авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Глава первая ДИССЕРТАЦИЯ АСПИРАНТА КЛЮЧНИКОВА В конце февраля в московских газетах появилось объявление: «10 марта с. г. в 14 часов в Большом ...»

-- [ Страница 4 ] --

Металл, который вгрызался в толщу камня, казалось, хотел перекри чать и заглушить все звуки своим грохотом, лязгом и скрежетом.

Это был голос шахты на Острове Черного Камня, свой, совершенно осо бый и неповторимый. Вряд ли кто согласился бы долго слушать его по доброй воле, но Дружинину он казался сладким, как музыка.

Сейчас этот голос был полон огромной силы и напряжения. Ключников был прав: действительно, работа шла очень быстро.

... Насладившись зрелищем и удостоверившись, что там все в порядке, Дружинин снова перевел рукоятки.

Перед ним появилось на экране широкое улыбающееся лицо комендан та острова — Задорожного, который строго наблюдал за порядком в поселках, выросших на склонах гор вокруг шахты.

Задорожный рассказал, как идет сборка домов и как расселяются в них прибывающие рабочие.

Поселок геологов и шахтеров состоял уже из четырех улиц. Второй та кой же поселок строителей раскинулся окало зданий управления строитель ства, лаборатории, больницы, клуба и школы.

Дружинин поинтересовался, обеспечены ли строители свежими про дуктами. Задорожный притащил к аппарату главного повара.

Повар рассказал, чем кормят жителей острова в столовых. Из его док лада явствовало, что на острове нет никакого недостатка в свежей пище.

Кроме разнообразной провизии, которую привозили в изобилии с кон тинента, на острове было немало и своей, местной. Любители-рыболовы и охотники приносили столько рыбы и яиц с птичьих базаров, что одним этим можно было при желании прокормить вдвое больше народа, чем было на ост рове...

Затем Дружинин разговаривал с инженерами, производителями работ, десятниками.

Аппарат связал его с капитаном порта на Острове Черного Камня.

На экране появилась бухта, где разгружались два больших парохода и строилась постоянная пристань. Капитан рассказал забавную новость: не ожидая, пока климат острова станет субтропическим, отчаянные комсомоль цы решили устроить завтра состязание в плавании и гребные гонки вдоль первого в мире арктического пляжа.

Опять и опять щелкали переключатели, и перед Дружининым появля лись всё новые и новые лица.

Показалась просторная капитанская каюта парохода, идущего на да лекий север. Пароход направлялся на Остров Черного Камня с очередной партией рабочих и оборудования.

Капитан доложил, что пароход вчера миновал берега Берингова про лива и через несколько дней прибудет на место. Рейс проходит нормально, люди чувствуют себя неплохо. Вера Петрова, которая ехала с этим пароходом на остров, передавала Дружинину привет.

— Она хочет вас видеть, — добавил капитан и уступил место у экрана молодой девушке.

— Алексей Алексеевич, дорогой ! — воскликнула радостно Вера. — Ес ли бы вы знали, как приятно повидать вас отсюда, из далекого моря!

...Девять часов утра по московскому времени. На Острове Черного Кам ня уже все спят, кроме рабочих ночной смены и дежурных. Дружинин разго варивает с директорами и главными инженерами сибирских и уральских за водов.

Он торопит их, договаривается о сроках выполнения заказов, загляды вает с помощью своего радиоаппарата в огромные огнедышащие цехи, где тяжелые молоты куют массивные валы для подъемников шахты или тянут раскаленные докрасна трубы, смотрит, как собирают машины, наматывают кабель на огромные катушки.

Вот Дружинин включает Ленинград, оживленно обсуждает с директо ром Кировского завода условия предстоящего заказа, затем вызывает Харь ков и слушает доклад главного конструктора завода, подготовляющего аппа ратуру для электрической станции.

Глава одиннадцатая РАБОЧИЙ ДЕНЬ ДРУЖИНИНА Без четверти десять путешествие по эфиру закончилось.

Дружинин встал, потянулся и открыл окно.

В комнату ворвался яркий солнечный свет. Дружинин высунулся в ок но, вдыхая свежий воздух.

Как изменилась жизнь Дружинина! Всего три года назад он одиноко шагал в мучительном раздумье по своей прокуренной комнате и проводил бессонные ночи, изыскивая способ доказать, что его идея осуществима.

А сегодня его фантастический проект — это уже реальное грандиозное строительство, в которое верит, в котором участвует вся страна.

Дружинин оторвался от своих мыслей и поглядел на часы. Было без пяти минут десять.

В приемной слышались сдержанные голоса посетителей, с которыми разговаривала Марина, непрерывно звонил телефон...

Пора за дело. Дружинина ждут нужные ему люди. В час должно на чаться совещание с теплотехниками, в три — заседание Ученого совета. Бу дут обсуждаться способы создания искусственного климата на Острове Черно го Камня.

Дружинин был против того, чтобы покрывать остров стеклянным купо лом, как предлагал сначала Ключников.

Кольцо гор хорошо ограждает остров от ветров. Совершенно достаточно будет отеплить почву и создать сплошную восходящую тепловую завесу из от работанного пара. Тепла подземного котла хватит на все это с избытком.

Дружинин был уверен, что теплотехники подтвердят его расчеты. Вот только, что скажет Хургин?

Дружинину казалось, что профессор относится к нему все еще насторо женно.

Хургин действительно был самым придирчивым и дотошным членом Ученого совета. Он никогда не упускал случая ухватиться за малейшую не ясность или неточность в проектах и с ядовитой любезностью указать на нее Дружинину.

Дружинин позвонил. Марина вошла улыбаясь. В руках она держала большую папку бумаг.

— На острове все хорошо? — поинтересовалась она, бросив взгляд на красный шнурок.

— Отлично, — улыбнулся Дружинин, просматривая принесенные бу маги.

— Пришли инженеры-дорожники, — Марина кивнула головой в сторо ну приемной. — У них план скоростной постройки новых дорог на острове.

Говорят, что сделают четыреста километров новых дорог за два месяца с по мощью машины, расплавляющей песок и камень. Принесли модель и черте жи...

— Зовите их. Это важное дело, я об этом не раз думал. Заодно вызовите начальника транспортного отдела: мы, вероятно, сейчас же отправим их на остров.

Дружинин поднялся из-за стола и подошел к карте острова.

У карты и произошел разговор с инженерами-дорожниками. Он занял всего пять минут.

Дружинин показал инженерам план дорог на острове, посмотрел мо дель машины и ее чертежи, пощупал образец плавленого камня, спросил, сколько весит оборудование и сколько людей понадобится для всей работы.

Затем тут же передал удивленных дорожников начальнику транспорт ного отдела с приказом немедленно отправить их на Остров Черного Камня специальным самолетом.

Не прошло и трех часов после этого разговора, как разобранная на час ти машина была погружена в тяжелый транспортный самолет вместе с об служивающими ее рабочими, а вслед за ней вылетели на скоростном пасса жирском самолете и сами инженеры...

...Посетители один за другим входили в кабинет Дружинина. Дела ре шались быстро, редко кто задерживался больше десяти минут. Дружинин по прежнему не любил сидеть на месте. Ему лучше думалось, когда он ходил по комнате. Его быстрые, точные движения настраивали и других на такой же стремительный темп. Посетители, которых он усаживал в кресло, начинали тоже поглядывать на часы и быстро отвечали на его отрывистые, лаконичные вопросы.

К двенадцати часам Дружинин успел переговорить с двумя десятками людей и покончить с принесенными Мариной бумагами.

Ровно в час началось многолюдное совещание теплотехников, а еще че рез два часа Дружинин уже сидел в большом зале Ученого совета рядом с секретарем Ученого совета Люсей Климовой.

Председательствовал Хургин. На этот раз он взял под сомнение карту воздушных течений и расчет тепловой завесы. Он не возражал против пре вращения климата острова в субтропический, даже не отрицал возможности сделать это, но оспаривал предложенные способы. Все они, по его мнению, были недостаточно проверены и надежны.

Едва заседание началось, как в приемной появилась молодая женщина в дорожном костюме и с небольшим саквояжем в руках.

— Я доктор Чаплина. Мне нужно видеть товарища Дружинина по лич ному делу, — сказала она секретарше.

— Он на заседании Ученого совета. Вам придется подождать, — отве тила Марина.

Валентина кивнула головой, села в кресло и задумалась. Она так мно го хотела сказать Дружинину! На-днях Валентина защитила докторскую дис сертацию. Сегодня она летит на Чукотку, чтобы закончить дела на руднике.

А после этого она вольна располагать собой. Ей предлагают ехать на два года в Чехословакию: читать лекции в одном из университетов и работать в очень интересной для нее клинике. Но Валентина медлила с ответом. Она хотела сначала спросить у Дружинина, не понадобится ли ему еще один врач на Острове Черного Камня.

Валентина сидела так тихо, что Марина успела совсем забыть о ней. Но через полчаса Валентине пришлось напомнить о себе. Самолет не станет ее ждать. До его отлета оставалось немногим больше часа: время, которым она располагала, истекало.

Валентина поднялась и подошла к столу секретарши.

— Я очень тороплюсь, — сказала она. — Может быть, вы могли бы на одну минуту вызвать Дружинина с заседания? Я сегодня улетаю на Дальний Восток, у меня остается очень мало времени...

— Никак не могу этого сделать. Я не имею права мешать заседанию Ученого совета. Подождите еще немного, оно должно скоро окончиться, — от ветила Марина.

— В таком случае, я все же попрошу вас дать знать Дружинину, что его ждет доктор Чаплина, которая сейчас улетает на Дальний Восток. Как вы это сделаете — это уже ваше дело, — тоном, не допускающим возражений, сказа ла посетительница.

Марина почувствовала себя задетой этим категорическим тоном, но все же была принуждена направиться в зал заседаний.

Дружинин что-то с жаром говорил о тепловой завесе и не заметил, как приоткрылась дверь и в зал просунулась голова Марины.

Марина быстро окинула взором всех сидевших в зале и проскользнула к Дружинину.

— Алексей Алексеевич... — нерешительно прошептала она, — вас хотят видеть...

Дружинин, увлеченный спором с Хургиным, не расслышал ее. Люся Климова обернулась к Марине и испуганно замахала на нее руками.

— После, после!.. — проговорила она. Марина пожала плечами и вы шла из комнаты. После этого она еще постояла немного за дверью, дожида ясь, пока Дружинин кончит говорить. Но Дружинин продолжал свою речь, и Марина решила, что не будет большой беды, если она поступит с этой жен щиной так, как довольно часто поступают секретари со слишком настойчи выми посетителями.

Она вернулась в приемную и, разведя руками, подошла к Валентине.

— Ничего не выходит, — сказала Марина. — Заседание затягивается, он не может к вам выйти.

— А вы передали ему, что его ждет доктор Чаплина ?

— Как же!

— И что он ответил ?

— Он просит вас извинить его и зайти в субботу в конце дня или еще лучше в понедельник от девяти до одиннадцати, в его приемные часы. Вы знаете, он так занят, так занят...

— Всего хорошего! — бросила Валентина и, не дослушав объяснений секретарши, направилась к выходу.

Выйдя из приемной, она увидела в конце коридора Дружинина. Он выходил из дверей зала заседаний, продолжая разговор с группой членов Ученого совета: очевидно, заседание только что окончилось.

Но Валентина отвернулась от Дружинина. Она уже не хотела его ви деть. Говорить с ним теперь не о чем: все ясно и так.

Валентина не стала дожидаться лифта. Она быстро побежала вниз по лестнице, наклонив голову, чтобы никто не увидел ее лица.

Вскоре после того, как Дружинин, все еще разгоряченный спором о те пловой завесе, вернулся к себе в кабинет, раздался телефонный звонок.

Дружинин поднял трубку и услышал голос Казакова:

— Валентина еще у тебя ?

— Нет, — ответил удивленный Дружинин.

— А почему ты не проводил ее на аэродром ? Она тебе говорила, что се годня летит на Дальний Восток с хабаровским самолетом?

— Ничего не знаю. Она у меня не была, — растерянно сказал Дружи нин.

— А ты узнай лучше, — сказал Казаков. — Она собиралась обязательно повидаться с тобой перед отъездом. Ведь она, возможно, уедет на два года в Чехословакию...Вероятно, она была у тебя, но не застала.

— Но я никуда не уходил. Извините, я после позвоню...

Дружинин положил трубку и вызвал Марину.

— Меня кто-нибудь спрашивал, пока я был на заседании? — спросил он грозно.

— Да, вас хотела видеть по личному делу какая-то женщина. Я пред ложила ей зайти к вам в субботу или в понедельник.

— Где же она? — рявкнул Дружинин так, что Марина вздрогнула.

— Не знаю. Повернулась и ушла. Я пыталась сказать вам о ней... Не могла же я прерывать из-за нее заседание Ученого совета! — Марина оби женно пожала плечами.

— Но записку-то могли мне передать ? — проворчал Дружинин. — Я вам этого не прощу. Вызовите машину сейчас же! — И он выбежал из комна ты.

Марина дрожащими руками схватила телефонную трубку.

— На аэродром что есть духу! — крикнул Дружинин, вскакивая в ма шину.

Автомобиль рванулся вперед, но тут же остановился перед красным ог нем светофора. На следующем перекрестке повторилось то же самое: светофо ры издевательски подмигивали красным глазом, словно задались целью за держать автомобиль. Дружинин скрипел зубами, шофера от напряжения бро сало в пот.

Наконец машина выбралась на шоссе и помчалась так, что дома, стол бы и деревья по бокам дороги слились в сплошную серо-зеленую ленту, пры гающую перед глазами Дружинина.

Вот, наконец, аэродром.

Дружинин подбежал к окошку дежурного.

— Когда отходит самолет на Хабаровск ?

— Через семь минут. Пассажиры уже на старте, — ответил дежурный.

Дружинин помчался к выходу на летное поле, но натолкнулся на кон тролера, потребовавшего перронный билет. Пока Дружинин объяснялся с контролером и взял перронный билет, прошло еще четыре минуты.

Когда он, наконец, выбежал на летное поле, пассажиры уже сидели в самолете и пропеллеры вертелись.

Затем самолет двинулся с места и, тяжело переваливаясь, пополз к взлетной дорожке. Дружинин бросился наперерез самолету, но напрасно.

Машина вышла на широкую и ровную, как стрела, взлетную дорожку.

Моторы взревели еще сильнее. Машина побежала все быстрее и быстрее и плавно поднялась в воздух.

Дружинину показалось, что в одном из окошечек самолета промельк нуло бледное лицо и светлые волосы Валентины.

Не было дня в течение этих трех лет, чтобы он не думал о ней и не меч тал о том часе, когда она придет. Его мечта исполнилась. И вот что из этого вышло...

«До чего же глупо получилось!» думал Дружинин,.глядя вслед самоле ту, расплывавшемуся в синем прозрачном небе легкой темной точкой.

Глава двенадцатая ЩУПАК — РЫЖИЙ ЧОРТ Парень, с которым познакомился Темген в бухте Рыбачьего поселка, носил в Донбассе кличку Рыжего Чорта. Это прозвище было отнюдь не оскор бительным, скорее ласковым. Оно даже льстило Щупаку.

Его окрестили так за густые волосы цвета, обычно называемого огнен ным, за лихость, проворство и какую-то особенную хватку в любом деле, за которое он брался.

В работе он был горяч до отчаянности, решителен и удачлив. У него часто получалось то, что никогда не вышло бы у другого.

В Донбассе он был известен как отличный подрывник и считался ред ким мастером этого дела. Об осуществленных Щупаком взрывах на выброс и вскрытиях пластов в карьерах писали в газетах и рассказывали по всему Донбассу.

Он получал письма от незнакомых людей.

Во время войны Щупак был партизаном. Он прошел не одну тысячу километров по немецким тылам, взрывая мосты, пуская под откос поезда с боеприпасами и заставляя взлетать в воздух штабы.

Удача не оставляла его, он выпутывался из самых отчаянных положе ний.

После войны Щупака начала томить жажда необычайного. Он говорил, что его высокому мастерству подрывника нет надлежащего применения, а все, что он делает, — детские игрушки, которыми впору заниматься школь никам, а не бывшим партизанам.

Поездку на Остров Черного Камня он воспринял как редкую удачу.

Далекий север, вечные льды, таинственная и коварная Арктика! По лярное сияние, пурга, белые медведи, киты! Страшные морозы! Но отважным полярникам все нипочем. Они проникнут, несмотря на все преграды, в глубь земли, откроют свободный выход скопившемуся там теплу и с его помощью обуздают суровую природу. Это как раз такое дело, о каком мечтал Щупак.

Большой грузовой пароход «Победа», на котором Щупак поехал на Ост ров Черного Камня вместе с шахтерами, монтажниками, электриками и дру гими рабочими, вышел из Мариуполя весной, когда льды еще прочно закры вали проход через Северный морской путь.

Путешествие через теплые, южные моря чрезвычайно понравилось Щупаку. Он ни в какую погоду не хотел уходить с палубы и смотрел на берега чужих стран, не обращая внимания на бури, дожди и палящий тропический зной.

Щупак считал своим долгом выкупаться и перепробовать все фрукты и местные лакомства в каждом порту, где останавливалась «Победа». Вместе с ним сходила обычно на берег попутчица Щупака, синеглазая, несколько медлительная девушка, в прошлом трактористка, теперь шофер, — Люба Струкова.

Она ехала на Остров Черного Камня из Днепропетровска вместе со своим грузовиком, только что сошедшим с конвейера автомобильного завода.

Любе почти не приходилось бывать за пределами своего района. Днеп ропетровск был самым большим городом, который она видела до недавних пор. В Днепропетровске она работала на автозаводе и кончила курсы шофе ров-механиков.

Щупак, который недаром считался бывалым парнем, внушал ей без граничное почтение. Этого она, правда, старалась не показывать, чтобы Щу пак не зазнался.

Но он догадывался о чувствах девушки и всячески козырял перед Лю бой, проявляя свою лихость.

И вот, наконец, пароход «Победа» подошел к Острову Черного Камня.

Его мрачные берега и горы, покрытые снегом, наполнили сердце Щу пака острой радостью, какой он не испытывал при виде самых роскошных пальм юга. Именно здесь, среди вечных льдов, человек может лучше всего показать, чего он стоит!

— Вот то, о чем я мечтал всю жизнь! — горделиво сказал он Любе, сто явшей рядом с ним на палубе.

В глазах девушки особого восхищения не отразилось. Лицо ее выгляде ло скорее огорченным, чем радостным, но Щупак не сомневался, что она це ликом разделяет его мнение, а если и молчит, то только по свойственной ей застенчивости.

Тем временем, миновав проход между скалами, «Победа» вошла в си нюю спокойную бухту. Щупак недоумевал: где же бары, покрытые клокочу щей пеной, где кунгасы, бешено прыгающие на стремительных волнах, поче му не видно хотя бы мертвой зыби?

Бухта была гладкая, как зеркало. В глубине прозрачной воды видне лись светлые камни и снующие между ними рыбы.

В порту у причалов стояли пароходы. Краны и лебедки быстро выгру жали тюки, ящики, бочки, машины, рельсы, огромные зубчатые колеса и стальные валы. Все это взвивалось вверх на тонких талях, на миг повисало в воздухе и плавно опускалось на платформы подъезжавших грузовиков.

Несколько пароходов дожидались разгрузки, стоя на рейде. Издавая низкие протяжные гудки, обозначавшие, что ее долгий путь окончен, «Побе да» заняла место среди них.

Странно было видеть на этом небольшом заполярном острове внутри кольца диких гор большой, прекрасно оборудованный порт.

Щупак даже вздохнул от удивления. А он-то приготовился к испытани ям и невзгодам! В бухте значительно теплее, чем в открытом море. Снег вид неется только на северном склоне горных вершин.

Все это совсем непохоже на дикую ледяную Арктику.

Щупак почувствовал разочарование...

«Победа» подошла к причалу.

Быстро опустились трапы, и пестрый поток пассажиров повалил на бе рег совсем как где-нибудь в Одессе. Сразу начали работать краны и лебедки.

Люба села в кабину своего грузовика, взмыла с ним в воздух и плавно опустилась на набережную.

Затем грузовик Любы заполнился узлами, чемоданами и другими ве щами приезжих. Через несколько минут он укатил в глубь острова.

Щупак спустился на пристань и очутился в толпе пассажиров. Один за другим подходили небольшие красные автобусы. Щупак втащил в один из них свой потрепанный чемодан и занял место у окна.

Автобус миновал линию складов, вытянувшихся вдоль пристани, и бы стро побежал по гладкой, похожей на матовое стекло дороге. Щупаку объяс нили, что дорога сделана из плавленого камня.

По обеим сторонам все тянулась нежная зелень тундры и высились рас сыпанные небольшими кучками скалы.

Вдали поднимались амфитеатром склоны гор — зеленые, серые, ко ричневые, черные. Вершины их, покрытые снегом, горели и искрились под солнцем.

Дорога извивалась, перебегала с холма на холм и все дальше уходила в глубь острова.

По обеим сторонам дороги журчали ручьи. Виднелось много цветов. В воздухе носились стаи птиц. Все это напомнило Щупаку высокогорную Сва нетию, где он побывал, участвуя в походе альпинистов по Кавказу.

«Какая ласковая, мирная природа, — подумал Щупак. — Совсем непо хоже, что придется ходить на работу на лыжах с автоматом для защиты от белых медведей, как я говорил Любе».

Поворот дороги — и автобус выехал на холм. За ним начинался рабо чий поселок.

Ровные улицы, белые деревянные дома, привезенные на остров в разо бранном виде. Перед домами палисадники, на окнах занавески, кое-где даже краснеет герань: сразу видно, люди приехали надолго и расположились на оседлую жизнь.

В палисадниках пасутся козы.

Нет, дикой Арктики здесь, при всем желании, увидеть не удастся!..

Ряды деревянных домов чередовались с остовами больших каменных и железобетонных зданий. На них виднелись фигуры строителей: бетонщики укладывали бетон, каменщики возводили стены. Строились общественные учреждения будущего города.

В воздухе носилась серая строительная пыль. Запах у нее был такой же самый, как и в Донбассе.

Улицы поднимались все выше и выше к ущельям, где шумели водопа ды и начинались гнездовья птиц. Автобус то и дело останавливался около домиков, на которые указывал провожатый, и пассажиры входили в них со своими вещами.

Наконец перед длинным одноэтажным домом с черепичной крышей и двумя верандами сошел и Щупак.

— Вот сюда, — сказал провожатый и ввел Щупака в уютную комнату, оклеенную свежими обоями салатного цвета.

В комнате стояли две кровати, покрытые белыми одеялами, диван, зер кальный шкаф и два стола: небольшой обеденный и письменный. На окне горшки с цветами.

— Как в лучшей гостинице, — заметил Щупак, осматриваясь. — Вот тебе и Арктика!..

— А ты думал, если Арктика, так будешь в снежной пещере жить? — засмеялся провожатый и дружески потрепал Щупака по плечу.

В это время в комнату вошел солидный, плотный человек маленького роста и строго посмотрел на Щупака.

— Наш старший комендант товарищ Задорожный, — представил его провожатый и ушел, услышав нетерпеливые гудки автобуса.

— Из каких мест? — спросил Задорожный так же строго.

— Артемовск, Донбасс, — коротко ответил Щупак, усаживаясь на кро вать.

— Встань и переоденься с дороги, тогда будешь на кровать садиться, — предупредил Задорожный. — Здесь тебе не постоялый двор, а город будуще го. Понимаешь, что это значит?

— Что же это значит? — ответил Щупак дерзко, но с кровати все-таки поднялся.

— Сам должен понимать... Одним словом: если не будешь беречь ка зенное имущество или цветы у тебя засохнут, — показал Задорожный на ок но, — отберем все это — так и знай ! Я человек военный, со мной шутки пло хи, — добавил он грозно и вышел из комнаты.

Видимо, Щупак доверия ему не внушил.

Несмотря на разочарование, ожидание необычайного не покинуло Щу пака. Даже нелюбезный комендант не испортил ему настроения.

Ведь порт, город, все, что он увидел вокруг, выросло здесь за какой нибудь год и было создано руками людей, которые приехали сюда незадолго до Щупака.

Щупак невольно почувствовал гордость за строителей. Он понял, что здесь можно увидеть вещи, гораздо более необычайные, чем все романтиче ские красоты дикого севера, о которых он так много читал.

Нет, повидимому, он все-таки не ошибся, когда решил сюда ехать!

Действительно, необычайное поджидало его тут же, рядом, за стенами его новой комнаты. Щупак столкнулся с ним сразу же после того, как принял ванну, переоделся и вышел из дому, чтобы осмотреться на новом месте.

Был разгар полярного лета. Часы показывали полночь, но солнце не зашло. Правда, сейчас его не было видно. Небо покрылось низкими тучами, над Островом Черного Камня повисли легкие сумерки.

Над центральной частью острова в сиреневой дымке высились очерта ния высоких башен, стройных ажурных металлических вышек, вертевшихся в воздухе огромных колес. По подвесной дороге плыли вагонетки.

В центре этих непонятных сооружений из-под земли вырывался огнен ный столб, похожий на гигантский золотой сноп, поднятый к небу. Он горел и расплывался в сумраке, легкий, трепетный и прозрачный.

Внизу у его подножья мерцало частое ожерелье из электрических ламп и вспыхивали перебегающие с места на место фиолетовые огни электросвар ки.

Щупак оперся на скалу у дороги и залюбовался невиданным зрелищем, стараясь понять, что у него перед глазами.

Внезапно огненный столб исчез. Погасли все огни: центральная часть острова погрузилась в полумрак. Потом над местом, где был огненный сноп, блеснул мгновенный отсвет малинового пламени — один, другой, третий.

Земля под ногами Щупака дрогнула, вслед за этим раздался взрыв ог ромной силы. За ним последовали два других, таких же мощных.

Птицы, сидевшие на скалах, поднялись в воздух и тучами закружились над головой Щупака, издавая жалобные и тревожные крики.

Сиреневая дымка в центре острова сгустилась, очертания башен и вы шек расплылись еще больше.

Потом огни вдруг снова загорелись. Светящийся столб опять вырвался из-под земли и устремился в небо.

До Щупака донесся ровный гул, похожий на шум большого водопада.

Пока этот гул не прекращался, Щупак его не замечал. Теперь он узнал шум шахты.

Щупак недаром был подрывником: он понял, что здесь производят взрывы побольше и посложнее тех, которые ему приходилось делать в Дон бассе..

Вечером пришел инженер. Он собрал новичков и стал им рассказывать о работе в небывалой шахте. Щупак получил назначение в главный ствол.

Глава тринадцатая ГОРОД МАШИН И БЕТОНА На следующее утро красный автобус подъехал к дому и повез Щупака на работу.

Вместе со Щупаком на шахту поехали подрывники-старожилы. Они пересмеивались, вспоминая о каком-то забавном случае, который произошел вчера на танцах, и не обращали ни малейшего внимания на дорогу, по кото рой мчался автобус, и на новичка, смотревшего по сторонам во все глаза.

Дорога пересекла несколько линий электропередачи. То и дело прихо дилось переезжать по легким мостам через многочисленные ручьи и речки, сбегавшие со склонов гор.

Щупак обратил внимание на широкую ленту, которая тянулась на вы соких каменных столбах от центра острова и уходила куда-то на запад в горы.

Лента была почти такой же ширины, как шоссе. Она стремительно убе гала вдаль, двигаясь на системе роликов.

— Что это? — спросил Щупак у румяного плотного соседа, который рас сказывал своим спутникам, как он вчера ловил рыбу в бухте.

— Не знаешь ! — с удовольствием констатировал сосед. — Транспортер, несколько больший, чем тебе приходилось видеть. Он уносит и ссыпает в море породу из шахты. Если бы не он, здесь все утонуло бы в камне. Понимаешь, парень?

Его снисходительный тон задел Щупака. Он презрительно хмыкнул:

— Подумаешь — невидаль! У нас на консервном заводе на транспорте ре резаную морковь в цех доставляют.

Пренебрежение, высказанное Щупаком, было явно наигранным: мысль о том, какова же должна быть шахта, из которой выбирают столько породы, сбила его с толку.

Дорога приближалась к центру острова.

По обеим сторонам ее начали появляться вышки буровых скважин и длинные здания монтажных цехов. Оттуда доносились частые удары пневма тических молотов.

В высоких корпусах пыхтели огромные воздуходувки. Механические и инструментальные мастерские состояли почти сплошь из стекла. В сборочных цехах виднелись незнакомые Щупаку громадные машины...

Размах строительства был так велик, что Щупак даже растерялся. Он радовался, что сосед продолжает рассказ о рыбной ловле и больше не обра щает на него внимания.

Шахта встретила приехавших обычным гулом тысяч машин, грохотом камня, лязгом металла, пыхтением моторов и перекличкой звонких людских голосов, терявшихся в оглушительной симфонии огромной стройки.

Шахта все больше углублялась в недра земли, все сложней делалось ее подземное и надземное хозяйство.

Окружность шахты, по крайней мере на километр в радиусе, напоми нала исполинский муравейник.

Мощные тягачи тащили целые вереницы платформ со строительными материалами. Деловито ползали около складов тракторы, быстро катили по светлому плавленому камню дороги аккумуляторные электрокары, торопливо шли в разные стороны люди, сновали проворные легковые автомобили. На верху над машинами, дорогами, складами и людьми широко размахивали своими ажурными металлическими руками подъемные краны, тоже что-то быстро тащившие, волочившие, перекладывавшие с места на место...

А рядом со всем этим темнели горы разрытой земли: новое искусствен ное русло для реки уже приближалось к шахте.

Автобус остановился неподалеку от шахты. Здесь грохотала, стучала, гудела огромная строительная площадка.

Это был целый город машин, бетона, металлических конструкций, труб, проводов и камня. Он жил напряженной, суетливой жизнью. Гудели грузовики, лавируя между горами рельсов, штабелями балок и стенами меш ков, звенел и лязгал металл. В синеватой дымке, которую еще вчера издали увидел Щупак, быстро вертелись огромные колеса шахтных подъемников.

Казалось, неподвижны здесь только трубы, по которым шел жидкий бе тон, и лежавшие на земле тюбинги — части чудовищных чугунных колец, напоминавшие сплошные мостовые фермы.

Все движение устремлялось к двум огромным дымящимся отверстиям шахт. Пещера была уже заполнена породой и залита бетоном. Края обоих стволов окружали двухметровые валы металлической брони. Они напомина ли дула закопанных в землю исполинских пушек. Отверстия, одно из которых было раз в пять больше другого, непрерывно поглощали целые горы металла, опускавшегося в грузовых лифтах, и целые реки жидкого бетона, который лился вниз по гигантским трубам.

Взамен этих строительных материалов шахта с такой же методично стью извергала наружу поток серого и черного шероховатого дробленого кам ня.

Он поднимался наверх непрерывной цепью ковшей и пересыпался на рубчатую, широкую ленту транспортера, уносившего камень в море.

Щупак подошел к шахте, взобрался на парапет брони и, перегнувшись, насколько позволяла решетка, заглянул вниз, в ярко освещенную и таинст венную глубину. Она расплывалась в синеватой дымке. Лифты, поднимав шиеся из глубин, возникали вдруг в этой дымке, а те, что опускались вниз, бесследно таяли в ней.

Щупак привык к высотам и глубинам.

Ему случалось летать на самолетах и прыгать с парашютом. Он хорошо знал, что значит опуститься с высоты в два или три километра, но у этой шахты, казалось, не было дна.

У него слегка закружилась голова.

— Испугался ? Здесь поглубже, чем ты думал! — с удовлетворением заметил тот же разговорчивый человек, сосед по автобусу, когда Щупак спус тился с парапета. — Идем одеваться, сейчас наша очередь спускаться.

Около раздевалки, которая помещалась рядом с лифтовой станцией, Щупак увидел рабочих в толстых белых асбестовых костюмах.

Рабочие только что поднялись из шахты. Все они были необычайно вы сокого роста, какие-то длинноногие, короткорукие и большеголовые.

Щупак не сразу разобрал, что такими их делают сапоги на толстых по дошвах. Рабочие ходили в них, как на ходулях. А головы казались большими из-за асбестовых шлемов и стальных касок.

Тот же общительный сосед назидательно ткнул пальцем в одежду, ко торую выдали Щупаку.

— Асбестовая роба, — пояснил он. — В шахте немного погорячее, чем ты думал. В ней больше двухсот градусов жары. Если бы не охлаждение жидким аммиаком, ты бы там сварился заживо.

— А ты бы не сварился ? — сердито огрызнулся Щупак, натягивая ас бестовые брюки.

Через несколько минут Щупак тоже стал длинноногим и большеголо вым. Неловко двигаясь с непривычки в своем жароупорном костюме, он по дошел к башне пассажирского лифта.

Со стороны шахты повеял ветерок. До Щупака донеслось ее горячее дыхание.

«Что же там, внизу? — подумал Щупак. — Наверное, настоящее пекло.

Ничего, я сумею показать себя и в пекле, недаром меня называют Рыжим Чортом...»

— Рыжий Чорт! Какими судьбами? — раздался вдруг радостный жен ский голос.

Щупак обернулся. Рядом с ним стоял шахтер в белой робе. Из-под ас бестового шлема весело поблескивали карие глаза. Щупак присмотрелся и узнал Веру Петрову. С ней он когда-то был в партизанском отряде.

— Вера Никифоровна!

Щупак так обрадовался, что чуть не расцеловал ее.

Несмотря на всю свою лихость, он был несколько подавлен обстановкой и чувствовал себя неуверенно. Это было большой удачей — встретить здесь такого товарища, как Вера Петрова.

— Ты похож в этой одежде на деда-мороза. Если бы не твой огненный чуб, ни за что бы тебя не узнала, — продолжала Вера. — Ты что, попрежнему подрывник ?

— Я человек постоянный, — солидно ответил Щупак, — Занимался подрывным делом на фронте, теперь применяю свои знания для мирных це лей. Решил вот пройти землю насквозь.

— Вот и отлично ! Будем делать это вместе. Я инженер участка на боль шом стволе.

Глава первая КОМЕНДАНТ ОСТРОВА ЧЕРНОГО КАМНЯ Задорожный, вероятно, затруднился бы ответить на вопрос, почему он согласился стать комендантом поселка на далеком Острове Черного Камня.

Причин было много, рассказать о них нелегко.

Когда Дружинин вернулся с севера, начались дни организационной горячки.

Дружинин целыми днями пропадал в Академии наук, Госплане и Ин ституте прикладной геологии. Дома он почти не бывал.

Друг Задорожного, Яков Иванович Левченко, предложил Дружинину свои услуги и вскоре уехал на остров с одним из первых пароходов.

Получалось, что все друзья Задорожного думали только о севере и стре мились только туда. Его самого север привлекал мало. Он любил юг, жару, пение соловьев, душистые южные фрукты, прохладные звездные ночи, пах нущие свежим сеном, звонкую перекличку перепелов и томное пение лягу шек, такое, как дома, в родном Змиеве.

Еще меньше привлекала его мысль о шахте. Ну, зачем, скажите, пожа луйста, лезть в мрачное подземелье, когда так много прекрасного на поверх ности земли? Нет, работать в шахту он не пойдет!

Но делать было нечего. Ехать в одиночку на Украину Задорожный не хотел. Он был устроен так, что не мог себя хорошо чувствовать, если не забо тился о ком-нибудь.

Его воркотня, придирки и угрозы, что он плюнет на все и уедет куда глаза глядят, ничего не значили. Он ворчал только потому, что не хотел по казывать свое доброе сердце — это, по его мнению, мужчине не подобало.

Он подумал, подумал и в конце концов тоже попросил Дружинина оп ределить его на работу на остров, но с тем условием, что он не будет иметь никакого отношения к шахте. Как раз тогда понадобился комендант рабочего поселка, и Задорожный с охотой вызвался занять это место.

К своему собственному удивлению, Задорожный оказался совсем не плохим комендантом: хозяйственным, заботливым, грозой нерях и разгиль дяев, попадавшихся иной раз среди строителей.

На севере Задорожному снова захотелось рисовать, хотя работа комен данта отнимала у него много времени и сил.

Быть может, именно поэтому так сладок был для него каждый час, по священный любимому занятию.

Строители шахты очень нравились Задорожному. Ему было приятно видеть, как они живут и работают, с каким мастерством и отвагой выполняют свое нелегкое дело.

И как-то само собой получилось, что он начал рисовать тех, кто ему больше нравился.

Часто он брал Камуса и отправлялся к шахте или в бухту, где разгру жались пароходы, усаживался в укромном уголке, чтобы его не было видно, и работал карандашом или кистью.

Если его спрашивали, что он рисует, он обычно отвечал, что делает портреты ударников, а также карикатуры на нарушителей порядка для газе ты острова «Заполярная коммуна».

Самым неисправимым разгильдяям он угрожал:

— Погоди, вот нарисую, какой ты есть фрукт. Пропечатают тебя в газе те, тогда будешь знать!..

Это действовало. Урезонивая кого-нибудь, люди говорили: «Вот нарису ет тебя комендант, тогда будешь знать!»

Здесь, на острове, рисунки Задорожного пользовались успехом. Вероят но, в них проглядывала горячая симпатия художника к строителям.

Никогда еще так хорошо он себя не чувствовал. Здесь он был нужным и ценным человеком, и маленький рост не смущал его теперь.

Только инженер Левченко, который работал на шахте старшим диспет чером и жил неподалеку от Задорожного, поругивал иной раз его рисунки.

Друзья играли по вечерам в шахматы, а в выходные дни забирали с собой Камуса и отправлялись в далекие прогулки.

Задорожный имел довольно туманное представление о том, что проис ходит в шахте. Но он знал, что дела у шахтеров идут хорошо. Достаточно бы ло видеть, как пустынный, недавно еще необитаемый остров преображался и расцветал на глазах у всех.

Остров с каждым днем все гуще покрывался сетью светлых дорог из плавленого камня, все ярче горел электрическими огнями, все громче шумел машинами, все быстрее застраивался домами и огромными техническими со оружениями, принимал все больше пароходов в свой новый великолепный порт.

Вдохновенный и упорный труд изменял лицо острова, и это радовало строителей. Задорожный знал, что все изменения вокруг так или иначе свя заны с шахтой;

не будь ее, остров до сих пор пребывал бы в первозданной ти шине. И при всем этом он никак не мог преодолеть свою антипатию к этой дымящейся бездне.

Он ни разу не спускался в шахту и старался о ней не говорить. Он не мог отделаться от опасения, что недра земли когда-нибудь сомкнутся над те ми, кто так глубоко проник в них.

Этими мыслями он не делился никогда и ни с кем. Даже с Левченко за шахматами он и словом не обмолвился о своих опасениях. Когда-то в Москве он пробовал говорить об этом с Дружининым, но тот только высмеял его.

Левченко и рабочие рассказывали, что стройка подземного котла идет с невиданной быстротой.

Шахту проходили в кратере потухшего вулкана. На третьем километре начали все чаще попадаться пещеры. Они сослужили хорошую службу про ходчикам.

Это были глубокие вертикальные пустоты, проделанные вырывавшей ся когда-то из глубин земли жидкой лавой: ствол шахты почти совпадал с пу тем, по которому лава вырывалась наверх.

Случалось, что строители шахты натыкались на большую пещеру и од ним махом проходили добрую сотню метров. Иногда они попадали в слой по ристой легкой породы, и снова шахта за какие-нибудь сутки углублялась на несколько десятков метров.

В дни таких удач Ключников — главный инженер строительства, за менявший на острове Дружинина, — ходил счастливый, проходчики смея лись громче обычного, а Левченко чаще обыгрывал Задорожного в шахматы.

Бывало и наоборот. Проходка входила в плотную породу, которая не хотела поддаваться бурам и принуждала проходчиков с боем брать каждый метр.

Тогда люди выходили из шахты бледные, усталые и на танцах бывало мало молодежи. Ключников заикался сильнее, чем обычно, а озабоченный Левченко проигрывал по десять партий подряд своему торжествующему партнеру.

Но Задорожный мало вникал в то, что делалось в шахте.

В последнее время у него появилась новая забота.

Управление строительства переезжало из Москвы на Остров Черного Камня, Дружинина ожидали со дня на день.

Ключников, Вера Петрова, Левченко и проходчики хотели довести к приезду Дружинина глубину шахты до четырех тысяч метров.

Это означало бы, что шахта на Острове Черного Камня стала самой глубокой на земле и что первая половина работы выполнена.

Задорожный думал о том, чтобы у Дружинина была получше комната, помягче кровать, поудобней письменный стол.

Он сильно соскучился по старому товарищу. Кроме того, ему очень хо телось показать Дружинину свои новые рисунки.

Глава вторая ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА Дружинин и Ключников медленно шли по светлому шоссе, гладкому и блестящему, как туго накрахмаленная скатерть.

Начальник строительства только что прилетел из Сибири. По дороге из Москвы он заезжал на сибирские заводы, чтобы подогнать выполнение зака зов для Острова Черного Камня.

Дружинин не был здесь три месяца и успел порядком соскучиться по острову и шахте. Все это время он видел остров только на экране телевизора и теперь с удовольствием наблюдал его в натуре.

Сегодня минуло ровно два года с того дня, когда друзья впервые прие хали сюда на пограничном катере.

Шоссе вилось бесконечной светлой лентой среди темнокоричневого, почти черного камня гор и светло-зеленых склонов, покрытых нежной травой и некрупными северными цветами.

Перед глазами друзей медленно разворачивалась панорама гор и про ходили полные своеобразного очарования ландшафты острова, где суровая дикость севера сочеталась со строгим изяществом линий современной техни ки.

Начальник строительства и главный инженер уже поднялись довольно высоко в горы. За поворотом дороги далеко внизу голубел порт, где стояли пароходы с дымящимися трубами и виднелся на воде гидросамолет, похожий на серебряную птичку с расправленными крыльями. На нем только что при летел Дружинин.

Вдоль дороги тянулись новенькие нарядные поселки строителей. Они пахли свежим деревом и краской.

На склоне горы поднимались массивные стены производственных корпусов будущих заводов и многочисленных подсобных предприятий строи тельства.

Рядом с ними виднелась новая большая поликлиника и больница, не далеко от нее клуб, детские ясли, кинотеатр, за ним расчищалась площадка для большого стадиона.

Строители торопились. Была середина лета — лучшее время для строи тельных работ.

Всюду чернела разрытая земля, виднелись вывороченные валуны, взо рванные скалы. Пыхтели экскаваторы, механические лопаты наваливали на грузовики груды камня.

От причудливого нагромождения скал в центре острова, где камень напоминал развалины городов и фигуры людей-гигантов и давно вымерших животных, осталась лишь небольшая группа на вершине одного из холмов.

Там стояли два каменных монаха в капюшонах, низко надвинутых на голо вы, уцелела фигура каменного толстяка верхом на осле и до сих пор высился пень исполинского каменного дерева, на котором в свое время располагались лагерем путешественники.

Вероятно, и этим фигурам осталось стоять уже недолго. Работы повсюду шли полным ходом.

Из-за гор донеслись мощные звуки взрывов. Вслед за этим над горами в восточной части острова поднялись тучи желтой пыли и черного дыма. Там строились большие нефтехранилища в удаленных от стройки ущельях.

— А хорошо здесь! — сказал Ключников, останавливаясь у края дороги.

— Честное слово, хорошо... Подумать только: что было здесь два года назад и что сейчас... Кто бы тогда поверил нам, что дело может пойти так быстро?

Дружинин усмехнулся и ласково посмотрел на товарища.

Легкий ветерок развевал его светлые волосы.

Ключников впервые обратил внимание, что за три года, которые он знал своего друга, волосы Дружинина стали еще светлее: в них появилась се дина, а его лицо покрылось сеткой тонких морщин. Темное пятно от ожога тоже посветлело со временем и было теперь не так заметно.

«...Да, годы борьбы за шахту обошлись ему не дешево», подумал Ключ ников.

Он понимал, с каким чувством Дружинин смотрит на картину строи тельства, развернувшуюся перед ним.

— А помнишь, Вадим, — Дружинин обернулся к Ключникову, — как ты хотел остаться на необитаемом острове и кормиться яйцами и рыбой? Вро де Робинзона... Вот тебе и необитаемый остров! Работа подвигается отлично.

[ Ключников кивнул головой.

— Да. Так будет продолжаться еще неделю, еще месяц... Но температу ра повышается не по дням, а по часам. На нижнем горизонте она достигла трехсот сорока градусов... Раскаленная печь! Итти дальше тяжело.

Ключников говорил тихо, каким-то виноватым тоном, словно темпера тура в шахте росла так по его недосмотру. Видно было, что он немало переду мал, пока решился высказать Дружинину свои сомнения.

— Но ведь мы этого и хотели, сказал Дружинин твердо. — Либо про бьемся через это пекло и доведем дело до конца, либо не будет шахты-котла.

Выбора нет...

— Все дело в охлаждении, — продолжал Ключников. — Оно недоста точно. Компрессоры работают с полной нагрузкой. Мы выжимаем из жидкого аммиака все, что возможно... Сегодня утром в забое было пятьдесят градусов.

А к обеду проходка подвинулась еще на двадцать метров, и стало еще жарче.

Так долго продолжаться не может. Я п-просто не могу понять, как люди ухит ряются работать в этом пекле...

— Знаю... — Дружинин кивнул головой. — Мы пустим в ход запасную холодильную установку.

— П-последнюю... — сказал Ключников.

— Да, аварийную. И будем держаться, пока Москва не пришлет новых.

Если понадобится — продержимся до будущей весны... А проходку станем гнать как можно скорее. Другого выхода нет.

— Другого выхода нет, — согласился Ключников. — Поедем на шахту, придумаем что-нибудь на месте...

Дружинин молча кивнул головой.

— А почему не приезжает Люся Климова ? — спросил Ключников, ко гда они повернули обратно. — Она стала таким знатоком по части охлажде ния. Я читал ее статью в журнале: пишет так, будто десятки лет работала в этой области.

— Она бы рада, да Хургин не отпускает, — ответил Дружинин. — Он теперь академик, занят разными другими делами, а вся работа Ученого сове та на Люсе. Ты бы видел, как она воюет с метеорологами и гидротехниками!

Мы за ней, как за каменной горой, — улыбнулся он.

— Темперамент бойца, — заметил Ключников. — Раньше она была со всем не такой, ведь я знаю ее со студенческих времен. Прямо переродилась...

С чего бы это, Алексей?

— Увлечена делом. На таком месте нельзя не быть зубастой. Это вер ный человек. Кое в чем я на нее надеюсь больше, чем на самого себя. Ради шахты она пойдет на многое...

— Только ли ради шахты? — Ключников испытующе посмотрел на Дружинина.

— Она очень любит наше дело... — ответил Дружинин не совсем уве ренно. — А ты что имел в виду?

— Вот именно то, что она любит! — улыбнулся Ключников. — Ну да ладно — шахта, так шахта. В конце концов не мне говорить об этом...

Глава третья В ЗАБОЕ Начальник строительства, главный инженер и парторг приехали на шахту все вместе.

Шахта встретила их обычным гулом тысяч машин, тяжелым рокотом мощных моторов, лязгом металла, грохотом камня и перекличкой звонких людских голосов, теряющихся в оглушительном шуме огромной стройки.

Автомобиль остановился около подъезда одной из лифтовых станций.

Это было двухэтажное здание с большим количеством дверей и широкими окнами, за которыми, несмотря на светлый день, горели электрические лам пы.

Дружинин вышел из машины и окинул взглядом строения, обступив шие широкими кольцами оба выхода гигантской шахты.

— Ну, вот мы и дома, — с удовольствием сказал он.

— Наконец-то! — заметил Ключников. — Соскучились здесь по тебе, Алексей Алексеевич.

— Да, наконец-то, — поддержал Ключникова Медведев.

За эти годы он мало изменился, стал несколько плотнее и казался все таким же невозмутимым и медлительным на вид. В его густых черных воло сах начала пробиваться седина, но небольшие черные глаза глядели так же умно и молодо, как и раньше.

— Да, наконец, — повторил он. Дружинин обернулся к Медведеву:

— Ты считаешь, что положение на шахте угрожающее ?

— Во всяком случае, серьезное. Сам увидишь, в каких условиях прихо дится работать. Советую присмотреться к обстановке повнимательнее.

В гардеробной Дружинина, Медведева и Ключникова встретила их об щая знакомая — пожилая москвичка Мария Андреевна, которая еще совсем не так давно была лифтершей в большом доме в центре Москвы, где помеща лось управление строительства.

Работая на лифте, Мария Андреевна наслышалась таких интересных вещей об Острове Черного Камня и шахте, которую там строят, что ее сердце не выдержало, и она попросилась, чтобы и ее взяли на строительство.

— Ну, земляки, здравствуйте! — приветствовала она пришедших и вы несла им белые жароупорные асбестовые костюмы, асбестовые сапоги и такие же снежно-белые шлемы.

В этом своеобразном костюме Медведев показался еще шире и плотнее, Дружинин еще выше, а Ключникову эта белоснежная одежда и сдвинутый на затылок шлем придали какой-то франтоватый, даже несколько кокетливый вид.

— Скажите, какой красавец! Жаль, Веры нет, — засмеялся Дружинин, посмотрев на приятеля.


— При чем здесь Вера? Что за шутки! — обиделся Ключников.

— Не красней, мы же тебе друзья, — сказал Медведев. — Костюм, в са мом деле, тебе очень к лицу, и действительно жаль, что нет Веры. Я убежден, что в нем ты бы ей понравился...

Громкий звонок прервал слова Медведева. Очередная подсмена окон чилась, первая партия рабочих поднималась наверх.

Захлопали двери, в помещение гардеробной ворвался сквозняк, и вме сте с ним в комнате появились рабочие, только что доставленные лифтами.

Навстречу им шли те, кому предстояло опуститься вниз.

Дружинину сразу бросилось в глаза, какая большая разница между теми и другими.

У тех, что спускались, были свежие лица и спокойный взгляд хорошо отдохнувших людей. Поднимавшиеся снизу были бледны и полны одним же ланием: поскорей глотнуть свежего воздуха.

Несмотря на усталость, они спешили выбежать наружу, как школьники во время перемены.

— Жизнь прожил, а не знал, какая замечательная вещь свежий воздух!

— со вкусом сказал высокий, голый по пояс шахтер. Он обращался к своему спутнику, плотному крепышу, в одних трусиках и асбестовых сапогах на не вероятно толстой подошве.

— Цени и наслаждайся!.. До следующей смены! — бросил крепыш, и оба побежали к открытой двери.

Дружинин, Медведев и Ключников облачились в жароупорную одежду шахтеров и вошли в лифт.

Лифт дрогнул и стремительно помчался вниз. За окошками замелька ли покрытые серебристым инеем чугунные тюбинги, из которых состояли стенки главного ствола, пробегали переплетения чудовищных труб, вихрями проносились встречные лифты, медленно уходили вперед или оставались по зади кабины и платформы опускавшихся рядом лифтов.

Некоторые из них мчались с быстротой курьерского поезда, другие, ближнего сообщения, двигались не быстрее, чем обычные лифты в городских домах.

Главный ствол шахты напоминал своим оживлением большую столич ную улицу в разгар делового дня или же опрокинутую вертикально, напря женно работающую железнодорожную магистраль с десятком параллельных линий.

Лифты быстро бежали в сиреневой дымке, останавливались у разно цветных огней автоблокировки и двигались дальше, то замедляя, то ускоряя ход.

Дружинину было приятно видеть, как проворно движутся вниз и вверх эти быстроходные лифты. Он хорошо помнил, сколько пережил мороки с ни ми и как трудно было ему решить сложную проблему транспорта на больших глубинах.

Обыкновенные лифты здесь не годились: они немедленно оборвались бы и упали. Никакой материал не смог бы вынести веса каната в четыре ки лометра длиной.

Здешние лифты, сделанные по проекту Дружинина, напоминали сво его рода вертикальные трамваи или троллейбусы.

Они двигались вверх и вниз, крепко держась на трех зубчатых рельсах, укрепленных на стенке шахты. Два, крайние, были несущие, а третий, сред ний, — опорным. Рельсы служили и для передачи тока вместо проводов.

На каждом лифте были свои моторы, свой квалифицированный вожа тый и свой ящик с аккумуляторами, достаточно сильными, чтобы в случае аварии электрической сети доставить лифт наверх.

Несколько в стороне от лифтов поднималась бесконечная цепь ковшей транспортера, выдававшего на поверхность раздробленный камень.

Эта четырехкилометровая цепь представляла собой также одно из са мых сложных сооружений необычайной шахты. Она стоила больших трудов конструкторам и строившим ее заводам.

Дружинин с удовольствием смотрел, как ковши, груженные темным, почти черным камнем, ползли вверх один за другим. Тысячи тонн камня поднимались ровным и непрерывным потоком...

Время от времени лифт пробегал мимо больших, сиявших ярким све том залов-ниш, примыкавших к стволу шахты. Это были защитные залы.

Они служили убежищами на случай катастрофы, строительными площадка ми и машинными отделениями.

Залы были расположены через каждые пятьсот метров — по два на ки лометр. Там пыхтели воздуходувки, подававшие воздух для вентиляции, ра ботали компрессоры и насосы охладительной системы, жужжали электриче ские моторы, которые приводили в движение огромные зубчатые колеса подъемника, тянувшего вверх ковши с породой.

Здесь же были расположены электрические подстанции, промежуточ ные пункты автоблокировки и узлы охлаждения.

Шахта охлаждалась жидким аммиаком. Толстая металлическая броня, которой были покрыты стены главного ствола, представляла собой полый ко жух и надежно изолировала внутренность ствола от дышащих жаром недр земли.

В середине кожуха разветвлялась сеть труб, где циркулировал жидкий аммиак. Как бы ни была горяча порода, температура внутренней поверхно сти ствола в верхней части шахты оставалась ниже нуля. На чугуне всегда серебрился иней.

Лифт все прибавлял скорость. У Дружинина на минуту появилось ощу щение, будто лифт оборвался и падает на дно шахты. В окнах быстро мель кали огни. Они сливались в огненные полосы. Лифт мчался вниз, к послед нему и самому глубокому защитному залу.

Дружинин прильнул к окну, стараясь разглядеть, как изменилась шахта за время его отсутствия.

Ключников спускался вниз без особого удовольствия — он не любил ощущения падения, которое охватывало всех в этом быстроходном лифте.

Раньше он ни за какие блага в мире не согласился бы ехать с такой го ловокружительной скоростью. Но Ключников был уже не тот, что прежде.

Жизнь и работа на острове сделали его и смелее и выносливее.

Спокойней всех держались рабочие. Они не обращали внимания на движение лифта и на огни, которые мелькали за окнами: все это было уже привычным для них.

В лифте стояла жара. Мощный восходящий поток горячего воздуха, ко торый непрерывно поднимался снизу, прогревал лифт насквозь. Легкой ох ладительной установке было не под силу преодолеть раскаленное дыхание самой горячей в мире шахты.

Между Дружининым и Медведевым стоял бравый молодой шахтер. Из под его белого шлема выбивался клок огненно-рыжих волос.

Шахтер бросил взгляд на слегка побледневшего Ключникова и сказал, усмехнувшись:

— Затяжной прыжок в ад! Четыре километра за шесть минут, — к это му не сразу привыкнешь. Не правда ли, товарищ главный инженер?

— Я думал, никогда не привыкну, — улыбнулся Ключников. — И смот рите, уже почти привык...

Дружинин оторвался от окна и обернулся к шахтеру.

— Вы говорите — ад? Почему ад? Что — жара невмоготу или же шахта кажется страшной?

— Ну, насчет страха — это пускай малые ребята боятся... — Рыжий шахтер пренебрежительно тряхнул головой. — А насчет жары действитель но... И то не так чтобы уж очень. Дышим еще. — И, слегка смутившись, доба вил: — У нас народ выносливый. Сказали бы раньше — ни за что не поверил бы, что такое можно выдержать.

— Это бригадир подрывников Щупак, — представил Медведев рыжего шахтера. — Земляк и добрый приятель Веры Петровой. Отчаянная голова:

умеет залезть в самое пекло.

Дружинин пожал Щупаку руку.

— Рад познакомиться. Значит, подрывники ада не боятся? — Он с удо вольствием поглядел на энергичное лицо бригадира.

— Чего же бояться, когда меня самого зовут Рыжим Чортом? — засме ялся Щупак. — Я огнеупорный! Когда вернусь в Донбасс, прямо в горящую домну полезу. После этой шахты мне все нипочем...

На остановке в последнем защитном зале Щупак распростился со свои ми спутниками и отправился в склад взрывчатки.

Дружинин, Медведев и Ключников пересели в другой лифт, меньшего размера, и поехали дальше вниз.

Шахту проходили уступами по новому, усовершенствованному способу.

Всю основную работу выполняли машины, с помощью которых шахтеры бу рили камень и выбирали раздробленную взрывами породу. В пробуренные машинами отверстия закладывали по точному расчету от двух до пятнадцати тонн замороженного тола, аммонала или другого взрывчатого вещества.

Забой их встретил оглушительным грохотом и ярким светом прожекто ров.

Он представлял собой дно четырехкилометрового колодца.

Это был залитый ослепительным светом овальный манеж со стенами, уходящими в недоступную вышину. Когда гасили свет перед взрывом, вход ное отверстие шахты казалось отсюда маленьким светлым пятнышком — бо лее бледным, чем ущербная луна на дневном небе.

Сейчас забоев было два. Сбоку от основного, где буры машин, напоми навших пауков на высоких тонких ногах, устремлялись вниз, отходил в сто рону малого ствола еще один — горизонтальный. Там шла проходка очеред ного защитного зала.

В основном забое у стенки начинался очередной уступ. Там уже был сделан колодец метров в двадцать глубиной и метров в десять шириной. В колодце работали две горизонтальные бурильные машины, которые передви гались на гусеницах. Низкие, тяжелые, с закованным в броню корпусом, они были похожи на танки, с той разницей, что из люков высовывались не пушки и пулеметы, а длинные, быстро вращающиеся буры разных размеров. Такие же машины работали и на проходке защитного зала.

Буры, вгрызаясь в породу, скрежетали и визжали. Из всех звуков, раз дававшихся здесь, это был самый пронзительный и неприятный. Частые уда ры пневматических молотков сливались с грохотом камня и лязгом механи ческих лопат и экскаваторов.

Все это было очень похоже на звуки боя. Дружинин поймал себя на том, что по старой военной привычке пытается уловить в этом оглушительном грохоте звуки артиллерийской канонады.

Действительно, здесь шел бой: велось небывалое наступление на глу бины земных недр.

Огромные сверхтвердые буры врезались в камень и проделывали в нем сотни отверстий для взрывчатки. Некоторые из отверстий были так широки, что в них мог влезть человек.

Иногда их было так много, что дно или стенка шахты становились по хожими на соты чудовищного каменного улья.

Мощные взрывы разрывали и дробили камень. Пневматические мо лотки расчищали подходы для машин. Вслед за этим в забой вползали транспортеры, конвейеры, машины-грабли и тут же начинали убирать по верженный, потерявший силу камень.

Камень, в котором проходилась шахта, был сейчас почти черный.


На его суровом фоне ярко горели под огнем прожекторов блестящие части машин и казались освещенными солнцем легкие, подвижные фигуры шахтеров, подрывников и строителей в снежно-белых асбестовых костюмах.

Как только освобождалось место и выравнивалась стена, тут же появ лялись рабочие-охладители и тянули трубы с жидким аммиаком по обна жившейся поверхности. Охладители двигались за проходчиками по пятам.

Температура породы доходила уже до трехсот градусов: каждый пере бой в работе охладителей грозил тем, что все находящиеся в забое изжарятся заживо.

Каждый квадратный метр обнаженной породы повышал температуру, а жара в забое и так уже достигала пятидесяти градусов по Цельсию.

Ревели мощные вентиляторы, которые нагнетали свежий воздух, охла жденный до двадцати градусов ниже нуля. Охладители быстро и ловко уста навливали новые трубы с жидким аммиаком, но в забое прохладнее не стано вилось.

Начальник строительства, парторг и главный инженер побывали на проходке защитного зала и вернулись в основной забой.

Дружинин заметил, что люди, работавшие в забое, чувствовали себя совсем не так плохо, как можно было ожидать.

Они делали свое дело быстро и четко. Можно было поручиться, что ни когда на поверхности монтажники не укладывали так быстро и ловко огром ные металлические плиты, составлявшие наружную обшивку шахты. Элек тросварщики уверенно, с молниеносной быстротой сваривали плиты. Так же проворно работали и все остальные.

Это было удивительно. Но долго ли можно выдерживать такую темпе ратуру?

Дружинин распорядился позвать врача, который непрерывно дежурил в забое.

Врач был одет в такой же белый шлем и асбестовый костюм, как и у шахтеров. Он подтвердил, что работа идет гораздо лучше, чем следовало бы ожидать.

В тех же условиях, созданных искусственно в лаборатории на поверхно сти, люди едва двигались и через два часа теряли силы. Здесь пятичасовая смена проходит легко и быстро. Только поднявшись на поверхность, люди на чинают чувствовать, как они устали. Очевидно, обстановка шахты действует возбуждающе.

Это объяснение не удовлетворило начальника строительства, но других у врача не было.

Дружинин, Ключников и Медведев оставались в забое до конца смены.

Главный инженер стал к бурильной машине, а начальник строительства и парторг работали вместе с подрывниками.

— Кажется, я нашел способ снизить температуру в забое, — сказал Дружинин, поднимаясь в лифте по окончании смены. — Мы будем охлаж дать не только стенки шахты, но и весь фронт работ. Первые буровые сква жины станем делать не для взрывов, а для охлаждения. Взрывать будем уже охлажденный камень.

— Я тоже кое-что придумал. Вечером проверю и рассчитаю, а завтра расскажу, — отозвался раскрасневшийся от жары Ключников.

— А я сделал новый расчет циркуляции аммиака в охладительной сис теме. Ведь я тоже инженер, с вашего разрешения, — заметил с улыбкой Мед ведев.— Кроме того, у меня есть предложения нескольких инженеров и ста хановцев. Приятель твоего Задорожного, старший диспетчер Левченко, пред лагает сделать самоохлаждающийся костюм. Опытный образец уже изготов лен. Завтра он будет испытываться в лаборатории.

— Вот и отлично! Завтра сведем все предложения вместе и решим, как сбить температуру. Совещание у меня в восемь вечера. Ученый совет в лице Хургина и Люси Климовой будет принимать в нем участие по радио, сегодня я с ним договорюсь, — сказал Дружинин.

— Этим мы не ограничимся. Надо будет собрать наших стахановцев и посоветоваться с ними, — заметил Медведев.

Глава четвертая ФОРСУНКА ЩУПАКА Разработанный Дружининым способ предварительного охлаждения фронта работ позволил снизить температуру в забое на девять градусов. Че тыре градуса снижения дало предложенное Медведевым ускорение циркуля ции жидкого аммиака в охладительных трубах. Усиление вентиляции, раз работанное сменным инженером Анохиным, понизило температуру еще на два градуса.

Работа на шахте пошла сразу ровнее и спокойнее. Скорость ее еще бо лее возросла.

Первая контратака подземного жара была отбита.

Теперь проходчики и строители работали при температуре, близкой к температуре человеческого тела.

Асбестовыми костюмами пользовались только те, кто непосредственно соприкасался с обнаженной породой.

Многие работали в трусиках и в больших шлемах, сапогах и рукавицах.

Люди в этом наряде становились похожими на тоненьких головастиков с пре увеличенно разросшимися конечностями.

Вскоре в шахте появились костюмы из шелковистой самоохлаждаю щейся материи, изобретенные главным диспетчером Левченко. Материя в них была пропитана раствором, который при испарении поддерживал посто янную температуру в двадцать градусов по Цельсию.

Резиновые фляги — карманы для раствора — помещались на спине и у пояса. Запаса раствора хватало на пятнадцать часов работы. Раз в три дня, после трех пятичасовых смен, владельцы костюмов бежали заправляться ох лаждающим раствором к колонкам, которые были установлены в каждом за щитном зале.

Среди бурильщиков и подрывников пользовалась большим успехом предложенная Ключниковым защитная сетка. Она была сплетена из гибких трубочек, по которым циркулировал жидкий воздух.

Это была волшебная сетка, в ней можно было войти даже в пылающую печь. Стоило открыть регулятор сосуда, подвешенного к поясу, и по трубкам устремлялся жидкий воздух. Он вырывался наружу через все поры трубочек и окружал человека прохладным облаком, как бы горячо вокруг ни было.

Но сетка стесняла движения. Работать в ней было неудобно. Между тем строителям шахты предстояло проникнуть еще дальше в глубь земли и дос тигнуть слоев с температурой примерно вдвое более высокой. Было очевидно, что получена лишь отсрочка и что не сегодня — завтра внутренний жар зем ли опять задержит проходку небывалой шахты.

На Краматорском машиностроительном заводе и на Уралмаше изго товлялись новые холодильные установки для шахты на Острове Черного Камня, но их должны были закончить только к середине зимы и доставить лишь весной. До этого времени рассчитывать приходилось только на свои си лы.

Вот почему партийный комитет несколько раз подряд обсуждал вопрос об охлаждении шахты. Коммунисты стройки работали над вопросами охлаж дения сами и собирали предложения всех, с кем им приходилось сталкивать ся. Каким бы незначительным или трудно выполнимым ни казалось предло жение, его рассматривали всерьез, и оно поступало к Медведеву, затем к Ключникову и Дружинину.

Когда предложений накопилось достаточно, в большом зале только что отстроенного клуба Острова Черного Камня было созвано совещание произ водственного и партийного актива острова.

На это совещание получил приглашение и бригадир подрывников Щу пак.

Польщенный таким вниманием, он надел свой лучший костюм и по спешил в клуб. Он вошел в еще пахнущий краской зал и скромно сел сзади.

Однако остаться там ему не удалось: его избрали в президиум.

Ему пришлось перейти на сцену и сесть за стол, покрытый красным сукном.

Он выслушал выступление Медведева, доклад Ключникова, затем речи инженеров.

Инженеры предлагали различные способы борьбы с высокой темпера турой. Многие из них говорили о жидком воздухе.

Щупак слушал, слушал их и вдруг неожиданно для себя взял слово и выступил с собственным предложением.

Ему часто приходилось иметь дело с жидким воздухом. Он давно думал о том, что хорошо бы применить как взрывчатое вещество эту легкую, про зрачную жидкость. Здесь, в шахте, холод жидкого воздуха мог одновременно сослужить хорошую службу и в деле охлаждения забоя.

Щупак предложил сделать своего рода воздушный монитор и восполь зоваться сильной струей жидкого воздуха для раздробления и охлаждения породы в забое.

Разница между температурой раскаленного камня и жидкого воздуха чуть не пятьсот градусов. Она так велика, что камень будет тут же трескать ся, взрываться и разлетаться на куски.

Каждая трещина послужит миниатюрной скважиной для закладки сильного взрывчатого вещества, роль которого будет играть жидкий воздух.

Процесс должен итти непрерывно. Щупак утверждал, что ни одна гор ная порода не сможет противостоять разрушительному действию жидкого воздуха. Чем сильнее она будет раскалена, тем лучше и скорее пойдет дело.

Интересное предложение Щупака вызвало много споров и возражений.

Вслед за ним выступил сменный инженер Анохин. Он сказал, что Щу пак не сумеет регулировать струю и вместе с породой может взорвать или превратить в ледяные статуи всех занятых в забое рабочих.

Отвечая Анохину и другим инженерам, Щупак разгорячился и пообе щал сконструировать в течение месяца форсунку, пригодную и для взрывных работ и для охлаждения. За этот же срок Щупак обещал научиться с ней ра ботать и применить ее в забое.

Щупак закончил свою речь под гром аплодисментов, но на душе у него было смутно. Он сидел сам не свой и думал о данном обещании. Теперь он ясно видел, что это были неосторожные слова. Щупак пожалел о них, как только они сорвались с губ, но было уже поздно.

Он понял, что обосновать свое предложение, сделать сложную форсун ку, рассчитанную на высокое давление, и научиться с ней работать за такой короткий срок ему будет не под силу.

Но отступать теперь поздно. Обещание дано, следовало его выполнять.

В первые дни после совещания Щупак до того терзался сомнениями, что ходил сам не свой. Он похудел, побледнел и даже избегал встреч с Любой.

Едва он садился за стол, брал бумагу и карандаш, как тут же обнару живал, что карандаш не хочет ему подчиняться, бумага выскальзывает из рук и ни один чертеж не получается. Мысли его путаются, а слова упорно от казываются связываться в предложения.

Так продолжалось до тех пор, пока Медведев не появился в общежитии у Щупака.

— Что же ты прячешься ? Я четыре раза просил передать, чтобы ты за шел ко мне. Где твоя форсунка? — спросил парторг.

Смущенный Щупак растерянно похлопал себя по лбу:

— Вот здесь... Только здесь, и больше нигде. Боюсь — не выйдет это у меня, Павел Васильевич... Не под силу мне сделать такую вещь в натуре...

— Не верю, что не выйдет! Не верю, что боишься! — оборвал его Медве дев. — За Щупака другие боятся, это бывает частенько, а он сам никогда не боится. Он, по-моему, даже не умеет бояться.

— Ну не выходит, Павел Васильевич! Ну что я сделаю, если не выхо дит? — чуть не плача, воскликнул Щупак.

— А кто тебе помогает? — спросил Медведев.

— Помогать мне не в чем. У меня не то что чертежа, даже рисунка нет.

Пустое волнение мысли... — мрачно сказал Щупак.

— С кем ты дружишь или кого из инженеров хорошо знаешь?

— Инженеры надо мной смеяться станут, как Анохин...

— Постой! Ключников, кажется, говорил, что ты был в одном партизан ском отряде с Петровой, — продолжал Медведев, не слушая Щупака. — Не так ли?

— Так, — подтвердил Щупак.

— Вот тебе записка к ней. Иди и начинай работать. За все, что из этого выйдет, отвечаю я. Мы сможем совладать с нашей шахтой, только если со единим усилия каждого из нас. Ты понимаешь: каждого! Значит, и твои тоже.

Как Щупак ни отнекивался, ему пришлось в тот же день пойти к Вере Петровой.

Вера Петрова быстро поняла идею Щупака, и они засели за работу.

Они засиживались до поздней ночи над чертежами и справочниками.

Самым трудным оказалось найти способ легко и точно регулировать давле ние жидкого воздуха, а вместе с ним силу и форму струи, вырывающейся из форсунки.

Несколько дней их преследовали неудачи. Но Щупак доказал, что под его рыжей шевелюрой работает мозг изобретателя. Он нашел решение и при вел Веру в восторг его простотой и остроумием.

Через десять дней Щупак торжественно сдал в цех опытных конструк ций все чертежи и расчеты своей форсунки. Еще через два дня началось из готовление опытного образца. Образец делался под наблюдением и при непо средственном участии автора.

Глава пятая НА КОМАНДНОМ ПУНКТЕ Командный пункт основного забоя помещался в девятом защитном за ле, на глубине четырех с половиной километров под землей. Это был тот са мый зал, начало проходки которого Дружинин, Медведев и Ключников ос матривали полторы недели назад. Теперь он был совсем готов, а проходка ушла далеко вниз.

За столом сменного инженера сидел Анохин. Он дремал, утомленный ночной напряженной работой. Его красивое, несколько кукольное лицо вы глядело помятым и обрюзгшим, веки были полузакрыты.

Работа в забое шла ровно, особо важных дел не было. Анохин мог по зволить себе минуту отдыха.

Сзади Анохина в глубине помещения командного пункта тихо перего варивались техники и монтеры ремонтных и аварийных бригад, дежурные осветители и телефонистки.

Направо от стола сменного инженера мерцал розоватым светом экран телевизора. Там можно было рассмотреть горевший огнями забой и малень кие человеческие фигурки, уверенно двигавшиеся среди камня, пара и ма шин.

Рядом с экраном блестел черным лаком ручек и кнопок пульт управле ния и белела мраморная доска с приборами и разноцветными огнями сиг нальных лампочек.

Вздрагивавшие стрелки приборов указывали температуру в забое, дав ление, содержание вредных газов, силу тяги вентиляторов, скорость цирку ляции аммиака в трубах охлаждения.

За показанием приборов следила помощница Анохина, дежурный дис петчер Маруся Кускова. Она неторопливо прохаживалась около пульта управления.

Эта подвижная, всегда подтянутая девушка выполняла свои обязанно сти с каким-то особым рвением и удовольствием. Чтобы узнать, как обстоят в забое дела, достаточно было посмотреть на Марусю.

Ключников недаром говорил, что лучший из известных ему измери тельных приборов — это лицо Маруси Кусковой. Если работа ее смены шла хорошо, Маруся сияла и хорошела на глазах у всех. Если плохо — Маруся мрачнела, хмурилась и выглядела, как человек, обиженный в своих лучших чувствах.

Сейчас Маруся была полна бодрости. Она улыбалась и что-то весело мурлыкала себе под нос. Анохин мог дремать спокойно.

Ровный шум электрических моторов и мирное пыхтение воздуходувок в машинном отделении действовали на Анохина усыпляюще. Равномерный грохот забоя доносился сюда, как шум бушующего вдалеке моря.

Время от времени Анохин посматривал на выход в основной ствол шах ты, видневшийся за открытыми массивными створками дверей защитного зала.

В ярко освещенной голубой дымке ствола проносились вниз и вверх лифты.

Анохин сердито думал о Вере Петровой, которая должна была его сме нить. Она предупредила по телефону, что задержится в центральной лабора тории.

Наверное, опять потащила туда эти руды, которые мерещатся ей на каждом шагу. Удивительно вздорный и суетливый характер у этой девушки из Донбасса! За что бы ни взялась, всюду непременно хочет порох изобрести...

Мысли о Вере привели Анохина в такое раздражение, что его дремота прошла. Он поднялся с места, незаметно потянулся и строго посмотрел на Марусю. Та ответила ему безмятежной и веселой улыбкой.

Анохин убедился, что беспокоиться ему не о чем, и пошел в буфет пере хватить чего-нибудь перед завтраком, ожидавшим его наверху.

До буфета было недалеко. Просторное, похожее на большой заводской цех помещение защитного зала разделялось на две половины. Правая поло вина была производственная, за командным пунктом начиналось машинное отделение, дальше шла монтажная мастерская и различные склады. Левая половина — бытовая. Здесь помещался врачебный пункт, душ, отличный бу фет с выбором прохладительных напитков, которому мог бы позавидовать столичный ресторан, помещения для отдыха с мягкой мебелью и койками для желающих полежать.

Работа в шахте утомляла людей. Крайне важно было, чтобы шахтеры могли отдохнуть как можно лучше. За обслуживанием рабочих в защитных залах лично следил парторг Медведев и строго взыскивал с виновных за ма лейшее упущение * * * Вера действительно задержалась в центральной лаборатории строи тельства, где заканчивался анализ принесенных ею вчера образцов породы.

На второй трети пятого километра шахты опять начали встречаться пещеры.

К удивлению Веры, главный инженер строительства Ключников ника кого интереса к ним не обнаружил и воспользовался пещерами только для того, чтобы ускорить проходку.

Не дальше как вчера подрывники наткнулись на длинную узкую пе щеру. Она тянулась на глубину пятидесяти метров.

Ключников не дал никому возможности осмотреть породы, из которых состояли стены пещеры. А породы были крайне интересные;

Вера считала, что они чуть не наполовину состояли из руд редких металлов.

Через несколько часов место, где была пещера, уже забетонировали толстым слоем жароупорного бетона, и проходка вгрызлась дальше в глубь земли. А раздробленную породу вынесли наверх ковшами подъемника и, очевидно, высыпали в море.

Вере стоило больших трудов добыть несколько образцов камня из пе щеры.

Эти образцы она и отнесла в лабораторию.

Анохин примерно так и представлял причину задержки своей сменщи цы и негодовал на Веру, заставившую его сидеть лишнее время в шахте.

Наконец Вера Петрова приехала в очередном лифте и вошла в защит ный зал. Анохин с облегчением вздохнул.

Вера была в черном блестящем самоохлаждающемся костюме. Он обле гал ее плотную фигуру, как нарядное шелковое платье. Вера раскраснелась от спешки и была так взволнована, что у Анохина упреки замерли на губах.

— Глубина — четыре тысячи семьсот восемнадцать метров. Температу ра породы — триста пятьдесят шесть градусов. В забое — тридцать девять, — доложила Маруся Кускова, поднимаясь навстречу Вере.

— Как вчерашняя пещера ? — спросила Вера коротко.

— Осталась позади. Она позволила сделать скачок почти на шестьдесят метров за сутки. Все показатели в норме, происшествий нет, проходка идет дальше, — четко закончила доклад Маруся.

— Осталась позади...— протянула Вера. — Жаль, честное слово, жаль!

Там была какая-то особенная руда, я так и не узнала — какая. В моем образ це оказался только ванадий. Так все и пропало.

— Нет, не все, — улыбнулась Маруся. — Я знаю, что вас интересует.

Вот, прошу вас, — она протянула Вере небольшой мешочек с камнями. — Это достал для вас Щупак, когда закладывал заряды в пещере.

Вера засияла от радости.

— Спасибо большое! Вот молодец Щупак! Золото, а не человек...

— Он спустился в пещеру последним и оставался там, пока не кончил ся запас жидкого воздуха в защитной сетке. Просил вас раскрыть мешок при мне, — продолжала Маруся. — Наверное, нашел что-нибудь интересное.

— Он сумасшедший, ваш Щупак. Ему море по колено. Сварится когда нибудь заживо, — вяло заметил Анохин.

— Он смелый человек и настоящий мужчина, — с вызовом сказала Ма руся, повидимому недолюбливавшая Анохина.

Анохин только усмехнулся.

— Все эти выдумки ни к чему хорошему не приведут... Люди не пони мают, что делают, — сказал он безнадежно.

Вера развязала мешок и. высыпала его содержимое на стол. Вместе с кусками разноцветной породы на стол упали большие драгоценные камни.

Они сразу заиграли всеми цветами радуги и засияли снопами света.

Один камень, блестевший особенно ярко, был величиной с голубиное яйцо.

— Вот это находка! — воскликнула Вера. — Никогда в жизни не виде ла ничего подобного. Миллионное богатство! Теперь я возьму Ключникова в оборот: алмазами швыряться ему никто не позволит !

Маруся, дежурные монтеры и техники подошли к столу и с удивлением рассматривали добытые Щупаком сокровища. Того, что лежало у них перед глазами, они не могли бы увидеть даже в богатейших сокровищницах мира.

Вера перебирала драгоценные камни и рассматривала их на свет.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.