авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Глава первая

ДИССЕРТАЦИЯ АСПИРАНТА КЛЮЧНИКОВА

В конце февраля в московских газетах появилось объявление:

«10 марта с. г. в 14 часов в Большом

зале Института прикладной геологии Академии

наук состоится защита диссертации аспирантом института В. М. Ключниковым на соискание

ученой степени кандидата технических наук. Тема диссертации: «Использование тепла го-

рячих источников и гейзеров Камчатки». Официальные оппоненты: доктор геолого минералогических наук профессор А. М. Глухов и доктор технических наук А. Д. Самойлен ко. С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке института — Москва, Малая Калуж ская, 97».

В Большом зале института собирались всесоюзные научные конферен ции и международные ученые конгрессы. Защита кандидатских диссертаций происходила обычно в Малом зале. Только важные причины могли заставить Ученый совет изменить место своих открытых заседаний.

Действительно, такие причины были. Работе аспиранта Ключникова придавали большое значение на Дальнем Востоке. За этой работой внима тельно следили в Петропавловске и Хабаровске. На защиту диссертации со биралась приехать целая делегация инженеров, хозяйственных и партийных работников во главе с секретарем Камчатского областного комитета партии.

Многие были уверены, что Институт прикладной геологии продолжит исследования, начатые Ключниковым, и подготовит проекты практического решения проблемы. Успех в таком деле сулил огромные выгоды хозяйству Камчатки и заодно обещал немалую славу институту.

Диссертация Ключникова обещала положить начало работе в новой области техники. Именно поэтому его оппонентами были видные ученые: из вестный теоретик вулканизма профессор Глухов и крупный теплотехник Са мойленко.

Председательствовать на заседании должен был директор института член-корреспондент Академии наук Хургин, известный не только как бле стящий ученый, но и как остроумный полемист, выступления которого обыч но доставляли немало удовольствия аудитории. Он же был и научным руко водителем Ключникова.

День 10 марта начался довольно неприятно для жителей столицы.

С утра над Москвой завывала злая вьюга. Снег залеплял глаза прохо жим, задерживал трамваи и автобусы. Люди торопливо шли к станциям мет ро, подняв воротники и проклиная погоду.

К полудню снег сменился проливным дождем, а еще через час по кры шам, тротуарам и мокрым спинам прохожих забарабанила ледяная крупа.

Затем неожиданно выглянуло солнце, улыбнулось по-весеннему, но так же скоро скрылось. Поднялся порывистый ветер и с силой засвистел и завыл в каждой щели.

Герой дня — полный, добродушный аспирант Ключников — пришел в институт мокрый и расстроенный.

И надо же, чтобы этакая буря поднялась как раз сегодня! Она может задержать дальневосточный самолет, и тогда люди, которых ему так хотелось видеть на защите диссертации, прилетят, когда уже все кончится.

Даже московские друзья Ключникова, предсказывавшие ему шумный успех, вряд ли придут в такую ужасную погоду. Ключников может оказаться один перед лицом Ученого совета и оппонентами в пустом зале. Перспектива довольно неприятная!

До начала заседания оставалось около часа. Ключников снял мокрое пальто, отдышался, протер очки и подошел к большому зеркалу, чтобы окон чательно привести себя в порядок.

Из зеркала на него глянуло румяное, по-детски пухлое лицо с круглы ми щеками, вздернутым носом и комически-серьезными синими глазами, блестевшими за толстыми стеклами очков.

Он выглядел очень молодым и беззаботным. Казалось, он только при творяется солидным мужчиной.

Ключникову не нравилась собственная внешность. Он окинул критиче ским взглядом свое отражение, сделал себе пренебрежительную гримасу и отошел с привычным огорчением. Ну разве кто-нибудь сможет серьезно отно ситься к человеку с такой легкомысленной наружностью ?

Когда он спускался по широкой лестнице, его окликнула молодая тем ноглазая женщина:

— Вадим! Отчего ты так мрачен сегодня?

Это была аспирантка Люся Климова, старая приятельница Ключнико ва. Диссертант мог не сомневаться в ее расположении и дружеской поддерж ке.

— Неважное настроение, Люся... Кажется, я провалюсь. Во всяком слу чае, хорошего жду мало... — ответил Ключников, по обыкновению слегка заикаясь.

— И напрасно! — сказала Климова так весело и уверенно, что у Ключ никова стало легче на сердце. — Твои дальневосточники прилетели еще вче ра. С утра сидят в библиотеке и штудируют диссертацию. Иди поговори с ни ми, они тебя спрашивали уже несколько раз.

— Иду, иду. Спасибо на добром слове! — Ключников сразу повеселел.

Он быстро поднялся на второй этаж и остановился около массивных ду бовых дверей зала, в котором ему предстояло защищать диссертацию. К удивлению Ключникова, из-за приоткрытых дверей слышны были голоса.

Ключников заглянул в зал и удивился еще больше: зал был почти по лон.

Какие-то молодые люди, повидимому студенты, скромно занимали зад ние скамьи. Перед ними сидела группа военных, а около дверей стояло не сколько девушек монгольского типа.

— Ого! — с недоумением сказал Ключников и направился дальше. Рас сматривать собравшихся ему было некогда — он хотел поговорить со своими камчатскими друзьями до начала заседания.

Разговор с инженерами занял довольно много времени. Когда Ключни ков вернулся и занял свое место неподалеку от кафедры, зал был уже полон.

Кажется, никогда еще этот строгий академический зал не видел такой пестрой и разнообразной публики.

Напротив покрытого зеленой суконной скатертью стола президиума расположились в двух первых рядах камчатские инженеры — энергичные молодые люди с обветренными, коричневыми от загара лицами. Недалеко от них села Люся Климова.

Инженеры разложили перед собой бумаги, приготовили карандаши и логарифмические линейки и сидели такие чинные и серьезные, будто их пригласили на заседание Совета Министров.

Возле молодой красивой женщины со светлыми волосами сидел инже нер в форме генерального директора геологической службы.

Отдельной группой обосновались солидные хозяйственники с толсты ми, как чемоданы, портфелями. Около хозяйственников расположились ин женеры-теплотехники, машиностроители и геологи. Многих из них Ключни ков знал.

В зале слышалась певучая, мягкая речь жителей Западной Украины, гортанная скороговорка обитателей Средней Азии, характерный цокающий акцент уроженцев далекого северо-востока нашей родины.

Рядом с инженерами и студентами сидели старики в академических черных шелковых шапочках, молодые доценты.

Ключников с опаской рассматривал эту пеструю публику и старался со образить, зачем пришли сюда все эти люди. Неужели им так интересна его диссертация?

Неподалеку от Ключникова стоял у окна широкоплечий толстяк, из вестный теплотехник Самойленко, и разговаривал с самым молодым из чле нов Ученого совета — профессором геологии Максимовым.

К ним подошли журналисты и начали наперебой задавать вопросы по поводу диссертации.

— Горячие источники есть всюду, где есть горы, — говорил Самойленко журналистам. — Мы впервые подходим к использованию совершенно нового вида энергии — внутреннего тепла земли. Это проблема огромной принци пиальной важности.

— Позвольте, но ведь внутренняя теплота земли всюду одинакова. По чему следует начинать с Камчатки? — спросил один из корреспондентов.

— Камчатка богата всем, кроме источников энергии. На полуострове есть золото, богатейшие руды, естественный цемент, рыба, пушнина. А топ лива мало. Теперь горячие источники заменят топливо. Земля сама будет обогревать Камчатку. Таких мест у нас немало.

— Имена оппонентов и председателя говорят сами за себя. Я убежден, что мы услышим интереснейшие вещи, — сказал другой корреспондент.

— Дело не в наших именах. — Самойленко добродушно махнул рукой.

— Вы обратите внимание на Ключникова, — повернулся он к высокому, ху дому, как жердь, профессору Максимову. — Поглядите, как он мрачно смот рит на нас. Человек не знает, что его ждет: горячая ванна или холодный душ.

В зал вошли и сели за стол члены Ученого совета во главе с директором института Олегом Борисовичем Хургиным.

Хургин поднялся и зазвонил в колокольчик. Взоры присутствующих обратились к председателю. Это был невысокий пожилой человек с тонким лицом, седыми волосами и живыми, совсем молодыми глазами, зорко посмат ривающими из-под черных бровей.

Шум в зале прекратился.

— Прошу вас, Вадим Михайлович, начинайте, — сказал Хургин.

Ключников вспыхнул, поднялся на кафедру и стал перебирать бумаги, не поднимая глаз на присутствующих.

— Г-гейзеры и горячие источники Камчатки были изучены лишь не давно, — начал он, заикаясь сильней, чем обычно. — В одном из ущелий К кроноц-кого заповедника протекает река Гейзерная, по берегам которой рас положены сотни горячих источников и гейзеров с температурой девяносто пять — девяносто шесть градусов по Цельсию. Своим теплом они обязаны вулканической деятельности...

Слушатели встретили застенчивого, румяного, как девушка, аспиранта с некоторым недоверием. Но вскоре они перестали улыбаться и начали с ин тересом слушать. Было очевидно, что этот краснощекий молодой человек хо рошо знает Камчатку и вполне разбирается в том, о чем говорит.

Ключников почувствовал, что овладел вниманием аудитории, и начал более уверенно рассказывать о своем путешествии по долине реки Гейзерной.

Эта река, в которую стекают воды горячих источников, не замерзает даже в самые суровые зимы. Она стремительно мчится среди камней и каменистых ущелий, дымясь зимой и летом.

В самый лютый мороз, когда все вокруг покрыто глубоким снегом, у бе регов горячих ручьев и озер тепло настолько, что там растет нежнозеленая трава.

Метет злая пурга, полыхает в небе северное сияние, трещит лед на за мерзшем море, а в маленьких естественных теплицах, защищенных от ветра, как ни в чем не бывало продолжают цвести розовые и белые ароматные цве ты. Суровой камчатской зиме не под силу преодолеть теплое дыхание источ ников.

Публика слушала Ключникова с возрастающим интересом. Многие де лали записи. Камчатские инженеры что-то быстро подсчитывали с помощью логарифмических линеек и передавали исписанные листки секретарю Кам чатского областного комитета партии Медведеву.

Он был широк в плечах и кости, плотен и нетороплив. Движения у него были свободные и широкие. Небольшие черные глаза смотрели из-под косма тых бровей умно, спокойно и несколько озорно.

Он читал листки, одобрительно кивал головой и посматривал в сторону Хургина, с которым долго разговаривал перед началом заседания.

Инженер-геолог наклонился к женщине со светлыми волосами и тихо сказал:

— Ну, кто был прав, Валентина Николаевна? Попробуйте-ка сказать, что это скучно!

Женщина улыбнулась:

— Да, наши медицинские диссертации куда скучнее. Я судила по сво ей.

— Будет еще интереснее. Там, где Хургин, скучно не бывает.

— А кто такой Хургин? Этот бородатый старик? — спросила женщина, показывая глазами на профессора Глухова.

— Нет, не он. Я говорю о председателе — видите, он смотрит в нашу сторону, — ответил инженер, приветливо кивая Хургину, который улыбнулся ему.

— Чем же он знаменит, этот председатель?

— Разве вы не знаете? Крупнейший геофизик, консультант нашего Треста тяжелых элементов, очень милый и остроумный человек... Вы встре титесь с ним еще не раз. Держу пари, что он вам понравится.

Тем временем Ключников рассказывал об извержениях самого большо го из камчатских гейзеров. Гейзер назывался Великаном и выбрасывал стол бы кипятка и огромные тучи пара на высоту восьмидесяти метров.

Великан давал столько тепла, что, по расчетам Ключникова, этого теп ла могло бы хватить для отопления небольшого города.

Ключников подсчитывал, сколько пара дают все гейзеры и горячие ис точники долины реки Гейзерной.

Он доказывал, что этот пар может привести в действие довольно солид ную электрическую станцию. Энергии ее хватит, чтобы дать свет, тепло и ме ханическую силу для сел, консервных заводов и рыбных промыслов всего прилегающего района. Энергии хватило бы даже для нескольких неболь ших рудников, расположенных в этих местах.

По расчетам Ключникова, давление пара не должно было превышать трех атмосфер. Техника его использования оказывалась совсем простой и лег кой.

— Здесь мы впервые заставим работать внутреннюю теплоту земли! — с подлинным вдохновением говорил Ключников. — До сих пор она ускольза ла от нас, и мы ничего поделать с ней не могли. Если мы сделаем установку для использования пара гейзеров на Камчатке, это будет первым шагом к решению одной из самых важных проблем, какие стоят перед нашей техни кой. Наш долг — как можно скорее и лучше овладеть новым громадным ис точником энергии, который дает нам земля!

На этом Ключников закончил и сел на место, вытирая вспотевший лоб.

Вид у него был утомленный, но счастливый. Он чувствовал, что говорил хо рошо.

Люся Климова стала горячо аплодировать. К ней присоединились кам чатские инженеры и многие другие.

Ключникову пришлось подниматься и кланяться. При этом у него был такой сконфуженный и виноватый вид, что аудитория развеселилась и апло дисменты усилились.

Глава вторая НЕОЖИДАННЫЙ ОППОНЕНТ — Зачем вы вводите в заблуждение этого молодого человека? Диссер тация вовсе не так уж хороша... — услышала Люся Климова голос рядом с со бой.

Она обернулась и встретила внимательный взгляд спокойных серых глаз мужчины в офицерском кителе без погонов. Выражение глаз этого чело века удивило Люсю. Они были ясные и прозрачные, как у охотника, при выкшего смотреть вдаль, и в то же время в них светилась напряженная, со средоточенная мысль человека, проводящего ночи за письменным столом.

Его мужественное, энергичное лицо было бледно, на правом виске и части щеки темнело коричневое пятно, видимо след ожога. Твердый рот — признак настойчивой и властной натуры — придавал лицу выражение неко торой суровости.

— Я считаю диссертацию отличной, — сказала Люся резко.

— И вы думаете, Ученый совет согласится с вами ?

— Убеждена! Мне известно мнение Хургина.

— Вот как ? Посмотрим... — спокойно протянул сосед.

Люся Климова оказалась права. Оппоненты в один голос одобрили ра боту Ключникова.

Глухов высоко оценил способности и трудолюбие аспиранта, проделав шего большие и серьезные исследования в труднодоступных районах Кам чатки.

Самойленко подтвердил теплотехнические расчеты и сказал, что рабо та Ключникова дает основание для проектирования первой теплоэлектроцен трали на Камчатке.

Затем взял слово Хургин. Он начал с лестной оценки диссертации и способностей Ключникова.

Люся с торжеством обернулась к соседу, лицо которого ей смутно пока залось знакомым.

Человек с ожогом на лице не поднял головы. Он что-то писал в своем блокноте. Тогда Люся повернулась в сторону Ключникова и ободряюще пома хала ему рукой.

Ключников уже успокоился и сидел со снисходительной и скромной миной человека, которому приходится выслушивать незаслуженные компли менты, и он не протестует только из вежливости.

Все шло великолепно. Ничто не омрачало безоблачного счастья Ключ никова до тех пор, пока Хургин не подошел к заключительной части своего выступления.

— Аспирант Ключников, — сказал Хургин, — правильно заметил, что пора, наконец, по-деловому взяться за использование внутреннего тепла зем ли. Мировая техника еще не может похвастаться большими достижениями в этой области. В Италии в вулканической зоне, неподалеку от Везувия, рабо тают небольшие силовые установки на естественном паре;

скважины обычно дают пар давлением три-пять атмосфер. Они обслуживают несколько мелких патронных заводов и небольших механических мастерских. Не так давно был пущен трамвай, электрическую энергию которому дает тот же естественный пар.

Второе место, где издавна пользуются теплом горячих источников, — это Новая Зеландия. Раньше дикие племена маори варили себе пищу в ки пящей воде горных источников. Теперь эта вода служит для отопления домов и дает дешевое электрическое освещение.

У нас в Советском Союзе внутреннее тепло земли запрятано глубже, чем в Италии и Новой Зеландии. Взять его труднее, да и нужды в нем было меньше, потому что мы очень богаты энергией, гораздо богаче, чем любая другая страна. До сих пор мы еще не брались как следует за этот вид энергии.

Но мы за него возьмемся и уж, конечно, достигнем результатов больших, чем кто-либо другой. Мне очень приятно, что Ключников первым поставил этот вопрос на реальную почву. Это практическое решение проблемы огромной принципиальной важности...

— Постройка бани на Камчатке не решит проблемы, — вдруг прервал Хургина спокойный и сильный голос из публики.

Слова эти произнес человек с ожогом на лице.

—... такую установку можно начать строить сегодня, а завтра она уже начнет работать, — продолжал Хургин, не обратив внимания на дерзкую ре плику. — Это совсем не похоже на наивные химеры, с которыми носятся не в меру горячие и не слишком обремененные знаниями головы... Это реаль ность...

— Детски-примитивная и не достойная ученого! Рядовые колхозы ста вят себе и выполняют задачи более широкие и технически более сложные, — раздался тот же голос.

—...пусть скромная, но более полезная, чем самая пылкая фантастика, — закончил Хургин.

— Вы хотите легкой жизни, а не разрешения трудных задач. Настоя щая наука должна иначе подойти к этой проблеме, — заметил человек с ожо гом так же громко и спокойно.

В зале поднялся шум. Присутствовавшие оглядывались и поднима лись, чтобы посмотреть, кто осмелился так резко возражать известному уче ному.

— Я кончил, — сказал с усмешкой Хургин. — Послушаем, какое реше ние проблемы предложит товарищ... Простите, не имею удовольствия знать вашей фамилии...

Человек с ожогом поднялся с места.

— Дружинин. Инженер Дружинин, — сказал он громко. — Да, я прошу слова. Сейчас я поясню свою мысль.

Он, слегка прихрамывая, вышел к кафедре.

— Дружинин! Боже мой, неужели он? — с изумлением сказала жен щина со светлыми вьющимися волосами. — Мы считали его погибшим.

— Вы знаете этого человека, Валентина Николаевна? — спросил инже нер-геолог.

— Как не знать! Он был моим первым пациентом на войне. Замеча тельный человек, талантливый, но упрямый... ужасно упрямый. Николай Ильич его тоже отлично знает.

— Я не могу причислить себя к ученым. Быть может, мои суждения по кажутся странными, — начал Дружинин. — Здесь предлагают построить го рячий водопровод и небольшую электрическую станцию на Камчатке... Что же, это вещи нужные. Спасибо вам, товарищи ученые, за вашу смелую, не знающую преград научную мысль, — бросил он с иронией. — Но все это по строят и без вас, не ожидая вмешательства академиков. Ведь строят же сами колхозники тысячи небольших электрических станций.

Проекту, который вы готовы единодушно одобрить, недостает размаха.

В нем нет полета мысли. Одобряйте или осуждайте это предложение, ничто не изменится ни в науке, ни в жизни. Называйте автора проекта гением или безумцем — это решительно все равно...

— Я хочу спросить, — продолжал Дружинин: — не кажется ли вам, что научная мысль заслуживает лучшей участи? Все, что говорилось здесь, недос тойно настоящей передовой науки, которой вы должны заниматься. Предло жение этого молодого человека, — кивнул Дружинин в сторону Ключникова, — не решает проблемы использования внутреннего тепла земли!

При последних словах Дружинина шум в зале возобновился с новой силой.

Ключников поднялся с решительным видом, собираясь что-то сказать.

Щеки его пылали. Он был возмущен дерзостью оратора. Но у него нехватило характера прервать Дружинина. Так и не решившись заговорить, он постоял минуту, махнул рукой и снова сел на место. Никто даже не посмотрел в его сторону.

Хургин передал председательский колокольчик молодому профессору Максимову и все с тем же выражением снисходительного удовольствия на лице повернулся к Дружинину. Видимо, этот человек его заинтересовал.

— Ближе к делу, или я лишу вас слова! — предупредил оратора новый, энергичный председатель и зазвонил в колокольчик.

— Извольте, — сказал Дружинин. — Наука должна смело итти вперед, от техники и круга идей своего времени, а не плестись в хвосте устарелых, примитивных воззрений.

— Удивительно оригинальная мысль! — с усмешкой заметил Хургин.

Дружинин не удостоил его даже взглядом.

— Всем известно, — продолжал он, — что с углублением на каждые сто метров температура повышается в среднем на три с третью градуса. Раньше это считали следствием приближения к расплавленному ядру земли.

Новая теория, блестяще подтвержденная расчетами советского акаде мика Хлопина, говорит, что гигантский тепловой поток, идущий из недр зем ли к поверхности, связан с распадом радиоактивных элементов в глубине первых шестидесяти километров земной коры.

Это тепло, скрытое от нас в недрах земли, представляет собой гранди озный, неисчерпаемый и вечный источник энергии. Его можно сравнить только с потоком лучистой энергии солнца, который непрерывно льется на землю. Если бы удалось его использовать, его хватило бы на любые потребно сти человечества.

Путь разрешения проблемы совершенно не тот, который указывали здесь!

Горячие источники у нас есть лишь в немногих горных местностях.

Земля же горяча повсюду, ее тепло нам понадобится также повсюду. Мы должны взять быка за рога и подчинить себе природу, не дожидаясь ее слу чайных милостей...

Дружинин овладел вниманием аудитории. В зале стало тихо. Слышно было, как скрипят перья корреспондентов.

— Что же вы все-таки предлагаете ? — спросил Хургин.

— Строить шахты — подземные котлы, каждый из которых даст боль ше энергии, чем крупнейшие современные электрические станции! Вот при мерно по такой схеме...

С этими словами Дружинин подошел к доске, стоявшей возле кафедры, и быстро нарисовал мелом фигуру, похожую на большой мягкий знак.

— Вот, — сказал Дружинин, — сверху вниз идут два ствола шахты — один большой, а другой малый. Сначала они параллельно опускаются вниз, а потом малый отходит в сторону и образует глубоко под землей вот эту петлю, после чего возвращается к большому стволу, чтобы соединиться с ним.

Дружинин провел внутри петли несколько параллельных линий и за штриховал косые полосы, отчего изображенная им фигура стала похожей на полосатый галстук.

— А вот эти полоски, — показал он на чертеже, — это трубы-каналы, которые дополнительно соединяют большой и малый стволы нашей шахты.

— Для чего же мы все это делаем ? — спросил нетерпеливо Хургин.

— А вот для чего. В большой ствол мы отводим реку. Вода падает на глубину, где температура достигает пятисот градусов. Она проходит через трубы-каналы и выбрасывается обратно через малый ствол в виде пара под давлением около четырехсот атмосфер.

— Ну, а расчеты? Как с ними? — насмешливо спросил Хургин, потирая руки.

— Расчет выглядит примерно так... Дружинин быстро покрыл доску столбцами цифр и формул. Покончив с ними, он снова вернулся к чертежу.

— Вот здесь, наверху, будет электрическая станция, здесь водопровод и устройство, автоматически регулирующее подачу воды и давление пара...

— Глубина шахты всего около пятнадцати километров! — иронически вставил Хургин.

— Нелепая фантастика! — пожал плечами Глухов и возмущенно трях нул бородой. — Таких шахт не бывает.

— Интересно, это по-настоящему интересно, — сказал Медведев, обра щаясь к одному из камчатских инженеров.

Атмосфера накалялась.

Симпатии слушателей разделились. Одних захватил проект Дружини на, и они были готовы его поддержать;

другие возмущались дерзостью не ожиданного оппонента, недоуменно пожимали плечами и перебрасывались насмешливыми замечаниями.

Хуже всех чувствовал себя Ключников. Человек с ожогом на лице за щищал свою собственную диссертацию. Ключникову здесь нечего было де лать.

Услышав реплику профессора Глухова, Дружинин обернулся к прези диуму.

— Действительно, таких шахт сегодня еще нет, — сказал он. — Но они будут завтра. Сегодня у нас есть в Донбассе шахта «Смолянка», глубина кото рой около двух километров. Завтра же, я убежден, появятся шахты глубиной в тридцать, сорок и больше километров. Это будет, когда мы начнем строить подземные котлы повсюду.

— Повсюду строить подземные котлы? — с искренним удивлением пе респросил Самойленко.

— Разумеется! — подтвердил Дружинин.— Но это в дальнейшем, пока же можно начать с шахты глубиной в семь-восемь километров в вулканиче ском поясе, где земля горячее. Этой глубины будет достаточно, чтобы оправ дались все мои расчеты... Подумайте только, что это даст! Тепло земли заме нит уголь, нефть, дерево и все другие виды топлива. Энергии будет так мно го, что ее хватит на все. Можно будет отапливать целые страны, как сейчас отапливают комнату... Новый Прометей зароется в землю, чтобы добыть внутренний жар из глубины ее недр.

Половина слушателей шумно приветствовала Дружинина, другая по ловина так же шумно выражала свое возмущение.

Аплодисменты сливались с шиканием.

Когда энергичному председателю удалось успокоить публику, вновь взял слово Хургин.

— Мы поблагодарим товарища Дружинина за его забавное выступле ние, которое развлекло всех нас, — сказал он с усмешкой. — Но, как говорит ся, делу время, а потехе час. Пора вернуться к порядку дня. Тратить время на возражения товарищу Дружинину незачем. Его проект — это техническая нелепость. Инженеров, у которых вода заливает гораздо более мелкие и де шевые шахты, вполне справедливо отдают под суд. Спорить здесь не о чем...

Итак, товарищи, кто еще желает высказаться по поводу диссертации Ключ никова?

На этот вопрос ответа не последовало. В зале поднялся неистовый шум.

Медведев что-то быстро писал. Инженер, сидевший рядом, увидел, что это была записка, адресованная необычайному оратору.

Там было написано:

«Молодец, товарищ Дружинин! Желаю успеха! Это на стоящее дело, берись за него как следует. Приду к тебе на шахту, будем работать вместе. Медведев».

— Браво, Хургин! Поделом выскочке! — кричали противники Дружи нина.

— Неправильно!.. Это гениальный проект! — еще громче кричали его сторонники.

Дружинин поднялся с места и снова направился к кафедре.

Он был бледен и полон решимости.

— Ваше время кончилось. Довольно! — запротестовал председатель.

— Нет, оно только начинается! — запальчиво выкрикнул Дружинин.

— Лишаю вас слова! — заявил председатель.

— Несправедливо! Пусть дадут слово для ответа! — кричали сторонни ки Дружинина.

— Довольно. Долой его! — кричали противники.

— Я требую тишины, иначе заседание будет сейчас же закрыто! — во всю силу своих легких провозгласил председатель.

— Он прав, мне надо уйти, — сказал Дружинин окружавшим его сту дентам и направился к выходу.

Вслед за Дружининым из зала хлынула большая часть публики.

Инженер и его спутница тоже поднялись с места и поспешили за Дру жининым, но тот уже скрылся.

Глава третья СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ Московская квартира управляющего Трестом тяжелых элементов по мещалась на четырнадцатом этаже нового дома в центре города.

Николай Ильич Казаков бывал здесь редко, только наездами. Большую часть времени он проводил на Урале, где находилось управление треста, или на предприятиях, разбросанных по всей северо-восточной части Советского Союза.

Вероятно, потому, что Казаков проводил здесь не больше месяца в году, его просторная, хорошо обставленная квартира имела нежилой вид.

В этот весенний вечер Казаков принимал гостя: высокого худого стари ка в золотых очках и черной шелковой шапочке — академика Шелонского, физика с именем, известным далеко за пределами Советского Союза.

За окном с полуопущенной шторой сгущались сумерки.

Вдали загорались огнями высокие корпуса новых многоэтажных зда ний. Внизу шумели, особенно оживленные в этот час, центральные улицы.

Но сюда, наверх, их напряженный шум доносился лишь как отдаленное эхо.

Лампа под темным абажуром отбрасывала круг света на стол с бутыл кой красного грузинского вина и на руки расположившихся в креслах собе седников.

Казаков рассказывал последние новости о работе геологических партий Треста тяжелых элементов.

Наиболее интересными оказались результаты исследований на мысе Утиный Нос.

Совсем недавно закончилось обследование месторождения Белые Кам ни на этом мысе. Там были найдены богатые месторождения урана и тория.

Пробные выработки превзошли все ожидания.

В Белых Камнях уже начинали строить большой комбинат по добыче и переработке радиоактивных руд. Но строителям приходилось преодолевать немалые трудности. Белые Камни расположены в тундре, вдали от населен ных пунктов, и все, что требовалось для постройки и организации работы ог ромного комбината, нужно было доставлять издалека.

— И все же я глубоко убежден, что, несмотря на все препятствия, Бе лые Камни станут крупнейшим предприятием, — сказал академик.

— Боюсь, еще не так скоро. — Казаков вздохнул, подливая вина гостю.

— Почему же? У нас с атомной энергией медлить, кажется, не привык ли. Вы, Николай Ильич, лучше меня знаете, как у нас управляются с делами такого рода.

Казаков покачал головой.

— Отдаленные края! — развел он руками.

— Что для вас отдаленные края! — засмеялся академик, бросив взгляд на плотную фигуру и энергичное лицо собеседника. — Надо будет, так вы и среди моря на Северном полюсе рудник устроите.

Казаков был известен не только как смелый человек, любивший труд ные и рискованные дела, но и как организатор крупного масштаба.

Академик имел в виду одну из строек Казакова — шахту, сооруженную на дне озера Байкал.

— Это вам не Байкал. Здесь забраться на полукилометра под воду не достаточно. Руду придется перерабатывать на месте. Значит, в Белых Камнях надо будет строить обогатительную фабрику, химический завод и, конечно, прежде всего электрическую станцию. А работать ей не на чем. Не то что уг ля, там даже дров нет.

— И никаких других источников энергии ?

— Никаких. Ищем нефть, но еще не нашли. Получается нелепость: Бе лые Камни дадут в десять раз больше энергии, чем весь Донбасс, а взять ее без угля или нефти мы не можем. Вот и извольте везти топливо в тундру на оленях или на самолетах, как больше нравится!

Казаков выпил вино и сердито поставил бокал. Шелонский улыбнулся.

— Да, бывает, что и машинист не может пустить паровоз потому, что нет лопаты, чтобы подавать уголь. Пока ее не будет, поезд останется на месте.

— Ну, нет! — запротестовал Казаков. — Наш поезд идет полным ходом.

Любую лопату сделаем на ходу. Кое-что обдумываем, изыскиваем и все время строим. Для меня сейчас главное — хорошие строители...

Телефонный звонок прервал Казакова.

Закончив короткий разговор, хозяин вернулся к гостю.

— Сейчас, Андрей Никитич, познакомлю вас с начальником нашего ис следовательского управления инженером Алферовым и с доктором Чапли ной. Я их просил побывать на защите одной диссертации. Вероятно, они рас скажут любопытные вещи.

— Вы имеете в виду диссертацию Ключникова? Я слышал о ней, — ска зал академик.

— Да, именно ее. В горах, недалеко от Белых Камней, есть довольно сильные горячие источники. Возможно, они нам пригодятся.

— А кто такая доктор Чаплина ?

— Специалист по физиологическому действию радиоактивности на че ловека, кандидат медицинских наук, моя племянница. Сейчас вы ее увидите.

Действительно, дверь вскоре открылась, и в комнату вошли запыхав шиеся доктор Чаплина и инженер Алферов. Они не захотели ждать лифт и поднимались пешком на четырнадцатый этаж.

Академик внимательно посмотрел на светлые волосы, высокий лоб и серо-зеленые насмешливые глаза вошедшей женщины.

Ей было лет двадцать семь — двадцать восемь. Она держалась свобод но и уверенно. Пожатие ее руки было твердым, как у мужчины.

— Чем закончилась защита диссертации? — спросил Казаков, позна комив гостей.

— Скандалом, Николай Ильич! — со смехом сказала Чаплина. — И знаете, кто его устроил? Наш старый знакомый Дружинин.

— Да неужели Дружинин? — воскликнул Казаков. — Это мой при ятель, дивизионный инженер. Он прославился тем, что перебросил двести танков через горы по подвесной дороге, — пояснил Казаков академику. — Я слышал, он умер от ран.

— Оказывается, не умер. Такой же спокойный, методичный и такой же отчаянный упрямец. Вы бы видели, какой дебош он устроил в этом чинном научном собрании, — продолжала Валентина.

— Дрался? — с явным сочувствием к Дружинину спросил Казаков.

— Только что не дрался! Но стоило посмотреть, как он разделал в пух и прах всех, кто ему подвернулся под руку. И тут же стал защищать собствен ную диссертацию.

— И что же, защитил? — засмеялся академик.

— Наверно, защитил бы, если бы ему не пришлось уйти, — в тон ака демику ответила Чаплина. — К сожалению, Ученый совет не стал его больше слушать...

— Вы несправедливы к вашему старому знакомому, Валентина Нико лаевна, — вмешался инженер Алферов. — Дружинин говорил очень инте ресные вещи. На меня он произвел большое впечатление.

— У Валентины свои счеты с Дружининым, — заметил Казаков. — Их рассудить очень трудно.

Бывает, что она о нем и слушать не хочет, а иной раз готова за него глаза выцарапать. Правда, Валя?

— Неправда! У меня с ним ничего общего нет, — ответила Чаплина, но глаза ее блеснули, и она поспешила их опустить.

— Ничего, ничего, не смущайся. Мне он нравится не меньше, чем тебе.

Я думаю, вы еще помиритесь.

— Вы думаете, что он поедет на Дальний Восток? Да и я туда пока что не собиралась.

— Ничего, ничего, помиритесь. Ты у меня будешь лабораторией заве дывать, а он будет шахту строить. Теперь я его разыщу. Больше он от меня не уйдет.

— Не знаю, как Дружинин, а я согласия ехать на ваши Белые Камни еще не давала. Для докторской работы мне нужна хорошая клиника, а не хо роший рудник. Я, с вашего разрешения, все-таки врач, а не рудокоп.

— Спасибо за разъяснение, — усмехнулся Казаков. — А я-то по просто те думал, что у нас работают только шахтеры. Вот, например, академик Ше лонский — это, конечно, забойщик;

Хургин, скажем, крепильщик;

доктора технических наук — откатчики;

кандидаты — бурильщики;

профессора, ко торые заведуют отделениями в больнице, уже построенной в Белых Камнях, — проходчики...

— Довольно, довольно! — сказала со смехом Чаплина. — А там очень холодно?

— Холодней, чем в Москве. Но ничего, люди живут... — изменив тон, ответил Казаков.

— Хорошо, Николай Ильич, я согласна. Там много радиоактивных эле ментов и мало помех для работы над докторской диссертацией. А для меня это главное!

— Молодец, Валя! Ты с годами становишься все серьезнее. А помнишь, как ты прямо из института приехала ко мне на фронт? Ты была совсем де вочкой.

Чаплина кивнула головой. Казаков смотрел на нее потеплевшими гла зами;

видно, ее согласие ехать на Дальний Восток ему пришлось по душе.

— Вот и отлично! Поздравляю вас с мудрым решением. По-моему, это лучшее, что можно было придумать, — сказал академик. — Я, например, свою ученую карьеру начинал студентом в пустынях Средней Азии, где мы изучали солнечную радиацию.

— За здоровье новой сотрудницы Треста тяжелых элементов! — пред ложил тост Алферов.

— Я позволю себе выпить за личное счастье будущего доктора меди цинских наук.

Шелонский чокнулся с Валентиной и добавил:

— За большое счастье, которого вы, несомненно, заслуживаете.

— А насчет Дружинина не беспокойся, — почему-то вдруг сказал Каза ков. — Теперь я его из-под земли выкопаю и заберу к себе. — Сможете ссо риться или мириться, сколько захотите.

— Я боюсь, что он к вам не пойдет, — сказала Чаплина. — Он слишком большой фантазер.

— Вот и отлично! Я люблю фантазеров, которые умеют работать. Не правда ли, это хороший народ, Андрей Никитич?

— Мне нравятся люди этого типа. Когда-то и меня называли фантазе ром, — ответил академик.

— А меня и сейчас называют, — заметил Казаков. — Все, что делает наш трест, многим кажется более удивительным, чем любая фантастика.

— И мне по должности все время приходится иметь дело с фантазера ми. Без них наши исследования продвигались бы гораздо медленнее, — ска зал, в свою очередь, Алферов.

— Значит, следующий тост нужно предложить за фантазеров, — сделал вывод Казаков.

— Вот этот тост, мне кажется, поддержим мы все, — засмеялась Вален тина.

Глава четвертая ВСТРЕЧА В БИБЛИОТЕКЕ После скандала на защите диссертации Дружинин как в воду канул. В Институте прикладной геологии его вспоминали без особой неприязни, даже с некоторым удовольствием.

В конце концов его дерзкое выступление никому большой беды не при несло.

Ученая степень кандидата технических наук Ключникову была при своена. Институт прикладной геологии продолжал работать вместе с камчат скими инженерами над проектом промышленного использования тепла горя чих источников и гейзеров. Благодаря энергии профессора Максимова, столь решительно расправившегося с неожиданным оппонентом, престиж Ученого совета был сохранен.

Чаще других вспоминали человека с ожогом на лице новоиспеченный кандидат технических наук Ключников и научный сотрудник Люся Климова.

Ключников утверждал, что Дружинин его не понял. Он горел желани ем объясниться с Дружининым лично, но разыскать его не мог. Ключников не знал имени, отчества и возраста Дружинина, без чего адресный стол спра вок не давал.

Хургину тоже хотелось встретиться с этим странным инженером еще раз и поговорить с ним как следует. Он не сомневался, что это ему удастся, потому что, по его мнению, Дружинин должен будет обязательно притти в институт.

— Напрасно вы думаете, что это было случайное выступление, — ска зал он Ключникову. — Держу пари, что он над этим думал не один год. Я убежден, что у него есть своп готовый проект. Этот человек рано или поздно попытается свести с нами счеты.

— Зачем ему это нужно? — удивился Ключников.

— Зачем? — засмеялся Хургин. — Затем, что с его точки зрения мы болтуны, погрязшие во взаимных комплиментах. Я на его месте, вероятно, думал бы так же. Увидите, мы с ним еще встретимся.

Несколько больше других могла рассказать о Дружинине Люся Климо ва.

Еще тогда, на защите диссертации, его лицо показалось ей знакомым.

Она долго думала, где они могли встречаться, и, наконец, вспомнила, что ви дела его в консультационном отделе и в читальном зале Ленинской библио теки. Люся подготовляла в то время работу по истории геологической раз ведки.

Встречала его Люся и в Центральной научно-технической библиотеке.

Он целыми вечерами делал выписки из технических журналов.

Люся бывала в этих библиотеках и теперь, но человека с ожогом на ли це больше не видела.

Люсе было жаль, что она не может с ним поговорить. Этот настойчивый человек, казавшийся таким дерзким, повидимому, был застенчив и одинок.

Если бы она его встретила, она подошла бы к нему и сказала, что он отлично говорил тогда, на заседании Ученого совета, и что, по ее мнению, профессора Максимова стоило бы самого выгнать с заседания за грубость.

Но Дружинина нигде не было, и Люся не могла высказать ему своих чувств.

Как-то в мае, когда впечатление, вызванное вторжением Дружинина, уже сгладилось, секретарша Хургина Марина Козырева рассказала Люсе, что несколько раз встречала этого скандального типа около института. По мне нию Марины, он бродил поблизости, замышляя снова вторгнуться в институт и устроить грандиозный дебош.

Дружинин попадался ей навстречу либо в одном из переулков Замоск воречья, либо около Каменного моста, где Марина садилась в автобус.

Повидимому, Дружинин жил неподалеку от института. Он ежедневно отправлялся куда-то с книгами и свертками чертежей как раз в то время, ко гда Марина спешила на службу.

Иногда она встречала его в сопровождении невысокого коренастого брюнета с большой головой и руками, выпачканными краской.

Вскоре Люсе удалось и самой увидеть Дружинина вместе с его товари щем. Это произошло в метро на эскалаторе. Дружинин и его спутник спуска лись вниз, а Люся поднималась вверх по соседней лестнице.

Дружинин был в старом военном кителе и выглядел утомленным, но лицо у него было веселое. Его коренастый, широкоплечий спутник рассказы вал что-то забавное, размахивая руками со следами зеленой и синей краски на пальцах.

Через несколько дней Люся опять увидела Дружинина: это было на лекции академика Шелонского в Политехническом музее.

Дружинин внимательно слушал лектора и время от времени делал за метки в толстой клеенчатой тетради.

Он походил на прилежного студента и был настолько поглощен слова ми академика, что ни разу не посмотрел по сторонам и не заметил сидевшей поблизости Люси.

Шелонский говорил о принципах работы атомных двигателей. Пови димому, этот вопрос очень интересовал Дружинина.

Как только лекция кончилась, Люся направилась к нему, но Дружи нин, не видя ее, быстро спрятал тетрадь в карман и вышел из зала вслед за лектором.

Следующая встреча произошла в консультационном отделе Ленинской библиотеки.

Услышав знакомый голос, Люся подняла голову и увидела Дружинина.

Он стоял у стола одного из консультантов. Люся сидела близко и слы шала весь разговор.

Дружинин попросил указать ему новые книги по технике охлаждения и замораживания грунта. Кроме того, его интересовали новые материалы о так называемой кессонной болезни, которой страдают водолазы и другие лю ди, работающие при высоких давлениях.

Консультант разговаривал с Дружининым, как со старым приятелем.

Он сказал, что вряд ли сможет помочь Дружинину.

Дружинин уже прочитал все, что было в библиотеке по этим вопросам.

Сейчас ему остается просмотреть отчеты Лондонского королевского общества, но там он, вероятно, не найдет ничего нового.

Люсе хотелось поговорить с Дружининым, но она не решилась прервать деловой разговор.

Дружинин поблагодарил консультанта и быстро вышел.

— Удивительный человек! — сказал консультант, видя, что Люся смот рит вслед Дружинину. — Пожиратель книг.

— Вы знаете, кто он? — спросила Люся.

— Некто Дружинин. Кажется, инженер, — сказал консультант. — Он бывает здесь почти каждый день. Я поражен широтой и разнообразием его интересов. Я служу здесь много лет, но с таким читателем сталкиваюсь впер вые.

— Много работает?

— Поразительно. Вы бы посмотрели на его стол в читальном зале! Там термодинамика и медицина, теория происхождения Земли и горное дело, ис следования короны Солнца и теория твердых сплавов, металлургия и элек тротехника, буровой инструмент и атомная физика.

— Хочет знать все? — улыбнулась Люся.

— Да. Человек проходит курс какой-то им самим выдуманной акаде мии, — сказал с уважением консультант. — И делает это с таким вкусом, что мне становится завидно!

Консультант поднялся с места. Было видно, что ему приятно говорить о необычном читателе.

— Я чувствую, что книги дают ему больше, чем мне, — продолжал он.

— У меня такое ощущение, точно каждая из них становится у него кирпичом какого-то здания или колесом в какой-то машине. Мысли и факты, изложен ные в книгах, у него работают. Понимаете, работают!

— Как же! Мне это чувство отлично знакомо. Когда я ощущаю его в се бе, я бываю счастлива. Жаль только, что это случается не часто, — сказала Люся.

— Такому человеку приятно помогать, — продолжал консультант. — Своими глазами видишь, как он идет вперед. Год назад он говорил, что не знает английского языка, а теперь свободно справляется с любой английской книгой.

— Да, ему можно позавидовать, — сказала Люся.

— Ему многие могут позавидовать. Его фамилия Дружинин. Я думаю, мы с вами о нем еще услышим.

— Я того же мнения, — сказала, прощаясь со стариком-консультантом, Люся. — Мне приходилось с ним встречаться. Это интересный человек.

Глава пятая ПЕТР МАКСИМОВИЧ ЗАДОРОЖПЫЙ Бывший ефрейтор сорок седьмого саперного батальона Петр Максимо вич Задорожный привык считать себя неудачником. Причиной всех неудач он считал свой малый рост, а не то, что он имел склонность мечтать о вещах далеких и удивительных, но особого желания добиваться осуществления сво их мечтаний не проявлял.

В школьные годы его почему-то неудержимо влекла Антарктика. Он хотел охотиться на пингвинов и нарисовать большую картину, изображаю щую этих птиц на льдине.

Потом решил сделаться моряком и художником-маринистом, вроде Ай вазовского. Началом морской карьеры должен был послужить призыв во флот. Но во флот его не взяли и признали к строевой службе вообще негод ным.

В Москве Задорожный жил совсем недавно. Из всех достопримечатель ностей столицы он познакомился пока только с Третьяковской галлереей и с большим шахматным залом в клубе Победы в Замоскворечье.

Живопись Задорожный любил больше, чем шахматы, но клуб был бли же к дому, где он жил вместе со своим бывшим командиром Дружининым.

Поэтому Задорожный по вечерам обычно отдавал предпочтение клубу.

Пожилой усатый горный инженер Левченко, который работал непода леку от клуба, тоже был любителем шахмат и частенько приходил сюда пря мо со службы.

Как-то Левченко и Задорожный разговорились. Они нашли друг в дру ге приятных собеседников и с тех пор стали встречаться как друзья. Они бе седовали о многом, и Задорожный постепенно рассказал новому знакомому свою историю.

Ничего особенно примечательного в этой истории не было.

Разочаровавшись в своих юношеских мечтаниях, Задорожный работал перед войной маляром в городе Змиеве на Украине.

Кроме этого он писал для собственного удовольствия картины.

Отправляясь на войну, он мечтал стать героем-танкистом, но сделался вместо этого помощником повара.

Он был хорошим, дельным помощником повара, потом отличным стар шиной и, наконец, стал хозяйственным и заботливым ординарцем у коман дира саперного батальона майора Дружинина, с которым познакомился, ко гда после ранения лежал в госпитале.

О своем командире Задорожный не любил много распространяться, но, начав говорить о чем угодно, он в конце концов возвращался к Дружинину.

Майор был первым, кто обратил внимание на его рисунки и сказал, что из него может выйти художник.

Дружинин настоял, чтобы после демобилизации его бывший ординарец поселился вместе с ним в Москве и начал готовиться в художественную шко лу для взрослых.

Задорожный и Дружинин были большими друзьями, несмотря на все различие своих характеров и интересов. Родных и близких у них не было, а новых знакомых в столице они еще не завели.

Дружинин брал на дом чертежную работу и переводил с иностранных языков. Задорожный получал небольшую пенсию.

Друзья по очереди занимались хозяйством, а затем брались один за ри сование, а другой за черчение. Обедали вместе в ближайшей столовой. Если выходили гулять по вечерам, то тоже вместе. По выходным дням отправля лись на выставки или в музеи, и потом целую неделю обсуждали виденные картины.

Все шло хорошо. Задорожный был вполне удовлетворен своей москов ской жизнью.

Но примерно в половине марта произошло событие, которое отравило ему жизнь. Дружинин побывал у каких-то ученых, к которым попал по объ явлению в газете, и с тех пор все разладилось.

Майора словно подменили. Всегда бодрый и веселый, он вдруг сделал ся скучным, озабоченным и молчаливым. Домашние занятия перенес на ночь, а утром стал уходить в библиотеку и оставался там до вечера. Приходил поздно, усталый, вываливал на стол кучу записей и, едва съев невкусный, перестоявшийся обед, снова садился за работу.

Напрасно Задорожный приносил билеты в кино или в цирк, куда дру зья любили ходить раньше. Дружинин просил пригласить вместо него какую нибудь девушку.

Споры о живописи прекратились. Дружинин соглашался со всем, что говорил Задорожный. Рассматривая новые рисунки товарища, ограничивал ся короткими замечаниями и повторял, что мало понимает в искусстве.

О чем бы ни шла речь, в глазах бывшего майора оставался какой-то су хой блеск. Прежде этот блеск появлялся в его глазах только тогда, когда Дружинин сидел над чертежами и расчетами.

Видно было, что он думает все время об одном и том же.

Вместо картинных галлерей друзья стали посещать скучнейшие лек ции, на которых Задорожного неудержимо тянуло ко сну. Ходили они также в научные и технические музеи. Но в этих музеях Задорожный скучал.

Понравился ему только минералогический, где блистали огромные раз ноцветные кристаллы и играли огнями самоцветы и драгоценные камни. Эго был настоящий праздник света и' красок. Задорожному захотелось нарисо вать эти волшебные камни.

Больше всего удивлял Задорожного интерес Дружинина к палеонтоло гии.

Как этот серьезный, и дельный человек, так хорошо строивший мосты на фронте, мог увлекаться уродливыми зубатыми птицами, годными только для того, чтобы ими пугать маленьких детей, или какими-то дурацкими ра кушками, вымершими миллионы лет назад?


В ответ на недоуменные вопросы Задорожного Дружинин посмеивался и говорил, что отпечатки этих птиц и ракушек послужат отличными ориенти рами, когда он заберется в недра земли, на такие глубины, о которых до него еще никто не мечтал.

Дружинин целыми сутками сидел над чертежами.

Он пел, свистел и говорил сам с собой. Задорожный засыпал и просы пался при свете настольной лампы.

Он был предоставлен самому себе и скучал все сильнее. Теперь он от водил душу только в разговорах с Левченко.

Больше ему не с кем было поговорить, а Левченко умел слушать. Уз нав, что Задорожный пишет картины, Левченко захотел посмотреть их. Тот пригласил инженера к себе и пообещал познакомить с Дружининым.

— Вы тоже инженер. Может быть, ему с вами интереснее будет погово рить, чем со мной. Со мной он все молчит и молчит, — грустно сказал Задо рожный.

— Не знаю, как ему, а мне будет очень интересно с ним познакомиться, — ответил Левченко.

Глава шестая МЕЧТЫ БЫВШЕГО САПЕРА Дружинин продолжал заниматься своим делом, не подозревая, что им интересуется так много людей.

Не слишком любезный прием, оказанный Дружинину в Институте при кладной геологии, нисколько не обескуражил его. Он понимал, что выступал неудачно и нельзя винить председателя, который лишил его слова на заседа нии Ученого совета.

Проклятая привычка итти напролом! После этого скандала ему будет еще труднее заинтересовать ученых своим проектом. Придется преодолевать дополнительные преграды, терять время на лишние разговоры. Но в конце концов ученые все равно принуждены будут согласиться с ним.

Иначе быть не может — Дружинин был в этом совершенно уверен.

Сколько раз, бывало, он возвращался домой, весь поглощенный своими мыслями, и грезил о будущем.

В такие минуты земля представлялась ему прозрачной.

Под улицей, по которой он шел, он видел массивные слои желтой и бе лой глины, светлосерого известняка, прослойки желтого и красного песчани ка и глубоко-глубоко под ними мощные пласты твердого плотного камня ро зовато-серого гранита и темного базальта, уходившие в таинственную и бес конечную глубину земли.

Пласты пород лежали одни на других, как листы гигантской книги толщиной в несколько километров. Эти пласты местами были изогнуты, сло маны стиснуты невероятным давлением сверху, снизу или сбоку.

Они чередовались — все более тяжелые и все более горячие, раскален ные, пышущие жаром, которому нет выхода...

На набережной, по которой идет Дружинин, свистит северный ветер, чугунные решетки покрыты белым бархатом инея, и стекла трамваев затяну ты прихотливым ледяным узором.

А там, в глубине недр, вековечная тишина, таинственные процессы распада атомов и превращения одних элементов в другие.

Там скрываются могучие силы, к которым нет доступа человеку. Они накопляются, переполняют недра земли и, наконец, вырываются на се по верхность где-нибудь на Камчатке, Курильских островах, в Японии или на Гавайях в виде вулканических извержений.

Но вот однажды появляется отважный человек, задумавший подчинить воле людей эти страшные силы. Вековечную тишину нарушают взрывы и шум машины. Машины врезаются в камень, сверлят, гложат, дробят его...

Все глубже и глубже. Все дальше, несмотря ни на что.

Ход, ровный и прямой, как стрела, направленная к центру земли, про резает слой за слоем черные, серые, розовые, бурые, зеленые, красные породы земной коры.

Это смелые исследователи пробивают дорогу к силам, закованным в недрах земли. Силы земли должны служить человечеству. Надо добраться до них и заставить их работать.

Трудно человеку на такой глубине. Отважные исследователи — обык новенные люди. Им жарко, им душно, они задыхаются: стены шахты раска лены. Но люди не отступают, их воля превозмогает жару и духоту и все пре пятствия на трудном пути. Люди продолжают свое дело и заканчивают его.

И вот город преображается на глазах, как в сказке. Пар и электричест во работают за человека. Вокруг города вырастает тепловая завеса.

Постепенно меняется климат.

На этой набережной, покрытой еще недавно снегом, теплый ветерок колышет теперь широкие листья бананов и топкие ветви пальм, а по воде вот этой реки плывут розовые фламинго.

Над маленьким серым домиком, где живет Дружинин, высится огром ная финиковая пальма, во дворе растут смоковницы, и виноград сплошной зеленой стеноп закрывает балкон, выходящий в сад.

Дружинин видит этот город будущего так реально, что чувствует аро мат тропических цветов, которые вырастут на клумбе около его дома.

Но все это должно наступить в дальнейшем. Пока же нужно продол жать свое трудное дело и накапливать силы для борьбы с препятствиями.

* * * Однажды Дружинин исчез. Он не пришел ночевать и целую неделю не подавал никаких признаков жизни. Задорожный сбился с ног, разыскивая его, и совсем было отчаялся увидеть товарища в живых, когда Дружинин, на конец, вернулся.

Вид бывшего майора испугал Задорожного. Дружинин был простужен, охрип и едва ходил. У него была повышена температура, но он и слышать не хотел о том, чтобы лечь в постель.

Дружинин познакомился где-то с буровым мастером, работавшим на проходке скважины под Москвой. Это была одна из самых глубоких буровых скважин в стране. Ее глубина приближалась к пяти тысячам метров.

Дружинин поехал за город с буровым мастером и неделю проработал на скважине чернорабочим. Он не возвращался домой до тех пор, пока не была достигнута предельная глубина и не поступили наверх окончательные изме рения температуры и последние образцы грунта.

Результаты очень обрадовали Дружинина. Температура на этой глуби не доходила до ста пятидесяти градусов, а порода, в которую вошла скважи на, была отличным, прочным гранитом. Лучших стен для подземного котла нельзя было и желать.

Задорожному стоило большого труда уложить непокорного товарища в постель. Но едва он ушел за доктором, как Дружинин поднялся и, невзирая на простуду, поспешил в библиотеку.

Работа на скважине дала ему новые данные для расчетов и навеяла новые мысли. Он спешил сверить свои заключения с научными материалами.

У Дружинина горело лицо и звенело в ушах, но настроение было от личное.

Дела явно шли на лад. Горная и геологическая части проекта станови лись все яснее: Дружинин мог бы нарисовать свою шахту с закрытыми глаза ми. Сильно продвинулась вперед и теплотехническая часть: Дружинин знал, как добиться необходимого давления пара и мощности, недоступной ни одно му из надземных котлов.

Теперь на очереди стоял самый трудный вопрос: как лучше проходить эту шахту, как сделать, чтобы человек смог работать в пышущей жаром глу бине земных недр?

Дружинин обдумал десятки способов охлаждения и вентиляции и, на конец, сегодня остановился на новом варианте решения этой задачи.

Но обосновать свое решение ему удалось не так скоро. Вернувшись поздно ночью домой, он почувствовал себя совсем плохо.

Ночью бредил, а наутро его пришлось отвезти в больницу.

Когда Дружинин немного окреп, его отправили в санаторий, откуда он вернулся в Москву только в начале мая.

Он был чрезвычайно недоволен тем, что потерял так много времени, и с удвоенной энергией взялся за работу над проектом.

Пора было снова итти в Институт прикладной геологии и договориться, наконец, по-деловому с учеными.

Дружинин мог разработать только основы проекта. Одному человеку было не под силу составить детальный, до конца обоснованный проект такого строительства.

Без помощи коллектива ученых об этом и мечтать было нечего.

Глава седьмая СПОР С ПРОФЕССОРОМ В кабинет профессора Хургина вбежала взволнованная Марина.

— Что делать, Олег Борисович? Там опять этот гражданин с палкой, который скандалил на заседании Ученого совета.

— Дружинин? — с интересом спросил Хургин.

— Да, он называет себя инженером Дружининым. Обязательно хочет видеть вас. Я предложила ему обратиться к ученому секретарю, говорила, что вы заняты, — он ничего слушать не хочет. Такой настойчивый, мне даже страшно. Сказать ему, что вас срочно вызвали в Академию наук?

— Нет, зачем же, — улыбнулся Хургин, видя волнение своей секретар ши. — Скажите ему, что я охотно приму его через полчаса. Пусть, если хочет, подождет в библиотеке.

— Через полчаса?.. — переспросила секретарша, показывая всем своим видом, что никак не одобряет решения профессора и снимает с себя всякую ответственность за последствия этого необдуманного поступка.

Дружинин сидел в приемной среди других посетителей, ожидавших директора Института прикладной геологии. На этот раз он был уже не в во енной одежде, а в новом светлосером просторном костюме. Костюм был ему очень к лицу и делал его гораздо моложе.

В одной руке Дружинин держал толстую трость — он брал ее, когда у него начинали болеть старые раны, — а в другой видавший виды кожаный портфель с чертежами и расчетами. Последние он закончил лишь вчера.

— Профессор сможет принять вас только через полчаса. Быть мо жет, вы все же обратитесь к ученому секретарю? — сказала настойчивая Ма рина, подойдя к Дружинину.

— Нет, благодарю вас. Я подожду профессора, — отозвался тот.

— Как хотите, — Марина пожала плечами. — Можете подождать в биб лиотеке.

— Пойдемте, я вас провожу, я тоже иду туда, — сказала Люся Климова.

Она слышала разговор Дружинина с Мариной и поспешила подойти к человеку, о котором вспоминала столько раз.

Дружинин узнал маленькую смуглую женщину, которая сидела рядом с ним на защите диссертации, и улыбнулся ей, как старой знакомой.

Люся, в свою очередь, с интересом смотрела на этого странного челове ка. Он держался с подчеркнутой уверенностью, но его деланная непринуж денность не могла обмануть Люсю. Видно было, что непривычная обстановка смущает Дружинина. Этот человек был застенчив и не мог скрыть своей за стенчивости.

Заметив это, Люся почувствовала еще большую симпатию к нему.

Они пошли в библиотеку вместе, разговаривая, будто были знакомы уже несколько лет.


* * * — Чем могу служить, товарищ Дружинин? — спросил Хургин, когда тяжелая дубовая дверь его кабинета впустила человека с ожогом на лице и тот подошел к столу профессора.

Дружинин остановился у стола, глядя на живые темные глаза и седые волосы поднявшегося ему навстречу ученого.

— Прошу вас, — указал Хургин на кресло, — садитесь и рассказывайте.

Дружинин показался на этот раз Хургину моложе и мягче, чем при первой встрече.

— Слушаю вас, — вежливо повторил профессор, видя, что посетитель не торопится излагать свое дело.

Дружинин, видимо, затруднялся, с чего начать.

«Он хороший парень, только слишком самолюбивый и упрямый», поду мал Хургин и ободряюще улыбнулся гостю.

— Собственно говоря, у меня никакого нового дела нет, — сказал Дру жинин, слегка тряхнув головой и как бы отбрасывая колебания. — Мне бы хотелось, — продолжал он, — поговорить более подробно о проекте, с которым я выступал на защите диссертации Ключникова. Если позволите, я напомню...

Лицо Хургина стало серьезным.

— Не надо... Я отлично все помню, — остановил он Дружинина. — Мне очень жаль, что вы решили заняться такой чепухой. Я считаю своим долгом предостеречь вас: это затея, недостойная делового человека.

— Я держусь другого мнения. И поэтому прошу вас выслушать доводы в пользу моего проекта, — твердо сказал Дружинин.

— Проектов использования внутреннего тепла земли существует много.

Этим занимались виднейшие ученые и инженеры, но ничего не добились.

Советую вам выбрать другую, более благодарную задачу. Не стоит отдавать жизнь химерам...

Хургин смотрел на своего посетителя с сочувствием: ему жаль было это го молодого и, по всей видимости, способного человека.

Но Дружинин не нуждался в сочувствии профессора.

— Это не химеры. Я утверждаю, что это задача, вполне посильная со временной технике. Не жаль жизни, чтобы разрешить такую задачу, — я ви жу в этом свой долг.

— Сядьте, пожалуйста. Я не привык принимать рапорты, — досадливо прервал все еще стоявшего перед ним посетителя Хургин.

Человек с ожогом на лице вызывал противоречивые чувства. Сила убежденности и настойчивость Дружинина нравились ученому. Именно эти качества он привык больше всего ценить в своих учениках. То, что Дружинин решил притти сюда после скандала на защите диссертации, тоже говорило в его пользу. Несомненно, это был мужественный человек. Четкость мысли со четалась у него со спокойной, полной достоинства манерой держать себя.

Хургин охотно взял бы его к себе в аспиранты и сделал бы из него на стоящего ученого, спокойного, методичного, чуждого случайным увлечениям.

Но настойчивость посетителя переходила в упорство. Он держался веж ливо, но как-то уж слишком независимо и уверенно, словно пришел в мага зин за покупками, а не в научное учреждение за советом.

Хургин готов был помочь ему выбрать тему для новой работы, которая ввела бы его в круг ученых. Но этот странный человек ничего не желал слу шать. Он говорил о своем, отвергая все попытки Хургина дать разговору иное направление.

Дружинин сел в кресло и, вынув из портфеля папку с бумагами, поло жил перед профессором.

— Здесь схема моего проекта и некоторые расчеты. Я прошу вас озна комиться с ними и дать свое заключение... На этот раз мои соображения обос нованы несколько полней, чем раньше. Быть может, они уже не вызовут та кого безоговорочного осуждения!..

— Вы давно над этим работаете? Хургин открыл папку.

— Да, очень давно, — ответил Дружинин и, сделав небольшую паузу, продолжал: — Мысль об этом проекте не давала мне покоя со студенческих лет. Я мечтал о времени, когда смогу целиком отдаться работе над проектом.

— Глаза Дружинина заблестели. — Будучи в институте, я искал техническо го решения этой проблемы. Тогда я разработал первый проект использования внутреннего тепла земли. Но он был слишком наивным и фантастичным. На стоящее решение я нашел только теперь.

Хургин внимательно слушал его, склонив голову набок. Он решил дать Дружинину возможность высказаться до конца.

—... Каждый подземный котел даст больше энергии, чем любая из ве личайших силовых станций мира, больше, чем Днепрогэс и Ниагара, вместе взятые... Посудите, какая победа над природой! Самая большая после изобре тения парового двигателя и электрического мотора! Энергия потечет из зем ных недр, как широкая, полноводная река.

Дружинин перевел дыхание и продолжал с новой энергией:

— Подземные котлы будут работать совершенно автоматически, века ми, тысячелетиями, до скончания времен, без всякого обслуживания и вме шательства человеческих рук. Каждый котел сочетает разумную направлен ность машины с постоянством явлений природы...

— Позвольте, позвольте! Почему это веками, почему совершенно авто матически? — спросил Хургин, чувствуя, что неукротимая фантазия Дружи нина начинает увлекать и его.

— Потому что подачу воды можно раз и навсегда отрегулировать в со ответствии с давлением пара. Воды будет подаваться ровно столько, сколько выкипает, — быстро ответил Дружинин. — — Так, так, — кивнул головой Хургин. — Все это очень заманчиво. Ва ша мысль мне ясна... Скажите, почему вы решили взяться за это дело? — спросил он, испытующе глядя на посетителя. — Думаете, что это благодарная задача?

— Неудачи других меня не пугают. Для меня это вопрос жизни и чести.

Я обязан сделать это.

— Но почему же вы обязаны? — снова спросил профессор.

— Это целая история... — Дружинин запнулся, видимо затрудняясь го ворить дальше, и вытащил из кармана большой черным кожаный кисет. Не зная, что делать с кисетом, он перекладывал его из одной руки в другую. — Целая история, — повторил он. — Если хотите, я расскажу ее в двух словах...

У вас можно курить, профессор?

Хургин кивнул головой.

Дружинин свернул папиросу и закурил.

— Так какую историю вы хотели рассказать мне?

— Видите ли, у меня па фронте был товарищ. Геолог Петров Василий Никифорович. Мы встретились с ним под Москвой зимой тысяча девятьсот сорок первого года. Мы были недолго знакомы, а по-настоящему поговорили только один раз, и то не до конца... Может быть, это неинтересно, профессор?

— Продолжайте, — сказал Хургин.

— Как-то раз мы лежали в засаде, застыв от холода. Трещал мороз, огонь развести было нельзя, даже курить запретили. И вот, лежа рядом, мы разговорились о том, что обидно мерзнуть на земле, когда она такая горячая там, внутри. — Дружинин показал рукой вниз. — Ведь там подземный океан расплавленной лавы, материки плывут на нем, как льдины... Оказалось, что Петров, так же как и я, работал над этим вопросом. У него тоже был проект подземного котла. Мало того, он нашел место, где такой котел было легче все го построить. Подробнее рассказать он не успел: подошли немецкие танки, и начался бой. Мы успели только пообещать друг другу, что если один из нас погибнет, то другой доведет дело до конца...

— Что же было дальше? — спросил Хургин мягко.

Его интонация свидетельствовала о том, что рассказ произвел на него впечатление.

— Ничего, — грустно ответил Дружинин. — Больше я его не видел. Он погиб. По приезде в Москву я начал разыскивать его родных и его прежнюю квартиру. Родных я не нашел, а квартира, где хранились все его бумаги, бы ла разбита бомбой. На месте дома оказался сквер... На память о нашей корот кой дружбе я сберег вот эту вещицу. — Дружинин разгладил на ладони ки сет. — Это все, что у меня есть. Никаких следов проекта не сохранилось...

— И вы не захотели с этим примириться?

— Да. Решил начать все сначала: разработать проект, найти подходя щее место, доказать целесообразность дела... И построить котел. Мой долг сделать это.

— Напрасно решили. Все-таки напрасно. — Тон Хургина опять стал су хим. Методичный, добросовестный ученый победил в нем: он не мог, не имел права сочувствовать химере, пора было вернуть этого человека к реальности.

— Совершенно напрасно, — повторил он: — строить такой котел нельзя.

— Но почему же нельзя? — воскликнул Дружинин с воодушевлением.

— Такие котлы будут великолепно работать. Благодаря им возникнут новые промышленные центры, прекрасные города. Котлы дадут воду пустыне, рас топят ледники, сберегут леса, навсегда избавят человека от черной работы.

Они преобразят лицо земли и превратят ее в цветущий сад. Мы с вами это сделаем, профессор...

— Да нет же! Не сделаем! — с досадой прервал его Хургин. Он хо тел говорить совсем не об этом и был раздражен упорством Дружинина.

Дружинин собирался возразить, но Хургин остановил его движением руки.

— Подождите. Данте, наконец, мне сказать... Вы пришли, чтобы уз нать мое мнение о вашем замысле? Извольте. Это детская мечта, деловому человеку не к лицу ею увлекаться, поберегите свое вдохновение.

— Погодите, профессор, — сказал Дружинин все с тем же непре клонным упрямством. — Основная мысль бесспорна, а в остальном поможете мне вы, ученые. Ваш долг пойти навстречу такому проекту.

— Какому проекту? — сердито бросил Хургин и открыл папку Дру жинина. — Поймите, никакого еще проекта у вас нет, и замысел ваш неосу ществим, — говорил он, бегло просматривая чертежи Дружинина. — Техника не знает способов проходки таких глубоких шахт, это дело далекого будуще го... Если бы такая шахта и появилась, от нее все равно не было бы никакого толку. Камень быстро охладится, накипь, которая осядет па стенах вашего подземного котла, еще больше уменьшит теплоотдачу, пар на пути к поверх ности земли тоже будет сильно охлаждаться, и в результате ваш котел даст совершенно мизерный эффект.

— Меня могут убедить только расчеты. Те, которые сделал я, дают иную картину. Они перед вами — можете убедиться. Охлаждение камня по кроется за счет нагревания его от окружающей породы, а борьбу с накипью можно предусмотреть. Эти возражения несерьезны, профессор. Я ждал более солидной критики.

— Поймите, здесь нечего критиковать. Возражений столько, что об этом всерьез и говорить нечего, — рассердился Хургин.

Он поднялся, быстро достал из шкафа несколько справочников и начал раскрывать их перед Дружининым один за другим.

— Вот, глядите... Здесь цифры теплопроводности базальта и гранита.

Вот таблица давления пара... Вот расчет охлаждения... Видите, как, беско нечно далеко все это от того, что вам нужно! Цифры против вас, их вы не пе респорите!

— Они меня ничуть не убеждают, — сказал Дружинин, равнодушно отодвигая от себя справочники.— Во-первых, справочники дополняются по сле каждой новой серьезной работы, а во-вторых, никто из авторов не был на глубине в семь-восемь километров под землей и не знает, что там делается...

Дело не в цифрах, которые здесь приведены, а в том, что вы не хотите гово рить со мной серьезно, профессор.

Самоуверенность Дружинина взорвала профессора.

— Вы признаете только себя и никого больше. Единственный авторитет и судья! Просто великолепно!

— Я хочу смотреть вперед, а не назад, — спокойно возразил Дружинин.

— Поймите меня, профессор... Именно вперед мы обязаны смотреть, на мно го лет вперед. Я буду ошибаться — вы меня исправите, за этим я пришел.

Ученым виднее, какой путь избрать, но котел так или иначе придется по строить!

— Так вы принесли нам заказ?

— Да, если хотите, заказ.

— Еще бы, это так просто!.. Но вы, видно, забыли, что наука до этого еще не дошла. Или это вас не касается? Вы приказываете: сделать — и все!

— Но ведь все равно придется сделать, — невозмутимо сказал Дружи нин.

Казалось, он решил вывести из себя профессора и добился, наконец, своего.

— Нет, товарищ заказчик, ошибаетесь! Здесь заказывать не приходит ся! — воскликнул Хургин, гневно усмехаясь. — И давайте не говорить о ва шем так называемом проекте. Не смешите меня...

Последние слова Хургина оказали неожиданное действие на Дружи нина. Он побледнел, вскочил и, не помня себя от гнева, бросился к Хургину.

— Вы что же, принимаете меня за шарлатана? — закричал он.

Тут произошло то, о чем после с досадой вспоминал Дружинин. Он уда рился больной ногой о край стола и, покачнувшись, стукнул тростью о стол профессора.

Стекло на столе с удивительной легкостью лопнуло, осколки брызгами полетели во все стороны.

Дружинин словно бы нарочно разбил стекло.

Хургин не шевельнулся, казалось, не заметил, что произошло.

— Что же, зовите милицию... Я готов нести ответственность за наруше ние порядка, — медленно проговорил Дружинин.

Он стоял у стола профессора, сложив руки на груди. Его гнев уже про шел. Темный шрам от ожога резко выделялся на побледневшем, утомленном лице.

Профессор внимательно посмотрел на Дружинина, потрогал рукой ос колки стекла и вышел из-за стола.

От его раздражения не осталось и следа. Можно было подумать, что гнев Дружинина доставил ему только удовольствие.

— Пожалуй, на этот раз обойдемся без милиции, — сказал он и снисхо дительно посмотрел па Дружинина. — Но все же советую вам найти иные до казательства, более убедительные и менее шумные. Вы хотите заставить го ворить с собой серьезно. Это будет нелегко. Придется вам еще поучиться и поработать над проектом. Вот после этого мы, может быть, встретимся.

— Посмотрим, — ответил Дружинин мрачно и, резко повернувшись, пошел к выходу. — Сожалею, что так получилось. При случае доставлю вам новое стекло, — сказал он, овладев собой и приостанавливаясь у двери. — Прощайте !

— Не беспокойтесь о стекле. Всего хорошего! — Хургин как ни в чем не бывало кивнул ему головой.

Оставшись один, профессор вдруг щелкнул пальцами и расхохотался.

— А интересно, чорт возьми! Я не ошибся, — сказал он. — Кажется, мы еще будем друзьями...

Дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова взволнованной Мари ны.

Увидев, что профессор цел и невредим, секретарша вошла и тяжело пе ревела дыхание.

— Какой ужас! Я боялась, он вас убьет. Я предупреждала...

— Велите убрать. — Профессор показал на разбитое стекло. — Это я уронил образцы кварца. Удивительно непрочные стекла, — пояснил он в от вет на недоуменный взгляд Марины.

— Если он явится еще — прямо звонить в милицию? — спросила Ма рина.

— Зачем же ? Мы с ним отлично побеседовали. — Профессор усмехнул ся. — Как только придет, ведите его ко мне без всяких разговоров.

Когда Марина ушла, профессор начал ходить из угла в угол. Вернув шись к столу, он снова потрогал осколки стекла и задумался.

Потом подошел к телефону и попросил соединить его с библиотекой.

— Пришлите мне все, что есть нового относительно использования внутреннего тепла земли... Да, да, журналы, материалы по геотермии тоже — все, что есть о тепле земли. Особенно меня интересуют силовые установки в вулканических районах...

Как только принесли книги и журналы, Хургин засел за них и попро сил Марину больше его сегодня не тревожить.

Глава восьмая ФРОНТОВЫЕ ДРУЗЬЯ Взволнованный происшествием в институте, Дружинин медленно шел по тихим переулкам Замоскворечья.

Был обеденный час погожего летнего дня. Шумела нежнозеленая мо лодая листва деревьев. Воздух был свеж и прозрачен. Ребятишки с наслаж дением шлепали ногами по лужам, оставшимся после утреннего дождя. Из открытых окон неслись звуки радио.

Дружинин шел задумавшись. Он не замечал ни горячего солнца, ни легкого ветерка, ласково перебиравшего его светлые волосы, ни радостных ребячьих криков.

Широкая, чисто вымытая улица, на которую вышел Дружинин, была полна движения.

Быстро шли по своим делам люди с сумками и портфелями. С грохотом мчались, стоя одной ногой на своих деревянных самокатах, мальчишки. Важ но катили автобусы, гудели троллейбусы, бежали, обгоняя друг друга, разно цветные блестящие легковые автомобили.

Дружинин вышел на набережную, остановился у парапета и вынул ки сет, собираясь закурить. Тут только он увидел, какой был сегодня ясный, без облачный день.

Высокие здания отбрасывали четкие черные тени на блестящий ас фальт. Листва липовых аллей у темнокрасных кремлевских стен дышала свежестью.

В светлоголубом прозрачном небе плыли тяжелые пассажирские само леты, похожие на толстых крылатых рыб.

Под широким, как проспект, Каменным мостом блестела зеленоватая гладь Москва-реки. Посреди реки пыхтел старательный буксирный пароход и тащил за собой длинную вереницу барж с дровами. От парохода расходились частые волны. В них колебались и трепетали отражения золотых и серебря ных маковок кремлевских церквей.

Дружинин свернул папиросу, затянулся и оперся на парапет.

Ему снова вспомнилась незабываемая зима первого года войны, о кото рой он говорил сегодня с профессором.

...Густой еловый лес, снег по колено... Холодное зимнее солнце бросает скупые красные лучи на верхушки деревьев. В глубоком овраге, где лежит в снегу Дружинин, сгущается синеватый сумрак. Рядом с Дружининым смуг лый, похожий на цыгана капитан Петров — командир разведывательной ро ты.

Капитан тихим, спокойным голосом рассказывает Дружинину удиви тельные вещи.

Как-то ему пришлось побывать на курорте в Гиссарских горах, в Тад жикистане. Там в горном ущелье били десятки горячих источников, а в близ лежащих пещерах и гротах температура доходила до девяноста градусов по Цельсию.

В гротах готовили себе пищу колхозники, приезжавшие лечиться водой горячих источников. Таджики свежевали барана и оставляли его на ночь в горячем гроте. К утру баран обычно уже бывал испечен. Петрову никогда не приходилось есть более вкусного жаркого.

Молодой инженер начал раздумывать, как бы использовать это тепло, взялся за расчеты и через некоторое время разработал проект специальной установки. Перед войной он долго путешествовал, и ему удалось отыскать та кое место, где, по его словам, можно было построить на внутреннем тепле земли электрическую станцию, в три раза более мощную, чем Днепрогэс...

Дружинин долго оставался под впечатлением встречи с Петровым.

Очутившись после ранения в госпитале, Дружинин рассказывал об этой встрече своему соседу по койке, украинцу Задорожному, и врачу — молодень кой, только что окончившей институт Валентине Чаплиной.

Чаплина подсмеивалась над Дружининым, называла его мечтателем и фантазером. Где это видано, чтобы командир саперного батальона строил воз душные замки! Между врачом и пациентом произошла размолвка. Им при ходилось встречаться и позже, но отношения между ними были натянутыми...

Когда выяснилось, что не осталось и следа от квартиры Петрова, Дру жинин задумался.

Дружинин понимал, как трудно будет добиться признания проекта.

Мало было теоретически разработать вопрос. Следовало сделать бесконечное количество расчетов, пользуясь современными методами математической фи зики, и предусмотреть трудности, связанные с постройкой самой глубокой шахты в мире.

В проекте следовало учесть все, что было известно науке о земных не драх, и дать решение больших и смелых задач, каких еще не ставила перед собой техника.

Взять хотя бы такую деталь, как лифт. Обычный лифт для такой шах ты не годился, — ведь вместе с ним в шахту должен был опуститься и прово лочный канат длиною в семь-восемь километров. Но при такой длине канат неизбежно должен был оборваться от собственной тяжести.

«Опять начал задираться и опять провалился! До чего же глупо я себя в конце концов веду», думал Дружинин, глядя в медленно текущую зеленова тую воду Москва-реки.

Во всех своих неудачах Дружинин привык винить прежде всего себя самого. Сегодня ему очень хотелось сделать исключение из этого правила и сказать, что во всем происшедшем профессор Хургин был виноват не меньше, чем он, Дружинин.

Глава девятая «КАКОЙ-ТО УКЛЮЧПИКОВ...»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.