авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ ОТЕДЕЛЕНИЕ СЕРИЯ БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ ПЕДАГОГИКИ Е. Ф. ШНУРЛ0 КУРС ...»

-- [ Страница 17 ] --

Владимир на К л я з ь м е не мог быть средоточивающим пунктом д л я рус­ ских областей: река, на которой он лежит, стремится к ф и н с к о м у севе­ ро-востоку — такой пункт был найден в Москве. И хотя Москва л е ж и т на реке, впадающей тоже, как и К л я з ь м а, в О к у, но она впадает в том месте, «где О к а, обращаясь к востоку, передавала Москве обязанность служить соединением д л я северных и ю ж н ы х русских областей»;

а это вытекало из того, что сама Москва-река течет между Волгою, О к о ю и Верхним Днепром. К тому же « М о с к в а находилась прямо в середине между двумя племенами, из которых, главным образом, составилось народонаселение русское: между племенем славянским и ф и н с к и м »

( И. Р., т. I, гл. I ). После потери Ю ж н о ю Русью прежнего значения, размельчения волостей и особенно после погрома татарского усилилось переселение народа с юга на север в места более безопасные, «и первым пограничным княжеством было Московское». «Увеличение народона­ селения в княжестве вместе с его п р о д о л ж и т е л ь н о ю безопасностью уве­ личивало д о х о д ы к н я ж е с к и е. Последнему содействовало и выгодное торговое положение области, к а к посредствующего звена между Севе­ ро-Западом и Юго-Востоком» (т. IV, гл. I I I ).

Ключевский идет по стопам Соловьева, у к а з ы в а я на «особенно выгодное» географическое положение города М о с к в ы, благодаря чему, по его словам, «в Москву, как в центральный водоем, со всех краев Русской земли, угрожаемых внешними врагами, стекались народные с и л ы ». М о с к в а возникла «в средине пространства, на котором сосре­ доточивалось тогда наиболее густое русское население, т. е. в центре области тогдашнего распространения великорусского племени. Это центральное положение М о с к в ы п р и к р ы в а л о ее со всех сторон от внешних врагов;

внешние удары падали на соседние княжества. Бла­ годаря такому п р и к р ы т и ю М о с к о в с к а я область стала убежищем д л я окрайного русского населения, всюду страдающего от внешних напа­ дений» ( К у р с, т. I, с. 6 — 9 ).

Бестужев-Рюмин большого значения географическому положению не придает. М о с к в у усилили ловкость и такт ее князей, союз с духовною властью, содействие бояр;

но то, что М о с к в а л е ж а л а близко к истокам в а ж н е й ш и х рек, что нападение извне, прежде, чем дойти до нее, д о л ж н ы были падать на о к р у ж а ю щ и е ее княжества, — это причина, «очевидно, второстепенная и без других не имела бы зна­ чения. М о с к в а не так д а л е к а от д р у г и х к н я ж е с т в, чтобы эти выгоды п р и н а д л е ж а л и ей отдельно. Важнее б ы л о, что благоразумная политика, о х р а н я я М о с к в у от нападений татарских, вызвала сюда прибылое население и тем обогатила Москву» ( Р у с с к а я история, т. I, с. 3 9 1 ).

О ч е н ь спорным о к а з а л с я вопрос о влиянии монгольского ига.

Соловьев готов совершено игнорировать это в л и я н и е. Н а ч а л о новому Е. Ф. Шмурло порядку на севере (смене родовых отношений государственными, из чего в ы р о с л о потом московское е д и н о д е р ж а в и е ) положено было еще до п р и х о д а монголов Андреем Боголюбским и его братом, а потому монгольские отношения в а ж н ы л и ш ь в той мере, в какой они содей­ ствовали утверждению этого нового п о р я д к а. «Влияние монголов не было главным и р е ш и т е л ь н ы м ». В борьбе к н я з е й за усиление Мос­ ковского к н я ж е с т в а на счет других монголы — одно л и ш ь орудие в их р у к а х, и, следовательно, особенно выдвигать их на первый план историк не имеет права (т. I, п р е д и с л о в и е ).

В том же духе, разве только еще я р ч е и категоричнее, высказывает­ ся Кавелин: «Нет сомнения, что татарское владычество было горест­ ным, т я ж е л ы м и несчастным эпизодом русской истории;

оно нас разо­ рило, у н и з и л о, сдавило, з а м е д л и л о, п о ж а л у й, наше развитие, легло т я ж к и м бременем на наши плечи;

но напрасно станем мы отыскивать следы органического в л и я н и я д и к и х кочевников на нашу ж и з н ь. Не­ сколько слов, позаимствованных русскими у татар, т а к ж е мало доказы­ вают такое в л и я н и е, как турецкие слова, вошедшие в сербское наре­ чие, — влияние на сербов турецкого элемента. Учреждений у татар мы н и к а к и х не заимствовали, да и трудно было их заимствовать у победи­ телей и господ, которые правили нами издалека. Словом, нам неизвест­ но ни одного я в л е н и я русской ж и з н и, которое бы мы вынуждены были приписать органическому в л и я н и ю на нее т а т а р щ и н ы, и не объяснялось бы собственным, внутренним развитием западно-русских поселенцев на новой почве. Что Московское государство с л о ж и л о с ь, благодаря тата­ рам, — об этом смешно и говорить. Стремление к объединению Вели короссии появилось очень скоро после начала колонизации и беспре­ станно п р о я в л я л о с ь под самыми р а з л и ч н ы м и ф о р м а м и ;

московские к н я з ь я только воспользовались татарским игом д л я достижения той же цели, которую имели и другие к н я з ь я, их предки и современники»

( М ы с л и и заметки о русской истории. Вестник Е в р о п ы, 1886, II, июнь, с. 335 — 336;

и С о ч и н е н и я ).

Совсем иное говорит Карамзин. Не з а к р ы в а я глаза на «кучу пепла и трупов», оставленных после себя Б а т ы е м, на долголетнее рабство, я в и в ш е е с я следствием Б а т ы е в а погрома, он признает «несомнитель­ ным» и «благотворные следствия» этого ига: оно восстановило «еди­ нодержавие в России и п р а в и л а с а м о д е р ж а в и я, ей свойственного»

Без монголов «могло пройти еще сто лет и более в к н я ж е с к и х меж­ доусобицах;

чем з а к л ю ч и л и с ь бы оные? вероятно, погибелию нашего отечества: Литва, П о л ь ш а, Венгрия, Ш в е ц и я могли бы разделить оное;

тогда мы утратили бы и государственное бытие и веру, которые спаслись Москвою;

М о с к в а ж е обязана своим величием ханам» ( И Г Р, V, гл. IV, с. 3 8 0 - 3 8 1 ).

« М ы с л ь совершенно в е р н а я », говорит по поводу последних слов К а р а м з и н а Сергеевич: «Владычество татар произвело весьма сущест­ венные изменения в наших государственных понятиях. С завоеванием Возникновение и образование Русского государства татарами я в л я е т с я понятие о власти, господствующей без всякого соглашения с народом. Татары рассматривали Русскую землю как свою частную собственность, к а к свой улус. Завоевание татар впервые объединяет Русскую землю: слагается одна общая власть д л я всех князей, все они обязаны подчиняться этой власти. Возникает понятие об едином в л а д ы к е Русской земли в силу завоевания. Впервые эта мысль о едином государе возникла по отношению к татарским ханам, а потом мало-помалу это понятие стало применяться и к московским царям, которые с устранением татар становятся на их место» ( Л е к ц и и и исследования по истории русского права. С П б., 1883, с. 5 7 8 ).

Костомаров тоже уделяет выдающееся место монголам в образо­ вании московского единодержавия. В противоположность Соловьеву и Кавелину, он не видит задатков е д и н о д е р ж а в и я до татар;

победа младшего города, Владимира, над старшим, Ростовом, доказательст­ вом, говорит он, служить не может: новые переселенцы принесли с юга заветные предания отцов, а «обычаи и убеждения веков не перерождаются от одного выселения, без других, более влиятельных обстоятельств». Не разделяет Костомаров и м н е н и я, «будто Влади­ мирские к н я з ь я начали стремиться сознательно к подчинению себе удельных князей и к соединению под своей властью русских земель:

в Северо-Восточной Руси до татар не сделано было никакого шага к уничтожению удельно-вечевого строя, а если Всеволоду оказывали уважение и признавали за ним старейшинство, то это делалось во внимание к его силе, из ж е л а н и я получить, в случае нужды, от него его помощь, а н и к а к не потому, чтоб за ним признавали какое-нибудь первенство или главенство над всей Р у с ь ю ».

Но вот появились татары — и «произошел острый и крутой пово­ рот». Русь оказалась вотчиною татарского хана;

значение великого к н я з я стало зависеть исключительно от его благоволения. «Кто решит­ ся ослушаться воли х а н а и называться великим без его согласия, тот платится за это жестоко, и земли, которые станут за такого ослушника, подвергаются р а з о р е н и ю ». В народе стала у к р е п л я т ь с я мысль, что «его судьба зависит от верховного единого в л а д ы к и ;

кого назначит этот вла­ д ы к а, — тот народу господин;

все — и к н я з ь я, и бояре, и простые по­ селяне, все р а в н ы перед этим в л а д ы к о ю, а за непослушание его воле придется страшно отвечать не только виновным, но и десяткам тысяч невинного н а р о д а ». Татары создали М о с к в е привилегированное поло­ жение ( в е л и к о к н я ж е с к и й титул;

сбор О р д ы н с к о й д а н и ), и естественно, если все потянули к Москве: и бояре, и масса н а р о д н а я, — под ее охра­ ной было и безопаснее, и выгодней ж и т ь. А позже, с падением Золотой О р д ы, московский к н я з ь стал наследником ханской власти и сменил его уже на положении государя самодержавного ( Н а ч а л о единодержа­ вия в Д р е в н е й Руси. Вестник Е в р о п ы, 1870, №№ 11, 12;

Сочинения, т.

XII).

Е. Ф. Шмурло Б о л ь ш о е значение приписывает Кавелин Церкви: «Во всех важ­ нейших политических событиях, решавших судьбу нарождающегося государства, церковь играет первую роль;

она его вскормила, выходила и передала в руки светской государственной власти, когда процесс образования политического тела уже совершился. Не понимая этого высокого п р и з в а н и я в судьбах Великороссии, — п р и з в а н и я, опреде­ лившегося составными стихиями последней, — нельзя понять харак­ тера нашей церкви в древнейшую эпоху великорусской истории»

( М ы с л и, с. 3 5 9 ).

Забелин, в свою очередь, выдвигает роль земщины, народной массы, особенно посадского населения: оно стало за Москву, видя в ней наилучшую гарантию своей мирной и промышленной деятельности ( В з г л я д на развитие московского е д и н о д е р ж а в и я. Исторический Вест­ ник, 1881, ф е в р а л ь, март, а п р е л ь ).

Иловайский, в основном, разделяет в з г л я д З а б е л и н а. Перечислив обстоятельства, содействовавшие территориальному росту Москвы и распространению власти московских князей на всю Северо-Восточную Русь (географическое положение, л о в к а я политика, распадение и не­ у р я д и ц ы Золотой О р д ы, тесный союз князей с духовною властью, сла­ бость и неустройство других к н я ж е с т в и вечевых о б щ и н ), он с особым вниманием останавливается на «самом главном условии» — на «умном, энергичном Великорусском племени, которое неудержимо потянуло к Москве, к а к скоро почувствовало в ней надежное средоточие д л я собра­ ния своих сил в борьбе с варварским внешним игом и внутренними не­ урядицами. В эту эпоху великоруссы я с н о д о к а з а л и, что из всех славян они составляют народ наиболее государственный, наиболее способный к единству и дисциплине» ( И с т о р и я России. Т. I I. С. 357).

При решении настоящего вопроса едва ли не все вышепоимено­ ванные исследователи выходили из основной п р е д п о с ы л к и : Северо Восточная Русь объединилась под властью московских князей путем собирания земель, — путем н а к о п л е н и я хозяйственного богатства и постепенного, незаметного превращения вотчинника-хозяина в госу­ д а р я. Собирать начали, не думая о государстве, и стали государями, когда уже я с н о стало, что нельзя быть только хозяевами-помещиками (в нашем, современном значении этого слова) «вотчины» столь об­ ширной, что к половине или к концу XV века она захватила целые тысячи к в а д р а т н ы х верст, с населением не в один м и л л и о н, — притом с населением, не однородным и этнографически, и по хозяйственному укладу, и по внешним условиям существования.

Такой традиционный взгляд нашел принципиального противника в А. Е. Преснякове: по его мнению, московские к н я з ь я собирали не землю, а власть. П р и з н а к и этого собирания он находит еще в до московский и домонгольский период в л и ц е Андрея Боголюбского и Всеволода I I I, в энергичной деятельности Я р о с л а в а Всеволодовича, направленной к спаянию Владимирского великого к н я ж е н и я с Великим Возникновение и образование Русского государства Новгородом, и д р. К а к ни сузился кругозор суздальских интересов с появлением татар, однако, Александр Невский — «подлинный ве­ л и к и й к н я з ь всей Северной Руси» ( 5 8 ). Деятельность его брата Яро­ слава Тверского — это «борьба за сохранение подлинной силы вели­ к о к н я ж е с к о й власти» ( 7 7 ). «Владимирское наследство» есть, прежде всего, в е л и к о к н я ж е с к а я власть, первенство во всей Великороссии, притязание на р а с п о р я ж е н и е ее боевыми силами и на руководство ее отношениями к О р д е и к соседним странам. Со столом Владимирского великого к н я ж е н и я с в я з а н ы вековой традицией притязание на кня­ жескую власть в Великом Новгороде, в котором д л я великих князей опора более широкого политического значения и возможный источник материальных средств» ( 1 0 0 ). Б о р ь б а м е ж д у М и х а и л о м тверским и Ю р и е м московским ш л а за власть над всей Великороссией;

это была борьба за наследие в е л и к и х к н я з е й, Александра и Я р о с л а в а Яросла вичей, их отцов ( 1 0 5 ). В е л и к о к н я ж е с к о й политики д е р ж а т с я и Иван Калита, и все его преемники. В результате их работа подготовила дело И в а н а III ( О б р а з о в а н и е Великорусского государства. С П б., 1918).

В самое последнее время по данному вопросу высказался п р о ф.

«Объединение Великорусской территории изображается Любавский:

обычно с л и ш к о м упрощенно, как дело разбогатевших и усилившихся московских к н я з е й, стремившихся к большему властвованию, к боль­ шему получению доходов и находивших себе в том поддержку со стороны высших классов населения — бояр и духовенства, заинте­ ресованных в этом объединении и материально, и морально, по по­ буждениям национального чувства и сознания. Но при этом не вы­ яснено в достаточной степени, откуда в з я л а с ь сила М о с к в ы, не при­ няты в расчет народнохозяйственные и военно-политические ф а к т о р ы совершавшегося объединения, а само объединение не представлено в виде органического, имеющего свою ж и з н е н н у ю связь и последова­ тельность событий, процесса. Н о в е й ш а я попытка пересмотра вопроса о государственном объединении Великороссии, предпринятая п р о ф.

А. С. П р е с н я к о в ы м в труде « О б р а з о в а н и е Великорусского государ­ ства», на наш взгляд, мало что д а л а в этом направлении. А. Е. Пре­ сняков сосредоточил свое внимание преимущественно на внутренней эволюции в е л и к о к н я ж е с к о й власти и м е ж д у к н я ж е с к и х отношениях в эпоху собирания Северо-Восточной Руси вокруг М о с к в ы, разрушил прежние концепции этих отношений, но не уделил достаточного вни­ мания материальному фундаменту, на котором созидалась новая го­ сударственная власть Великороссии, т. е. к н я ж е н и я м и их населению.

Вследствие такого одностороннего н а п р а в л е н и я исследования получи­ лась у него о р и г и н а л ь н а я, но едва ли верная ф о р м у л а, что объединение Великороссии п р о и з о ш л о, будто бы «не путем собирания земли, а путем собирания власти в развитие и осуществление стародавней Е. Ф. Шмурло традиции о патриархальности великого к н я ж е н и я в отца место». Вы­ двигая такое положение, п р о ф. А. Е. П р е с н я к о в совершенно упустил из виду, что великое к н я ж е н и е Владимирское с ослаблением ханской власти над Русью к концу X I V века, т. е. к моменту с л и я н и я своего с Московской вотчиной, уже утратило свое прежнее властно-объеди­ няющее значение, что н а р я д у с ним образовался в бывшей Ростово Суздальской земле целый р я д новых в е л и к и х к н я ж е н и й — Москов­ ское, Тверское, Нижегородско-Суздальское и Ярославское с теми же ф у н к ц и я м и в отношении удельных к н я ж е с т в, которые прежде при­ надлежали ему одному, и что, следовательно, из его стародавней традиции нельзя выводить объединения Великороссии в XV и начале XVI века. Преувеличив силу и значение этой властной традиции великого к н я ж е н и я Владимирского, п р о ф. А. Е. П р е с н я к о в недооценил в то же время значения «великого к н я ж е н и я Владимирского», как комплекса к р у п н ы х и ценных территорий, источника больших военных и ф и н а н с о в ы х средств, благодаря которому, а не благодаря стародав­ ней традиции власти, слияние его с Московской вотчиной действи­ тельно было решающим ф а к т о р о м в деле государственного объедине­ ния Великороссии вокруг М о с к в ы » ( О б р а з о в а н и е основной государ­ ственной территории Великорусской народности. Л н., 1929. С. 2 ).

№ 3 3. Р о л ь монголов в русской истории ( к стр. 224) Мы уже видели, как неодинаково расценивается в нашей историо­ г р а ф и и роль монгольского ига в деле объединения Северо-Восточной Руси под властью московских князей (см. предыдущее приложение № 32) — теперь нам предстоит ознакомиться со взглядами русских историков не по частному, а по общему вопросу: какое влияние оказали татары на русскую ж и з н ь во всем ее целом;

как и в какой степени оно отразилось — да и отражалось ли в действительности? — на н а р о д н ы х понятиях и воззрениях, на быте и н р а в а х ? Какие из­ менения претерпевал — и вообще претерпел л и ? — самый строй, уклад русской ж и з н и, ее порядки и у ч р е ж д е н и я ? И тут мы снова встречаемся с мнениями неодинаковыми, а то и вовсе противополож­ ными, исключающими одно другое.

1. Карамзин признает долголетнее рабство татарское «одним из величайших бедствий»;

но, помимо того, что Москва, по его мнению (см. П р и л о ж е н и е № 3 2 ), «обязана своим величием ханам» — «одним из достопамятных следствий татарского господства над Россиею было еще возвышение нашего духовенства, р а з м н о ж е н и е монахов и цер­ ковных имений». О с т а в и л о ли гоподство монголов «какие иные следы в н а р о д н ы х обычаях, в гражданском законодательстве, в домашней ж и з н и, в я з ы к е р о с с и я н ? » На вопрос этот Карамзин готов дать ответ скорее отрицательный: обычаи татар русский народ считал погаными, Возникновение и образование Русского государства гнушался ими;

к тому ж е, несмотря на у н и ж е н и е рабства, мы чувст­ вовали свое г р а ж д а н с к о е превосходство в отношении к народу кочу­ ющему. Следствием было, что россияне в ы ш л и из-под ига более с европейским, нежели азиатским характером» ( И Г Р. Т. V, гл. IV.

С. 3 8 0 - 3 8 5 ).

2. Соловьев огрубление нравов готов приписать не столько татарам, с к о л ь к о тому, что все внимание Руси в X I I — XV вв. «было поглощено внутренним, т я ж к и м, болезненным переходом от одного порядка вещей к другому. Этот-то болезненный переход и действовал неблагоприятно на н р а в ы ». В частности, затворничество ж е н щ и н в высших классах с л о ж и л о с ь «не вследствие византийского или татарского, или како­ го-нибудь другого в л и я н и я », но вследствие того, что в это время вообще «имущества граждан прятались в церквах и монастырях, как местах наиболее, хотя не всегда, безопасных;

сокровища нравственные имели нужду т а к ж е в безопасных у б е ж и щ а х — в пустынях, монас­ т ы р я х, теремах;

ж е н щ и н а спешила удалиться, или ее спешили удалить от общества мужчин, чтоб волею или неволею удержать в чистоте нравственность, чистоту семейную» ( И Р, т. IV, гл. I I I, с. 335, 3 3 6 ).

С другой стороны, «утверждение татарского владычества в Средней Азии, т а к ж е в низовьях Волги и Д о н а, вступление России в число з а в и с я щ и х от О р д ы владений, очень много способствовало развитию восточной торговли;

время от К а л и т ы до Д м и т р и я Донского д о л ж н о считать самым благоприятным д л я восточной торговли, ибо непосред­ ственной тяжести ига более не чувствовалось, и между тем татары, успокаиваемые покорностью князей, их д а н ь ю и д а р а м и, не пустоши ли русских владений, не з а г о р а ж и в а л и путей». П о п ы т к а порвать зави­ симость ( К у л и к о в с к а я б и т в а ), конечно, временно испортила торговые дела, «но не всегда же Россия после М а м а я находилась в неприяз­ ненных отношениях к О р д е, и давно проторенный путь не мог быть вдруг покинут» (там ж е, с. 258 — 2 5 9 ).

Во всяком случае преувеличивать в л и я н и е монголов было бы большой ошибкою. Если монголы и принимали деятельное участие в к н я ж е с к и х р а с п р я х, то они действовали «безотчетно, бессознательно, точно так, как прежде действовали п о л о в ц ы, помогавшие одному к н я з ю против другого». М е ж д у тем, ведь никто не вносит в русскую историю половецкого периода. С к а ж у т : а я р л ы к и на к н я ж е н и е ? а казни русских к н я з е й в О р д е ? Но монголы «не имеют никакого понятия о к н я ж е с к и х отношениях»;

я р л ы к и давались тем, кто д о р о ж е платил за них;

а князей русских к а з н и л и в О р д е не х а н ы, «но русские к н я з ь я посредством х а н с к и х палачей истребляли д р у г друга;

ханы с л у ж и л и здесь только орудием д л я целей чуждых, которых они совершенно не понимали». З а м е н а р о д о в ы х отношений государствен­ ными началась еще с Андрея Боголюбского, гораздо раньше монголь­ ского ига. Вот почему «название монгольского периода д о л ж н о быть Е. Ф. Шмурло исключено из русской истории» — н е л ь з я приписывать монголам само­ го сильного в л и я н и я на те события, которыми характеризуется наша история, начиная с XIII в., — на замену родовых отношений госу­ дарственными ( И с т о р и я отношений м е ж д у к н я з ь я м и Р ю р и к о в а дома.

М, 1847, п р е д и с л о в и е ).

Бестужев-Рюмин не разделяет «крайностей» ни Карамзина с Кос­ томаровым, ни Соловьева: «влияния татар нельзя отвергать уже по­ тому, что мы долго находились с ними в с в я з и, и потому, что в своих сношениях с Востоком Московское государство пользовалось услугами татар;

в администрацию вошло много восточного, особенно в финан­ совой системе: этого тоже, кажется, н е л ь з я отвергать;

быть может, найдутся следы и в военном устройстве. Это следствия прямые;

косвенные следствия едва ли не важнее еще, ибо сюда принадлежит отделение Руси Восточной от З а п а д н о й, значительная д о л я остановки в развитии просвещения: в т а т а р щ и н у было не до просвещения, — и огрубение нравов;

но телесные н а к а з а н и я нельзя вполне считать татар­ скими: они б ы л и известны в Византии и перешли к нам в сборниках церковного права;

были известны и на З а п а д е. У нас встречаются в таких местностях, которые мало подчинены были татарам ( П с к о в ).

Что же касается до затворничества ж е н щ и н, то и его мы едва ли заимствовали у татар. Мнение же о происхождении понятия о царской власти от татар надо, кажется, вполне отвергнуть, особенно вспомнив постоянную проповедь духовенства и то обстоятельство, что Иван Грозный прямо ссылается на авторитет Б и б л и и и примеры римских императоров» ( Р у с с к а я история, т. I, с. 278 — 2 7 9 ).

4. 5. С мнениями Костомарова и Сергеевича м о ж н о ознакомиться по тем в ы д е р ж к а м, что приведены в П р и л о ж е н и и № 32.

6. Иловайский: « О к о л о двух столетий с половиною тяготело над Россией варварское иго и не могло не оставить глубоких следов в нравах, государственном складе и вообще в гражданственности Рус­ ской земли, особенно в ее восточной или Московской половине. Своим давлением оно немало способствовало ее объединению, ибо заставляло народ сознательно и бессознательно тянуть к одному средоточию и сплачиваться около него ради восстановления своей полной самобыт­ ности и независимости, к а к это обыкновенно бывает у народов исто­ рических, о д а р е н н ы х чувством самосохранения и наклонностью к государственной ж и з н и. Н о, восстановляя свое политическое могуще­ ство, русский народ во время долгой и т я ж к о й борьбы невольно усвоил себе многие варварские черты от своих бывших завоевателей.

Это не были испанские м а в р ы, оставившие в наследие своим бывшим христианским подданным довольно высоко развитую арабскую циви­ л и з а ц и ю, это были азиатские кочевники, во всей неприкосновенности сохранившие свое полудикое состояние. Ж е с т о к и е пытки и кнут, Возникновение и образование Русского государства затворничество ж е н щ и н, грубое отношение высших к низшим, рабское низших к высшим, и тому подобные черты, усилившиеся у нас с того времени, суть несомненные черты татарского в л и я н и я. Многие следы этого в л и я н и я остались в народном я з ы к е и в некоторых государст­ венных учреждениях» ( И с т о р и я России. Т. П. С. 4 7 2 ).

7. Бар. С. А. Корф. И с т о р и я русской государственности. Т. I.

С П б., 1908: К н я ж е с к а я власть «во многих отношениях усилилась и окрепла, найдя в О р д е нового союзника и новый источник своему правовому п о л о ж е н и ю » ;

но «идея народоправства п р о д о л ж а л а суще­ ствовать п а р а л л е л ь н о с ханским я р л ы к о м. К а ж д а я волость, каждое к н я ж е н и е с о х р а н я л и за собой, т а к и м образом, свою прежнюю полную государственную обособленность и самостоятельность». Не следует придавать игу слишком большого значения, к а к это допускают Каве­ лин ( ? ), Костомаров, Загоскин, Сергеевич;

и если ф а к т внесения некоторых изменений в положение к н я з я в государстве под влиянием татарского владычества и идей, ш е д ш и х к нам с Востока, несомненен», то «по отношению к идее е д и н о д е р ж а в и я м о ж н о сказать, что ей лишь подготовлялась почва, сама же она не могла еще появиться в данную эпоху». Тем не менее можно говорить, д л я той эпохи, о стремлении князей к «собиранию» земли ( И с т о р и я русской государственности.

Т. I. С П б., 1908. С. 2 0 7 - 2 1 5 ).

В вопросе о роли монголов школа Евразийцев пошла значительно д а л ь ш е и К а р а м з и н а, и Костомарова с их последователями: речь идет более чем о влиянии', о восприятии, м о ж н о сказать, целой идеологии го­ сударства. Особенности евразийского в з г л я д а м о ж н о свести к двум ос­ новным: 1) М о н г о л ь с к а я Русь рассматривается под особым углом зре­ ния: она часть всемирной Монгольской империи и, к а к т а к о в а я, втяну­ та в орбиту этой империи, з а ж и л а новою ж и з н ь ю ;

ее можно сравнить с планетою, притянутою к своему солнцу;

2) в своем новом положении монгольская Русь претерпела не только внешнее, но и духовное воздей­ ствие монголов, подверглась своего рода духовному перевоспитанию:

особенно я р к о сказалось это в сф ере государственных и правовых поня­ тий.

8. Кн. Н. С. Трубецкой останавливается на влиянии туранской психики в ж и з н и русского народа. Особенностями туранской, в част­ ности, тюркской (столь родственной м о н г о л а м ) психологии, поскольку она в ы р а з и л а с ь в я з ы к е, м у з ы к е, поэзии, религии и обычном праве, он считает, при сравнительной бедности средств, замечательную по­ следовательную закономерность, ясность схематизации, спокойствие и самодовление. «Туранская психика сообщает нации культурную устойчивость и силу, утверждает культурно-историческую преемствен­ ность и создает условия экономии н а ц и о н а л ь н ы х сил, благоприятст­ вующие всякому строительству». Эта т у р а н с к а я психика была вое Е. Ф. Шмурло принята русской народностью и «несомненно, сыграла благотворную роль в русской истории».

«Московское государство возникло благодаря татарскому игу. Мос­ ковские цари далеко не закончив еще „собирание Русской з е м л и ", стали собирать земли западного улуса великой монгольской монархии.

М о с к в а стала мощным государством л и ш ь после завоевания Казани, Астрахани и С и б и р и. Русский царь я в и л с я наследником монгольского хана. „ С в е р ж е н и е татарского ига" свелось к замене татарского хана православным царем и к перенесению ханской ставки в Москву. Даже персонально значительный процент бояр и других с л у ж и л ы х людей московского ц а р я составляли представители татарской знати. Русская государственность в одном из своих истоков п р о и з о ш л а из татарской, и вряд ли п р а в ы те историки, которые з а к р ы в а ю т глаза на это обстоя­ тельство или стараются преуменьшить его значение». Такие появив­ шиеся в русском я з ы к е со времен татар термины татарского происхож­ дения, к а к деньги, алтын, я м, с его п р о и з в о д н ы м и : я м с к а я гоньба, ям­ щина, я м с к о й ;

казна, тамга (отсюда: т а м о ж н я ), — «ясно указывают на то, что в таких в а ж н ы х ф у н к ц и я х государства, к а к организация финан­ сов и почтовых сообщений, татарское в л и я н и е было решающим. При сравнении административных особенностей Московского государства с идеями Чингис-хана, легшими в основу организации его государства, некоторые аналогии напрашиваются сами собой».

Татарский источник русской государственности заслонен правосла­ вием и византийскими традициями — д в у м я элементами, п р я м ы х ана­ логий которым в татарской государственности не найдется. «Чудо пре­ вращения татарской государственности в русскую осуществилось, бла­ годаря н а п р я ж е н н о м у горению религиозного чувства, благодаря православно-религиозному подъему, охватившему Россию в эпоху татарского ига. Это религиозное горение помогло Древней Руси облаго­ родить татарскую государственность, придать ей новый религиозно этический х а р а к т е р и сделать ее своей. П р о и з о ш л о обрусение и оправо славление т а т а р щ и н ы, и московский царь, о к а з а в ш и й с я носителем этой новой ф о р м ы татарской государственности, получил такой религи­ озно-этический престиж, что перед ним поблекли и уступили ему место все остальные х а н ы западного улуса. Массовый переход татарской знати в православие и на службу к московскому царю я в и л с я внешним в ы р а ж е н и е м этой моральной притягательной с и л ы ».

«Монгольское иго д л и л о с ь более двух веков. Россия попала под него еще будучи агломератом удельных к н я ж е с т в, самостийнических, р а з р о з н е н н ы х, почти л и ш е н н ы х понятий о национальной солидарности и о государственности. П р и ш л и татары, стали Россию угнетать, а по­ путно и учить. А через двести с л и ш к о м лет Россия в ы ш л а из-под ига в виде, может быть, и «неладно скроенного», но очень «крепко сшитого»

православного государства, спаянного внутренней духовной дисципли­ ной и единством «бытового исповедничества», проявляющего силу экс Возникновение и образование Русского государства пансии и вовне. Это был результат татарского ига, тот плод, по которо­ му м о ж н о судить о вредоносности или благоприятности самого ига в судьбах русского народа» (О туранском элементе в русской культуре.

« Е в р а з и й с к и й Временник», кн. IV, с. 3 6 1, 362, 370 — 376. См. его ж е :

«К проблеме руссого самопознания. Собрание статей». Евраз. книго изд-во, 1927).

9. Много однородного с м ы с л я м и кн. Трубецкого (сходство д а ж е в отдельных у к а з а н и я х ;

оба сочинения появились одновременно, в 1925 г.) представляет брошюра автора, скрывшегося за инициалами М. Р., Н а с л е д и е Чингис-хана. Взгляд на русскую историю не с З а п а д а, а с Востока. Б е р л и н, 1925. Вот некоторые из его положений:

1) Россия есть часть великой монгольской м о н а р х и и, основанной Чингис-ханом. Чингис-хан объединил под своею властью всю терри­ торию Е в р а з и и, «и после него сознание необходимости такого единства проникло во все части Е в р а з и и. Русское государство «является на­ следником, преемником, п р о д о л ж а т е л е м исторического дела Чингис­ хана» (с. 8 — 9 ).

2) « Н е л е п о б ы л о бы писать историю Р я з а н с к о й губернии вне общей истории России. Но совершенно так же нелепо писать историю России эпохи татарского ига, з а б ы в а я, что эта Россия б ы л а в то время провин­ цией большого государства. А м е ж д у тем русские историки до сих пор поступали именно т а к. Б л а г о д а р я этому в л и я н и е монгольской государ­ ственности на русскую остается совершенно невыясненным» ( 1 7 ).

3) «Государственное объединение России под властью Москвы было п р я м ы м следствием „татарского и г а " » ( 2 1 ).

4) « В а ж н ы м историческим моментом было не „свержение ига", не обособление России от власти О р д ы, а распространение власти М о с к в ы на значительную часть территории, некогда подвластной О р д е, другими словами — замена ордынского хана московским царем с перенесением ханской ставки в Москву. Это случилось при Иоанне Грозном после завоевания К а з а н и, Астрахани и Сибири» (с. 2 1 — 2 2 ).

5) «Возвышение М о с к в ы и образование русской государственности я в и л и с ь следствием психологических процессов, п о р о ж д е н н ы х самым ф а к т о м завоевания России татарами» ( с. 2 4 ).

6) « М о с к о в с к а я государственность я в и л а с ь преемницей монголь­ ской не только в отношении территории и некоторых особенностей го­ сударственного устройства, но и в самом идейном содержании» (с. 3 2 ).

7) «Титул ц а р я приобретен великим князем московским на Востоке, а не на З а п а д е » ;

здесь, «стеная под ж е л е з н о й пятой угнетения», выработал русский н а р о д свое представление о власти (с. 34, 113).

Восток выковал у нас «власть, быт, н а р о д н ы й х а р а к т е р, до известной степени д а ж е веру» (с. 2 3 7 ).

8) «Азия несла с собою идею в л а д ы к и божественного происхож­ д е н и я ». И с к а т ь образцов этой идеи в Риме Москве было не д л я чего:

перед ней в п р о д о л ж е н и е 300 лет в своей наличности, в рассказах 476 Ф.

Е. Шмурло б ы в а л ы х людей, в твердой администрации — «стояло во весь рост Царство монголов» ( с. 36, 5 5 ).

9) С а м а судьба п р е д р е ш и л а стать нашему отечеству «уголком огромного и сложного Монгольского царства» ( с. 113).

10) « М о с к о в с к и е властители считали себя царями преемственно, потому что именно они заступили место х а н о в З о л о т о й О р д ы. Н и к а к а я передача на М о с к в у сомнительных регалий Константина исторически не вывела бы нас и М о с к в у на твердую дорогу, на которую мы вышли нашим монгольским путем» (с. 218, 2 1 9 ).

10. Г. В. Вернадский: Монгольское иго (эти два слова автор обык­ новенно ставит в к а в ы ч к а х ) поставило Русскую землю в теснейшую связь со степным центром и азиатскими п е р и ф е р и я м и материка, вклю­ чило ее в огромный исторический м и р, «простиравшийся от Тихого океана до Средиземного м о р я. Политический размах этого м и р а на­ глядно рисуется составом великих монгольских курултаев X I I I века: в этих курултаях участвовали (помимо монгольских к н я з е й, старейшин и администраторов всей средней, северной и восточной Азии) русские ве­ л и к и е к н я з ь я, грузинские и а р м я н с к и е ц а р и, иконийские (сельджук­ ские) султаны, кирманские и моссульские атабеки и п р. К центру мон­ гольской власти д о л ж н ы б ы л и тянуться л ю д и из р а з н ы х концов Мате­ р и к а по своим р а з н ы м д е л а м — административным, торговым и т. п.

Д л я Руси о к а з а л и с ь открытыми дороги на Восток».

М и р о в а я империя, в состав которой вошли восточные русские земли, «вела борьбу со своими з а п а д н ы м и соседями — Литвою, Венг­ рией, П о л ь ш е й — а эти соседи б ы л и к а к р а з и неприятелями народа русского. Монголо-татарская волна п о д д е р ж а л а на своем гребне оборо­ ну русского народа от латинского З а п а д а. Когда монгольская империя окончательно распалась, п р е ж н я я ее часть, улус Д ж у ч и е в, Золотая О р д а, п р о д о л ж а л а традиционную имперскую политику борьбы с Запа­ дом. К а к в М о с к в е, С а р а й боролся с Л и т в о ю. Историческая роль Сарая в этом направлении б ы л а не меньше. Н а п а д а я на Литву, Сарай защи­ щал этим русскую культуру д а ж е тогда, когда политически уже враж­ довал с М о с к в о ю ».

« Б и т в а на Ворскле 1399 г. — одно из величайших событий в рус­ ской истории»: поражение Витовта подорвало напор латинства на Вос­ токе. Историческое значение битвы «не м е н ь ш е », чем другой битвы на той же Ворскле 300 лет спустя — битвы при Полтаве, 1709 года.

« С а р а й с к и й епископ с л у ж и л посредником м е ж д у митрополитом и монгольским х а н о м, с одной стороны, вселенским царьградским им­ ператором и патриархом — с другой». Впоследствии, когда он перенес свою к а ф е д р у в Москву и стал митрополитом крутицким, викарием московского, то я в и л с я «глубоким символом монгольского влияния на развитие русской культуры» ( М о н г о л ь с к о е иго в русской истории.

« Е в р а з. Временник», кн. V, П а р и ж, 1927).

Возникновение и образование Русского государства 11. О с н о в о п о л о ж н и к евразийского учения, или, по крайней мере, наиболее я р к и й и д е я т е л ь н ы й выразитель его, П. Н. Савицкий вы­ сказывается еще сильнее: « Б е з т а т а р щ и н ы не было бы России. Нет ничего более шаблонного и в то же время неправильного, чем пре­ возношение культурного развития дотатарской „Киевской'' Руси, я к о б ы уничтоженного и оборванного татарским населением?» В до­ татарской Руси, «от первой половины XI к первой половине XIII века» происходил процесс политического и культурного измельчания'.

относительное политическое единство первой половины XI века сме­ нилось удельным хаосом последующих годов;

в области архитектурной упадок в ы р а з и л с я «в том, что во всех в а ж н е й ш и х центрах эпохи храмами, наиболее крупными по размерам, наиболее богатыми в отделке, неизменно я в л я ю т с я наиранее построенные* позднейшие ки­ евские бледнеют перед Св. С о ф и е й, позднейшие черниговские — перед Св. Спасом, позднейшие новгородские — перед С в. Софией Новго­ родской, позднейшие владимиро-суздальские — перед Успенским со­ бором. Странное „обратное р а з в и т и е " художественно-материальных возможностей: наикрупнейшее достижение — в начале, „сморщива­ н и е ", сужение масштабов происходившему в тот же период развитию романской и готической архитектуры на З а п а д е ».

В том, что Русь беспомощно предалась татарам, не было никакой «роковой случайности»: «в бытии дотатарской Руси был элемент неустойчивости, склонность к деградации, которая ни к чему иному, как — к чужеземному игу, привести не м о г л а ». В силу внутреннего р а з л о ж е н и я она д о л ж н а б ы л а пасть и достаться татарам, которые, не изменив ее духовного существа, все же п о в л и я л и на нее, как сила милитарно-организующая, дав России «свойство организоваться воен но, создавать государственно-принудительный центр, достигать устой­ чивости;

они дали ей качество — становиться могущественной ордой».

И не только это. К а к западно-европейский м и р выработал, на пространстве всемирной истории, ощущение моря, так и монголы выработали ощущение континента — «в русских „ з е м л е п р о х о д ц а х ", в размахе русских завоеваний и освоений — тот же дух, то же ощу­ щение континента». Н а к о н е ц, татарское иго я в и л о с ь горнилом, в котором ковалось русское благочестие — оно создалось именно во времена « т а т а р щ и н ы » : раньше одни л и ш ь намеки, теперь же — «пол­ нота мистического углубления и постигновения и ее лучшее созда­ ние — русская религиозная ж и в о п и с ь : весь расцвет последней цели­ ком умещается в рамки „татарского и г а " ! » ( С т е п ь и оседлость, в сборнике « Н а путях. Утверждение евразийцев», к н. II. М о с к в а — Б е р ­ лин, 1922. С. 3 4 2 - 3 4 5 ).

На эти м ы с л и А, А. Кизеветтер дает такую отповедь: «Весь этот апофеоз русско-татарского культурного единения производит весьма странное впечатление на человека, хотя бы несколько знакомого с фактами русской истории. Общеизвестно, что татарские образцы сыг Е. Ф. Шмурло рали некоторую р о л ь в развитии государственной техники в Москов­ ском государстве. Но отсюда еще очень д а л е к о от того, чтобы признать, что Московское государство с л о ж и л о с ь в ф о р м е татарской орды и было обязано татарскому руководительству всеми основами своей государственности. О русском благочестии у ж е и говорить не стоит:

автору д л я спасения своей схемы п р и ш л о с ь замолчать такую безде­ лицу, к а к Киево-Печерскую лавру, р у к о в о д я щ а я роль которой в церковно-религиозной ж и з н и русского народа возникла и расцвела к а к р а з в дотатарский период русской истории. О каком-то культурном взаимодействии Руси и т а т а р щ и н ы м о ж н о говорить, опять-таки, лишь з а к р ы в глаза на д л и н н ы й р я д к р а с н о р е ч и в ы х свидетельств, указыва­ ющих на то, что русское национальное самосознание вырастало не на почве тяготения к татарщине, а п р я м о наоборот, на почве возму­ щения татарским игом и сознательного отталкивания от татарщины, к а к от чужеродного тела в организме русской ж и з н и. Это чувство объединяло всех русских людей от простой деревенской ж е н щ и н ы, пугавшей своего ребенка „злым т а т а р и н о м ", до монах а-летописца, именовавшего татар не иначе, к а к „безбожными а г а р я н а м и " и до любого из к н я з е й, неизменно з а к а н ч и в а в ш и х все свои правительст­ венные грамоты выражением надежды на то, что „переменит Бог о р д у ". К у л и к о в с к а я битва, завоевание Казанского царства, восприни­ мались н а р о д н ы м сознанием, к а к великие акты национально-религи­ озного значения. И вот, всю эту подлинную историческую действи­ тельность нам хотят подменить картиной какой-то трогательной рус­ ско-татарской и д и л л и и ». ( Е в р а з и й с т в о. «Экономич. обозрение», изд.

Институтом Прокоповича. Прага, с. 60. См. его ж е : Евразийство и наука;

«Slavia», 1928, вып. 2-й).

№ 34. Когда, в действительности, началось отчуждение Древней Руси от римской Ц е р к в и ?

( к стр. 255) Ч т о ц е р к о в н ы й р а с к о л, р а з о р в а в ш и й христианскую Церковь на две враждебные половины, Восточную и З а п а д н у ю, русским народом воспринят был и в сознание его, к а к своего рода обязанность отмеже­ ваться от п р о т и в н о м ы с л я щ и х, отречься от общения с ними в области религии, вошел не сразу, а постепенно, — понятно вполне;

но значит ли это, что круги, р у к о в о д я щ и е церковною ж и з н ь ю, в своих действиях, тоже пока еще не сделали из этого соответствующего вывода? Като­ лические писатели не отрицают, что митрополиты из греков тогда же, непосредственно вслед за о ф и ц и а л ь н ы м р а з р ы в о м, повели линию антилатинскую, но утверждают, будто русское духовенство различия м е ж д у «католичеством» и «православием» еще не делало никакого, что в течение всей второй половины XI столетия, д а ж е еще в начале Возникновение и образование Русского государства XII века, р а з н и ц а в обряде совсем не м е ш а л а культурному общению Востока с З а п а д о м, д а ж е в области церковной.

Л и ш ь с десятых — двадцатых годов XII столетия политические и церковные нелады Византии с Римом, в частности, богословский спор 1113 года о ф и л и о к в э и опресноках (происходивший в Константино­ п о л е ), соглашения не давший и л и ш ь р а з ж е г ш и й у м ы, создали на­ стоящее отчуждение Руси от Р и м а. В л а д и м и р Мономах обращается за р а з ъ я с н е н и я м и к митрополиту Н и к и ф о р у (1104 — 1121), и тот в ответ, пишет послание (первое в р я д у д р у г и х ) о «латинской прелести», а затем шлет и второе послание волынскому к н я з ю Ярославу Свято полковичу, владения которого соприкасались с «латинскою» Польшею.

Собственно, с этой только поры началась открытая полемика в России против латинства. Раньше же наблюдаются ф а к т ы иного рода:

1. Ни в Киеве, ни в Риме не кажется необычным и ненормальным обращение киевского к н я з я И з я с л а в а I к папе Григорию VII с просьбою воздействовать на польского к о р о л я и помочь ему вернуть киевский стол.

2. С в. М а р к и а н из Регенсбурга посылает в К и е в за сбором ми­ лостыни, и к н я з ь, бояре, население наделяют посланцев богатыми дарами.

3. Ж и т и е Антония Р и м л я н и н а называет родителей святого, ж и в ш и х в Риме, благочестивыми православными ( п р о т и в этого можно возра­ зить: то же Ж и т и е говорит, что они д е р ж а л и себя православными втайне).

4. В 1091 году из Р и м а вернулся « Ф е д о р, грек митрополит», и привез с собою много мощей.

5. Частые б р а к и русских князей и к н я ж е н с к о р о л я м и, короле­ вичами и королевами «латинской» Е в р о п ы. П р и заключении этих браков вопрос об обряде, о перемене веры никогда не затрагивался;

современные х р о н и к и ни разу не обмолвились указанием на затруд­ нения религиозного х а р а к т е р а, равно к а к ни разу не привели случая, когда венчание сопровождалось т а к ж е и переменою веры. Очевидно, обряды, хотя и б ы л и р а з н ы е, препятствием к брачному союзу не служили. Будь это иначе, какой п р е к р а с н ы й предлог представлялся бы Генриху IV бросить папе Урбану II у п р е к в защите и покрови­ тельстве «еретичке» (когда его ж е н а Евпраксия-Аделаида б е ж а л а от императора-мужа и обратилась за помощью к п а п е ) ! или Коломану — найти себе оправдание в отказе ж и т ь со своею ж е н о ю (он был женат на Е в ф и м и и, дочери Вл. М о н о м а х а ) !

6. К а к особенно с и л ь н ы й довод в пользу своего тезиса католические писатели выставляют установление русскою православною Церковью празднование перенесения мощей Н и к о л а я Чудотворца из М и р Ли кийских в Б а р и (9 м а я ). Перенесение мощей состоялось в 1087 году;

празднование в Италии установлено в следующем, 1088 году, а в России вскоре после того, при Е ф р е м е, еп. Переяславском, управ Е. Ф. Шмурло л я в ш е м Киевскою митрополиею. Ему, русскому родом, с психикой негреческой, ничто не мешало находиться в духовном общении с римскою Церковью. Церковная служба Н и к о л а ю Чудотворцу, состав­ л е н н а я тогда в России и приуроченная к 9-му мая (в М и н е я х ), воспевает перенесение, как событие радостное д л я всего христианского мира (см. Leib, Rome, Kiew et Byzance, passim: полный титул книги см. в П р и л о ж е н и и № 17).

Голубинский ( И Р Ц, т. I, пол. вторая, с. 399) происхождение празднества перенесения мощей объясняет радостным сознанием, что святые мощи попали из нечистых рук мусульманских, хотя и не в православные, но все же христианские р у к и. Кроме того, «можно думать (говорит о н ), что православные греки итальянские, приходив­ шие в К и е в д л я торговли с другими и т а л ь я н ц а м и, уверяли русских, будто перенесение случилось по их ж е л а н и ю и при их содействии и будто св. Н и к о л а й пожелал л е ж а т ь в неправославной Италии именно ради их — п р а в о с л а в н ы х ».

А. А. Дмитриевский ( П р а в о с л а в н о е русское паломничество на З а п а д е. Т р у д ы Киев. Д у х. Акад. 1897, ф е в р а л ь ) оспаривает мнение Е. Нестеровского ( Л и т у р г и к а. Курск, 1895), будто п р а з д н и к 9-го мая «у нас в России установлен киевским митрополитом Ефремом в 1097 году» — служба святителю Н и к о л а ю не русского, а западного п р о и с х о ж д е н и я : начальные слова т р о п а р я на п р а з д н и к 9 м а я : «Приспе день светлого торжества, град Б а р с к и й радуется и с ним вселенная вся ликовствует» — непонятны в устах восточного песнопевца Чему тут радоваться народу православному: видеть мироточивые мощи свя­ тителя «в л а т и н с т в е » ? ! Объяснение Голубинского не может быть принято: отношение русских в ту пору к латинам под влиянием греков было д а л е к о не б е з р а з л и ч н ы м и снисходительным, и места д л я «ли ковствования» быть не могло. Т а к и м образом, вопрос о происхождении службы Н и к о л а ю Чудотворцу остается «неразгаданным и открытым»

(с. 2 1 6 - 2 1 7 ).

См. в « П а м я т н и к а х Д р. Письменности»: а р х и м. Леонид, Ж и т и е и чудеса св. Н и к о л а я М и р л и к и й с к о г о и похвала ему. 1862, № 32;

его ж е : Посмертные чудеса св. Н и к о л а я. Служба. 1868, № 72;

Шляп кин. Русское поучение XI века о перенесении мощей Н и к о л а я Чудо­ творца ( 1 8 8 1, № Ю ).

№ 35. П Р О И С Х О Ж Д Е Н И Е « П О В Е С Т И В Р Е М Е Н Н Ы Х Л Е Т »

( О г л а в л е н и е ) ( к стр. 269) А. Смена в з г л я д о в на «Повесть Врем. Лет» в русской историографии.

Б. Повесть Врем. Лет: вопрос об авторе.

1. Что в ы з в а л о появление русской летописи?

2. Кто составлял Повесть Врем. Л е т : Нестор или Сильвестр?

Возникновение и образование Русского государства 1. Научное изучение русских летописей началось с Августа-Люд­ вига Ш л е ц е р а. Своим «Нестором» (1802 — 1809) он з а л о ж и л первые основы этому изучению. В начальной летописи он видел подражание летописям византийским, раболепное повторение их ф о р м и приемов писания. О д н а к о взгляд этот не у д е р ж а л с я ;

за летописью была при­ знана самобытность ее п р о и с х о ж д е н и я и н а ц и о н а л ь н ы й характер ( Б у т к о в, 1840).

2. Последующие исследователи выдвинули вопрос: из каких эле­ ментов выросла летопись? По С у х о м л и н о в у ( 1 8 5 7 ), она выросла из заметок, з а н о с и м ы х д л я памяти на п а с х а л ь н ы х т а б л и ц а х : предметом таких заметок с л у ж и л и : военные события, р о ж д е н и е и смерть князей, постройка х р а м о в, солнечные затмения, м о р, голодные годы, — во­ обще все, что могло интересовать и казаться в а ж н ы м д л я лица, ведавшего з а п и с ь. Такие-то заметки, хронологически расположенные, и послужили основою будущей летописи, которая таким путем посте­ пенно п о п о л н я л а и р а с ш и р я л а свое содержание.


!бЗак Е. Ф. Шмурло Зависимость летописи от п а с х а л ь н ы х т а б л и ц признал Иловайский ( 1 8 7 6 ) ;

п р и н я л ее и З а б е л и н ( 1 8 7 6 ) : первым початком летописания, говорит он, были к а л е н д а р н ы е заметки;

они возникли в церковном кругу, вносились в церковные книги: в п а с х а л ь н ы е таблицы, в свят­ цы — безо всякой м ы с л и, что это летопись. М ы с л ь о литературном повествовании родилась л и ш ь после того, к а к Русь с л о ж и л а с ь в одно целое, т. е. не раньше времени Я р о с л а в а.

3. Н а р я д у с этим взглядом б ы л о выдвинуто другое положение.

Еще Строев (1820) высказал п р е д п о л о ж е н и е, что летописи наши суть своды. Его мысль нашла себе подтверждение и дальнейшее развитие в трудах Костомарова ( 1 8 6 1 ), Срезневского (1862) и особенно Бес­ тужева-Рюмина ( 1 8 6 8 ). О т к а з ы в а я с ь видеть начало летописания в заметках на п а с х а л ь н ы х таблицах, эти историки у к а з ы в а л и на суще­ ствование, н а р я д у с краткими погодными, более или менее случай­ ными, з а п и с я м и, еще исторических с к а з а н и й, повестей, народных преданий;

из совокупности таких составных частей, по их мнению, и возникли летописные своды — летописи-сборники.

« П р е ж д е чем составилась летопись, ее части существовали отдель­ но, к а к особые сочинения» ( К о с т о м а р о в ). Повесть временных лет не есть цельное сочинение, п р и н а д л е ж а щ е е одному перу, но свод мате­ риалов, письменных и устных, уже готовых, уже существовавших Составителю свода оставалось л и ш ь использовать их. Письменные источники такого свода д а ж е в о з м о ж н о, до известной степени, вос­ становить, т. е. р а з л о ж и т ь свод на его составные части (Бестужев Рюмин).

Представление о летописях, к а к механической сшивке разнород­ ного материала, встретило в работах Ш а х м а т о в а ( 1 8 9 7 — 1 9 1 8 ) прин­ ципиального противника. П р о д о л ж а я, вслед за Строевым и его после­ дователями, видеть в летописи свод, он признает в ней, однако, не механическое сочетание р а з н о р о д н ы х по составу и содержанию дан­ ных, а «сложное тело, развившееся из д р у г и х, более древних, но уже с л о ж н ы х т е л ». Не довольствуясь одним разложением памятника на его составные части (погодные списки, легенды, житийные сказа­ н и я, повести с характером и с т о р и ч е с к и м ), Ш а х м а т о в выясняет состав Повести временных лет, следит за эволюцией ее составных частей, раскрывает ее первоначальную основу, ее з а р о д ы ш, последователь­ ность в нарастании ее с о д е р ж а н и я, определяет, какой переработке последовательно подвергались составные части Повести, прежде чем окончательно п р и н я т ь тот вид, в каком д о ш л и до нас. В конечном выводе его а н а л и з п о к а з а л, что к а ж д ы й из сводов есть только пере­ работка другого свода, зачастую результат многократной переписки, переделки, с сокращениями и д о п о л н е н и я м и на основании новых сведений.

Ш а х м а т о в с к и й метод исследования получил всеобщее признание, зато выводы Ш а х м а т о в а встретили суровую к р и т и к у в лице Истрина.

Возникновение и образование Русского государства Т а к и м образом, по вопросу о летописи, во всем его объеме, историческая наука, к а к видим, д а л е к о еще не сказала последнего слова. По-прежнему: 1) р а з н о толкуются мотивы, вызвавшие появ­ ление русской летописи;

2) еще спорят о том, кого считать состави I телем Повести временных лет;

3) особенно горячий спор ведется z теперь по вопросу, к а к составилась эта Повесть, иными словами* j какова б ы л а история ее возникновения и образования.

I \ Б. Повесть Временных Лет. Вопрос об авторе ' 1. Что вызвало появление русской летописи?

I Этот вопрос мож но разбить на два отдельных: а) ответом на чьи интересы я в л я л а с ь летопись? и б) в какой среде зародилась она?

а) На первый вопрос. Большинство н а ш и х историков (Костомаров, Бестужев-Рюмин, Ш а х м а т о в и д р. ) полагают, что летопись была, произведением о ф и ц и а л ь н ы м, обслуживала интересы п р а в я щ и х л и ц и, следовательно, не могла быть в ы р а ж е н и е м объективного, бесстраст­ ного наблюдения современных летописцу событий: летописец отнюдь не описывал их, «добру и з л у внимая равнодушно, не ведая ни жалости, ни гнева» — «да ведают потомки п р а в о с л а в н ы х земли родной минувшую судьбу». Ш а х м а т о в д а л ь ш е всего идет в этом направлении, допуская возможность, что достаточно было одной смены на вели­ к о к н я ж е с к о м престоле киевском, чтобы придать летописи совершенно иное направление и тенденцию.

О ф и ц и а л ь н о с т ь летописи не отрицает и З а б е л и н, но понятие «пра­ вящих л и ц » он толкует несколько шире обычного, отчетливее опре­ д е л я я самое содержание этого п о н я т и я. «Летописание было офици­ ально в том смысле, что статьи писались и вносились во Временник с общего приговора и обсуждения к н я ж е с к о й д р у ж и н ы или незави­ симой городской д р у ж и н ы, как, вероятно, б ы л о, например, в Новго­ роде и Пскове» ( I, 4 9 8 ).

б) На второй вопрос. Летописание на Руси зародилось в монас­ тырской среде — таково мнение почти всех н а ш и х историков. Оди­ ноким стоит мнение З а б е л и н а. Т а к к а к летопись (говорит он) явилась в ответ на общественные потребности, то и произведением б ы л а она тоже общественным, а потому первые з а р о д ы ш и ее следует искать не в монастыре, а в городе. «Повесть временных лет возникла в городской среде;

город, в лице к н я ж е с к о й, военной д р у ж и н ы и в лице д р у ж и н ы торговой, гостиной, первый д о л ж е н был почувствовать и сознательно понять, что он есть первая историческая сила Русской земли, д е я н и я которой поэтому достойны всякой памяти. Лучшим Подтверждением, что летописные записи составлялись не церковниками Или монахами, а светскими людьми, служит летописный я з ы к, — Е. Ф. Шмурло я з ы к простой, деловой, больше всего дьячий и меньше всего церков ничий» ( И с т о р и я р. ж и з н и. I, 489, 4 9 8 ).

2. Кто составлял Повесть Временных Лет: Нестор или Сильвестр?

Со времен Татищева и Ш л е ц е р а составителем Повести Временных Лет обыкновенно считался Нестор, черноризец Печерского монастыря;

с половины же X I X столетия за составителя Повести стали принимать Сильвестра, игумена Выдубицкого м о н а с т ы р я (Костомаров, Срезнев­ ский, Голубинский). О д н а к о в последнее время старый взгляд нашел себе упорного з а щ и т н и к а в л и ц е покойного Ш а х м а т о в а : хотя в его построении нашлось место и тому и другому, все же первая редакция Повести п р и н а д л е ж и т, по мнению Ш а х м а т о в а, Нестору;

Сильвестр л и ш ь переработал ее на свой лад, изменив и д о п о л н и в писание своего предшественника. Истрин идет еще д а л ь ш е : Нестор составлял, Силь­ вестр же только переписывал.

3. Что, по мнению сторонников авторства Сильвестра, мешает признать Нестора составителем Повести Временных Лет?

Раз но р ечи е показаний Повести с д в у м я несомненными произведе­ ниями пера Нестора, из них первое: « Ж и т и е п р п. Ф е о д о с и я », а второе: «Чтение о ж и т и и и о погублении блаженую страстотерпцю Б о р и с а и Глеба».

1) Разноречия Повести с «Житиен Феодосия»

1. Житие: Нестор говорит в нем про себя, что о Феодосии он со­ брал сведения от старшей братии монастырской, сам же пришел в Пе черскую обитель и принят был в нее уже при игумене Стефане: «О бла женнем отци нашем Ф е о д о с и и оспытовая с л ы ш а л от древниих мене...

прият же был в онь (т. е. в м о н а с т ы р ь ) игуменем Стефаньм и я к о же от того острижен б ы в ». — Это было, значит, у ж е после 1074 г., так как Ф е о д о с и и скончался в этом году. — Повесть: Летописец говорит про себя под 1061 г.: «к нему же (т. е. к Ф е о д о с и ю ) я аз придох худый и недостойный раб, и прият мя лет ми сущю 17 от р о ж е н ь я моего».

2. Житие: Монастырь над пещерой, вместо самой пещеры, по­ строил Ф е о д о с и и после того, к а к сменил на игуменстве своего пред­ шественника Варлаама. — Повесть: построил монастырь Варлаам, еще до Ф е о д о с и я.

3. Житие: за уставом Студийским Ф е о д о с и и посылал в Констан­ тинополь одного из братии. — Повесть: Ф е о д о с и и нашел этот устав в Киеве у одного монаха по имени М и х а и л.

2) Разноречия Повести с «Чтением» Нестора 1. Чтение: До Владимира С в. на Руси не было ни одного апостола.

Возникновение и образование Русского государства Летопись: апостол Андрей водрузил крест на горах Киевских и доходил до Новгорода.

2. Чтение: Владимир дал Б о р и с у город В л а д и м и р на Волыни.

Летопись: он дал ему город Ростов.

3. Чтение: С в я т о п о л к, по смерти Владимира, приехал в Киев.

Летопись: П р и смерти отца он н а х о д и л с я в Киеве.

4. Ч т е н и е : У б и й ц ы сразу убили Б о р и с а и п р и в е з л и его к Святополку у ж е мертвым.

Летопись: Б о р и с, р а н е н ы й, привезен был в Киев, и Святополк велел убийцам добить его.

5. Чтение: П р и появлении убийц Глеб не знал о намерении убить Бориса.

Летопись: Глеб был уже п р е д у п р е ж д е н.


6. Чтение: Б о р и с пошел неизвестно на к а к и х врагов.

Летопись: враги эти н а з в а н ы : то б ы л и печенеги. (Костомаров.

Л е к ц и и по русской истории. С П б., 1861, с. 2 8 ).

3) Разноречие «Чтения» Нестора со «Сказанием» Иакова Мниха Разноречие Несторова «Чтения» с Повестью приобретает тем боль­ ший вес и значение, что «Чтение», вдобавок, расходится еще и со «Ска­ занием» о тех же Борисе и Глебе И а к о в а М н и х а ;

И а к о в же М н и х как раз с л у ж и л образцом и источником автору Повести временных лет в рассказе о м л а д ш и х сыновьях-мучениках В л а д и м и р а Святого.

Иаков: Глеб не присутствовал при смерти своего отца: он был в это время в своем уделе, в Муроме. С в я т о п о л к О к а я н н ы й коварно вызвал его в К и е в и по дороге туда велел его убить.

Нестор: Глеб б ы л в эту пору ( н е в Муроме, а) в Киеве;

узнав о грозившей ему опасности, он бежал из Киева, но посланные убийцы настигли его по дороге и предали смерти.

С в о д к у разногласий см. у Голубинского, I, 1, с. 751-754;

779-780.

Р а с х о ж д е н и е Нестора с И а к о в о м М н и х о м, если д а ж е не иметь в виду чисто ф а к т и ч е с к у ю сторону, я в л я е т с я по существу неизбежным:

И а к о в писал повесть, Нестор же задался целью составить житие, прославить первых мучеников христианской веры.

4. Если не Нестор, то кто же был составителем Повести?

Срезневский, Костомаров, а вслед за ними Бестужев-Рюмин и Голубинский считают таковым Сильвестра, игумена Выдубицкого мо­ настыря: первые два — безусловно, Голубинский же и Бестужев-Рю­ мин — предположительно;

но все основываясь на послесловии, ко­ торым заканчивается Повесть: «Игумен С и л ь в е с т р святого М и х а и л а написах книгы си летописец, надеяся от Бога милость прияти, при Е. Ф. Шмурло к н я з и Володимере, к н я ж а щ ю ему К ы е в е, а мне в то время игуменящю у святого М и х а и л а, в 6624, индикта 9 лета, а иже чтет книгы сия, то буди ми в м о л и т в а х ».

1) Но в таком случае, как объяснить заглавие на некоторых списках Повести: « Н е с т о р а черноризца Ф е о д о с и е в а монастыря Печерско го»? — это, отвечают, списки позднейшие ( Х л е б н и к о в с к и й ) или со­ мнительные, нам неизвестные (те, про которые говорит Татищев, что они были в его р у к а х ). Б о л ь ш а я же часть дошедших до нас списков или с заглавием без имени Нестора (просто: «черноризца Феодосиева мо­ настыря П е ч е р с к о г о » ), или вовсе без всякого такого заглавия.

2) А к а к объяснить показание П о л и к а р п а, киево-печерского мо­ наха, который в своем послании к Акиндину (см. Киево-Печерский Патерик: слово о Н и к и т е З а т в о р н и к е ) говорит: «Нестор, иже написа «Летописец»? — на это отвечают: П о л и к а р п ж и л в XIII в.;

он писал, основываясь на монастырском предании, не больше. Нестор был современником составителя Повести Временных Лет, тоже, как и он, ж и л в Печерском монастыре, т о ж е занимался писанием ( « Ж и т и е Ф е о д о с и я », «Чтения о Б о р и с е и Глебе»), пользовался большим ува­ жением — позднейшим поколениям не трудно было смешать его с настоящим составителем летописи.

«К великому с о ж а л е н и ю, — говорит Голубинский, — игумен Сильвестр в ы р а ж а е т с я не с совершенною определеностью, которая бы бесспорно д а в а л а видеть в нем или самого летописца, или только пере­ писчика. Но во всяком случае его в ы р а ж е н и е написах, а не преписах, скорее в пользу того, что он летописец, чем — что он только перепис­ ч и к ». К тому же игумены редко занимались простым переписыванием;

будь Сильвестр только переписчиком, он, вероятно, упомянул бы и со­ ставителя ( I, 1, 7 8 1 ). Кто бы, однако, ни был таким составителем, он был, несомненно, монахом Печерского м о н а с т ы р я, так как сам показы­ вает, что 17-ти лет пришел в монастырь к Ф е о д о с и ю (см. в ы ш е ).

Не все, однако, д а ж е из числа сторонников Сильвестра, так безу­ словно отрицают сопричастность Нестора в летописной работе. Нестор, говорит Костомаров, вероятно, писал особую Печерскую летопись, куда заносил события, касавшиеся специально Киево-Печерского мо­ настыря, — вел своего рода х р о н и к у монастырской ж и з н и, и эта монастырская летопись вошла потом в состав Повести Временных Лет. Вероятно, все, что в этой Повести относится к Печерскому монастырю, «взято из этой монастырской летописи, писанной, между прочим, и Нестором;

но не все, заключающееся в ней, следует при­ писывать м о н а х у или вообще Печерской обители, в особенности рас­ сказы о д р е в н и х событиях на Руси» ( Л е к ц и и, 2 8 ).

М н е н и е Костомарова м о ж н о считать тем мостом, которому суж­ дено было соединить два п р о т и в о п о л о ж н ы х берега: дальнейшее раз­ витие брошенной им мысли представил нам Ш а х м а т о в.

Возникновение и образование Русского государства 5. Как сторонники Нестора доказывали его авторство?

Весьма р а з л и ч н ы м и доводами.

1. Шахматов. В заботе о своей литературной славе и вопреки господствовавшим в древности приемам, Нестор прямо у к а з ы в а л на свое авторство. Т а к поступил он в своем « С к а з а н и и о Борисе и Глебе»

и в « Ж и т и и Ф е о д о с и я ». Несомненно, поставил он свое имя и в заглавии Повести временных лет: « Н е с т о р а ч е р н о р и з ц а Феодосьева м а н а с т ы р я Печерьского»: «это так согласуется с авторским честолю­ бием Н е с т о р а «. Но тут, на третьем труде, его постигла неудача: его труд подвергся переработке в другом монастыре ( « р е д а к ц и я 1116 г. » ), и хотя потом Печерской обители и удалось восстановить его ( « р е д а к ц и я 1118 г. » ), но сама Повесть претерпела изменения, и самое имя Нестора исчезло со страниц летописи. «И т о л ь к о п о з ж е усилиями просвещен­ ных людей это имя спасено б ы л о д л я потомства». П о л и к а р п, в послании к А к и н д и н у ( X I I I в.) настойчиво у к а з ы в а е т на Нестора, к а к на летописца. П р я м ы е у к а з а н и я на это сохранились и в самой Повести, в некоторых ее списках: 1) может быть, тот, что попал к попу Василию (автору р а с с к а з а об ослеплении В а с и л ь к а ) ;

2) и 3) спис­ ки Р а с к о л ь н и ч и й и Голицынский, бывшие в р у к а х Татищева ( и, может быть, списанные с того, Г а л и ц к о г о ), с заглавием: «Повесть времянних дей Нестора ч е р н о р и з ц а Ф е о д о с и е в а м о н а с т ы р я », и 4) Хлебниковский (Повесть Временных Лет. С П б., 1916, с. X V I I I ).

2) Истрин. В старину п р о д о л ж а т е л и вообще «не ставили своих имен, сознавая, что каждому из них п р и н а д л е ж и т не вся летопись, но только часть ее». Т а к же поступил и Н е с т о р, в данном случае следовавший примеру своего предшественника Н и к о н а. О д н а к о его братье по монастырю х о р о ш о известно б ы л о к а к его авторство двух Ж и т и й, так и работа его по п р о д о л ж е н и ю летописного свода;

«и эта память о нем, к а к об авторе, п р о д о л ж а л а с о х р а н я т ь с я по т р а д и ц и и ».

Поэтому-то впоследствии он в ы д е л и л с я в р я д у других продолжателей:

имена остальных б ы л и позабыты, имя же Нестора сохранилось. «В на­ чале X I I I века Н е с т о р а уже твердо считали автором летописи, и П о л и к а р п в своем послании к А к и н д и н у п р я м о ссылается на Нестора, к а к на ее автора. По той же т р а д и ц и и и Хлебниковский список Повести был озаглавлен: Повесть в р е м е н н ы х лет Нестора черноризца Ф е о д о с и е в а м о н а с т ы р я Печерского» ( О ч е р к, 148).

6. А мог ли вообще быть Нестор автором (составителем) Повести?

1. Раньше, к а к мы видели, противники Несторова авторства от­ вергали его, о п и р а я с ь на противоречия м е ж д у Повестью и « Ж и т и е м Ф е о д о с и я » и « С к а з а н и е м о Б о р и с е и Глебе», д в у м я произведениями, несомненно, п р и н а д л е ж а щ и м и перу Нестора;

з а щ и т н и к и же его объ­ я с н я л и противоречия д л и н н ы м п р о м е ж у т к о м времени, отделяющим эти Ж и т и я (восьмидесятые годы XI в. ) от Повести (1111 г. ). За Е. Ф. Шмурло последнее время Богуславский стал д о к а з ы в а т ь, что Ж и т и я писаны много позже, приблизительно около 1108 г., и что уже по одному тому н е л ь з я допустить, чтобы Нестор за какие-нибудь 3 — 4 года успел забыть и спутать события. Ш а х м а т о в и И с т р и н, а за ними Абрамович п р о д о л ж а ю т, однако, д е р ж а т ь с я старого взгляда.

С м ы с л и значение спора определяется словами Ш а х м а т о в а : «нельзя не согласиться с С. А. Бугославским, что если Чтение о Борисе и Глебе и Ж и т и е Ф е о д о с и я составлены Нестором около 1108 года, то он не может быть признан летописцем» (Повесть. С. L X I X ).

2. З а т о Б а р а ц, п р и н и м а я положение Бугославского, дает самому вопросу совершенно иную постановку. По его мнению:

1) Автором первой, основной редакции Повести временных лет был не Нестор, а Никита Затворник, впоследствии епископ Новго­ родский, еврей по происхождению, широко знакомый с еврейской письменностью, чем и объясняется обилие в Начальной летописи еврейского (библейского) элемента (О составителях «Повести Вре­ менных Лет» и ее источниках. Б е р л и н, 1924, с. 5 1 — 5 2 ).

2) Составителем или участником в составлении Начального свода, того, что предшествовал Н и к о н о в у ( Н е с т о р о в у ) своду, был пресви­ тер-мних Григорий, современник Святослава, д у х о в н ы й наставник О л ь г и, сопровождавший ее в Царьград, знаток византийских и бол­ гарских х р о н и к (там ж е, с. 7 5 ).

В. К а к в о з н и к л а «Повесть Временных Л е т » ?

По этому вопросу в ы с к а з а н о два п р о т и в о п о л о ж н ы х мнения ака­ демиками Ш а х м а т о в ы м и И с т р и н ы м. Высокий научный авторитет того и другого требует большей подробности и, возможно, большей отчетливости в передаче их п о л о ж е н и й.

Схема Шахматова Последовательные э т а п ы образования Повести Временных Лет:

I. Н о в г о р о д с к а я в л а д ы ч н а я летопись 1017 года, с продол­ жением до 1036 года.

II. Д р е в н е й ш и й Киевский Свод 1039 года.

I I I. Д р е в н е й ш и й Новгородский Свод 1050 года.

IV. П е р в ы й Киево-Печерский С в о д ( Н и к о н о в с к и й ), 1073 г.

К вопросу о характере и объеме литературной деятельности преп.

Нестора. «Известия отд. р. яз. и сл. Акад. Наук». 1914, кн. I и III;

а также в рец. на «Жития» Абрамовича в Ж. М. Н. Пр. 1917, октябрь.

«Жития св. муч. Бориса и Глеба. СПб., 1916».

Возникновение и образование Русского государства V. Второй Киево-Печерский С в о д ( « Н а ч а л ь н ы й » ), по мысли игумена И о а н н а, 1095 года.

VI. Повесть Временных Лет: первая р е д а к ц и я, Несторова, 1112 года.

VII. Повесть Временных Лет: вторая р е д а к ц и я, Сильвестрова, 1116 года.

VIII. Повесть Временных Лет: третья р е д а к ц и я, может быть, духовника Мстислава, сына Владимира Мономаха, 1118 года.

Летописные своды з а № № I — V I д о нас н е д о ш л и : они потонули в Повести временных лет II и III редакций;

однако Свод 1039 года в редакции 1073 года, и С в о д 1050 г. с п р о д о л ж е н и я м и до 1079 года, могут быть восстановлены. Счастливее б ы л а судьба II и III редакций Повести: они д о ш л и до нас, однако, не в п о д л и н н и к е : самый ранний список редакции 1116 года — в т а к называемом Лаврентьевском списке 1377 года;

самый ранний список р е д а к ц и и 1118 года — в так назы­ ваемом Ипатьевском списке начала XV века.

В з а и м н ы е отношения этих памятников г р а ф и ч е с к и могут быть изображены в таком виде:

Северные Сказания. С л о ж и л и с ь в Новгороде;

ранее 1043 года;

их содержание: древние судьбы Новгорода ( с к а з а н и я местного харак­ тера) в связи с общерусскими событиями, имевшими место на юге.

Таковы:

1. С к а з а н и е о п р и з в а н и и варягов. — 2. П р е д а н и е о смерти Олега в Ладоге и о могиле его там. — 3. Р а с с к а з о походе Олега на юг и Е. Ф. Шмурло о возвращении его оттуда в Новгород и в Ладогу. — 4. Противопо­ ставление Словен Ильменских Ю ж н о й Руси.

Южные Сказания. С л о ж и л и с ь в Киеве;

тоже ранее 1043 г.;

их содержание ( п р е д а н и я и события) т о ж е местного х а р а к т е р а в связи с событиями. Т а к о в ы :

1. Топографические д а н н ы е, свидетельствующие о лице, хорошо знакомом с городом Киевом и его р а с п о л о ж е н и е м : указание на место погребения Аскольда и Д и р а, на места, где были погребены Игорь и его внук О л е г Святославич;

где н а х о д и л с я терем О л ь г и. — 2. Пре­ дание о начале Киева. — 3. Предание о д а н и, взимавшейся с полян х а з а р а м и. — 4. Войны Аскольда и Д и р а, а потом И г о р я с древлянами и угличами. — 5. Месть О л ь г и.

I. Новгородская Владычная Летопись 1017 года с продолжением до 1036 года. «В Новгороде весьма рано определяются стремления к политической самостоятельности и к ограждению ее договорами с правящим к н я з е м ». Моментом, когда население города почувствовало и сознало свою свободу, по-видимому, был 1017 год, «когда Я р о с л а в д а р о в а л городу вольности, обеспеченные особою учредительною гра­ мотой. Этот момент закреплен был в народном сознании не только передачей грамоты на хранение в местную святую С о ф и ю, но и внесением ее в летопись, где и з л о ж е н ы б ы л и великие события, при­ ведшие Н о в г о р о д к свободе» ( Р а з ы с к а н и я, 5 2 9 ).

«В 1017 году новгородские власти во главе с посадником и епи­ скопом решили написать П р а в д у Новгородскую ( к а к, по-видимому, называлась Я р о с л а в о в а грамота) в летопись;

исполнение этого ре­ шения п р и н я л на себя епископ И о а к и м. Так возникла первая Новго­ родская летопись: она в начале сообщала к р а т к о о крещении Новгорода прибывшим туда И о а к и м о м, поставлении им церквей, посажении Вышеслава, приглашении на стол Я р о с л а в а и затем подробно говорила о событиях 1015 — 1016 годов;

в конце б ы л а вписана Ярославова грамота» ( 5 0 8 - 5 0 9 ).

« У к а з а н и й на то, чтобы летопись велась в Новгороде погодно после 1017 года, мы не имеем;

отсутствие погодных записей в Нов­ городе стоит в связи и однородно с отсутствием таких записей в современном К и е в е. Но в 1036 году, когда Н о в г о р о д получил вторую учредительную грамоту от Я р о с л а в а и когда и ее т а к ж е внесли в летопись, путем п р и п о м и н а н и й б ы л и воспроизведены главнейшие со­ бытия между 1017 и 1036 годами. Т а к п о я в и л а с ь Новгородская Вла­ д ы ч н а я Летопись» ( 5 2 9 ).

II. Д р е в н е й ш и й Киевский С в о д 1039 года. Летопись, как таковая, т. е. погодная запись событий, есть я в л е н и е, сравнительно позднее, ей предшествовало составление свода] существуют указания на записи Возникновение и образование Русского государства 1068, 1073 гг. в Чернигове;

что же до Киева, таковые появились, всего вероятнее, л и ш ь в последнюю четверть XI века: после 1073 года ( Р а з ы с к а н и я, 528 — 5 2 9 ). Самым ранним произведением в Киеве был Свод, составленный в 1039 или 1040 году.

С о б ы т и я 1039 года: учреждение Киевской митрополии;

появление первого митрополита Феопемпта;

освящение два года перед тем за­ ложенного собора св. С о ф и и — я в л я л и с ь весьма знаменательными событиями в политической и церковной ж и з н и Киевской Руси и, по всей вероятности, п о с л у ж и л и «побудительной причиной к составлению Русского летописца» при возникшей митрополии ( Р а з ы с к а н и я, 416) Н е д а р о м именно этими двумя событиями и восхвалением просвети­ тельной деятельности к н я з я Я р о с л а в а заканчивает Свод свое повест­ вование.

О т к у д а почерпал составитель С в о д а свой материал?

Т а к о в ы м ему с л у ж и л и :

1. Немногочисленные письменные источники: Б о л г а р с к а я лето­ пись;

С к а з а н и я : о княгине О л ь г е, о Варягах-мучениках;

о князе Владимире, о святых Б о р и с е и Глебе;

грамота Владимира Святого, д а н н а я Десятинной ц е р к в и.

2. Местные киевские предания: песни, б ы л и н ы : о Кие, Щеке, Хориве и сестре их Л ы б е д и, об Олеге ( з а х в а т Киева, поход на Царьград, смерть от укуса з м е и ), об И г о р е (убийство его д р е в л я н а м и, месть О л ь г и ), о Святославе (его войны, нападение печенегов на Киев в его отсутствие), о р а с п р я х м е ж д у Святославичами, о войнах Вла­ д и м и р а, о пирах его и некоторые другие 3. О событиях более б л и з к и х по времени составитель записывал то, что з н а л сам или с л ы ш а л от современников. « Н а ч и н а я с Ярославова к н я ж е н и я, материалом д л я составителя Свода с л у ж и л и припоминания об истекших событиях;

с этого времени Свод 1039 года становится вполне достоверным историческим источником, хотя и то, что сообщено им раньше об О л ь г е, Святославе, Владимире, Святополке, в значи­ тельной части своей не д о л ж н о быть признано баснословным, ввиду сравнительно не очень большого п р о м е ж у т к а между теми эпохами и моментом составления С в о д а ».

Н а к о н е ц, 4. Сочинительство самого составителя, понимая под этим словом «не одну выдумку, вымысел, но т а к ж е комбинирование д а н н ы х, восстановление по ним и по современной действительности Рассказ о походе Владимира, сына Ярослава, на греков, 1043 года, и другой рассказ — о походе самого Ярослава на мазовшан, 1047 года — суть позднейшие добавления к Древнейшему Своду 1039 года одного из составителей Свода: или 1073, или 1095 года (412).

Е. Ф. Шмурло событий и положений прошедшего времени« ( Р а з ы с к а н и я, 465 — 491, 530).

I I I. Древний Новгородский Свод составлен в 1050 году, в тот год, когда «трудами к н я з я новгородского Владимира был окончен постройкой и освящен (14 сентября) каменный х р а м св. С о ф и и » (514, 5 2 3 ). «В ознаменование этого события строители храма, к н я з ь Вла­ димир и епископ Л у к а решили озаботиться составлением летописного свода» ( 5 3 0 ). М о ж н о думать, что «замысел создать свод возник под влиянием обстоятельств, сходных с теми, что вызвали создание Свода Киевского, т. е. под влиянием построения нового соборного храма»

(515).

Источниками Новогородскому своду с л у ж и л и :

1. Д р е в н и й Киевский 1039 года и 2. Новгородская летопись (1036) года. Киевский свод был исчерпан и более или менее перерабо­ тан и дополнен вставками из Новгородской летописи. Впрочем, Киев­ ский свод использован более или менее полно только в первой, большей половине: «конец его, где излагались события Ярославова к н я ж е н и я, передан в кратком извлечении» ( 5 3 0 ), потому что местная Новгород­ ская летопись, р а н ь ш е очень скудная содержанием, теперь стала богаче им. С 1017 года, года в о к н я ж е н и я Я р о с л а в а в Киеве, составитель Нов­ городского свода почти забросил Киевский свод, этот основной свой ис­ точник, и обратился к Новгородской летописи. Такое отношение к своим источникам дает нам основание видеть в составителе Новгород­ ского Свода не простого компилятора, но комментатора и «исследовате­ ля исторических д а н н ы х и собирателя н а р о д н ы х преданий» ( 4 9 4 ).

Древний Новгородский Свод был п р о д о л ж е н до 1079 года (611) Затем последовал большой перерыв: 1079—1094 гг. ( 2 1 1 ), внесены записи 1097, 1108 гг.;

с этого года они пошли более регулярно пока новый свод 1167 года не переработал весь материал заново ( 5 2 6 ).



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.