авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 19 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ ОТЕДЕЛЕНИЕ СЕРИЯ БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ ПЕДАГОГИКИ Е. Ф. ШНУРЛ0 КУРС ...»

-- [ Страница 9 ] --

с течением времени оно слабеет, но не исчезло окончательно д а ж е и в наши д н и. Духовенство посильно боролось со злом, обличало ( с м., например, поучения Серапиона, епископа владимирского, XIII в. ), но с м а л ы м успехом: л и ш е н н а я просвещения народная масса не видела \серьезных оснований к изменению своих понятий;

и духовенство в конце концов оказалось побежденным: борьба пришлась ему не по 'силам — оно пошло на уступки, приспособляясь к старым верованиям и соглашаясь сохранить их, л и ш ь бы они приняли несколько хрис­ тианский облик. С о з д а л а с ь с л о ж н а я амальгама я з ы ч е с к и х и церковных обрядов, в к о т о р ы х я з ы ч е с к а я сущность очутилась в христианской оболочке, а новые верования сами оделись в языческое платье. Это особенно наглядно м о ж н о проследить на наших русских празднествах, народных и ц е р к о в н ы х : те и другие тесно п р и л и п л и друг к другу и зачастую совершенно перемешались, переплелись между собою. Та­ ковы, н а п р и м е р, коледа, м а с л я н и ц а, семик и радуница, или Иван Купала, приуроченные к Рождеству Христову, к Пасхе, Т р о и ц ы н у и Иванову дню.

Коледа празднуется под Н о в ы й год: в основе этого праздника лежит идея новолетия, начала новой ж и з н и. По времени коледа совпадает с зимним солнцестоянием, с переломом зимы, когда дни начинают нарастать и в природе чувствуется возрождение новой ж и з н и Приуроченная к христианскому п р а з д н и к у Рождества, в основе ко­ торого з а л о ж е н а т а ж е идея, коледа н е р а з р ы в н о слилась с ним, в результате чего получилось смешение д в о й н ы х обрядов: маскированье, игры ( х о р о н е н и е золота, игра в к о л е ч к о ), гадание (льют воск и проч.) — и «звезда путешествующая», цари-волхвы, идущие на по­ клонение родившемуся младенцу, символу обновления и новой ж и з н и.

Обычай с л а в л е н и я ( « с л а в и т ь Х р и с т а » ) и собирания подаяния («ко­ лядования») — пережиток я з ы ч е с к о й веры, когда подарки собирались Для общего ж е р т в о п р и н о ш е н и я божеству. Со днем К р е щ е н и я, 6 я н в а р я, кончаются «святки»;

обычай купания в иорданской воде (очище­ ние) — чисто я з ы ч е с к о г о п р о и с х о ж д е н и я.

Волос, скотий бог, превратился в св. Егория, и в Егорьев день, 23 апреля ( к о н е ц з и м ы, начало весны) в д е р е в н я х обыкновенно приня­ то выгонять скот на первый подножный корм: «Святой Егорий встал (после зимнего с н а ) и отворил землю, чтобы росла трава з е л е н а я ».

О б ы ч а й я з ы ч е с к о й т р и з н ы, пиршества на могиле родственников • т р и з н у великой княгини О л ь г и над могилою ее мужа И г о р я ) пре­ вратился в масляницу, которая т а к ж е проходит в еде и питье, причем "Лины составляют необходимую п р и н а д л е ж н о с т ь поминовения усоп­ ших.

Е. Ф. Шмурло Пасха — п р а з д н и к весенний;

весеннее пробуждение природы вы­ р а ж а л о с ь в я з ы ч е с к у ю пору соответственными обрядами, и праздник Воскресения Христова слился с погребением Кострубонька. девушки составляют круг, одна из них падает, ее оплакивают;

йотом она поднимается при пении радостных песен.

Весенние песни хороводные (с круглым хлебом и красным я й ц о м ) и до сих пор поются на Красной Горке, приуроченной к Фомину воскресенью.

Семик — четверг на седьмой неделе по Пасхе, день русалок Эго праздник, с в я з а н н ы й с поминовением умерших и верованием в воз­ вращение души покойника на землю (гадание, бросание венков в воду, завивание б е р е з к и ). В Т р о и ц ы н день (через три д н я после семика) русалки падают с деревьев, и д л я них кончается пора весенних наслаждений.

Радуница — другая ф о р м а чествования памяти умерших, тоже приуроченная к Т р о и ц ы н у дню: в домах и перед домами ставятся «березки», а церковь в этот день украшается цветами и растениями;

она объясняет этот обычай как «обновление людей силою снисшедшего Д у х а Святаго», но в действительности это придание христианских ф о р м старому я з ы ч е с к о м у обряду.

С Т р о и ц ы н а д н я вплоть до начала Петрова поста русалки живут на земле, в лесах, на деревьях, любимом пребывании душ по смерти Иван-купало — народный праздник солнца, приуроченный к поре высшего солнцестояния, — апогей р а з в и т и я и н а п р я ж е н и я солнечной силы и в то же время исходный момент ее предстоящего умирания.

Эта д в о й н а я идея в ы р а ж е н а в целом р я д е поверьев и обычаев. В этот день, вернее: в ночь с 23 на 24 и ю н я, зажигают костры, прыгают через них ( о ч и щ а ю т с я ), сжигают соломенную куклу, петуха — птицу, угодную солнцу: она первая приветствует рассвет и наступление дня;

в эту ночь, и т о т ь к о в эту ночь, о д н а ж д ы в год, папоротник распускает свои обладающие чудодейственной силою цветы;

эта же ночь посвя­ щена и культу половой любви ( К у п а л а и Я р и л о ;

женское и мужское начало;

цветок И в а н - д а - М а р ь я ). « Н о ч ь К у п а л ы исполнена чародейных я в л е н и й : поверхность реки бывает тогда подернута серебристым блес­ ком;

деревья переходят с места на место, и шумом ветвей разговари­ вают между собою;

кто имеет при себе папоротник, тот может видеть, к а к расходятся дубы и составляют свою беседу, может слышать, как разговаривают они про богатырские свои подвиги. В Иванов день солнце выезжает из своего чертога на трех к о н я х, серебряном, золотом и бриллиантовом, навстречу своему супругу, месяцу;

в проезд свой оно пляшет и рассыпает по небу огненные искры» ( С о л о в ь е в ). ПразД' нование купалы приурочено к п р а з д н и к у рождества Иоанна Крести­ теля. Самое слово купало есть замена слова «Креститель»: указание на того, кто купал в воде.

Курс Русской истории. Глава четвертая I Илья Пророк — с л и л с я в понятиях н а р о д н ы х с Перуном Громо­ вержцем: считается естественным, если 20 и ю л я гром гремит и И л ь я Скатится по небу на своей колеснице».

Примечание. Два мира. Эти два слоя, культурный I и двоеверный, передовая часть общества и I темная толпа н а р о д н а я, представляли собою j два отдельных, р а з л и ч н ы х мира, каждый со своими идеалами, своим миропониманием.

Р а н ь ш е, до введения христианства, такого I рода раздвоения не существовало, а не станет ли оно теперь, с течением времени, усили­ и «б о­ ваться, пропасть м е ж д у «простым» и р а з о в а н н ы м » классами, между «подлым» и «благородным» не о к а ж е т с я ли со временем еще более глубокою? « Р а з р ы в с народом»

обыкновенно связывается с реформою Петра Великого, — не н а ч а л с я ли, однако, он еще г.

с XI — X I I в. И в а н Грозный гордится своим * в?

«иностранным» происхождением;

князю Хво н ! ростинину, этому Чаадаеву XVII века, «не с кем жить» в Москве, потому что там «народ в е глупый»;

молодой О р д ы н - Н а щ о к и н изме с л няет родине по тем же мотивам. В XIX веке «лишние люди» не находят применения своим силам. Но ведь и умственные сливки XI — XII в. — какая почва б ы л а у них п д ногами?

в о Пустили ли они прочные корни? Могли ли пустить их? И м е л и с ь ли налицо благоприят­ ные для этого у с л о в и я ? Не походили ли Ила рионы и Клименты на тепличное растение, которому грозит неминуемая опасность замерз­ нуть, л и ш ь только оно покинет свою оранже рею?

Церковь и книга.

Двоеверие выросло на почве духовной темноты;

массе народной V ^Доставало главного: ш к о л ы, хотя бы самой простой, элементарной $о известной степени эту ш к о л у в о с п о л н я л а ему церковь, г е служба д ffr родном, понятном я з ы к е и устная проповедь с к а ф е д р ы вводили $Ихожанина в круг христианской истины. Но многие ли были д - о Яйточно подготовлены к тому, чтобы р а з ъ я с н я т ь эту истину и служить Собственным примером? О б щ и й уровень самого духовенства был очень «^Высокий, и если выделить отдельные е д и н и ц ы, то пастырь духовный ^Частую стоял немногим выше пасомого стада.

Е. Ф. Шмурло Гораздо больше могла дать церковь высшему, культурному, классу уже по одному тому, что ему, помимо церкви, доступна была ещ е книга. Вообще церковь и книга (письменность) я в л я л и с ь краеугольным камнем того, что можно назвать просвещением в Древней Руси, и потому, д л я более отчетливого представления основ, на которых оно з и ж д и л о с ь, необходимо выяснить, какие именно книги, т е какого рода письменность находилась в р а с п о р я ж е н и и древнерусского обще­ ства, чему эти книги обучали, какого рода знания почерпал в них читавший и как сам он претворял, в деловой прозе или в художест­ венных образах, свою мысль, усвоенную со стороны или зародившуюся самостоятельно у него в голове.

II. Письменность и литература.

А. Общие замечания.

1. Как проникало греческое просвещение в Русскую землю? Дво­ я к и м путем: непосредственно из Греции и через Болгарию благодаря родству я з ы к а, Б о л г а р и я надолго стала литературной посредницей между Россией и Византией. После некоторого перерыва в XII — XIII вв. ю ж н о с л а в я н с к а я (бо лг арская и сербская) письменность, в известной зависимости от усилившихся сношений России с Констан­ тинополем и А ф о н о м (1350 — 1450), снова стала оказывать большое влияние на русскую литературу. « Р у с с к а я колония в Константинополе завела деятельные сношения с колонией болгарской Интересуясь к н и ж н ы м делом, она, с одной стороны, д о б ы в а л а от южных славян их книги, изготовляла с них списки, о т п р а в л я л а их на родину, с другой — д о с т а в л я л а ю ж н ы м славянам неизвестные им русские тексты и хлопотала о сверке последних с греческими оригиьалами Сверх того, некоторые члены русской ко ло нии, более или менее знакомые с греческим я з ы к о м, сами предпринимали исправление своих текстов.

Сверх того, в самой России появились ю ж н о с л а в я н с к и е выходцы»:

М. Киприан (1390 — 1406), Григорий Ц а м в л а к, Пахомий Логофет.

« З н а ч е н и е южнославянского в л и я н и я на русскую письменность в XIV —XV вв. очень в а ж н о. Б л а г о д а р я ему, русская письменность обновилась во всех отношениях» ( С о б о л е в с к и й ) Точного пред­ 2. Объем русской письменности за XI—XIV вв.

ставления о том, как велико было количество «выпущенных в свет изданий« составить нельзя: д о ш л а до нашего времени л и ш ь меньшая часть того, что было написано. Многое навсегда погибло в татарском разгроме 1237 — 1240 гг.;

может быть, еще больше погубили пожары и собственная небрежность. Книги с к а п л и в а л и с ь, главным образом»

при церквах и м о н а с т ы р я х : там в них более чем где нуждались и потому более, чем кто иной, д о р о ж и л и ими;

между тем пожары не щадили ни церквей, ни монастырей, как вообще не щадили городов Курс Русской истории. Глава четвертая 24) С 1152 по 1555 г., т е. за 400 лет, выгорело на Руси около девятисот (900) церквей (городских и м о н а с т ы р с к и х ), а с ними, несомненно Погибло много рукописей. Общее число сохранившихся книг (руко­ писных сочинений) таково* составлено и написано в первые четыре лека (до 1401 г.) 708 книг.

Из общего числа 708 книг более двух третей приходится на долю $ниг ц е р к о в н ы х : 233 книги на Священное Писание ( Е в а н г е л и я, Апосто ды, Псалтири, П а р е м е й н и к и ) и 265 книг — на богослужебные ( М и н е и, Триоди, О к т о и х и, С л у ж е б н и к и и проч. О б щ е е число всех существо­ вавших в этот период четырех веков книг «едва ли могло значительно превышать 20 000, т. е. средним числом в течение XI, XII, XIII и XIV эеков писалось в России в год всего около 50 книг» ( В о л к о в ) 3. Переводные и оригинальные книги. Вся эта литература ( Книг) в громадном числе — переводная: оригинальные русские про­ изведения (считая тут и компиляции сочинений и н о я з ы ч н ы х ) прямо Фнут в море чужеземного. К числу о р и г и н а л ь н ы х относятся главным образом летописи, ж и т и я русских святых, проповеди, сочинения, указанные выше в главе «Культурный слой»;

«Слово о погибели земли Русской», « З а д о н щ и н а », описания путешествий, несколько по­ сланий — вот, п о ж а л у й, и все то о р и г и н а л ь н о е, что оставила нам русская письменность за первые четыре века своего существования Б. Цикл церковно-богословских книг.

Священное Писание.

п Священное Писание, т. е. книги Ветхого и Нового Завета Это $Яли первые книги, появившиеся у нас на Руси, первые литературные |ЗМятники, сообщившие нам христианскую образованность «Священ $9е Писание о т к р ы в а л о целый мир, во всем столь отличный по Црактеру от древнего нашего языческого, вносило новые идеи и Снятия, новые общественные и семейно-бытовые нормы, наконец, 1&вало многие исторические з н а н и я, и эти познания давались впервые»

Воэтому Священное Писание, особенно книги Нового Завета, оказали фдчительное влияние на ж и з н ь. Следы этого влияния легко заметить А По другому расчету: 470 книг богослужебных, 218 четий, 20 небого %ясебных (Никольский).

Е. Ф. Шмурло на всей нашей письменности древнего периода ( С п е р а н с к и й ) О с о б е н н о Псалтирь (псалмы ц а р я Д а в и д а ) получила на Руси широкое распро­ странение. Помимо целей богослужебных, она была одною из любимых чтений и на дому, в частной ж и з н и, «настольною книгою всякого грамотного человека. По ней учились читать и писать, в ней находили назидание и утешение;

из нее извлекали богословское учение о судьбах христианства, наконец, когда суеверие стало смущать умы, на Псал­ тири же гадали о будущем люди суеверные, подобно тому, как богословы в текстах ее и в прилагаемых миниатюрах видели неложное пророчество о судьбах мира» ( Б у с л а е в ).

Полного перевода книг Ветхого З а в е т а русский читатель не имел вплоть до конца XV века, пока новгородский архиепископ Геннадий не изготовил перевода на русско-славянский я з ы к полной Библии ( 1 4 9 9 ) Зато Евангелие уже с самого введения христианства имелось в двух видах: а) Богослужебное, так называемый Лпракос, т е. Недельное, расположенное по воскресеньям ( « н е д е л я м » ), начиная с воскресенья на Пасхе: в порядке ц е р к о в н ы х чтений евангельского текста из воскре­ сенья в воскресенье и по п р а з д н и ч н ы м д н я м, и 6) Четвероевангелие, так называемый тетр, в порядке евангелистов ( М а т ф е й, М а р к, Лука, И о а н н ), последовательно, глава за главой, в том виде, как написаны В Четвероевангелии текст полный, в апракосе — опущено все, что не чи­ тается за церковною службою. Самый древний дошедший до нас Апра кос — Остромирово Евангелие 1056—1057 гг.;

самый древний тетр Евангелие 1144 г., писанное в Галиции.

Апокрифы (Отреченные книги).

Апокрифы — значит, тайные, сокровенные книги;

отреченные неканонические, т. е. непризнанные за боговдохновенные. Апокрифы и на З а п а д е, и у нас на Руси имели обширный круг читателей, я в л я я с ь своеобразным дополнением к каноническому Писанию Не признавая их боговдохновенными, Ц е р к о в ь, по крайней мере вначале, все же не отвергала их безусловно, а относилась к ним терпимо О д н и из а п о к р и ф о в она всегда п р и з н а в а л а безусловно вредными, л и ш н и м и, например, книги гадательные, прорицавшие будущее, зато к другим относилась снисходительно и не осуждала, если чтение делалось с выбором, с пониманием того, на чем можно остановиться и что следует отбросить, — вообще л и ц а м и, способными «уразуметь их сокровенный смысл», и только в позднейшее время Церковь со­ вершенно запретила пользование а п о к р и ф а м и, «отреклась» от них Да и как было запрещать сплошь все а п о к р и ф ы, если сами Отцы Церкви воспитывались на них, видели в них остатки предания о действительных событиях? Тем более, что отсутствие исторической критики не всегда позволяло отличить каноническую книгу от нека­ нонической, и хотя списки « л о ж н ы х книг» стали издавна появляться, как в Византии, так и у нас на Руси, это не избавило даже митрополита Курс Русской истории. Глава четвертая ДОакария, одного из просвещеннейших русских людей XVI столетия, Признать «Книгу Еноха» за каноническую и внести ее в свои «Четьи ДОинеи» как таковую Любознательность религиозно настроенного ума — вот что глав­ ным образом породило а п о к р и ф ы. Взятые в целом, а п о к р и ф ы — это «а же « С в я щ е н н а я история», тот же «Ветхий и Новый З а в е т », но, г вдобавок, полный завлекательных и часто поразительных подробнос­ тей из ж и з н и Спасителя или Адама, Н о я, Авраама, Соломона и др., — сочетание легенд и фантастических вымыслов с историческими фактами. Благочестивый, но невежественный ум, неудовлетворенный сжатостью, неполнотой, недосказанностью канонического евангелия и и ветхозаветного рассказа, находил в них ответ на свои пытливые л запросы. Каноническое Священное Писание, само выросшее из соче­ тания легенд с историческими ф а к т а м и, открывало народному легко­ верию широкое поле д л я ф а н т а з и и, которая и поспешила облечь созданные ею образы в привлекательные поэтические ф о р м ы, причем религиозное настроение этой фантазии придало а п о к р и ф а м и в самом изложении ту же серьезность и важность, к а к а я присуща всей Библии Возвышенная простота рассказа, загадочность слов напоминали веру­ ющему читателю то ж е божественное слово, какое он искал и находил в каноническом писании. О д н о уже это производило впечатление, сами же рассказы «представлялись к а к бы необходимым добавлением тому, к что не было досказано в библейских книгах и что было, однако, исполнено величайшего интереса д л я верующего, который, естественно стремился б л и ж е узнать тайны творения, умолченные чры ет в священной истории, земную ж и з н ь Христа;

тайны жизни загробной. А п о к р и ф доставлял обо всем этом множество самых за­ влекательных, часто поразительных и обыкновенно наглядных по­ дробностей. Там, где библейский и евангельский рассказ был краток и г е особенно возбуждалось любопытство, а п о к р и ф я в л я л с я, чтобы д Досказать то, чего не было в священной книге, и в представлениях читателя то и другое сливалось в одну цельную картину» ( П ы п и н ) « К а к у иудеев, так и у христиан, а п о к р и ф ы сначала не имели Того дурного значения, какое они получили впоследствии. Возникнув Из религиозных преданий, под влиянием священных книг, и заключая сб ее В интересные и поучительные р а с с к а з ы, предлагавшиеся от лица Древних патриархов, пророков, апостолов и святых отцов, они чита­ л с не иь только простыми, но и образованными людьми. Осуждению И запрещению а п о к р и ф и ч е с к и е книги стали подвергаться тогда, когда Начали злоупотреблять ими разные еретики д л я распространения свое­ го учения, переделывать их и составлять из них новые книги» ( П о р Фирьев, 299) Успех а п о к р и ф о в обуславливался самою легендарностью сюжета Д я малокультурных масс легенда д а в а л а д а ж е больше, чем само л Священное Писание: она преподносила простому человеку свои све 250 Е. Ф. Шмурло дения в конкретных образах, в понятном и вполне доступном виде, объясняя и отвечая на многие вопросы, С в я щ е н н ы м Писанием только намеченные или совсем не затронутые ( С п е р а н с к и й ).

Действительно, чего только не вычитывал любознательный чита­ тель в а п о к р и ф а х, каких только д и к о в и н н ы х и заманчивых повест­ вований не предлагали они ему! Вот с к а з а н и я об Адаме и Еве о том, как Бог освободил первого человека от скверны и 70 недугов, напу­ щенных на него сатаною;

как позаботился дать ему имя и послал д л я этого ангела взять Аз на Востоке, Добро на Западе и Мыслете на Севере и Юге;

как Господь показал Адаму во сне свою смерть, распятие, воскресение и вознесение на небо, как, будучи изгнаны из Р а я, Адам и Ева м ы к а л и с ь голодные пс свету, и как Бог умилосердился над ними, дал им, «отделив седьмую часть р а я », поесть плода тер­ нового, а потом послал пшеницы и меду;

как, д л я освобождения от д ь я в о л а, Адам пробыл 40 дней в И о р д а н е, пока Ева стояла в реке Тигр, погрузясь в воду по шею. Перед смертью Адам приходит к вратам Р а я, Ева с сыном С и ф о м приносит ему оттуда ветку дерева, и он возлагает ее себе на главу. «И увидел он тогда руку Господню, приемлемую его душу Я в и л и с ь с неба к а д и л ь н и ц а с ладаном и три ангела со свечами. И повелел Господь архангелу М и х а и л у отнести тело Адама в р а й *.

Вот «Книга Еноха» — пророчества о будущем страшном суде, о н а к а з а н и я х, которые ждут праведников и нечестивых;

тут же и легенда о том, как пали ангелы, согрешившие с д щ е р я м и человеческими. Вот « С к а з а н и е о Н о е », о том, как Н о й, упившись вином, р а с к р ы л жене своей тайну — построение, по велению Божиему, ковчега, и как он был наказан за то. В а п о к р и ф е «Смерть Авраама» рассказывается, как Авраам, прежде чем умереть, был взят на небо, чтобы посмотреть все дела Б о ж и й, и как, вернувшись на з е м л ю, он творил, с дозволения Господа, свой суд над людьми.

А п о к р и ф ы р а с с к а з ы в а л и, как Лот искупал свой грех;

как Давид писал свою П с а л т и р ь : з а п а к о в а н н а я в ковчежец, она была брошена в море и потом уже, по смерти Д а в и д а, найдена Соломоном. История Моисея и исхода евреев из Египта, рассказ, д а ж е в канонической Библии обилующий чудесным и с к а з о ч н ы м, все еще не вполне удов­ летворял ф а н т а з и и христианского читателя — и вот возникает апо­ к р и ф « И с х о д М о и с е я », полный всякого рода прикрас и вымыслов.

Личность Соломона и царицы С а в с к о и, в свою очередь, дали богатый материал д л я а п о к р и ф а З е м н а я ж и з н ь и страдания Спасителя породили большое количе­ ство описаний. Кроме четырех канонических евангелий, существовало еще свыше 30 а п о к р и ф и ч е с к и х ( и з них до нас дошло всего семь).

Сами апостолы свидетельствовали, что в нервом веке по Р.Х. ходило много рассказов о Спасителе, не во всем п р а в и л ь н ы х. Таково «Пер воевангелие И а к о в а », «Евангелие Н и к о д и м а », «Евангелие Фомы» Курс Русской истории. Глава четвертая 0 них описывалось рождение и детство Христа, страдания и смерть, ^ ш е с т в и е в ад, благовещение у колодца, когда Дева М а р и я ходила да водою;

история Иуды-предателя, смерть Пилата, раскаившегося и номилованного.

« С к а з а н и е А ф р о д и г и а н а « излагало историю поклонения волхвов, связывая ее с чудом в персидском храме, где м р а м о р н ы е идолы сошли о своих пьедесталов и поклонились идолу богини И р ы, дав ей имя € (4ириа ( М а р и я ). Т а к как, — говорили они, — ее возлюбило солнце ц она з а ч л а во чреве».

С к о л ь к о драматизма в рассказе о том, как Иисус Христос осво­ бодил из ада пребывавших там ветхозаветных патриархов, пророков В праведников! С и л ы Господни р а з р у ш а ю т ад;

стены адской темницы колеблются;

адские силы трепещут, в ужасе бросаются вспять, сбивая друг друга, спотыкаясь;

иные цепенеют, как мертвые. Входит Господь с победным оружием в р у к а х : с крестом, символом спасения Адам В ужасе, ударяя себя в грудь, приветствует Его;

Христос берет его за руку и выводит из ада, как и всех остальных.

Благостный облик Богоматери, девы скорбящей за все человечест­ во, дает тему д л я поэтического « Х о ж д е н и я Б о г о р о д и ц ы по мукам». Бо­ городица п о ж е л а л а видеть воочию мучения грешников и спускается в ад;

архангел М и х а и л, в сопровождении 400 ангелов, проводит ее по местам, где мучаются н а к а з а н н ы е Тягостное з р е л и щ е раскрывается Перед нею: одни погружены в огненную реку, повешены за ноги — это ростовщики;

за зубы — это сплетницы;

в огненном облаке лежат на Кроватях л е н и в ц ы, проспавшие заутреню и полинившиеся подняться, Чтобы идти на нее. Клеветники висели повешенные за я з ы к и на дереве из железа;

в смоле, клокотавшей огнем и вздымавшейся, подобно вол­ нам морским, Богородица увидала тех, кто мучил Христа, и тех, кто от­ шатнулся, отвергся от него;

в огненное озеро были ввержены те, кто при ж и з н и творил д е л а д ь я в о л а и не успел покаяться перед смертью Тронутая всем виденным, Богоматерь возносится к престолу Бога Отца и молит о снисхождении — ее мольбы однако не у с л ы ш а н ы ;

она сзыва­ ет пророков, апостолов и евангелистов, прося их присоединить свой го­ лос к ее мольбам, — не помогает и это. Н а к о н е ц Богоматерь призывает •се силы небесные, и только тогда, перед этой неотступной мольбой Ве­ ликой Девы и всех с в я т ы х, смилосердился Господь: Он послал своего ^ и н о р о д н о г о С ы н а, и тот дал снисхождение мученикам: от Великого Четверга до П я т и д е с я т н и ц ы мучения д л я них приостанавливались.

Д е я н и я и мученическая кончина апостолов служили также инте­ ресным сюжетом д л я а п о к р и ф о в ;

с л о ж и л и с ь особые сказания о Петре * Павле, об Андрее Первозванном;

широкий круг читателей находили ^Обходы (путешествия) апостолов».

* Вот «Видение апостола П а в л а ». Вся природа жалуется Богу на * з з а к о н и я л ю д с к и е : и солнце, и звезды, и луна — им тягостно смот на человеческую неправду. Особенно плачется земля: всюду Е. Ф. Шмурло царит разбой, клевета, обман;

отец восстает на сына, сын на отца брат на брата. К а ж д ы й день, по заходе солнца, ангелы, приставленные к л ю д я м, приходят к Богу и доносят ему о д е я н и я х людских кто радостный, кто, чаще, печальный, с р ы д а н и е м. Ангел ведет апостола П а в л а в бездну, где тьма и мрак;

проводит под твердью небесной, п о к а з ы в а я ему, как души праведников и грешников отходят от мира, возводит на третье небо, где пред вратами находят с к р и ж а л и на двух золотых столпах с начертанными на них ( с к р и ж а л я х ) именами пра­ ведников. На золотом корабле апостола везут в град Христов, который светится сильнее земного света. Там протекают 4 реки: одна течет медом, другая молоком, третья вином с елеем, четвертая маслом Апостол видит разверзшееся небо и престол Господень;

наконец, он побывал в раю, где видел Богородицу, гуляющую в сопровождении 200 ангелов;

видел Авраама, Исаака, И а к о в а, Моисея, ветхозаветных пророков, разговаривал с Ноем о потопе.

Вопрос о будущей судьбе человечества на земле, о последних его д н я х : что станется с этим видимым миром, какова будет его загробная ж и з н ь ? К а к и м мытарствам подвергнется наша д у ш а на том свете? эти и тому подобные вопросы всегда ж и в о волновали человека и породили так называемую эсхатологическую литературу. Упомянутая выше «Книга Е н о х а », памятник еврейской литературы, пользовалась большим авторитетом у самих христиан и послужила образцом для сочинений подобного рода. Русский человек не ушел от этих вопросов и охотно читал книги эсхатологического с о д е р ж а н и я. Наиболее рас­ пространенными б ы л и : « С к а з а н и е св. И п п о л и т а о скончании мира и антихристе», «Слово Е ф р е м а С и р и н а о кончине мира» и «Откровения М е ф о д и я Патарского о последних в р е м е н а х ».

Палея.

Н а д о различать две П а л е и : Т о л к о в у ю и Историческую (краткую).

В истории духовного развития русского народа гораздо большее зна­ чение имеет первая, Т о л к о в а я. Это б ы л о изложение библейской ис­ тории вперемешку с а п о к р и ф а м и и собственными толкованиями и объяснениями полемического х а р а к т е р а. О б ъ я с н е н и я направлены про­ тив «жидовина» в целях оправдать Н о в ы й Завет, а ветхозаветную историю представить как символ Нового З а в е т а и, следовательно, придать ей служебное значение. В этом основная идея Палеи, «одного из в а ж н е й ш и х п а м я т н и к о в древнерусской л и т е р а т у р ы ». Вплоть до Геннадиевой Б и б л и и Палея заменяла ветхозаветный библейский текст, сохранив свой авторитет до самого начала XVIII века. Еще протопоп Аввакум ссылался на Палею, как на С в. Писание ( Т и х о н р а в о в ).

Богословско-учительная литература.

Кроме С в. П и с а н и я и а п о к р и ф о в, просветительным целям служила обширная, тоже большею частью переводная, богословско-учительнаЯ Курс Русской истории. Глава четвертая литература, самая к р у п н а я по объему: т в о р е н и я отцов и учителей Церкви и сборники поучений. На учительной литературе главным образом д е р ж а л о с ь древнерусское просвещение: на ней воспитывались, я ней искали образцов д л я п о д р а ж а н и й. При всем том она была уделом сравнительно немногих: по самому х а р а к т е р у затрагиваемых ею вопросов, она д а л е к о не всем была по плечу. Зато в этой области появлялись не исключительно одни п е р е в о д ы среди богатого мате­ риала заимствованного нашлось место и самостоятельным компиля­ циям и п о д р а ж а н и я м ;

но в литературный оборот они пускались обык­ новенно без имени автора, и потому их нелегко выделить из пере­ ходных.

Примечание. «При особенном взгляде на личность автора, какой господствовал в древности, не только большинство авторов таких поучений, смиренно с к р ы в ш и х и просто не назвавших своего имени, осталось нам совершенно неиз­ вестным, — более того: к поучениям, особенно понравившимся читателям, придавалось ка­ кое-либо знаменитое имя, чаще всего Злато­ уста или Василия Великого и д р. ;

с этим именем поучение, получая больше доверия, поступало в обращение. Т а к и е поучения обра­ щаются вместе с п о д л и н н ы м и, и только науч­ ная критика, и то не всегда, вскрывает их принадлежность русскому автору Киевского периода;

т а к о в ы, н а п р и м е р, многочисленные слова со стереотипным заглавием. « К а к о жити Христианом»;

в числе их, несомненно, есть и переводные, и переделанные из переводных, и свои п о д р а ж а н и я этим переводам» (Сперан­ ский).

1. Первыми по времени п о я в л е н и я сборниками были так называе­ мые « И з б о р н и к и С в я т о с л а в о в ы », 1073 к 1076 гг. с разнообразным Церковно-догматическим содержанием ( Т о л к о в а н и е Священного Пи­ сания, статьи наставительные о посте, молитве;

ф и л о с о ф с к о г о и ли­ тературного с о д е р ж а н и я ) — копии болгарского перевода греческого Подлинника, приготовленные д л я киевского к н я з я Святослава Из Других сборников, более позднего времени, из числа наиболее упот­ ребительных, б ы л и : « З л а т о с т р у й », « М а р г а р и т », « З л а т а я М а т и ц а », «Златая Цепь», « И з м а р а г д ». В них часто встречаются слова поучения Иоанна Златоуста — читатель почерпал в них правила христианской Морали;

т а к ж е : поучения на дни Великого поста, разного рода нрав г е н н ы е наставления. « И з м а р а г д », составленный на рубеже XIII и Ф.

Е. Шмурло XIV вв., с л у ж и л руководством в мирской ж и з н и : это был прототип будущего сильвестрского «Домостроя» XVI века.

2. О д н о ю из самых л ю б и м ы х и наиболее читаемых книг в Древней Руси был сборник « П ч е л а ». Т а к и х «Пчел» было несколько Они предлагали сводку кратких изречений из Священного Писания, отцов Церкви и я з ы ч е с к и х писателей и тоже с л у ж и л и кодексом житейской морали, наставляя, как ж и т ь, как вести себя, как сохранить чистоту, телесную и душевную, блюсти правду, быть добродетельным и муд­ р ы м, оставаться верным в дружбе, любить ближнего и т. п Отры­ вочность изречений п р и ш л а с ь особенно по вкусу и по силам древне­ русскому читателю: он без труда мог запоминать их и пользоваться в меру надобности, «а резкая в ы р а з и т е л ь н а я ф о р м а и особенно анек­ дотический х а р а к т е р многих выписок, где нравственные и житейские истины представлялись в замечательных случаях и положениях жизни, делали их особенно п р и в л е к а т е л ь н ы м и, потому что они доставляли в одно и то же время и наставление, и забаву, и пользу, и удовольствие.

Предки наши не боялись читать « П ч е л ы », потому что, хотя они и заключали в себе много изречений я з ы ч е с к и х писателей, но рядом с этими изречениями они встречали места Священного Писания и оте­ ческие, которые, так сказать, о с в я щ а л и в их глазах эту языческую мудрость» ( П о р ф и р ь е в ).

Литература полемическая (против иудейства и латинян).

В кругу богословских вопросов д е р ж а л а читателя и литература полемическая, н а п р а в л е н н а я против иудейства и латинян. Такова была «Толковая П а л е я », «памятник противоиудейского характера, содер­ ж а щ и й опровержение еврейского учения. Самый тон ее обличений, я р о с т н ы й, хотя в то же время и добродушно-увещательный, указывает, что это не было простым литературным произведением полемического автора со стороны русского к н и ж н и к а, но б ы л о вызвано самой жизнью, общественным событием, глубоко затронувшим учителей христианско­ го учения» ( И с т р и н ).

В полемике с латинами принимали участие как отечественные с и л ы, так и п р и е з ж и е, греческие. В этой полемике наше внимание останавливают два обстоятельства. Во-первых, неумение выделить в таком важном вопросе, к а к преимущества одной веры перед другой, главное от второстепенного, мелочного. Полемисты, по-видимому, не чувствуют большой р а з н и ц ы между догматом и обрядом, в чем именно сущность р а с х о ж д е н и я православной Церкви с католической Будет ли это догмат об исхождении Св Д у х а (спор о так наз. fihoque), Савелиева ли ересь, совершение ли евхаристии на опресноках, без Отрицание трехипостасности: слияние Отца, Сына и Духа Св.

(проявляющих себя не одновременно) в одно лицо.

Курс Русской истории. Глава четвертая $рачие д у х о в е н с т в а, л и ч н о е у ч а с т и е е п и с к о п о в в т о г д а ш н и х в о й н а х, способ 0ДЙ погребения мертвых, ношение перстней епископами, едение свиного с а л а и м е д в е д и н ы, с о б л ю д е н и е п о с т а в те д н и, когда право­ славная Ц е р к о в ь п о з в о л я л а с к о р о м н о е, о б ы ч а й, в м е с т о п о м а з а н и я при крещении м а с л о м и м и р о м, класть с о л ь на у с т а, и д р у г о е т о м у подобное — д л я н и х о д и н а к о в о в а ж н ы, о д и н а к о в о в ы з ы в а ю т негодо­ вание и с у р о в о е п о р и ц а н и е.

Другое обстоятельство — полемика с латинами отражала скорее феческий, ч е м р у с с к и й в з г л я д на д е л о и с а м о б ы т н ы м я в л е н и е м на,руси не была* н е д а р о м л и т е р а т у р а по э т о м у в о п р о с у почти вся ц е л и к о м обязана о д н и м грекам. С а м о ж е р у с с к о е о б щ е с т в о, п о к р а й н е й м е р е Й д о м о н г о л ь с к и й п е р и о д, д а л е к о не так н е п р и м и р и м о о т н о с и л о с ь к исповедникам л а т и н с к о й Ц е р к в и, как в В и з а н т и и, и самая т е м а м о г л а интересовать с р а в н и т е л ь н о н е м н о г и х, да и п о н я т н а б ы л а т о ж е немно­ гим. Не то в б о л е е п о з д н ю ю п о р у : т о г д а п о л е м и ч е с к и й з а д о р о х в а т и л И самих р у с с к и х.

Кроме т о г о, х р и с т и а н с т в о — не н а д о з а б ы в а т ь э т о г о — п р о н и к л о на Р у с ь не из о д н о й В и з а н т и и : Б о л г а р и я т а к ж е б ы л а д е я т е л ь н ы м проводником его. Г е о г р а ф и ч е с к и о н а л е ж а л а б л и ж е к Р у с и, чем Византия, и с н о ш е н и я с н е ю, п о л и т и ч е с к и е и к у л ь т у р н ы е, велись издавна. Н е д а р о м с т о и л о В л а д и м и р у о ф и ц и а л ь н о п р и н я т ь христиан­ скую веру, как на Р у с и стали п о я в л я т ь с я и з Б о л г а р и и в з н а ч и т е л ь н о м числе и С в. П и с а н и е и б о г о с л у ж е б н ы е книги, г о р а з д о б о л ь ш е, чем их п е р е в о д и л о с ь на Р у с и н е п о с р е д с т в е н н о с г р е ч е с к о г о я з ы к а Бол­ гария же п о д д е р ж и в а л а с в я з и с Р и м о м, не ч у ж д а л а с ь его, р е л и г и о з н ы й вопрос не с т о я л там так о с т р о, как в В и з а н т и и, и э т о м у, п о - в и д и м о м у, МЫ о б я з а н ы у м е р е н н о с т ь ю н а ш и х о т н о ш е н и й к З а п а д у, о т с у т с т в и е м того р е з к о г о о т р и ц а н и я, к о т о р о е В и з а н т и я с т а р а л а с ь привить р у с с к о м у народу в п е р в ы е века его х р и с т и а н с к о й ж и з н и ( С п е р а н с к и й ) Надо было п р о й т и не о д н о м у с т о л е т и ю, ч т о б ы г р е ч е с к а я точка з р е н и я пустила к о р н и и б ы л а в о с п р и н я т а п о л н о с т ь ю И з п е р е ч и с л я е м ы х н и ж е 1 2 с о ч и н е н и й п р о т и в л а т и н я н три ( № № 5, И, 12) п р и н а д л е ж а т р у с с к о м у п е р у, о с т а л ь н ы е - п е р е в о д ы с гречес­ кого;

но п о с л а н и я ч е т ы р е х м и т р о п о л и т о в ( № № 1, 2, 3, 4) имели в *Иду р у с с к о г о ч и т а т е л я и, х о т я п и с а н ы п о - г р е ч е с к и, к о н е ч н о, одно­ временно п е р е в о д и л и с ь и п о - р у с с к и.

' 1. М и т р о п о л и т Л е о н ( у м. 1 0 0 8 г. ) : « О б о п р е с н о к а х ». 2. Митропо­ лит Георгий ( 1 0 6 2 - 1 0 7 7 ) : « С т я з а н ь е с л а т и н а м и » ( п е р е ч е н ь 2 7 « в и н »

Латинян) 3. М и т р о п о л и т И о а н н II ( у м. 1 0 8 8 ) : « П о с л а н и е к К л и м е н т у, §апе р и м с к о м у ». 4. М и т р о п о л и т Н и к и ф о р ( 1 1 0 4 — 1 1 2 1 ) - « П о с л а н и е к Владимиру Мономаху о латинах» (перечень 2 0 «вин») 5 Феодосии, L_ Or См. Приложения. М 34: «Когда, в действительности, началось Ч С у ж д е н и е Древней Руси от римской Церкви?»

й 256 Е. Ф. Шмурло монах, XII в.: «Слово о вере крестьянской и латинской» (перечень lg « в и н » ). «Слово» это раньше приписывалось Ф е о д о с и ю Печерскому g Статья о латинах в русской Кормчей X I I I в. 7. «Прение Н и к и ф о р а Па нагиота с нечестивыми и богомерзкими ф и л о с о ф а м и латинскими», XIV в. 8. Н и к о н Черногорец: «Тактикой», XI в.;

на Руси появился в XIV в 9. Анонимная «Повесть о латинах, когда отлучились от греков и от св Б о ж и е й ц е р к в и », X I V в. 10. Анонимная «Епистолия на Р и м л я н », нач XV в. « О б ш и р н о е сочинение это п р и н а д л е ж и т к числу замечательных в литературном отношении памятников византийской литературы» (Анд­ рей П о п о в ). 11. С у з д а л ь с к и й священник Симеон: «Повесть, како рим­ ский папа Евгений составил осмой собор со своими единомышленника ми«. 12. Анонимное «Слово на л а т ы н ю и сказание о ставлении осьмого збора латинского», ок. 1461 г.

Д в а последних сочинения писаны по поводу унии, провозглашен­ ной на Ф л о р е н т и й с к о м соборе 1439 г. О с у ж д а я поведение греческого императора, который «положил начало з л у », автор «Повести» вос­ х в а л я е т «христолюбивого» к н я з я московского, благодаря которому теперь на Москве «утвердилась православием вся Русская земля»

Проповеди.

Поучительно-наставительный х а р а к т е р носили и проповеди;

как по содержанию, так и по ф о р м е они распадаются на две резко очерченные г р у п п ы : одни — произведения чисто ораторского искусства, самодов­ леющие, в ы р а ж е н и е ума, которому доступен и близок мир изящного и эстетики;

другие, наоборот, выросли в ответ на чисто практические нужды современного общества, излагали м ы с л ь проповедника простым безыскусственным я з ы к о м, преследуя п р я м у ю цель — пользу душев­ ную. О д н и были рассчитаны на небольшую, но избранную, культурно образованную аудиторию;

они и з я щ н ы по ф о р м е, но с содержанием да­ леким от ж и з н и : это к а к бы искусство ради искусства, ради удовольст­ вия унизать свою речь реторическими у к р а ш е н и я м и, пощеголять своею диалектикой. Д р у г и е преподносились слушателям невысокого уровня.

З д е с ь — простота ф о р м ы ;

содержание, понятное массе;

задача этих проповедей: закрепить в сознании паствы основы христианского веро­ учения, передать еще незнакомые ей истины христианской веры и мора­ л и, понятия о добре и зле, о любви к б л и ж н е м у, о благочинии, чистоте ж и з н и и т. п. Проповеди первой категории обязаны утонченному перу К и р и л л а, епископа туровского, вторую группу породила душевная чут­ кость Л у к и Ж и д я т ы, а р х и е п и с к о п а И л и и, Ф е о д о с и я Печерского и дрУ" гих проповедников их типа.

1. Кирилл Туровский, современник Андрея Боголюбского Большой п р и р о д н ы й талант в сочетании с с о л и д н ы м образованием. Современ­ ники видели в нем русского Златоуста и называли его* «второй златословесный в и т и я ». Это настоящий д у х о в н ы й оратор;

обыкновенно он говорит в приподнятом, торжественном тоне. Его многочисленные Курс Русской истории. Глава четвертая «Слова» — я р к и й показатель высокого культурного развития, до ка­ кого успела подняться Ю ж н а я Русь второй половины XII в. в лице своих представителей. Воспитанный на византийских образцах, Ки­ рилл остается, о д н а к о, писателем о р и г и н а л ь н ы м и самостоятельным Его проповеди к а р т и н н ы, полны одушевления и пафоса, но риторика Преобладает над содержанием;

увлечение ф о р м о й, символом, аллего­ рией делает проповеди К и р и л л а чуждыми ж и з н и и современности они л и ш е н ы самого главного — того, что д о л ж н о составлять сущность всякой проповеди: поучения, нравственного назидания. К и р и л л был больше оратор, чем проповедник. Он п р о я в л я е т, несомненно, большой талант, соединяя и сопоставляя всякого рода изречения и образы, аллегорически и з о б р а ж а я иноческую и мирскую ж и з н ь, уподобляя монаха ветхозаветному агнцу, олицетворяя христианство в образе весны, греховные помыслы в виде б у р н ы х ветров и т. п Но если иные слова К и р и л л а и д ы ш а т настоящей поэзией, то их витиеватость, искусственность и натянутость сближений, ненужное скопление обра­ зов затемняло смысл и д е л а л о трудным д л я понимания массе, из­ бранным ж е могли, самое большее, только нравиться, но поучением, путеводной звездою в ж и з н и служить не могли. Проповеди К и р и л л а приятно было послушать, полюбоваться красивыми образами, срав­ нениями, но до сердца они не д о х о д и л и, и слушатель уходил спо­ койный, не в з в о л н о в а н н ы й, не з а х в а ч е н н ы й ;

чище, лучше проповедь Кирилла его не д е л а л а и к Богу не п р и б л и ж а л а Это было своего рода искусство для искусства, самолюбование, доступное лишь д л я очень немногих. Вот почему сильного в л и я н и я в русской жизни «Слова» К и р и л л а не имели и не могли иметь.

2. В ином свете рисуются Л у к а Ж и д я т а, епископ новгородский (1035—1059), И л и я, архиепископ, т о ж е новгородский ( 1 1 6 6 ), и Ф е ­ одосии Киево-Печерский (ум. 1073). К а к далеки простые слова этих проповедников от той мозаики, какую искусно и затейливо складывал епископ города Турова! Н а с к о л ь к о чужды, иноземны были проповеди Кирилла, настолько же народны б ы л и поучения Ж и д я т ы, Илии и Феодосия;

доступные толпе, они залегали в ее сознании и имели, несомненно, немалое воспитательное значение. В блестящей речи, в прикрасах они не нуждаются, сами чуждые византийской мудрости, И потому б л и ж е к уровню своих слушателей - массе народной, они Преследуют одну цель: заложрпъ и з а к р е п и т ь в их сознании основы Истинной веры, уберечь от язычества, научить поклоняться истинному Богу и, затем, вести ж и з н ь соответственно правилам христианской любви, милосердия и справедливости а) Лука Жидята. «Веруйте в Бога, в Троице славимого не Ленитесь ходить в церковь, а там стойте со страхом Б о ж и и м отходя Ко сну, прежде помолитесь Богу, любите ближнего не воздавайте Лом на зло. чтите старого человека и родителей своих не убий, Не укради, не лги, не свидетельствуй л о ж н о не отдавайте денег в 3ак Ф.

Е. Шмурло лихву... не говорите срамных слов» — вот чему учит Ж и д я т а, первый епископ на Руси из русских, в своем «Поучении» ( 1 0 3 5 ), которое, в свою очередь, б ы л о первым л и т е р а т у р н ы м произведением русского пера.

б) Илия. «Воздерживайтесь от пьянства, ростовщичества, от игры в кости» — поучает священников своей епархии другой новгородский пастырь, И л и я ' - «достойным образом готовьтесь к совершению ли­ тургии, избегайте предосудительных игр и кулачных боев» Илия р а з ъ я с н я е т своей младшей братии, к а к следует ей проводить дни Великого поста, как накладывать епитимию виновным;

в к а к и х случаях идти к больному на дом д л я п р и ч а щ е н и я, как увещевать мирян воздерживаться от крестного целования, к а к заботиться о своих ду­ ховных детях, учить их н а д л е ж а щ е м у стоянию в церкви и т и Все это советы и наставления, потребность в которых указывалась самой ж и з н ь ю, — отсюда простота и общедоступность ф о р м ы, в какой они были преподаны.

в) Феодосии Печерский. Те же м ы с л и и у Ф е о д о с и я (два послания к народу: «О к а з н я х Б о ж и и х » и «О т р о п а р н ы х чащах;

десять поучений к печерским инокам;

два п о с л а н и я к великому князю Изя с л а в у ). он старается отвратить свою паству от воровства, л ж и, зависти, клеветы;

борется с пьянством, с остатками язычества, с двоеверием;

убеждает иноков соблюдать посты, вести себя в церкви со смирением, не опираться, как бы ни устал, за церковною службою, о столбы или стены;

а великому к н я з ю р а з ъ я с н я е т значение воскресного д н я, отличие его от еврейской субботы, значение поста по средам и пятницам.

В этих поучениях — никакого искусства;

речь — самая простая, но в то же время проникнутая «пламенною ревностью о благе ближних.

Тон поучений часто обличительный, но вместе глубоко наставительный и нередко умилительный и трогательный» (митрополит М а к а р и й ) В. Знакомство с внешним миром.

Сведения научного характера.

До русского человека они д о х о д и л и чаще всего устарелые иш в искаженном виде, правильного представления о внешнем реальном мире составить по ним было нельзя. Главнейшие сочинения:

1. «Шестодневъ И о а н н а Болгарского — комментарий библейского текста о шести д н я х творения (отсюда и самое название е г о ), с баснословными рассказами о ж и в о т н ы х, VI в.;

на Руси с XIII в. Это к а к бы история м и р о з д а н и я и, одновременно, своего рода научная э н ц и к л о п е д и я, основанная на м н е н и я х греческих ф и л о с о ф о в и данных, Впрочем, за последнее время приведены серьезные основания припи­ сывать эти два послания не Феодосию, а другому лицу.

Курс Русской истории. Глава четвертая добытых средневековой наукою. П о д р о б н ы е рассуждения о четырех основных стихиях мира (вода, огонь, воздух, з е м л я ). Обилуя бого­ словскими тонкостями, риторическими у к р а ш е н и я м и, нападками на греческих ф и л о с о ф о в, Шестоднев рассчитан был совсем на другого читателя: на грека-язычника первых времен христианства и потому для русского читателя был малопригоден.

у 2. или Мироздание» Георгия Писидийского на ту «Шестоднев, ще тему: стихотворная поэма, по вычурности я з ы к а очень трудная |доя понимания, VII в.;

русский перевод 1385 г.

|ь 3. «Физиологи» разного состава — п о п у л я р н ы е учебники по есте­ ствознанию;

того же типа «Бестиарии» (специально о ж и в о т н ы х ), ^ В о л у к р а р и и » ( п т и ц ы ), « Л а п и д а р и и » ( к а м н и ). Смесь большей частью це р е а л ь н ы х, а фантастических д а н н ы х на почве суеверных представ­ лений, например: Стратил-птица к о л ы ш е т море, топит корабли;

Ин црик-зверь ходит под землею, к а к солнце по небу, пропускает реки % колодцы, а сам ж и в е т в Святой горе;

Т р я с а в и ц ы ( л и х о р а д к и ) — Но дочери ц а р я И р о д а ;

бывают люди с песьей головой, одноглазые, о трех головах и о шести р у к а х и т. п.

При описании животного или камня « Ф и з и о л о г » пользовался им как символом д л я наглядного объяснения истин С в. Писания, напри kep: 1) Л ь в и ц а рождает своих детенышей мертвыми, и л и ш ь на третий день лев-отец о ж и в л я е т их, дуя им в ноздри — «тако и Бог Вседер­ житель, отец всем, третий день востави первороженого Сына Своего Аля спасения рода человеческого»;

2) О р е л, состарившись, слепнет;

Шогда он взлетает «на воздух с о л н е ч н ы й », и з о ж ж е т свои к р ы л ь я, Спустится на землю, погрузится т р и ж д ы в воду — так и ты, человек, •влети на высоту, распались в солнечном свете, омойся в источнике (в слезах своих) и тогда совлечешь с себя ветхую одежду дьявольскую, Ш облечешься в новую, богоданную, обновишься к а к обновился орел;

В) камень Адамантин: он ни ж е л е з а не боится, ни «воды дымной»

не принимает;

и в дом, где он имеется, злой дух не войдет — 1Дамантин этот есть наш Иисус Христос: если имеем его в сердце своем, то никакое зло не тронет нас.

« Ф и з и о л о г и » появились на Руси с X I I I в.;

особенно сильное распространение получили они в XV в. по XVII — включительно ;

4. «Азбуковники» — справочники по р а з н ы м предметам знания ^Довари иностранных слов;

объяснения вообще непонятных слов, в Алфавитном порядке;

библиографические у к а з а н и я, а в Азбуковниках более позднего времени ( X V I — X V I I вв.) д а ж е обширные статьи по богословию, ф и л о с о ф и и, истории, м и ф о л о г и и, естествознанию и проч •Азбуковник» — это «реальный словарь к важнейшим произведениям древнерусской литературы, преимущественно церковной» (Тихонра *°в). Азбуковники появились у нас с X I I I в.

^ 5. «Христианская Топография» Козьмы Индикоплова, VI в.;


на % с и с X I V в. Птоломей, а л е к с а н д р и й с к и й ученый, астроном и географ Е. Ф. Шмурло II века по P. X., ж и в ш и й в царствование императора Антонина Пия (138 — 161), учил, будто наша земля есть неподвижный шар, а солнце л у н а и планеты д в и ж у т с я вокруг нее. « Т о п о г р а ф и я », опровергая Птоломееву систему Вселенной, предлагала взамен свою. Представ­ ление К о з ь м ы о строении мира не т о л ь к о совершенно своеобразно но м о ж н о сказать, диаметрально противоположно истинному: земля не ш а р, а плоский продолговатый четырехугольник, окруженный океаном;

за океаном л е ж и т другой материк, недоступный для нас;

высокая стена окружает весь мир и с л у ж и т опорой небесному своду', движением каждого небесного светила управляет особый приставлен­ ный к нему ангел. И н д и к о п л о в пользовался у нас авторитетом еще в XVI, д а ж е в XVII в., между тем книга К о п е р н и к а «De revolutionibus orbium coelestium» (О движении не с о л н ц а вокруг земли, а, наоборот, земли вокруг солнца) появилась в свет в 1543 г. М о ж н о сказать, русский ум еще в XVII в. питался «научными истинами», которые д а ж е за тысячу лет до того представляли собою большой шаг назад (по сравнению с учением П т о л о м е я ).

6. Н е в ы с о к у ю степень образованности тогдашних образованных людей наглядно обрисовывает Послание новгородского владыки Ва­ силия (ум. 1352 г.) к тверскому епископу Ф е д о р у по поводу распрей, в ы з в а н н ы х в Твери спором о том, погиб ли земной рай, или продолжает существовать. Епископ полагал, что рай погиб и реально более не существует, в л а д ы к а же утверждал обратное, ссылаясь на (апокри­ ф и ч е с к и е ) сочинения, в которых говорилось о святых, ж и в ш и х близ р а я. Что такой рай существует и поныне, Василий д о к а з ы в а л ссылкою на новгородских купцов, которые, п л а в а я по морю, заброшены были бурею к тому месту, где находился р а й, у высоких гор. На горе с л ы ш а л и с ь голоса, светился свет с а м о с и я н н ы й, светлее солнечного, да и самого солнца не было вовсе. О д и н новгородец, за ним другой л а з и л и на эту гору, взобравшись, всплескивали руками, бежали на голоса и пропадали. Л и ш ь третьего удалось вернуть, да и то потому, что его п р и в я з а л и веревкою за ногу;

но он вернулся уже мертвый.

Д л я большей убедительности в л а д ы к а д о б а в л я л : «а дети и внуки тех новгородцев и поныне д о б р ы - з д о р о в ы ».

Примечание. Впрочем, вера в существование рая на земле не б ы л а ч у ж д а и З а п а д н о й Европе: ее м о ж н о проследить там вплоть до конца XV века. О н а з и ж д и л а с ь на потребности чело­ века верить в лучшее. Позднейшие искания европейцами таинственного Эльдорадо или по­ иски русским крестьянством Беловодья, зате­ рянного где-то в глубинах Азиатского мате­ р и к а, где реки текут млеком и медом, где не платят податей и где люди вообще пользуются Курс Русской истории. Глава четвертая полным счастьем, — в сущности, по основной идее своей, сродни этому исканию земного рая и вере в его существование.

Jt Путешествия.

^ Путешествия, особенно в первые века, предпринимались исклю­ чительно с целью паломничества, поклонения святым местам: страна, ее природа, ее ж и т е л и, их нравы и обычаи м а л о интересовали русского цаломника;

все его внимание сосредоточено на святынях и чудесах удъ на тех местностях и пунктах, с которыми эти святыни и чудеса связаны. География сводится к путевому м а р ш р у т у и топографии;

яерез все описание проходит религиозно-настроенная мысль. О п и с ы в а я дрятые места, авторы обыкновенно заносят на свои страницы т а к ж е ц то, что им приходилось услышать, узнать в этой области, религи р н ы е с к а з а н и я, а п о к р и ф ы или п р е д а н и я. Паломничество началось ярчти тотчас вслед за введением христианства. Первыми паломниками ^описаний они не оставили) б ы л и :

\ 1. П р п. Антоний, основатель Киево-Печерской обители: он ходил ga Афон еще при Я р о с л а в е Мудром.

* 2. В а р л а а м, первый игумен той же Печерской обители: ходил в Палестину.

« Главнейшие описания путешествий:

~ 1. «Хождение» ( « П а л о м н и к » ) игумена Д а н и и л а, нач. XII в ;

щаиболее типичное и выдающееся из паломнических описаний за весь Щот период;

простой я з ы к, никакой вычурности. По наблюдательности ДОора, по точности описания всего им виденного, по богатству и Шачительности исторических, легендарных и особенно археологичес­ ких д а н н ы х ( т о п о г р а ф и я местности, р а с п о л о ж е н и е частей Храма Гос­ подня и т. п. ), « Х о ж д е н и е », будучи переведено на иностранные я з ы к и, Иризнано одним из л у ч ш и х описаний Палестины того времени.

$ 2. «Путешествие в Царьград» новгородского архиепископа Анто вия, около 1200 г.: описание местных с в я т ы н ь.

3. «Хождение» С т е ф а н а Новгородца в Ц а р ь г р а д и Иерусалим, Фсоло 1350 г. По систематичности описания, по внутреннему достоин­ ству, считается наилучшим среди описаний этого рода XIV и XV вв.

:

* 4. «Хождение» туда же смоленского д ь я к о н а Игнатия, 1389 — Й05 гг.

щ * 5. «Хождение» в Ц а р ь г р а д д ь я к а Александра, конца XIV в.

* Особенность двух последних путешествий та, что они выросли из Мотивов не исключительно паломнических: Игнатий сопровождал мит­ рополита Пимена, Александр ездил в Константинополь по своим ^ р г о в ы м делам;

однако и тот и другой описывают, подобно своим предшественникам, л и ш ь церкви, монастыри, священные места и пред * Т Ы. Еще у Игнатия м о ж н о найти ж и в о е описание плавания по реке Дону (путники ехали на Азов и С и н о п ).

Е. Ф. Шмурло 6. «Ксенос, глаголемый странник, о хождении и бытии моем»

иеромонаха Троице-Сергиевского м о н а с т ы р я З о с и м ы, 1419—1422 гг ' путешествие в Константинополь, на А ф о н и в Палестину.

7. «Путешествие И с и д о р а митрополита на Ф л о р е н т и й с к и й собор»

суздальского иеромонаха Симеона (авторство его, однако, оспарива­ е т с я ), 1436—1441 гт.: описание самого пути и всего виданного на нем. Симеон, м о ж н о сказать, первый русский путешественник позд­ нейшего типа: ничего специально «паломнического»;

предметы и яв­ ления мирской ж и з н и стоят на первом плане. Автор описывает города, через которые п р о е з ж а л ;

их благоустройство и достопримечательности;

богатство церквей и светских зданий;

водопроводы, ф о н т а н ы, башен­ ные часы, лечебницы и богадельни, о р и г и н а л ь н ы е способы передви­ ж е н и я (на б а р к а х в В е н е ц и и ), природу Т и р о л ь с к и х гор, вечные снега на них.

8. « И с х о ж д е н и е на осьмой собор с митрополитом Исидором в лето 6945», суздальского епископа Авраамия (некоторые считают и это сочинение произведением С и м е о н а ) ;

описание частного случая мистерий « Б л а г о в е щ е н и я пресвятой Б о г о р о д и ц ы « и «Вознесения Гос­ п о д н я », которые автор видел в ф л о р е н т и й с к и х монастырях.

Светская литература переводная.

Это были повести сказочного и зачастую нравоучительного содер­ ж а н и я, описания чудесных и героических подвигов. На Русь они зано­ сились с Востока и из Византии через Б о л г а р и ю или Сербию, т. е в болгарском или сербском переводе, а попав в русские руки, подверга­ лись переработке применительно к пониманию и вкусам русского чита­ т е л я. Исключением б ы л а «Повесть об А к и р е » : она д о ш л а до нас не об­ х о д н ы м путем, а непосредственно, будучи переведена прямо с греческо­ го. М а л о того, р у с с к а я обработка «Акира» послужила, в свою очередь, источником болгарской редакции, а от болгар перешла в сербскую лите­ ратуру. Этот л и т е р а т у р н ы й обмен н а г л я д н о свидетельствует о живых культурных сношениях Древней Руси с ю ж н ы м славянством.

Главнейшие произведения:

1. «Повесть об Акире премудром» — одна из древнейших пере­ водных повестей в русской литературе: о царе Синагрипе и его советнике Акире, XI в. С ю ж е т заимствован из арабской сказки «Тысяча и одна ночь». Р у с с к а я переделка греческого текста, введя сказочные подробности и сократив нравоучения, п р и д а л а рассказу больше зани­ мательности и тем надолго обеспечила за ним большую популярность среди русских читателей.

2. « С к а з а н и е об И н д и й с к о м царстве».

3. «Притча о кралех» ( с к а з а н и я о Т р о я н с к о й войне).

4. «Девгениево Д е я н и е », русская переделка византийского романа X века (боевые и любовные приключения Дигениса Акрита, героя византийского э п о с а ).

Курс Русской истории. Глава четвертая 5. «Александрия» — повесть о баснословных подвигах Александра Македонского, середина XI века 6. « С т е ф а н и т и И х н и л а т » — повесть о льве-царе, о быке, его доверенном, и двух ш а к а л а х - п р и д в о р н ы х, поучительная, XIII в.

7. «Соломон и Китоврас» — повесть о вынужденном участии Ки уовраса, мифического демона-зверя, в построении Соломонова храма, XIV в.

8. «Повесть о Варлааме и И о с а ф е » — пламенная апология хрис­ тианской ж и з н и, X I V —XV вв.

^ Из всех этих повестей и романов едва ли не самою распростра­ ненною в древнерусской литературе б ы л а «Александрия» Великое историческое значение Александра Македонского в распространении эллинской цивилизации на Востоке;

быстрота и легкость его завое­ ваний;

необычайность самой личности;

мудрость и великодушие, на­ конец, преждевременная смерть в м о л о д ы х годах, и при этом значи !«льность того, что успел достигнуть Александр за короткое время, Предоставленное ему судьбой, — все это п о р а з и л о умы одинаково и восточного, и западновропейского человека, привлекло к нему общие симпатии, вызвало н а п р я ж е н н ы й интерес, о к р у ж и л о ореолом необы­ чайности Память об Александре передавалась из поколения в поко­ ление, от одного народа к другому, и легенда быстро, уже вскоре после его смерти, окутала его образ, величавый, таинственный, ири |ягательный.


/ М у д р ы е изречения Александра, напоминавшие суды Соломона;

обилие поучительных изречений;

наконец, элемент чудесного, при­ ближавший повесть к героическому эпосу, — все это вызывало боль­ шой интерес в читателях давнего времени Сама христианская Церковь рризнала в я з ы ч н и к е Александре существо, близкое ей по духу.

^Идеализированный образ Александра почюбился отцам Церкви* Ва­ силий Великий, Григорий Н а з и а н з и н, Иоанн Златоуст приводят при |кры его мудрости, справедливости, в о з д е р ж а н и я и милосердия и Цитируют его изречения. Его слабости и порочные увлечения не ?абыты, но чаще они упоминаются к а к бы затем, чтобы оттенить Положительные стороны идеала: и такого-то героя, мудреца одолел Порок, скосила смерть!» ( В е с е л о в с к и й ).

Светская литература оригинальная.

1. «Поучение» В л а д и м и р а Мономаха Первое в русской литературе Произведение светского пера с мирским содержанием. Помимо чисто Литературного значения, «Поучение» замечательно и как выражение общественных идеалов в том виде, как их понимали передовые люди 1РГо времени. В заботах о благе народном, в установлении внешней безопасности, а внутри - мира и порядка, Мономах видит исполнение прямого Фоего долга, п р и н я т ы х на себя обязанностей князя и вер %вного в о ж д я. «Поучение» наглядно свидетельствует о наличности Е. Ф. Шмурло в отношениях верховной власти к населению, той моральной скрепы без которой немыслим никакой общественный порядок и во имя которой наши предки, еще за 300 слишком лет до Мономаха, при­ зывали варягов, говоря им: «Приидите к н я ж и т ь и володеть нами».

2. «Вьпрашанье» черноризца К и р и к а, с ответами новгородского епископа Н и ф о н т а ( И З О — 1156). В этих «вопросах» и «ответах»

отразилась современная им эпоха: остатки я з ы ч е с к и х суеверий, со­ стояние нравственности народа и духовенства;

младенческое состояние нашей Ц е р к в и.

3. «Слово», или «Моление» Д а н и и л а З а т о ч н и к а, конца XII в Цель сочинения, равно и личность автора, остаются еще неясными. «Слово»

отразило на себе х о д я ч у ю народную мудрость, что, вместе с обилием нравоучительных текстов, почерпнутых из р а з н ы х писаний, и замысло­ ватым остроумием, завоевало ему у современников обширный круг чи­ тателей. М о ж н о считать д о к а з а н н ы м, что автор заточником (на остро­ ве Л а ч е ) не б ы л : это л и ш ь догадка позднейших переписчиков Г. З н а к о м с т в о с п р о ш л ы м.

Жития святых.

На этом отделе древнерусской л и т е р а т у р ы менее всего лежит отпечаток «прошлого»: ж и т и я отзывались на вопросы, волновавшие русских людей, помогали разобраться в я в л е н и я х окружающей жизни, были первым опытом в области истории и, напоминая о том, что было и уже прошло, в ы я с н я л и настоящее, помогали читателю опре­ делить свое собственное место и назначение в ж и з н и. Отсюда жиз­ ненность и практическое значение ж и т и й. Ж и т и я охотно читались и служили хорошею школою.

1. Пролог (по-гречески: С и н а к с а р ь, или М е н о л о г и й ), с XI в. краткие с к а з а н и я, р а с п о л о ж е н н ы е в календарном порядке, о жизни святых, преимущественно мучеников. Поучительный характер этих сказаний рано вызвал п о д р а ж а н и е им: греческие ж и т и я пополнялись русскими ж и т и я м и. «Уже в XIII в. Пролог я в л я е т с я одной из рас пространеннейших и одною из л ю б и м ы х книг на Руси» (Сперанский).

2. Четьи-Минеи, с XI в. — тот же Пролог, но распространенный:

вместо кратких заметок — обширные р а с с к а з ы, иногда целые биогра­ ф и и, притом не об одних только «мучениках», но также и об «ис­ поведниках», «святителях», « п р е п о д о б н ы х », «пустынниках», «столп­ н и к а х », «Христа ради ю р о д и в ы х ».

3. Патерики (Отечники) — их особенность в том, что в них собраны с ка з а ния из ж и з н и п о д в и ж н и к о в обыкновенно какой-нибудь одной местности ( П а т е р и к Римский, А ф о н с к и й, Синайский, Киево Печерский и т. д. ), притом это не подробные ж и т и я, как в ЧетьиХ М и н е я х, а л и ш ь поучительные отдельные случаи из ж и з н и праведника, Курс Русской истории. Глава четвертая как задачею Пат ерико в было не повествование, а назидание, и goTOMy подробности биографические я в и л и с ь бы в данном случае излишними. О б и л ь н ы й же материал д л я назидательного чтения создал Цатерикам многочисленных читателей. Н а ч и т а в ш и с ь описаний о под ригах и всякого рода искушениях, претерпенных пустынниками, уда­ лявшимися от мира, «русские монахи воспитывали и в себе тот же аскетизм», ту же благочестивую ревность к борьбе с враждебными рилами. О своей борьбе они передавали своим ученикам. Мало-помалу Слагалось сказание о каком-либо выдающемся подвижнике;

впослед­ ствии оно переходило в его ж и т и е и р а с п р о с т р а н я л о с ь в среде народной ЦИстрин).

h На этой почве вырос в начале А. Киево-Печерский Патерик.

XIII в. Киево-Печерский Патерик. Что именно Киево-Печерский мо­ настырь вызвал к ж и з н и этот замечательный литературный памятник, даанет понятно, если вспомнить, чем был названный монастырь в первые века русской ж и з н и. В нем было п о л о ж е н о начало книжному просвещению;

здесь появились первые церковные писатели и первая История России;

из Киево-Печерского монастыря на всю Рсскую землю давились епископы, вышли проповедники на далекий я з ы ч е с к и й Север, а с именами Антония и Ф е о д о с и я, основателей и покровителей монастыря, как раньше с именем Владимира Великого, связано было воспоминание о насаждении христианской веры на Руси, о первых |ваях, вбитых в ф у н д а м е н т русской религиозности и благочестия.

Родоначальник позднейших русских монастырей, Киево-Печерский Монастырь обладал в глазах русского общества большою моральною Силою и, п р о д о л ж а я оставаться монастырем местным, уже с ранних | о р приобрел значение общерусского м о н а с т ы р я, что придало подвигам I заслугам его иноков особенную поучительность, интерес и значение (см. н и ж е, отдел « М о н а ш е с т в о » ).

* По своему содержанию Киево-Печерский П а т е р и к — собрание раз ЫХ повестей и сказаний, прямо или косвенно относящихся к Киево Печерскому монастырю:

1) краткие рассказы и легенды о ж и з н и наиболее выдающихся IHOKOB монастырских ( и х подвиги, благочестие, чудеса);

2) с ка з а н и я о начале монастыря, о первых его сподвижниках Лнтонии и Феодосии;

Ь 3) ж и т и я : Леонтия и И с а й и, проповедников христианства в Рос­ товской земле;

Авраамия Смоленского и д р. ;

1 4) история крещения славян;

первые времена русской Церкви * Н а ч а л о Патерику положено в 20-х годах X I I I в. (послания Си­ лона, епископа Владимирского, к иноку П о л и к а р п у и П о л и к а р п а к,*РХимандриту А к и н д и н у ). Патерик я р к о отразил наивную веру людей Цг ро времени, а назидательный х а р а к т е р сборника придал ему значение #Итейского поучения, своего рода руководства, к а к надо жить, следуя Е. Ф. Шмурло 5) Житие Бориса и Глеба. О д н а к о сердца русских людей вол­ новались при м ы с л и не об одних печерских монахах* ж и в ы м укором несправедливости вставали образы м л а д ш и х сыновей Владимира Ве­ ликого, Б о р и с а и Глеба, убитых С в я т о п о л к о м О к а я н н ы м ' в н и х видели первых мучеников русского христианства, драгоценный символ его торжества над язычеством;

их смерть от злодейской руки, смерть в таком юном возрасте требовала нравственного возмездия, а самый поступок окаянного брата, при свете христианского учения, особенно п о р а ж а л своим противоречием с п р а в и л а м и новой морали Ч т о убий­ ство Бориса и Глеба оставило по себе сильное впечатление, видно из того, что этому событию посвящены были целых два труда: Иаков Мних пишет « С к а з а н и е », а преподобный Нестор (составитель Русской летописи) «Чтение ж и т и и и о погублении братьев» Ж и т и е внесено было позже и в Киево-Печерский Патерик.

6. Жития Владимира Св. и Феодосия Печерского. Тем же чувством благодарного умиления проникнуты и два других ж и т и я : «Память и и похвала к н я з ю русскому Володимиру» (того же И а к о в а М н и х а ) « Ж и т и е преподобного Ф е о д о с и я Печерского» (того же Нестора).

Владимир Великий был дорог, как о с н о в о п о л о ж н и к христианской веры на Руси;

его личность светилась в лучезарном нимбе на недо­ сягаемой высоте, а Ф е о д о с и и трогал и хватал за сердце, как первый, не на словах, а на собственном примере, своею благостною жизнью, показавший русским л ю д я м, что значит быть истинным христианином и к а к и е высокие обязанности налагает на него новая вера.

7. Другие жития:

а) Авраамия Смоленского, XIII в.

6) Александра Невского, X I I I в.: « Ж и т и е » прославляет заслуги Александра перед Церковью, а «Повесть» — заслуги князя-воина, правителя и судьи. И « Ж и т и е » и «Повесть» сложились п о д непо­ средственным впечатлением только что пережитого бедствия - наше­ ствия Б а т ы я и потери независимости, когда жгучая рана, нанесенная татарским игом, была еще особенно свежа.

в ) Ж и т и е Д м и т р и я Донского, X I V - X V вв.

г) Е п и ф а н и й, ученик Сергия Р а д о н е ж с к о г о, пишет: 1) Житие своего учителя;

2) Ж и т и е С т е ф а н а Пермского, XV в.

д) Иеромонах Пахомий Логофет, серб, выходец с Афона, плодо­ витый писатель XV в., современник великого к н я з я Василия II Он составил целый р я д ж и т и й : Сергия Радонежского, митрополита Алек­ сея, К и р и л л а Белозерского, Варлаама Хутынского, великой княгини О л ь г и ;

Похвальное слово митрополиту Петру. Большею частью это В последнее время некоторые ученые отказываются признать оба сочинения, приписываемые Иакову Мниху, — «Сказание» и «Память» " произведениями его пера, считая «мифом» его литературную славу Курс Русской истории. Глава четвертая переделки и дополнения чужих сочинений, но сделанные искусной рукою. « П а х о м и я много читали в древней Руси и усердно подражали Приемам его пера;

его творения служили едва ли не главными образ­ цами, по которым русские а г и о г р а ф ы с к о н ц а XV в. учились искусству описывать ж и з н ь святого» ( К л ю ч е в с к и й ).

Византийские хроники.

Предметом византийских х р о н и к служит всеобщая ( в с е м и р н а я ) история, но в своеобразно понятых р а м к а х : а) события библейские, б) судьба иудейского народа;

в) история первых веков христианства, г) история Византии. Т а к и м образом, представление о всемирной истории, исключавшее римский, католический З а п а д, получалось не­ полное, однобокое. Внутренняя связь событий д л я хрониста не суще­ ствует;

главная его забота — передать события, изложить историчес­ кий ф а к т ;

но и самая оценка этого ф а к т а у него тоже односторонняя:

цод углом зрения религиозным;

внимание сосредоточено не на поли­ тической или культурной истории, а исключительно церковной.

Наиболее распространенными на Руси х р о н и к а м и были следующие две:

1. Хроника Георгия Амартола (т. е. Г р е ш н и к а ), IX в., от Адама до 864 г. ( п р о д о л ж е н и е до 948 г.) на Руси (с этим продолжением) появилась в середине XI в., если не р а н ь ш е. Б ы л а очень популярна, служила главным источником русских сведений по всеобщей истории.

Амартол — «жалкий к о м п и л я т о р » ;

точка з р е н и я аскета;

он верит в чудеса и знамения, в участие ангелов и бесов в делах человеческих.

2. Хроника Иоанна Малалы, VI в., события доведены до 563 г.;

на Руси не позже начала XII в. О б и л и е «языческого» содержания (очень кратко о византийском периоде, очень много о древней истории, 0 м и ф а х ) придало ей «светский» х а р а к т е р и потому делало менее интересною по сравнению с Амартолом, главное внимание которого уделено истории христианских императоров византийских.

Примечание. Амартол стал известен русскому чита телю впервые сто лет спустя после своего появления на свет;

после того, в течение ряда столетий, им пользуются на Руси как книгою, которая д о л ж н а удовлетворить историческому ! любопытству читающей публики, — это то же самое, как если бы мы стали теперь, за не ^ имением ничего иного, черпать свои истори ;

t ческие сведения из Синопсиса Гизеля ( К и е в, 1674), из Степенной книги, составленной в царствование Ивана Грозного, или, еще лучше, из какой-нибудь исторической книги, писанной на З а п а д е во времена Лютера или Л Е. Ф. Шмурло Коперника. П р о М а л а л у и говорить нечего уже шесть веков прошло, как была написана его Хроника, а она все еще считалась при­ годною д л я исторического чтения Э т о озна­ чало не внутреннее достоинство книги, а лишь бедность и случайность выбора, отсутствие другого материала, более свежего и б о л е е под­ ходящего.

которые менее читались:

Другие Хроники, 1. Х р о н и к а Георгия С и н к е л л а (ум. после 810 г. ) : события изло­ ж е н ы от Адама до Диоклетиана;

на Руси с середины XI в 2 и 3. Хроника З о н а р ы, от Адама до 1118 г. и Хроника Манассии, от Адама до 1081 г., обе XII в.;

на Руси в XV в Кроме того:

4. И о с и ф Ф л а в и й, еврейский историк I в.: « И с т о р и я иудейской войны»;

русский перевод середины XI в. Русского читателя в этой книге интересовала злосчастная судьба еврейского народа, взятие и разрушение И е р у с а л и м а ( р и м л я н а м и в 70 г, по Р. Х.У Оригинальные русские сочинения по истории.

I. Летописи. Р у с с к а я летопись в ы р о с л а из пробудившейся в рус­ ском обществе потребности узнать свое прошлое, связать с ним свое настоящее;

она я в и л а с ь в ы р а ж е н и е м с о з н а н и я, что настоящее связано с прошлым и есть своего рода его порождение. Если на самой первой ступени летопись удовлетворяла одному только простому любопытству, то уже вскоре перед нею выросли цели более серьезные* 1) показать «откуду есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Русская з е м л я стала есть»;

2) показать, как зародилось Русское государство и к а к из совокупности отдельных племен выросло самое государство;

3) показать, к а к и м образом вышло, что К и е в стал его центром. Летопись соответствует той поре, когда на Р у с и уже сознали, хотя бы очень и очень еще немногие, близкую связь русского племени с племенами с л а в я н с к и м и ;

когда почувствовали, что что-то, хоть и не так сильно, связывает его и с другими, неславянскими народами, не только современными, но и древними, и что с р е д и всех этих племен и народов у русского племени есть свое, ему принадле­ ж а щ е е, место. О б ы ч н ы й в ту пору церковно-христианский угол зрения в оценке и понимании я в л е н и й присущ, конечно, и нашей летописи;

но еще в большей степени летопись является «выражением нашего народного самосознания: в ней воплотилась идея единства русского племени, тесно с в я з а н н а я с идеей единства государственного;

интересы общественные стоят в ней на первом месте, и интересы эти прежде всего политические, государственные, народные» ( С п е р а н с к и й ) По­ добно «Поучению» Мономаха, П е р в о н а ч а л ь н а я летопись служит Курс Русской истории. Глава четвертая 0вым доказательством того, что идея Русской земли, Русской на­ родности, как самодовлеющего целого, обладающего своим националь­ ным Я, уже начала — на ф о н е других земель и народностей — скла­ дываться и крепнуть в сознании тогдашнего общества. Этой особен­ ностью летопись резко выделяется среди большинства других произведений древнерусской литературы. В этом ее отличие и пре­ имуществ т а к ж е и от византийских х р о н и к, отличие — потому что к я в л е н и я м народной ж и з н и относились отрицательно, не ценили ИХ, между тем русская летопись не пренебрегает ни устно-народною песнею, ни былиной, ни легендой, ни народной поговоркой;

преиму­ щество — потому что летопись стремилась к гармоничному соединению своего национального и чужого культурного, народного и христиан­ ского, тогда как византийская х р о н и к а з а с т ы л а в своем церковном Пренебрежении народности. И по духу и всем содержанием своим, летопись есть я р к о е воспроизведение современной русской ж и з н и (фактические события;

общественный строй;

миросозерцание народ­ ное);

автор любит свою родину и пишет пером патриота. Вот почему ^етопись такой драгоценный памятник п р о ш л о й ж и з н и народной и народных верований, обычаев, народного м и р о с о з е р ц а н и я ;

вот почему многие страницы ее и до сих пор п о л н ы интереса и привлекательности далеко не д л я одного специалиста.

Летопись, как т а к о в а я, стала нарастать и складываться почти Сейчас же вслед за крещением Руси, и у ж е при Ярославе Мудром ей были п о л о ж е н ы прочные основы. В в е л и к о к н я ж е н и е Владимира Мономаха появилась так называемая «Повесть временных лет», со­ ставление которой приписывают: кто Нестору, кто Сильвестру (древ­ нейшие дошедшие до нас списки ее: Л а в р е н т ь е в с к и й, 1377 г. и Ипа­ тьевский, середины XV в. ). Эта «Повесть» служит я р к и м выражением тех представлений, о которых только что говорилось: идея единства русского племени и горячее ж е л а н и е привить эту идею в сознание современников.

С середины XII столетия, соответственно раздроблению Русской земли на отдельные к н я ж е с т в а, дробится и летопись: из общерусской, какою она была при М о н о м а х е, она п р е в р а щ а е т с я в местную. Таковы Летописи: Новгородская (числом п я т ь ), П с к о в с к а я, Галицко-Волын ская летопись, Летописец П е р е я с л а в л я Суздальского;

летописи Ки­ евская, С м о л е н с к а я и д р.

О д н а к о мысль об общности интересов р а з р о з н е н н ы х частей Русской земли не глохнет окончательно и в эту пору;

зло монгольского ига &е только не ослабило, но скорее д а ж е помогло упрочиться этой **Ысли в сознании современников, а объединение Северо-Восточной Руси Москвою придало идее общности и единства новые силы. Мест См. Приложения. № 35: «Происхождение Повести Временных Лет».

Е. Ф. Шмурло ные, областные летописи XII — X I I I вв. постепенно превращаются в течение XIV, XV, особенно в XVI столетии, в общерусские своды Т а к о в ы были:

1) «Временник великих царств», московский свод митрополита Петра, доведенный (в 1320-х годах) до 1305 года. «Есть основание думать, что в начале X I V века при дворе митрополита Петра возникла м ы с л ь скомпилировать местные летописные своды, чтобы создать общерусский свод». Из него-то вырос знаменитый Лаврентьевский список летописи, доведенный до смерти предшественника Петрова, митрополита М а к с и м а (1305) и дошедший до нас в списке 1377 года (Шахматов).

2) Московский свод 1390 года.

3) Московский свод 1409 года: в основу его положен свод 1390 г., события доведены до 1408 года.

4) «Владимирский П о л и х р о н » — московский свод 1423 года, со­ ставленный при дворе митрополита Ф о т и я. Это есть «соединение текста Повести Временных Лет по московско-суздальскому изводу с Новгородским текстом 1167 года» ( Ш а х м а т о в ). В основе л е ж и т свод митрополита Петра в том виде, как он с о х р а н и л с я к тому времени в своде 1409 года. Перерабатывая последний, редактор свода 1423 года старался смягчить его я в н о московский х а р а к т е р и придать изложению известное политическое беспристрастие ( П р и с е л к о в ) 5) Московский свод 1480 года. В нем уже чувствуется нарождение Московского государства: резко в ы р а ж е н а тенденция сильной вели­ к о к н я ж е с к о й власти;



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 19 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.