авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Глава первая ДИССЕРТАЦИЯ АСПИРАНТА КЛЮЧНИКОВА В конце февраля в московских газетах появилось объявление: «10 марта с. г. в 14 часов в Большом ...»

-- [ Страница 2 ] --

Корреспонденты, присутствовавшие на защите диссертации Ключни кова, недаром так ревностно скрипели перьями. Отчеты о заседании появи лись во многих газетах и вызвали повышенный интерес к вопросу, поднятому Дружининым.

Редакции многих газет и журналов получили письма от читателей. Чи татели спрашивали, можно ли использовать внутреннее тепло земли и как это сделать. В ответ были напечатаны статьи и заметки, посвященные проек ту Дружинина.

Общий смысл высказываний сводился к тому, что интересная мысль инженера Дружинина недостаточно конкретна и еще далека от осуществле ния. «Технике с такой задачей справиться еще не под силу», писали авторы ученых статей.

Многие отмечали, что Дружинин ничего не сказал о технических спо собах проходки такой глубокой шахты: видимо, они ему самому неясны.

Появление этих статей в печати совпало со временем второго посеще ния Дружининым Института прикладной геологии.

На Дружинина особо большого впечатления эти статьи не произвели.

Ему нужно было, стиснув зубы, работать до тех пор, пока он не сможет выступить с точными цифрами и расчетами, совершенно неопровержимо до казывающими огромные преимущества его проекта.

Пусть для этого понадобится еще десять, еще пятнадцать лет — это Дружинина не пугало. Все равно, так или иначе, его жизнь до самого конца будет связана с этим делом. Отступаться от него он не собирался.

Как-то утром, вскоре после разговора с Хургиным, Дружинин и Задо рожный сидели за завтраком.

Была отличная погода, солнце весело заглядывало в комнату, и от сте кол раскрытого окна бежали по стенам зайчики.

— Знаешь, что я хочу предложить? — Задорожный посмотрел в окно и обернулся к Дружинину. — Давай устроим выходной день и поедем за город.

Ты бери свои книжки, а я возьму краски и буду рисовать... Проведем день в лесу около реки, ландышей нарвем, рыбы наловим. Расстанься хоть на час со своими чертежами, прямо житья от них не стало!.. Поехали, Алексей Алек сеевич, а?

Дружинин отрицательно покачал головой.

— Поезжай один, Петро. У меня неважное настроение.

Дружинин замолчал и задумался, глядя на стоявшую перед ним та релку с яичницей.

— Не понимаю, над чем ты раздумываешь, — сказал сердито Задорож ный. — Обыкновенная яичница с салом. Ешь скорей. Хочешь — вина прине су, чтобы аппетит был лучше. Позавтракаем и поедем. Ну, хорошо?

— Если бы вином можно было помочь делу, я бы целое море выпил! — Дружинин невесело улыбнулся. — к сожалению, это средство не всегда дей ствует. Уменья убеждать оно мне не прибавит...

— Опять!.. — с сердцем воскликнул Задорожный и всплеснул своими короткими сильными руками. — Опять ты вспомнил этого Хургина, чтоб ему ни дна, ни покрышки!

— Что поделаешь! Приходится...

— Да плюнь ты, наконец, на него, Алексей Алексеевич! Я о нем больше и слушать не хочу. Не понял он тебя — и не надо, ему же хуже будет.

— Нет, Петро, ты этих дел не понимаешь, — прервал приятеля Дружи нин. — Я сам во всем виноват. Понимаешь, я один, и никто больше...

— Как это ты один? Ни в чем ты не виноват.

— Мне нехватило убедительности. Всякое большое дело граничит с фантастикой. Если его не обосновать по всем статьям, оно может показаться бредом. Примерно так получилось и у меня. Настоящего проекта еще нет, а верить мне на слово никто не обязан. Шум и скандал только повредили делу.

Звонок прервал грустные слова Дружинина. Задорожный вышел. Он вернулся с пачкой газет и протянул товарищу синий конверт.

— Смотри, кто нас вспомнил. Николай Ильич Казаков.

Казаков был во время войны командиром дивизии, а затем армии, в которой служили Дружинин и Задорожный. Оба его хорошо помнили.

Письмо было короткое. Казаков писал, что с трудом узнал адрес Дру жинина, спрашивал, как его здоровье, и говорил, что был бы рад его пови дать. Затем Казаков просил Дружинина зайти к нему, чтобы поговорить о де лах. Он хотел предложить Дружинину место главного инженера по строи тельству на любом из предприятий Треста тяжелых элементов на Дальнем Востоке.

Это было лестное предложение. О таком Дружинин до войны мог толь ко мечтать. Стройки треста были огромные, с десятками тысяч рабочих, мощ ной новой техникой и многомиллионными бюджетами. Даже в Советской стране было не слишком много предприятий, предоставлявших строителю такую возможность развернуться.

— Вот и отлично! — обрадовался Задорожный, прочитав письмо. — Я думаю, что здесь из меня художника все равно не выйдет. Поедем лучше на Дальний Восток, я там буду рисовать все, что захочу. Море, китов, тигров, охотников... Всю жизнь хотел попасть в те края. Уедем от твоих ученых, Алексей Алексеевич!

— Неужели ты думаешь, что я брошу начатое дело? Спасибо Николаю Ильичу, но не могу принять его предложения.

Задорожный собрался что-то ответить, но в этот момент раздался на стойчивый звонок.

— Не вздумай только кого-нибудь впустить, — предупредил Дружинин.

Задорожный отсутствовал довольно долго. Из передней доносился его голос, громко уверявший, что Дружинина нет в Москве, и затем какой-то не определенный шум. Наконец дверь хлопнула, и Задорожный, отдуваясь, во шел в комнату.

— Какой-то Уключников или Клюключников! — со смехом пояснил За дорожный. — Он пытался проникнуть к тебе силой. Здоровый парень, но от странить меня ему не удалось, — не без самодовольства добавил Задорожный.

— Как ты сказал, Уключников? — встрепенулся Дружинин. — Каков он из себя ?

Задорожный указал через окно во двор:

— Вот он, подходит к воротам.

Дружинин выглянул в раскрытое окно и увидел кандидата техниче ских наук Ключникова, угрюмо выходившего на улицу.

— Мне положительно не везет с учеными, — сказал Дружинин. — Ключников — это единственный посетитель, который меня интересовал.

— Видимо, он хотел свести с тобой счеты. Не жалей. Я очень рад, что его выставил, — авторитетно сказал Задорожный.

— Что он говорил? — спросил Дружинин.

— Мы больше толкались, чем разговаривали, — усмехнулся Задорож ный. — И потом, он заикался, его трудно было понять. Он сердился, поминал какого-то профессора. Наверно, хотел потребовать извинения за то, что ты там натворил, и сказать, что иначе профессор поставит вопрос официально.

— Что же, скорей всего так, — согласился Дружинин. — Видимо, на ближайшие пять лет вход в институт мне заказан.

Глава десятая АМЕРИКАНСКАЯ КОРРЕСПОНДЕНТКА Дружинин сел за работу и попытался сосредоточиться, но раздался но вый звонок. Задорожный пошел открывать двери. В комнате появилась эле гантная дама в короткой светлой кожаной куртке и с огромной сумкой из та кой же кожи.

Дама ловко миновала растерявшегося Задорожного и уверенно напра вилась к Дружинину, которому оставалось только подняться и приветство вать гостью легким поклоном.

— Я так и знала, что вы дома, профессор, — сказала она непринужден но. — А он говорит, что вас нет. Разве можно обманывать женщину? — Дама обернулась, бросила обольстительную улыбку в сторону Задорожного и про должала, быстро и деловито окидывая взглядом комнату и письменный стол Дружинина: — У меня небольшое, но важное деловое предложение. Я не от ниму у вас много времени, профессор...

Она говорила по-русски почти без акцента. Иностранку выдавала в ней главным образом манера держаться.

— Я вряд ли смогу быть вам полезным — я не профессор, — вежливо заметил Дружинин.

— О нет, для моих американских читателей вы — профессор, мистер Дружинин! Моя первая статья так и называлась — «Русский Прометей — профессор Дружинин». Она имела огромный успех. Газета шла нарасхват.

Теперь нужна новая статья. Наша газета — одна из крупнейших в Соеди ненных Штатах. Она может… — Тут дама сделала паузу и снова окинула глазами комнату, видимо оценивая ее обстановку.

— Что может? — спросил Дружинин уже менее вежливо.

—... предложить вам гонорар — тысячу долларов.

— Это ни к чему. Я никогда не был журналистом и не собираюсь им становиться.

— Полторы тысячи, — сказала дама невозмутимо.

Дружинин отрицательно покачал головой.

— Вам достаточно подписаться под стенограммой вашей речи, которая у меня с собой, — продолжала дама. — К этому мы приложим вашу фотогра фию и мою новую статью. Редакция все расходы берет на себя, мы не оста навливаемся перед затратами.

— Меня это не соблазняет, — ответил Дружинин, живо представляя, что сделает из стенограммы и как распишет его самого эта энергичная дама.

— Две тысячи! Мне кажется, вы могли быть сговорчивее. Такой гоно рар мы платим только мировым чемпионам бокса.

— Благодарю вас! Этот способ зарабатывать деньги меня не уст раивает.

Три! — сказала дама, вытаскивая из сумки фотографический аппарат.

Видимо, она была уверена, что против такой суммы Дружинин никак не ус тоит.— Это солидная сумма! — продолжала она. — Гонорар может быть вы слан любыми книгами и журналами. Вы можете получить очень приличную библиотеку. И, кроме того, вся Америка заговорит о вашем проекте. Неужели это вас не привлекает?

Ничуть, — покачал головой Дружинин. — Реклама мне не нужна.

Дружинин наклонил голову, давая понять, что считает разговор закон ченным. Однако дама не собиралась уходить.

— Здесь дело не только в рекламе... Вашей работой интересуются очень видные люди. Я могла бы вам многое рассказать...

— Благодарю вас. Я не любопытен. Приезжайте, когда мой проект бу дет осуществлен.

— Когда же? — спросила дама менее уверенно.

— Точно сказать пока не могу. Зайдите лет через пятнадцать...

— Ты долго будешь меня посетителями мучить, ирод? — набросился он на Задорожного, когда дама, наконец, ушла.

Глава одиннадцатая БОЛЬШОЙ ДЕНЬ Неудачный приход Ключникова и визит американской корреспондент ки вывели Дружинина из равновесия. Он снова сел за стол, но работать уже не смог. В голову лезло совсем не то, что было нужно.

Он отложил расчеты и сказал Задорожному, что согласен ехать за го род.

Однако Задорожный уже никуда не хотел ехать. Он расставил на столе посуду и рисовал натюрморт.

Тогда Дружинин повторил просьбу никого не впускать и ушел из дому.

Дружинин любил думать на ходу. Когда ему надо было разобраться в мыс лях, он мог уйти пешком за двадцать, даже за тридцать километров.

Всякий раз, выходя из дому ранним летним утром, он ловил себя на желании итти прямо, никуда не сворачивая, через город, мимо дач и дере вень, через поля и леса, туда, к горизонту, где земля сливается с небом...

Занятый своими мыслями, он по привычке пересек Красную площадь и остановился на перекрестке, где обычно сворачивал налево, в библиотеку имени Ленина. Но на этот раз он пошел прямо вверх по улице Горького и скоро вышел на Ленинградское шоссе. Здесь он зашагал еще быстрее и сам не заметил, как оказался у последней станции метро.

На свежем воздухе он почувствовал себя лучше и решил итти дальше, на речной вокзал в Химки.

По серо-голубому зеркалу Химкинского порта скользили быстрые мо торные лодки и нарядные белые катеры. По воде ползли радужные пятна нефти и масла. Вдали гудели взлетевшие в вихрях белой пены гидросамоле ты.

Дружинин с завистью смотрел на эти быстроходные летающие лодки.

Как хорошо было бы спуститься с набережной, сесть в легкую шлюпку и пере ехать на другую сторону порта, откуда стартуют гидросамолеты!

Взять билет, положить в жилетный карман и с легким саквояжем в ру ках подняться на борт самолета по легкой кружевной лесенке. Сесть в мягкое кресло. Слегка наклониться и посмотреть в окно, когда самолет взревет, на бирая скорость перед взлетом...

Потом подняться над прозрачной гладью воды, над подернутой дымкой огромной Москвой, над нежной зеленью полей и лесов.

Лететь, ныряя в облаках, далеко-далеко. И опуститься у берега моря, безраз лично — Белого или Черного, лишь бы дул свежий, пахнущий иодом ветер и бежали по темным волнам белые барашки...

Уже много месяцев все помыслы Дружинина посвящены работе над проектом. Эта работа начинает, повидимому, превращать его в комнатного, книжного человека.

Быть может, в самом деле уехать на Дальний Восток и продолжать подготовку проекта там?

Нет, не надо!

Доброго пути, самолет! Лети на север, на юг, на восток, куда знаешь.

Дружинин проводит тебя взглядом и вернется к своим книгам и чертежам, к надеждам, которые некоторые люди считают несбыточными. Пойдет обратно пешком, придет усталый и голодный. Поест, отдохнет и снова сядет за свое трудное дело. Будет считать, чертить, раздумывать, курить. И не станет огор чаться по пустякам.

Дружинин повернул назад и пошел вдоль асфальта по направлению к городу.

* * * Задорожный, оставшись дома, тоже не смог работать. Ему мешали по сетители. Они буквально атаковали его в этот день.

Снова явилась корреспондентка и заявила, что ей во что бы то ни стало нужно еще раз повидать мистера Дружинина. Она не поверила, что Дружи нин ушел, и попыталась было опять проскочить в дверь мимо Задорожного, но тот ловко преградил ей дорогу и запер дверь.

Через час опять раздался звонок, и женский голос сказал, что это почта.

Задорожный отпер дверь и с изумлением увидел все ту же корреспон дентку. На этот раз у нее в руках было письмо.

Настойчивая дама требовала, чтобы Задорожный немедленно передал Дружинину это письмо и вынес ответ.

Удивленный такой навязчивостью, Задорожный решил больше не це ремониться с заокеанской гостьей и захлопнул дверь перед самым ее носом.

Он снова сел за рисование и дал себе слово не откликаться ни на какие стуки и звонки.

Но стуки и звонки продолжались. Они не давали Задорожному рабо тать и приводили его в ярость.

Какой-то мужчина доказывал, что у него срочное поручение к Дружи нину, и угрожал, что доложит управляющему, если его сейчас же не впустят.

Потом опять звонила и стучала женщина. Она говорила, что у нее совершен но неотложное дело, важное для Дружинина. Задорожный, убежденный, что это проделки той же неугомонной корреспондентки, двери не открыл.

Но на этот раз стучала не корреспондентка, а научная сотрудница Ин ститута прикладной геологии Люся Климова.

Она была взволнована и полна решимости добиться своего.

— Не стучите, все равно не открою! Он умер, — услышала она через дверь глухой голос Задорожного.

— Не говорите глупостей, открывайте ! Вы уже говорили, что он уехал, что он спит и что он в больнице. Довольно дурацких шуток! Поймите, мне на до его немедленно видеть. Если его нет, помогите его разыскать, — настаива ла Люся.

Ответа не последовало.

Тогда Люся решила дождаться Дружинина на улице. В библиотеке она уже побывала, но Дружинина там не нашла.

Люся расположилась на скамье около ворот и приготовилась сидеть там, если понадобится, до полуночи.

— Вот это деляга! — сказал Задорожный, увидев женскую фигуру на скамье у ворот. Он был уверен, что Дружинина подстерегает все та же назой ливая корреспондентка.

* * * Уже наступили сумерки, когда в переулке показался усталый, запы ленный Дружинин.

Он сделал больше тридцати километров и шел, едва передвигая ноги.

Около дома ему преградила дорогу женщина в темном костюме.

Дружинин решил, что она приняла его за кого-то другого, и хотел ее обойти, но она решительно шагнула ему навстречу.

— Погодите! — повелительно сказала она. Дружинин пригляделся и узнал Люсю.

— Добрый вечер! — бросил он отрывисто и двинулся дальше.

Он не понимал, что могло понадобиться этой женщине. У него не было ни малейшей охоты говорить о том, что произошло в институте.

— Нет, подождите! Вам придется меня выслушать, — заявила Люся с настойчивостью, которой от нее никак нельзя было ожидать. — Вы никуда не уйдете, пока не выслушаете меня!

Дружинин вспомнил, что недавно говорил почти то же самое Хургину, и улыбнулся, посмотрев на тонкую фигуру Климовой.

— Слушаю вас. Только прошу учесть: ни у кого ни в чем извинения я просить не стану. И вообще не собираюсь ничего просить в вашем уважаемом институте.

— Оставьте эту чепуху, Дружинин, она вам не к лицу, — прервала его Люся. — Мне нужно поговорить с вами.

— О чем, собственно ?

— Вы долго будете вести себя, как обиженный мальчишка? Кто вам дал право так обойтись с Ключниковым ?

— Это вышло случайно. Я не хотел просить извинения. Я не боюсь уг роз.

— А с чего вы взяли, что он приходил требовать извинения или угро жать вам? — возмущенно воскликнула Люся.

— Что же еще могло ему понадобиться? — насмешливо сказал Дружи нин.

— Он хотел сказать, что согласен с вами и хотел бы работать над ва шим вариантом решения задачи. Это самое он заявил уже секретарю Кам чатского областного комитета партии Медведеву, пригласившему его про должать работу на Камчатке. Ключников — прямой и открытый человек. Он гораздо лучше вас.

— Ничего не понимаю... — произнес растерянно Дружинин. — Ведь он приходил по поручению Хургина...

— Честное слово, вы казались мне умнее, Дружинин. Ну как вам не стыдно так думать о Хургине? Он отнесся к вам гораздо серьезнее и добросо вестнее, чем вы думаете.

— Я не сомневаюсь в добросовестности Хургина, он будет вполне серь езно и добросовестно бороться с тем, что считает вздором и чепухой. Все ясно.

— Все ясно? В таком случае скажите, почему партийный комитет ин ститута принял по докладу Хургина решение ходатайствовать об организа ции специального бюро по исследованию внутреннего тепла земли? — спро сила Люся с торжеством. — А вас хотят пригласить для работы в нем.

— Не может быть! — воскликнул Дружинин. Голос его дрогнул.

— Вот вам и не может быть... Люся с вызовом тряхнула головой.

— После разговора с вами Хургин пришел к выводу, что этот вопрос следует изучить теоретически, а затем, если предварительные расчеты под твердятся, разыскать подходящее место и построить пробную установку.

— Это вы все серьезно?..

Дружинин не знал, верить ли ему словам счастливой вестницы.

— Слушайте дальше, — торопливо продолжала Люся. — Академик Шелонский одобрил идею организации исследовательского бюро. Всячески поддерживает это начинание и управляющий Трестом тяжелых элементов Казаков. Он давно уже интересуется проблемой использования внутреннего тепла земли... И вот, — Люся перевела дух, — в бюро вместе с вами будут ра ботать Хургин, Ключников и еще несколько инженеров и научных работни ков, в том числе, возможно, и я, — Ученый совет поддерживает предложение партийного комитета...

Дружинин, неожиданно для себя самого, схватил Люсю за плечи, при тянул к себе и звонко поцеловал в обе щеки.

— И вы пришли об этом сказать?! Ну и молодец же вы, честное слово!

А я, правда, дубина стоеросовая, теперь я сам вижу. Болван, ну и болван же!..

Люся поспешила высвободиться из рук Дружинина.

— Подождите, не будем развлекать прохожих... Она была тронута та кой искренностью и непосредственностью этого замкнутого и сурового челове ка.

— Это еще не все, — проговорила она. — Решение академии во многом зависит от академика Шелонского. Он хочет с вами познакомиться и ждет вас у себя сегодня вечером. У него будут Хургин и Казаков.

— Хургин? — переспросил с беспокойством Дружинин. — Тогда все пойдет прахом. Мы с ним снова столкнемся. И Шелонский провалит дело.

— Эх вы!.. — Люся укоризненно вздохнула. — Ну, хорошо. Я вас буду сдерживать. Едемте туда немедленно. Я обещала вас доставить.

Не дав Дружинину опомниться, Люся потащила его за собой.

Глава двенадцатая ВЕЧЕР У АКАДЕМИКА Квартира академика Шелонского помещалась на десятом этаже нового дома на Большой Калужской улице. Внизу шумела одна из самых оживлен ных магистралей Москвы. За легкими очертаниями стройных старинных зданий начинался зеленый массив Центрального парка культуры и отдыха, спускавшийся к гранитному берегу Москва-реки.

Парк горел огнями. Оттуда доносилась музыка, слышны были гудки больших белых пароходов, медленно плывших куда-то вниз по реке.

Вдали виднелись серебристые фермы Крымского моста, застывшего в величественном, смелом броске через реку. Направо светились в зеленоватом северном небе рубиновые кремлевские звезды.

Несмотря на поздний час, движение на улице не уменьшалось, и все ярче разгорались тысячи огней парка.

Андрей Никитич Шелонский и его гости сидели за ужином. Стол был накрыт на балконе, закрытом вьющимися растениями. Разговор шел о Дру жинине, которого здесь уже давно ждали.

— Жаль, что он так увлекся своей выдумкой. Он бы мне пригодился, — сказал Казаков. — Я боюсь, что он не пойдет работать в наш трест.

— Я тоже думаю, что не пойдет, — сказала Валентина, отрываясь от разговора с Алферовым.

— Что же, пусть так. Пусть продолжает свое дело, я постараюсь ему по мочь. Мир, знаете ли, тесен, мы еще встретимся...

— Не слишком ли близко к сердцу вы принимаете эту затею, Николай Ильич? — спросил Алферов. — Замысел Дружинина может и не оправдать ся... Стоит ли нашему тресту рассчитывать на подземный котел? Мне кажет ся, нет. Слишком уж это фантастично...

— Да, на первый взгляд фантастично, — задумчиво подтвердил акаде мик. — Но времена меняются. Вспомните случай, когда трубочка с солями радия, которую ученый Анри Беккерель забыл в жилетном кармане, обожгла ему тело. Того, кто сказал бы, что сила, вырвавшаяся из трубочки, может приводить в движение мощные электрические станции, сочли бы даже не фантастом, а просто безумцем.

— Мне тоже кажется, что трест заинтересован в изучении глубоких недр земли, — заметил Хургин. — Ведь ее теплота — та же радиоактивность.

Николай Ильич прав, поддерживая Дружинина.

— Да, фантастично! — повторил академик, делая ударение на послед нем слове. — Мне приятно это подтвердить. Сегодня это мечта, далекая, ото рванная от жизни, а завтра... Сколько у нас таких областей, где сегодня де лают то, что казалось немыслимым вчера!.. — Шелонский усмехнулся. — Должен сказать, что фантастика иной раз не может угнаться за нашей дейст вительностью. Наука и техника обгоняют у нас фантастику слишком часто...

Мне нравится, что ваш Дружинин смотрит так далеко вперед.

Хургин поднялся.

— Я, вероятно, не дождусь его, мне пора итти.

Хочу сказать на прощание: из этого мечтателя может получиться дель ный ученый. В настоящем ученом есть какие-то волшебные дрожжи, которые не дают ему покоя и держат его мысль в состоянии непрерывного брожения.

Они подталкивают его, велят итти вперед, искать... По-моему, эти дрожжи есть в Дружинине.

— Повидимому, это человек с характером, — заметил академик.

— Преупрямым, — добавила Валентина. — Когда мне приходилось с ним часто сталкиваться, мы то и дело ссорились.

Хургин распрощался и ушел. Стало прохладнее. Огни в парке начали гаснуть. Чаплина посмотрела с балкона на Хургина, который садился в авто мобиль, и сказала задумчиво:

— Хургин настаивает, чтобы вопрос разрабатывался пока только теоре тически.

— Он прав! — отозвался академик. — Практический опыт потребует сотен миллионов рублей и труда многих тысяч рабочих. Нужны соединенные усилия десятков крупнейших заводов и научных учреждений, чтобы обеспе чить сооружение такой шахты. Это трудная задача.

— Добывать мои тяжелые элементы еще труднее. А ведь дело идет, жаловаться не приходится, — сказал Казаков. — Надо только, чтобы Дружи нин доказал, что есть смысл на это итти.

— А что, если он не докажет? — поинтересовался Алферов.

— Рано или поздно техника придет к этому, — ответил академик. — Пусть это произойдет в нашей стране, и чем скорее, тем лучше. Кто ничем не рискует, тот ничего не выигрывает.

Глава тринадцатая НОЧЬЮ НА УЛИЦЕ ГОРЬКОГО Уже шел первый час, когда запыхавшаяся Люся ввела, наконец, Дру жинина на балкон к Шелонскому.

Яркий свет ослепил Дружинина и заставил приостановиться на пороге.

Дружинин не ожидал встретить здесь такое общество. Его выгоревший на солнце китель и пыльные сапоги не соответствовали обстановке;

Дружи нин был смущен.

Люся слегка подтолкнула Дружинина вперед и, улыбаясь, сказала:

— Вот и мы!

Заметив смущение Дружинина, Казаков поднялся навстречу и обнял его за плечи.

— Вот он, мрачный отшельник, Алексей Алексеевич Дружинин, — представил его Казаков. — Прошу любить и жаловать...

— Мы с Алексеем Алексеевичем старые друзья. — Валентина подня лась и с улыбкой протянула ему руку. — Вы меня узнаете, Дружинин?

Дружинин не успел сразу рассмотреть, кто сидит между академиком Шелонским и незнакомым ему инженером. Только теперь он узнал в краси вой женщине строптивого молодого врача, когда-то лечившего его на фронте.

— Неужели Валя Чаплина? Вот неожиданная радость, — удивленно произнес он, отвечая на ее крепкое рукопожатие.

Валентина усадила Дружинина рядом с собой. Он все еще не оправил ся от смущения и настороженно поглядывал на Казакова и Шелонского, ожи дая, что будет дальше. Сейчас должна была решиться его судьба.

Казаков обратился к севшей напротив него Люсе:

— Спасибо, что притащили этого анахорета. Не будем томить его...

Алексей Алексеевич, ваше дело сделано. Андрей Никитич согласился под держать предложение об организации бюро. Не так ли? — сказал Казаков, обращаясь к академику.

Тот утвердительно кивнул головой.

— С Хургиным тоже все улажено, — продолжал Казаков.

Глаза Дружинина загорелись радостью.

— Я говорила... — сказала Люся, внимательно наблюдавшая за лицом Дружинина.

— Спасибо! — с чувством ответил Дружинин. Валентина пристально смотрела на Дружинина.

Тогда, на защите диссертации, она видела его лишь издали и только теперь, наконец, рассмотрела как следует.

Темный след ожога придавал ему суровый, даже несколько мрачный вид.

Да, Дружинин сильно изменился. Он не казался ей прежде таким ху дым и угловатым. Глаза сделались еще прозрачнее, а линии рта тверже и суше. Видно, не дешево обходится ему его затея.

Чаплина смотрела на Дружинина, с сочувствием и грустью.

— Неужели вы меня помните? — спросил он тихо.

— Помню, — ответила она так же тихо. — И ваш черный кисет тоже...

Дружинин улыбнулся и достал кисет из кармана.

— Он попрежнему всегда со мной.

— Я думала, вы совсем разучились улыбаться, Дружинин... Вы все тот же мечтатель. А внешне изменились. — Валентина посмотрела на след ожо га.

Академик включил радио. Звуки музыки заглушали их разговор.

Казаков что-то с увлечением рассказывал Шелонскому и Алферову.

— Мне пора, — сказала Люся, посмотрев краем глаза на Дружинина.

— Да, да... Я не привык засиживаться так поздно. Пора и честь знать, — присоединился к Люсе Казаков.

Гости стали прощаться.

— Рад был с вами познакомиться, — сказал хозяин Дружинину, про вожая гостей. — Я верю в ваш успех.

— Прошу садиться, — предложил Казаков, указывая на ожидавший возле дома автомобиль.

— Мы, пожалуй, пройдемся пешком, не правда ли, Дружинин? — вдруг сказала Валентина.

— Да, да, конечно! — поспешил подтвердить Дружинин.

— В таком случае — до встречи в нашем институте, — бросила Люся и, кивнув головой Дружинину и Валентине, быстро села в автомобиль.

— Теперь держись, Алексей Алексеевич, энергетик земного шара, — пошутил Казаков, усаживаясь рядом с Люсей в автомобиль.

Дружинин и Валентина остались вдвоем.

— Пошли! — сказала Валентина и взяла Дружинина за руку.

Короткая летняя ночь шла к концу. Зеленоватый рассвет полз над го родом, но улицы еще были залиты желтым и голубым светом электричества.

Дома спали. Редко-редко где виднелись освещенные окна. Но витрины магазинов продолжали сиять, и гирлянды огней отражались в накатанном до блеска асфальте.

Дружинин и Валентина шли не торопясь. Иногда останавливались и смотрели друг на друга. Потом брались за руки и шли дальше, как дети.

Сегодняшний вечер неожиданно сблизил их. Им казалось, что они дол го-долго ждали этой встречи и вот теперь, наконец, нашли один другого.

— Вы знаете, зачем зажжены все эти огни? — сказал Дружинин, смот ря в лицо Валентине расширившимися зрачками.

— Зачем? — спросила Валентина, чувствуя по его смущению, что Дру жинин с трудом подбирает слова и сейчас скажет необычное.

— Чтобы я лучше видел ваше лицо, Валя! Чтобы оно запечатлелось в моей памяти, как высеченное из мрамора, как отлитое из бронзы. Чтобы оно сияло предо мной в любой темноте. Всегда. Всюду...

Валентина слегка пожала ему руку.

Ее взгляд потеплел, а лицо стало грустным.

— Неправда, Дружинин! Разве только, чтобы украсить нашу случай ную встречу. Ваше сердце принадлежит вашей мечте, а не мне. Ради шахты вы забудете всех, меня первую. Для нее вы не пожалеете никого и ничего. Я не верю вашей доброй улыбке. Я думаю, вы жестокий человек, Дружинин.

— Не говорите так, Валя. Это несправедливо. Моя мечта — это вы...

— Нет, нет, Дружинин! — продолжала Валентина с легкой горечью. — Только ее, вашу шахту, вы будете видеть всегда и везде. Одну ее...

— Да, и шахту тоже. Но не только ее одну! — воскликнул Дружинин. — Не знаю, где были мои глаза тогда, в госпитале!.. Вы мне казались обыкно венной задирой. Помните, как вы меня высмеяли, когда я впервые рассказал вам о проекте? Я обозлился и ненавидел вас тем сильнее, чем больше вы мне нравились. Но только сегодня я посмотрел на вас иными глазами. Я понял, кто вы для меня.

— Вы парите в облаках, но не замечаете того, что происходит рядом с вами, — усмехнулась Валентина. — Я — обыкновенная женщина, к тому же с неважным характером.

— После наших ожесточенных споров в госпитале шахта связалась в моем представлении с вами. Сколько раз я думал: вот построю шахту, приве ду Валентину и скажу: «Смотрите, вы не верили, а я сделал».

— Опять шахта, Дружинин!

— Да. Я бы назвал ее вашим именем. Будь я астрономом, я открыл бы новую звезду и тоже назвал бы ее вашим именем. Хотите, возьмусь и открою?

— Он засмеялся звонким мальчишеским смехом. — Мне кажется, что я могу все. С вами я чувствую себя сильным, как никогда. Так открыть звезду?

— Нет уж, пожалуйста, не надо! — всплеснула руками Валентина. — Опять космический размах... У меня от этого голова кружится...

Она замедлила шаг и сказала, не выпуская его руки:

— И знаете, Алешенька, ведь вы наивны! Сколько шахт называется «Вера», «Софья», «Лидия»! Сколько утлых лодочек с такими именами плавает по рекам!

— Задира вы!.. Дело не в словах. Я не стыжусь быть наивным.

Они давно прошли мимо дома, где жила Валентина, вернулись и ходи ли взад и вперед по пустынной в этот час улице Горького.

Дворники начали мести улицу. Гасли огни в витринах. Дружинин и Валентина, забыв обо всем, ходили от угла до угла.

Наконец они остановились у подъезда. Пора было прощаться.

— Мое сердце всегда будет с вами, — повторял Дружинин, крепко сжимая руку Валентины, — помните это, Валя.

Они стояли у подъезда.

— А знаете что, Алешенька? — вдруг сказала Валентина. Голос ее дрогнул. Она повернулась к Дружинину. Ее лицо оказалось так близко, что он теперь видел только одни ее блестящие глаза. — Если устанете от разгово ров о шахте, идите к Казакову и приезжайте ко мне на рудник. Будете делать настоящее дело. А думать о вашем проекте оно вам не помешает. Я буду рада вас видеть там, Дружинин. Я вас буду ждать...

Дружинин отшатнулся, будто его ударили.

— Нет, нет! Только не это. Вы приедете туда, где буду я, — сказал он резко.

— Вы в этом уверены ? Валентина выпустила его руку.

— Поздно уже, смотрите, как мы заболтались. Она бросила взгляд на совсем уже светлое небо и зябко поежилась.

— Я бы хотел вас увидеть завтра. Кажется, вы меня не поняли, — про говорил Дружинин хрипло. У него было ощущение, что он теряет ее, может быть, навсегда.

— Нет, поняла. Завтра мы улетаем с Казаковым на Дальний Восток.

Если захотите, мы поговорим там.

Дружинин овладел собой.

— Прощайте, — сказал он отрывисто. Валентина вошла в парадное.

Дружинин, не оглядываясь, зашагал по улице Горького.

Было уже утро.

Глава четырнадцатая ОПЯТЬ В ИНСТИТУТЕ На следующий день Дружинин поехал в Институт прикладной геоло гии.

Секретарь профессора Хургина Марина Козырева встретила Дружини на приветливой улыбкой.

На этот раз Дружинин покорил Марину.

Он уже совсем не был похож на того колючего и опасного человека, ка ким представлялся ей раньше. Легкий светлосерый костюм прекрасно обле гал его сильную фигуру, шляпа была к лицу, синий в полоску галстук завя зан именно так, как нужно.

Но больше всего удивило Марину лицо Дружинина, усталое, но спо койное и задумчивое. Во взгляде его не заметно ни дерзости, ни вызова, вид на только легкая грусть. След ожога не так бросался в глаза.

Теперь Марина была самого хорошего мнения о Дружинине.

Правда, свое отношение к нему Марина изменила уже после постанов ления Ученого совета, которое она перепечатывала, и разговора между Хур гиным и академиком Шелонским, который ей пришлось слышать.

— Олег Борисович обещал приехать через полчаса. Хотите, я позвоню ему и скажу, что вы здесь? — приветливо предложила Марина.

— Спасибо, я подожду. Скажите, где мне найти Ключникова?

— Зачем же вам искать ? Идемте, я провожу вас. Он в библиотеке или у себя в отделе. — Марина была сама любезность.

Однако Дружинин отклонил ее услуги и отправился разыскивать Ключникова сам.

Кандидата технических наук он нашел в библиотеке. Ключников стоял на лестнице у полки с книгами. Неподалеку сидела за столом Люся Климова.

Она довольно сдержанно поздоровалась с Дружининым.

Дружинин подошел к лестнице и остановился, задрав голову и засунув руки в карманы.

— А ну-ка, слезайте, Ключников! — сказал он громко и весело.

— А зачем, собственно? — Ключников опасливо покосился сверху.

— Лучше спускайтесь, не то мне придется к вам лезть. Вам же хуже бу дет! — продолжал Дружинин, вынимая руки из карманов.

Ключников медленно спустился с лестницы и, оглядываясь на Люсю, направился к Дружинину.

— Может быть, поговорим спокойно? — примирительно сказал он.

Дружинин шагнул ему навстречу. Люся поднялась со своего места.

— Простите меня. И спасибо, большое спасибо! — Дружинин крепко обнял смущенного Ключникова. — Правда, вы гораздо лучше меня. Я перед вами кругом виноват.

— Странный вы человек, — сказал добродушно Ключников. — То шу мите и скандалите, то вдруг начинаете каяться.

Дружинин развел руками.

— Уж такой уродился... Насчет Камчатки вы были целиком правы, я напрасно на вас напустился. Это область действующих вулканов. Там ничего другого и не придумаешь.

— А в отношении внутреннего тепла земли правы вы, — в свою очередь сказал Ключников. — Но с вами не то что спорить, даже соглашаться трудно.

Вот я хотел было... Так вы меня и на порог не пустили. Ну и темперамент же у вас! Прямо... тектонический.

— Беда моя, — согласился Дружинин. — Всегда так: натворю что нибудь, а потом жалею... Скажу только одно: приятно быть в долгу у таких людей, как вы и Людмила Владимировна.

Он с улыбкой обернулся к Люсе, наблюдавшей эту сцену.

— Требуйте от меня, чего хотите.

Люся подошла к Ключникову и взяла его под руку.

— И потребуем! — весело сказала она. — Прежде всего не шуметь, не размахивать руками и не пугать людей. Мы здесь не привыкли к широким жестам. С нами надо говорить ласково, неторопливо и тихо.

Дружинин с шутливой серьезностью выпрямился и вытянул руки по швам:

— Есть говорить ласково и тихо. Какие еще будут распоряжения?

— Не теряя времени, итти к Хургину. Он уже здесь и ждет вас, — доба вил Ключников.

Хургин встретил Дружинина на пороге своего кабинета. Он дружески пожал руку Дружинину. В глазах профессора горел обычный лукавый ого нек.

— Пистолет захватили ? — спросил он таким будничным тоном, будто осведомлялся о погоде.

— Для чего пистолет? — улыбнулся Дружинин.

— Стрелять, если будете со мной несогласны.

— Зачем же стрелять? Мы теперь соратники.

— Отлично. Будем говорить как соратники.

Хургин перешел на серьезный тон и, усадив Дружинина и вошедшего вслед за ним Ключникова, продолжал :

— Мы будем работать все вместе. Послушайте же, чего я от вас хочу, постарайтесь понять мои слова, Дружинин, даже если вам немедленно захо чется меня убить. Согласны?

Дружинин наклонил голову:

— Согласен.

— Прежде всего, все мои возражения остаются в силе. Я очень слабо верю в вашу шахту-котел.

— Зачем же тогда я вам нужен? — удивленно спросил Дружинин.

— Изучать проблему! Могут найтись решения гораздо более интерес ные. Ваше дело — учиться и искать. Вы должны стать ученым и своим среди ученых. Понятно? Ваш, как вы его называете, проект послужит основой для вашей кандидатской диссертации.

— Мне нужен котел, а не диссертация! — воскликнул Дружинин.

— Знаю, — отрезал Хургин. — Но без диссертации вам не обойтись. Са дитесь за литературу, подбирайте материал, ищите источники. Это и будет на первое время вашей работой. Помните: проекта у вас еще нет... Теперь може те стрелять, если хотите, — закончил Хургин, видя, что в глазах у Дружини на снова появился вызов.

Но Дружинин уже взял себя в руки. Он только слегка побледнел и в упор посмотрел на профессора.

— Что же, выбора у меня нет. Надеюсь, диссертация убедит вас в моей правоте. Подземный котел все равно будет построен.

Глава пятнадцатая НЕУДАЧНЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ Знакомство Задорожного с инженером Левченко продолжалось.

Задорожный часто говорил Левченко, что хочет познакомить его с Дру жининым. Знакомство должно было состояться в день рождения Дружинина.

И вот этот день наступил.

Левченко явился в точно назначенный час.

На обеденном столе стояли цветы и бутылки с вином, против места Дружинина красовался его портрет, написанный масляными красками. За дорожный трудился над ним несколько месяцев и закончил только накануне.

Но самого Дружинина дома не оказалось. В этот день он снова пошел в Институт прикладной геологии.

Задорожный был смущен отсутствием хозяина и, чтобы развлечь гостя, предложил ему пока сыграть в шахматы.

Задорожный успел проиграть несколько партий, когда, наконец, явил ся Дружинин.

Настроение у него было неважное.

Покончив с делами в Институте прикладной геологии, Дружинин от правился к академику Шелонскому и долго рассказывал ему об устройстве шахты-котла.

Шелонский очень внимательно выслушал Дружинина, но он, так же как и Хургин, считал, что технически проект Дружинина еще совершенно не обоснован. О поисках подходящего места для постройки первого подземного котла пока что не могло быть и речи.

Только под вечер Дружинин вышел от академика и вспомнил, что сего дня день его рождения...

Дружинин и пожилой усатый инженер Левченко понравились друг другу. Левченко был горным инженером, они могли поговорить о многом, но интересный разговор так и не состоялся.

Рядом с прибором Дружинина лежало на столе небольшое письмо в си реневом конверте. Дружинин быстро распечатал его. Письмо было от Вален тины. Вот что она писала:

«Мне очень жаль, что мы улетаем сегодня. Я хотела еще раз по говорить с вами. Не растрачивайте себя, Алексей Алексеевич! Вы та лантливый человек, ваша жизнь и здоровье нужны. Вы совершите еще немало славных дел. Но надо уметь расставаться с юношескими мечта ми. Чтобы остановиться во-время, нужно больше мужества, чем на то, чтобы продолжать ошибку. Будьте сильнее своей мечты, иначе она все равно вам не дастся. Я от души хочу вам самого хорошего в жизни. И все-таки жду вас на Дальнем Востоке...

Валентина Чаплина».

— Ничего интересного, — сказал Дружинин, отвечая на вопроситель ный взгляд Задорожного. — Советы, добрые пожелания... Говорит — надо уметь расставаться с мечтами. Она права. Со своей мечтой я расстанусь, но от дела ни шагу в сторону не сделаю...

Дружинин разорвал письмо.

Глава шестнадцатая СТАРЫЙ БИБЛИОТЕЧНЫЙ АБОНЕМЕНТ Бюро по изучению внутреннего тепла земли разместилось в двух боль ших комнатах напротив кабинета Хургина. Одну заняли Дружинин и Ключ ников, другую — инженеры и научные сотрудники во главе с ученым секре тарем бюро Люсей Климовой.

Эти две комнаты оказались самыми шумными во всем Институте при кладной геологии.

Новое дело вызывало большой интерес не только в научных кругах, но и среди широкой публики.

Тысячи горячих голов мечтали о подземных котлах в сибирской тайге, в степях Казахстана, среди песков среднеазиатских пустынь, в холодной тун дре, в горах Алтая, Урала и Кавказа.

Почта ежедневно приносила десятки писем из разных далеких уголков Советского Союза и из-за границы.

Краеведы и любители природы делились своими наблюдениями и ста рались доказать, что земля горячее всего в той местности, где они живут, и что именно там следует строить первый подземный котел.

Ученые присылали свои работы по геофизике, геологии, теплотехнике и изучению вулканов.

Изобретатели предлагали новые способы проходки шахт на больших глубинах и придумывали разные усовершенствования для бурильных стан ков и машин.

Зато американские, а вслед за ними и некоторые европейские газеты наперебой высмеивали идею подземного котла. Они доказывали, что новая затея русских абсурдна и имеет чисто рекламный характер.

Каждый день в увешанных картами и чертежами комнатах бюро появ лялись новые посетители. Это были инженеры, агрономы, учителя, студенты, шахтеры, охотники и старатели в диковинных меховых шапках, приехавшие по своим делам в Москву.

Сюда приходили солидные, пожилые члены-корреспонденты Академии наук и загорелые офицеры-пограничники, ученые, седобородые меднолицые старики-таджики. Приезжая по своим хлопковым делам, они хотели заодно узнать, нельзя ли построить подземный котел у подножья Памира и восполь зоваться им для орошения полей Средней Азии.

Все интересовались работой бюро, спрашивали, когда же будет строить ся котел, и предлагали свою помощь.

Дружинин, Ключников и Люся Климова любезно принимали посетите лей и одинаково охотно разговаривали и с пионерами и с учеными. Но на ос новной вопрос их, где И когда будет строиться первый подземный котел, от вета дать не могли.

Это немало огорчало Дружинина. Защита его диссертации прошла бле стяще, он стал кандидатом технических наук, и его имя уже получило неко торую известность. Но до осуществления его мечты было почти так же далеко, как и в тот день, когда он впервые выступил с наивным предложением одним махом устроить вечную весну на земле.

Хургин сулил ему блестящую ученую будущность, но не хотел и слы шать о шахте глубиной в пятнадцать километров. А что можно ограничиться глубиной вдвое меньшей, Дружинин попрежнему доказать не мог.

Как идет нарастание температуры на больших глубинах, куда еще не проникал человек, приходилось только догадываться.

Хургин оспаривал расчеты Дружинина и отводил все варианты проек та шахты. Бюро попрежнему занималось главным образом теорией.

Постройка опытного котла откладывалась на далекое будущее.

...В этот сумрачный зимний день все шло, как обычно. Дружинин си дел, задумавшись, над эскизом очередного, вероятно уже двадцатого, вариан та шахты.

— Алексей Алексеевич, как звали вашего фронтового товарища, о кото ром вы рассказывали? — прервал размышления Дружинина звонкий голос Люси Климовой.

Дружинин поднял голову. Люся стояла около него с потрепанным си ним библиотечным абонементом в руках.

— Петров Василий Никифорович. Почему вы о нем вспомнили? — на сторожился Дружинин.

— Смотрите, что я нашла в архиве! Этот Петров был читателем нашей библиотеки. Последняя книжка возвращена в день начала войны. Здесь ука зан его адрес.

Дружинин кивнул головой.

— Да, абонемент его... Этот адрес я знаю. Его больше не существует.

Дом разрушен бомбардировкой, я вам, кажется, говорил... Поиски следов Петрова не привели ни к чему.

— Как обидно! — вздохнула Люся.

— Вы можете оставить мне этот абонемент? Я посмотрю, что читал Пет ров.

— То же, что и мы с вами. Я уже смотрела... Люся задумчиво нахмури ла лоб, видимо что-то припоминая.

— О чем вы задумались ? — спросил Дружинин.

— Петров, Петров... Почему эта фамилия вертится у меня в голове?.. Ах да, вспомнила: была такая девушка — Петрова... Вера Петрова, — засмея лась Люся.

— Вы знали ее?

— Нет. Даже не видела.

— Отчего же вы смеетесь?

— Она прислала очень странное письмо в партийный комитет институ та. Девушка, видимо, влюблена в кого-то и никак не может найти своего воз любленного. Ни имени, ни фамилии его она не знает, но хочет, чтобы мы по могли его разыскать. В письме много чувства и мало смысла...

— Где оно? — прервал Люсю Дружинин. — Это, может быть, гораздо серьезнее, чем вы думаете.

— Вероятно, в делах партийного комитета. Я могу поискать его, если это вас интересует.

— Вы не представляете, как это может быть важно. Найдите его поско рей.

Через несколько минут Люся вернулась с небольшим листком бумаги, исписанным крупным почерком, похожим на мужской.

— Вот, Алексей Алексеевич, слушайте:

«Дорогие товарищи! Вы должны помочь мне. Надо во что бы то ни стало найти одного молодого инженера-геолога, который, вероятно, имеет отношение к вашему институту. Он высокий, рыжеватый, жил где-то в Замоскворечье, был лейтенантом, воевал с моим братом Васи лием под Москвой. Ни фамилии, ни имени его указать я не могу, но найти его совершенно необходимо. Это для меня вопрос жизни. Не ста ла бы вас беспокоить, если бы у меня был другой выход. Вспомните:

может быть, вы знаете этого человека и можете что-нибудь сообщить мне.

Вера Петрова.

Донбасс, Енакиево, улица Ленина, 8».

— Позвольте... — вдруг сказала Люся и, словно прозрев, устремила взор на Дружинина.

— Да, да! — воскликнул Дружинин. — Этот человек — я. А девушка — сестра того самого Петрова... Значит, она тоже меня искала... Сейчас дам те леграмму, чтобы она вылетела первым же самолетом. Это письмо будет иметь огромное значение для всех нас, вот увидите...

От задумчивости Дружинина не осталось и следа. Он будто помолодел на глазах у Люси.

— Если бы не доклад в Ученом совете, я бы полетел за ней сам, не до жидаясь ни минуты... Вы мой счастливый вестник, Люся. Удивительный слу чай!

Дружинин торопливо пожал Люсе руку и выбежал из комнаты.

Глава семнадцатая ЭБОНИТОВАЯ ТРУБОЧКА Через два дня в Институт прикладной геологии явилась шумная румя ная девушка с живыми карими глазами и широкими, размашистыми движе ниями. По-видимому, она пришла прямо с аэродрома: в руках она держала зеленый вещевой мешок военного образца, на котором еще оставался ярлы чок воздушного багажа.

Девушка направилась в бюро и, прочитав надпись на дверях, вошла в комнату, где в это время находились Ключников, Люся и еще несколько со трудников.

Ключников сидел за столом и делал подсчеты, ловко орудуя логариф мической линейкой.

— Это вы будете Дружинин? — спросила девушка, окидывая Ключни кова критическим взором. — Я думала, вы совсем другой, — сказала она то ном явного неодобрения.

У нее был приятный грудной голос и характерный для Донбасса мяг кий русско-украинский говорок. Держалась она так, будто пришла к себе до мой и Ключников обязан немедленно дать ей ответ, как обстоят домашние дела.

— Так это вы Дружинин? — повторила она. — Вы это или не вы ?

— Нет, не я, — виновато сказал несколько растерявшийся Ключников.

— Дружинин на заседании Ученого совета, он скоро освободится...

— А не могли бы вы ему передать, что приехала из Донбасса сестра геолога Василия Петрова? Это будет трудно сделать? — спросила она, выра жая тоном сомнение в том, что Ключников способен даже на такое простое дело.

— Присядьте на минутку, — проговорил Ключников и мгновенно исчез из комнаты.

—Проворный! — с удивлением заметила ему вслед Вера и, положив мешок на стул, стала разглядывать карты и чертежи, развешанные на стене.

Люся подошла к гостье.

— Здравствуйте! Вы от Петрова? Он жив?..

— Погиб, — ответила Вера коротко и снова повернулась к картам.

Люся открыла дверь в соседнюю комнату.

— Дружинин будет очень рад вас видеть... Пожалуйста, пройдите сюда.

Тут никто не помешает вашему разговору.

Вслед за этим в комнату, где дожидалась Вера Петрова, стремительно вошел Дружинин и закрыл за собой дверь.

Через полчаса дверь открылась, и Дружинин вышел вместе с приез жей. На глазах у Веры были следы слез.

— Подойдите сюда, товарищи, — взволнованно сказал Дружинин. — Это сестра моего погибшего друга Василия Петрова. Она разыскивала меня, чтобы передать вот это. — Дружинин показал всем маленькую черную эбони товую трубочку с завинченной крышкой.

— Что это? -— несмело спросила Люся.

— Автоматическая ручка. Она послужила футляром для письма, кото рое вложил в нее Петров. Видите, пера здесь нет, зато в середину ручки вло жена туго свернутая бумажка. А снаружи на ручке выцарапан адрес сестры Петрова, Веры Никифоровны.

Дружинин отвинтил крышечку и вынул из ручки бумагу. Взгляды всех устремились к пей.

— Петров погиб, — продолжал Дружинин, — но перед смертью успел передать кому-то свою ручку с наказом любой ценой уберечь ее от немцев и доставить по окончании войны его сестре в Донбасс. Не знаю, сколько сотен рук прошла эта ручка. Она дошла по назначению. Петров поручил сестре ра зыскать меня. Ни моей фамилии, ни имени разобрать нельзя было: край ли стка в этом месте оторван... Но Вера Никифоровна сумела меня найти. И вот смотрите, что я получил...


Дружинин развернул и положил на стол узенький листок пожелтевшей восковой бумаги с оборванным краем.

Все склонились, чтобы лучше рассмотреть листок.

Это была коротенькая справка почтового отделения о том, что Петров В. Н. 10 июля 1911 года сдал на хранение свой радиоприемник. Она состояла всего из трех строк.

Поверх бланка была сделана надпись карандашом. Начало ее было оторвано вместе с краем бумажки, но остальное прочесть было нетрудно:

«...мы воевали с ним под Москвой. Он инженер, высокий, рыжеватый, жил где-то в Замоскворечье. Найди его, чего бы это ни стоило. Если он погиб, передай письмо вместе со всеми моими бумагами в Геологический комитет.

Это дело всей моей жизни, нельзя, чтобы оно погибло...»

— Я все-таки не могу понять, для чего он передал эту бумажку, — ска зал Ключников, пожимая плечами.

— Вот, смотрите! — Дружинин перевернул листок на другую сторону.

Оборотная сторона листка была покрыта сплошным узором мельчай ших букв и цифр, расположенных по бокам двух миниатюрных чертежей.

Вероятно, потребовалась не одна неделя кропотливого труда, чтобы уместить все это на таком маленьком листочке бумаги.

Разобрать простым глазом содержание документа было очень трудно.

Хорошо были видны только буквы «ОЧК», стоявшие наверху листка в виде заголовка.

— Что значит «ОЧК»? — спросила Люся.

— Я знаю об этом не больше чем вы. Вера тоже ничего не знает, я уже спрашивал, — ответил Дружинин, увидев, что Люся вопросительно смотрит на Веру.

Ключников принес большое увеличительное стекло, и все снова скло нились над пожелтевшим листком.

— Здесь чертеж шахты-котла! Он дан в разрезе, — воскликнул Ключ ников.

— По-моему, тоже так, — согласился Дружинин. — А другой чертеж изображает план какой-то местности. Это, повидимому, река. Очевидно, место для постройки котла.

— Мне кажется, здесь расчет нарастания температуры. Честное слово!

— воскликнула счастливым голосом Люся и показала на едва заметный стол бик цифр. — Неужели это поможет нам разрешить наш спор с Хургиным?

Дружинин кивнул головой.

— Да, я уверен. Этот листок изменит всю программу нашей работы.

— Но его слишком трудно разобрать. И потом все-таки, что значат бук вы «ОЧК»? Тут сам чорт ногу сломит, — сказал Ключников.

— Разберемся!.. Я поручу лаборатории сделать увеличенные фотогра фии, тогда картина станет яснее. Раз чертеж уже нашел нас, дело пойдет на лад. Правда, Вера Никифоровна? — обратился Дружинин к Вере, спокойно наблюдавшей за происходившим.

— Теперь, конечно, пойдет. Недаром же я вас столько разыскивала.

Вера улыбнулась так широко и искрение, что каждый невольно ответил ей улыбкой.

Глава восемнадцатая ПРОЕКТ ПЕТРОВА Увеличенные фотографии были готовы на следующее утро.

Когда их принесли из лаборатории и разложили на столе, все удиви лись, какую огромную работу проделал Петров.

Он ухитрился поместить на маленьком листочке бумаги основные рас четы и чертежи своего проекта шахты-котла.

Тут был и расчет теплопередачи породы, и подачи воды, и давления пара, и многое другое.

Чертеж шахты-котла мало отличался от того, к которому пришли в конце концов Дружинин с Ключниковым, и даже во многом уступал ему.

Основное различие заключалось в том, что глубина шахты была преду смотрена всего в шесть километров. Приведенный рядом расчет нарастания температуры убедительно подтверждал, что этой глубины будет вполне дос таточно.

Начиная с четвертого километра, температура прибавлялась на два три градуса на каждый десяток метров. На глубине шести километров темпе ратура достигала пятисот градусов: для работы подземного котла этого хва тало с избытком.

На чертеже отсутствовало указание, где именно. нашел Петров такую горячую землю, но было совершенно очевидно, что такое место он знал.

Именно оно и было изображено на плане рядом с чертежом шахты.

План был нарисован схематично. Он изображал кольцо гор с ручьями, сливающимися в большую реку.

Река делала петлю вокруг пещеры, расположенной в центре впадины между горами, и вытекала наружу через узкое ущелье.

Пещера, помеченная крестиком, очевидно, и должна была послужить местом закладки подземного котла. Это подтверждалось чертежом Петрова.

Нарастание температуры, которое геологи называют геотермическим градиентом, было очень высоким в этой пещере. Оно и было положено Петро вым в основу расчета шахты.

Это позволяло сделать котел не таким глубоким, как рассчитывал раньше Дружинин. Большая часть затруднений, над которыми бились в бю ро, разрешалась здесь самой природой. Природа как бы сама сделала заго товку для котла.

Дружинин, Ключников и Люся с волнением рассматривали чертежи и проверяли расчеты. Все сходилось, все было правильно. Если существовал остров с такой пещерой, постройка котла могла облегчиться во много раз.

Но напрасно друзья искали указаний, где находится место, найденное Петровым.

Вероятно, его расположение было указано на том куске листка с черте жами и расчетами, который был оторван. Можно было догадываться, что это место находилось в вулканическом поясе: нигде больше геотермический гра диент не мог быть таким высоким.

Повидимому, непонятные буквы «ОЧК» что-то говорили об этом месте, но как друзья ни ломали голову, расшифровать значение этих букв не могли.

Как только фотографии были разобраны, Дружинин поспешил к Хур гину. Хургин уже знал о приезде Веры и приветливо встретил Дружинина.

— Слышал, слышал о вашей находке, — сказал он. — Значит, следы Петрова обнаружены?

— Я получил основные данные его проекта, — радостно сказал Дружи нин. — Петров нашел место для постройки котла и рассчитал шахту глуби ной всего в шесть километров. Глядите, какова мощность установки. Два под земных Днепростроя! Вот чертеж и расчет. Надеюсь, теперь вы убедитесь...

— Отлично, отлично! Буду очень рад, если вы сумеете меня убедить.

Хургин начал рассматривать фотографии.

— Неплохо, совсем неплохо. Если соединить этот проект с вашим, мо жет получиться совсем убедительно, — продолжал он, перебирая снимки. — Но я хочу знать, где же это все происходит. Ведь эти данные придется прове рить и подтвердить.

— В любом вулканическом районе Советского Союза. Всюду, где есть признаки угасающей вулканической деятельности. Где хотите!

— А все-таки где именно ? Мне такие цифры не встречались.

— Вулканические районы недостаточно изучены. Это вполне естест венно. Нет сомнения, что во многих из них могут оказаться подобные же ус ловия, — упрямо сказал Дружинин.

Хургин улыбнулся и кивнул головой в знак согласия.

— Допустим, что может существовать местность с таким геотермиче ским градиентом... — Он выжидательно посмотрел на Дружинина. — Что же вы предлагаете?

В голосе Хургина снова зазвучала насмешка. Она взбесила Дружини на, по Дружинин сдержался: сейчас было не до пикировки.

— Найти это место. Отправить несколько экспедиций в вулканические районы. И начать проектировать шахту, рассчитанную примерно па такую глубину, — сказал он убежденно.

Хургин громко вздохнул и развел руками:

— Вот не думал, что мне придется услышать от вас такие вещи, Алек сей Алексеевич! Мне казалось, что вы кое-чему научились и успели изле читься от своей юношеской лихорадки. Оставьте хоть раз в жизни романтику в стороне.

Он сделал паузу, окинул быстрым взглядом Дружинина и, увидев, что тот опять готов вспыхнуть, перешел на более спокойный и дружественный тон:

— Все, что вы мне показали, — только любопытный вариант разреше ния проблемы. Может быть, это не более как игра ума! Почему вы не допус каете мысли, что ваш приятель просто придумал идеальные условия, при ко торых подземный котел мог бы работать?

— Это вовсе не идеальные условия. Из расчетов явствует, что зимой во ды для котла может нехватить, — горячо запротестовал Дружинин. — Это место существует в природе. Надо только его найти — и все!

Хургин усмехнулся.

— Но где же ?

— В местности с повышенным геотермическим градиентом. В вулкани ческом поясе.

— Что обозначают буквы «ОЧК»? — продолжал Хургин. — Никто этого не знает. Мест с повышенным геотермическим градиентом у нас много. Всех не обойдете, не облазите. Мы не можем найти эту местность на основании та ких скудных данных.

— Данные вовсе не такие скудные, — продолжал отстаивать свою по зицию Дружинин. — Река, кольцо гор, горячая земля, наконец пещера — ве роятно, кратер потухшего вулкана... Это не иголка, профессор...

— Где же вы будете искать все это ? — засмеялся Хургин. — На Кам чатке, на Чукотке, на Кавказе, на Памире или в Карпатах?

— К окончательному выводу я еще не пришел. Кавказ и Карпаты дос таточно подробно изучены. Там мы, повидимому, не найдем того, что изобра жено на этом плане. Значит, остается Памир и Дальний Восток. Может быть, нам удастся узнать, в каких краях бывал Петров, и мы двинемся по его сле дам...

— Поиски займут тридцать лет, и неизвестно, что вы найдете. Лучше заниматься докторской диссертацией, чем разгадкой ребусов.

— Я вижу, мы не договоримся, — едва сдерживая гнев, сказал Дружи нин. — В таком случае мы найдем это место без вашей помощи. Этим же ле том мы с Ключниковым отправимся на поиски.

Хургин пожал плечами.

— Что ж, поищите в свободное время. Когда найдете, принесите и по ложите на этот стол все данные, расчеты и чертежи. Если они будут соответ ствовать этому, — указал он на фотографии, — я первый предложу начинать стройку.


ОСТРОВ ЧЕРНОГО КАМНЯ Глава первая ДОЖДЛИВЫЙ ДЕНЬ Длинный дождливый северный день был на исходе. Над Чукоткой нес ся шторм. Порывистый ветер гнал низкие рваные облака над свинцово-серым морем и темными скалами берега. Тучи клубились над склонами невысоких чукотских гор, то закрывая, то снова обнажая мокрый камень.

Скалы побережья были окаймлены белой пеной прибоя. Ветер подхва тывал пену и нес ее вдоль берега, превращая в облака мельчайших брызг.

Пронзительные крики чаек сливались с шумом воли.

В защищенной высокими холмами бухте Рыбачьего поселка было тихо.

Холмы преграждали дорогу ветру. В бухте лишь бежали по воде темные по лоски ряби да причудливо извивался дым труб консервного завода, тянув шийся над бревенчатыми домиками поселка и зданиями пушной фактории, школы и больницы.

В бухте собралось довольно много судов. Одни выгружали очередной улов рыбы, другие дожидались, пока уймется буря: выходить в открытое море в такую погоду было мало смысла.

На скале, неподалеку от выхода из бухты в море, сидели двое мужчин.

Один из них, круглолицый, гладко выбритый толстяк, выглядел довольно легкомысленно. Он был в крахмальном воротничке, новенькой светлой фет ровой шляпе, в нарядном, хорошо выглаженном пиджаке, из-под которого виднелись брезентовые брюки, заправленные в огромные меховые сапоги — торбаза.

Другой, высокий, в черном кожаном пальто, такой же фуражке и в вы соких, забрызганных грязью сапогах, был озабочен и немногоречив. Он про должал разговор с толстяком, очевидно, только потому, что, кроме него, нико го здесь не знал.

— Нечего и ждать. Эта лоханка разбушевалась так, что теперь сюда не доберешься. Смотрите, какие страсти! — сказал толстяк, показывая на высо ко взлетающие тучи брызг у прибрежных камней.

— Я не теряю надежды, — коротко заметил высокий.

— А я потерял! Давно потерял всякую надежду. Жду только из прин ципа, — засмеялся толстяк. — Сегодня день моего рождения. Мне нужны по здравительные телеграммы. Я фельдшер, интеллигентный человек, я не могу без поздравительных телеграмм. Мне плевать на бури...

— Вы еще получите свои телеграммы, — сказал высокий.

— Может быть, даже самолет из Москвы не пришел в эту проклятую погоду. На Чукотке все бывает.

Толстяк снова засмеялся.

— Однако здесь слишком скучно ждать. Может быть, подождем катера в столовой?

Высокий молча наклонил голову в знак согласия.

Собеседники поднялись и, окинув еще раз взглядом выход в море, на правились к пристани, рядом с которой стояло длинное бревенчатое здание столовой.

Там собралось довольно много народа. За столиками сидели рыбаки, закончившие сдачу рыбы, охотники-чукчи, привозившие меха в факторию, эскимосы, которые приезжали в поселок по делам, матросы стоявших в бухте катеров, молодые офицеры с ближайшего пограничного поста.

За стойкой кипел большой пузатый самовар, на буфете красовались ряды бутылок с разноцветными напитками и коробки с конфетами, затяну тые прозрачными целлофановыми пленками. На столах стояли букеты круп ных садовых цветов, выращенных здесь, к общему удивлению, любителем цветов — поваром.

Посетители относились к цветам, выросшим на далеком севере, с осо бым уважением. Компания молодых эскимосов-китобоев громко требовала, чтобы им на стол поставили самый большой букет.

Играла радиола. Звуки музыки сливались с гортанной речью чукчей и эскимосов и скороговоркой камчадалов.

Фельдшер и его спутник ели тюленьи ласты по-чукотски, пили влади востокское пиво и продолжали разговор, начатый в бухте.

Человек в кожаном пальто выглядел несколько более оживленным.

— Приехал с попутчиками, — рассказывал он. — Объехал и обошел почти все геологические партии, работающие сейчас на Чукотке. И все на прасно...

Фельдшер посмотрел на след ожога на щеке своего собеседника и спро сил:

— А почему вы направились именно сюда?

— Это не так легко объяснить... — сказал тот. — Он вынул из кармана черный кожаный кисет и положил его на стол. — Я видел у того товарища чукотские рукавицы. Вот его кисет. Смотрите, он из моржовой кожи и на нем чукотский орнамент... Очевидно, мой товарищ был в этих местах... Я решил начать поиски отсюда. И вижу, что напрасно.

— Значит, Чукотка оказалась совсем не горячей ?

— Земля холодней, чем где бы то ни было. Почти всюду вечная мерзло та. Вероятно, я уеду ближайшим пароходом... Я тоже жду телеграммы.

Дружинин пил пиво и рассеянно смотрел на своего собеседника.

Несвязные слова фельдшера странным образом перекликались с мыс лями Дружинина.

Волна надежд, охватившая друзей после получения чертежей Петрова, начинала спадать. Едва дождавшись весны, Дружинин и Ключников взяли отпуск и отправились: один — сюда, на Чукотку, а другой — в Таджикистан.

Поиски горячей земли продолжались уже два месяца и ни к чему не привели. Ключников писал, что ему не удается найти ничего похожего на ме сто, план которого был в чертежах Петрова. Дружинину везло не больше.

Разочарование было тем острее, что здесь, на Чукотке, Дружинин все время вспоминал Валентину, работавшую не так далеко отсюда — на рудни ке Белые Камни.

Он старался заставить себя не думать о ней — и не мог. Из любого мес та его скитаний по Чукотке можно было добраться к Валентине за каких нибудь два-три дня. Одно время Дружинин находился всего в десяти кило метрах от этого рудника. Он мог ее увидеть. Но это значило признать себя по бежденным...

Она и сейчас совсем недалеко. Говорят, до Белых Камней отсюда не больше двадцати километров. Быть может, поэтому так сильно одолевают его неотвязные мысли о ней, быть может поэтому так гложет Дружинина тоска.

Он слушал болтовню фельдшера, но перед ним снова возникало лицо Валентины, ее серо-зеленые глаза и светлые волосы.

Как бы он хотел повидать ее хоть на минутку, объяснить ей, что она неправа, доказать, что он, Дружинин, иначе поступать не может...

Дружинин пододвинул толстяку свой черный кисет:

— Курите!

И, повинуясь внезапному импульсу, вдруг спросил неожиданно для се бя самого:

— Скажите, вам не приходилось где-нибудь здесь встречать доктора Чаплину из Ленинграда?

— Как же, как же, отлично знаю! — радостно закивал головой фельд шер. — Очень милая женщина, заведывала родильным домом в Шамино. Мы большие приятели с ее сыном лейтенантом.

— У нее нет сына лейтенанта. Это другая. Все совсем не так! — сказал Дружинин почти с отчаянием.

— Как это другая ? — обиделся фельдшер. — Низенькая, полная, в оч ках. Ее фамилия Чаплина, не спорьте со мной, пожалуйста!..

— Почта, почта!.. — закричал, вбегая в столовую, молоденький чукча в распахнутой меховой одежде.

Дружинин и фельдшер поднялись из-за стола и вместе с другими по спешили к пристани.

Катер, пробившийся через полосу бурунов, уже вошел в бухту и при ближался к берегу. Еще несколько минут, и почтальон в мокрой морской робе и блестящей от воды клеенчатой шляпе вытащил на пристань брезентовый мешок с почтой...

Люди, дожидавшиеся на берегу, обступили его.

Началась раздача писем.

Дружинин получил два письма. Одно было от Задорожного, с рисун ком, изображающим Петра Максимовича, грустно сидящего за пустым сто лом. Задорожный писал, что уедет на Украину, если не дождется Дружинина в самое ближайшее время.

Другое было от Люси. Она сообщала, что от Ключникова известий нет и Хургин уже выражает недовольство по поводу слишком долгого отсутствия двух основных сотрудников бюро. Люся советовала возвращаться в Москву поскорее.

«Ну, вот и конец моей летней экскурсии... — подумал Дружинин. — Хургин, как всегда, прав, задерживаться здесь больше незачем».

— Чаплина Валентина Николаевна, — послышалось вдруг из толпы, окружавшей почтальона.

Дружинин оглянулся и рванулся было к почтальону, но остановился:

вероятно, он ослышался.

Кроме фельдшера, никто этой фамилии вспомнить здесь не мог, а тот стоял рядом с Дружининым, попрежнему дожидаясь поздравительных теле грамм.

— Чаплина Валентина Николаевна, — повторил почтальон.

— Это доктор на руднике Белые Камни. Машина туда пойдет завтра.

Письмо можно передать с шофером, — сказал подросток-чукча, оповестивший всех о прибытии почты.

— Ну вот, вам говорят, что она здесь, а вы спорите, — наставительно сказал фельдшер. — Значит, переехала из Шамино на рудник, вот и все...

Дружинин быстро подошел к похожему на индейца молодому чукче:

— Ты с рудника Белые Камни?

— Из совхоза Белые Камни. Это подсобное хозяйство рудника, — отве тил тот.

— Доктора Чаплину знаешь ?

— Знаю, — улыбнулся юноша. — Она мне глаза вылечила. У меня бы ли ожоги. Если бы не она, я бы ослеп.

— Ты куда сейчас идешь ?

— К себе в совхоз. Это там, за горой, около горячего источника, где бу рят скважину. — Юноша показал рукой на юго-запад. — Как раз на половине дороги до рудника. Километров десять отсюда, не больше.

Дружинин почувствовал, что его охватывает неудержимое желание ви деть Валентину. Оставить все и итти к ней с этим юношей! Забыв обо всем, сейчас же, немедленно, не оглядываясь, ни о чем не думая.

Ему стоило большого труда справиться с этим порывом. Он заставил себя вернуться к мыслям о деле. О горячем источнике и скважине Дружини ну еще не приходилось слышать. Быть может, там лежит та самая горячая земля, которую он ищет? Он сейчас же отправится туда!

А затем он пойдет дальше на рудник, к Валентине.

Не для того, чтобы признаться, что он устал ждать, что он готов отка заться от своего дела ради нее. Нет! Дружинин хотел сказать Валентине, что он скучает по ней, но это не может помешать ему искать горячую землю. И что он обязательно найдет эту горячую землю.

Дружинин обернулся к юноше и сказал:

— Я пойду с тобой, ты покажешь мне дорогу. И по пути расскажешь о докторе Чаплиной. Это моя старая знакомая, я давно ничего о пей не знаю.

— Позвольте, куда же это вы ? — воскликнул фельдшер, видя, что Дру жинин собирается уходить.

— Простите, дела, — Дружинин махнул рукой.

Глава вторая БОЛОТО Дружинин и Темген — так звали юношу-чукчу — быстро шагали по направлению к горам.

Хорошее настроение снова вернулось к Дружинину. Он шел так быстро, что вогнал в пот своего низкорослого спутника.

Время от времени они присаживались отдохнуть, и тогда Темген рас сказывал Дружинину о Валентине.

Он работал в подсобном хозяйстве рудника около двух месяцев и мог сказать о Валентине совсем немного.

Она жила в доме рядом с поликлиникой, — рассказывал Темген. Почти все время проводила в лаборатории и рассматривала какие-то стеклышки, часто уходила за ограду, окружавшую самый рудник. Но там Темгену бывать не приходилось.

С тех пор как она вылечила Темгену обожженные глаза, они подружи лись. Темген часто собирал и приносил ей цветы. В комнате у нее было очень красиво. Он, Темген, раньше даже не думал, что бывают такие красивые жен щины и такие красивые комнаты...

Узкая тропинка, по которой шли Дружинин с Темгеном, вилась по склонам холмов, спускалась в долины, пересекала ручьи и снова поднима лась наверх.

Дружинин спешил. Ему не терпелось поскорей познакомиться со сква жиной у горячего источника. Кругом возвышались горы, у подножья их текла довольно широкая река;

вполне возможно, что место, которое нашел Петров, было где-то недалеко. Хмурый вечер уже не казался Дружинину мрачным.

Суровый чукотский пейзаж расцветал перед ним мягкими, неожидан ными красками.

Шелковистая зелень травы была полна необычайной нежности, небо выглядело удивительно глубоким, тучи казались объемными и удивляли бо гатством красок: синих, серых, розовых, желтых. Даже темный камень скал казался теплым и бархатистым, таким, что его хотелось погладить.

Быть может, все это зависело только от освещения, изменившегося по сле того, как солнце ушло за горы ?

Дружинин над этим не задумывался. Он знал только, что Чукотка те перь ему нравится и что ему приятно итти вперед и разговаривать о Вален тине с этим смуглым приветливым юношей.

— Почему ты так много спрашиваешь о докторе? Ты болей и хочешь, чтобы она тебя вылечила? — спросил, наконец, Темген.

— Вроде этого, — неопределенно сказал Дружинин и засмеялся. — Да, она мне нужна, очень нужна... Я пойду к ней после того, как побываю на скважине.

И снова перед ним возникли смеющиеся зеленые глаза Валентины и ее слегка вьющиеся волосы...

Было уже совсем поздно, когда Темген и Дружинин подошли к горе.

Здесь им предстояло разойтись в разные стороны.

Дружинин не захотел итти с Темгеном в совхоз и не позволил юноше провожать себя дальше.

До скважины оставалось еще около пяти километров, а прошли они уже добрых восемь, и Темген порядком устал. Дружинин не сомневался, что найдет дорогу и сам. Темген подробно объяснил, как итти дальше.

Распростившись с юношей, Дружинин зашагал в указанном им на правлении.

Сумерки сгущались все больше, туман усиливался. Тучи снова сплошь затянули небо, начал накрапывать мелкий дождь.

Дружинин посмотрел на часы. Они показывали двенадцать. Вчера в это время было совсем светло. Можно было читать. А сегодня он едва смог разглядеть светящиеся стрелки часов.

Дождь скрыл очертания горы, у подножья которой лежал путь Дружи нина.

Мокрая земля все сильнее чавкала под ногами, струйки холодной воды стекали за воротник.

Ручьи, через которые то и дело приходилось переходить, становились все шире и глубже, местность понижалась.

Дружинин с трудом перебрался через один из ручьев. На другом берегу он не нашел больше тропинки, по которой шел до сих пор.

Он вернулся назад, но тропинка бесследно исчезла.

Тогда он снова пошел по прежнему направлению, ориентируясь по вет ру, который обычно дует в этих местах с моря.

В конце концов Дружинину удалось выйти к реке, по берегу ее он и продолжал свой путь;

он шел уже больше часа.

Вдруг он почувствовал, что воздух стал значительно теплее, и увидел, что туман над рекой сделался еще гуще.

Он вошел в полосу тумана и остановился. Его ноги увязли в зыбкой грязи. Он зашел в болото, дальше итти было опасно.

Дружинин круто взял в сторону и вдруг провалился по колено. Попы тался освободить ноги и вмиг очутился в трясине по пояс.

При каждом неосторожном движении он погружался на лишний сан тиметр, болото засасывало его все сильнее.

Он понял, что положение нешуточное, и перестал шевелиться. Созна ние опасности сразу сделало его спокойным и холодным. Так бывало на фронте, так было и сейчас. Он замер в неподвижности, напряженно думая, что можно сделать, чтобы выбраться из трясины.

Самое правильное — упасть плашмя и поползти, стараясь шире раски дывать руки и ноги. Но об этом нужно было подумать раньше — теперь грязь слишком плотно держит его ноги. Она теплая — очевидно, ее согревают горя чие источники.

Это значит, что болото может быть каким угодно глубоким, вечная мерзлота здешней почвы не сможет его спусти. То самое внутреннее тепло земли, которое он так долго искал на Чукотке, грозит ему смертью...

Дождь прекратился, ветер разогнал туман. Наступало утро. Небо про яснялось все больше, становилось светлее.

Дружинин осмотрелся. Он увяз среди яркозеленого луга, всего в не скольких шагах от каменистого берега речки.

На берегу лежали большие серые валуны. Достаточно дотянуться до одного из них — и он спасен.

Совсем близко от Дружинина — куст ивняка: схватиться руками за ветки, подтянуться, и болото выпустит утопающего из своих липких объятий.

Отчаянная надежда вспыхнула в Дружинине. Он собрал все силы и рванулся к спасительным веткам. Но не дотянулся на несколько сантиметров и провалился в грязь по грудь.

Кругом была нежная зеленая трава, яркая, как кожа древесной лягуш ки. Среди травы там и здесь виднелись кустики незабудок и желтые цветы, похожие на лютики.

Они уже почти касались лица Дружинина, будто он лежал, отдыхая на этом нежном лугу.

И с каждой минутой шелковистая трава и нежные северные цветы при ближались к его лицу все больше: он погружался глубже и глубже...

Дружинин попытался ухватиться за траву, но кустики ее остались у не го в руках и обдали его жидкой грязью.

Выглянуло солнце. Капли воды на траве загорелись тысячами ярких блесток. Зачирикала, запела в кустах беззаботная птичка. Она приветствова ла наступивший ясный день.

Дружинину удалось дотянуться до своей упавшей рядом полевой сум ки. Он снял с нее ремень.

Потом опустил руки в грязь и, провалившись еще глубже, ухитрился снять пояс с брюк и со своего кожаного пальто;

связал ремни вместе и сделал на конце петлю, чтобы накинуть ее на куст ивняка или на ближайший ка мень.

Петля достала и до куста и до камня, но не затянулась. Куст был слиш ком тонким, а камень» слишком пологим, петля все время соскальзывала.

Но это был единственный и последний шанс на спасение. Дружинин продолжал свое дело с упорством отчаяния.

Грудь и плечи его ушли в трясину, но руки продолжали беспрерывно набрасывать кожаную петлю на камень. Дружинин делал это легчайшими, почти не передававшимися телу движениями, не торопясь и не останавлива ясь ни на секунду.

Но петля все скользила по камню, падала на мокрую траву и снова воз вращалась на камень, чтобы опять упасть на траву.

Грязь, в которую погружался Дружинин, все больше затрудняла дви жение рук. Он чувствовал, что слабеет.

Тогда он понял, что из попыток набросить петлю на камень ничего не выйдет, и выпустил связанные ремни.

Он освободил руки и последним судорожным движением широко взмахнул ими, будто пытаясь обнять уходящий мир.

— На помощь ! — крикнул Дружинин хрипло и отчаянно. — На по мощь! — повторил он, вкладывая в крик весь остаток своих жизненных сил, и снова замер.

Но откуда могла притти помощь? Кого могла занести судьба в это пус тынное, безлюдное место? Только беззаботная птичка продолжала свою весе лую песенку где-то поблизости.

И вдруг песню птицы прервал звонкий собачий лай. Он приближался.

Послышался топот бегущих ног и тот же тревожный лай, но уже совсем близко.

По берегу реки мчалась черная чукотская лайка, а за ней что было си лы бежал старый охотник-чукча в меховой шапке и таких же сапогах.

— Держись, товарищ! Камус, вперед! — крикнул охотник, подбегая к краю болота.

Он снял с плеча узкий кожаный аркан и ловко бросил его Дружинину.

Аркан просвистел в воздухе и упал около самого лица Дружинина.

Глаза Дружинина были залиты грязью. Он не увидел аркана, но тотчас на щупал его рукой и надел на плечо.

Петля стянулась, и тело Дружинина двинулось наверх и вбок... Цепкая хватка болота разом ослабела. Дружинин забарахтался на зыбкой поверхно сти зеленой топи.

Еще через минуту крепкие дружеские руки подхватили Дружинина и помогли ему стать на твердую почву.

Он очутился около старого чукчи с лицом, изрезанным глубокими мор щинами, и с небольшими зоркими, проницательными глазами, умно смот ревшими из-под нависших седых бровей.

Дружинин с благодарностью посмотрел на своего спасителя.

—Как тебя зовут, старик? — спросил он, крепко пожимая тому руку.

— Рагтай. Охотник Рагтай... Меня вся Чукотка знает, — ответил ста рик.

Дружинин посмотрел на черную лужу, появившуюся на месте, откуда его вытащил старик.

— Если бы не ты, я бы остался там. Спасибо тебе, Рагтай!..

Старик указал на лежавшую у его ног черную лайку с длинной шер стью и остроконечными приподнятыми ушами:

— Вот кому скажи спасибо ! Камус — самая умная собака на Чукотке.

Услышав свое имя, пес обернулся, вильнул хвостом и ткнулся носом в руку хозяина.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.