за собой никаких перемен в государственных делах. Новый, великолепный город Самарра (от араб. «сурра ман ра’а» – «да возрадуется всякий, кто видит его») оставался столицей в период правления следующих восьми правителей – в течение 56 лет, после чего Багдад вернул себе этот статус.

Увлечение аль-Му’тасима тюркскими наемниками позднее привело к серьезнейшему ослаблению центральной власти. Многие из этих высоко ценимых, выносливых степняков были слабыми мусульманами, и, таким образом, были связаны с государством не столько духовными обязательствами, сколько соображениями целесообразности. В итоге, именно они стали настоящими хозяевами государства, державшими правителей в своих руках в качестве марионеток. Следует сказать, что далеко не одни лишь мусульмане развивались по такому пути – в свое время и в Карфагене, и в Византии наемники таким же образом стали хозяевами положения;

мажордомы при Меровингах во Франции – типичный пример сосредоточения фактической власти в руках управляющих делами двора.

Сын аль-Му’тасима (аль-Васик), умер, не назначив преемника. Предпочтение группы военачальников-тюрков, обладавших растущим влиянием и принимавшим активное участие в дворцовых интригах, было отдано не сыну аль-Васика, а его брату Джафару, который и был провозглашен новым правителем. Джафар, выбравший себе тронное имя аль-Мутаваккиль, оказался жестоким, мстительным и распущенным правителем, проводившим почти все свое время в полуизоляции в Самарре, окруженный своей тюркской гвардией и придворными.

Новый правитель был чрезвычайно привязан к своей греческой наложнице, от которой у него был сын (аль-Му’тазз). Поддавшись ее уговорам, он изменил объявленный им ранее порядок престолонаследия, назначив своим преемником ее сына. Это стало причиной того, что его старший сын и теперь уже бывший наследник аль-Мунтасир составил вместе с тюркской гвардией заговор, в результате чего аль-Мутаваккиль был свергнут.

Заговорщиков возглавлял начальник гвардии по имени Буга, некогда бывший дворецким;

его амбициозность помогли ему продвинуться по служебной лестнице на самые верхи. В итоге аль-Мунтасир был провозглашен в Самарре новым правителем;

его соперник был заключен в тюрьму. Однако, вскоре и он был предан своими бывшими соратниками по заговору, и спустя шесть месяцев был найден мертвым.

Как показали дальнейшие события, этот случай был не просто дворцовым переворотом, но стал поворотной точкой непрекращающегося роста могущества тюркской гвардии.

Произошло стремительное падение влияния некогда сильных аббасидских правителей, пришедших к власти более ста лет тому назад. После этого события они постепенно превратились в церемониальных фигур, «ленивых королей» (термин, которым в истории принято называть франкскую династию Меровингов, реальная власть при которых была сосредоточена в руках мажордомов – управляющих двором).

Конспект № 7. «Расцвет удельных династий»

Еще прежде удобным путем решения сложных региональных проблем для центра стала как бы «отдача внаем» отдаленных провинций. Вместе с тем такое положение дел стало, в итоге, одним из главных факторов, предопределившим распад державы. Удельные династии находились «под зонтиком» Багдада чисто номинально, и с середины X в. они так «размножились» и стали настолько автономными, что центр утратил над ними почти всю свою власть. И это при том, что и сами центральные власти находились под постоянно растущим контролем могущественной дворцовой охраны.

Все это было признаком упадка аббасидского режима, но в то же время сама исламская держава не прекратила своего существования, хотя и трансформировалась в иной образ.

Все правительства, возникавшие и сосуществовавшие на территории державы, служили одной и той же религии, делили одни и те же традиции и обычаи, так что по большей части мусульмане, несмотря ни на что, составляли единое сообщество, воодушевленное одной идеологией. Такое положение дел в исламском мире сохранялось очень долгое время – вплоть до конца XIX в., когда возникло представление о национальном гражданстве.

Междоусобица Вслед за свержением аль-Мутаваккиля последовал период борьбы между скоротечно сменявшими друг друга правителями и их гвардией из числа «гулямов». Только в течение следующих девяти лет на престоле сменилось четыре правителя. Так, сначала был низложен, свергнувший отца аль-Мунтасир. Затем между командирами из числа тюркских наемников разыгралась ссора, в результате чего провозглашенный новым правителем аль Мустайн, вынужден был бежать в Багдад. В это время аль-Му’тазз, второй сын аль Мутаваккиля, был освобожден из тюрьмы и провозглашен в Самарре правителем. В Багдаде же аль-Мустайн, надеясь получить поддержку народа, предпринимает некоторые меры, но тюркская гвардия приступает к осаде Багдада, и добивается его отречения от престола.

Держава переживала явный упадок и кризис власти. Солдаты-гулямы бесчинствовали на улицах столицы, отказываясь платить по своим долгам. Когда же от них потребовали погашения долгов, они избили работников казначейства, а затем и самого аль-Му’тазза заключили в темницу. Наемники выбрали правителем аль-Мухтади (сына аль-Васика), но он неожиданно оказался твердым, храбрым и глубоко религиозным и в этих сложных обстоятельствах мог бы способствовать восстановлению могущества державы. Однако этому не суждено было случиться – когда он попытался противостоять гвардии гулямов, припомнив им их политические выходки и разграбление казны, он был также арестован.


Новым правителем был провозглашен третий сын аль-Мутаваккиля (аль-Му’тамид). Он оказался слабохарактерным, но (как ни парадоксально) его власть, в отличие от предыдущих, просуществовала более 20 лет. В значительной степени это стало возможным, благодаря его гораздо более одаренному брату аль-Муваффаку, постепенно занявшему все бразды управления государством. Ситуация при дворе также изменилась, в результате чего достаточно неожиданно в стране утвердились относительные мир и спокойствие. Гвардия, так долго имевшая власть, постарела, и была заменена более молодым поколением.

В действительности, в этот период произошло много фундаментальных изменений, что повлияло на саму природу мусульманского государства. Не только военное могущество, но и полурелигиозная аура правителей, на базе которых так долго существовало мусульманское государство, исчезли, что не могло не отразиться на внешней и внутренней ситуации в державе.

Чувство неудовлетворенности, вызывавшее брожение среди малоимущих слоев населения, в т.ч., было следствием усилившегося социального расслоения в государстве Аббасидов. Правители были отчуждены от собственных подданных, и сами себя поставили в положение зависимых от своей наемной гвардии, в то время как неуправляемые наместники провинций были предоставлены самим себе. Использование наемников, повышавшее вроде бы военную мощь, требовало большего финансирования, безопасность торговых караванов и сбор налогов осуществлялись с помощью войск, и этот порочный круг приводил к увеличению финансового бремени на плечи простых людей. Попытка передать функцию собирателей налогов наемной гвардии и наместникам провинций привела к еще большему размежеванию в государстве. Нестабильность общества как нельзя лучше подходила в качестве фона для действий радикальных элементов.

Новые восстания и мятежи В силу повсеместного распространения рабства до ислама, полный запрет на него (в буквальном смысле этого слова) в исламе закреплен не был. Очевидно, что в тех обстоятельствах осуществить полное запрещение рабства было нереально – для этого должны были придти соответствующие времена и условия. В дальнейшем мусульмане, к сожалению, остановились в этом вопросе, и не продвинулись на пути его окончательного решения. Тем не менее, в исламе этот вопрос был поднят, в связи с чем был показан наглядный пример реального повышения статуса рабов, в т.ч. и их полного освобождения.

Прежде всего, следует отметить, что сам Пророк Мухаммад не имел рабов – если у него оказывались рабы, он сразу же их освобождал. К этому он призывал и всех мусульман, и, несомненно, что ислам рабство не поощряет, обставив его рядом условий. Среди них:

доброта и уважение к рабам;

запрет на принуждение к тяжелым физическим работам;

свободное положение ребенка, родившегося у невольницы (многие известные личности, в т.ч. правитель Харун ар-Рашид, имели подобное происхождение);

освобождение рабов рассматривалось как один из самых благородных и благочестивых деяний. Нельзя не отметить и такой факт, что большинство невольников составляли военнопленные, и они не являлись основным классом производительной силы, подобно рабам Древнего Египта или Римской империи, а выполняли, как правило, домашнюю работу или служили в войсках.

Падение нравов во властных структурах порой приводило к игнорированию исламских правил и установлений в отношении невольников. Одним из таких редких периодов времени, когда большое число черных рабов из Восточной Африки использовалось на трудных работах по осушению солончаков на юге Ирака к востоку от Басры, было время начала междоусобиц. В силу естественных причин здесь возникло мощное восстание «зинджей» (так называли представителей негроидной расы – от названия острова Занзибар («аз-Зиндж»). Организаторы обещали свободу и богатство, а еще более заманчивым призыв стал, когда позднее они начали использовать повстанческие лозунги хариджитов: любой, «даже раб», может стать правителем, если он набожный и благочестивый;

все, даже мусульмане, объявляются «неверующими», если вступают против них в войну. Восставшие сумели разбить правительственную армию в Басре, а затем установили свой контроль над всем Южным Ираком, завоевав порт на побережье Персидского залива, и подорвав тем самым связи и торговлю между морем, с одной стороны, и Басрой и Багдадом, – с другой. Восстание разрасталось в угрожающих масштабах;

в течение следующих 14 лет Южный Ирак был измучен опустошениями, которые правительство оказалось не в состоянии прекратить (поскольку одновременно вынуждено было вести оборонительные действия против вторжения войск ас-Саффара в Персии). Мятежники не только разграбили Басру, заняли Васит, но даже угрожали самому Багдаду. В итоге, армия аль-Муваффака предприняла решительное наступление против боевиков, вытеснив их практически со всех территорий, которые они завоевали.

Однако, в силу ослабления центральной власти, мятежи (по самым разным причинам) продолжали вспыхивать с новой силой. И самым сильным и разрушительным на тот период можно считать вооруженное выступление карматов (секты, выросшей из исмаилитов). Организатором и предводителем этого движения был Хамдан ибн аль-Аш’ас по прозвищу Кармат, который появился в Куфе в то время, когда на юге Ирака шло восстание зинджей. Последствия этого восстания, в соединении с общеполитическим хаосом и социальным смятением в обществе, и создали благоприятную атмосферу для нового мятежа.

Фанатичный Хамдан Кармат, происходивший из Ирака, собрал большое число последователей, в основном из числа своих соплеменников, проповедуя им идеи социального равенства. Они основали лагерь для переселенцев («Дар аль-хиджра») к востоку от Куфы, обнесли его высокими стенами и окружили глубоким рвом. Хамдан создал общую казну, в которую карматы вносили пятую часть своих доходов. В плане догматики, на первоначальном этапе, они следовали установкам ранних исмаилитов. В целом же доктрина карматов носила тайный, эзотерический характер: в ней смешались самые экстремальные идеи (так, известно, что в ней присутствовали элементы дуализма – вера в существование «яркого» света и «темного» света). Строгая и тщательно разработанная система обучения предусматривала несколько степеней посвящения;

лишь небольшая часть руководителей, посвященных в высшие степени, имела полную картину истинной сути учения. Карматы демонстрировали полное презрение к внешним обрядам и ритуальным запретам ислама: они не молились и не постились, но приветствовали потребление вина. В своей вооруженной борьбе они активно использовали терроризм, безжалостно расправляясь со всеми несогласными, включая мусульман. Естественно, что в глазах простых мусульман последователи этого учения являлись богохульниками и бандитами.

Вскоре движение карматов набрало силы;

убийства и грабежи с их стороны продолжались в течение столетия, пока они не были разбиты. Активная пропаганда, развернутая эмиссарами Хамдана в Сирии, на Бахрейне, в Персии и в Индии, принесла свои плоды.

Первоначальный центр карматов, основанный в Нижнем Ираке благодаря всеобщему хаосу, царившему здесь после восстания зинджей, был перенесен затем на Бахрейн. Таким образом, Бахрейн, где они успешно смогли создать сильное и независимое государство со столицей в г. Лахса, стал после этого их опорным пунктом, – как в военном плане, так и в области пропаганды. После долгой упорной борьбы движение карматов было подавлено в Сирии и в Ираке, но правительство так и не смогло вытеснить их из Бахрейна. Более того, впоследствии карматы атаковали (прямо во время паломничества) Мекку, разграбив и убив тысячи жителей. Их ненависть к исламу была столь велика, что они закидали священный источник Замзам мертвыми телами;

выломали из Каабы «черный камень», разломали на две части и увезли с собой. Только спустя двадцать лет они за выкуп вернули его обратно. Государство бахрейнских карматов просуществовало до конца XI в., однако их идеи продолжали господствовать в Бахрейне еще более двух столетий.

Расцвет династического управления Саманиды (власть которых распространялась на всю восточную часть Персии, вплоть до границ с Индией, Трансоксиану и Табаристан) являлись лояльными сторонниками Аббасидов. И хотя формальное введение во владение осуществлялось из Багдада, в остальном они были полностью автономны. Они создали прочную основу своему правлению, – путем надежной защиты северных границ от набегов воинственных кочевников, и грамотной внутренней политики в этой плодородной и богатой провинции.

Под мудрым и энергичным правлением Саманидов развивающаяся промышленность и торговля принесли процветание региону, который был центральным звеном в караванных маршрутах, соединявших Персию и Ирак с Китаем, Восточной Европой и Скандинавией.

Также Саманиды оказались ценителями искусства, литературы и науки, и превратили свою столицу Бухару (как и Самарканд) в блестящий центр мусульманской цивилизации, соперничающий с Багдадом. При Бухарском дворе жили и творили многие выдающиеся умы и таланты, – такие, как Фирдоуси;

Рудаки;

ар-Рази;

Ибн Сина – все они работали в главной библиотеке Бухары. Языком научной мысли оставался арабский, но Саманиды, возводившие свое происхождение к династии Сасанидов, были страстными поклонниками персидской культуры, и поощряли оживление персидского языка и литературы.

Другой особенностью столетнего правления Саманидов было обращение тюркских языческих племен в ислам. Во многом благодаря их усилиям тюркские кочевые народы приняли ислам, – причем в форме суннизма, к которому принадлежала эта династия.

Саманиды, использовавшие гулямов в армии и на ответственных постах, постепенно оказались в почти такой же ловушке, в которую попали, в свое время, Аббасиды. Таким образом, династия Саманидов также сошла с исторической сцены, и их земли были разделены между Караханидами и Газнавидами.

Тем временем, в западных районах державы появилась династия Фатимидов. Ее основным и решающим отличием от других крупных удельных династий была принадлежность к исмаилитам. Особенностью вероубеждения исмаилитов являлась большая склонность к «тайным» знаниям, эзотерике. Также существовала герметичность в области изучения – т.н. «внешнее» знание («аз-захир») было доступно всем, тогда как «внутреннее» («аль батын») – только «посвященным». Это является одной из причин того, что сведения о сути исмаилитской доктрины весьма противоречивы.

Поначалу власть Фатимидов укрепилась в Ифрикии, Сардинии и Сицилии, однако затем распространилась на огромную территорию. В расцвете своего могущества государство включало в себя всю Северную Африку, Сицилию, Сардинию, Сирию, Палестину, Йемен и район Хиджаза (включая Мекку и Медину). Контроль над священными городами придавал этой династии огромный престиж и политическую силу.

Появление Фатимидов стало большим событием в истории. Будучи руководителями конкурирующего религиозного течения, они рассматривали себя единственной законной властью. Их государство, первоначально со столицей в новой морской крепости (примерно в 50 км к востоку от Кайруана), был политически и идеологически враждебен Багдаду. До Фатимидов провинциальные руководители на востоке и на западе, даже имея фактическую независимость, признавали власть Аббасидов как верховную в мусульманском сообществе. Все изменилось с приходом Фатимидов, считавших себя наследниками Фатимы – дочери Пророка и жены Али. В итоге они и по своему происхождению, и по праву «божественного выбора» претендовали на звание верховной власти.

Расцвет удельных династий естественным образом отразился и на центральной власти.

Будучи сильнейшим образом ослабленной она не могла оказать сопротивление какому либо мощному наступлению. Таковым оказалось движение Буидов (Бувайхидов) – династии, происходящей из горного региона на юго-западе Каспия. Будучи умелыми воинами (в т.ч. активно использовавшихся и в роли наемников) они двинулись на Багдад, и практически без сопротивления заняли столицу. Вся полнота власти перешла к Буидам, и это создало в государстве необычную ситуацию, поскольку династия принадлежала к шиитам. При этом, однако, они не пытались изменить институт власти, выстроенный по суннитскому образцу. В то же время, пока династия удерживалась у власти, произошло упрочение позиций шиизма, которому они покровительствовали, следствием чего стало широкое развитие в регионе шиитской теологии и права.

Продолжение военных действий с Византией Упадок Аббасидского государства, со всеми его внутренними неурядицами, совпал со значительным усилением военной мощи Византии, особенно во время императоров Константина VII и его преемника Романа II. Пока мусульманские военачальники занимались борьбой за власть, а карматы опустошали своими набегами южные районы Ирака и Сирии, новые энергичные византийские правители серьезно занимались укреплением обороноспособности своей страны и оснащением армии и флота.

После овладения и укрепления стратегически важного горного хребта Тавр, византийцы предприняли наступление против мусульман, нанеся им поражения на равнинах севера Сирии и Ирака, остававшихся к тому времени полностью незащищенными. Затем Роман II обратил свое внимание на Средиземноморье, где мусульмане занимали ведущие позиции.

Он отдал командование военной экспедицией Никифору Фоке, будущему императору, приказав захватить Крит. Никифор мобилизовал весь греческий флот и около 24 тысяч человек, и завоевал остров после 8-месячной осады путем жестокого подавления всяческого сопротивления (мусульмане Крита были либо перебиты, либо эмигрировали;

оставшиеся подверглись христианизации). Это дало Византии выгодные позиции, откуда они продолжили свои атаки на Средиземноморье. Крит же оставался в руках византийцев вплоть до середины XVII в., когда стал владением Османского султаната.

На суше же единственным противником агрессивным устремлениям Никифора оказался Сайф ад-Даула, выдающийся правитель из династии Хамданидов (арабами-шиитами).

Большая часть его правления была посвящена обороне Сирии, в ходе которой он не получил никакой поддержки ни одного мусульманского властителя. Он потерпел много поражений, тем не менее, в целом сохранил большую часть земель. Сайф ад-Даула – кроме того, что он был великим воином – прославился еще и своим покровительством искусству, особенно литературе. Децентрализация мусульманской державы в то же время способствовала превращению многих провинциальных городов в центры науки и культуры, одним из которых был и Алеппо во времена Сайфа ад-Даула, который сам был поэтом. Великий философ аль-Фараби, поэт аль-Мутанабби, литературный историограф и автор монументальной работы «Китаб аль-Агани» аль-Исфахани – вот лишь три значительные фигуры из группы выдающихся интеллектуалов «кружка Сайфа ад-Даула»

при великолепном дворе Хамданидов.

После его смерти, однако, никто так и не предпринял никаких эффективных мер по предотвращению византийских атак. Никифор вступил в Сирию, разграбив Хомс и опустошив земли вдоль ливанского побережья, затем был захвачен древний город Антиохия (основан ок. 300 г. до Р.Х.). Казалось, вся Северная Сирия оказалась в составе Византии. Однако, сын и наследник Сайфа ад-Даула упорно пытался вернуть владения своего отца, вступив в союз с Фатимидами. Те как раз в это время завоевали Египет, и оттуда продвинули свои владения через Палестину в Центральную Сирию, столкнувшись с византийцами. В итоге был заключен мир, по которому большая часть Сирии отходила к Фатимидам.

Главный министр Испании После смерти правителя в Испании наследником престола стал малолетний принц Хишам II, что вызвало возвышение других первых лиц в государстве, в частности, аль-Мансура.

Одаренный исключительными административными и военными навыками, обладавший политической ловкостью, он в итоге достиг поста главного министра («хаджиб») – высшей должности в государстве. Распустив гвардию из «сакалибов» Сицилии и заменив их берберскими наемниками, он совершенно основательно реорганизовал армию, и сделал ее сильной, но послушной. Через некоторое время он стал полновластным правителем страны.

За время своего правления аль-Мансур (испанцы называли его Альманзор) предпринял серию успешных военных операций против государств на территории Испании (Леон, Арагон, Наварра). Однако, во-первых, чрезмерная жесткость его воинов многократно усиливала желание отмщения. Кроме того, одна черта его абсолютистского правления посеяла семена конечного распада страны. Он полностью затмил Хишама II, которого практически лишил не только всяческой власти, но и личной свободы, серьезно подорвав тем самым позиции правящей династии. В результате после смерти аль-Мансура, когда пост хаджиба занял его сын, Хишам II не смог установить в стране власть, и Испания погрузилась в состояние анархии. После нескольких быстро сменявших друг друга на троне Омейядов, династия окончательно «растаяла» к 1031 г., и страна распалась более чем на двадцать княжеств со своими правителями.

Кроме своих воинских качеств, аль-Мансур был известен своей щедростью и хозяйственностью;

при нем было построено много дорог, развивались ирригация, торговля и ремесла. Уровень жизни людей, и так несравненно высокий в сравнении с остальной Европой, еще более повысился. Он приближал к себе ученых и литераторов, и заботился об освобождении попавших в плен.

Династия Газнавидов После смерти одного из саманидских правителей в районе Кабула возник новый центр силы. Его зачинателем был военачальник Саманидов, происходивший из тюркских наемников, который основал небольшое владение на границе государства Саманидов, в городе Газна. Впоследствии Газнавиды расширили свои владения, завоевав большую часть Хорасана и земли вплоть до Пешавара. Подобно властителям других удельных княжеств, размножившихся в мусульманском мире, Газнавиды имели автономию во всех вопросах, хотя и выказывали номинальную подчиненность аббасидскому правителю.

Именно представители этой династии начали рейды в Индию, продолженные с гораздо большей энергией и размахом самым известным представителем этой династии – Махмудом Газнави. Мусульмане оказались на территории Индии еще в начале VIII в., образовав в районе Мултана два изолированных государства. Однако, дальше была территория индуистских раджей. В течение более чем двух десятилетий армия Махмуда Газнави предприняла более 15 рейдов в Индию, начав свои действия с наступления на Пенджаб, когда около города Пешавар была разгромлена массивная индийская армия Джайпала. Другим известным и значительным сражением стало сражение на п-ве Катхиявар – более десяти индийских раджей объединили свои усилия, дав битву в крайне выгодных для себя условиях. Несмотря на это, Газнавиды одержали победу, что открыло дальнейший путь в Индию. Отрицательной стороной тех методов, которыми пользовались Газнавиды, стало то, что разрушение индуистских храмов посеяло семена ненависти между индусами и мусульманами.

В период своего апогея держава Махмуда Газнави включала в себя Пенджаб, долину реки Инд, Афганистан и Восточную Персию. Однако, как это часто бывает, после его смерти династия начинает переживать значительный упадок. Часть земель аннексируются другими небольшими удельными династиями (прежде всего, Гуридами). Главные же – центральные части переходят под контроль сельджуков.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.