авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Глава первая ДИССЕРТАЦИЯ АСПИРАНТА КЛЮЧНИКОВА В конце февраля в московских газетах появилось объявление: «10 марта с. г. в 14 часов в Большом ...»

-- [ Страница 5 ] --

— Смотрите, вот еще четыре алмаза поменьше, вот берилл, вот два ру бина, — перечисляла она. — А ведь все эти камни собраны за каких-нибудь полчаса. Сколько же их осталось в пещере и сколько, быть может, уже вы брошено в море! А в этих бурых простых камнях, наверное, редчайшие руды...

Ну, берегись, Ключников, теперь тебе не сдобровать!..

Анохин с улыбкой смотрел на Веру. Потом он поднялся, подошел к сто лу, взял в руку один из алмазов и тут же пренебрежительно бросил обратно.

— И охота вам заниматься этими блестящими игрушками! — ска зал он, внимательно глядя на Веру. — Вы молоды и хороши собой, драгоцен ности могли бы вас сделать прекрасной. — Анохин сделал паузу, и его глаза блеснули. — Но мы живем в другой век... Эти камни не для вас, носить их вы не будете. А раз так — не все ли равно, что было в пещере и чего там не было ?..

— Что мне до этих побрякушек! Я думаю об алмазных бурах. Нашей шахте они нужнее, чем кому бы то ни было. Может оказаться, что наших ал мазов хватит на все буровые работы в стране, — сухо возразила Вера.

— Вы не хотите меня понять... — продолжал Анохин, не обращая вни мания на неприязненный тон Веры. — До этого ли вам, когда в шахте соро каградусная жара и мы варимся здесь, как в кастрюле! И при этом, — он по низил голос, — заметьте: варимся на вулкане! Кто вам поручится, что он не взорвется в любую секунду? Под нами расплавленная лава, сжатая до преде ла огненная стихия, которая ищет и не находит выхода... Человек перед ней козявка, муха...

В тоне Анохина звучало отчаяние. Чувствовалось, что мысль о лаве не дает ему покоя и лишает его самообладания.

Он расстроился и, видимо, ни о чем другом думать не мог.

Вера и раньше догадывалась, что Анохин трус и эгоист. Сейчас она еще больше укрепилась в своих подозрениях.

— Не слушайте его, он просто боится. Вы бы видели, что с ним делалось во время последнего взрыва! — шепнула Маруся, когда Анохин отошел. — Он извивался, как змея, и зажимал уши обеими руками.

— Вижу, — тихо ответила Вера и взялась за бумаги, лежавшие на сто ле. — Когда следующий взрыв? — спросила она, не желая продолжать разго вор об Анохине.

— Через сорок минут...

Зазвонил телефон, Маруся взяла трубку.

— Забой?.. Отлично, давайте... Минутку, я возьму мел...

Маруся подошла к большой доске с показателями, стерла цифру «4718»

в графе «Глубина» и написала новую — «4 727», в графе «Температура поро ды» поставила цифру «363», а в графе, где указывалась температура в забое, поставила цифру «41».

Это была очередная сводка. Первая половина утренней смены закан чивалась, результаты ее работы уже были известны.

— Только что вошли в новую пещеру, — сообщила Маруся инженерам.

— Один из бурильщиков попал сверлом в пустоту. Из отверстия вырвалась сильная струя горячего газа. Она вытолкнула обратно заряд, который пыта лись заложить в скважину.

— Новая пещера, отлично! — обрадовалась Вера. — Теперь повоюем!

— Опять резкий скачок температуры! — воскликнул Анохин, подходя к доске. — Лава ближе и ближе с каждым метром...

— Да полно вам о лаве беспокоиться! Сейчас я приму смену, и вы буде те свободны. Через пять минут, — сухо сказала Вера и посмотрела на часы.

— Не верьте им, здесь ничему верить нельзя, — печально сказал Ано хин, указывая на часы. — Ваши часы врут так же, как и мои. В этой шахте даже часы сходят с ума. Они то бегут вдвое быстрее, чем нужно, то останав ливаются вовсе. Безумие на каждом шагу...

— Мне некогда вас успокаивать. Если вам так плохо, обратитесь к вра чу, — зло оборвала его Вера.

Глава шестая ПЕЩЕРЫ Выброс горячего газа едва не стоил жизни рабочему, который на него натолкнулся. Давление газа было так велико, что бурильщика отбросило на несколько метров вместе с его буровой машиной.

Однако за полчаса, оставшихся до конца смены, бурильщики и под рывники все же успели унять ярость газа.

Бурильные машины скопом навалились на камень, и новые скважины вскоре дали дополнительный выход газу. Давление сразу упало. Теперь можно было заложить в скважины заряды для очередного взрыва.

Обычно взрывы производились восемь раз в сутки — через два с поло виной часа каждый. На время взрывов люди укрывались в защитных залах.

Если взрыв происходил не слишком близко и был не очень сильным, то мас сивные стальные створки, отделявшие защитные залы от шахты, не закры вались.

Однако на этот раз Вера решила принять дополнительные меры пре досторожности. Еще не удалось установить, что за газ вырывался из пещеры.

Створки приказано было закрыть.

Кроме того, Вера распорядилась, чтобы заряд взрывчатки был не слиш ком велик: в новой пещере опять могли найтись алмазы. Вера хотела, по воз можности, не повредить ее.

Замигали лампы, подавая привычные сигналы. Один за другим побе жали лифты из забоя.

Полуголые, разгоряченные шахтеры, выйдя из лифта, с удовольствием вдыхали прохладный воздух защитного зала и спешили к буфету. Там их ждали ряды разноцветных бутылок с соками всех фруктов, ягод и овощей, ко торые росли на советской земле.

Бурильщики и механики ели мороженое и запивали лимонным соком, электрики предпочитали сосиски и пиво, а среди охладителей почему-то пользовалось особым успехом ледяное газированное молоко, которое они за кусывали шоколадом.

Зажурчала вода в душевой: прохладная влага полилась на разгоря ченные тела.

Кто-то включил радио. На острове уже наступило утро, а в Москве еще только ложились спать. Всем знакомый, бодрый голос московского диктора читал вечерний выпуск последних известий, затем раздался милый сердцу каждого советского человека бой часов Спасской башни Кремля.

Здесь, на глубине более четырех с половиной километров под землей, в шахте, расположенной на маленьком полярном островке, эти звуки казались особенно торжественными.

Последним поднялся в зал Щупак со своими подрывниками.

Вера хотела поблагодарить его за собранные камни, но уже не могла отойти от своего стола.

Загорелась красная лампа, означавшая, что движение во всей шахте прекратилось.

Вера подошла к пульту управления и передвинула одну за другой не сколько рукояток.

Раздался громкий звонок. В тишине, наступившей после выключения машин, он показался оглушительным.

Замерцали разноцветные лампочки на доске управления, глухо зашу мели невидимые моторы.

У входа начали медленно выдвигаться из стен тяжелые стальные створки. Массивные и толстые, как броня, они медленно ползли навстречу друг другу, отделяя защитный зал от ствола шахты.

Широкий прямоугольник входа, постепенно суживаясь, превратился в щель, которая затем плотно сомкнулась.

Прошло несколько секунд, затем лампочки на доске управления миг нули, и пол под ногами людей слегка дрогнул. Снаружи донесся глухой гул далекого взрыва. Защитный зал был так хорошо изолирован от шахты и за щищен такой броней, что если закладывалось меньше двух тонн взрывчатки, здесь вообще ничего не было слышно.

Вера снова взялась за рукоятки управления. Послышался гул моторов:

заработали мощные вентиляторы, отсасывающие из забоя газы и пыль, под нявшуюся при взрыве.

Прошло десять минут.

Маруся напряженно смотрела на стрелки автоматических приборов.

Стрелки дрогнули, пришли в движение и остановились.

— В забое пятьдесят три по Цельсию, в главном стволе — тридцать во семь градусов. Состав воздуха и там и здесь без особых изменений, только не сколько повышено содержание гелия и водорода, — доложила Маруся.

— Давление ? — спросила Вера.

— Ниже обычного на пять миллиметров. Вентиляторы создают допол нительное разрежение.

Раздался тот же пронзительный звонок, и створки, закрывавшие вход, начали раздвигаться.

Свет в стволе уже был включен. Показалась обычная голубоватая дым ка шахты и переплетения толстых, как бочки, труб на противоположной сте не.

Отдохнувшие рабочие начали один за другим садиться в лифт.

Только теперь, наконец, Вера смогла поговорить со Щупаком.

— Спасибо за внимание, Рыжий Чорт! — она крепко пожала ему руку.

— Если увидишь еще что-нибудь в таком роде, обязательно дай знать и по старайся опять добыть образцы.

— Есть добыть образцы, Вера Никифоровна. Будет сделано, — отозвал ся Щупак.

Вера внимательно посмотрела на старого приятеля.

— Ты что-то бледен сегодня, Щупак. Как ты себя чувствуешь в забое?

— Отлично! — весело отозвался Щупак. — Будто родился и вырос здесь. Сегодня недоспал немного — возился ночью с форсункой. Образец уже готов, завтра можно начинать испытания.

— Хорошо, приходи вечером, договоримся об испытании. Я уверена в успехе... Как ты думаешь — открылась новая пещера или нет?

Щупак и Вера подошли к краю ствола и, перегнувшись, посмотрели вниз.

Насколько можно было судить с высоты двухсот пятидесяти метров, от делявших зал от забоя, там мало что изменилось. Только появились новые горы беспорядочно наваленного камня и дымилось какое-то темное пятно у одной из стен.

— Кажется, я не ошиблась! — радостно воскликнула Вера. — По-моему, это вход в новую пещеру. Ну, Щупак, многое теперь от тебя зависит! Пока бу дут убирать породу, постарайся обследовать все, что удастся. Если пещера ве лика, я пошлю туда еще двух подрывников. Торопись, через пять минут идет первый лифт. Я приеду вслед за тобой.

— Вера Никифоровна, главный инженер Ключников требует вас к те лефону! — окликнула Веру Маруся Кускова.

— Скажи ему, что открылась новая пещера и я отправилась в забой вместе со Щупаком.

Щупак побежал в склад и быстро вернулся с двумя защитными сетка ми — для себя и для Веры.

Тем временем Вера взяла асбестовые мешки, молотки, кислородные маски и другие вещи, которые могли понадобиться в пещере, и направилась к лифту. Она решила спуститься в пещеру одновременно со Щупаком. Они уже входили в лифт, когда Маруся снова окликнула Веру:

— Он потребовал вернуть лифт аварийным управлением и немедленно доставить вас к телефону. Если вы задержитесь — распорядился не начинать работы в забое, пока он не приедет. Такое же распоряжение мне передал старший диспетчер Левченко...

— Вот не во-время! — буркнула Вера и нехотя пошла к телефону.

Разговор был короткий. Говорил только Ключников. Он не дал Вере сказать ни слова. Вера вернулась удивленная и несколько растерянная.

— Начинайте уборку породы. К отверстию пещеры не подходить. Щу пак, оставайся здесь, тебя хочет видеть главный инженер, он сейчас приедет.

Аварийной команде спуститься в забой, — передала она распоряжение глав ного инженера.

Через двадцать минут пришел быстроходный пассажирский лифт, из него выскочил запыхавшийся, разгневанный Ключников и тут же напустился на Веру.

— Что это вы устраиваете ? Знаете, что вы могли наделать, если бы я вас не п-перехватил?

— Ничего особенного. Достала бы еще вот таких камешков. — Вера вы сыпала перед Ключниковым содержимое мешка, принесенного Щупаком.

Но ни алмазы, ни бериллы, ни образцы руды не произвели на Ключ никова никакого впечатления. Он даже не глянул на них.

— П-пора п-понять, что это самая глубокая шахта на земле, — продол жал он, заикаясь от возмущения. — Здесь п-партизанить нечего, лихими на летами ничего, кроме беды, не наделаете...

— Да успокойтесь вы, ведь ничего не произошло! — рассердилась, на конец, Вера. — Проходка подошла к новой пещере. Я распорядилась выби рать породу и подготовлять новый взрыв, но хочу предварительно обследо вать пещеру. Там могут опять найтись алмазы и руды редких металлов. Про ходить мимо такого богатства нельзя: я считаю своим долгом взять то, что са мо идет нам в руки...

Вера сердилась, но говорила спокойно. Она была уверена в своей пра воте. Но Ключников не стал ее слушать.

— Категорически запрещаю! — прервал он Веру. — Взрывать, не теряя ни минуты. Не подпускать к пещере никого, кроме бурильщиков и подрыв ников. Где Щупак?

Голос Ключникова звучал резко и был полон удивившей Веру властно сти. Она еще не видела его таким. Перед ней стоял сейчас уверенный в себе и строгий командир, а не добродушный, мягкотелый ученый. Жизнь и работа на суровом Острове Черного Камня совсем изменили его.

— Послушайте, Щупак, — обратился Ключников к подошедшему под рывнику. — Вы самый умелый и ловкий из наших подрывников. Вы согласи тесь взять на себя риск, которому иначе подвергнется целая бригада, и про делать самую опасную работу в одиночку?

— От таких вещей никогда не отказывался, — просто ответил Щупак.

— Отлично, слушайте приказ. Расширить входное отверстие пещеры.

Опуститься в защитной сетке на полную глубину и подготовить закладку за рядов. Обстановку докладывать каждые пять минут по телефону. Заряды подготовить с таким расчетом, чтобы сразу обрушить пещеру целиком. И де лать все быстро, не теряя ни секунды. Все, идите.

Щупак повернулся и побежал к лифту.

— Породу выбрать как можно скорее. Подготовку к новому взрыву за кончить до окончания смены, — продолжал давать распоряжения Ключни ков.

— Но ведь в пещере алмазы. Я возражаю, — возмутилась Вера. — В Кимберлее, в Южной Америке, алмазы добывают в очень похожих структу рах.

— Поговорим об этом после, у меня нет времени слушать ваши возра жения. Давайте сюда камни, я распоряжусь ими на свободе, — сказал Ключ ников так же резко и спрятал в карман мешочек с драгоценными камнями.

Щупак спустился в забой. Отверстие пещеры еще дымилось, но уже не было темным, — рабочие успели опустить туда кабель с целой гирляндой яр ко горящих электрических ламп.

Это были новые лампы, специально изготовленные для шахты. Не большие, как теннисный мяч, сделанные из очень толстого, почти сплошного стекла, они выдерживали любое давление, любые сотрясения и горели, как прожекторы. Сейчас в пещере было еще светлее, чем в забое.

Вокруг входа в пещеру стояли бурильные машины. Пневматические молотки быстро долбили края провала, камень осыпался вниз, отверстие расширялось у всех на глазах.

Двое рабочих вытащили из пещеры опущенный туда тонкий шнур с подвязанным к нему грузом и термометрами. Дежурный инженер взял теле фонную трубку.

— Глубина пещеры — двадцать два метра, температура— триста семь десят два градуса, — сообщил он на командный пункт.

Щупак надел кислородную маску и шлем с телефонной трубкой, взял электрический бур и отбойный молоток и залез в защитную сетку, окружив шую его тело со всех сторон.

В маске и черном блестящем самоохлаждающемся костюме он был по хож на диковинное морское существо, заключенное в клетку из проволоки и мягкой дымящейся сетки.

Лебедка, к тросу которой прикрепили сетку, подхватила Щупака, слов но рыбу, попавшуюся в сеть, подняла в воздух и начала плавно опускать в от верстие пещеры.

Щупак повернул регулятор жидкого воздуха, и слегка дымившаяся сетка покрылась облаком осаждавшегося пара. Холодный ветер вырывался через бесчисленные поры защитной сетки, закрывая доступ раскаленному воздуху пещеры.

Щупак оказался в узком, вытянутом в глубину гроте. Стены грота бле стели и переливались тысячами разноцветных огней. Полосы черного и крас ного камня перемежались с полосами желтого и зеленого и сменялись скоп лениями разноцветных мерцающих кристаллов.

Пласты застывших пород причудливо загибались, извивались и завя зывались в узлы, будто перемешанные гигантской ложкой.

У Щупака не было времени любоваться этим удивительным зрелищем.

Он командовал по телефону движениями лебедки и передавал свои на блюдения Ключникову, не отходившему от телефона.

Одновременно он делал еще одно дело, но Ключникову о нем ничего не говорил.

Когда сетка приближалась к стенкам грота, Рыжий Чорт методически отбивал куски различных пород и складывал в мешок.

Он раскачивал сетку и чуть не вылезал из нее наружу, чтобы достать переливающиеся огнями кристаллы драгоценных камней. Здесь их было еще больше, чем в предыдущей пещере, и они были еще крупнее.

В углублении, куда он решил заложить взрывчатку, Щупак нашел чуть не килограмм алмазов. Один из них был величиной с небольшое яблоко.

Спрятав алмазы в наполнившийся до краев мешочек, Щупак начал быстро бурить в темном ноздреватом камне отверстия для взрывчатки.

Глава седьмая НАЧАЛО ОСЕНИ Дружинин проснулся в отличном настроении. А утро было сумрачное, хмурилось небо, и накрапывал мелкий дождик. Над горами висел туман, за мокрыми стеклами окон виднелся свежий снег, который выпал на вершинах гор этой ночью.

Короткое северное лето шло к концу. Зелень травы на низменной части острова заметно потускнела, листья маленьких рябиновых кустиков около дома, где жил Дружинин, начали желтеть.

Но Дружинина не пугала ни надвигавшаяся штормовая осень, ни пред стоявшая темная полярная зима с лютыми морозами, злой пургой и обиль ными снегопадами, которые завалят остров сугробами чуть не в тридцать метров высотой.

Пожалуй, никогда еще Дружинин не чувствовал себя так уверенно и бодро, как теперь. Проходка шахты шла с невиданной быстротой, другие ра боты тоже не отставали.

Когда Дружинин приехал сюда, глубина шахты едва достигала четы рех километров. Теперь она уже приблизилась к пяти. А ведь прошло только несколько недель.

Сооружение основной части главного ствола шло к концу. Еще тысяча метров вниз, и строители шахты начнут проходку труб-каналов.

Работать на больших глубинах становилось все труднее.

Температура земли повышалась с каждым метром. Но страшный жар недр, переваливший уже за четыреста градусов, успешно преодолевался ост роумной системой охлаждения и вентиляции.

Правда, некоторые шахтеры не могли приспособиться к повышенному давлению. Их пришлось перебросить на работу на поверхности.

Зато остальные работали отлично, несчастных случаев почти не было, и темп стройки непрерывно нарастал.

Шахта шла вниз вдоль трубы кратера потухшего вулкана. Место за кладки шахты было выбрано очень удачно. Когда-то здесь вырывалась из-под земли огненная жидкая лава. Теперь по тому же пути спускались вниз про ходчики. Пещеры, встречавшиеся на трассе проходки, ускоряли и облегчали работу.

Самая смелая фантазия не могла предвидеть, что проходка шахты пойдет так быстро. Успехи проходчиков и строителей давали основания рас считывать, что вместо пяти лет строительство на Острове Черного Камня уда стся закончить за три с небольшим года.

Это означало, что строительство первого в мире подземного котла обой дется значительно дешевле, чем предполагалось.

Мало того, страна должна была получить на два года раньше все блага, которые сулил первый подземный котел.

Дружинин и его помощники прилагали все силы к тому, чтобы пар, ко торый пойдет из-под земли, сразу же начал работать.

Рядом с каналом, который должен был принять воды реки и направить их в шахту, подготовлялась постройка электрической станции на два с поло виной миллиона киловатт.

Уже бетонировались фундаменты для первых двух огромных турбоге нераторов, на двести пятьдесят тысяч киловатт каждый.

Этой станции предстояло включиться в грандиозное восточное элек трическое кольцо, которое охватывало огромную территорию от склонов Ура ла до Курильских островов и от гор Памира до берегов Северного Ледовитого океана.

Кольцо объединяло работу сотен гидростанций, среди которых были самые мощные в мире гидроэлектрические станции, тепловые станции Че ремхова, Кузбасса и Тунгусского бассейна, станции, работающие на атомной энергии и на энергии ветра в горах Памира... Кольцо питало энергией всю промышленность, весь транспорт, все города и поселки восточной части Со ветского Союза.

Одним из звеньев этого огромного кольца должна была вскоре стать первая в мире электрическая станция, работающая на тепле глубоких недр земли.

Постоянный ток высокого напряжения, вырабатываемый новой стан цией, должен будет передаваться на материк без проводов, по новой системе, недавно разработанной советскими электротехниками.

Дружинин с гордостью думал о том, что станция острова будет далеко не последним звеном великого кольца. Ведь ее мощность уступит только станции на атомной энергии в Белых Камнях и еще одной станции в устье Енисея.

Сегодня Дружинин впервые почувствовал, что дело идет к успешному концу, и увидел остров, каким он станет через два года.

Это доставило ему острое чувство счастья. Так радуется художник, ко гда видит, что из грубых мазков на полотне начинает возникать волнующий его образ. Образ на картине существует уже сам по себе, независимо от фан тазии художника. Художник может умереть, образ будет жить.

И почему-то сегодня, как никогда, ярко вспомнилась Дружинину Ва лентина Чаплина. Он достал из стола пожелтевший портрет, вырезанный ко гда-то из фронтовой газеты и сопровождавший Дружинина во всех путешест виях.

На нем Валентина казалась похожей на девочку, которая в шутку на дела военную форму. Лицо у нее было веселое и слегка удивленное. Сходства с красивой самоуверенной женщиной, которую он видел в квартире академи ка Шелонского, было мало, только насмешливое выражение глаз осталось прежнее.

Со времени отъезда Валентины в Чехословакию Дружинин не имел о ней никаких сведений. Но был уверен, что она помнит их разговор и будет ждать, пока он придет к ней.

Да, он придет к ней, как только добьется своего! Пока Дружинин оде вался, из соседней комнаты доносился лай Камуса, звон посуды и ворчливый голос Задорожного, упрекавшего в чем-то собаку.

На Острове Черного Камня Дружинин и Задорожный снова поселились вместе.

Задорожный занимал нижний этаж небольшого, плотно сколоченного бревенчатого дома, а Дружинин и Камус жили на верхнем.

Задорожный попрежнему проявлял самую нежную заботу о своем на чальнике и бывшем командире. Когда бы ни поднялся Дружинин, стол к зав траку уже был накрыт и кофе сварен. Как бы поздно он ни вернулся домой, его ожидал ужин.

И Дружинин и Задорожный были очень заняты.

Они виделись только рано утром или поздно ночью за столом в комна те, увешанной новыми картинами Задорожного. Большую часть суток оба проводили на работе. Дома оставался только Камус.

Дружинин вошел в столовую, перебросился несколькими фразами с Задорожный и, быстро выпив кофе, спустился вниз вместе с Камусом.

Пес скучал, оставаясь целыми днями в одиночестве. Сегодня был один из редких дней, когда Дружинин мог взять его с собой.

На крыльце Дружинина встретила редкая серая сетка дождя — погода портилась все больше.

— Что же, дождь, так дождь, — сказал Дружинин, застегивая плащ и натягивая на голову капюшон. — Не боишься промокнуть, Камус?

Камус завилял хвостом и запрыгал от удовольствия, показывая всем своим видом, как он рад отправиться гулять с хозяином.

Дружинин сошел с крыльца к стоявшему перед домом мотоциклу. Ка мус ловким прыжком занял место пассажира в коляске.

Дом, где жил начальник строительства, стоял на склоне горы, непода леку от здания управления. Отсюда открывался прекрасный вид на всю внутреннюю часть острова и на бухту, вода которой сейчас была похожа на серый бархат. Далеко внизу высились выросшие вокруг шахты новые, вели чественные сооружения, но сейчас все это расплывалось в затянувшей остров сетке мелкого дождя.

Мотоцикл быстро понесся вниз, к порту. Там продолжалась разгрузка пароходов.

Около мола стоял на причале морской глиссер. Дружинин направился к нему.

— Заводите моторы, выйдем в море, — распорядился он.

— В открытом море будет болтать, — предупредил пожилой капитан глиссера, стоявший на застекленном командном мостике.

— Пусть болтает, — усмехнулся Дружинин. Глиссер, напоминающий двухкорпусный бескрылый гидросамолет, был устойчив на воде и выдержи вал даже десятибальную бурю.

Дружинин поднялся на борт глиссера. Заревели моторы, завертелись пропеллеры, и глиссер, скользнув по серой воде бухты, быстро вошел в про ход, соединявший ее с открытым морем. Отвесные стены скал взметнулись вверх, и ревущий глиссер побежал в полумраке узкого прохода между гора ми.

Вот стены начали расступаться, и перед Дружининым, стоявшим на мостике, открылся бескрайный серый простор бурного полярного моря.

Море волновалось. Тянулись до самого горизонта белые гребни волн. У берега ревел прибой, совсем не слышный внутри острова. Сразу стало значи тельно холоднее.

Глиссер повернул направо и, прыгая по волнам, направился вдоль за падного берега острова. Он мчался в облаке брызг и пены, его бросало так, что Дру¬жинин был принужден ухватиться за поручни, чтобы устоять на но гах.

Стремительная скачка по волнам доставляла удовольствие Дружини ну. Суровые горы острова казались совсем не такими мрачными, как когда то.

В их диких очертаниях была своеобразная красота, даже величие. Те перь Дружинин любил эти горы и помнил наперечет каждую из вершин. Го ры служи¬ли надежной защитой от холодных северных ветров и превращали остров в естественную теплицу. Они помогут осуществить замысел строите лей, решивших превратить Остров Черного Камня в цветущий сад.

Дружинин сделал знак капитану, и глиссер направился к берегу, туда, где виднелась в ущелье эстакада транспортера, ссыпавшего вниз камень из шахты.

Раньше это было одно из самых диких и опасных мест побережья. У подножья горы ревели и бесновались волны, разбиваясь о скалы, выступав шие из воды. Теперь скалы и подводные камни были засыпаны. Здесь обра зовался длинный мыс, преграждавший путь волнам и облегчавший кораблям вход в бухту.

Лента транспортера двигалась и ссыпала камень вниз. Она была едва различима отсюда, с моря. Казалось, что вниз по ущелью мчится стремитель ная каменная река и обрушивается в море чудовищным каменным водопа дом. Море кипело, пенилось и отступало перед оттеснявшим его каменным потоком.

— Занятное зрелище, — сказал, наклонившись к Дружинину, капитан глиссера. — Ночью это еще эффектнее. Вчера здесь проходил «Севастополь».

Пассажиры рассказывали, что все это светилось, искрилось, горело голубова тым светом. Море казалось освещенным изнутри.

— В этом нет ничего удивительного: камни, падая, бьются и трутся один о другой, возникают электрические заряды... Вот светящееся от камней море — это что-то новое. Надо будет разобраться, в чем здесь дело, — сказал задумчиво Дружинин.

— По-моему, здесь насыпано уже достаточно, — заметил капитан. — Можно перенести транспортер в другое место.

— Я уже думал об этом, — отозвался Дружинин. _ Что, если мы перене сем транспортер на другую сторону от входа в бухту? Это даст что-нибудь?

— Конечно. Тогда в бухту можно будет входить при любой буре. Хоро шая мысль, — поддержал Дружинина капитан.

— Значит, так и сделаем.

Глиссер повернул обратно и снова помчался, подпрыгивая на волнах.

Дружинин отметил на карте новое место для транспортера.

Затем глиссер набрал полную скорость и пошел в обход острова.

Вернувшись в порт, Дружинин обратил внимание на грузовики с крас ными флажками. На грузовики осторожно грузили какие-то ящики со стояв шего у причала парохода.

— Что возите ? — спросил Дружинин, подойдя к девушке-шоферу в си нем комбинезоне.

— Взрывчатку на склад, в пещеры на восточном склоне, — быстро и точно ответила высокая девушка с продолговатыми синими глазами.

— Я поеду с вами. Надо посмотреть, что там делается, — сказал Дру жинин и открыл дверцу кабины.

— Нет, не поедете! — резко ответила девушка, захлопывая дверцу. — Машинам со взрывчаткой брать пассажиров запрещается...

— Я не пассажир. Я начальник строительства, Дружинин.

— Начальник строительства ? — с сомнением протянула девушка и не доверчиво посмотрела на высокого человека в дождевом плаще, накинутом поверх желтой кожаной куртки. — А вы правду говорите, что вы начальник?

— Можете не сомневаться! Поехали, — улыбнулся Дружинин, усажи ваясь рядом с девушкой.

По дороге к пещерам девушка рассказала, что ее зовут Любой, она ком сомолка из Днепропетровска и приехала сюда всего два месяца назад.

Сначала ее напугали рассказами о дикости сурового севера. Она была очень рада, когда увидела, что остров совсем не такой, как ей описывали. Те перь она секретарь комсомольского комитета автобазы, у нее интересная ра бота и много новых друзей.

Ей приходилось несколько раз видеть Дружинина, но она не знала, кто он. Она представляла начальника строительства важным стариком в золотых очках — таким, как его описывал ее ученик в школе шоферов молодой чукча Темген.

— Темген? — рассмеялся Дружинин. — Да ведь он меня отлично знает.

Это мой старый приятель. Напомните ему, как он показывал мне дорогу к Белым Камням, он меня сразу вспомнит. Я очень рад, что он приехал и будет шофером. Пусть обязательно зайдет ко мне...

Склад взрывчатых веществ был устроен в горах в самой отдаленной и глухой юго-восточной части острова. Строительство расходовало больше взрывчатых веществ, чем иная армия в разгар жестоких боев. Естественно поэтому, что склад взрывчатки напоминал целый арсенал, особенно теперь, осенью, когда собирался запас материалов для стройки на зиму.

Пещера начиналась у склона большой горы в ущелье, вдоль которого вилась автомобильная дорога.

Люба остановила машину у тяжелых решетчатых ворот.

Машина загудела, и створки ворот медленно раскрылись. Автомобиль въехал в широкий каменный коридор, уходивший внутрь горы.

Еще несколько минут, и автомобиль очутился посреди огромной пеще ры. Яркие лампы освещали площадку, на которой остановилась машина.

Лампы казались висящими в воздухе: верхние своды пещеры тонули в тем ноте.

Ряды ламп расходились в разные стороны и напоминали растянувшие ся на темном фоне лапы огненного паука. Под ними виднелись сложенные штабелями ящики, ряды бочек, баллоны, большие кипы и свертки бикфордо ва шнура.

Рабочие в мягких войлочных туфлях осторожно перегрузили привезен ные Любой ящики в вагонетки и повезли их в глубь пещеры.

Дружинин попросил Любу подождать и пошел в том же направлении вместе с начальником склада, бывшим сапером и товарищем по военной службе Корольковым.

Корольков отличался спокойствием и неторопливостью, позволявшими ему проделывать самые невероятные вещи на войне. Его характер как нельзя более соответствовал его теперешней опасной работе. Он слегка хромал. Это были последствия единственного случая, когда он погорячился и раньше времени взорвал мост под немецким поездом.

Тол, динамит, гремучая ртуть, пироксилин, нитроглицерин хранились в этом складе.

На некоторых ящиках стояли только цифры и литеры — это были но вые взрывчатые вещества, еще не успевшие получить названия, но уже при менявшиеся на острове.

Подрывные работы играли здесь настолько большую роль, что прихо дилось пользоваться почти всем, чего достигла в этой области техника.

Бикфордовы шнуры, толстые, как рука, и тонкие, как ниточка, взрыва тели, капсюли, сосуды и ящики с полыми стенками, в которых закладывалась в горячую породу взрывчатка, дополняли эту коллекцию.

В пещере было сухо и прохладно. Здесь поддерживалась всегда одна и та же температура. С внешним миром склад сообщался только наглухо запи равшимся каменным коридором.

Запасы взрывчатки, разложенные в образцовом порядке, каждую неде лю проверялись строгими контролерами-химиками. Опасаться преждевре менного взрыва не приходилось. И все же разрушительная сила, сконцентри рованная в собранных здесь ящиках, бочках, сосудах и пачках, была так грандиозна, что даже мысль о ней невольно вызывала беспокойство.

— Солидное хозяйство, — заметил Дружинин, глядя на длинные ряды ящиков с толом. — До новой навигации хватит с избытком... Если, конечно, все это не взлетит в воздух... Вот будет фейерверк на всю Арктику! — добавил он, сделав небольшую паузу.

— Ну, нет, — запротестовал Корольков, — этого не случится. Москов ские эксперты говорят, что здесь все в порядке и опасности никакой нет.

— Знаю, — Дружинин кивнул головой. — Однако, Корольков, масло каши не портит: будем разгружать машины у входа в пещеру, а сюда все дос тавлять на вагонетках.

— Будем, — согласился Корольков. — У меня тоже нет вкуса к пиро технике...

— Теперь, Люба, съездим на нефтехранилище. Это здесь неподалеку. А потом обратно в порт, там меня мой пес заждался, — сказал Дружинин, снова усаживаясь в машину.

Машина выехала из пещеры и помчалась дальше в горы. Дружинин сидел рядом с Любой веселый и довольный: сегодня все шло отлично.

— Так я, по-вашему, не похож на начальника? — спросил он у девуш ки.

— Похожи, — улыбнулась Люба.

— Чем же ?

— Садитесь в запрещенные машины, ходите в запрещенные места, среди рабочего дня с собакой в порт приезжаете...

— Только-то ?

— Ой, нет, товарищ Дружинин, да что вы! Я просто так, в шутку... По смей кто-нибудь другой такое про вас... — Сконфуженная Люба сбилась и за молкла.

— Строгая, — засмеялся Дружинин, глядя на покрасневшую девуш ку.— Правильно, Люба, так и надо.

Глава восьмая «ТЕМГЕН — АВТОМОБИЛЬНЫЙ ПАЧАЛЫ1ИК»

Чем дольше жил Темген на Острове Черного Камня, тем больше жа лел, что не приехал сюда раньше. Здесь для него началась новая, удивитель ная жизнь.

Он приехал сюда на одном из грузовых пароходов, который заходил по дороге в Рыбачий поселок.

На следующий день по приезде Темген едва не угодил под автомобиль.

Управляла машиной та самая синеглазая девушка, с которой он позна комился полтора месяца назад. Она обругала его за ротозейство, а потом уса дила в кабину и отвезла к зданию только что открывшихся на острове курсов шоферов.

Теперь курсы были успешно закончены. Автомобиль, более сильный и быстрый, чем лучшая упряжка ездовых собак или оленей, покорно служил ему, Темгену. Он несся вперед, как ветер, останавливался, пятился назад, во зил людей и грузы, он слушался каждого движения Темгена.

Эта удивительная машина, покорная и сильная, снилась Темгену по ночам. На своем шоферском месте он сидел с таким счастливым и гордым ви дом, что ему завидовали даже те, кто вовсе не собирался итти в шоферы.

Сожитель Темгена по комнате, насмешливый рыжий подрывник Щу пак, тот самый, что купался в бухте Рыбачьего поселка, донимал Темгена на смешками и называл его: «Темген — автомобильный начальник».

Прозвище льстило Темгену, лучшего не придумал бы и он сам. Он чув ствовал себя хозяином и начальником своей большой, сильной машины и всех других, ей подобных. Это была упоительная, сладкая власть, она достав ляла Темгену острое наслаждение.

Кочуя с оленями на Чукотке или охотясь со стариком Рагтаем, Темген часто видел, что человек слаб и во многом зависит от природы.

Наступают холода — он мерзнет;

метет пурга — он не может уйти от яранги;

нет близко зверя или птицы — он голодает и идет далеко-далеко, чтобы найти пищу. Многое мешает ему жить, а помогают только собака, олень да собственное мужество, трудолюбие и настойчивость.

Здесь, на острове, положение Темгена зависит только от того, как он управляется со своей машиной. Ни о чем другом заботиться не было нужды. А в своем деле он теперь богатырь, способный совершать великие дела. Он мог, например, за один день перевезти столько камней, сколько весь поселок бере говых чукчей не перетаскал бы' и за год.

Таким могущественным был здесь не только Темген. Такими были все, кто работал на острове.

Щупак был властелином камня: камень рассыпался перед ним на кус ки и открывал проходы в горячих недрах земли.

Худенького, узкоплечего кранового машиниста Зерновского, обедавше го рядом с Темгеном, слушался огромный кран, который мог поднять Темгена вместе с его автомобилем.

А красивую строгую Любу слушались не только автомобили, но и во дившие их шоферы. Инженеров слушались сотни рабочих. И все вместе — люди и машины — слушались главного начальника Дружинина...

Каждый человек, которого Темген встречал дома, на работе и на улице, умел делать удивительные вещи.

Поэтому Темген совсем не удивлялся, когда видел, что скалы на склоне горы в один прекрасный день вдруг исчезали и на их месте быстро вырастали большие красивые здания. Он спокойно наблюдал, как дикое ущелье начи нало расширяться у него на глазах и приобретало форму огромного ведра, лежащего на боку, затем вдруг покрывалось крышей и превращалось в ги гантское нефтехранилище...

Только здесь, на острове, Темген впервые по-настоящему почувствовал, какое сильное, умное и великолепное существо человек. Он стал по-новому смотреть и на себя самого и на своих товарищей.

Вывод, который он сделал, был прост и очевиден: надо высоко ценить свое человеческое достоинство, уметь его видеть и уважать в каждом.

Значит, надо итти дальше, совершенствоваться и учиться, надо сде латься умелым мастером, знающим инженером, человеком умным, могущест венным, как начальник строительства Дружинин, который затеял и вел те перь все это дело на Острове Черного Камня.

Весть о том, что Дружинин вовсе не старик в золотых очках и собольей шубе, а спутник, которому он указывал дорогу к Белому Камню, крайне уди вила Темгена.

Он был даже несколько разочарован. Потом подумал и решил, что это хорошо: стать похожим на такого славного человека приятней, чем на неиз вестного старика в собольей шубе...

Темген с радостью пошел к Дружинину и вскоре стал его шофером.

Не было, кажется, уголка на острове, где бы не пришлось побывать Темгену с Дружининым. Если Дружинин задерживался, Темген, ожидая его в машине, брался за книгу. Книг у него было много: их ему доставали и Щу пак и Люба, и сам он был записан в двух библиотеках.

Свободные дни он проводил в прогулках по горам или на берегу бухты.

Поучение Щупака о том, что человеку надо закаляться, крепко запало ему в душу. Стало много холоднее, чем в разгар лета, на берегу бухты было пусто, но Темген продолжал отважно окунаться в холодную воду.

Мог же Щупак даже в проруби купаться, чем же он, Темген, хуже?

Он хотел стать одинаково сильным и телом и духом.

С приближением зимы Темгену приходилось ездить все больше и боль ше.

Дружинин не мог усидеть на месте, он был озабочен и торопился всюду побывать, все ощупать собственными руками, все взвесить и предусмотреть, как генерал, осматривающий войска перед решающим сражением.

Он угощал Темгена шоколадом, который тот обожал, но разговаривал мало и смеялся редко.

Приемник в автомобиле был всегда настроен на волну главного дис петчера Левченко и не выключался, пока Дружинин находился в машине.

Темгену было категорически запрещено менять настройку.

* * * На этот раз Дружинин с утра поехал на строительство канала для но вого русла реки.

До сих пор река проходила довольно далеко от шахты, образуя вокруг нее петлю. Теперь прорывалось новое русло. Оно вело прямо к шахте, которой предстояло поглотить реку целиком.

Новое русло прорезало холмы и скалы ровной глубокой щелью, будто вырубленной топором в каменистой почве острова.

Темген подвез Дружинина к краю обрыва и остановил машину. Внизу на дне выемки, фыркая и содрогаясь, разрывали землю экскаваторы и меха нические лопаты, напоминавшие огромных железных кротов.

Темген наблюдал, как фигура спускавшегося вниз Дружинина стано вилась все меньше и меньше и, наконец, показалась среди напряженно рабо тающих людей и непрерывно движущихся машин.

Отсюда, сверху, Дружинина можно было узнать только по светложел той кожаной куртке, выделявшейся среди синей и серой спецодежды строи телей.

Он разговаривал с рабочими и осматривал машины, работавшие на дне выемки. Это не заняло у него много времени: Дружинин, по обыкновению, действовал быстро.

Темген увидел, как фигура в желтой куртке остановилась около одного из подъемных кранов и повелительно подняла руку.

Ковш крана поплыл к ней и остановился у ее ног. Дружинин оказался в ковше.

Ажурная стрела крана взметнулась, ковш взлетел вверх, и Дружинин вылез из него на уступ холма.

— До чего же здорово! — сказал он, вернувшись к автомобилю. — По ехали, Темген, дальше. На сто первый, потом в монтажный цех.

Объектом номер сто один называлась сортировочная станция, располо женная высоко в горах.

Здесь тщательно проверяли породу, выбранную из шахты, и отбирали из нее все, что представляло ценность. Шахта давала радиоактивные руды и драгоценные камни, прежде всего алмазы.

Кроме начальника объекта номер сто один и нескольких рабочих, об служивающих объект, сюда имели доступ только Дружинин, Медведев, глав ный инженер Ключников и главный диспетчер Левченко.

Огромная лента транспортера, которая несла над островом и выбрасы вала в море выбранную из шахты породу, выходила в обширное ущелье, за строенное сооружениями необычного вида.

Лента в тридцать метров шириной, похожая на широкое шоссе, изгиба лась здесь в сторону, наклонялась набок и ссыпала большую часть породы на две другие, такие же широкие ленты, проходившие под ней. Потом все три ленты снова изгибались и проходили под строем автоматов, которые выбира ли радиоактивные руды.

Эти автоматы относительно просты. Их устройство основано на свойстве радиоактивных веществ делать воздух электропроводным. На автоматах ус тановлены электроскопы. Едва их золотые листочки начинали сходиться под влиянием радиоактивного излучения, как специальное устройство сбрасыва ло радиоактивную руду с ленты.

Значительно сложнее аппараты для автоматического отбора драгоцен ных камней. Некоторые из них работали с помощью фотоэлемента, улавли вающего отражение света от драгоценных камней. Другие напоминали цен трифуги и отбирали камни на основании их удельного веса, третьи пользова лись их электрическими свойствами.

Автоматы осматривали, ощупывали, взвешивали буквально каждый камешек из тех огромных гор породы, которые непрерывно выбирались из шахты и затем, проделав воздушный путь над островом, высыпались в море.

Дружинин спешил побывать на сто первом объекте потому, что был оза бочен словами капитана о море, светящемся синим светом.

Обычно радиоактивные руды светились зеленоватым светом. Откуда же взялся синий свет? Непонятно также, почему это свечение было таким сильным, что виднелось из-под воды: неужели автоматы были неправильно настроены и выбросили радиоактивную руду?

Темген не разделял волнений Дружинина. На сортировочной станции ему бывать не приходилось, и что там происходило, он не знал.

Он привозил Дружинина к всегда запертым массивным воротам, за крывавшим вход в ущелье, затем подолгу дожидался, пока Дружинин закон чит свои дела и тяжелые ворота снова выпустят его наружу.

Так было и на этот раз. Дружинин пробыл в ущелье не слишком долго.

Вышел он оттуда озабоченный.

— В монтажный ? — спросил Темген.

— Да, — кивнул головой занятый своими думами Дружинин.

Громадное здание главного монтажного цеха состояло почти сплошь из стекла.

Кожаная куртка Дружинина мелькала среди зубчатых колес, массив ных стальных валов и приземистых вытянутых кожухов неведомых машин, которые напоминали Темгену увеличенных в десятки раз моржей.

Дружинина знали и любили рабочие, техники и инженеры. На Острове Черного Камня не было человека, с которым ему не пришлось бы поговорить хоть раз.

Темген смотрел через стеклянную стенку монтажного цеха на инжене ров, которые почтительно слушали Дружинина, и снова возвращался к своим мыслям о могуществе человека.

Темген старался представить себе, сколько же надо знать и уметь, что бы распоряжаться всем, что делается на острове. Это ему никак не удавалось:

у него нехватало воображения...

Через полчаса Дружинин был уже в шахте. Темген дожидался его у входа в лифтовую станцию.

Иногда, правда редко, Дружинин брал Темгена с собой в шахту по смотреть на работы в забое. Когда Темген в последний раз был в шахте, ему пришлось повидать Щупака, который работал в защитной сетке.

До сих пор он втайне считал Щупака хвастуном и не всегда верил ему.

Теперь он простил Рыжему Чорту все его шумные шутки и преисполнился к нему уважением...

Но сегодня Дружинин почему-то отказался взять Темгена вниз. Дымя щееся жерло шахты проглотило лифт, в котором опустился Дружинин. Тем ген вытащил книжку и углубился в чтение.

Шли часы, поднималась смена за сменой, а Дружинина не было. Тем гену передали его распоряжение съездить пообедать и вернуться через два часа.

Когда он вернулся, было уже совсем темно. Тянулись из шахты и пере сыпались на транспортер бесконечные ковши с породой, поднимались и уез жали на автобусах отработавшие свою смену шахтеры, гасли огни и грохота ли под землей взрывы, а Темген все ждал.

Дружинин поднялся из шахты поздней ночью. Он был бледен и выгля дел крайне утомленным. Над запавшими глазами сурово хмурились брови.

Видимо, в шахте было неладно либо Дружинину нездоровилось.

Темген, не спрашивая, куда ехать, направил машину к дому: пусть на чальник лучше обругает его за самоуправство, нежели надумает ехать еще куда-нибудь.

Темген выбрал более пустынную верхнюю дорогу: там было меньше шансов встретить кого-нибудь, кто мог задержать Дружинина. Машина под нялась высоко в горы и помчалась среди скал и ущелий.

Дружинин сидел, задумавшись, и, казалось, не замечал, куда едет.

Темная ночь плотно окутывала остров. Луны не было, звезды тоже скрылись за низкими, тяжелыми тучами. Горы сливались с темным небом, лишь слегка белели пятна снега на вершинах.

На повороте дороги Дружинин велел Темгену остановиться и вышел из машины. Темген последовал за ним. Дружинин подошел к краю дороги, оперся на камень и замер в неподвижности, глядя вниз.

Оглушительный грохот стройки слышался здесь совсем слабо. Он сме шивался с далеким гулом прибоя: на море бушевал шторм.

— Смотри, Темген! — показал вниз Дружинин. Дно и нижние склоны гигантской чаши, образуемой горами, мерцали и искрились роями огней.

Огни группировались вокруг поднимавшегося из шахты высокого стол ба светящегося голубого пара. Столб уходил ввысь и терялся на уровне гор ных вершин. Он казался осью, вокруг которой вертелось грандиозное колесо стройки.

— Смотри, Темген, — повторил Дружинин каким-то необычным тоном, — два года назад здесь обитали только звери да птицы. За два года человек сделал вот это, — Дружинин протянул руку по направлению к глухо шумев шей внизу стройке. — Сделали это мы. Через год здесь больше не будет ни снега, ни зимы, ни полярной ночи... Ты знаешь, что такое финики, Темген?

— Какие-то фрукты. Я читал о них в книгах, — не понимая, к чему кло нит Дружинин, отозвался Темген.

— Да, тропические фрукты. В общем ничего особенного, я, например, их не люблю. Но они растут на пальмах в самых теплых местах земного шара, в Аравии, в Египте... Так вот, если они тебе понравятся, ты будешь срывать их с пальм и есть. Они вырастут здесь. Ты будешь купаться в бухте круглый год. Там будет так тепло, что в воде вырастут кораллы. А на берегу мы поса дим апельсиновые и лимонные рощи. А ты сам будешь ходить на работу в бе лых брюках и легкой рубашке. Тебе будет очень приятно жить здесь, Тем ген...

В голосе Дружинина слышались волнение и боль.

«Нет, что-то неблагополучно! — подумал Темген. — Иначе бы Дружи нин ни за что не заговорил о приятной жизни среди ночи на глухой горной дороге».

—... Работа твоя будет умная и веселая, — продолжал Дружинин. — За что ни возьмешься, все пойдет вдесятеро скорей. Котел, — показал он на столб освещенного пара над шахтой, — поможет тебе со всем управиться. Ты будешь учиться и станешь таким умным, что и представить трудно. И силь ным, очень сильным, Темген!

— Почему все я ? — спросил Темген, удивленный непривычным тоном Дружинина. — Я и так учусь, кое-что уже умею, и работа моя хорошая. Дядь ка Рагтай и не поверил бы, что я стал таким человеком. И я не мерз, сколько Рагтай, не трудился тяжело, как он, и так не мучился. Вот ему такая жизнь куда нужнее: он устал охотиться на морозе, у него болят ноги. И тем, кто строит шахту, тоже нужнее. Я знаю, каково им приходится...

— Конечно, и тем, кто строит, и тем, кто делает для нас все, что приво зят пароходы и самолеты. И морякам, и летчикам, и Рагтаю, — отозвался Дружинин, продолжая смотреть вниз. — Подземный котел даст такую жизнь каждому, кто бы он ни был... Даст, обязательно даст... — Дружинин сделал паузу, — если мы устоим.

Он сказал это с таким напряжением, что сердце Темгена дрогнуло и тревожно забилось. Мысль о том, что такие сильные люди, как Дружинин, могут не устоять, еще ни разу не приходила в голову Темгену. Он и сейчас поспешно отбросил ее: «Нет, нет, это ему показалось, не может такого быть...»

— Вы шутите, товарищ Дружинин, — сказал Темген уверенно. — Кто же тогда устоит, если не мы? Говорят, самое трудное уже позади, осталось меньше, чем сделано...

— Да, мы должны устоять. Но самое трудное только начинается.

Такую шахту-котел сделать очень, очень трудно, Темген! Это гораздо труднее, чем мы все думали... Поехали домой, уже скоро утро, — сказал Дружинин, отрывая взор от мерцающих огней.

Глава девятая ТРУДНЫЙ ДЕНЬ — Нет, я так больше не могу! Прошу меня уволить или перевести в другое место. На постройку дорог, на рытье нового русла для реки, в лабора торию, куда угодно, лишь бы подальше от Ключникова! — с гневом и обидой заявила Вера Петрова, входя в кабинет Дружинина. Она раскраснелась и была полна возмущения.


— Стоит ли так волноваться, Вера ? — попытался успокоить ее Дружи нин. — Сядьте и расскажите все по порядку. Право же, я пойму вас не хуже, если вы будете говорить тихо.

— Я не могу говорить тихо. О таких вещах надо кричать, мириться с ними невозможно, — заявила Вера.

Прядь вьющихся каштановых волос выбилась из прически и лезла Ве ре в глаза и рот. Это придавало Вере слегка комический вид. Она смахивала ее рукой, но упрямая прядь возвращалась обратно.

Дружинин едва сдержал улыбку.

— Но что, собственно, произошло? Чем вам не угодил этот негодный Ключников?

— Мало сказать негодный, — охотно подхватила Вера. — Вы только подумайте, Алексей Алексеевич: проходим шахту, натыкаемся на рудные жилы. Хромовые, никелевые, ванадиевые, танталовые, чорт еще знает какие, никому не известные. Находим драгоценные камни: алмазы, бериллы, руби ны, сапфиры. Каждый алмаз — это сотни и тысячи метров проходки на буро вых работах, вы это знаете лучше, чем я. Иная пещера — целый алмазный фонд... Все страшно нужное и интересное — понятно, ведь мы на глубине, где еще никогда не были люди... А он даже посмотреть ни на что не дает, гонит дальше и дальше, как одержимый! Спешит, кричит, не подпускает никого близко, обрушивает пещеры, норовит одним махом проскочить мимо. По моему, его одолевает какой-то непонятный страх. Я подозреваю, что он трус, но не понимаю, отчего он боится сокровищ...

— Нет, Ключников не трус. Шахту надо проходить поскорей, отвлекать ся некогда. Вы это и сами знаете, — твердо сказал Дружинин.

— Не спорю, — согласилась Вера, — но проходить мимо таких сокро вищ я несогласна. Вот смотрите.

Вера перевернула свой портфель и высыпала перед Дружининым груду крупных драгоценных камней, среди которых ярко сверкали найденные Щупаком огромные алмазы.

— Миллионы рублей золотом каждый! — вдохновенно сказала Ве ра, взяв в руки самый крупный алмаз, напоминавший по форме яблоко. — Подумайте, сколько можно получить за эти миллионы машин, сырья, прибо ров, книжек, чего угодно, — повторила она, держа алмаз в руках. — Разве этого мало?

— Да, камни отличные. Благодарю вас, Вера, они сослужат нам не плохую службу, — так же спокойно сказал Дружинин и, приоткрыв ящик письменного стола, ссыпал туда камни.

Удивительное дело: они произвели на него ничуть не большее впечат ление, чем на Ключникова. Он даже не спросил, откуда они у Веры.

— Позвольте! — воскликнула она. — Эти камни нам дал случай, а нужно, чтобы их давала система. Каждую пещеру надо обследовать и выби рать все интересные породы отдельно, а для алмазов есть смысл проходить специальные штольни...

— Не надо. Подземный котел дороже всяких алмазов, — отрезал Дру жинин. — Есть вещи более ценные, чем алмазы, и то мы сейчас за ними не гонимся, — глухо сказал он. — Самое дорогое на свете — человек, сейчас нам приходится заботиться только о нем. А всякие ископаемые сокровища от нас не уйдут.

— То есть как это не уйдут? — вспылила Вера. — Как это не уйдут, ко гда транспортер сваливает в море все подряд, в том числе, быть может, и ал мазы? Как можно надеяться на сортировочную станцию, когда алмазы сами идут здесь в руки! Я убеждена, что на сортировке неизбежно прозевают луч шие из них. Ведь мы даже не знаем, что выбрасываем.

— Знаем, Вера. Отлично знаем, геологическая служба у нас поставлена хорошо. Вы незнакомы с нашей сортировочной станцией, она у нас не совсем обыкновенная. А недавно она была расширена вдвое. Все нужное и интерес ное мы выбираем. Как-нибудь я вам сам ее покажу.

— А знаете ли вы, что порода из нашей шахты радиоактивна? Мои ана лизы установили это с несомненностью, — бросила последний козырь Вера.

— К счастью, радиоактивность пока не очень сильна, — сказал Дружи нин. — Из-за нее-то и торопится так Ключников. Радиоактивные излучения и выбросы радиоактивных газов могут оказаться опасней, чем динамит. Мы должны беречь людей и шахту. Так-то, Вера Никифоровна!

— Отговорки, товарищ, начальник строительства! — упрямо сказала Вера, не думая, что Дружинин говорит с ней серьезно. — Разговоры о челове ке и о расширении сортировочной здесь ни при чем. Я не имею права вас учить, делайте, как хотите, на шахте я не останусь. Я требую ответа на мое заявление о переводе с шахты!

— Извольте, я это сейчас же улажу, — сказал Дружинин с улыбкой в глазах и, не слушая протестов Веры, вызвал по телефону Ключникова.

Ключников пришел такой же сердитый и расстроенный, как и его не покорная сотрудница.

— Она не понимает, что это не п-партизанский отряд, а самая глубокая шахта на земле. Мне некогда сп-порить и гоняться за этой отчаянной деви цей на глубине пяти с лишним тысяч метров, — заговорил он, заикаясь от возмущения. — Она лезет щупать каждую встречную жилу, совершенно не думая, чем рискует. Это кавалерийские набеги, а не геология. Что же, я не знаю, какие мы п-породы проходим, что ли?

— Не знаете, — зло вставила Вера.

— На-днях очередной взрыв задержался на десять минут только пото му, что эта лихая разведчица залезла на самое опасное место и не пожелала уйти, пока не возьмет образцов...

— Вера Никифоровна хочет уходить с работы в шахте, — прервал Ключникова Дружинин.

— Не возражаю. Я рад, — ответил Ключников.

— Зато я возражаю. Извольте мириться, товарищи. Счеты сведете по сле окончания шахты, — заявил решительно Дружинин.

— Пусть этот комнатный инженер мне не мешает...

— Я велю и близко не подпускать к шахте эту отчаянную девицу...

— Приказываю мириться! — рявкнул Дружинин и при этом так стук нул кулаком по столу, что оба противника замерли на полуслове. — Нашли время ссориться... Ключников, сейчас же протяни руку Вере. Вера, извольте улыбнуться Ключникову. Да улыбайтесь же, когда вас просят!... Нет, нет, не так кисло, а как следует — приветливо, дружелюбно!

Спорщики невольно подчинились. Ключников протянул руку Вере.

— Ну вот, наконец-то! — удовлетворенно проговорил Дружинин. — Те перь садитесь и спокойно рассказывайте, что делается в шахте. Как выбросы горячих газов? — Он перешел на обычный суховатый тон делового инженера.

— Тот же горячий слой, и чем дальше, тем хуже... — начал было Ключ ников, но его прервали мелодичные гудки, раздавшиеся из громкоговорителя радиоустановки.

— Москва!.. Вадим, будь любезен, попроси сюда Медведева. Должен быть серьезный разговор, — быстро сказал Дружинин.

Ключников поднял трубку телефона, чтобы позвонить Медведеву, но в этот самый момент дверь открылась и в комнату вошел парторг.

Дружинин повернул переключатель. Экран замигал, и на нем возник ло взволнованное лицо Марины. Она работала теперь у заместителя Дружи нина — Рашкова.

Дружинин указал Медведеву на кресло и дал понять жестом Вере и Ключникову, чтобы они не уходили.

— Здравствуйте, Алексей Алексеевич! — Марина улыбнулась с экрана.

— С вами будет говорить Рашков. Срочное дело.

На экране появилась грузная фигура Рашкова.

— Опять неприятности, Алексей Алексеевич! — начал Рашков оби женным тоном. — Я вам говорил, что вы слишком рано выезжаете, так оно и вышло. А теперь мне приходится расхлебывать кашу, которую вы заварили...

— Что именно вышло? Прошу вас, говорите яснее и короче! — прервал Дружинин.

— Ученый совет рассматривал кривые повышения температуры в шах те и пришел к выводу, что при таком быстром нарастании температуры рабо тать по прежнему проекту нельзя. Нужно переделывать проект и приспосо бить его к новым условиям. — Рашков сделал паузу, опасливо посмотрел на Дружинина и закончил скороговоркой: — Ученый совет решил передать этот вопрос в Академию наук. Назначается комиссия геофизиков и инженеров, ко торая поедет на остров. Впредь до выяснения вопроса наши кредиты, вероят но, будут сокращены.

— Так... — сказал Дружинин голосом, полным ярости. — И вы молча ли, Рашков? Хотя знали, что непредусмотренное повышение температуры по роды работает на нас и дает возможность сделать шахту на два километра короче. Ведь этим уменьшением глубины и сокращением объема работ и ог раничивается вся переделка проекта. Вы же инженер, Рашков!

— Я ничего не мог поделать, — Рашков развел руками. — Осторож ность — святое дело, против нее не приходится возражать.

— Это не осторожность, а трусость! — воскликнул Дружинин. — Что же вы все-таки сказали?

— Я сказал, — Рашков пожевал полными губами, — что будущее, ко нечно, покажет, кто прав. Но, знаете, ничто не помогло: пришлось согласить ся, что и в данном вопросе вы, по обыкновению, увлеклись...

— Я понимаю: вы отстаивали меня изо всех сил, — со злой иронией ска зал Дружинин.

— Вот именно, — обрадовался Рашков. — Но, к сожалению, тщетно...

— Все ясно, — понимающе сказал Медведев. Он внимательно прислу шивался к разговору.

— Попросите, пожалуйста, Марину, — обратился к Рашкову Дружи нин.

— Еще два слова, — заторопился Рашков, видя, что Дружинин не хочет больше с ним разговаривать. — Я должен довести до вашего сведения... Ко нечно, я не хотел бы, но это моя обязанность. Это касается секретаря Ученого совета Климовой. Удивительная недисциплинированность и бестактность, прямо удивительная...

— Да в чем же, наконец, дело ? Говорите толком! — не выдержал Дру жинин.

— Она выступала по поводу температуры почвы и вечной мерзлоты на острове, не узнав моей точки зрения. Говорила с таким апломбом, словно ака демик. Оспаривала мнения авторитетов, позволила себе поднять на меня го лос, а потом расплакалась. На некоторых членов Ученого совета это подейст вовало: они заявили особое мнение... Теперь, вопреки моему распоряжению, собирается лететь к вам на остров. Говорит, что ей Академия наук дает ко мандировку. Так вот, если приедет, вы ее проберите. Пусть не забывается в другой раз...

— Попросите Марину, — нетерпеливо повторил Дружинин, прерывая его.

Рашков ретировался. Он достаточно хорошо знал Дружинина. На экра не снова появилось лицо Марины. Она оглянулась и, понизив голос, загово рила с не свойственным ей жаром:


— Что здесь вчера делалось, прямо ужас! Люся обозвала Рашкова на заседании Ученого совета трусом. Прямо в лицо заявила, что он срывает все дело. Потом назвала его мельницей, которая машет крыльями от каждого по рыва ветра, а летать не может. Дым коромыслом!

— Молодец Люся! — в один голос сказали Дружинин и Медведев.

— Потом помчалась к Шелонскому, он был болен и на заседании не присутствовал, побежала разыскивать Казакова...

— Не знаете, нашла она его? — быстро спросил Дружинин.

— Нашла, конечно, вы, кажется, знаете Люсю. Ездила с ним к Хургину и в Академию наук. Сегодня сидела и что-то писала, потом опять умчалась в академию. Рашков объявил ей выговор.

Дружинин нервно заходил взад и вперед по кабинету. Задержка кре дитов, а значит и оборудования, грозила большими неприятностями: положе ние на шахте создавалось очень напряженное. Два-три не пришедших во время парохода, и строительство задержится на год, а то и больше...

Дружинин поручил Марине созвать новое заседание Ученого совета, в котором он будет принимать участие по радио, и велел передать Люсе, чтобы она сегодня же подробно сообщила, чего ей удалось добиться.

— Видите, какие дела, — обернулся он к Вере и Ключникову, молча слушавшим его разговор с Москвой. — А вы ссориться вздумали...

— По-моему, тебе нужно вылететь в Москву, — сказал Ключников. — Без тебя кредиты отстоять не удастся.

— Нет. Здесь он нужнее, — заметил Медведев.

— Конечно, — отозвался Дружинин. — Люся управится и без меня. На шахте дело еще серьезнее. Ее надо отстоять прежде всего.

— Что же, отстоим... — сказал Ключников. — Нелегко нам приходится, но проходка идет.

— Ведь, строго говоря, все это мы предвидели, — сказал, подумав, Дру жинин. — Но это должно было произойти несколько позже — скажем, буду щей весной или в начале лета. Вся беда в том, что оборудование, которое мо жет помочь нам справиться с горячим слоем, еще не пришло, ведь мы опере дили план.

— И до зимы, конечно, не придет, — вставил Медведев.

— Теперь, наверное, не придет, — согласился Дружинин. — Но тем больше оснований смотреть беде в глаза. Давайте подумаем, что можно сде лать — руки складывать не приходится, придумаем что-нибудь.

Спокойная уверенность Дружинина поразила Веру. Шахта была делом всей его жизни: Вера никогда не видела, чтобы человек добивался чего-либо с такой страстью. А теперь он спокоен, почти равнодушен.

— Я не понимаю... Вы говорите об этом, как о самой обыденной вещи, — возбужденно заговорила Вера. — Будто завалились дрова в сарае и их на до сложить по-иному. Но ведь, если так пойдет дальше, все полетит к чорту!

Разве вы не видите, что это может означать конец шахты!

— Конец шахты ? А мы-то на что ? Найдем выход, и не один, а десять, двадцать, сто! — убежденно сказал Медведев.

— У меня есть кое-какие предложения. Завтра на техническом совеща нии я их доложу, — отозвался Ключников.

— Послушай, Алексей Алексеевич! — сказал Медведев, когда Вера и Ключников ушли. — Почему ты оставил своим заместителем такого человека, как этот Рашков? Странная, прямо удивительная доверчивость ! И главное — совсем на тебя не похожая: ведь ты обычно неплохо разбираешься в людях...

— К сожалению, не всегда! — Дружинин развел руками. — Есть у меня привычка, от которой не могу отказаться... Не раз она меня подводила, а рас статься с ней все-таки жалко...

— А более определенно ты не хочешь выразиться ?

— Может быть, это несколько сентиментально, — продолжал Дружи нин. — Понимаешь, Павел Васильевич, всегда люблю верить людям! Люблю даже вопреки осторожности. Знаю, люди бывают всякие. Отдаю себе полный отчет, что, как цепкая сорная трава, живут в нас пережитки старой жизни...

И все-таки верю! Верю потому, что вижу в каждом и стараюсь использовать для нашего дела хорошие качества и черты характера. И когда ко мне прихо дит новый человек, я всякий раз думаю: «Сколько в тебе, чорт возьми, собра но умения, знания, таланта, мужества, силы! Как бы мне до всего этого доб раться, найти всему этому достойное применение, чтобы ты загорелся у меня яркой звездой, а не тлел крохотной коптилочкой? Как сделать, чтобы все мы начали гордиться тобой?»

— Красиво, Алексей Алексеевич! Слишком даже красиво, — задумчиво сказал Медведев.

— Почему слишком?

— Спешишь немного... Не ко всем еще можно подходить с такой мер кой. В ином человеке сорняков может оказаться больше, чем ты думаешь...

Да, мы идем к тому, чтобы сделать каждого человека вполне Достойным до верия общества. Это одна из важных Целей коммунистического воспитания, и мы идем к ней. Но заметь: идем, а не пришли! И поэтому я всегда стремлюсь найти хорошее в человеке, но готов встретить и плохое. Руководитель не име ет права быть однобоким, он смотрит на людей со всех сторон. Розовые очки ему не к лицу...

Медведев сделал паузу, ожидая возражений Дружинина, и закурил.

Видя, что Дружинин задумался над его словами, Медведев засмеялся и доба вил:

— Да, Алексей Алексеевич, не к лицу! Хороший ты человек, а, прости меня, наивный: уж позволь мне сказать тебе то, чего не скажут другие.

Теплый взгляд Медведева говорил Дружинину не меньше, чем его ис кренние и серьезные слова.

Дружинину вдруг захотелось поговорить с Медведевым не только о де ле, но и о своей личной жизни. Рассказать обо всех своих сомнениях, о Вален тине, о споре с ней, о детском самолюбии, которое вдруг впуталось в отноше ния двух взрослых серьезных людей, о том, как вернулось с Чукотки его письмо к Валентине и как теперь ему до боли хотелось получить письмо с че хословацкой маркой...

Но они редко говорили о личном. Дружинин, как и большинство жите лей Острова Черного Камня, очень немного знал о семье парторга. Он слы шал, что жена Медведева, как и он сам, была инженером и погибла вместе с маленькой дочерью на пароходе, торпедированном японской подводной лод кой во время войны. Двое сыновей Медведева жили с ним на острове и учи лись в местной школе. Этих двух высоких худощавых мальчиков часто можно было видеть на лодке в бухте и на волейбольной площадке около клуба в центральном поселке.

Дружинин подавил в себе желание заговорить о Валентине.

— Не скажут? — повторил он в ответ на последнее замечание Медведе ва. — Но почему же не скажут? Неужели ты думаешь, что у меня совсем нет друзей? Не так давно одна женщина также упрекала меня в наивности...

— Где же она ? Я хочу пожать руку этой отважной женщине, — ска зал Медведев, как бы угадав подавленное желание Дружинина поговорить о Валентине.

Но Дружинин отогнал искушение и сказал коротко:

— Ее нет здесь. Но не будем отвлекаться. Он вернулся к основной теме разговора.

— Нет, это не розовые очки. Я убедился, что когда людям доверяешь и они видят это, то в девяносто восьми случаях из ста они его оправдывают или стараются все сделать, чтобы его оправдать. Ты меня понимаешь?

— Отчего же не понять ? Доверять нужно. Но это не должно быть сле пым доверием. Ведь ты, Дружинин, рискуешь не только собой. Может слу читься, что из-за твоей доверчивости пострадают сотни людей, за которых ты отвечаешь... Ну, довольно об этом. Все это ты знаешь не хуже, чем я. Скажи все же, как получилось с Рашковым?

— Он был заместителем управляющего в тресте, где я работал по окон чании института. Тогда он казался мне отличным работником и руководите лем большого масштаба. Когда он пришел ко мне, я понадеялся на свое прежнее впечатление. Вот и все.

— Хорошо, если это будет все, — сказал Медведев.

Глава десятая ГОРЯЧИЙ СЛОЙ На острове заканчивалась подготовка к новой арктической зиме.

Громадные нефтехранилища, вырытые в горах, были наполнены неф тью;

запасы материалов, продовольствия и всего, что могло понадобиться стройке и жившим на острове людям, были завезены очень солидные.

Строители и шахтеры уже обжились на Острове Черного Камня и чув ствовали себя не хуже, чем на континенте.

Они жили в теплых красивых домах. Хорошо поработав, они так же хо рошо отдыхали и развлекались: разводили цветы, охотились, ловили рыбу в реке и в бухте. Хозяйки накоптили и насолили уйму рыбы и птицы. Моло дежь увлекалась спортом, устраивала шахматные турниры.

Старшему диспетчеру Левченко приходилось жестоко отбиваться от конкурентов, желавших занять место чемпиона острова по шахматам.

Задорожный возглавлял кружок художников в центральном клубе ост рова и совмещал обязанности коменданта с работой иллюстратора и карика туриста в газете «Заполярная коммуна».

Начался учебный год в школе-семилетке Острова Черного Камня: пер вого сентября триста двадцать школьников впервые сели за новенькие пар ты.

Обитатели острова настолько привыкли к своеобразию местных усло вий, что их нисколько не удивляло волшебное превращение дикого, забро шенного в арктическом море уголка земли в шумный, оживленный центр.

Многие из них так привыкли к острову и полюбили его, как будто прожили здесь всю жизнь.

Однако благоденствие острова было далеко не таким полным, как ка залось. Положение на шахте резко изменилось к худшему.

Проходка вошла в слой новой, до сих пор неизвестной породы. Порода была темнокоричневая, как шоколад, и очень плотная. Обычные буры не в состоянии были справиться с ней, даже алмазными стало трудно работать.

Особенно неприятна была очень низкая теплопроводность новой поро ды. Температура стала повышаться скачками, иной раз на полтора, а то и на два градуса на каждый метр глубины.

За последние два дня температура сразу подскочила на пятьдесят гра дусов. Несмотря на введенные усовершенствования, никакого охлаждения нехватало. Работать становилось все труднее. Вместо тридцати метров за су тки удавалось пройти двадцать, а то и пятнадцать.

Все чаще приходилось пользоваться защитными сетками, а работать в них было неудобно. Вентиляторы и охладительная сеть работали с полной нагрузкой, но жара в забое все-таки достигала пятидесяти одного градуса.

Тяжелые асбестовые костюмы стесняли движения, а легких самоохлаждаю щихся было слишком мало...

Новый, неожиданный, не предусмотренный никакой теорией скачок температуры грозил совсем остановить проходку. К этому еще присоединя лись всё учащавшиеся выбросы горячих газов. Строители явно подходили к пределу своих возможностей.

Конечно, Дружинин и его сотрудники предвидели нечто подобное, но ожидали, что это произойдет на год позднее.

Строители подземного котла подошли к своей цели скорее, чем сами думали. Строительство намного опередило план, который не был рассчитан на такую быструю проходку шахты.

Оборудование, которое могло помочь справиться с горячим слоем, толь ко проектировалось и заказывалось. О том, чтобы получить его до конца на вигации, не могло быть и речи.

Нужно было изготовить новые мощные и сложные машины, которые еще нигде не применялись. Раньше будущей весны на новое оборудование рассчитывать не приходилось. По вине Рашкова оно могло задержаться еще дольше.

В новой схватке с горячей землей строителям приходилось пока рас считывать только на свои силы. Зимой, когда остров будет отрезан от Боль шой земли, им придется совсем туго.

Дружинин говорил обо всем этом в партийном комитете и на техниче ском совещании. Теперь об этом нужно было знать всем. Опасности следовало смотреть в глаза.

Глава одиннадцатая ИСПЫТАНИЕ ФОРСУНКИ Как только проходка вошла в горячий слой, Дружинин принял меры, чтобы в шахте оставалось как можно меньше людей. Без разрешения сменно го инженера нельзя было опуститься в расположенный на глубине пяти ты сяч метров нижний защитный зал, а попасть в забой посторонний человек мог только по прямому распоряжению начальника строительства.

Это очень огорчало Темгена, который не упускал до сих пор ни одного случая лишний раз спуститься в шахту. Теперь Дружинин запретил Темгену даже говорить о поездке в забои. Это было тем более досадно, что Щупак до крайности распалил любопытство Темгена рассказами о своей форсунке. Он так расписывал ее волшебное действие, что она начала сниться Темгену по ночам.

Форсунка была благополучно закончена. Щупак понемногу начинал практиковаться с ней в забое. По его словам, подобного чуда еще не было на свете: с ее помощью можно было горы перевернуть.

— Что-то поразительное! — говорил Щупак. — Пустишь струю выше — пожалуйста, охлаждение. Пустишь ниже — мелкий щебень летит. Еще ниже и в одно и то же место — большие камни рвутся... Скоро испытание, на него Дружинин с Медведевым придут. Если бы ты попал на испытание, ты бы увидел, да! Но куда тебе, разве тебя можно пускать -в забой!..

Пренебрежительный тон Щупака задевал Темгена. Юноша решил во что бы то ни стало попасть на испытание форсунки.

Но как это сделать?

В конце концов Темген рассказал обо всем Любе Струковой, и они вдво ем придумали способ пронять Щупака.

— Все это сплошное хвастовство, Щупак! — однажды вдруг решительно заявил Темген, когда кончилось очередное восхваление форсунки. — Ты так говоришь потому, что я не могу этого увидеть.

— Значит, ты мне не веришь ? — удивился дерзости Темгена Щупак.

— Конечно, не верю, — спокойно подтвердил Темген. — Может быть, это ложь с начала и до конца.

— Вот «Заполярная коммуна»! — Щупак сунул под нос Темгену газету.

— Читай, вот заметка — здесь написано.

— Ну и что же ? Написано, что состоится испытание, и только. Испыты вать можно и ерунду, — так же спокойно сказал Темген и затем пустил в ход свой главный козырь. — Мы говорили с Любой. Она тоже не думает, что ты мог изобрести что-либо дельное.

—Темген, опомнись! Что ты говоришь? Никогда от тебя таких слов не слышал! — поразился Щупак.

— Не всем же быть такими, как ты. Бывают и деликатные люди... Мы с Любой говорили о тебе. Ты хороший парень, но, знаешь, как бы это тебе по мягче сказать... не слишком способный, пороха тебе не выдумать...

— Хорошо же, я вам покажу! — рассвирепел Щупак.

— Что, собственно, ты сможешь нам показать? Пока мы не увидим своими глазами, ничему не поверим. И не станем слушать твоего хвастовства.

Надоело, Щупак, понимаешь?..

Темгена словно подменили. До сих пор он терпеливо сносил все шутки Щупака и был полон уважения к своему товарищу.

Хитрая Люба научила Темгена, как надо разговаривать с Щупаком, чтобы он сам позаботился о Темгене, а заодно и о ней самой, ведь ей тоже бы ло интересно посмотреть на изобретение своего друга. Но Щупак не догады вался об этом.

Расчет Любы оказался правильным: Щупак решил в лепешку расши биться, но устроить, чтобы и Люба и Темген увидели его форсунку в работе.

Он просил об этом Веру Петрову, специально ходил к Дружинину и сказал, что никакой премии не хочет, лишь бы допустили на испытание его друзей.

Дружинин посмеялся над азартом Щупака, но в конце концов дал раз решение.

И вот настал день, когда Темген и Люба торжественно спустились вниз, в десятый защитный зал, расположенный на самой границе горячего слоя, на глубине пяти тысяч метров под землей, и затем поехали дальше в забой.

Забой дышал обычным горячим ветром и был полон грохота, скрежета металла о камень, визга буров, частой дроби породы, сыпавшейся в ковши транспортера.

Огненные блики играли на густых облаках синеватого пара, которые поднимались снизу и тут же исчезали в отверстиях ревущих вентиляторов.

Рабочие в черных самоохлаждающихся костюмах устанавливали ме таллические плиты термической изоляции, укладывали жароупорный бетон, долбили камень отбойными молотками, то подходя к раскаленному целику, то отскакивая, когда становилось уж слишком жарко.

— А страшно здесь! — сказала Люба с трепетом в голосе.

— Ничуть не страшно. Я бы хотел здесь работать все время, — ответил Темген с деланным равнодушием. — Щупак не боится... что же, мы хуже его?

В середине забоя бушевало густое облако пара. Из него неслись звуки частой стрельбы и взрывов, сливающихся в сплошной грохот. Казалось, пере стрелка тысяч винтовок соединялась с сотнями пулеметных очередей и взры вами десятков мин. Иногда среди облака вдруг вырисовывались очертания человеческой фигуры.

Неподалеку от грохочущего облака стояли Дружинин, Медведев, Вера и Ключников.

— Вот он, наш Щупак, — гордо сказала Люба, указывая на облако.

— Да, это он, — подтвердил Темген. — Щупак говорил, что только жид кий воздух может дать столько пара.

Инженеры во главе с Дружининым подошли к Щупаку и одобрительно кивали головами, глядя на его работу.

Щупак стоял среди клубящегося пара, высокий, похожий на огромного деда-мороза с фантастической елки. Он был в белом асбестовом костюме и та ком же шлеме. Асбестовое покрывало, закрывавшее нижнюю часть его лица, казалось длинной седой бородой.

В руках он держал шланг, который заканчивался длинной, изогнутой книзу трубкой. Из нее вырывалась струя бешено клокочущего и дымящегося жидкого воздуха. Струя падала на раскаленный камень, едва различимая в облаках пара.

Казалось, будто кто-то лил воду на раскаленную добела плиту. Жидкий воздух кипел, взрывался белым паром, дробя и раздирая камень. Камень от рывался от целика, летел вверх грудами и фонтанами, падал вниз, снова подскакивал, полз, трескался, рассыпался на мелкие кусочки, и они снова подпрыгивали и переворачивались, будто тоже кипели.

Струя жидкого воздуха грызла, дробила и перемешивала камень силь нее, чем артиллерийский обстрел. И все это делал один Щупак, который ору довал своей форсункой.

Форсунка работала прекрасно.

— Великолепная мысль! — сказал радостно Ключников. — Он прямо гениален, этот рыжий парень, я готов его расцеловать! Разница между тем пературой камня и жидкого воздуха больше п-пятисот градусов. Какой ка мень выдержит ее? Растрескается каждый. А в каждую трещину снова п проникает тот же жидкий воздух и взрывает камень дальше. Вместо одного большого взрыва — миллион маленьких!

— Если бы не жидкий воздух, в забое было бы еще жарче, — заметил Медведев. — Жаль, что у нас мало подходящих компрессоров: этим способом стоило бы воспользоваться гораздо шире.

— Этак можно проходить не один метр в час, а два, три и больше, — пришел к выводу Дружинин, который задумчиво смотрел на работу Щупака.

— Надо будет заказать еще десяток таких форсунок и завтра же дать в обуче ние Щупака десять подрывников, — тут же принял он решение.

— Вот вам один из выходов, Вера Никифоровна! — с торжеством сказал Медведев. — Помните, я вам говорил, что мы найдем выход из любого поло жения ? Тогда я еще не знал, как работает форсунка Щупака...

— Выход всегда будет, как бы тяжело нам ни пришлось, — уверенно сказал Дружинин. — Разве мало здесь таких парней, как Щупак? Ведь если толком разобраться, таким окажется чуть не каждый пятый из наших рабо чих! Я верю в них больше, чем в себя...

Молодец Щупак! — воскликнула Вера. — Видите, что значит партизан, Ключников?

— П-придумайте что-нибудь п-похожее, тогда я скажу, что и вы моло дец, — отозвался Ключников. — П-пока оснований сказать, что вы гениаль ны, к сожалению, еще не так много... Если не считать, конечно, задержек, чтобы собирать образцы породы, — не без едкости добавил он и лукаво по смотрел на Веру.

— Это еще как сказать, — вспыхнула Вера. — Получу результаты ана лизов, тогда поговорим...

— Опять начинаете? Я же приказал вам мириться, — прервал готовую загореться ссору Дружинин. — Едемте в защитный зал, Вера, вам пора сме нить Анохина. Мы будем ждать тебя там, Вадим.

Дружинин направился к лифту, и Вере пришлось волей-неволей сле довать за ним. Разговор так и остался незаконченным.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.