авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Глава первая ДИССЕРТАЦИЯ АСПИРАНТА КЛЮЧНИКОВА В конце февраля в московских газетах появилось объявление: «10 марта с. г. в 14 часов в Большом ...»

-- [ Страница 7 ] --

— Коммунисты и комсомольцы, прежде всего я обращаюсь к вам. Вы слышали приказ начальника строительства, начинайте выполнять его не медленно... Настала трудная минута, но мы ее встретим, как подобает ком мунистам. Сейчас все зависит от нашей выдержки и организованности. По кажем же пример всем остальным. Сильные, помогите слабым, прежде всего подумайте о детях и женщинах. Давайте оправдаем гордое имя коммунистов, будем такими, какими нас всегда знал народ. Сегодняшний день мы запом ним на всю жизнь. Сделаем же так, чтобы каждый из нас мог вспоминать его с гордостью !..

Теперь Дружинин понимает, кто автор приказа, прочитанного старшим диспетчером от его имени. И у Дружинина становится легче на сердце: на главном командном пункте есть человек, которому он сейчас верит больше, чем себе.

Медведев позаботится обо всем и сделает все, что будет возможно для спасения людей и хозяйства.

Руки Дружинина развязаны. Он может подумать о невозможном: о том, что человек может противопоставить стихии, о спасении шахты и острова.

— Медведев... — повторяет Дружинин громко.

— Вот это человек! — подхватывает мысль Дружинина Ключников, ко торый уже успел притти в себя. — Какое спокойствие!

* * * Глаза Дружинина устремлены вниз, к порту, где белеет одинокий па роход.

— «Владивосток», груз взрывчатки ? — спрашивает Дружинин.

— Он, — отвечает Темген.

— Вот что... — начинает Дружинин задумчиво.

— Смотри! — перебивает его Ключников, оборачиваясь к востоку.

Там, между скалами, поднимаются языки огня. Еще миг — и вот багро вое, коптящее пламя высоко взметнулось в небо и озарило остров трепетным светом. Сразу порозовел снег на горах. Серое осеннее небо тоже стало розо вым, а синяя туча над шахтой сделалась темнофиолетовой.

Горела нефть. Она вырвалась из нефтехранилищ и устремилась вниз вместе с водой.

Дружинин помнил большую, глубокую долину в горах и узкую пере мычку, закрывающую выход из нее. Очевидно, долина уже превратилась в озеро, на поверхности которого бушует горящая нефть.

Перемычка образовалась после взрыва, когда прокладывали дорогу к нефтехранилищу. Эта перемычка слишком тонка и слаба, она не сможет вы держать давления воды и нефти, она неминуемо прорвется.

Вода и горячая нефть, наверное, уже льются через верх.

— Нефть ? — спрашивает Темген.

— Да, нефть. Вода разрушила нефтехранилище,— объясняет Дружи нин.

Друзья изо всех сил толкают машину к дороге. Она переваливается на камнях, скрипит, но шаг за шагом приближается к шоссе. Ключников смот рит на огонь и качает головой.

— Только этого недоставало! То, что не утонет в воде, сгорит в огне. Те перь все пропало... — горько говорит он.

— Нет, мы остановим и то и другое, — уверенно отвечает Дружинин. — Мы сбросим воду в море.

Друзья усаживаются в машину.

— В порт! — звонко, во весь голос командует Дружинин.

План действий у него готов.

Глава двадцатая В ЗАЩИТНОМ ЗАЛЕ Землетрясение произошло во время перерыва между сменами, когда шахтеры собирались в защитном зале. Толчок последовал вслед за очеред ными взрывами в шахте. Здесь, на глубине пяти с половиной километров, он показался не таким сильным, как на поверхности, но сопровождавший его звук был еще ужасней.

Закованный в толстую броню, защитный зал заходил из стороны в сто рону. Люди повалились на пол.

В то же мгновение погас свет. Люди беспомощно суетились в полной темноте, не понимая, что с ними происходит.

Люся очнулась, сидя на полу, в ушах у нее стоял звон.

...Только что она разговаривала с Анохиным, который передавал ей де ла своей смены, только что звонили телефоны, беседовали и смеялись рабо чие, поддразнивала Федю Стрешнева веселая девушка-диспетчер Маруся.

И вот ничего этого уже нет. Нет девушки-диспетчера, нет бумаг, кото рые Люся держала в руках. Нет ничего, кроме теплого, слегка вздрагивающе го пола, на котором она сидит.

...Тишина. Гнетущая тишина. В тысячу раз более напряженная, чем дьявольский грохот забоя.

Люся подумала: не оглохла ли она? Нет. Сквозь звон в ушах пробива ются какие-то стоны, слышится тяжелое дыхание ошеломленных людей. Че рез двухметровую броню защитного зала доносится скрежет и скрип, отдаю щийся во всем теле Люси.

Похоже, будто защитный зал со всеми людьми и машинами катится по камням, как пустая консервная коробка.

Люся старается понять, что произошло. Быть может, защитный зал провалился через новую пещеру в глубь земли и уже плывет в огненном по токе лавы? Или произошел взрыв, и зал вылетел, как артиллерийский сна ряд из шахты, упал в море и уже опустился на дно?

Скрип и скрежет прекратились. Настала полная тишина, и в ней вдруг раздался жуткий истерический крик Анохина:

— Извержение вулкана... Мы погибли! А-а-а!.. Крик Анохина всполо шил и без того испуганных людей.

— Что это ? Что случилось ? — раздались со всех сторон голоса.

Люся поднялась на ноги. Рядом кто-то тихо всхлипывал. Прикоснув шись к мягким вьющимся волосам, Люся сразу узнала девушку-диспетчера.

— Маруся, ты ?

— Боже мой! Пропали мы, Людмила Владимировна...

Девушка обняла Люсю и крепко-крепко прижалась к ней, будто надея лась найти у нее спасение.

— Подожди, еще не пропали, — сказала Люся и погладила лицо де вушки.

В кромешной тьме мелькали светящиеся подошвы сапог и виднелась широкая огненная дорожка. Она шла к выходу из защитного зала. Это свети лась радиоактивная пыль, которую принесли на ногах из забоя рабочие.

Над дорожкой мелькали тени, угадывались очертания человеческих фигур. Это были люди, искавшие выхода из подземной ловушки. Кроме за крытого тяжелыми створками основного выхода в главный ствол, в конце ка ждого защитного зала была небольшая герметически запиравшаяся дверь, которая вела в малый ствол шахты. Очевидно, некоторые шахтеры хотели выбраться через этот вход.

Люся подошла к телевизору. Экран не светился — аппарат был сломан.

Люся ощупью нашла телефон и взяла трубку. Гудков не было, трубка молчала. Люся привычным движением набрала номер старшего диспетчера — в трубке не раздалось ни звука.

«Неужели мы заживо погребены?» пронеслась мысль у Люси. Она пред ставила пятикилометровую толщу породы над своей головой, и ей стало страшно.

Но бояться нельзя, она не имела права бояться. Люся снова и снова на бирала наощупь все номера, какие могла вспомнить. Телефон молчал.

А шум вокруг все нарастал. Люди рассыпались по залу. Их голоса доно сились со всех сторон.

И вот среди этой сумятицы в темноте возник совершенно спокойный, деловитый и громкий голос Люси:

— Товарищ Левченко ? Мне нужен старший диспетчер... Яков Ивано вич, вы?.. Да, да, и у нас тоже... Говорите — ничего страшного?.. Я тоже так думаю. Значит, свет будет через полтора часа? Отлично! — говорила она звонким спокойным голосом.

Крики стали затихать. До сознания людей начало доходить, что инже нер Климова говорит по телефону;

значит, ничего страшного не произошло — к ним придут на помощь.

Люди прислушивались и замолкали. Теперь только голос Люси звучал в темноте защитного зала.

Повесив трубку, Люся обратилась к рабочим:

— Спокойствие, товарищи! Небольшая авария проводки. Через час полтора все будет исправлено. Пока давайте спокойно отдохнем. Сейчас будет включено запасное освещение...

Маруся бросилась к доске управления. От волнения она забыла распо ложение кнопок и никак не могла найти те, которые были нужны.

«Неужели откажут и аварийные установки, которые питаются от акку муляторов? Что же тогда?» подумала Люся и вспомнила о веселом рыжем Щупаке, смелом парне, мастере на выдумки. Может быть, он поможет ей найти выход?

— Щупак, Щупак! — крикнула Люся в темноту.— Попросите Щупака подойти ко мне!

— Он поднялся на поверхность вместе с инженером Петровой, — отве тил откуда-то из тьмы бас Феди Стрешнева.

Снова загорелся свет. Он был вдвое слабее обычного, но все же это был свет. Маруся нашла кнопки аварийного освещения.

И тогда все убедились, что в защитном зале ничего особенного не про изошло. Люся как ни в чем не бывало сидела за столом сменного инженера, держа руку на телефоне. Около нее стояла бледная, заплаканная, но уже улыбающаяся диспетчер Маруся.

— Ну, вот и хорошо... — сказала Люся, поднимаясь и оглядывая зал.

Она улыбнулась и покачала головой с таким видом, будто хотела пожу рить нашаливших школьников, но потом решила этого не делать.

Анохин лежал на полу, зажав глаза и уши руками. Скованный ужасом, он ничего не видел и не слышал: он ждал извержения вулкана., Шахтеры смотрели на Анохина с усмешкой. Он был жалок. Каждый видел, что держится лучше, чем Анохин, и каждому стало легче. Кто-то весе ло засмеялся, начались шутки, все как-то сразу успокоились.

Люся подошла к доске управления.

Она перебирала одну за другой рукоятки и кнопки, приводившие в движение механизмы шахты и защитного зала. Все они были мертвы. Стрел ки приборов неподвижно замерли на своих местах, словно шахты уже не су ществовало.

Действовали только аварийные механизмы, приводившиеся в движе ние от аккумуляторов. Ими можно было регулировать охлаждение и венти ляцию в зале, пускать в ход устройства для обслуживания людей, открывать и закрывать створки, отделявшие защитный зал от главного ствола шахты, и дверь в малый ствол в конце зала.

Можно было бы открыть створки и узнать, что происходит в шахте. Но кто знает, существует ли еще шахта и что происходит снаружи?

Люся помнила, что на стене шахты есть скобы, по которым можно вый ти на поверхность, как по лестнице. Но кто в состоянии взбираться пять ки лометров по лестнице при удушливой жаре и повышенном давлении!

Лицо Люси ничем не выдавало ее мысли, но диспетчер Маруся все же разгадала их. Видимо, она думала о том же.

— Пропали мы, Людмила Владимировна, правда ведь? — шепнула она едва слышно.

— Все в наших руках, Маруся. Как сумеем, так и будет, — ответила Люся одними губами.

Маруся поняла. Она засмеялась и громко, чтобы слышали все, спроси ла:

— А почему пусто в буфете? Неужели наш замечательный крюшон «Подземный» стал хуже оттого, что испортилась проводка? Разве никто не хо чет томатного или лимонного сока или пива? Мария Ивановна на месте, — она сделала задорный жест в сторону вернувшейся к стойке буфетчицы. — Заказы принимаются!..

Рабочие сидели на скамьях и в креслах, лежали на кушетках, как обычно во время перерыва между сменами. Они уже успокоились. Если бы не тусклый свет и не тишина, можно было бы подумать, что все идет своим чере дом и ничего здесь не произошло.

Прошло уже больше часа. В руках у Люси опять телефонная трубка, теперь она говорит с парторгом Медведевым.

— Да, да, Павел Васильевич, подождем, конечно... Можете за нас не беспокоиться, мы чувствуем себя отлично, — говорит она уверенно. — Нет, мы не боимся, что ремонт задержится. Все знают, что в защитном зале запасы воздуха и пищи на две недели... Раскрывать створки в шахту пока не будем.

Может ворваться горячий газ, я не хочу рисковать здоровьем людей. Мы по дождем, пока пойдут лифты, не беспокойтесь за нас...

Глава двадцать первая ВЗРЫВ СКЛАДОВ Дружинин подбрасывает щепок в печь, смотрит в огонь и вспоминает дальше день катастрофы.

...Чтобы предотвратить взрыв острова, надо было немедленно остано вить воду и горящую нефть. Для этого Дружинин решил взорвать скалу, за мыкавшую со стороны моря долину, в которую хлынули подземные воды.

Взлетев на воздух, скала откроет выход в море воде и горящей нефти.

В пещерах этой отвесной скалы находились склады взрывчатки. Про ектируя их, инженеры подсчитали, что эту скалу, высотой в триста метров и шириной в двести, может разрушить взрыв пяти тысяч тонн веществ типа то ла или аммонала. При этом было установлено, что взрывная волна пойдет в сторону моря и остров от нее пострадает мало. Именно поэтому пещеры в этой горе и были избраны местом для главного склада взрывчатки.

Сейчас на складе хранилось около двенадцати тысяч тонн взрывчатых веществ. Этого было более чем достаточно, чтобы осуществить затею Дружи нина, но беда заключалась в том, что запасы взрывчатки были равномерно распределены по всей сети пещер. Взрыв мог поднять гору на воздух, но про хода к морю так и не открыть.

Чтобы это произошло наверняка, надо было добавить тонн пятьдесят взрывчатки в пещеры, расположенные ближе к середине острова.

Перетаскивать взрывчатку и складывать в нужных местах пришлось бы несколько суток. Но в этом нет надобности: в порту разгружается пароход со взрывчаткой. Десятка грузовиков с толом или аммоналом хватит, чтобы спасти положение. Нужно только поскорей доставить их на место, пока вода и нефть не прорвались дальше...

** * Автомобиль Дружинина выскочил на шоссе и ринулся вперед, гремя разбитыми стеклами и завывая клаксоном.

Автомобиль мчался через поселок.

Окна и двери в домах были открыты настежь. Удивленные и растерян ные люди быстро выбрасывали и вытаскивали свой скарб. На шоссе и около домов стояли сундуки и шкафы, лежали кучи домашних вещей.

Темген делал чудеса, объезжая на полном ходу разбросанные предметы и группы жестикулирующих людей.

Молодые рабочие и девушки-работницы выводили детей из детского сада и, подхватив ребят на руки, торопливо шли с ними по обочине шоссе к центру острова.

Клаксон заглушал крики детей и женский плач.

Наконец машина выбралась из поселка и помчалась к морю.

Поворот дороги открыл бухту. В порту горели огни. Пароход еще стоял на месте.

— Скорей, Темген, скорей!

* * *... Дорога делает петлю, полыхает пламя между горами в восточной части острова. Зарево озаряет небо, горы совсем красные, а туча над шахтой ярко-лиловая.

— Скорей, Темген, скорей!

Мелькают по бокам дороги дома, здания цехов и мастерских. Всюду двери настежь. К удивлению Дружинина, разрушенных домов мало, в неко торых даже горит электричество. Посредине дороги два столкнувшихся гру зовика, они налетели один на другой. На дороге бревна и оконные рамы, из которых высыпались стекла.

** *... За поворотом дороги открывается странное зрелище. Два человека, преследуемые грузовиком, что есть духу бегут по шоссе. Один — маленький, полный, в начищенных сапогах, другой — высокий, худой, с рыжими волоса ми, развевающимися по ветру.

Грузовик настигает их, но тут они сворачивают с шоссе и скатываются вниз по склону. Опять выбегают на дорогу и снова лезут вниз по склону, что бы сократить путь. Грузовик делает петлю, чтобы их нагнать.

Это Задорожный и Щупак. Они бегут к шахте. Люба гонится за ними, чтобы взять их в машину, но они ее не видят;

они ни разу не оглянулись.

Темген сначала обгоняет Любу, потом нагоняет бегущих.

— Алексей Алексеевич, вы живы! — Задорожный бросается к Дружи нину.

— Куда вы ? — кричит Дружинин.

— В шахту! — задыхаясь, отвечает Щупак.

— В шахту потом, сейчас надо в порт. Садитесь к нам, — распоряжает ся Дружинин.

Тем временем подъезжает Люба. У Темгена сдал мотор, его машина не может сдвинуться с места. Все пересаживаются к Любе, и грузовик мчится к морю.

* * * Вот и порт. Все на месте, но людей не видно. Пароход отошел от прича ла и стоит на рейде.

Длинный ряд грузовиков с красными флажками. На грузовиках ящики с надписью: «Осторожно, взрывчатка!» Кругом ни души, только капитан пор та стоит у причала, неподвижный, как монумент.

— Где шоферы ? — спрашивает Дружинин, выпрыгивая из машины.

Капитан одобрительно смотрит на Дружинина и отвечает спокойно:

— Особенно далеко не ушли — в канавах и ямах по всей окружности.

Решили, что от таких вещей все же лучше быть подальше, — показывает он на ящики с взрывчаткой. — Толчки могут повториться.

— Разыскать шоферов! — командует Дружинин.

Но шоферов долго искать не приходится. Они видят людей около своих машин, узнают начальника строительства и, понимая, что, очевидно, они нужны, вылезают из канав и ям и бегут к грузовикам.

Двенадцать шоферов уже налицо. Но подходят еще шоферы, подбегают грузчики.

— Уговаривать мне вас некогда, — говорит Дружинин. — От вас зави сит судьба острова. Поедете со мной взрывать гору — спасете всех и себя. Нет — все погибнем...

Возражений не слышно. Шоферы, подстегнутые суровым голосом Дру жинина, рады сделать все, что от них зависит.

Они бросаются к кабинам. Грузовики трогаются один за другим и мчат ся с бешеной быстротой к восточной части острова.

* * * Уже темно.

Багровое коптящее пламя плещет между горами, озаряя скалы. Поло вина неба залита заревом, снег на горах кажется кроваво-красным. И туда, к этим красным горам, мчатся автомобили с взрывчаткой.

Мчатся сквозь мглу, сквозь ночь, над вышедшей из берегов бурлящей рекой.

Головную машину ведет Щупак, рядом с ним сидит Дружинин. Щупак расшиб руки, они кровоточат, но дать руль Дружинину он не хочет. На вто ром грузовике, рядом с Темгеном, — Ключников.

Дорога сворачивает к реке. Река шумит, пенится в ярком свете автомо бильных фар: никто не видел ее еще такой полноводной. Местами вода под ходит к самому шоссе.

— Дальше ехать нельзя. Надо искать другую дорогу, — говорит Щупак и задерживает машину перед сплошной полосой воды.

Река идет вровень с дорогой, шоссе залито.

— Нет, можно! Другой дороги нет. Прямо, вот на ту скалу, ни шагу в сторону, — показывает вперед Дружинин.

Машина въезжает в воду, остальные следуют за ней в тучах брызг, яр ко освещенных фарами.

Шоссе выходит из воды, затем снова опускается в воду.

Далеко впереди виднеется над водой человеческая фигура.

Это женщина, она стоит на шоссе по колени в воде, раскинув руки, — хочет остановить грузовики.

Головная машина едва не сбивает ее с ног.

Второй грузовик резко тормозит. Ключников высовывается наружу и узнает женщину. Это Вера Петрова.

Он прыгает в воду.

— Вера? чем дело? Ключников хватает ее за руку.

— Люся со своей сменой осталась в шахте, — хрипло говорит Вера. — Сообщения с защитным залом нет... На помощь!

— Поезжай дальше! — кричит Щупаку Ключников и бросается бежать с Верой по направлению к шахте.

Их фигуры исчезают в темноте.

* * *... Шоссе опять поднимается в гору. Впереди зарево, все более яркое:

видно, как языки пламени пляшут между скалами. У шоферов проходит мо роз по коже: туда, в этот пылающий ад, они везут взрывчатку...

Дружинину тоже становится не по себе: похоже, что он ведет людей на верную смерть. Но что поделаешь! Выбора нет, и дороги назад тоже нет.

Вот и гора, в которой расположены склады взрывчатки. За ней далеко внизу бушует море. У подножья горы поток. Вода просачивается через пере мычку и льется рекой вниз. Наверху за перемычкой пылает горящая нефть.

Вода вот-вот прорвет узкую полоску камня и вместе с горящей нефтью ринет ся вниз. Поток бурлит и увеличивается на глазах. Небо над ним в огненных полосах.

Кажется, что гора нарисована сажей на красном фоне пламени.

Ворота пещеры открыты настежь. Внутри горит электричество. Молод цы электрики: они не прекращают работы, несмотря ни на что. Спасибо Мед ведеву, который придумал такой хороший приказ!

Машины одна за другой въезжают в пещеру. Там их встречает старый приятель Дружинина — заведующий складом Корольков.

Он отослал работников склада на середину острова и остался один у телефона. Он отлично понимает, что происходит снаружи, но уходить не со бирается: старый сапер знает, что в такое время взрывчатка может понадо биться каждую секунду.

* * *... Щупак с грузчиками бросается к связкам бикфордова шнура. Маши ны входят в длинные, узкие коридоры.

Дружинин быстро подсчитывает количество взрывчатки и определяет места закладки. Грузовики направляются к дальнему краю пещер.

Здесь тихо, прохладно, спокойно. Не верится, что снаружи бушуют та кие страсти. Люди, ворвавшиеся сюда с горящими глазами и трясущимися руками, кажутся помешанными.

... Щупак протягивает бикфордов шнур, соединяя заряды, машины съезжаются как можно ближе одна к другой. Грузчики подвозят на вагонет ках ящики со взрывчаткой.

— Достаточно! — командует Дружинин.

Все усаживаются в освободившийся грузовик, и Темген ведет его к вы ходу.

Вода бушует у выхода из пещеры. Еще несколько минут — и отсюда нельзя было бы выбраться.

Темген дает полный ход, машина, разбрызгивая воду, выскакивает на безопасное место.

Она летит так, что свистит в ушах, но свист ветра и шум мотора не за глушают рева потока, несущегося наперегонки с автомобилем.

Дорога отходит от ущелья и поворачивает за холм.

* * *... Дружинин думает о том, что вода может прорвать перемычку до того, как произойдет взрыв. Он смотрит на часы, — до взрыва остается пять минут.

Машина опять выходит к реке.

Стоп!

Тут проехать невозможно. Дорога под двухметровым слоем бушующей воды.

— Попались! — говорит Щупак.

Его нервы напряжены, он видит, что машина застряла слишком близко от места взрыва, дальше дороги нет.

— Нет, не попались! — кричит Дружинин. — Все с машины долой и направо за гору, бегом!..

Людей, как ветром, сдувает с автомобиля, и все что есть духу бросаются бежать по откосу горы.

Щупак бежит вместе с Любой. Она отстает, он тащит ее за собой.

— Хватит, — говорит, наконец, он и опускается на камень метров за двести от дороги. — Тут нас воздушная волна не заденет, — успокаивает он Любу.

Все следуют примеру Щупака и Любы. Рядом с невозмутимым Темге ном тяжело дышит Задорожный...

— Ложись! — подает команду Дружинин.

Глухой ревущий звук взрыва оглушает всех.

Задорожный слышит его всем телом. Земля содрогается, как во время землетрясения. Задорожный опускает голову и в ужасе закрывает глаза.

Когда он их открывает — кругом тьма.

Ни зарева, ни языков пламени, ни кровавого блеска снежных вершин.

Ничего. Непроглядная тьма безлунной осенней северной ночи.

Дружинин вглядывается в темноту и прислушивается к замирающему шуму.

Взрыв пошел куда нужно и погасил пожар. Шум потока затихает: вода пошла в море.

Наступает тишина, абсолютная тишина.

— Все... — переводит дыхание Дружинин.

Глава двадцать вторая МУЖЕСТВО ЛЮСИ КЛИМОВОЙ Шли часы. Люди в защитном зале застыли в напряженном ожидании.

Попрежнему горело тусклое запасное освещение. Стояли машины, молчали телефоны. Только по одному из них продолжала говорить с Медведевым и с Левченко Люся.

Люся Климова показывала всем своим видом, что ничего страшного не происходит и все идет как следует. Но прошло уже много времени, люди опять начали беспокоиться.

— Где же электрики ?

— Почему не включают обычное освещение? Неужели мы совсем отре заны от внешнего мира? — переговаривались между собой шахтеры.

Напряжение нарастало.

Люся видела, что разговоры с поверхностью земли большого впечатле ния уже не производят, надо было придумать что-то новое. Но что же можно придумать, чтобы преодолеть пять с половиной километров каменного масси ва, отделяющего людей от поверхности земли!

Люся мучительно раздумывала: не открыть ли створки, отделяющие защитный зал от шахты?

Нет, этого делать нельзя. Что бы ни произошло в шахте, о людях, ос тавшихся здесь, не забудут. Если не удастся восстановить телефонную ли нию, с ними свяжутся по радио: ведь приемник работает.

Люся настроила приемник на волну главного диспетчера, но приемник молчал. Потом попыталась поймать Москву. Москва передавала последние известия.

Голос московского диктора громко раздавался в отрезанном от мира подземном зале. Диктор рассказывал, что происходит во всей Советской стра не.

Погребенные заживо люди слушали радио и думали о том, что с ними будет. Они понимали, что страна их не оставит без помощи.

Последние известия кончились. Гул голосов усилился. Люся обрати лась к рабочим.

— Тут говорят, что прошло слишком много времени, — твердо сказала она. — Может пройти еще много больше, пока авария будет исправлена. Мы с вами делаем такое трудное дело, неужели у нас нехватит сил подождать еще несколько часов? Человек сильнее стихии, все будет хорошо. Вы знаете Дру жинина, он нас не оставит...

Анохин, все время сидевший неподвижно, начал проявлять признаки жизни. Когда Люся говорила по телефону, он открывал глаза и внимательно присматривался к ней. Потом он поднялся и, почему-то взяв в руки портфель, прошелся взад и вперед по залу.

Увидев, что он пришел в себя, Люся помахала ему рукой. Он ответил ей вымученной улыбкой и продолжал расхаживать по залу, все больше и больше удлиняя свой путь.

Потом он исчез. Люся решила, что он ушел в комнату отдыха, и больше не вспоминала о нем.

Пользуясь тем, что на него перестали обращать внимание, Анохин про крался к складу взрывчатки, расположенному в отдаленном конце защитного зала. Здесь никого не оказалось. Двери были открыты.

Анохин вошел в склад и выбрал небольшой ящик под номером 537. Это было сильнейшее из взрывчатых веществ, применявшихся в шахте. Заряда, заключенного в ящике, хватило бы, чтобы взорвать створки затвора и заодно уничтожить всех людей в зале.

Анохин захватил еще несколько патронов со взрывателями и рассовал их по карманам. Движения его были медленны, в напряженных глазах за стыла хитрая мысль.

Анохин раскрыл свой портфель, вложил в него ящик и тихими шагами направился обратно в зал.

Он показался около командного пункта, когда Люся опять говорила по телефону.

Анохин бросил на нее безразличный взгляд и пошел дальше к створ кам, будто бы продолжая прогулку.

У выхода в шахту он остановился, выпрямился и обернулся назад. За тем вытащил из кармана патрон и открыто взял его в руку. В его глазах заго релось безумие.

— Она говорит сама с собой! Мы погребены заживо! — закричал он вдруг отчаянным, срывающимся голосом. — Под нами вулкан! Американцы давно писали, что все жители острова обречены.

Зал мгновенно замолк.

Шахтеры вскочили с мест и придвинулись к командному пункту.

Пожилой шахтер бросился к столу и схватил провод телефона, по кото рому говорила Люся. Конец провода был отключен Марусей, проверявшей контакты. Он остался у шахтера в руках.

— Верно. Телефон отключен. Она нас обманывала, — упавшим голосом сказал кто-то.

— Учитесь у нее мужеству! Смотрите, мужчины, это она вас успокоить хотела. Доченька моя дорогая!.. — крикнул шахтер, подняв над головой ко нец провода, чтобы его увидели все.

— Пусть откроет двери в шахту, или я взорву их! В этом портфеле за ряд, достаточный, чтобы разнести весь зал. Это взрывчатка «пятьсот тридцать семь»! — закричал Анохин, подняв над головой портфель и патрон. — Мы полезем наверх по скобам, мы не хотим оставаться здесь...

— Стойте на месте, Анохин. Сейчас я объясню... Люся поднялась с мес та и, показав Марусе глазами на доску управления, спокойно пошла к Ано хину.

— Отдайте сейчас же портфель! — сказала она обычным голосом.

Вместо ответа Анохин быстро побежал к дверям в малый ствол.

Но далеко убежать ему не удалось.

Пожилой шахтер ловко бросился под ноги Анохину. Анохин переку вырнулся, шахтер вцепился в него, и оба покатились по полу.

Зрители отпрянули в стороны, ожидая взрыва.

Шахтер старался отнять портфель, Анохин цепко держал его, отбива ясь ногами и головой. Люди хотели вмешаться в борьбу и не решались: каж дый знал страшную силу взрывчатки «537».

Вдруг из толпы шахтеров вырвался косолапый, медлительный бу рильщик Федя Стрешнев и с неожиданной легкостью подбежал к боровшим ся.

Улучив удобный момент, он ловко вырвал портфель из рук Анохина и кинулся прочь.

Он отбежал на порядочное расстояние, положил портфель на стол и направился обратно. Тем временем шахтер обхватил и прижал к стене Ано хина. Люся разжала вытянутую руку Анохина и вытащила из нее патрон со взрывателем.

Но тут Анохин сделал резкое движение, вырвался из рук шахтера и бросился к Люсе. Он стал выворачивать ей руку, стараясь вырвать патрон.

Раздался взрыв. Шахтера отбросило в сторону. Дым закрыл Анохина и Люсю.

Когда дым рассеялся, шахтеры увидели, что Люся и Анохин упали ря дом.

Люся лежала лицом кверху. Ее волосы разметались по камню.

Маруся с плачем бросилась к ней. Подбежал Федя Стрешнев и скло нился над мертвой...

Шахтеры молча выпрямились, словно в почетном карауле...

И вдруг зазвонили телефоны, зажглись ярким светом все огни защит ного зала, и створки медленно раздвинулись.

Вход в шахту открылся.

Показался спустившийся сверху лифт. Из него выскочили Вера и Ключников. Они вбежали в зал и замерли у неподвижного тела Люси...

Глава двадцать третья ЭВАКУАЦИЯ Подземный толчок произвел больше всего разрушений в восточной час ти острова, в горах. Рабочие, прибывшие в Рыбачий поселок, рассказывали, что толчок сорвал и бросил к середине острова большую гряду скал, которые вмиг разрушили нефтехранилище, метеорологическую станцию и несколько складов.

Людей в этой отдаленной части острова было немного. Восемь строите лей погибли под камнями и утонули в потоке воды, хлынувшем из-под земли.

Двенадцать человек, побежавших к середине острова, спаслись и бла гополучно добрались до поселка.

Трое дорожных рабочих пришли в поселок только на третий день после катастрофы. Землетрясение завалило выход из пещеры, в которой они распо ложились закусить. Когда им удалось расчистить выход, они с удивлением увидели себя на маленьком островке, среди нефтяного озера.

К счастью, на поверхности плавали бревна. С их помощью рабочим уда лось легко добраться до берега.

Они рассказали, что на месте складов взрывчатки образовалось новое ущелье и на дне его камень горит синим светом. Этому сообщению значения не придали: слишком уж много необычного рассказывалось в то время.

Большая гряда скал обрушилась и в противоположной части острова, но там скалы упали в море: толчок, повидимому, был направлен с востока на запад.

Город Острова Черного Камня — он назывался Петровском в честь по гибшего на войне геолога Петрова — пострадал сравнительно мало.

Лишь несколько домов разбило камнями, катившимися с гор, и обва лилось несколько башен и мачт линии высоковольтной передачи.

Жертв было немного.

Рабочие, приехавшие с Острова Черного Камня, ничего не могли ска зать о том, какие разрушения причинило землетрясение самой шахте.

Они знали только, что упали вниз два грузовых лифта, в которых не было людей, и взорвался приготовленный к отправке в забой запас взрывчат ки. Он сдвинул с места и повредил несколько броневых плит у входа в шахту.

Вода наполнила новое русло реки, но до шахты не дошла.

Взрыв складов взрывчатки отвел в море воду, собравшуюся в горах, и погасил горевшую нефть. Начальнику строительства Дружинину удалось сделать невозможное.

Даже реакционная печать буржуазных стран, явно довольная проис шедшей катастрофой, не могла не воздать должного мужеству и находчиво сти начальника строительства Дружинина и парторга строительства Медве дева. Если бы не они, количество жертв было бы гораздо больше.

Во всех газетах мира был напечатан портрет инженера Климовой, ко торая героически погибла на своем посту. Кроме нее и инженера Анохина, виновника се смерти, в шахте никто больше не пострадал.

Как только о катастрофе стало известно в Москве, оттуда пришел при каз немедленно прекратить все работы и эвакуировать население Острова Черного Камня на континент.

Экстренная сессия Ученого совета пришла к выводу, что причиной землетрясения явились работы в шахте. Равновесие земной коры в районе острова, по-видимому, было неустойчивым, оказалось достаточно уменьшения давления газа в подземных пещерах, чтобы нарушить его.

Мощные выбросы газов из глубоких недр земли могли вызвать обвал какой-либо особенно большой пещеры. Это, повидимому, и послужило непо средственной причиной катастрофы на Острове Черного Камня.

Ученые считали положение острова опасным. Глубокие трещины, веро ятно, образовавшиеся на дне моря по соседству с шахтой, могли пропустить воду в раскаленные недра и послужить причиной взрыва огромной силы.

Некоторые полагали, что угасший вулкан снова возобновил свою дея тельность и теперь следует ждать его извержения, так как строители шахты сами открыли удобный путь жидкой лаве.

До конца навигации оставалось всего несколько дней. Пароходам, на ходившимся в Чукотском и Беринговом морях, был отдан приказ итти на всех парах на Остров Черного Камня, забирать людей и доставлять их в ближай шие порты Чукотки и Камчатки и во Владивосток.

Начальник строительства Дружинин просил разрешения оставить око ло сотни добровольцев — инженеров и рабочих, чтобы сохранить то, что было сделано на острове, и вести наблюдения, на основании которых можно было бы решить вопрос о дальнейшей судьбе строительства.

Дружинину отказали. На острове не должно было оставаться ни одного человека;

в Москве считали, что опасность слишком велика.

Дружинину напоминали, что он не имеет права рисковать жизнью доб ровольцев.

Пароходы начали прибывать на следующий день после катастрофы.

Первыми пришли «Дзержинский» и «Чукотка». Капитаны торопились, они ждали, что море вот-вот замерзнет, тогда всем придется зимовать на этом ост рове, прямо на вулкане.

Строители, шахтеры, механики заполняли каждый метр свободного пространства на судах. Отходившие суда напоминали пловучие муравейни ки, так густо стояли и сидели на палубах люди.

Некоторые не хотели верить, что опасность так велика, и отказывались уезжать. Другие не могли расстаться с островом, который успели крепко по любить, и под всякими предлогами оттягивали отъезд. Были и такие, кото рых приходилось чуть не силой усаживать на автомобиль и отвозить на паро ход.

Первыми уехали раненые, больные и женщины с детьми, потом семей ные и пожилые, затем наступила очередь остальных. Население острова бы стро таяло. В течение недели удалось вывезти две тысячи жителей. Еще два или три парохода должны были забрать остальных.

Люди уезжали поспешно и часто собирались в дорогу в течение считан ных минут.

Многие дома остались в таком виде, будто хозяева вышли по делу и вот-вот вернутся. Двери стояли открытыми. Скулили собаки, искавшие уе хавших хозяев.

* * * Последние рабочие, вернувшиеся на Большую землю, рассказывали, что шахта стояла забытая. Несколько комсомольцев, во главе с подрывником Щупаком и бурильщиком Стрешневым, старались укрепить поврежденные плиты у входа в шахту. Делать это им никто не приказывал.

Щупак слышал замечание Дружинина, что эти плиты могут оборваться и открыть воде путь в шахту, а если вода попадет в шахту, остров взорвется.

Однако сейчас этой опасности не было. Быстрая полноводная река вдруг обмелела. Никто не знал, куда девалась вода. Быть может, она нашла иной сток в море.

Щупак, Стрешнев и их товарищи не раздумывали об этом. Они просто хотели сохранить шахту. Им больно было с ней расставаться, и они работали, всячески оттягивая отъезд.

Стук их молотков глухо разносился в тишине и возвращался эхом из бездонного сумрака шахты. Шахта уже не освещалась, там было темно.

Глава двадцать четвертая «ПРОЩАЙ, ОСТРОВ ЧЕРНОГО КАМНЯ!»

Снег падал крупными хлопьями и таял на непокрытой голове Дружи нина и на мокрой шерсти Камуса.

Дружинин сидел на скамье около своего опустевшего, запертого дома. У его ног стоял небольшой желтый чемодан с бумагами и наскоро собранными вещами.

Камус положил голову на колено хозяина и смотрел в глаза Дружини ну, повиливая хвостом, будто хотел утешить.

Пора было уходить. Дружинина ждали, все было готово к отъезду, но он не мог подняться и пойти. Кажется, впервые в жизни не мог сделать такой простой вещи.

Все дни после катастрофы он был на людях. Взрывал гору, спускался в шахту, распоряжался перевозкой раненых, говорил с Москвой по радио, спо рил с капитанами пароходов, кричал в телефонную трубку, бегал, спешил, спал только в автомобиле, пока Темген его куда-нибудь вез...

И все эти дни он был таким, как всегда, спокойным и аккуратным, словно ничего не произошло и все идет своим чередом, говорил, обычным, не сколько отрывистым, суховатым, деловым тоном.

Этот тон изменил ему только тогда, когда он узнал о смерти Люси Климовой.

Он прервал фразу на полуслове, закрыл на секунду глаза и сказал пла чущей Вере Петровой, что рассчитывает на ее помощь. Он думает, что Вера сделает за него все, что сделал бы он для самого дорогого и близкого друга.

А ночью Дружинин велел Темгену подъехать к опустевшей редакции «Заполярной коммуны» и, оставив Темгена в машине, вошел в здание.

Он не сразу нашел стол редактора. Стол оказался запертым. Дружинин сломал его, выдвинул ящики и рылся в ворохе бумаг, пока не обнаружил портрета Люси, печатавшегося как-то в газете.

Через несколько минут Дружинин опять сидел в машине и мчался в порт.

До сих пор ему некогда было оглянуться и подумать о случившемся.

И вот только сейчас наступил момент, когда Дружинин мог дать себе отчет во всем, что произошло.

Он сидел неподвижно, с каменным, ничего не выражающим лицом.

Он больше не спешил. Не все ли равно, проехать через Берингов про лив, пока его не закрыли льды, или не проехать? Вернуться в Москву теперь, как приказано, или будущей весной? Пытаться что-то доказать или не пы таться?.. Все, что от него зависело, было сделано. Все, даже невозможное.

Действительно ли все? А Люся? Маленькая отважная Люся, убитая взрывом патрона. Ведь это он, Дружинин, виноват в ее гибели. Он знал Ано хина, видел, во что превратился этот человек, и пожалел его, пожалел дваж ды. Он должен был запретить ему доступ в шахту, но не сделал этого. Не за хотел обижать человека, которого следовало выгнать со строительства.

Люся, Люся!.. Как Дружинину не хотелось отпускать ее от себя тогда в шахте! Теперь только он понял, как она была ему дорога. Увлеченный своим делом, он не думал о девушке, не оценил ее.

Снег шел все сильнее, снежинки соединялись в сплошные белые поло сы, словно струившиеся с неба.

Остров лежал под снегом белый, пустынный и мертвый. Огни в пустых домах погасли. Станция уже не работала. Электрики уехали. Пустой, без людный город лежал у ног Дружинина.

Ни шума, ни стука, ни голоса. Тишина. Такая, как была здесь тысячи лет, пока не пришел человек. Теперь человек уходит, а тишина вернулась.

Снег засыпает упавшие и уцелевшие башни и замершую ленту транспортера, и стеклянные кубы заводских зданий, и разрытую землю, все...

Снег тает на лице Дружинина и стекает вниз крупными прозрачными каплями. Его лицо мокро, кажется, что он плачет.

Но нет, глаза его сухи. Он не плачет. Он думает.

Все эти дни его неотступно преследует одна и та же мысль. Простая мысль: как найти выход из этого отчаянного положения ?

Он видит мертвый, засыпанный снегом остров совсем иным, чем сейчас.

Таким, каким он должен стать: прекрасным, теплым, покрытым тропически ми растениями;

застроенным корпусами заводов, засаженным виноградни ками;

заселенным счастливыми людьми.

Неужели этому не бывать?

Из порта доносятся гудки пароходов. Они уходят, увозят последних строителей. С последним пароходом уезжает Павел Васильевич Медведев, проводивший всю основную работу по эвакуации. Он сопровождает самую большую партию шахтеров. Вместе с ним уезжают и двое его сыновей.

На острове осталось несколько человек — ближайшие друзья и сотруд ники Дружинина. Они собрались в порту около глиссера, через два часа уе дут и они: льды в Беринговом море ждать не станут.

Кто же превратит остров в райский сад? Рассчитывать не на что, наде яться не на кого.

Все кончено. Кончено хотя бы потому, что река обмелела, воды для под земного котла нехватит.

Но в сухих глазах Дружинина все та же напряженная мысль.

Он нагибается и вынимает из чемодана несколько небольших бурых камешков.

Это проба, которую взял Ключников в радиоактивном пласте. В темно те камни светятся синим светом. Что в них, Дружинин не знает: землетрясе ние не позволило сделать анализ. Быть может, эти камни смогут дать новую жизнь острову и шахте?..

Автомобильный гудок и лай Камуса прервали размышления Дружи нина, Подошла машина, из нее выпрыгнул Ключников.

Ключников подошел и молча остановился за спиной Дружинина. Дру жинин, не оборачиваясь, смотрел вниз.

— Поехали, Алеша, пора!

Дружинин не обернулся. Ему трудно оторвать глаза от того, в чем за ключался смысл его жизни. Снизу донесся гудок парохода.

— Последний ушел... Нас ждут. Капитан глиссера говорит, близко льды: медлить нельзя... Приказ есть приказ. Поехали, Алеша, мы еще вер немся...

Голос Ключникова оборвался.

— Что же, едем, — сказал Дружинин и обернулся.

Лицо у него уже было обычное.

В порту пусто. Ни людей, ни пароходов не видно. На пристани лежат бумажки. Валяется брошенный кем-то матрац, блестят осколки разбитой по суды. Взад и вперед по набережной мечется худенькая собачонка, скулит о хозяине. Следы поспешной эвакуации видны на всем...

Гул моторов раздался над опустевшей бухтой. На берегу не осталось ни души. Дружинин стал рядом с капитаном на мостике и дал знак к отплытию.

Моторы заревели еще громче, и глиссер плавно заскользил по серой воде бухты. В последний раз мелькнул пейзаж острова, и отвесные скалы прохода заслонили свет, потом горы расступились: глиссер вышел в открытое море.

Казалось, Дружинин отправился в свой обычный объезд острова: под нятый воротник желтой кожаной куртки, руки в карманах, потухшая трубка во рту.

Ни одного движения, выражающего смятение, ни одного взгляда назад.

Вера Петрова сквозь слезы смотрела на белую гряду суровых, засыпан ных снегом гор, на кружевную линию прибоя у их подножья и на серую водя ную полосу, все больше отдалявшую глиссер от острова.

Ключников сидел, закрыв глаза.

Левченко спустился в кабину. Вероятно, ему стало не под силу смот реть, как остров, где они жили, надеялись, трудились, уходит в даль.

Люба стояла между Щупаком и Темгеном, бодрившимися по примеру Дружинина. Люба плакала откровенно и горько, размазывая слезы по лицу черными от машинного масла руками.

— Плакать совершенно лишнее, Люба, — утешал ее Щупак. — Честное слово, лишнее! Скоро ты снова выкатишь свою машину и поедешь к шахте.

— Нет, этому не бывать. Теперь прощай навсегда, Остров Черного Камня.

Люба расправила мокрый от слез платок и замахала им уплывающему назад острову.

Глиссер набирал скорость. Остров становился все меньше и меньше.

Расплывался, сливался с горизонтом.

— Прощай, Остров Черного Камня, прощай!

Часть четвертая ПОДЗЕМНЫЙ КОТЕЛ Глава первая ВЫНУЖДЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ Море было неспокойно. Наступали сумерки. Хмурое небо сливалось с серыми волнами. Глиссер, прыгая по волнам, мчался на юг.

Пассажиры, утомленные качкой, дремали. Дружинин попрежнему сто ял рядом с капитаном на мостике.

Внезапно ровный гул моторов, заглушавший шум волн, нарушился.

Послышались перебои. Один из моторов зафыркал и затих. Прозрачный круг пропеллера исчез, на его месте возникли неподвижно застывшие лопасти.

— Плохо! — вздохнул капитан. — Льды близко. Боюсь, не пробьемся...

— Думаете, не сумеем быстро привести в порядок мотор? Не верю, — сказал Дружинин.

— Посмотрим, — ответил капитан.

Он спустился вниз к механикам, возившимся около мотора, и стал ос матривать поломку.

— Сутки работы, не меньше, — сказал он, вернувшись. — На одном мо торе далеко не уйдем... Придется просить помощи.

Услышав, что моторы остановились, Ключников выбрался из каюты и пришел на мостик.

— А что, если вернуться ? — сказал он с надеждой. — На острове есть все...

— Туда доберемся и на одном моторе, — ответил капитан. — Но тогда мы нарушим приказ...

— Мы сделали все, чтобы его выполнить... Дожидаться помощи на ост рове лучше, чем в открытом море, — возразил Ключников.

— Да, это так, — согласился Дружинин. — Тогда свяжемся по радио с Москвой и будем ждать распоряжений... хоть до весны. Поворачивайте на зад, капитан ! — скомандовал он.

Глиссер повернул обратно и, тяжело переваливаясь на волнах, напра вился к Острову Черного Камня.

Остров лежал тихий, весь засыпанный снегом. Всего несколько часов, как уехали с него люди, а казалось, прошли уже долгие годы.

Все пассажиры глиссера вышли на палубу. С любовью и радостью смот рели они на знакомые очертания порта.

Первой бросилась к приехавшим печально сидевшая у причала тощая рыжая собачонка.

Радостно скуля и повизгивая, она прыгала вокруг Веры и лизала ей руки. Вера взяла собачонку на руки и погладила ее жесткую сбившуюся шерсть.

— Бедная, забыли тебя... Будем теперь зимовать вместе...

Темген и Люба выкатили из пакгауза автомобили, чтобы отвезти прие хавших в поселок.

У всех было ощущение, что они вернулись домой.

В засыпанном снегом, пустынном поселке их обступили оставшиеся там жители острова. Это были забытые и брошенные собаки, кошки и козы раз ных мастей и пород. Они бежали за людьми по пятам, лая, мяукая и блея, довольные тем, что снова вернулись хозяева.

Снег шел все сильнее. Хлопало и полоскалось на порывистом, холодном ветре белье. Хозяйки, повесившие его, были уже далеко.

— Будем пока все жить здесь, — сказал Дружинин, останавливаясь около своего дома.

Затем вынул из кармана ключ и открыл дверь, около которой успело намести целый сугроб снега.

— Жизнь продолжается! — весело воскликнул Ключников, помогая Ве ре перешагнуть через сугроб.

Глава вторая ПОЛЯРНАЯ НОЧЬ Медленно ползла длинная полярная ночь.

Ни одному судну не удалось прорваться через льды, окружавшие ост ров. Самолеты тоже не могли пробиться сквозь пургу, которая бушевала над замерзшим океаном.

Бури проносились над горами. Толщина снежного покрова местами достигала десяти метров.

Дом Дружинина занесло целиком. Из-под снега торчала только ды мившаяся труба, а от крыльца к дороге шел проделанный зимовщиками тон нель.

В доме было тепло и тихо. Он стоял, словно укутанный ватой.

Зимовщикам удалось наладить небольшую передвижную электростан цию. Поэтому в комнатах постоянно горел электрический свет. Жизнь шла своим чередом. В доме пахло вкусными кушаньями, которые готовил Задо рожный. Звенела посуда в маленькой лаборатории: Ключников, Вера и Лев ченко работали там над исследованием радиоактивной руды.

В столовой, где висели сделанные Задорожным портреты зимовщиков, часто слышался смех. Люди жили спокойно, даже уютно, мало думая о гро зивших им опасностях.

Из дома иначе как на лыжах нельзя было выходить. Требовалось не малое искусство, чтобы передвигаться в темноте по крутым горным склонам, засыпанным глубоким снегом. Но это не останавливало зимовщиков: они ка ждый день отправлялись на охоту, на шахту или в порт, где стоял закрытый брезентом и занесенный снегом глиссер.

Особенно большой любительницей ночных путешествий на лыжах ока залась Вера Петрова. Ключникову волей-неволей приходилось ее сопровож дать: не мог же он допустить, чтобы сменного инженера Подземстроя растер зали белые медведи!

Вера отлично ходила на лыжах, и Ключникову трудно было угнаться за ней. Он принужден был, кряхтя и стеная, тащиться позади по ее лыжне, де лавшей головокружительные петли на склонах гор.

Ключников ворчал, обвинял Веру в том, что она нарочно выбирает са мую трудную дорогу, чтобы он, Ключников, чаще падал в сугробы. Он клялся и божился, что больше никогда, ни за какие коврижки не станет сопровож дать эту сумасшедшую, но на следующий же день снова покорно отправлялся с Верой на очередную лыжную вылазку.

Однажды Вера решила подняться в горы, чтобы посмотреть на замерз шее море.

Это было в полнолуние. На черно-синем бездонном небе мерцали и пе реливались бесчисленные холодные звезды.

Белая высокая цепь гор, окружавших остров, четко вырисовывалась на темном фоне неба. Она блистала и сверкала, словно под яркими лучами солнца.

Дикие скалы, сооружения в центре острова, дома покинутого города Петровска — все спало, укрытое толстым слоем снега.

Только дым, который вертикально поднимался над домом Дружинина, свидетельствовал, что здесь, на краю света, живут упорные люди и ни холоду, ни снегу, ни пурге, ни ветрам не выжить их отсюда.

Вера и Ключников забрались в отдаленное ущелье над верхней доро гой. Оно превратилось сейчас в небольшую седловину между горами: слой снега, вероятно, достигал здесь двадцати метров.

Вера, а за ней и Ключников подошли к краю ущелья. Перед ними ле жало безбрежное замерзшее море. Снизу доносился шум, будто там кипела яро¬стная битва и непрерывно стреляли тысячи тяжелых орудий. Это море дробило и крошило лед.

Лунный свет блестел, дрожал и переливался в льдинах, горевших уди вительными сине-зелеными огнями.

— Ну, стоило сюда итти ? — спросила Вера, оборачиваясь к Ключнико ву, который только что нагнал ее и, тяжело дыша, остановился рядом.

— Нет, не стоило! — сердито ответил Ключников, переводя дыхание.


— Почему же это? — удивилась Вера. — Вы видали когда-нибудь что нибудь более красивое, чем эта ночь?

— Совершенно незачем было тащить меня сюда, только чтобы лишний раз убедиться, что я вас люблю! Должны были бы и без этого знать, — вдруг выпалил Ключников. — Тогда бы я спокойно любовался красотой полярной ночи внизу и не должен был объясняться вам в любви в тридцатиградусный мороз!

— Ключников, милый, я-то это давно знаю! — воскликнула Вера счаст ливым голосом. — Но вы сами тоже должны были в этом убедиться. Теперь все хорошо. Едемте скорее обратно, дома вы мне все подробно расскажете...

Вера сделала резкий поворот и направилась вниз, к дому. Ключников помчался за ней. На этот раз он уже не отставал.

На следующий день Ключников и Вера отправились на охоту. Ключни ков больше не ворчал. Настроение у него было отличное.

Главным охотником был Темген. Уроки старика Рагтая пригодились:

он удивлял зимовщиков ловкостью. Случаев показать свое искусство у него теперь было достаточно.

С приходом зимы на затихшем острове появилось немало всякого зве рья.

Между частями турбогенераторов, которые были привезены для элек трической станции, бродили белые медведи. Юркие песцы шныряли среди станков в опустевших механических цехах и разыскивали остатки пищи в безлюдных домах поселков. В пустых зданиях поселились белые полярные совы. Они поднимались и, хлопая крыльями, кружились над головами вхо дивших зимовщиков.

Давняя мечта Щупака исполнилась: он жил на диком, пустынном ост рове и, выходя из дому, должен был брать с собой автомат. Но теперь он не был рад этому.

Он тосковал по шахте, грохочущей, грозной, полной тайн и опасностей, по своей волшебной форсунке, по головокружительному взлету лифтов и их стремительному падению на глубину пяти километров.

Теперь шахта стояла темная и тихая. Густые облака пара постоянно теснились над снежной горой, выросшей вокруг ее бездонного черного отвер стия.

В толще снежной горы был проделан ход к отверстию шахты. Щупак бывал там с Дружининым почти ежедневно. Они надевали черные самоох лаждающиеся костюмы и, вооружившись сильными фонарями, спускались вниз.

Лифты не работали, Дружинин и Щупак лезли в черную бездну по ско бам в стене.

Снизу их обдавало горячее дыхание шахты — жаркий ветер недр под нимался непрерывной мощной струей. Дышать было трудно — приходилось надевать кислородные маски.

Путь до первого защитного зала, расположенного на глубине пятисот метров, занимал обычно не меньше часа. Дальше спускаться было еще труд нее.

Металлические скобы жгли руки даже через толстые асбестовые рука вицы. С каждым шагом дышать становилось все трудней, руки и ноги слабе ли.

Все сильней тянула к себе черная пропасть, в глубине которой свети лась узкая голубенькая полоска радиоактивной породы.

Однажды Дружинину и Щупаку удалось с неимоверным трудом доб раться до второго защитного зала, на глубину одного километра.

Там их ждала приятная неожиданность. Автоматические приборы, по казывавшие температуру, давление, состав газов и колебания почвы в шахте, оказались в исправности. Мало того, они были соединены с такой же аппара турой последнего, одиннадцатого, зала.

Таким образом, удалось получить полное представление о том, что про исходит в горячем слое и в самых нижних горизонтах шахты. Именно этого с такой настойчивостью старался добиться Дружинин.

С трудом удерживаясь на скобах над темной бездной, Дружинин и Щу пак проверили и восстановили до самого верха линию связи автоматических приборов.

В результате стали работать приборы и в диспетчерском пункте на по верхности, рядом со входом в шахту.

Установить там самопишущие аппараты было уже легко. Теперь, чтобы получить полное представление о том, что происходит в глубине шахты, дос таточно было зайти в диспетчерский пункт.

Дружинин каждый день бывал здесь и вел наблюдения за приборами.

Если бы не посещение шахты, ему трудно было бы перенести эту тоскливую, монотонную жизнь.

Как-то среди зимы произошло маленькое событие, которое удивило и растрогало Дружинина.

Задорожный исполнял на зимовке роль повара. Он хотел, по возможно сти, скрасить товарищам однообразие длинной полярной ночи и, не жалея сил, приготовлял различные самые прихотливые и удивительные кушанья, какие только мог придумать. Это занимало немало времени, и Задорожный редко выходил из занесенного снегом дома. О шахте он и слышать не хотел, считая ее виновницей всех бед, постигших жителей острова.

Однажды Щупак заболел. Увидев, что Дружинин собирается в одиноч ку итти на шахту, Задорожный решительно заявил:

— Подожди, Алексей Алексеевич! Я пойду с тобой.

— Никуда ты со мной не пойдешь. Не возьму я тебя, — ответил Дружи нин, зная отношение Задорожного к шахте.

Но Задорожный стал в дверях, показывая всем своим видом, что он не выпустит Дружинина из дому, и предупредил:

— Или со мной, или через мой труп !

— Ну, хорошо, с тобой, с тобой, — согласился Дружинин, засмеявшись, — только не делай такого страшного лица! Побыстрей собирайся...

Задорожный передал приготовление обеда Левченко и Темгену и пом чался вслед за Дружининым на лыжах через темный, занесенный снегом остров.

Добравшись до шахты, Задорожный без колебания полез по горячим скобам вниз в дымящуюся, пышущую жаром и слегка пахнущую- сероводоро дом темную бездну шахты.

Задорожный все время ворчал, обвинял Дружинина в легкомыслии, говорил, что все это никому не нужно, но смело спускался, стараясь обогнать Дружинина.

На обратном пути Дружинин, наконец, понял, почему изменилось от ношение Задорожного к шахте. Это выяснилось из реплики Задорожного:

— Ну как тебя одного пускать, когда там никого нет? Раньше хоть люди были, случись что-нибудь — сразу помогут...

В первый раз Задорожный преодолел свою неприязнь к шахте из люб ви к товарищу. А потом произошла удивительная вещь: покинутая, темная, безлюдная шахта понравилась Задорожному своей романтичностью и мрач ным величием грандиозных подземных сооружений.

Задорожному было приятно надевать яркую лампу на шапку и спус каться мимо застывших на полдороге пустых лифтов и неподвижных ковшей транспортера.

Погруженная в тьму, шахта казалась еще более огромной и необъят ной, чем была на самом деле. Задорожный с уважением думал о своих това рищах, соорудивших эту небывалую шахту.

Теперь он уже не боялся ее. Некоторые из его друзей отдали за нее жизнь... А он, Задорожный, старался быть подальше от шахты. Теперь это ка залось ему трусостью, почти дезертирством...

Задорожный стал регулярно посещать шахту, говорил, что пойдет на нее работать, и охотно помогал Дружинину вести наблюдения за приборами.

Температура, давление и состав газов в шахте оставались почти без из менения. Подземных толчков больше не было — горячая земля лежала тихая и спокойная, будто никогда не выходила из равновесия.

И все же надежд на возобновление работы оставалось мало — слишком уж большое впечатление произвела на всех катастрофа. Правда, зимовщиков больше не трогали. В Москве, кажется, начали привыкать к мысли, что раз остров не взорвался до сих пор, то, может быть, это произойдет еще не так скоро.

Суровая арктическая ночь казалась Дружинину бесконечной. У него было достаточно времени, чтобы перебрать в памяти все события последних лет и постараться в них разобраться. И он понял, что был счастлив все эти го ды, хотя, казалось, только ждал счастья. Теперь, когда оно ушло, он снова все чаще думал о Валентине. Он тосковал теперь о ней сильнее, чем когда бы то ни было...

До середины зимы удалось поговорить с Москвой только три или четы ре раза. Разговоры каждый раз бывали сухие, деловые и очень короткие.

В январе зимовщикам удалось привести в порядок установку, стояв шую в кабинете Дружинина. И вот на освещенном экране зимовщики опять увидели лицо академика Хургина, Марины и других людей, связанных с по стройкой подземного котла!

Зимовщики радовались каждому знакомому лицу. Однако новости, ко торые сообщали москвичи, были невеселые. Надежд на возобновление работы на шахте было мало.

В Москве ждали благоприятной погоды, чтобы перевезти зимовщиков на Большую землю.

Узнав об этом, Дружинин однажды попросил вызвать к телевизору Хургина.

— Сообщение с островом невозможно, — сказал он, когда худощавое лицо академика появилось на экране. — Все равно в ближайшее время сюда не доберется ни один самолет. Люди, которые полетят за нами, будут риско вать больше, чем мы. Мы просим разрешения перезимовать здесь. Все необ ходимое у нас есть. Устроены мы хорошо, опасности нет никакой.

Хургин с сомнением покачал головой.

— Попробую поговорить с кем следует, но за успех не ручаюсь, — отве тил он. — Ситуация слишком неблагоприятна. Приказ о консервации строи тельства не отменят...

— Но ведь идет речь только о зимовке! Мы просим пока только об этом, — сказал поспешно Дружинин.

— Не довольно ли жертв, товарищ Дружинин ? — сказал с укором в го лосе Хургин и снова покачал головой.

Дружинин понял, что имеет в виду Хургин.

— Да, считаю себя виновником гибели Климовой! — ответил он твердо.

— Я не должен был жалеть Анохина. И все же я прошу...

Дружинину стоило больших усилий обратиться с этой просьбой к Хур гину. Но иного выхода не оставалось.

— Я понимаю... — Хургин кивнул головой и пристально посмотрел на начальника Подземстроя: это была первая просьба, которую он услышал от Дружинина за все время их знакомства. — Я сделаю, что смогу, но боюсь, что отстоять шахту уже не удастся... Здесь считают, что землетрясение может по вториться.

— Это не так! — быстро возразил Дружинин. — Землетрясение было осадочное. Выброс газа нарушил равновесие земной коры, теперь оно восста новилось.

— Вот если б удалось это доказать! — ответил Хургин. — Эх, товарищ Дружинин, лучше было бы вам заниматься докторской диссертацией...

Голос Хургина звучал сокрушенно, но совсем не враждебно: видимо, Хургин понимал, что делается в душе Дружинина.


— Теперь смогу заняться. Времени для этого более чем достаточно...

Спасибо за совет! — ответил Дружинин угрюмо.

* * * Дружинина и его товарищей оставили пока на острове.

Может быть, все же им хотели дать возможность доказать свою право ту?

Глава третья ВЕТЕР С ЮГА Над Островом Черного Камня шумел свежий весенний ветер.

Длинная темная ночь осталась позади.

Снег на вершинах гор сиял так, что на него больно было смотреть. На склонах он становился рыхлым, под ним журчали ручьи, сбегавшие по ущельям к середине острова.

Река, как и ожидал Дружинин, снова стала широкой и полноводной.

Вода в ней бурлила, вспучивалась буграми, плескалась и быстро катилась в высоких снежных берегах.

Высокая, прочная дамба отделяла русло реки от канала. Если бы вода в реке поднялась еще на десять метров, она устремилась бы в шахту.

В течение всей полярной ночи Дружинин проводил долгие часы за расчетами. Он искал ответа на вопрос: что произойдет, если большая масса воды сразу ринется в незаконченную шахту?

Он рассчитывал температуру и величину поверхности нагрева, тепло отдачу стен шахты, количество воды и объем пара, скорость движения воды и пара, определял путь пара в шахте, рассчитывал возможное давление в каж дом уголке шахты.

Расчеты говорили, что остров может уцелеть, даже если весеннее на воднение затопит шахту.

Ведь довольно много воды лилось в нее все время. В случае, если воды будет очень много, процесс кипения воды в шахте и выделения пара наружу придет в равновесие и сможет целиком стабилизироваться в течение двух су ток.

Дружинин знал из разговоров по радио, что многие ученые несогласны с его расчетами и утверждают, что остров неминуемо взорвется.

Он возражал против этого. Все его расчеты доказывали, что это не так.

Снежный покров оседал и становился все тоньше. Из-под него высту пали постройки, мосты и другие сооружения, воздвигнутые человеком.

Снова обозначилась неподвижная серая лента гигантского транспорте ра, тянувшаяся от центра острова к ущелью в горах, где она обрывалась над морем. Снег стаял на ней очень быстро.

Однажды Дружинин, Щупак и Вера Петрова воспользовались транс портером как пешеходной тропой и поднялись по ленте в горы. Оттуда они наблюдали за состоянием льда в море.

Нестерпимо сиявшие на солнце ледяные поля трескались и крошились.

Льдины громоздились одна на другую.

Как приятно было слышать грохот льда людям, привыкшим к могиль ной тишине занесенного снегом острова!

Остров освобождался от ледяных оков. Из-под льда прорывался острый, соленый запах моря, так волнующий каждого, кто вдыхал его хоть раз.

Скоро снова пойдут корабли и полетят самолеты. Что принесут они зи мовщикам?

Первые гости из дальних краев, птицы, уже прилетели. Они суетились около разводьев, вылавливая рыбу, и вились стаями над морем и скалами.

Весна вдохнула новые надежды в сердца отважных людей, решивших во что бы то ни стало достигнуть своей цели.

Снежный конус, окружавший шахту, осел и потемнел. Над ним клуби лись облака пара, которые с каждым днем становились все гуще и темней.

Вода, стекавшая с гор, просачивалась в шахту через бесчисленные тре щины, образовавшиеся при землетрясении, и вырывалась обратно в виде па ра. Зимовщики не в силах были помешать этому. Никто из них не мог теперь даже подойти к шахте. Ее окружало озеро талой воды.

Еще в начале весны, едва стало теплеть, зимовщики общими силами окружили вход в шахту бетонным кольцом высотой в два метра.

Это была тяжелая работа, ее удалось сделать только благодаря тому, что около входа в шахту оставался цемент и щебня кругом было сколько угодно. Бетон получился неважный, но это особого значения не имело, ведь нужно было только оградить шахту от наводнения.

Вода прибывала с каждым часом....Дружинин, Ключников и Вера ре шили отправиться к шахте сразу после завтрака.

Работу в лаборатории, назначенную на этот день, отложили.

Друзья взяли лыжи и вышли на крыльцо. Отсюда открывался пре красный вид на порт и на середину острова.

Бухта снова казалась бирюзовой. На гладком зеркале воды чернел глиссер :— единственное судно, находившееся в порту.

Над центральной частью острова висело густое синее облако. Из сере дины его вырывался вверх клубящийся черно-синий столб. Он поднимался до горных вершин и там исчезал, развеянный свежим ветром. Столб был похож на гриб. Видимо, поток горячего пара из шахты все усиливался.

Зимовщики помчались на лыжах по склону горы. Дорожка была нака танная. Еще сегодня здесь пробегал Темген, отправившийся на рассвете в разведку вместе с Камусом. Впереди ехал Ключников, за ним румяная, весе лая Вера, затем Дружинин с небольшим рюкзаком за плечами.

Ключников мчался, пригнувшись и балансируя палками. Дружинин смотрел на него и думал о том, как изменила Ключникова жизнь и работа на острове. Московские друзья не узнали бы в этом стройном и мускулистом че ловеке прежнего увальня.

Его лицо покрывал свежий загар. От прежнего Ключникова остались только большие роговые очки, да и те он заменил сейчас другими, темными:

снег отражал солнечный свет настолько ярко, что это угрожало зрению.

Вера Петрова решила вырваться вперед, она свернула с накатанной дороги и помчалась вниз по крутому склону наперерез Ключникову. Круто затормозив на площадке, она остановилась, поджидая своих спутников.

— Ну что за безумие! Вы так когда-нибудь голову сломите, — сказал Ключников, поравнявшись с нею.

Вера с удовольствием посмотрела на него.

— А вы тоже научились неплохо бегать на лыжах, Ключников. Потря сающие успехи, — засмеялась она. — Еще две-три зимовки, и вы станете на стоящим человеком, Вадим.

— А вы превратитесь в солидного, дисциплинированного инженера, Вера. Когда вернемся в шахту, я возьму вас в руки.

— Ну, это как сказать... — отозвалась Вера. — Посмотрим еще, кто кого!

— Опять спорите? — сказал Дружинин, подъезжая. — Лучше бы уж поцеловались, что ли... Он умеет целоваться, Вера? — спросил весело и за дорно Дружинин.

— Он ничего не умеет! — так же задорно воскликнула Вера. — Пусть попробует меня догнать!..

Вера оттолкнулась палками и снова помчалась вперед, выбирая самые крутые склоны.

— Ей-богу, голову сломит!.. — охнул Ключников и собрался ехать за ней вдогонку, но остановился, увидев озабоченное лицо Дружинина. — Что это ты, Алексей Алексеевич?

Дружинин напряженно смотрел в сторону шахты.

— Смотри, сколько пара, — сказал Дружинин серьезно. — Вода льется в шахту со всех сторон, и помешать ей мы не можем. Пока это только ручьи...

А если река прорвется?..

— Ты хочешь сказать — взлетим на воздух? Ну что за чепуха! — засме ялся Ключников. — Я не узнаю тебя, Алексей. Ты, кажется, начинаешь нерв ничать?

— Дамба не внушает мне доверия, — признался Дружинин. — Вода прибывает слишком быстро. Я имею право рисковать только своей жизнью.

Довольно жертв — Москва права...

Ключников сделал вид, что не понимает Дружинина.

— Неужели тебя смущает это голубенькое облачко? По-моему, оно только украшает пейзаж. Я готов им любоваться с утра до вечера. Ведь под ним же горячая земля, чорт возьми!..

Дружинин и Ключников двинулись вслед за Верой. Она ожидала их на холме, неподалеку от шахты. Вера внимательно разглядывала в бинокль центральную часть острова.

У подножья холма плескалось теплое озеро. В него со всех сторон сте кали журчащие ручьи. Пласты мокрого снега обваливались и с шумом пада ли в воду.

Над озером висела пелена тумана, в которой едва можно было разгля деть круглую бетонную стену, окружавшую вход в оба ствола шахты. Из обоих стволов вырывались столбы густого синего пара.

Пар клокотал и шипел. Далеко вокруг был слышен ровный сильный гул, вырывавшийся из шахты. Казалось, земля дрожит от накопляющегося в глубине давления.

Глава четвертая ВЕСЕННИЕ ГОСТИ Положение было угрожающее.

Острову грозил новый чудовищный взрыв, новое землетрясение, быть может, даже извержение давно потухшего вулкана.

Дружинин был научен горьким опытом и принял решительные меры, чтобы не допустить новых жертв.

Все хозяйство зимовщиков было упаковано и перенесено на глиссер, моторы которого удалось исправить. В доме Дружинина оставались только самые необходимые вещи.

На скале, находившейся между дамбой и дорогой к порту, попеременно дежурили Темген, Щупак и матросы с глиссера. Все они были снабжены ра кетами.

Зимовщики знали: если покажется одна ракета, значит вода подходит к краю дамбы: надо спешить домой, за вещами. Две ракеты, выпущенные подряд, означали, что вода начинает перехлестывать через дамбу. В этом слу чае нужно бросать все и что есть духу бежать в порт, к стоянке глиссера. На конец три ракеты подряд означали, что дамба прорвалась и вода устремилась в шахту.

Это был сигнал к отходу глиссера с зимовщиками в открытое море.

По расчетам Дружинина выходило, что взрыв может произойти не раньше, чем через три часа после того, как река устремится в шахту. За это время глиссер успеет отойти на достаточное расстояние и люди будут в безо пасности.

Что бы ни делали теперь зимовщики, они все время поглядывали в сторону дамбы. Круглые сутки кто-нибудь следил, не покажется ли ракета.

Это было утомительно, но другого выхода не было.

Сначала предполагали дать сигнал выстрелами, но от этого пришлось отказаться. Пар из шахты стал реветь так громко, что звуковых сигналов ни кто бы не услышал.

...Однажды утром одновременно взлетели две ракеты. Одна поднялась около дамбы, где дежурил Темген, другая показалась над портом;

очевидно, там тоже что-то произошло: капитан глиссера срочно вызывал всех к себе.

Зимовщики, во главе с Дружининым, быстро собрались и пошли вниз цепочкой. Щупак помчался вперед, чтобы узнать, что случилось около дамбы.

На повороте дороги его встретил бежавший из порта матрос с глиссера.

— К нам гости! — закричал он радостно. — В порт входит пограничный катер.

Действительно, к причалу подходил тот самый пограничный катер, ко торый когда-то привез впервые на Остров Черного Камня Дружинина и Ключникова.

Зимовщики поспешили навстречу катеру и с радостью увидели знако мые лица.

Дружинин и Ключников сразу узнали полное энергичное лицо капита на катера. Взволнованные и обрадованные зимовщики теснились около при стани.

— Все благополучно? — спросил капитан, пожимая руку Дружинину.

— Я вижу тринадцать человек. Где еще двое?

— Живы, здоровы... — сказал Дружинин, отвечая на рукопожатие.

Капитан окинул взором свежие, здоровые лица зимовщиков и, видимо, остался доволен.

— Мы привезли вам доктора, почту и продукты. Если нуждаетесь в нашей помощи, мы к вашим услугам, — сказал он. — Можем доставить любо го из вас или всех вместе на Чукотку. Решайте, как быть. Времени у нас, как всегда, в обрез. Через полчаса мы должны двигаться обратно.

— Спасибо, мы ни в чем не нуждаемся, — сказал Дружинин. — Наш дредноут уже на ходу, — он показал на стоявший поблизости глиссер. — Можем в любую минуту ехать куда угодно.

Пограничники быстро перетащили на берег мешки с почтой и ящики с посылками.

Зимовщики обступили матросов, обнимались с ними, хохотали, хлопа ли друг друга по плечу.

Вера Петрова и Люба открыли мешки и начали разбирать почту. Задо рожный деловито распечатывал ящик с продуктами.

— Жаль, что приходится так торопиться, — с досадой сказал капитан катера. — Я бы очень хотел пройтись с вами но острову. В газетах писали, что вы здесь горы перевернули.

— Не советую задерживаться ни одной лишней минуты, — сказал Дру жинин. — Обстановка для прогулок малоблагоприятная. Вон, видите? — Дружинин показал на огромную тучу пара, клубившуюся над шахтой. — Чем меньше здесь будет людей, тем лучше.

— Что, земля становится уже слишком горячей ? — понимающе спро сил капитан.

— Пожалуй, — невесело улыбнулся Дружинин. Капитан передал Дру жинину письмо от Медведева. Дружинин тотчас же вскрыл его и начал чи тать.

Медведев писал:

«Дорогой дружище Алексей! Все наши люди прибыли на Боль шую землю в полном здравии и порядке. Я ехал с ними и думал: какой все-таки интересный и своеобразный народ наши островитяне ! Чем дальше мы отъезжали от острова, тем больше они жалели, что расста лись с ним, и тем сильнее хотели вернуться обратно.

Большая часть приехавших на континент осела тут же на Чукот ке. Островитяне переполнили Рыбачий поселок, Шамино также стало неузнаваемо.

Перенаселение получилось такое, что даже на улицах тесно. Лю ди спали на чердаках, в сараях, в складских помещениях, в палатках, разбитых под открытым небом, но уезжать, представь, никуда не поже лали.

Они говорят: «Все равно придется ехать обратно, заканчивать шахту. Дружинин нас скоро позовет, зачем же будем далеко забирать ся».

Мне пришлось разыскивать по радио Казакова и договариваться с ним о том, чтобы устроить наш народ. Я предложил ему взять наших островитян к себе на работу на Белые Камни. Представляешь, как он был рад получить хотя бы до весны таких людей, как наши!

Не огорчайся раньше времени, Алексей, наше дело не пропадет.

С нашими людьми можно не один подземный котел построить, а де сять, честное слово! Еду в Москву, хочу сделать, что будет в моих силах, чтобы добиться возобновления работ. В «Известиях» напечатали мою статью об острове. Говорят, она имела некоторый, успех. Привет всем друзьям.

Твой Медведев».

Пока Дружинин читал письмо, на палубу катера неторопливо вышла стройная женщина в сапогах и в черном кожаном пальто. Окинув присталь ным взором зимовщиков, она сошла с трапа и остановилась рядом с Дружи ниным.

Дружинин стоял к ней спиной и не видел приезжей.

— А вот и доктор, — сказал капитан. — Доктор, они говорят, что вы им не нужны. Едемте с нами обратно!

— Это уж я буду решать — нужна я здесь или не нужна, — ответила женщина.

Услышав ее голос, Дружинин вздрогнул и обернулся.

— Валя, вы!..

Действительно, это была Валентина Чаплина. Узнав о катастрофе на острове, она попросила Казакова устроить, чтобы ее отправили туда с первым же самолетом или пароходом.

Казаков отговаривал ее, но она настояла на своем. Ведь зимовщики ос тались без врача. Что, если кто-нибудь из них болеет ?

— Валя... — повторил Дружинин, протянув к ней руки. — Я знал, что вы приедете. Не могло быть иначе...

Он хотел обнять ее.

Валентина удержала его руки и крепко пожала их.

— Я всегда подозревала, Дружинин, что вы обладаете даром предвиде ния, — сказала она обычным, слегка насмешливым голосом, но ее глаза были полны тревоги и нежности.

Дружинин видел, что она взволнована не меньше, чем он.

Валентина с трудом оторвала взгляд от Дружинина и обернулась к ка питану:

— Я остаюсь, капитан. Не беспокойтесь, товарищи обо мне позаботятся.

* * * Катер выходил из бухты. Люба смотрела ему вслед и махала платком.

Зимовщики читали письма, сидя на ящиках с посылками.

Из пелены тумана, закрывавшей центральную часть острова, показал ся Щупак. Он подбежал к глиссеру и, не увидев Дружинина, обратился к Левченко:

— Вода подошла к вершине дамбы и поднимается дальше. На наблю дательном пункте — Темген. Он даст сигнал, если река прорвется в шахту...

Глава пятая ТРИ РАКЕТЫ Дружинин и Валентина отошли в сторону и продолжали странный, только им одним понятный, отрывочный разговор.

Никто из зимовщиков не видел еще Дружинина таким молодым и взволнованным, никто не замечал, чтобы его глаза так блестели.

— Помните, как горели огни для нас на улице Горького?.. — спраши вал Дружинин. — С тех пор прошло три года...

— Вам север на пользу, Дружинин. Вы окрепли, — невпопад отвечала Валентина.

— Вы говорите не то, что думаете, Валя.

— О чем же я, по-вашему, думаю?

— О том, что это не могло быть иначе.

— Почему же? Если бы не катастрофа, было бы иначе...

— Пожалели меня, Валя? Мне это не нужно.

— Вас ?.. Может быть, себя. Довольно об этом, Дружинин.

— Да, не будем говорить о жалости... Никогда не будем.

Валентина качнула головой, будто желая стряхнуть сон, оглянулась и сказала совсем другим, ясным, веселым голосом:

— Ну вот и хорошо!.. Я очень рада, что я здесь, Дружинин. Сейчас по смотрим вашу горячую землю, она меня очень интересует. Вы будете моим проводником?

Дружинин выпрямился и посмотрел на Валентину так, будто увидел ее впервые.

— Нет, не буду вашим проводником, Валя! Смотреть здесь нечего, — сказал он властно и замолк, полный противоречивых чувств.

Ему вспомнился их последний разговор три года назад. Что бы ее ни привело на остров: любопытство, жалость или что иное, — все равно сейчас ей здесь не место, и об этом следует сказать немедленно.

— Если б вы знали, как мне жаль... — продолжал он. — Для меня не было бы большей радости... Но мне нечего вам показать, Валя. Совершенно нечего... Из нашей работы пока ничего не вышло. Я говорю это не потому, что жду сочувствия... Но здесь опасно сейчас. Может случиться, что всем нам придется уехать с острова.

Валентина с улыбкой смотрела на напряженное лицо Дружинина.

«Нет, не сломался! Все тот же Дружинин», думала она.

В это время над островом взвилась ракета. Вслед за ней показалась вторая, и обе они загорелись ярким красным светом на фоне темносиней ту чи.

Это был второй сигнал. Очевидно, вода уже начала переливаться через дамбу.

На глиссере раздался пронзительный звонок. Матросы бегом помча лись на свои места.

Зимовщики подхватили ящики с посылками и последовали за матро сами.

Ключников и Вера отделились от общей группы зимовщиков и побежа ли что было сил к пакгаузу, где хранились образцы драгоценных руд, добы тых на острове.

Дружинин торопливо взял Валентину за руку.

— То, о чем я вам говорил, наступило. Я все объясню после, сейчас не когда. Идите к глиссеру, Валя, и, если увидите три ракеты, не задерживай тесь больше ни секунды на берегу. А теперь простите, я должен спешить...

Дружинин оставил Валентину и бросился к пакгаузу вслед за Верой и Ключниковым. Там стояли ящики с алмазами и различными образцами ра диоактивной руды.

Это самые убедительные аргументы в пользу продолжения работ на шахте. Нельзя было рисковать ими.

* * *...Темген напряженно всматривался в туман и сокрушенно покачивал головой. Он видел, что дело обстоит плохо.

Дамба, которая покрылась после землетрясения сетью мелких трещин, была мало надежным сооружением. Она вся дрожала под мощным напором бурлившей реки. То и дело из плотины вываливались куски бетона и через щели начинала хлестать вода.

С каждой минутой вода ревела все сильнее. Куски бетона подскакива ли вверх, словно вышибленные ударом молота.

Дамба разрушалась на глазах у Темгена. Вода поднялась так высоко, что Темгену уже трудно было рассмотреть, где вода и где дамба.

И вот, наконец, центральная часть плотины не выдержала. Плотина разорвалась надвое. Обе её половины разошлись, словно распахнулись ог ромные ворота. Вода с ревом устремилась вниз, разламывая и разбрасывая остатки поврежденной дамбы.

Прошло всего несколько секунд, и вся эта ревущая и клокочущая масса воды ринулась к шахте и вслед за тем начала переливаться через бетонное кольцо, окружающее ее.

Темген выпустил одну за другой три ракеты и помчался к причалу.

Зимовщики уже собрались на глиссере. Они теснились у борта, обра щенного к берегу, и молча поглядывали на бешено клубившуюся темносинюю тучу над центром острова.

Пар ревел с такой силой, будто, не переставая, гремел гром.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.