авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Г.П.Касперович записки генерала КасперовичГ.П. Записки генерала Автор этой книги генерал-полковник Григорий Павлович Касперович де- лится с ...»

-- [ Страница 2 ] --

Подходит колонна на БТР, встали, команда построиться. Американец спуска ется с вышки и видит – ребята вспотевшие, дышат тяжело, но все, как на подбор, здоровые, крепкие, с огнем в глазах... Он прошел вдоль строя и сказал: «Да, я не ожидал, что у вас такие солдаты». Поблагодарил и даже вручил подарки – зажи галки – комбату, комдиву и мне. Уехал. Наш главком потом нас тоже похвалил.

Было интересно посмотреть на реакцию наших вероятных противников.

Со своими-то мы соревновались и побеждали без проблем. А вот оценка веро ятного противника была очень важна. Ведь если бы что-то случилось, нам же с ними пришлось бы биться. Например, наш полк находился во втором эше лоне по удержанию границы и был обязан через несколько часов выходить на границу... И таких моментов было много.

Через два года службы в ГСВГ меня выдвинули на должность начальника штаба 35-й мотострелковой дивизии, где служба была не менее интересной.

В чем особенность этой дивизии?

Дивизия располагалась недалеко от Берлина, в Olimpisches Dorf – быв шей олимпийской деревне, построенной во времена фашизма, где в 1936 году Глава V. Группа советских войск в Германии (1973–1979) проводились Олимпийские игры. Естественно, в задачи дивизии входило обе спечение безопасности столицы ГДР и западной границы республики. Кроме того, Olimpisches Dorf располагалась на крупной международной трассе Гам бург–Берлин, которая проходила прямиком в западный Берлин. На ней всегда было очень интенсивное движение: непрерывно шли автомобили из Западной Германии, Франции, Англии, Дании, Швеции. Здесь можно было встретить представителей всей Западной Европы.

Это также создавало определенные сложности в работе. Ведь нам при ходилось обеспечивать безопасное движение транспорта по международной трассе. Естественно, если возникали какие-то аварии, дорожные конфликты, приходилось их разрешать. Очень помогало знание немецкого языка, которым я владел достаточно хорошо (за это отдельная благодарность педагогам Су воровского училища). Зная об этом, командир дивизии для выяснения обсто ятельств, как правило, отправлял меня. Переводчика брали лишь тогда, когда нужно было составить официальный протокол. А до определенного момента можно было общаться и без переводчика.

Дивизия находилась в постоянной боевой готовности и обеспечивала безопасность восточного Берлина и также, в случае необходимости, выхода на прикрытие государственной границы ГДР. Мы постоянно были в напря жении, потому что в то время очень активно проводились, кроме общевой сковых, специальные учения. Нагрузка по учениям была больше, чем в дру гих дивизиях, в связи с тем, что задачи были как по безопасности Берлина, так и границ ГДР.

Кроме того, будучи начальником штаба дивизии, я отвечал за всю развед ку и работу связи. В ГСВГ регулярно проводились учения по взаимодействию сил и средств родов войск и обеспечению операции.

Практически круглый год мы были задействованы в каких-то серьезных мероприятиях, где приходилось применять большое количество сил и средств, которые входили в состав дивизии.

Это дало неоценимую практику и очень помогло в моей дальнейшей ра боте, потому что больше с таким напряжением по подготовке войск я нигде не встречался...

Очень интересными были моменты по рекогносцировке соединений и частей, когда мы выходили к западным границам и там знакомились с теми районами Германии, в которых не стояли наши части (ведь в случае каких-то вооруженных конфликтов нам предстояло выходить в эти районы). Поэтому я Записки генерала достаточно хорошо изучил географию и планы, которые перед нами стояли по обеспечению безопасности границы и советских войск в Германии.

В период руководства штабом дивизии я участвовал как минимум в пяти шести командно-штабных учениях, плюс обязательные дивизионные учения и плюс руководство на учениях полковых, которые проводила дивизия с на шими развернутыми боевыми полками.

Жизнь была интересна еще и тем, что объем мероприятий в развернутой дивизии очень большой. Было много занятий по взаимодействию с нашими коллегами по армии ГДР. Поскольку наша дивизия стояла рядом с Потсдамом, там располагались как советские дивизии, так и дивизия ГДР. А полигон наш был достаточно удобно расположен, поэтому мы часто проводили совместные занятия по подготовке офицеров и методике подготовки, обменивались опы том, что, несомненно, было очень полезно.

С тех времен у меня осталось много знакомых, товарищей, друзей в ГДР. И когда я снова приехал в командировку уже в объединенную Германию, будучи в должности начальника Главного управления кадров Министерства обороны РФ, встречался с немецкими офицерами. Было интересно пообщаться с теми людьми, которых я знал. Некоторые из них остались служить в армии ФРГ.

Но и те, кто увольнялся из армии, были хорошо устроены: обеспечены жильем, работой. За год до увольнения офицеры получали запрос, по какой специальности они хотели бы работать. Им также предлагалось жилье на вы бор в каком-то из городов, там, где они пожелают, и, соответственно, работа с учетом личных пожеланий. К моменту увольнения человек знал, что у него будет там-то жилье и такая-то работа. Заказывается транспорт, загружаются вещи, и вся семья бывшего военнослужащего едет на новое место. Спокойно, без всякой нервотрепки. Скажу прямо, обиженных не было.

В тот период мы служили в Германии по пять лет. По прошествии этого срока я попросил, чтобы мне дали направление для поступления в Академию Генерального штаба. С должности начальника штаба дивизии можно было туда поступать. Начал оформлять документы и фактически уже готовился к вызову на экзамены, но в самый последний момент кому-то место в академии понадобилось больше, чем мне. Мне сказали: «Ты пока молодой, подожди, ты нам здесь нужен». И я остался в Группе советских войск в Германии еще на полтора года. В полном объеме я прослужил там шесть с половиной лет.

Поступить в Академию Генерального штаба получилось намного позже, уже после войны в Афганистане с должности командира дивизии.

Глава V. Группа советских войск в Германии (1973–1979) Служба в Германии запомнилась еще и тем, что в этот период у меня ро дился сын. В его свидетельстве о рождении записано: «Место рождения – го род Потсдам». Там размещались наши регистрационные органы.

В конце 1979 года по замене я уехал в Сибирский военный округ. Но это уже другая история, которая тоже оставила большой след в моей памяти.

Записки генерала Встреча молодых офицеров в полку Глава V. Группа советских войск в Германии (1973–1979) У памятника советским воинам в западном Берлине На совместных занятиях с офицерами ГДР Записки генерала На учениях полка Глава V. Группа советских войск в Германии (1973–1979) Смотр полка Проводится инструктаж Записки генерала Вручение полку почетного знамени Вюнсдорф. Разбор учений «Запад 77»

Глава V. Группа советских войск в Германии (1973–1979) Сын родился С семьей в г.Котбусе Записки генерала глава VI перВое знакомстВо с сиБирьЮ (1979–1984) В конце 1979 года по плановой замене из центра Европы меня направили в глухую сибирскую тайгу.

В 16 километрах от Томска, недалеко от станции Асино, небольшого районного центра, есть поселок Итатка. Рядом с ним военная база. Прежде тут располагалась стратегическая ракетная бригада, которую расформиро вали по договору ОСВ-1. Коммуникации, обеспечение городка были доста точно хорошими. Поэтому, чтобы не бросать инфраструктуру, было приня то решение переместить туда из теплых краев, из города Армавира, 62-ю мотострелковую дивизию сокращенного военного состава. В то время вос точному направлению уделялось большое внимание в связи с напряженной обстановкой на границе с Китаем. Начальником штаба этой дивизии и был назначен я.

Здесь были хорошие казармы, хорошие парки для техники (многие из них теплые), котельные, пункт водоснабжения, банно-прачечный комбинат, шко ла, Дом офицеров, система военторгов. Для РВСН строилось все добротно.

Четыре городка, в которых стояли полки и отдельные батальоны, были связаны между собой хорошей бетонной дорогой, проложенной по тайге. В каждом городке – жилой дом для семей офицеров, своя электростанция. Есте ственно, везде были военторговские точки – магазины. В центральном город ке располагались штаб дивизии и полк, школа. Из других городков детей в нее привозили на автобусе.

Вместе со мной в Итатку приехала и семья, уже привыкнув к перемене мест. Кстати говоря, дети по сей день хорошо вспоминают жизнь в этом во Глава VI. Первое знакомство с Сибирью (1979–1984) енном поселке. Им там действительно было хорошо. В любое время они гу ляли спокойно – можно было не опасаться за их безопасность, ведь кругом все свои. Работала школа, в Доме офицеров по вечерам показывали фильмы, здесь же ребята занимались в различных секциях и кружках.

Там было отличное озеро. Мы оборудовали замечательный пляж: вы чистили дно, привезли хорошего песка на берег, построили беседки, разде валки. Народ с удовольствием купался. И все это рядом с домом. А зимой – лыжи, коньки, специально каток для детворы заливали. Сына, он еще дошкольник был, домой загнать было невозможно, день и ночь пропадал на улице.

При необходимости курсировал автобус до станции Итатка, где можно было сесть на поезд и поехать в Томск или в Асино. По прямой от Томска км, но если добираться кружным путем – все 32 можно было набрать. Дело в том, что сообщение с Томском было очень сложным. В военном городке у нас были прекрасные дороги, от Томска до Асино была проложена бетонная дорога, а вот от бетонки шло ответвление на Итатку – обычная грунтовая до рога. В распутицу проехать по ней было практически невозможно. Нам часто приходилось пускать гусеничную технику – ГСП, гусенично-самоходный па ром. На него загружался легковой и грузовой транспорт, на гусеницах про ходили бездорожье, потом скатывались и дальше ехали самостоятельно. Так ГСП курсировал весной и осенью. Зимой было проще: грязи не было, дорогу лишь чистили от снега и можно было ехать. Летом хуже, так как после дождей пробраться было совсем непросто.

Направляясь в эту воинскую часть, я, естественно, по дороге представил ся командующему войсками округа в Новосибирске. Затем прибыл в поселок Итатку и приступил к работе.

Дивизия оказалась весьма непростой, пришлось осваиваться с новыми ус ловиями. Дивизия, которая развертывается в период приведения ее в боевую готовность, получает большое количество военнослужащих. В разверну той дивизии 12 тысяч военнослужащих. У нас, в частности, было только 3,5 тысячи человек, остальные 9 тысяч получали из запаса.

Запасники через военкоматы были приписаны к нашей дивизии по спе циальностям – танкисты, мотострелки, артиллеристы, инженеры и т. д. Мы работали в военкоматах, смотрели, когда люди прошли переподготовку, про водили с ними периодические сборы. Через три года надо было с ними снова проводить плановые занятия.

Записки генерала Но когда дивизия готовилась к учениям с развертыванием всех соедине ний и частей, мы призывали запасников, переодевали их в военную форму, размещали в полевых лагерях и проводили с ними учения.

С такими частями сокращенного состава мне еще не приходилось сталкивать ся, я все время служил в развернутых. Там не проще, но своя специфика, когда внимание в основном уделяется боевой подготовке. Тут еще работа с приписным составом: надо отобрать людей, надо с ними спланировать занятия, чтобы они не теряли свои навыки военной подготовки. Надо быть готовым принять их, перео деть, разместить жить в полевых условиях, организовать питание, выдать оружие, боеприпасы, организовать и провести с ними практические занятия на всех видах боевой техники. После этого выйти на полигон и выполнить какую-то задачу. До статочно непростая работа, но в Советской армии она практиковалась регулярно.

По нашим канонам мы должны были развертывать дивизию раз в пять лет, полки – раз в три года, поэтому у нас все время каждый год кто-то развертывался...

Не считая тех людей, которых мы призывали на сборы, круглый год шли регулярные занятия с определенной категорией специалистов – танкистов, мотострелков, инженеров, связистов и т. д.

Мне пришлось столкнуться с тем, что развертывания планировались в основном в зимнее время. Их специально переносили на зиму, чтобы летом, весной и осенью не отрывать людей от работы, которой всегда много в более теплый период. Ну а зима – это дополнительные суровые условия.

Могу сказать, что сибиряки – железные люди. В тридцати-сорокаградус ный мороз при развертывании дивизии на учения прибывали, как правило, 97 процентов запасников. Остальные, небольшой процент, не прибывали по каким-то объективным причинам. А призывали мы по 3,5 тысячи чело век, во время последних дивизионных учений призвали 7,5 тысячи.

У нас был специальный пункт орг. ядра для приема личного состава. Поз же я расскажу об этом подробнее. В условиях зимы эту массу людей надо было переодеть в военную форму, разместить, накормить. Мы сразу же включали их в работу по строительству палаточных городков и по организации питания.

У нас было все предусмотрено: утепленные палатки, в них топились печки углем, специально сооружали нары (чтобы их быстро сложить, материал за готавливали заранее). Те, кто прибывал, начинали этим заниматься.

Приняв людей, мы приступали с ними к занятиям по боевому слаживанию взводов, рот, батальонов и через определенное время выводили на полигон уже проводить непосредственные учения.

Глава VI. Первое знакомство с Сибирью (1979–1984) Так получилось, что практически через год после моего прибытия в Итат ку, в конце 1980-го – начале 1981 года, проводили мы учения, развернув диви зию почти до полного штата.

Приняв людей, проведя с ними боевое слаживание, мы вышли на Юргин ский полигон – учебный центр Сибирского военного округа и там провели учения с боевой стрельбой. Конечно, это было непросто, ведь участвовали в основном люди гражданские, хотя и отслужившие и имеющие определенные навыки.

Но что поражало: никаких происшествий, никакого стона, никакого об морожения. Умение быстро решать все вопросы по самообеспечению да вало определенную уверенность в том, что люди могут выполнить любую задачу.

За учениями наблюдали высокие должностные лица и округа, и Главного штаба Сухопутных войск. Проведя учения достаточно успешно, дивизия по лучила высокую оценку, прибыла на место постоянной дислокации и, поста вив технику на хранение, отпустила всех гражданских лиц по домам.

Через определенное время мне предложили возглавить в Абакане 242-ю дивизию, которую я принял в начале 1982 года.

Эта дивизия тоже сокращенного состава, но она имела дополнительную специфику – дивизия двойного базирования. Ее части и приписной состав на ходились на территории Советского Союза, а боевая техника, в основном гу сеничная, стояла в Монголии. У нас в Советской армии было всего две таких дивизии – в Абакане и Бийске.

С вводом полной боевой готовности мы призывали людей из тех областей, где стояли. Развертывали части, сажали военнослужащих на транспорт и мар шем через Саяны шли в Монголию. Единственное, механиков-водителей бое вой техники отправляли на самолетах, чтобы они уже успели расконсервиро вать технику и были готовы к ее встрече.

Это дополнительные трудности, новые непростые задачи, сложные, но достаточно интересные. Людей надо было готовить на территории Советско го Союза, проводить с ними учения, а также быть готовыми призвать здесь других, совершить марш, развернуться и выйти на прикрытие монгольской границы, к тому же на территории Монголии нужно было постоянно держать технику в высокой боевой готовности.

Имея такую задачу, тем не менее мы проводили учения на территории Со ветского Союза.

Записки генерала Хочу подробнее остановиться на одном из таких учений, которое мне осо бенно запомнилось и которое, я считаю, было одним из серьезнейших шагов в моем становлении как военачальника.

Эти учения с боевой стрельбой я проводил с двумя полками, расположен ными в Туве, в Кызыле. В данном случае мы развертывали мотострелковый и артиллерийский полки, стоящие непосредственно в Кызыле.

Сложность учений была в том, что, во-первых, они проводились зимой, а в Туве зима суровая. А во-вторых, тот участок местности, где нужно бы ло проводить учения, был расположен за Енисеем. Кызыл находится ближе к Монголии и южнее Енисея, а полигон – севернее, т. е. для того, чтобы про вести это учения, нужно было форсировать реку. Оно так и называлось: «Экс периментальное учение форсирования Енисея по льду и проведение насту пления с боевой стрельбой».

Вопрос об учениях мне пришлось решать с местными властями. Во первых, нужно было проинформировать их о том, что будут призывать людей.

И второе – выбрать место, где будут проходить учения. Тува – республика, где просторов море. И первый секретарь обкома партии мне сказал: «Выбирай!»

С правого южного берега подходящего места не оказалось, потому что близко подходили лес и горы. Выбрали большое поле с северной стороны, но по мо сту идти было нельзя. На зиму там вообще мост закрывали и даже автобусное сообщение пускали по льду, делали зимник.

Перед командованием я поднял вопрос о том, что по мосту технику прово дить нельзя, придется по льду. Как быть? Мне ответили:

– Ты командир, ты и решай.

Возникла проблема. Вот я поподробнее остановлюсь на этом.

Нам предстояло форсировать Енисей. Суть в том, что Енисей – очень бы страя река, особенно в ее верховьях, в районе Тувы. А в тех местах, где у реки подо льдом быстрое течение, оно часто вымывает лед. И хотя при сильных морозах лед намерзает, бывает, толщиной метр-полтора, но встречаются и та кие места, где может пройти только человек, а техника не пройдет.

Форсирование такой реки, как Енисей, было в принципе уникальным, и решиться на это мог не каждый. Когда я получил эту задачу, подобного опыта не было ни у кого: ни у моих подчиненных, ни в управлении боевой подготов ки округа.

Мы начали очень тщательно готовиться к проведению этих учений, осо бенно к этапу форсирования по льду.

Глава VI. Первое знакомство с Сибирью (1979–1984) Пришлось расспрашивать местных жителей, копаться в архивах, искать воспоминания ветеранов, специальную литературу и т. д. И на основе данных инженеров, опыта местного населения и практического изучения ледовой об становки были найдены решения.

Пришлось провести массу занятий по подготовке форсирования Енисея по льду. Очень качественно и активно работали инженерные войска дивизии, провели свои специальные учения.

Было две проблемы. Во-первых, нужно было выбрать створ, по кото рому можно было прокладывать ледовую дорогу;

во-вторых, создать такие условия, чтобы лед не проломился. Для этого лед должен лечь на воду. Что бы подо льдом не было воздуха, вдоль всей трассы с двух сторон сверлили лунки. За счет этого лед, когда по нему проходили, не трескался, а опускался на воду и держал всю многотонную технику. При этом за лунками нужно бы ло постоянно следить, чтобы они не замерзали, поддерживать их в рабочем состоянии.

Долго и тщательно выбирали створ, чтобы не попасть в то место, где ре ка могла вымыть лед. В районе Кызыла ширина Енисея не самая большая – около 200 метров. Это уже в низовьях Енисей разливается на 1,5 километра.

Под Красноярском, например, лед толще, потому что течение уже не такое мощное. И зимники надежные. Главное – следить, чтобы не было поблизости гидроэлектростанций, потому что там вода теплее и лед тоньше.

Подготовив переправу, мы начали учения. Призвали людей, переодели их, выдали оружие, начали с ними боевое слаживание...

Я все жду, когда ко мне начальство приедет. Начальство приехало тогда, когда мы завершили форсирование. Тут и приехал командир корпуса учить меня, как надо стрелять. Ну, что есть, то есть. Естественно, все руководство Тувы я тоже пригласил на этап учений с боевой стрельбой.

Мы неплохо подготовились. Опять же я отдаю должное сибирякам. В уче нии принимали участие военнослужащие разных национальностей – буряты, русские и другие. Но большинство – тувинцы. Это тоже железные люди. Для них мороз – не мороз. Я просто поражался, как они умудрялись не замерзать, лазить по ледяной броне. К ней и притронуться невозможно было, руки при мерзали. Но все выполняли, все вовремя делали, и сам этап учений прошел успешно. Закончился он боевой стрельбой.

Начали собирать людей, оружие, все проверять. К этому времени я вер нулся на командный пункт, там мы принимали гостей.

Записки генерала И тут командир корпуса распорядился: «Надо быстрее сворачивать, нечего тут торчать, поморозите людей!» Мои возражения, что тут торопиться нельзя и надо делать все тщательно, не принимались. Я вынужден был подчиниться.

В результате это кончилось тем, что в одном месте, уже возле берега, все таки провалилась под лед пушка, прицепленная сзади к машине. Но что такое провалиться под лед в условиях мороза? Во-первых, из-подо льда достать тех нику очень сложно. Во-вторых, остальная техника, чтобы не угодить под лед, естественно, пошла правее. А это дополнительный риск. Мороз был за минус 30, и пушка очень быстро вмерзла. Мы потом ее две недели вытаскивали. На до было сначала машину аккуратно вытащить, потому что она тоже вмерзла, потом пушку вырубать изо льда, при этом постараться не порвать технику.

Для дезактивации в химических батальонах есть такие приспособления, которые обдувают технику, прошедшую через зараженный участок. В Туве их не было, пришлось гнать с Абакана. Вот ими с двух сторон разогревали, кроме того тянули своими тягачами. Вытянули. Слава богу, обошлось без жертв, с техникой мы всегда разбирались.

Считаю, что эти учения, которые мы провели двумя полками, уникальны.

Я долго искал в литературе информацию о подобных учениях и нигде не смог найти. Было одно похожее учение, которое проводилось где-то в конце 40-х годов и на другой территории, где нет таких морозов.

Но все-таки кое-какие теоретические выкладки оттуда мы использовали.

В частности, намораживание льда, то, что лед должен лечь на воду. Это мы взяли оттуда. Потому что, хоть и перенимали опыт гражданских лиц, нужно было учитывать также, что толщина льда должна быть такая, чтобы выдер жать танк. Танковый батальон должен был пройти, и самоходный дивизион артиллерийского полка, тяжелая техника, тягачи...

При подготовке нашей ледяной трассы были выдержаны все элементы безопасности. Я принял решение страховать механиков-водителей дополни тельно. Весь экипаж ссаживали с техники, в нее садился только механик-во дитель с открытым люком. Но его привязывали веревками, делали растяжки и с двух сторон рядом с трассой шли страховщики, которые держали эти верев ки, чтобы в случае чего выдернуть водителя из машины. Ведь человек одет в теплую одежду, не дай бог попадет в воду...

Мы провели всю технику туда и обратно и потерь не имели.

Почему я привел пример с этой машиной и пушкой? Потому что торо питься в данных ситуациях нельзя. Нужно строжайшим образом выполнять те Глава VI. Первое знакомство с Сибирью (1979–1984) нормы, которые сам себе определил. При форсировании по льду отклонений не должно быть, тем более что река быстрая.

Когда учения закончились, мы поблагодарили людей и всех отпустили по домам. Но я, конечно, запомнил это учение на всю жизнь. Жалею только о том, что документы по этому учению не сохранились. Интересно было на них взглянуть снова. Хотя отчет мы тогда своевременно отправили в штаб округа.

Но позже, через 12 лет, уже будучи командующим Сибирским ВО, я так и не нашел в архивах этих документов, хотя мы подготовили максимальную до кументацию, чтобы наш отчет можно было использовать в качестве учебного пособия. Очень жаль, потому что сейчас такой практики нет, а она нужна.

Рек очень много. Мостов не всегда хватает. Переправлять по ним технику не всегда возможно. Конечно, уложить на лед можно и понтонные мосты, но это тоже вызывает определенную сложность, они все равно будут проваливаться.

Моя служба командиром дивизии была интересна еще и тем, что я был фактически самостоятельным на том направлении. Все-таки Хакасия и Тува достаточно далеко от Новосибирска, от других областных центров. Все в ос новном шло на доверии, и я мог самостоятельно работать, не оглядываясь на больших начальников.

В результате, как самостоятельному командиру дивизии, мне было пред ложено в 1984 году набраться боевого опыта, поехать в Республику Афгани стан.

Считаю, что та практика, которая прошла у меня в Абакане в роли коман дира дивизии сокращенного состава, дала мне очень хорошую подготовку для дальнейшей работы и в Афганистане очень пригодилась.

Семья в это время оставалась в Абакане. Дети учились в школе, жена ра ботала. Связаться с ними было непросто. Поговорить по обычному телефону не было возможности. Единственная ниточка – это связь ВЧ, правительствен ная. Поскольку я жил в Абакане рядом с обкомом, то иногда мог дозвониться дежурному по обкому – он по телефону вызывал жену, она прибегала в обком, и мы разговаривали. Но случалось это очень редко.

Записки генерала На строевом смотре дивизии Показ боевой техники руководству округа и области Глава VI. Первое знакомство с Сибирью (1979–1984) Абакан – Кызыл, учения 1983 года. И все-таки мы победили, несмотря на то что нам пришлось форсировать Енисей по льду Записки генерала Учеба не только войск, но и местных властей (они тоже были военнообязанные) Глава VI. Первое знакомство с Сибирью (1979–1984) На демонстрации в Абакане Семья провожает папу...

Абакан, 1984 год Записки генерала глава VII аФганистан (1984–1986) Когда война началась, мы, военные, в своей среде ее не приветствовали.

Но с другой стороны, каждый из нас понимал, что военный человек дол жен побывать в горячих точках, знать, что это такое, потому что боевой опыт военному иметь нужно.

К тому времени я уже два года командовал дивизией и понимал, что при дет и мое время. Так и случилось. Меня вызвали в ЦК и сказали: «Григорий Павлович, мы знаем вас как опытного комдива, предлагаем очень ответствен ный пост...»

Естественно, как военный человек, я без колебаний дал согласие на служ бу в Афганистане. И служил там ровно двадцать четыре месяца. Никто из по бывавших в ДРА никогда не скажет вам «два года».

В Афганистане я находился в период наиболее интенсивных боевых дей ствий, в 1984–1986 годы. Дело в том, что с момента ввода войск в 1979 году обстановка постоянно осложнялась с «помощью» наших недругов за рубежом.

На мой взгляд, было принято неверное решение о вводе войск в Афгани стан, которое дало почву для истерических нападок на нашу страну. В ДРА достаточно успешно работали наши советники и развивались надежные от ношения. Тем не менее, якобы по просьбе афганского народа, с целью оказать ему помощь, в Афганистан были введены советские войска. Помощь афган скому народу была оказана насильственным устранением главы государства.

Позже «для стабилизации обстановки» начали вводить 40-ю армию.

История Афганистана показывает, что местное население никогда не тер пело на своей территории оккупационные войска. Хотя в то время мы себя так Глава VII. Афганистан (1984–1986) не называли. Мы считались ограниченным контингентом, исполняющим на территории Афганистана временные задачи. Тем не менее на наши колон ны и гарнизоны под предлогом патриотических идей освобождения афган ского народа от оккупации начались нападения банд, подготовленных при поддержке США в Пакистане и Иране. Кстати, именно тогда и была соз дана Аль-Каида, которая сегодня представляет угрозу безопасности всего мира. Сейчас уже всем известно, что Аль-Каида – это американский проект, созданный специально для борьбы с Советским Союзом на территории Аф ганистана.

Мне поручили командование пятой дивизией, штаб которой находился в Шинданде, и дивизия контролировала все пространство от Кушки до Канда гара. Боевых задач на дивизию (как и на другие дивизии бригады) было возло жено достаточно много: это стабилизация обстановки и поддержка местного руководства в зоне ответственности, уничтожение банд и базовых районов бандитов, контроль караванных путей и недопущение проникновения кара ванов с оружием и боеприпасами, охрана трассы Кушка–Кандагар и обеспе чение прохождения колонн, поддержка боевых действий правительственных войск и полиции ДРА, обеспечение работы трубопровода по перекачке горю чего, оказание помощи местному населению.

Все функции дивизия выполняла с минимальными потерями – я считал это одной из основных задач.

Первой боевой операцией пришлось руководить спустя десять дней после прибытия в страну.

Дивизия развернута – это 12 тысяч боевых штыков и более полутора ты сяч боевой техники. Кроме этого, приданные части артиллерии, авиации, раз ведки, а также подразделения обеспечения и обслуживания.

Всего в военном городке Шинданд располагалось около 50 тысяч воен нослужащих и служащих Советской армии. По нынешним масштабам, это приличный город. И этот город полностью обслуживал себя: здесь было три электростанции, хлебозавод, банно-прачечный комбинат, два госпиталя, сан эпидстанция, служба технического обеспечения, которая занималась тем же, чем в обычных городах занимаются ЖКХ – добыча и фильтрация воды, обе спечение работы канализации и т. д. Были оборудованы специальные канали зационные отстойники.

И эту систему нужно было поддерживать в рабочем состоянии. Мы очень много строили. Был отдельный батальон строителей, который строил казар Записки генерала мы. Поначалу, когда мы пришли в Шинданд, все жили в палатках, но потом было принято решение переселить людей в казармы, и в 1986 году вся диви зия жила в сборно-щитовых казармах.

Проблема заключалась в том, что всё: продовольствие, боеприпасы, стро ительные материалы, оборудование, медикаменты, частично топливо – везли из Союза, в основном автотранспортом, через перевал. Какая-то часть достав лялась авиацией, но это был мизер.

Поэтому каждый день шла масса колонн. Трасса непрерывно подверга лась нападениям со стороны «духов», для охраны вдоль трассы были оборудо ваны боевые посты. Наша пятая дивизия была ответственна за охрану участка от Кушки до Кандагара, проходящего через Шинданд.

Поначалу на такую махину возили и горючее. Шли целые колонны топли возаправщиков. Первое время топливный трубопровод был только на Кабул и шел по другой трассе с Термеза. Только в 1985 году (это как раз совпало с моим командованием) до Шинданда проложили трубопровод. Керосин и диз топливо стали переправлять по трубам. Но и на трубопровод тоже были на падения. Пришлось обеспечивать его охрану.

Однако со временем моджахеды поняли, что гораздо выгоднее трубопро вод не взрывать, а воровать топливо с помощью врезок, что доставляло нам дополнительные проблемы.

В Афганистане электроэнергии очень мало, только в больших горо дах. А в поселках электричества практически не было, люди пользова лись керосиновыми лампами. Хорошие керосиновые лампы китайского производства очень ярко светили и обогревали помещения, но для них нужен был керосин. Поэтому керосин у афганцев очень ценился. И как оказалось, воровать им стало гораздо выгоднее, чем взрывать... Есте ственно, их врезки мы находили, ликвидировали, но они делали их в дру гом месте.

Другая проблема – контроль караванных путей. Их мы, как правило, кон тролировали достаточно успешно.

Так, 8 февраля 1986 года разведрота 371-го мотострелкового полка на ходилась в засаде, ожидая караван. При его подходе командир роты старший лейтенант Набоков пропустил охрану в глубину засады, поджидая основные силы, затем внезапным огнем уничтожил 22 мятежника, пять автомобилей, захватил 2 РПГ, 10 единиц стрелкового оружия, партию наркотиков и продо вольствия. Задачу выполнил без потерь.

Глава VII. Афганистан (1984–1986) Но главным было выполнение боевых задач: освобождение населенных пунктов от душманов и передача их представителям народной власти. Зона ответственности пятой дивизии распространялась на весь запад Афганистана, от Кушки до Кандагара, по границе с Ираном и в глубину до центра Афгани стана – провинции Гур (480 километров).

На этой же территории размещалось несколько мощных базовых райо нов моджахедов. Как правило, они располагались в труднодоступных райо нах высоко в горах. Туда, двигаясь по территории страны, заходили караваны оппозиции, снабжая душманов оружием, продовольствием. Там отдыхали, проходили подготовку, потом двигались дальше. Пещеры оборудовались под убежища, склады и жилье. Подступы к ним хорошо охранялись: круглосуточ ное дежурство, поверху крупнокалиберные пулеметы, сложная система инже нерных сооружений не давали возможности туда прорваться с ходу. К тому же вести боевые действия в горах очень непросто: на технике туда не заедешь, она остается внизу, все снаряжение надо тащить на себе, на высоте ночью жара резко меняется на холод.

Захват и уничтожение таких баз выливались в довольно сложные опера ции с применением всех сил и средств.

Когда я приехал, командующим армией был еще генерал-лейтенант Л. Е. Генералов. Он поставил задачу ликвидировать базовые районы, добавив:

«Несколько комдивов до тебя пытались это сделать, но желаемых результатов не было». Я постарался решить эти вопросы и в принципе решил. Без хвастов ства могу сказать, что дивизия все задачи выполняла, имея хорошие результаты и минимальные потери. Со временем базовые районы были ликвидированы.

Там я окончательно понял, кого и зачем готовил всю свою армейскую жизнь. Я командовал Людьми с большой буквы, солдатами, какими всегда мечтал их видеть. Туда я взял бы многих из моих прежних сослуживцев, но жизнь сама выбрала мне партнеров, в которых я верил, как в самого себя.

Учебных боев было значительно меньше настоящих. Там жизнь проверяла нас по самому строгому счету. Цена небрежности, ошибки – ранение, смерть.

Там каждый на переднем крае, за чужую спину не спрячешься. И все равны перед лицом опасности.

Благодаря целой системе мер удалось в кратчайшие сроки добиться резко го сокращения потерь личного состава. С первых дней службы в Афганистане я поставил задачу: с боевых операций в расположение должны возвращаться все. Живыми или мертвыми, это уж как бог даст. Но все.

Записки генерала Поэтому пропавшего в боях за господствующую высоту в горах Луркох провинции Фарах солдата искали пять суток после окончания активных бое вых действий. В итоге нашли. Причиной его гибели стало то, что он сорвался со скалы и попал в расщелину.

Вообще за каждого погибшего спрашивал с командиров по полной про грамме, выжимая все соки на занятиях по боевой подготовке и при планиро вании операций. Знал: за пот подчиненных совесть мучить не будет, а за кровь не даст покоя всю оставшуюся жизнь.

Надо сказать, что душманы, когда захватывали в плен наших бойцов, не сильно с ними церемонились, издевались над живыми и мертвыми. Поэтому, ведя бой, наши военнослужащие старались не оставлять своих товарищей в сложных ситуациях, раненых и даже погибших...

Приведу несколько примеров.

Вспоминаю, как уничтожали мы банду душманов в горном районе. Шли колонной, и вдруг последняя машина подрывается на мине. Бой со всех сто рон идет, обстановка постоянно меняется, и потерю мы заметили, когда отош ли уже метров на пятьсот от того злополучного места. Смотрим – машина от взрыва набок завалилась, люк придавило, и ребята наши даже выйти не могут.

А душманы, поливая огнем, уже к ним подбираются. Что делать?

И тут вырывается из колонны другой транспортер, подскакивает к по врежденному, останавливается. Выпрыгивает из него водитель и под ура ганным обстрелом раненую машину к своей цепляет и из-под огня выводит.

Один – представляете, один! – против скопища врагов и, казалось бы, на вер ную смерть обреченный.

Потом, когда банду уже разбили, я долго смотрел на этого водителя и все не мог понять, как ему такое удалось. Совсем не богатырь – маленький, щуплень кий рыжеватый парнишка, герой и смущенно как-то, по-детски улыбается...

В условиях боевых действий я ни разу не сталкивался с проявлением не уставных взаимоотношений, хотя эти явления, к великому сожалению, не из житы еще окончательно в нашей армии. В Афганистане у нас не было «дедов»

и «ветеранов» – были бойцы. Война вырабатывает особое отношение.

Как бы ни уставали мы на маршах, каждый без лишних слов всегда был готов отработать за товарища. Причем не только друга способен был подме нить. Замещал, когда того требовала обстановка, и командира. Но рядовой и сержантский состав, в то время еще все срочной службы, относились друг к другу по-особому.

Глава VII. Афганистан (1984–1986) Старослужащие солдаты (тогда еще советские – я это подчеркиваю по тому, что в дивизии служили почти все представители огромного многона ционального советского народа и я не помню каких-либо межнациональных распрей) всегда оберегали молодых. Хотя сейчас много говорят и о «дедовщи не», и о ненормальной обстановке в подразделениях – у нас такого не было.

Прежде чем молодое пополнение перейдет за речку (у нас это река Куш ка, а на восточном направлении река Термез), их предварительно готовили три месяца, начиная от солдат и кончая командирами подразделений частей (взвод, рота). И потом еще около месяца, даже больше, мы проводили с ними занятия уже в Афганистане. Месяц их будут водить за руку, прежде чем я им разрешу действовать самостоятельно.

Учили, помогали, опекали, чтобы не допустить потерь. В это время мо лодых солдат на боевые действия не выпускали. Хотя официально такого приказа не было, было лишь негласное правило, и его стремились соблю дать все.

И было еще одно правило: за месяц до «дембеля» бойцы тоже не участво вали в боевых действиях. Не потому что боец не пойдет сам, просто команди ры их старались беречь, лишний раз не подвергали ребят опасности.

И однажды получилось так: прибыло молодое пополнение, а тут намеча ется серьезная операция по перехвату каравана. Дал я команду одному из пол ков подготовить батальон. У них же одни ребята увольняться должны, другие только пришли. Так вот эти ветераны, старослужащие по своей инициативе провели собрание и решили, что молодежи нельзя идти в бой. Они настояли на том, что на задание пойдут сами. И таких случаев было много.

Но это массовое проявление, действие почти целого батальона. А сколько было частных случаев! Бойцы-ветераны поддерживали друг друга, постоянно помогали новичкам. Они понимали: если что-то случится – их будет спасать молодой товарищ, и его нужно обучить как следует. Поэтому головной боли по поводу «дедовщины» у меня в Афганистане не было.

Война учит многому и выявляет негатив, как лакмусовая бумажка. И если ты струсил – будешь трусом всю жизнь ходить, уже не спрячешься.

Особо нужно сказать о подготовке войск, или попросту об учебе. Извест ную поговорку А. В. Суворова «Тяжело в ученье, легко в бою» я понимал не дословно, так как на войне легко не бывает, но факт остается фактом: чем тщательнее и глубже войска отрабатывают все вопросы на занятиях, тем бо лее успешно выполняется боевая задача.

Записки генерала Ни одного бойца без специальной подготовки в бой не пускали. На заня тиях до седьмого пота отрабатывалось всё, с чем могли встретиться подраз деления в бою: и пути решения задач, порядок, правила и особенности при менения оружия в горах. Новичкам объясняли, как одеваться, как себя вести, что носить с собой, сколько воды нужно брать, какие медикаменты, сколько и каких боеприпасов и много чего еще.

Но учебных боев было значительно меньше настоящих.

Приходилось очень тяжело, когда мы штурмовали серьезные укрепления, захватывали большие группировки, караваны. Но мы не стремились брать числом, делая главные ставки на лучшие черты солдат и офицеров русской военной школы – самоотверженность, смекалку, умение с честью выходить из самых трудных ситуаций, не бояться брать на себя ответственность, умение повести за собой людей.

На памяти очень много серьезных боевых действий. Одна из эффективных боевых операций была проведена в провинции Фарах в сентябре 1985-го.

Силы оппозиции все время наращивались, конечно не без помощи амери канцев. К тому же в то время очень серьезное влияние на ситуацию в Афга нистане пытался оказать Иран. Так непосредственно с подачи Хомейни был создан специальный отдельный хазарейский батальон.

Хазарейцы – народность, которая живет в центре Афганистана, в горах в провинции Гур с административным центром в населенном пункте Чикчиран.

Высота гор там превышает 3000 метров, жить в этой местности очень сложно.

И одной из форм обеспечения жизни у хазарейцев стало наемничество.

Когда началась война Ирана с Ираком, многие из них воевали в иранской ар мии. После окончания этой войны часть из них осталась служить в Иране. В году А. Хомейни принял решение силами хазарейцев оказать помощь афганской оппозиции, которая вела боевые действия за захват власти. Был сформирован ба тальон хазарейцев численностью более 500 человек, отлично вооруженный и ос нащенный новым автоматическим оружием, минометами, хорошими пулеметами.

Этот батальон должен был перейти афганскую границу, проникнуть в центр страны, в провинцию Гур, захватить там власть и создать во внутрен них районах Афганистана Хазарейскую автономную республику, объявив об этом всему миру. Затем, естественно, наладить отношения с оппозицией.

Командованию 40-й армии стало известно, что в Иране завершается подго товка укомплектованного хазарейцами батальона и что колонна численностью из 50 автомобилей двинулась из Ирана в сторону афганской границы.

Глава VII. Афганистан (1984–1986) Пятой мотострелковой дивизии, зона ответственности которой вклю чала иранское направление, поставили задачу воспрепятствовать его про никновению на территорию Афганистана. Мне, командиру дивизии, по ступило распоряжение, во-первых, обеспечить разведку и, во-вторых, ни в коем случае не допустить проникновения этого батальона на территорию Афганистана.

Задача, конечно, трудновыполнимая, так как протяженность границы огром ная, а сил мало. К тому же на границе Ирана с Афганистаном в основном рав нинные места, встречаются лишь отдельные горные отроги, очень много про ходов и караванных путей. Словом, обнаружить автоколонну было непросто.

Мы постоянно вели разведку, используя все ее виды – электронную, аген турную, воздушную и армейскую, выставляли дозоры и заставы.

Но время шло, а батальон не появлялся. В течение месяца ни по каким каналам информации о нем не было. Лишь прошли небольшие сведения о том, что какая-то большая колонна движется по территории Ирана в сторону Афганистана. Но что это за колонна – неизвестно. Ведь у них там может быть масса различных колонн.

Постепенно бдительность притупилась, и уже казалось, что батальон упу стили. Помог случай: пара штурмовиков возвращалась на аэродром Шинданд после выполнения задания в провинции Кандагар, и ведомый заметил в одном из ущелий юго-восточнее Фараха колонну грузовых машин. Она находилась в ущелье с теневой стороны – очень хитро поставлена, ведь в тени ее заметить было почти невозможно.

Ведомый докладывает своему командиру: «По-моему, там колонна сто ит». Он был не совсем уверен, так как на огромной скорости можно легко ошибиться. Командир отвечает: «Разворачиваемся, проверяем». Они делают петлю, заходят назад, смотрят – точно, стоит колонна, большая. Посчитать количество машин, естественно, на такой скорости невозможно.

Командир с ходу докладывает на командный пункт дивизии, в центр бое вого управления о том, что, выполняя задачу по ведению постоянной визуаль ной разведки, заметили колонну. ЦБУ дивизии в обязательном порядке отсле живал движение всех колонн в зоне ответственности дивизии. Возник вопрос:

что за колонна?

Начали уточнять – ни наши, ни афганские силы (мы их называли зеле ными) никуда такую колонну не направляли. Обычно они нам сообщали, что идем туда-то, охрана такая-то.

Записки генерала Запрашиваю летчиков: «Запас топлива есть, чтобы отследить колонну и дождаться дежурных сил?» Отвечают утвердительно.

Даю команду барражировать над этим ущельем, чтобы не потерять визу альное наблюдение и уточнять расположение, как тогда предположили, кара вана. «Пока сможешь – летай над ними, будет кончаться горючее – доложишь, будешь уходить. К тебе вылетает дежурное звено».

Дежурные силы дивизии составляли: средства авиации – звено постоян ной готовности (как правило, через 15 минут они уже взлетали), эскадрилья (30-минутная готовность) и дежурная вертолетная группа с десантом на борту в составе мотострелковой роты.

Авиации даю команду: «Когда вылетите в район выполнения задачи, вас наведут на место нахождения колонны, начинайте бомбить голову и хвост ко лонны. Боевую работу продолжать последовательным нанесением периоди ческих ударов и находиться там до тех пор, пока не подлетят дежурные силы на вертолетах и главные силы авиаполка».

Вертолетчики у нас великолепные мастера своего дела и способны были высадить десант в сложнейших условиях и поддержать его огнем. Десант был высажен на гребне над ущельем, что дало возможность наблюдать и обстре ливать всю колонну.

Параллельно смотрю на карту, где находятся ближайшие засады, подраз деления. Приказываю снять с других участков разведчиков и мотострелков, направить их в этот район. Примерно через три часа я стянул туда три от дельные роты на бронемашинах. В общем, сил было уже достаточно, чтобы колонну атаковать и уничтожить.

К тому времени, когда подтянулись наши силы, в колонне уже началась паника, моджахеды начали разбегаться.

Через 5–6 часов после обнаружения колонны ущелье было окружено, на несены авиационные и огневые удары. Мотострелки и разведчики довершили разгром хазарейского батальона.

В результате мы разбили этот караван. Противник понес ощутимые по тери. Только убитых насчитали 125 человек, троих захватили в плен. Сначала ошибочно приняли их за китайцев. Потом разобрались – это бойцы хазарей ского батальона (этнические узбеки).

Из 35 автомобилей сгорело 15, остальные своим ходом отогнали в Шин данд. Захватили крупные трофеи: более 300 автоматов (новенькие – в смазке, в ящиках), минометов – 16, пулеметов ДШК – 25, пулеметов ПКТ (египетско Глава VII. Афганистан (1984–1986) го производства) – 16, обмундирование на 300 человек, несколько тонн про довольствия.

Часть боеприпасов и продовольствие пришлось уничтожить. А некоторое обмундирование использовали. У меня потом вся разведка ходила в мягких, кожаных ботинках на хорошей каучуковой подошве, в легких, непродуваемых штормовках, которыми был экипирован хазарейский батальон.

Это была одна из удачнейших операций, которая принесла серьезный ре зультат и сорвала далеко идущие планы оппозиции.

Естественно, без взаимодействия с местным населением эти задачи вы полнять нам было бы очень трудно. И мы налаживали контакт с местными жителями, в частности с пуштунскими племенами. Это давало нам возмож ность эффективно решать задачи по перекрытию караванных путей. Пушту ны – кочевники. Они двигаются вслед за своим стадом, которое перемещается в поисках травы. Травы там почти нет. Я даже удивлялся, как овцы находят на выжженной солнцем земле хотя бы травиночку. От нас пуштуны получали помощь, особенно медицинскую. Поддерживали мы их продовольствием (вы деляли муку, рис и т. д.). И они относились к нам лояльно.

При этом пуштуны выполняли роль пограничников вдоль иранской грани цы, но охранные функции ими практически не выполнялись, хотя обстановку они знали достаточно хорошо. И в зависимости от ситуации они информиро вали нас или обращались за помощью.

Пуштуны знали, что в трудный момент они всегда могли обратиться к нам за помощью. Так, в 1985–86 годах случилась сильнейшая засуха, начался падеж скота. Ко мне приехал глава племени Вахиль Басир: «Помогите, скот падает. Не знаем, что делать, кормить его нечем, а в колодцах нет воды. Люди пропадут без скота. Просим помочь перевезти племя на новое место, север нее, туда, где еще есть трава и вода».

Я подумал: надо выручать, иначе действительно люди просто не выжили бы. В племени было примерно 2–2,5 тысячи. Но главное, надо было перевезти скот. Люди еще могли передвигаться: кто-то на лошадях, кто-то пешком. А бараны от безводицы идти уже почти не могли. Поэтому я выделил автомо бильную колонну, естественно с охраной, хотя она не потребовалась. И на машинах мы помогли племени переехать на север Афганистана.

Благодаря дружеским отношениям мы получали от них полезную инфор мацию о передвижениях караванов моджахедов. А в случае удачной засады и захвата душманского каравана часть трофейных материальных средств мы Записки генерала передавали местным жителям. Для них это было хорошим подспорьем, поэто му они нам охотно помогали.

Для работы с населением в дивизии был создан специальный агитаци онный отряд. В него входили врачи, медицинские работники, работники ты ла, агитаторы, знающие хорошо язык. С ними, естественно, была небольшая охрана. По необходимости такой отряд выезжал в тот или иной район. Когда такой отряд приходил в какой-нибудь населенный пункт, разворачивал там свой лагерь, сразу же к нему шли местные жители. Конечно, больше всего об ращались к врачам. Люди шли к ним сами, несли детей. Здесь им оказывали первую медицинскую помощь, обеспечивали медикаментами.

Очень радовались они и продовольственной помощи. Мы им передава ли муку, крупу, рис. Рядом разворачивали полевую кухню, готовили кашу и, конечно, чай. И люди тянулись, хоть тут и не было особых разносолов, да афганские жители ими и не избалованы. Ну а лучшим подарком для них были галоши – простым афганцам они очень нравились.

На такие отряды моджахеды не нападали, не желая портить отношения с местным населением. Хотя я все время переживал, когда отряд уходил, и без охраны их никогда не отпускал. За два года, когда я командовал дивизией, ни одного нападения на этот отряд не было.


Мы ценили дружеские отношения с местными жителями, потому что луч ше них никто обстановку не знает. Было бы гораздо хуже, если бы все населе ние было настроено к нам враждебно.

Они приглашали к себе в гости, и мы к ним приезжали, я несколько раз бывал в племенах. Встречали нас очень радушно. Тут же разбивали шатер (как правило, это были наши же армейские палатки УСБ – универсальная большая палатка). Внутри ее застилали коврами. И невероятно быстро гото вили угощение. Немного обижались: «Что ж вы не предупредили, мы бы тут приготовились к вашей встрече».

Естественно, заранее говорить о том, что ты приедешь, было нельзя. По этому говоришь, что вот не было времени, мимо летел, раз обещал – прилетел.

Пока мы пили чай и разговаривали с главой племени, его люди тут же ре зали барана, кидали мясо в котел и спустя каких-то 30–40 минут после моего прилета уже подавали на стол готовое блюдо. Во всяком случае, куски варе ной баранины и лепешки у них всегда были.

Учитывая то, что в дивизии было много людей, знающих местный язык (таджики, узбеки), проблем с общением мы не испытывали. Ну а Глава VII. Афганистан (1984–1986) если надо было вести официальные переговоры, я брал с собой штатного переводчика.

Так что еще раз повторюсь: без взаимодействия с местными жителями в Афганистане было бы очень сложно. И наверное, не случайно у американско го контингента сейчас возникают проблемы из-за плохого контакта с местным населением.

Весной 2009 года по приглашению афганской стороны на места прежних боев ездили представители Свердловского областного комитета ветеранов Афганистана Виктор Бабенко, Евгений Чичерин, Леонид Васильевич Хаба ров – все воевавшие, причем в серьезных точках, знающие ситуацию в Афга нистане. Например, Л.В. Хабаров был первым комендантом перевала Саланг.

Вернувшись, они рассказывали, что принимали их очень душевно, даже те, кто воевал против нас. «Русские – настоящие воины. И мы вас за это ува жали. И знали, что вы помогали нашим жителям», – такие слова они слыша ли даже от противников. А мирное население, встречая гостей, вспоминало добрые дела шурави. Об американцах они сказать этого не могут, так как те общения с местным населением избегают, считают это ниже своего достоин ства. А народ это чувствует, понимает. Мы же общались на равных: и руку подавали, и чай вместе с ними садились пить.

Исходя из этого можно сделать вывод, что войска НАТО вряд ли достиг нут успеха в Афганистане. Хотя иностранный военный контингент в Афгани стане намного превышает наш. У нас армейская группировка насчитывала 120 тысяч, у них уже 150 тысяч, причем из разных стран. Это только дан ные их открытых источников. И они несут потери, хотя боевых операций проводят очень мало, а в основном находятся в гарнизонах, обеспечивая ох рану своих баз и местной власти. Мы же все время были в боевых действиях.

Поэтому местное население с американцами не общается, не любит их. А нас вспоминают добрым словом, что в принципе неудивительно.

За двадцать четыре своих афганских месяца мне довелось лично вручить многие сотни боевых наград, документов наградных. Впрочем, представле ний отсылал гораздо больше.

В мирной жизни мы бы, наверное, назвали это волокитой, бумаготворче ством, бюрократизмом, наконец. Но какие слова можно подобрать для того, с чем я сталкивался в Афганистане?

Представляете, наш солдат раненный продолжал вести бой против насе дающих душманов, заставив тех в конце концов отступить. Но пока оформле Записки генерала ние его награды проходит все инстанции, успевает из госпиталя выписаться и новый подвиг совершить. Я его вновь – к ордену, а мне говорят:

– Подождите, предыдущий-то еще где-то в пути, к чему такая спешка?

Сколько ему служить осталось? Успеет, успеет еще свое получить.

И слышать это приходилось от людей, в чьей компетенции не решение, а лишь оформление находится. Бороться-то я, конечно, с ними боролся, но пробить эту глухую стену, это окостенение, зачерствелость душ удавалось, к сожалению, далеко не всегда.

Позже, будучи начальником Главного управления кадров Министерства обороны, я нашел не одно нереализованное представление к награде и после их детального рассмотрения добился, чтобы эти награды были вручены тем, кто их заслужил. И скажу, что я пришел к выводу, что чем меньше начальник, тем больше он «надувает щеки», если его не контролировать. Это благодатная почва для коррупции.

Или, скажем, каждый боевой эпизод вдруг муссировать начинают – а до стоин ли? У меня, к примеру, командир разведроты со своими солдатами чуть не каждый, подчеркиваю, каждый день вел боевые действия. И ни единой по тери. Вот кого награждать надо за высочайшее воинское искусство, за сохра нение жизней человеческих. Это и есть самый настоящий подвиг. Но подвиг, не предусмотренный, оказывается, наградным статусом.

Из интервью журналу «Безопасность, менеджмент, бизнес», март–апрель 2008 года – Григорий Павлович, как вы считаете, наши войска были победите лями или побежденными?

– Во-первых, не войска, а ограниченный контингент Вооруженных сил Советского Союза;

во-вторых, наши войска все задачи, поставленные перед ними, выполняли успешно. Мы вошли туда по просьбе правительства Респу блики Афганистан, им нужна была помощь в борьбе с моджахедами. Фак тически это банды, которые мешали простым людям жить мирно. Наши войска должны были обеспечивать безопасные коммуникации, по дорогам шли топливо, вода, гуманитарная помощь, медикаменты, боеприпасы.

Мы освобождали населенные пункты от бандитских группировок, но сла бость той власти не позволяла удерживать взятые нами позиции. Наши во йска уходили, и эти населенные пункты вновь занимались бандитами. Таким образом можно сказать, что эта война не принесла никаких положительных Глава VII. Афганистан (1984–1986) результатов ни для нас, ни для афганского народа. И когда в 1989 году было принято решение о выводе наших войск, мы были этим очень довольны.

– Кто же оснащал душманов, ведь афганистан не имеет военного по тенциала? Когда вы захватывали пленных, какое оружие вы находили у них?

– Интересный вопрос. Там было оружие со всего мира, а помощь им по ступала из Пакистана, Ирана. Помогали им и американские спецслужбы. У захваченных мы находили стингеры – это американские противовоздушные ракеты, реактивные установки, безоткатные орудия и минометы Ирана и Пакистана. Также был популярен и автомат Калашникова, правда китай ского производства, это оружие привозилось из Ирана.

– но если им помогали американские спецслужбы, то тогда афганская кампания была частью холодной войны?

– Да, просто не обо всем можно было говорить. Вообще, создавалось не гативное отношение ко всему происходящему. И по-другому быть не могло, ведь 10 лет во все концы нашей страны везли гробы. В конце 80-х – начале 90-х наши политики заговорили еще и о том, что никого туда не посылали.

Там были парни со всего Союза. Из Сибири, Урала, Казахстана, Узбеки стана, Таджикистана – хорошие ребята, лучшие. Особенно помогали парни из Средней Азии – их язык родственный местному, они зачастую выступали переводчиками.

После Афганистана появилось очень острое чувство ответственности, а еще я понял: война не терпит лжи. И самое главное, на всю оставшуюся служ бу я усвоил, что успех зависит от тщательной подготовки войск, упорной от работки всех задуманных действий. Впоследствии это мне очень помогло в Анголе.

Записки генерала У Афгана – два изъяна:

кровь и пот.

Горы – черта изваянья, Кляп им в рот.

А в горах снуют душманы, Бьют по нам.

Бьют по ним бойцы – Иваны.

Тарарам.

Пули вьются, раны жгутся.

Ну дела!

Словно к мамам, к скалам жмутся Их тела.

От комдива до солдата – Все в бою.

Не жалей же супостата, Мать твою!..

Мы душманьи тропки знаем.

И конец им – всем.

Убеждает, побеждает.

Но зачем? Зачем?

Я в Афгане – словно пьяный День и ночь.

Где ж вы, где ж вы, Несмеяна, Сын и дочь?

И опять я бью с размаха, мчусь во тьму.

И молчат Христос с Аллахом Почему?

Сверху матом кто-то кроет, мнет бока.

Видно, выше их обоих те, в ЦК.

Над Афганом – ураганы, кровь и пот.

Горы – черта изваянье.

Кляп им в рот.

Глава VII. Афганистан (1984–1986) Уточнение боевой задачи На командном пункте дивизии Записки генерала У трофеев по завершению операции в горах Луркох. Декабрь 1984 года. Начальник арт. дивизии полковник Кулаков, командир дивизии генерал Касперович, НШ дивизии полковник Малахов Реактивные снаряды душманов на стартовой позиции Глава VII. Афганистан (1984–1986) Трофеи уничтоженного каравана батальона хазарейцев Записки генерала Снятая мина На боевой операции в ущелье Глава VII. Афганистан (1984–1986) Февраль 1985 года. Посещение пуштунского племени Вахиль Басира Записки генерала Прибытие на командный пункт Смотр готовности войск перед отправкой на операцию Глава VII. Афганистан (1984–1986) Весна 1986 года. Слева направо: генерал-майор В. Г. Щербаков, командующий 40-й армией генерал-лейтенант И. Н. Родионов, командир 5-й дивизии генерал-майор Г. П. Касперович, подполковник В. В. Юркин Записки генерала Орден Красного Знамени дивизии вручает генерал армии Ю. П. Максимов Глава VII. Афганистан (1984–1986) Торжественный марш после вручения дивизии ордена Красного Знамени Записки генерала Прибытие в дивизию генерала армии В. И. Варенникова Глава VII. Афганистан (1984–1986) Гость дивизии Иосиф Кобзон Записки генерала Иногда и комдив выходил на спортплощадку С верными стражами Глава VII. Афганистан (1984–1986) В короткие минуты отдыха Записки генерала глава VIII академия генерального ШтаБа (1986-1988) После командования дивизией в Сибирском военном округе и командова ния дивизией в Афганистане мне довелось поступить в Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил.


Военная академия Генерального штаба Вооруженных сил Российской Фе дерации – одно из старейших в России высших военно-учебных заведений, в котором проходят обучение, подготовку и повышают квалификацию высшие и старшие офицеры Вооруженных сил, других министерств и ведомств РФ, руководители и должностные лица органов государственной и исполнитель ной власти, предприятий и учреждений оборонно-промышленного комплекса России, офицеры иностранных армий. Военная академия Генерального шта ба является главным высшим военно-учебным заведением страны и ведущим центром по проведению научных исследований в области обороны и обеспе чения военной безопасности России, военного строительства, применения ВС РФ, военного и государственного управления.

Учиться здесь было моей мечтой, потому что Военная академия Генераль ного штаба – высшее учебное заведение, которое почитаемо не только у нас, но и в мире, и я считал и считаю, что одни из лучших военных теоретиков и ученых были и пока еще остаются в этом учебном заведении. У нас были замечательные преподаватели. Некоторые из них имели огромный опыт еще военных действий (участники Великой Отечественной войны, других локаль ных военных конфликтов), большинство – солидную практику службы в раз вернутых частях и проведения различных учений и все – высокую теоретиче скую подготовку.

Глава VIII. Академия Генерального штаба (1986–1988) Отличительной особенностью учебного процесса академии является то, что большая часть практического курса, составляющего 70% учебного времени, отрабатывается в виде прикладных оперативно-стратегических задач и команд но-штабных военных игр, проводимых на учебных командных пунктах.

В этом нам снова помогал особый принцип комплектования групп. Я уже говорил, что в Академии им. М. В. Фрунзе группы были небольшие, а здесь еще меньше – в нашей группе было всего 11 человек. И опять же в одной груп пе учились представители разных видов Вооруженных сил и родов войск.

Но если в Академии Фрунзе у нас летчиков, моряков и «ПВОшников»

практически не было, были десантники и морская пехота, войсковое ПВО, то в группах Академии Генштаба были представители практически всех ви дов Вооруженных сил, т. е. «чистые» авиационные специалисты, настоящие моряки, которые ходили в море и командовали частями и соединениями над водного и подводного флота. С нами учились и пограничники, и ракетчики, офицеры противовоздушной обороны и внутренних войск. Такой коллектив успешно решал поставленные задачи.

Допустим, нам давали документы на проведение какой-то операции. Нуж но было разработать план, принять решение и потом доложить о нем на семи нарских занятиях. При этом принципиальным было то, что мы должны были операцию разрабатывать всей группой. Важно было организовать слаженную работу, чтобы не было разнобоя. И мы всегда друг другу помогали. Такой под ход давал нам возможность всестороннее охватить задачи, которые были не обходимы для проведения операции.

На первом курсе Академии Генштаба мы разрабатывали и проводили ар мейские учения, отрабатывали все операции армейского плана и взаимодей ствие со всеми видами Вооруженных сил, которые обеспечивали армейскую операцию.

А на втором курсе занимались фронтовыми учениями, то есть создавался фронтовой аппарат, мы разрабатывали и отрабатывали уже динамику боевых действий фронта.

Надо сказать, что подбор в Академию Генштаба был достаточно каче ственный. На нашем курсе училось шесть человек, которые в тот момент пришли из Афганистана. На год позже в академию поступили П. С. Грачев – будущий министр обороны РФ, другие будущие военачальники.

Меня назначили старшим группы, поскольку я уже два года был генера лом и имел боевой опыт.

Записки генерала В АГШ было две ключевые кафедры – кафедра оперативного искусства и кафедра стратегии. Их преподаватели, а также наши руководители, в основном начальники курсов, всегда опирались на нас. Чтобы правильно разработать операции, они часто обращались к нашему практическому опыту. Были среди них преподаватели, прошедшие войну и участвовавшие в различных локаль ных конфликтах. С одной стороны, у них выработан масштабный взгляд на войну, с другой – не все командовали объединениями и соединениями.

На нашем курсе учились три комдива, имеющих опыт афганской войны – И. Е. Пузанов, В. И. Исаев и я. Как правило, когда проводились командно штабные учения, нас объединяли сначала в армейские коллективы, а потом во фронтовой коллектив, и частенько нам доставалась руководящая роль ко мандарма или командующего фронтом. К тому же нам давали возможность подбирать себе коллектив. Когда разрабатываешь фронтовую или армейскую операцию, не хочется выглядеть некомпетентным, поэтому работали с людь ми, которых знали по совместной учебе.

Такое практическое решение задач в виде планирования и руководства операций, я думаю, – самое эффективное обучение военных специалистов оперативно-стратегического звена.

Кроме того, мы помогали друг другу при подготовке к экзаменам и заче там, даже сами проводили консультации. Допустим, если готовились к зачету по инженерной технике, то наш слушатель, представитель рода войск, по не которым вопросам сам нас консультировал. Мы, конечно, если было очень нужно, иногда просили и преподавателя прийти, но у нас и свои специалисты были хорошие.

Жили мы дружно, интересно проводили время и вне занятий, активно за нимались спортом. Такие игры, как ручной мяч, баскетбол, уже немного сдер живал возраст, хотя я играл за сборную академии по ручному мячу. Но самым популярным у слушателей был волейбол, проводились первенства академии по волейболу. Кроме того, плавание, зимой – лыжи.

На первом курсе я учился в старом здании Академии Генштаба, а через год было сдано новое огромное здание в форме звезды, внешне похожее на Пентагон, – его многие Пентагоном и называют. В нем прекрасные аудитории, оснащенные по последнему слову техники, спортзал, бассейн. Кроме того, оно располагается на окраине Москвы, рядом лес, рощи, куда мы зимой вы ходили на лыжах. Несмотря на должности, звания, возраст, сдавали зачеты, к физподготовке там тоже относились очень серьезно.

Глава VIII. Академия Генерального штаба (1986–1988) Вообще, прежде в войсках уделялось много внимания физической под готовке. Сейчас вроде бы тоже занимаются, но не так, ребята все какие-то слабенькие. Их начиная со школы плохо готовят, плохо следят за здоровьем детей. Это первое. Второе: родители сидят над ними, как наседка над цыпля тами – то не делай, это не делай. Как это? И что, если на улице мороз, загнать солдат в казарму и сидеть там?

Когда я командовал дивизией, у нас занятия велись в любую погоду. Дру гое дело – не позволять им переохлаждаться. Если вспотел – дай возможность людям остыть в теплом помещении. Обязательно чтобы горячая пища была.

Обязательно нужно друг за другом следить, чтобы не обморозились и т. д.

Естественно, утром – на физическую зарядку. Ну уж если мороз за тридцать градусов – на прогулку выходили. Кто хотел, занимался в спортзале или в казарме у нас стояли турники, брусья. Там можно было зарядку хорошую де лать. Но скидок на мороз, чтобы в это время ничего не делать, – не было. Тех нику обслуживать надо? Надо. Занятия проводить надо? Надо. Ведь войска-то воюют и зимой.

И кстати говоря, во многом благодаря тому, что у нас войска были хорошо подготовлены физически, мы и выиграли в 1941 году битву под Москвой в такую лютую стужу.

Читая мемуары немецких военачальников, узнаешь, что их войска не бы ли должным образом подготовлены. У них замерзала смазка в оружии, не при выкшие к морозу люди тоже не выдерживали, да и теплой одежды у немцев не было. А у нас хорошо одет был солдат.

Вот, правда, к новой, юдашкинской форме я отношусь скептически. Она не рассчитана на суровые погодные условия. У нас же все было натуральное – или вата, или мех. А сейчас синтепон этот тоненький, он не для наших зим, солдат мерзнет. Офицеров одевают вроде бы прилично, а низшее звено плохо одето.

На наш курс поступило 110 человек. Окончив Академию Генштаба, прак тически все стали генералами во всех видах Вооруженных сил – от генерал майора и выше, вплоть до генерала армии. Нас так и называли – «генераль ский выпуск».

Мой товарищ из группы генерал-полковник Г. В. Васильев командовал уральской армией ПВО, затем Московским округом ПВО. Главкомом Воен но-воздушных сил длительное время был тоже наш сокурсник генерал ар мии А. М. Корнуков, в Военно-морском флоте тоже достаточно серьезные Записки генерала начальники. Командующим ВДВ был наш выпускник – генерал-полковник Г. И. Шпак. Начальник Главного разведывательного управления генерал ар мии В. В. Корабельников тоже наш выпускник. Несколько командующих округами, в том числе и я, – заместители министра. Недавно только уволил ся заместитель министра, начальник тыла ВС, генерал армии В. И. Исаков.

Длительное время всеми пограничными войсками командовал генерал армии А. И. Николаев. Это наш генеральский выпуск. У нас очень солидные люди вышли. Общаться с ними невероятно интересно. Мы до сих пор поддержива ем отношения, нас связывают самые добрые воспоминания о тех временах, которые мы провели в АГШ.

В 2008 году мы отмечали 20-летие выпуска. На эту встречу многие при ехали с семьями, потому что ведь мы вместе жили, общались очень тесно.

Надо отдать должное тем ребятам, кто живет сейчас в Москве. Они провели огромную работу по организации и подготовке встречи. На память остались хорошие снимки и самые теплые воспоминания.

Глава VIII. Академия Генерального штаба (1986–1988) На занятиях по физической подготовке Записки генерала В перерыве КШУ, проводимых Дискуссия АГШ в Тбилиси, с друзьями (слева Л. М. Гнатенко – будущий зам. министра обороны Украины, справа В. И. Исаков – будущий зам. министра РФ) Вручение дипломов министром обороны РФ Д. Т. Язовым Глава VIII. Академия Генерального штаба (1986–1988) Учебная группа на полевых занятиях … в перерывах между ними Выпуск 1988 года. АГШ МО РФ. Наша группа Записки генерала Глава VIII. Академия Генерального штаба (1986–1988) Выпускной курс Записки генерала глава IX наЧало слУЖБЫ В оператиВном зВене (1988–1991) Учеба в Академии Генерального штаба дала толчок для дальнейшей служ бы в оперативно-стратегическом звене.

После выпуска в 1988 году из АГШ я был назначен заместителем коман дующего 32-й армией в Прикарпатский военный округ. Его штаб располагал ся в городе Ивано-Франковске, что на Западной Украине.

Это было мое первое место службы в оперативном звене. Оперативное звено – армия. Затем последовало звено стратегического назначения – округ.

Такую возможность дала Академия Генштаба благодаря тому, что были зна ния, определенные навыки и соответствующий круг общения. Ведь с людьми, которые тебя знают и ты их знаешь, проще решать вопросы.

Я много слышал о Западной Украине хорошего, знал, что это благодатный край, замечательное место. Желающих служить там было много. Поэтому ехал в Ивано-Франковск с добрыми надеждами. Началась новая ступень моей жизни.

В Ивано-Франковске я тоже получил хорошую практику подготовки войск и руководства войсками. В Мукачево располагалась развернутая диви зия, и у нас постоянно шли активные занятия. К тому же в этот период, когда я был заместителем командующего, там проводилась инспекция. Хотя я уже имел подобный опыт в Германии, когда командовал полком, но в данном слу чае это был более высокий уровень.

Мне, как руководителю армейского звена, пришлось возглавить дивизион ные учения и, самое главное, выехать с зенитно-ракетной бригадой на полигон Эмба, расположенный в Казахстане, проводить зачетные боевые стрельбы. На Глава IX. Начало службы в оперативном звене (1988–1991) территории полигона я руководил бригадными учениями зенитно-ракетных войск. Техника у нас была новая, хорошая.

Все было достаточно интересно, но тем не менее требовало очень тща тельной подготовки, потому что нам предстояло совершить большой марш из Прикарпатья в Казахстан: погрузить технику на эшелоны, эшелонами совер шить марш в Казахстан, там разместиться, подготовиться, произвести боевые пуски ракет и потом снова все свернуть, на эшелоне вернуться на место, раз грузиться, обслужить технику, поставить ее на хранение.

Вся инспекция проводилась с учетом того, что везде проходили боевые стрельбы, в том числе и в мукачевской дивизии, когда ее привели в боевую готовность.

Проводились и штатная стрельба на своих полигонах, и полковые учения с боевой стрельбой. Нас очень серьезно проверяли.

В конечном итоге за командно-штабное учение, в которых мы участво вали, армия получила положительную оценку. У нас в то время не говорили «отлично», «хорошо» или «удовлетворительно». Такие оценки могли полу чить взвод, рота, батальон, ну в крайнем случае полк. У подразделения выше дивизии вообще вопрос так не ставился – только положительная оценка.

Чем еще была интересна служба? Обычно между членами военного со вета закрепляются определенные участки ответственности. Я отвечал за За карпатье, поскольку там стояла развернутая дивизия. Я достаточно хорошо изучил этот регион, так как приходилось довольно часто туда выезжать. Ез дили, как правило, на служебной машине. Карпаты – это красота необыкно венная. И всегда, когда ехал, с удовольствием просто смотрел на эту природу.

Правда, должен сказать, что там во все времена было не очень спокойно.

А в конце восьмидесятых годов (начало «разгула демократии» и национализ ма) всякие случаи могли произойти, поэтому без оружия не ездил никогда.

Если ехал из Ивано-Франковска в Мукачево или Ужгород, то всегда брал с собой личное оружие.

К этому вынуждало еще и то, что начались марши бывших ОУНовцев (ОУН – организация украинских националистов), националистические вы ступления, митинги, ночные марши с факелами. Причем их участники без стеснения одевали форму ОУН.

С их стороны было несколько попыток захватить и военные городки. В частности, есть такой старинный красивый город Коломыя. Там стоял тан ковый полк и размещался штаб бригады ПВО. Штаб этот перевели в другое Записки генерала место, и какое-то время из-за нерасторопности наших руководителей, строи тельных организаций, которые содержали эти здания (КЭУ так называемые), прекрасное, старое здание осталось пустовать. Местные жители начали воз мущаться тем, что в свое время военные заняли лучшие здания в городе, а сейчас уходят и не возвращают их.

Так был блокирован бывший городок войск ПВО и совершена попытка за хвата здания штаба. В городе стоял танковый полк, но ведь его не используешь и стрелять по мирным жителям не будешь. И поэтому, как первому заместите лю командующего, мне пришлось с небольшой группой офицеров выезжать в Коломыю улаживать ситуацию. В группу брали тех, кто хорошо говорил по-украински. Им было легче вести переговоры, находить общий язык с теми людьми, которые «олицетворяли» местную демократию.

Захват пустующего здания удалось оттянуть на несколько недель, с тем чтобы решить на уровне Министерства обороны и штаба округа, что дальше с ним делать. В конечном итоге мы все-таки передали это здание городу. В нем позже разместили музыкальную школу. Но важно то, что не было допущено ни самозахвата, ни самодурства, ни мародерства. Было показано, что власти так не действуют.

Конечно, это все на нервах. Потому что проходить через разгоряченную толпу, которая к тебе враждебно настроена, честно говоря, не очень приятно.

Примерно в то же время также был блокирован наш штаб армии в Ивано Франковске. Он располагался в здании, в котором в свое время размещалось духовное училище. Когда после войны училище было ликвидировано, здание отдали штабу армии.

Местные националисты подняли хай, что вот сидят военные там, где должны люди Богу молиться, начали нас осаждать, блокировать. Они круглые сутки, и днем и ночью, стояли в оцеплении, не давали нам нормально ходить на работу. Руководство армии, конечно, в первый же день привело в боевую готовность все дежурные службы, чтобы не допустить проникновения на тер риторию посторонних, сами были с оружием. Через некоторое время мы, по советовавшись друг с другом, решили поговорить с теми, кто стоял в оцепле нии штаба (а стояли там бабушки, тетушки, матушки, деды), узнать, что им нужно, спросить, как они видят дальнейшее развитие событий. Спрашиваем одну из активисток:

– Мать, вот ты для чего тут стоишь? Мы-то тебе чем мешаем? Тебе разве делать нечего, что ли, чтобы день и ночь напролет тут стоять?

Глава IX. Начало службы в оперативном звене (1988–1991) А она отвечает:

– Так мне же платят. Пять долларов за ночь, три доллара – за день. Я столь ко не зарабатываю.

Короче говоря, все эти демонстранты, которые дестабилизировали обста новку, были куплены на западные денежки. И на Западной Украине это осо бенно чувствовалось.

Мы потом с ними все-таки договорились – они не обращали внимания на нас, мы – на них.

Меня больше всего возмущало, что подобным образом был серьезно бло кирован обком партии и местные власти не принимали никаких мер по его за щите. Демонстранты же добились того, чтобы все, кто работал в этом здании, проходили под контролем митингующих. Мы смотрели и удивлялись. Это же местная власть! У вас же все рычаги воздействия есть: и МВД, и КГБ – все в ваших руках, принимайте меры. Нет, этого не произошло. Короче говоря, сами допустили то, что в конечном итоге были сметены оттуда.

...Время шло, я оставался на том же месте. Как-то не очень у меня сложи лись отношения с партийно-политической структурой армии, не везде было взаимопонимание по ряду вопросов. На должность командарма меня не вы двигали, хотя некоторые коллеги ставили этот вопрос ребром.

В один прекрасный день меня вызвал к телефону генерал армии Валентин Иванович Варенников, который знал меня хорошо еще по службе в Афгани стане, и спросил:

– Сколько ты там еще сидеть собираешься? И как посмотришь на то, если мы выдвинем тебя командующим армией в Ереване?

А в Армении в то время шла война в Нагорном Карабахе. Командующим армией Закавказского военного округа был Николай Павлович Пищев, опыт ный генерал, направленный в Ереван сразу после службы в Афганистане. Ко мандование решило дать ему отдохнуть, перевести в другое, более спокойное место. Взамен искали командующего армией, также имеющего боевой опыт.

Я, естественно, дал согласие и уже через неделю был вызван в Москву на собеседование. Как обычно, сначала в Главное управление кадров, потом в от дел ЦК – нас там проверяли в обязательном порядке, затем к министру.

Н. П. Пищеву предложили должность командарма в бывшем Свердловске, меня планировалось направить на его место. А командарма из Свердловска (откровенно говоря, он был человек не очень активный, больше в кабинете си дел) направляли на должность заместителя начальника оперативного управ Записки генерала ления. И перед тем как подготовить Указ Президента СССР М. С. Горбачева о нашем назначении, нас троих собрал министр обороны. При этом присутство вал и начальник Главного управления кадров МО.

– Вы все знаете, зачем мы вас вызвали, – начал министр и, обратившись к Пищеву, спросил: – Ты уже наверняка навоевался. Как смотришь на то, чтобы мы направили тебя командующим армией в Свердловск?

Он отвечает:

– Товарищ министр, большое спасибо за заботу, но как-то не хотелось бы идти на равнозначную должность...

Тогда должность командующего армией в Свердловске предложили мне.

Так опыт работы в оперативном звене дал мне возможность включиться в активную работу командующего армией.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.