авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Содержание Российско-латиноамериканское деловое сотрудничество: достижения и недостатки Автор: Ю. Н. ...»

-- [ Страница 3 ] --

АУДИВИЗУАЛЬНЫЕ СМИ Радиовещание. Изучение аудиовизуальных средств массовой информации мы решили начать с рынка радио, которое по-прежнему удерживает первенство среди всех прочих во многих районах Латинской Америки. Во всем многообразии частных и общественных радиокомпаний этот способ подачи информации выживает лучше других, поскольку порой является единственным источником сведений о внешнем мире. Несмотря на то, что финансовых вложений, технической модернизации и рекламных денег в этой сфере явно недостаточно, о чем свидетельствуют низкие экономические показатели, радио имеет самую широкую аудиторию в некоторых труднодоступных регионах, а также индейских поселениях. На практике радио лучше других СМИ уживается с культурным и языковым разнообразием национальных меньшинств.

Итак, в Аргентине структура органов радиовещания включает две части: легальные AM радиостанции и многочисленные станции FM и коротковолнового диапазона (с 80-х годов прошлого столетия), не имеющие лицензий Федерального комитета радиовещания.

Отличительной чертой радиовещания Аргентины является его рекламная непривлекательность, о чем свидетельствует тот факт, что за последние годы реклама на радио составила лишь 9% от всех вложений. Самое популярная радиоволна в Буэнос Айресе - "Radio 10", принадлежащая "Grupo H". Благодаря изменению формата вещания радиостанция превратилось в лидера на рынке. Далее следуют "Radio Mitre" ("Grupo Clarin"), "La Red" ("Grupo Uno").

Говоря о Боливии, следует принимать во внимание, что разделение общества на городскую элиту и индейское население, значительные расстояния между крупными центрами и отдаленными поселениями в сельве, инфраструктура и многоязычность СМИ не способствуют процессу интеграции общества. Однако укоренившаяся устная традиция, сложность создания средств коммуникации, способных охватить обширные пространства, низкие показатели уровня образования граждан и посредственная технологическая база являются причинами того, что радио по сей день служит стр. самым доступным источником информации для большинства населения. Существуют около 800 радиостанций, большая часть которых работают в диапазоне FM. Среди крупных городов выделяются Санта-Крус, где их число наиболее велико, затем Ла-Пас и Кочабамба. Радиостанции AM диапазона (около 160) национального и регионального покрытия вещают из Ла-Паса. Главными национальными радиостанциями являются "Radio Fides", "Radio Metropolitana", "RED Erbol", "Radio Panamericana", "Radio Illimani", "Radio la Cruz del Sur" и "Radio Nueva America". Самые популярные радиостанции на языке аймара - "Radio Condor" и "Radio Emisoras Unidas".

Радио Чили продолжает быть одним из основных и самых доступных средств массовой информации в стране, несмотря на то, что число слушателей постепенно снижается.

Особенностью радиовещания Чили можно считать то, что с середины 80-х годов AM радио почти перестало существовать, а многие информационные программы были куплены станциями, вещающими в диапазоне FM. Станции же диапазона AM (их около 3%) в основном имеют религиозную или узкоспециализированную направленность. FM в основном музыкальную, кроме того, примерно 7% их эфира занимают новостные сообщения. Радиокомпании "Iberoamerican Radio Chile" принадлежат восемь лидирующих радиостанций: "Pudahuel", "Rock and Pop", "Corazon", "FM dos", "Concierto", "Future", "FM Hit", и "Imagina".

На современном этапе развития самыми крупными радиокомпаниями в Колумбии являются "Radio Caracol" группы "Prisa" и "Radio Cadena Nacional" (RCN) группы Ардила Лулье. Общественные радиокомпании здесь редкость и принадлежат организованным сообществам, которым министерство коммуникаций предоставляет FM волны с местным покрытием, регулирующимся муниципалитетами.

В Эквадоре радиовещание можно считать наименее концентрированным сектором рынка СМИ по сравнению с печатью и телевидением. Почти треть радиокомпаний располагается в городах Кито и Гуаякиль - двух крупнейших экономических центрах страны. В провинциях особую популярность имеют станции, принадлежащие католической и евангелической церквям. К примеру, радио "HCJB La Voz de los Andes" евангелической направленности является одним из первых, начавших вещание на языке кечуа.

С 1988 г. Координационный центр популярного и образовательного радио Эквадора (Согаре) объединяет образовательные, общественные и стр. популярные радиостанции. Главной целью организации является попытка привить обществу любовь к знанию и интерес к собственной культуре. Можно утверждать, что радио этого центра - единственный источник информации в отдаленных провинциях. В целом в последние годы в Эквадоре насчитывалось 25 радиостанций на коротких волнах, 277 - AM станций и 887 - FM диапазона.

Ситуация на перуанском рынке аудиовизуальных СМИ стала меняться в 70-х годах прошлого века. Аудитория, некогда верная радио, перешла к телевидению, за ней последовали рекламодатели, и радиокомпании оказались в ситуации глубокого кризиса. В качестве ответной меры было принято решение об изменении содержательной части программ в сторону радикального расширения развлекательной и музыкальной составляющих. На современном этапе радио вновь является одним из самых востребованных видов массмедиа в Перу. При этом существует четкое разделение: AM станции доступны малоимущим слоям населения, в то время как станции диапазона FM востребованы аудиторией среднего и высшего классов. Подобное разделение характерно для крупных городов и столицы государства.

В середине прошлого века католическая церковь играла важную роль на рынке радиокоммуникаций. В Кито (Эквадор) была образована Латиноамериканская ассоциация радиошкол, которая оказалась необходимой населению многих стран региона, в том числе и Перу. Общественное радио, поддерживаемое Международной ассоциацией общественного радио, также довольно популярно. Согласно данным министерства транспорта и коммуникаций, в стране насчитывается 1686 FM станций, 159 радиостанций на коротких волнах и 644 - на средних.

В Венесуэле радиовещание было начато в 1930-е гг. компанией "YV1BC", которая сегодня называется "Radio Caracas Radio" (RCR). Бизнес-проект "YV1BC" с самого начала был ориентирован на вложения рекламодателей. Содержание радиопередач в основном состояло из мелодрам. На современном этапе RCR прочно удерживает лидирующую позицию в стране, охватывая 90% ее территории. Если в 1955 г. в Венесуэле насчитывалось 50 радиостанций, то в последние годы - уже 209. В большинстве своем это частные компании, чьи программы в равной степени включают музыкальную, рекламную и информационную составляющие. С появлением телевидения радио хоть и потеряло часть рекламодателей, но, модернизировавшись, сумело выйти на новый уровень развития. К концу 80-х годов широкое распространение получило вещание в диапазоне FM. На дан стр. ный момент в Венесуэле насчитывается 521 такая станция, причем каждая из них специализируется в какой-либо одной области - музыке, информации или ток-шоу.

Государственная радиокомпания "Radio National de Venezuela" объединяет семь радиостанций.

Телевидение. В отличие от европейского рынка аудиовизуальных СМИ, где радио и телевидение возникли на общественных началах и лишь со временем превратились в крупные коммерческие структуры, в Латинской Америке телерадиокомпании (ТРК) изначально создавались как частные предприятия. Это не означает, что в регионе не было или нет государственных ТРК, но они остаются в меньшинстве и финансируются только за счет субсидий. Коммерческие же структуры в основном стремятся получить выгоду, из за чего нередко страдает содержательная часть программ.

Подробнее рассмотрим национальные телерынки взятых нами в качестве примера стран.

Начнем с кабельного телевидения Аргентины, которое в некоторых провинциях покрывает 70 - 80% территории. В первое десятилетие XXI в. оно пережило процесс консолидации: от 1100 телекомпаний осталось чуть больше десяти крупных концернов.

Одним из характерных примеров может служить покупка крупнейшего оператора кабельного телевидения Аргентины "Cablevision" вторым по счету "Multicanal", принадлежащим группе "Clarin", обеспечившей себе тем самым 47,3% телерынка страны.

На кабельном телевидении 80% каналов - производства США, остальная часть аргентинского производства. Программы зарубежного происхождения показывают на языке оригинала с испанскими субтитрами, конечно когда речь не идет о европейских, а именно испанских ("TVE", "TVG"). Открытое телевидение Аргентины демонстрирует до 70% передач местного производства. Согласно данным на 2006 г., аргентинцы отдавали предпочтение просмотру художественных фильмов и развлекательных передач на канале "Telefe" (группа "Telefonica"). Пользовались успехом информационные передачи каналов "Canal 13" (группа "Clarin") и "Todo Noticias" (TN). Среди государственных телеканалов заметен "Canal 7", появившийся в 1951 г. и на современном этапе не очень популярный. В то же время в 2005 г. правительства Венесуэлы, Кубы, Уругвая, и Аргентины основали телеканал "Telesur", и "Canal 7" ретранслирует некоторые его передачи в Аргентине13.

В Боливии ситуация с развитием телевещания схожа с ситуацией, сложившейся здесь со СМИ в целом. Ввиду обширности территории страны, социальной разобщенности и экономических проблем телевидение испытывает значительные трудности. В основном выпуск телепередач осуществляется в крупных городах, общенациональное же вещание как таковое отсутствует. В городах Ла-Пас и Санта-Крус департаменты охвачены целиком, в то время как в других районах принимаются исключительно местные телеканалы.

Кабельное телевидение предоставляет возможность подключиться к услуге мультиканального вещания. На таких каналах национальных передач крайне мало, и до 80% контента составляют зарубежные телепередачи.

Среди телекомпаний Чили можно выделить четырех крупнейших игроков:

государственный телеканал "Television National de Chile", телеканал стр. Католического университета, "Chilevision" Себастьяна Пиньеры (действующего президента страны) и "Mega" группы Рикардо Кларо.

В середине прошлого века, когда формировалось чилийское телевидение, государство выделило лицензии на вещание одному единственному государственному каналу и главным университетам страны на условиях самофинансирования. Такой подход способствовал коммерческому развитию телевидения в Чили. Наиболее показательна в этом отношении 30-летняя история государственного канала Чили и канала Католической церкви. С 1990 г. стали появляться частные каналы. Так, были созданы телеканалы "Chilevision" (изначально телеканал Университета Чили), "Mega" и "Red TV". Платное телевидение Чили занимает 37% местного рынка, находясь при этом под контролем всего двух ведущих телекомпаний. На рынке спутникового телевидения доминирует "Telefonica", предлагая одновременно услуги телефонной связи и широкополосный Интернет, и занимает примерно 73% рынка.

Колумбийский рынок телевидения пережил сильные перемены, начиная с 1991 г.

Благодаря новой Конституции на рынке массмедиа стали появляться частные предприятия. В 1998 г. были образованы два крупных телеканала: "Caracol Television" (группы "Santodomingo") и "RCN" (группы Ардила Лулье). По данным на 2006 г., в Колумбии работало 2 частных национальных канала, 3 общественных, 8 региональных, местных (в большинстве частных) и 69 операторов кабельного ТВ.

В современном Эквадоре, благодаря информационным передачам и теленовеллам, влияние телевидение на общество весьма значительно. Понемногу оно завоевывает и сельские районы с преимущественно индейским населением. Самой крупной телекомпанией является "Ecuavisa", чья аудитория насчитывает 4 млн. человек, во многом за счет населения столицы страны Кито. В Гуаякиле лидирующие позиции занимает "ТС Television". Среди прочих телекомпаний выделяются "Teleamazonas" и "Telesistema".

Согласно данным Ведомства телекоммуникаций Эквадора, на современном этапе в стране насчитывает 330 телеканалов открытого телевидения и 178 кабельных.

В Перу самой крупной телекомпанией является государственная "Canal 7" в Лиме, имеющая 20 дочерних компаний и ретранслирующая вещание на 230 станций. При этом телеканалы находятся на самофинансировании, получая доход от рекламных объявлений.

Следом по охвату территории идет "Canal 4" компании "America Television" (собственность издательских домов "El Comercio", "La Republica" и колумбийского консорциума).

Кабельное телевидение Перу, появившееся в 1989 г., в основном востребовано в городах.

Среди кабельных телекомпаний, действующих в Лиме, выделяются следующие: "Cable Magico" (принадлежащая компании "Telefonica"), "Metropolis" (ранее "Telecable"), "Cable Express", сеть "SurPeru" (Sistema Unido de Retransmision - Объединенная сеть ретрансляции) и "Direct TV".

Рассмотрение телевизионного рынка в Венесуэле невозможно без учета присутствия на нем американских компаний. Здесь широко представлены "NBC", "ABC" и "CBS". Так, в 1961 г. были образованы "Venevision Canal 4" с участием "ABC" и "Pepsi-Cola International", а в 1953 г. - "Canal 2" с участием "NBC" и группы Вильяма Фелпса.

Кабельное телевиде стр. ние Венесуэлы сформировалось к концу 80-х годов. На современном этапе коммерческое телевещание охватывает 98% территории страны14. С приходом к власти президента Уго Чавеса государство вновь обратилось к СМИ как главному источнику воздействия на общественное мнение. На современном этапе правительство владеет пятью телеканалами:

"Venezolana de Television" (VTV), "Vive TV", "Asamblea Nacional TV", "Avila TV" и "Telesur".

Информационные агентства. На информационном пространстве Латинской Америки в основном доминируют иностранные агентства: "Associated Press" (AP) и "United Press International" (UPI) из США, "Reuters" из Великобритании, "France Press" из Франции, а также "EFE" из Испании. ЮНЕСКО в 1970-х годах приложило немало усилий к созданию в регионе ряда местных массмедиа, и хотя они не в состоянии конкурировать с международными, многие все же достаточно влиятельны.

Так, в Боливии на современном этапе существуют 16 небольших местных информагентств. Среди них можно выделить "Agenda Boliviana de Information" (ABI), "AFE", "ERBOL", "Agencia de Noticias Fides" и "JATHA".

В Аргентине действуют четыре национальных информационных агентства: "Agencia Telam", "Noticias Argentinas", "Diarios у Noticias" (DYN), "Agencia Federal de Noticias". Во многих провинциях работают и собственные средства массовой коммуникации, такие, например, как "COPENOA" на северо-востоке страны и "АРР" в Патагонии.

Колумбия представлена тремя организациями по сбору информации: "ERBOL", "Agencia de Noticias Nueva Colombia" и "Radio Caracol". В Венесуэле также существуют несколько компаний данного профиля: "Agencia de Noticas de Venezuela", "Agencia Bolivariana de Noticias" и др. Перуанские агентства: "Andina" и "Agencia de Noticias del Peru". "Andes" является крупнейшим в Эквадоре. "Agencia Chile Noticias" и "Orbe" - национальные информагентства Чили.

Многие СМИ в Латинской Америке поддерживают развитие региональных агентств:

"LATIN" "ACAN - EFE", "CANA".

Итак, исторически в Латинской Америке, кроме таких исключений, как колумбийское и чилийское телевидение, частный сектор имел явное превосходство над государственным в производстве и распространении медиапродуктов. Это преимущество объяснялось сильным влиянием рекламных вложений в массмедиа15. С другой стороны, сфера, не связанная с рекламной поддержкой, показывала относительно невысокий уровень развития. Поэтому коммерческая составляющая медиарынка нам кажется одной из самых важных как в отношении самих средств массовой коммуникации, так и в отношении способности населения потреблять производимые ими продукты. Ярким примером является сектор радио. В условиях обширности территории, труднодоступное™ отдаленных провинций, социального неравенства между индейским и креольским населением радио является единственным источником информации, образования и развлечения во многих странах региона. Ко всему прочему, те виды услуг, которые требуют немедленной оплаты - кабельное телевидение, Интернет, журнальная периодика, - вынуждают аудиторию обращать внимание на более дешевые способы получения информации, предостав стр. ляемые бесплатной или "сенсационной" прессой, открытым телевидением, недорогими интернет-кафе.

В целом рынок массмедиа сам по себе в должной мере не выполняет свои прямые функции. Наоборот, в большинстве случаев широкие слои населения остаются исключенными. Налицо явные тенденции к концентрации СМИ. Из-за подобной социально несправедливой структуры рынка социально незащищенные граждане практически лишаются доступа к основным медиапродуктам и услугам. Все указывает на то, что сейчас, когда широкая доступность и высокое качество информации являются важными характеристиками развитого общества, становится необходимо прямое вмешательство государства.

ПРИМЕЧАНИЯ www.ivc.org.ar/files/revistaivcl.pdf Ibidem.

www.aapublicidad.org.ar/wp-content/inversion_publicitaria/2009/argentina www.infoamerica.org/primera/anuario medios.pdf P. Ibidem.

Ibidem.

Ibidem.

Ibidem.

Ibidem.

Ibid., p. 46.

Ibid., p. 49.

www.wan-ifra.org/articles/2011/03/10/latin-america-a-region-of-opportunities Ejecutivo crea gabinete comunicacional. - El Universal, 15.IV.2005.

www.infoamerica.org/primera/anuario_medios.pdf В некоторых странах, например, в Аргентине, основным элементом финансовой стратегии даже государственного телевидения (с 1951 по 1960 г.) были рекламные коммерческие выпуски.

стр. На грани войны: американско-мексиканские отношения и соглашение Заглавие статьи Морроу-Кальеса (1925-1927) Автор(ы) О. В. Корнилова Источник Латинская Америка, № 12, Декабрь 2012, C. 66- СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 34.1 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи На грани войны: американско-мексиканские отношения и соглашение Морроу-Кальеса (1925-1927) Автор: О. В. Корнилова В середине 1920-х годов между США и Мексикой сложились напряженные отношения.

Они были обусловлены конфискационной политикой мексиканского правительства в отношении иностранной собственности, истоки которой были заложены в тексте новой Конституции 1917 г. С принятием в конце 1925 г. закона о порядке осуществления ст. Конституции Мексики в отношении нефтедобывающих компаний США столкнулись с необходимостью защиты прав собственности своих граждан. Отношения между странами балансировали на грани войны. Региональному конфликту был положен конец только после заключения соглашения Морроу-Кальеса в 1927 г.

Ключевые слова: вооруженная интервенция, дипломатия, закон о нефтяной деятельности, соглашение Морроу-Кальеса.

После принятия в 1917 г. Мексикой Конституции, одно из положений которой касалось национализации иностранной собственности, американско-мексиканские отношения были обречены проходить проверку на прочность. Камнем преткновения стала 27 статья основного закона, в соответствии с которой государство получило право на владение "всеми естественными соединениями углеводородов (нефтью), находящимися в его недрах". Отношения между США и Мексикой накалились до такой степени, что военное вторжение для защиты прав американских граждан обсуждалось на правительственном уровне в Вашингтоне, а в Мексике грозили поджогом месторождений. Никогда позже обе страны не допускали возможности применения силы в урегулировании конфликтных ситуаций.

Так повелось, что, начиная с 1917 г., спорные вопросы между США и Мексикой разрешались путем заключения устных договоренностей, которые из-за отсутствия письменных соглашений потенциально содержали в Ольга Викторовна Корнилова - аспирант кафедры новой и новейшей истории стран Европы и Америки исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова (kornilovasol@gmail.com).

стр. себе угрозу будущих конфликтов. Инициаторами обострения отношений были не Соединенные Штаты, а правящие круги Мексики: к власти приходила очередная администрация, которая отказывалась от данных предшественниками обязательств. В 1925 г. первой негласные правила нарушила Мексика, приняв законодательство, касавшееся признания недр земли собственностью государства. В связи с этим иностранным нефтяным компаниям, как американским, так и английским, требовалось получить от местных властей письменное разрешение на бурение нефтяных скважин.

Именно поэтому подобная процедура обесценивала смысл владения зарубежными собственниками нефтеносной землей: предстояло получать разрешения на деятельность в ходе сложной бюрократической процедуры, установленной мексиканским государством1.

В соответствии с этим законом, который был призван разъяснить порядок осуществления ст. 27 Конституции в отношении нефти, подтверждалось, что все недра земли, лежащей в пределах государственной границы, принадлежат государству. Земельная собственность иностранных граждан, таким образом, делилась на поверхностный слой земли (почву) и ее недра. Вследствие этого владельцы становились собственниками только слоя земли, глубина которого не превышала и десятка метров. На такой земле можно было разбить огород, но не вести добычу "черного золота". Ряд ограничений также был наложен на владельцев приграничных и прибрежных территорий, расположенных в стратегически важных районах. До поры до времени государство закрывало глаза на существовавшие десятилетиями "погрешности", но в нефтяном законе 1925 г. иностранная собственность трактовалась уже в сугубо конфискационном ключе.

На протяжении 1926 г., сразу после того, как закон был обнародован, владельцы нефтяных компаний в буквальном смысле засыпали мексиканские суды целой серией исков, а государственный департамент США - нотами протеста с настойчивыми требованиями незамедлительно вмешаться в ситуацию. Так, американская нота протеста от 10 ноября 1926 г. привела к тому, что "The New York Times" даже решилась намекнуть, что отношения США с Мексикой оказались на грани дипломатического разрыва2. Однако генконсул Мексики в Нью-Йорке после разговора с сенатором Уильямом Бора сообщил своему правительству, что намерение разорвать дипломатические отношения исходило не из Вашингтона. Во многом такие мысли витали в кругах представителей американского нефтебизнеса. В январе 1927 г. они всерьез обсуждали вопрос о полной приостановке работы нефтедобывающих вышек, чтобы оказать давление на мексиканское правительство. Однако начавшийся спад производства, сопровождаемый снижением налогов, заставил их прежде, чем отважиться на такое серьезное решение, дважды подумать. Именно поэтому 27 апреля нефтяные бароны избрали совершенно иную линию поведения, решив продолжать вести бизнес, как прежде, невзирая на отсутствие у них специальных разрешений на бурение. По сути, данное решение являлось вызовом местным властям, отказом следовать букве закона.

Под давлением Вашингтона мексиканское правительство было вынуждено осознать, что противостояние нефтяных компаний, за спиной которых стоял Белый дом, не оставляло никакого иного выбора, кроме как пойти на определенные уступки. Между тем положение президента Плутарко Элиа стр. са Кальеса было весьма затруднительным. Он оказался, так сказать, между молотом и наковальней: генерал стал президентом преимущественно и при поддержке профсоюзов и крестьянских объединений, требовавших углубления демократических реформ.

Апеллируя к опыту европейской социал-демократии, он поддержал необходимость проведения земельных реформ, в том числе ограничение собственнических прав иностранцев на природные ресурсы. Однако последовательное выполнение взятых на себя обязательств неминуемо сталкивало его с сильным северным соседом.

Между тем, чувствуя поддержку из Вашингтона, Ассоциация производителей нефти (the Association of Petroleum Producers in Mexico, APPM), объединявшая американских дельцов в Мексике, намеревалась открыто бросить вызов мексиканскому правительству. В ее намерения входило еще большее обострение ситуации, чтобы спровоцировать решительные действия со стороны правительства Соединенных Штатов. Она имела тесный контакт с американским посольством в Мексике, а посол Джеймс Р. Шеффилд был сторонником силового решения конфликта. В течение уходящих месяцев 1926 г. и первой половины 1927 г. он призывал Госсекретаря Фрэнка Биллингса Келлога придерживаться жесткой линии, аргументируя это тем, что, если Соединенные Штаты будут последовательно отстаивать свою позицию, то им удастся добиться поставленной цели.

Посол считал, что Кальес не осмелится сделать и шага против компаний, чувствуя за ними поддержку Белого дома, несмотря на то, что теоретически по закону 1925 г. компании лишились собственнических прав на нефтяные месторождения. Дипломат был убежден, что пришло время усилить поддержку нефтяных компаний со стороны правительства Соединенных Штатов.

И посол, и глава госдепартамента на протяжении длительного времени выступали за отмену эмбарго на поставки оружия в Мексику, считая, что этот шаг автоматически развязывает руки оппонентам Кальеса3. Шеффилд докладывал своему руководству, что, если мексиканцы решаться на остановку работ нефтекомпаний, то этот шаг станет неопровержимым доказательством нарушения собственнических прав американских подданных. Из такой постановки проблемы следовало, что любые действия, которые потребуется предпринять правительству США для защиты интересов своих граждан, будут оправданы не только с моральной, но и с политической точки зрения.

Реакция мексиканского правительства была примерно такой, какую и следовало ожидать:

оно обложило новыми штрафами "мятежные" компании и закрыло нефтескважины, в которых работы велись без разрешения местных властей. Однако представители американского нефтебизнеса про стр. должали нагнетать ситуацию. Они самовольно "распечатали" скважины и возобновили свою деятельность. Руководство нефтяных компаний в буквальном смысле "бомбардировало" Государственный департамент непрекращающимся потоком требований о защите своих прав. Они были единодушны в недовольстве грядущим и уже неминуемым вступлением в силу конфискационного законодательства. Основные негативные моменты, не дававшие покоя нефтедельцам, сводились к отказу мексиканских властей предоставлять разрешение на продолжение деятельности до тех пор, пока американские собственники не признают закон, наносивший, по сути, вред их материальным интересам. Объектами их возмущения стали факты насильственного запечатывания скважин, наложения эмбарго на работу компаний, отказавшихся платить штрафы, признания законности претензий третьих сторон на земли американских собственников4.

Со своей стороны правительство Кальеса не могло допустить, чтобы открытое неповиновение иностранцев мексиканскому законодательству оставалось безнаказанным, поэтому были направлены войска, чтобы вновь запечатать скважины. Начиная с 1926 г.

Кальес постоянно твердил, что определенные американские круги, лоббировавшие интересы нефтяных компаний, стремятся заставить Мехико пойти на попятную, хотя этого они вряд ли добьются5. Все это означало, что региональный конфликт давно перешел из плоскости экономической в плоскость политическую и вполне реально мог вылиться в вооруженное противостояние. В этой связи Луис Наполеон Моронес, министр промышленности, торговли и труда в мексиканском правительстве, информировал прессу о готовности использовать вооруженную силу, если потребуется, чтобы удостоверится в выполнении правительственных решений. Нарушители "Gulf" и "Transcontinental Petroleum" были оперативно уведомлены об аннулировании их прав. В то время американский посол Шеффилд находился в рабочей поездке, и на долю поверенного в делах Артура Шенфельда выпала неприятная миссия известить Вашингтон об очередном "конкретном случае" нарушения прав нефтяных компаний со стороны местных властей.

Правда, позже Моронес конкретизировал свою позицию, заявив, что разрешения на бурение будут отменены для компаний, которые отказываются согласиться с заменой статуса собственника на статус концессионного договора, как правило, заключавшегося на ограниченный срок. В ответ американское посольство ходатайствовало перед Белым домом о прямых действиях в защиту нефтяных компаний, требовавших урегулирования конфликтной ситуации6. По словам их руководства, американское правительство должно напрямую связаться с Мехико и договориться о подписании соглашения, если такое потребуется.

Возможность интервенции стала практически осязаема. В связи с этим Кальес даже отдал распоряжение ответственному за зону нефтяных разработок генералу Ласаро Карденасу и подведомственному ему военному контингенту быть готовыми в случае начала вооруженной интервенции США поджечь нефтяные месторождения, принадлежавшие иностранцам7.

В этой ситуации в январе 1927 г. Госсекретарь Келлог представил Конгрессу доклад, озаглавленный "Цели и политика большевиков в Мексике и Латинской Америке". Это документ, который был подготовлен за несколько месяцев до предстоявшего выступления, изображал режим Кальеса оча стр. гом коммунистической агитации. Тогда же президент Джон Калвин Кулидж обвинил Мексику в оказании помощи "восставшим" в Никарагуа. Правда, доказательства тому были спорными. Даже американская пресса не смогла найти им подтверждение. Однако здесь было важно другое: угроза достигла намеченной цели. Во всяком случае, Ассоциация производителей нефти не упустила времени, чтобы разнести громким эхом обвинения, озвученные Белым домом в адрес Мексики8.

Эти события не на шутку встревожили мексиканского посла в Вашингтоне Хоакина Тельеса, поэтому в середине января он обратился с просьбой к своему правительству отложить любые действия, направленные против нефтяных компаний. По его мнению, малейшее движение против них могло не только спровоцировать открытый вооруженный конфликт между двумя странами, но и разрушить последние надежды на возможность разрешения спора через арбитраж. В такой ситуации мексиканское руководство решило занять выжидательную позицию.

К середине 1927 г. межправительственный кризис, ведущий к развязыванию решительных действий, достиг апогея. И в американских, и в мексиканских кругах действительно опасались, что администрация Кулиджа сделает выбор в пользу вооруженного конфликта9. Ряд американских исследователей сходится во мнении, что при поддержке общественного мнения американский президент мог продолжать "гнуть свою линию". Его политику активно поддерживали Госсекретарь Келлог и посол Шеффилд с их неприятием "зараженной большевизмом" Мексики.

Однако конфронтация между странами не приобрела вооруженной формы, главным образом из-за наличия в США весомой оппозиции силовому решению проблемы. Кулидж был вынужден отказаться от применения силы, опасаясь за успех республиканцев на предстоявших в 1928 г. президентских выборах. Данное решение президента было встречено в штыки американскими нефтяными магнатами, обвинившими его в том, что он своим решением попросту бросил на произвол судьбы собственность американских граждан за границей.

Конгресс США поддержал позицию Белого дома, высказавшись в пользу мирного разрешения ситуации. Таким образом мексиканцы были вынуждены следовать тем же путем. Выступая 9 января 1927 г., Кальес заявил, что единственным способом уладить конфликт явилась бы передача дела на рассмотрение в Гаагский суд или другой подходящий международный трибунал, хотя, строго говоря, с его точки зрения, у Мексики не было оснований предоставлять свои суверенные права на рассмотрение арбитражного суда.

стр. Мексиканский президент неоднократно задавал риторический вопрос: с какой стати Мексика должна отчитываться в международном суде за свое суверенное право принимать те или иные законы? Казалось, что точку в споре поставило решение сената США, принявшего 5 января 1927 г. резолюцию в пользу арбитража для защиты прав собственности американских граждан10.

Но президент Кулидж категорически отказался поддержать план передачи "собственнических прав" американских граждан на рассмотрение в международную судебную инстанцию из-за его бессмысленности. Логика Кулиджа была такова: если бы суд принял решение в пользу американских компаний, то мексиканское правительство все равно не имело средств, чтобы возместить материальные потери иностранцам. По его мнению, любая экономически слабая страна должна воздержаться от обращения в международный суд в подобных обстоятельствах11. Между тем в государственном департаменте придерживались иной точки зрения, понимая, что у Мексики есть хорошие шансы добиться вынесения решения, благоприятного для мексиканской стороны.

Замысел Кулиджа был иным, поскольку он обоснованно сомневался не только в принятии международным трибуналом решения о выплате компаниям компенсации, но и о внесении изменений в правовой статус нефтяных собственников. В такой ситуации шансы на принятие поправок в нежелательное для американцев законодательство становились все более проблематичными. Вот почему Кулидж планировал продолжать давление на мексиканские власти до тех пор, пока они полностью не откажутся от замыслов по реформированию нефтяного сектора.

Ассоциация производителей нефти в Мексике во многом поддерживала позицию Кулиджа. По словам ее секретаря Гая Стивенса, для арбитража было выбрано крайне неудачное время, так как казна администрации Плутарко Кальеса, столкнувшейся с глубоким финансовым кризисом, была пуста. Вот почему ни о какой выплате компенсаций материальных претензий американцам не могло быть и речи. Более того, Ассоциация подвергла критике саму идею арбитража, которая, по ее мнению, противоречила принципам международного права, так как защита граждан за границей является суверенным правом страны12.

Для характеристики позиции американской стороны показательно выступление Кулиджа перед Ассоциацией прессы 25 апреля 1927 г., где он отвел отношениям с Мексикой значительную часть своей речи. В ней президент стремился разъяснить не только суть настоящих противоречий, но и дать обширный экскурс в историю двусторонних отношений. Прежде всего он вспомнил о 1857 г., когда в Мексике была принята конституция, по которой многие иностранцы приобрели в собственность те или иные владения. В этой связи он категорически высказался против самой идеи арбитража13.

Однако пик напряженности между странами, выразившийся в "бряцании оружием" с обеих сторон, был пройден, поэтому Кулидж рад сообщить американской прессе свежую информацию, полученную от мексиканского посла: "Мексика не намерена конфисковать нашу собственность, она проявила усердие в наказании тех, кто убивал наших сограждан, и выразила желание, которое мы полностью приветствуем, о сохранении с нами дружеских отношений", - заявил он14. Острота конфликта была снижена по двум причинам. Во-первых, Кальес не предпринял никаких мер, чтобы стр. лишить прав компании, деятельность которых не соответствовала букве нового закона.

Во-вторых, настроения в пользу мирного решения регионального конфликта были крепки не только в конгрессе США15, но и среди общественности в целом.

Немаловажным фактором, повлиявшим на изменение Кулиджем своего решения, стало похищение мексиканскими агентами конфиденциальных документов из посольства США, подтвердивших догадки о замыслах ряда высокопоставленных государственных мужей устроить государственный переворот с целью свержения Плутарко Кальеса. В таких условиях в ход пошел метод шантажа. Мексиканский президент в доступной форме объяснил Вашингтону, что он намерен сделать эту информацию достоянием международной общественности, если Соединенные Штаты пошлют войска в Мексику.

Белый дом призвал провести внутреннее расследование и выяснить, имел ли место факт пропажи материалов в госдепе, и являются ли попавшие в руки мексиканцам источники подлинными. Вскоре госдепартамент выступил с резким отрицанием их подлинности16.

Тем не менее, вполне допустимо, что эти документы имели место и являлись неоспоримым доказательством враждебного отношения к Мексике госсекретаря Келлога, не желавшего мириться с проявлением мексиканского национализма в отношении частной собственности.

Начиная с июля 1927 г., Белый дом начал серьезно думать относительно смены ориентиров в мексиканской политике. Выбор более реалистичного внешнеполитического курса занял приблизительно два месяца;

все это время Соединенные Штаты обходились без посла в Мексике.

Перемены в двусторонних отношениях начались после прибытия в Мехико нового посла Дуайта Морроу. В Мехико он был известен тесными связями с домом Моргана.

Инструкции, полученные им от госсекретаря Келлога, на этот раз строго-настрого исключали оказание какого-либо давления или насилия по отношению к местной власти.

Их смысл был заключен в словах: "Берегите нас от развязывания войны с Мексикой!"17.

Началом нового периода в американско-мексиканских отношениях стал благодушный телефонный разговор, состоявшийся между президентами Кальесом и Кулиджем сентября 1927 г.18.

Ситуация зримо изменилась после предоставления послом Морроу верительных грамот октября 1927 г.19. На нем лежала ответственность за вывод двух стран из состояния кризиса. И он, не теряя времени, дал понять, что отношения между США и Мексикой перешли в новую фазу. По стр. мнению исследователей, Морроу стал проводить в жизнь теорию, которую можно охарактеризовать как "моральное попечительство". Для него она была подходящей основой для отношений между сильным и слабым игроками в деле урегулирования нефтяного противостояния. Первый шаг, который предпринял Морроу, касался установления прямых контактов с ключевыми фигурами в мексиканской правящей элите.

К ним он отнес не только президента Кальеса, но и всех более или менее значимых политиков (включая лидеров коммунистической партии). Новый посол взял на себя обязательства по созданию атмосферы доверия во взаимоотношениях с общественностью Мексики в целом. Используя талант убеждения, Морроу целенаправленно убеждал каждого политика и общественного деятеля, что основные положения мексиканской политики в сфере нефтебизнеса должны согласовываться с американскими интересами.

Злые языки поговаривали, что в Мексике не осталось ни одного министерства, которое бы не пользовалось полезными рекомендациями и советами господина Морроу, и что его "опека" коснулась даже министра финансов, которого он обучал расчетным делам.

Плоды персональной дипломатии не заставили себя долго ждать. Американскому послу удалось установить открытые и неформальные связи с Кальесом и членами его кабинета, при этом особенно хорошие отношения сложились у него с исполняющим обязанности министра иностранных дел Хенаро Эстрадой и министром промышленности Луисом Наполеоном Моронесом. Так, во время одной из таких доверительных бесед Эстрада передал послу, что Кальес хочет, чтобы все дела велись исключительно с ним20.

Морроу проявлял большой интерес ко всему, что в какой-либо степени имело отношение к американским интересам. Его целью было найти точку соприкосновения, приемлемую для обеих сторон. Кальес, в свою очередь, на время отложил публичные выпады против вмешательства иностранцев во внутренние дела Мексики. Весь последний квартал 1927 г.

отношения между двумя странами стремительно улучшались, особенно контрастируя с перспективой угрожавшей еще пару месяцев назад интервенции. Но у всего была цена. По мнению американских ученых, после того, как Морроу был назначен послом, иностранцы, владеющие собственностью в Мексике, оказались обласканы местной властью, в то время как первостепенностью интересов зарождавшегося местного мексиканского бизнеса пренебрегли. Инициативы профсоюзов по улучшению условий труда на иностранных предприятиях пресекались мексиканским правительством на корню. Антиклерикализм, столь докучавший американским гражданам в Мексике, был приглушен. Реализация аграрной реформы была приостановлена.

Тем не менее главным для Морроу оставался вопрос об урегулировании спорных проблем в нефтебизнесе, в соответствии с замыслом, обозначенным Кулиджем. От посла требовалось заключить с мексиканским правительством очередное соглашение, предоставлявшее американским компаниям возможности легальной работы в Мексике.

Следующим по логике шагом считалось узаконивание их деятельности через решение Верховного суда Мексики в пользу интересов США в регионе. Для этого Морроу неоднократно встречался с юристами, представлявшими интересы компаний, и сообща ими был разработан план действий.

стр. Особенно большую помощь Морроу оказал Джошуа Рубен Кларк, ставший впоследствии очередным послом США в Мексике. С ним Морроу предельно внимательно изучил все юридические случаи, имеющие отношение к нефтяному вопросу. Наиболее тщательно они отнеслись к решению, вынесенному по делу "Texas Oil" во времена правления Каррансы. В центре их внимания оказалось соглашение Уоррена-Пейна, в котором упор делался на параграфе 4 ст. 27 Конституции, где говорилось о том, что Основной закон не носит ретроактивного характера в отношении компаний и, следовательно, не распространяется на события, произошедшие до введения его в действие. Кроме того, в соответствии со ст. 14 Конституции, ни один закон не мог иметь обратной силы. В этих судебных прецедентах был заложен ключевой принцип, который можно было бы распространить и на дела других компаний, а для этого необходимо было сделать его прецедентом посредством решения Верховного суда.

В первой половине ноября 1927 г. был проведен ряд неформальных встреч между президентом Кальесом и послом Морроу21. Решающей из них стала встреча 8 ноября. На ней долгожданный консенсус был найден. По согласованию с сотрудниками американского посольства на эту встречу Морроу направился один. В тот же день в письме госсекретарю он подробно изложил события этого дня22. По его словам, разговор продолжался полтора часа, при этом друг президента Кальеса Джеймс Смитгерс выступал в качестве переводчика. На переговорах также присутствовал зять президента Кальеса Томас Робинсон, который был гражданином США23.

Президент Кальес начал переговоры, прямо спросив посла Морроу, какое решение может быть найдено по нефтяному конфликту. Посол очень медленно при помощи переводчика, который переводил его слово за словом, объяснил суть прецедента по делу "Texas Oil", позволившего найти необходимую лазейку в законодательстве. Он говорил, что, если аналогичное решение успешно пройдет через Верховный суд, то впоследствии суды местных инстанций будут выносить решения, ориентируясь на итоги этого дела.

Выслушав американского посла, Кальес изложил свое видение ситуации. По его словам, мексиканское правительство никогда не изъявляло желания проводить конфискацию собственности, и что закон 1925 г. был в сложившейся ситуации необходимым актом, так как режим управления страной на тот момент оказался в руках радикального крыла, требовавшего кардинальных изменений. Кальес предложил заменить отчуждаемое бессрочное право собственности 50-летним сроком с правом пользоваться недрами. В ответ Морроу заявил о своих опасениях в том, что при последующих администрациях этот срок может быть сокращен до 30, 10 лет, а может, и до одного года.

Президент поинтересовался, разрешит ли использование прецедента по делу "Texas Oil" главное противоречие между странами в сфере нефтебизнеса. На это он получил утвердительный ответ. И тогда Кальес заверил посла в том, что соответствующее решение можно ожидать в течение двух последующих месяцев. Через Моронеса Кальес обратился напрямую к членам Верховного суда, требуя от них приступить к процедуре, обговоренной ранее с Морроу. Выполняя социальный заказ президента, судьи 17 ноября вынесли соответствующий вердикт. В нем говорилось, что принадлежащие иностранным владельцам права не могут быть аннулированы, если они стр. были приобретены до введения Конституции в действие. Большинство американских собственников обладало правами, полученными ими еще до 1917 г., поэтому от них просто требовалось подтвердить права своего владения, в противном случае их статус мог быть изменен.

Белый дом остался доволен решением мексиканских властей: отмена необходимости получать разрешения на бурение позволяла собственникам возобновить производственные операции на нефтяных вышках. Кроме того планировалось внести изменения в принятый закон о нефти в пользу иностранцев. Однако, в отличие от официального Вашингтона, нефтяные компании во главе с Ассоциацией производителей нефти не выказывали столь явного одобрения достигнутому компромиссу. Гай Стивене, секретарь АРРМ, заявил о неудовлетворенности решением Верховного суда Мексики, поскольку в своей основе оно лишь подтверждало конфискационную направленность мексиканского законодательства, так как нефтяные компании были обязаны подтверждать свое право на владения собственностью24. Тем стр. не менее заместитель госсекретаря Роберт Олдс информировал посла Мор-роу, что отдельные проявления недовольства с их стороны не отражают официальную позицию государственного департамента. Конечно, здесь угадывалось явное нежелание Белого дома вносить коррективы в только что улаженный механизм конфликта, тем более что внесение поправок в нефтяное законодательство еще только предстояло одобрить мексиканскому конгрессу.

Для закрепления положительного сдвига в общественном мнении Мексики правительство США направило в качестве посла "доброй воли" Чарльза Линдберга, героя первого беспосадочного трансатлантического перелета. Учитывая всемирную популярность полковника, его длительный визит в Мексику должен был стать подарком южному соседу, жестом "доброй воли", лишенным политической составляющей25. В ответ Кальес направил текст поправок в конгресс, который в последние дни уходящего года, а именно 28 декабря 1927 г., внес ряд изменений в нефтяной закон 1925 г. Хорошие новости из Мексики были изложены американцам в воодушевляющей по тону передовице "New York Times", в которой говорилось, что мексиканский парламент внес поправки в закон, вступившие в силу 3 января 1928 г.26. Американская общественность встретила главную новость уходящего года единодушным ликованием.

Внесенные мексиканским конгрессом изменения в закон о порядке осуществления ст. Конституции в отношении нефтересурсов можно считать победой американцев.

Неслучайно Белый дом объявил, что шаги, которые были предприняты Мексикой в отношении нефтяного законодательства, положили конец спорам, длившимся более десяти лет, и, что любые конфликты, которые возникнут в будущем, будут решаться в мексиканских судах без какого-либо дипломатического вмешательства. В докладе конгрессу о положении в стране от 6 декабря 1927 г. Джон Кулидж акцентировал особое внимание на мирном урегулировании двустороннего конфликта. В абзаце, отведенном отношениям с южным соседом, он неоднократно использовал слово "мир" и его синонимы: "Это политика Соединенных Штатов по укреплению мира. Мы мирные люди и являемся приверженцами разрешения споров путем мирного, а не силового урегулирования"27. Что же касается острой конфликтной ситуации между двумя странами, то она была представлена в виде "некоторых разногласий с Мексикой относительно ущерба нашим гражданам и их собственности". Свои разглагольствования по мексиканскому вопросу президент США закончил словами не только об уважении мексиканского суверенитета, но и призывами сочетать терпение со снисходительностью.

Проправительственная пресса в лице "New York Times" полностью поддержала соглашение Морроу-Кальеса, провозгласив, что разногласиям в сфере нефтебизнеса положен конец28.

Процесс урегулирования конфликта между двумя странами включал два этапа: в 1926 г.

произошло нагнетание ситуации как со стороны пострадавших американских собственников, поддержанных Белым домом, так и со стороны мексиканских властей. В первой половине 1927 г. начался поиск компромисса властвующими элитами обеих стран, в частности, была произведена смена послов. В конце 1927 г. после тщательного анализа ситуации и нависшей вероятности перехода конфликта в военную плоскость Вашингтон пересмотрел свою политику в отношении Мексики и избрал стр. путь примирения, прекратив явно поддерживать интересы нефтебизнеса. В итоге к концу 1927 г. противоречия были урегулированы на межгосударственном уровне. Однако столкновение интересов в сфере нефтедобычи не могло полностью исчезнуть. После приведения позиций конфликтующих сторон к некоторому общему знаменателю иностранный капитал продолжал занимать доминирующие позиции в стране, а это вступало в противоречие с интересами мексиканской правящих кругов.

ПРИМЕЧАНИЯ Foreign Relations of the United States (далее - FRUS), 1926, vol. II, p. 605 - 676. Здесь и далее: University of Wisconsin Digital Collection. - http://uwdc.library.wisc.edu The New York Times, 11.XI.1926.

The Ambassador in Mexico (Sheffield) to the Secretary of State. Mexico, 1.VI.1927. - FRUS, 1927, vol. III, p. 239.

Ibid., p. 181 - 183.

J.M.Callahan. American Foreign Policy in Mexican Relations. New York, 1932, p. 602.

F.Tannenbaum. Mexico: The struggle for peace and bread. New York, 1956, p. 273 - 274.

J.M.Callahan. Op. cit., p. 607 - 608;

J.F.Rippy. Latin America in World Politics: An Outline Survey. New York, 1928, p. 268.

L.Meyer. Mexico and the United States in the Oil Controversy. Austin, 1977, p. 128.

D.James. Mexico and the Americans. New York, 1963, p. 289.

S.Res. N 327, 25.I.1927. - Congressional Record, vol. 68, pt. 2, p. 2233. Washington, 1927.

J.P.Bullington. The Land and Petroleum Laws of Mexico. - American Journal of International Law, January 1928, N 22, p. 69.

The New York Times, I.1927.

Address of President Coolidge before united Press Association, 25.IV.1927., and Comments of President Calles Thereon. - FRUS, 1927, vol. III, p. 214.

Ibid., p. 217.


Congressional Record - Senate, 6.III.1926. Washington, 1926, p. 5143.

The New York Times, III-IV.1927.

H.Nicolson. Dwight Morrow. New York, 193 5, p. 293 - 296.

The New York Times, 30.IX.1927;

1.X.1927.

Ibid., 30.X.1927.

The Ambassador in Mexico (Morrow) to the Secretary of State. Mexico, 8.XI.1927. - FRUS, 1927, vol. III, p. 187.

Ibid., p. 190.

Ibid., p. 187 - 189.

Ibid., p. 190.

L.Meyer. Op. cit., p. 131.

The New York Times, XII.1927.

Ibid., 28.XII.1927.

C.Coolidge. State of the Union Address (6.XII.1927.). http://odur.let.rug.nl/~usa/P/cc30/speeches/cc The New York Times, 14.XII.1927.;

14.1.1928.

стр. Раздавленная утопия: иезуитские миссии в бассейне Ориноко Заглавие статьи (XVII-XVIII вв.) Автор(ы) Н. В. Ракуц Источник Латинская Америка, № 12, Декабрь 2012, C. 78- ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 29.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Раздавленная утопия: иезуитские миссии в бассейне Ориноко (XVII XVIII вв.) Автор: Н. В. Ракуц В статье рассматривается миссионерская деятельность иезуитов в бассейне Ориноко.

Несмотря на особенности индейских культур этого района, здесь были созданы миссии, деятельность части которых можно признать вполне успешной, хотя и не настолько, как в Парагвае. Для науки особенно важен вклад оринокских иезуитов в изучение географии, естественной истории, языкознания и этнографии современных Венесуэлы и Колумбии.

Ключевые слова: иезуиты, индейцы, араваки, карибы, "летучие" миссии, редукции, инкультурация.

Миссии иезуитов в бассейне р. Ориноко, как и те, что находились в верховьях Амазонки и в современной Восточной Боливии, долгое время не вызывали особого интереса даже в научных кругах, в отличие от знаменитых парагвайских. Между тем так называемые "редукции" в провинциях Мохос и Чикитос были по многим параметрам сходны с ними, как мы старались показать в одной из недавних статей1. И то же самое, с известными оговорками, можно сказать и про оринокские миссии, существовавшие в совершенно иных условиях. Они хорошо известны сегодня ученым Венесуэлы и Колумбии (что и понятно, они располагались на территориях этих стран), но мало где еще. Ведь на Ориноко, по естественным причинам (недолговечные стройматериалы), не осталось столь впечатляющих памятников архитектуры и изобразительного искусства, как в других местах. И все же эти миссии заслуживают внимания хотя бы из-за неожиданно большого количества (и, добавим, хорошего для того времени научного качества) печатной продукции, авторами которой были как раз оринокские иезуиты2. Часть ее была опубликована еще при жизни авторов и получила заслуженно высокую оценку европейских ученых, таких, как Александр фон Гумбольдт (Хосе Гумилья, Фелипе Сальваторе Джили). Другие, долго ждав Николай Викторович Ракуц - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра культурологических исследований ИЛА РАН (Ychma@rambler.ru).

стр. шие своего часа (Хуан де Риверо и др.), со времени их публикации и до сего дня также пользуются авторитетом у специалистов различных отраслей знания.

В литературе на русском языке о них нет практически ничего, особенно если говорить о работах, доступных широкой публике. Эту тему проигнорировали не только энциклопедии по Латинской Америке, но и труды, посвященные истории конкретных стран (Венесуэлы, Колумбии). Перед началом работы над данной темой автору была известна лишь одна статья в специальном научном журнале3. Но даже то недолгое время, которое удалось использовать для работы "по следам" в архиве иезуитов в Риме, показало, что такое игнорирование столь знаменательного явления культуры двух южноамериканских стран, как иезуитские редукции, явно незаслуженно. Неслучайно, например, одна из современных работ по истории деятельности Общества Иисуса на землях Венесуэлы именуется "Иезуиты и корни венесуэльской идентичности"4. Но эта тема в данном кратком очерке, естественно, не может быть рассмотрена. В нашем случае цель скромнее: дать общее представление о миссионерской работе иезуитов в специфических условиях Бассейна Ориноко.

В начале XVII в. в Новом королевстве, как его тогда называли (Nuevo Reino, будущее вице-королевство Новая Гранада на территориях современных Колумбии, Венесуэлы и Эквадора) сложилась невиданная ситуация: моральный и нравственный авторитет церкви был крайне низок, и это положение оказалось очень устойчивым, судя по тому, что и много позже, даже во второй половине следующего столетия, королевские чиновники стр. инспекторы и исследователи Хорхе Хуан и Антонио де Ульоа сравнивали, например, францисканские и доминиканские монастыри не иначе как с борделями. А в XVII в., когда эта территория административно входила еще в Перу, деятельный архиепископ Бартоломе Лобо Герреро попросил короля Испании прислать туда иезуитов для работы среди индейцев, ибо миссионерская деятельность на данной территории к тому времени практически прекратилась. Основаниями он выдвигал то, что иезуиты быстро выучат языки туземцев (чего совершенно не делали и не желали делать другие служители церкви), смогут наставить индейцев в христианской вере, чтобы затем передать соответствующие поселения приходским священникам и монахам других орденов и начать работать с прочими индейцами, еще не обращенными. Так иезуиты появились на территории современной Колумбии, и уже в 1611 г. была создана независимая от Перу иезуитская провинция Нуэво Рейно и Кито (территории современных Колумбии, Венесуэлы и Эквадора и отчасти Гвианы). Иезуиты полностью оправдали надежды архиепископа. Быстро освоив язык чибча, они открыли в своем колледже в Санта-Фе-де Богота кафедру по изучению этого языка и перевели на него религиозные тексты. Уже здесь они встретились с враждебным отношением соперников (зачем переводить богослужебные книги на язык дикарей?), а работа среди чибчаязычных индейцев восточных районов столкнула их, как и везде, с местными испанскими землевладельцами из-за отрицательного отношения миссионеров к закабалению индейцев и их принудительному труду в шахтах, тем более, что в саванну на работу гнали жителей гор, и гибель их в непривычном климате была массовой. В Картахене иезуиты и вовсе взялись за неподобающее дело - стали работать среди ввозимых туда негров-рабов (опять же уча их языки), и падре Алонсо де Сандоваль написал даже большой труд о негритянских обычаях, расовых группах и т.п.5. Результат такой деятельности предсказать было легко.

Как и в других случаях, иезуитские "правозащитники" в обстановке всеобщей вражды к ним тех, кто наживался на труде индейцев (т.е. практически всех "белых", точнее "неиндейцев", которые работать считали зазорным), вынуждены были уходить подальше от "цивилизации", на границы испанской империи, на земли, не представлявшие интереса для помещиков и не имевшие драгоценных ме стр. таллов. Так они пришли в восточные Льяносы обширной области Касанаре, а позже и далее, к рекам Мета и Ориноко. Всего на этих землях в разное время иезуитами было основано не менее 50 редукций, автономных индейских поселений под контролем миссионеров, однако, на момент изгнания из Америки иезуиты, согласно описи, руководили 24 сохранившимися поселениями с общей численностью жителей около тыс. человек6. При этом собственно редукций было девять в Льяносах Касанаре и шесть на Ориноко (всего около 10 тыс. человек). Это показывает, что здесь сложилась не совсем обычная картина: поселение индейцев могло контролироваться миссионерами не будучи редукцией, т.е. сохраняя свою прежнюю структуру. Причин для такой своеобразной ситуации было много.

Во-первых, в силу разных обстоятельств - политических или из-за конфликтов с испанскими и креольскими землевладельцами - иезуитов не раз заставляли уходить с территорий, где они уже утвердились. Так, например, в середине XVII в. была сорвана попытка испанских иезуитов обосноваться на территории современной венесуэльской Гуайаны (1646 г.) и французских иезуитов создать миссии в низовьях Ориноко несколькими годами позже (1651 г.). Французы пришли туда с Малых Антильских островов, и хотя они никоим образом не претендовали на ущемление испанского суверенитета над этими территориями, активность проповедников так испугала испанские власти, что под их давлением оба проекта, гвианский и оринокский, были сорваны уже в 1681 г.7, и все уже основанные редукции постепенно прекратили свое существование. В результате вновь на Ориноко испанские иезуиты появились лишь в 1731 г., придя немногим ранее на берега р. Меты (1723 г.). Как следствие, если не считать шести редукций Касанаре, просуществовавших с 1661 по 1767 г., т.е. 106 лет, история миссий на реках Мете и Ориноко была гораздо короче (1723 - 1767 гг. в первом случае и 1731 - во втором)8. Так что при столь малом периоде существования этих миссий можно не только понять, почему они многого не успели, но и удивляться тому, сколь же много миссионеры все-таки успели сделать. Причину, по которой они все же вернулись на Ориноко после первого провала, помогает предположить небольшая книжка французского иезуита Пьера Пельпра, полгода проработавшего в миссии в низовьях Ориноко. Он очень радужно оценил возможности евангелизации индейцев в главах, посвященных их обычаям и "суевериям" (религии у индейцев с его, вполне распространенной тогда точки зрения, не было никакой). По его утверждению, он на собственном опыте убедился, что здесь можно было начинать с "чистого листа" и вполне надеться на успех 9. Это сочинение вышло уже в 1655 г., т.е. стало одним из самых ранних известных европейцам не полуфантастических, как книга Уолтера Рэйли10, а вполне реалистичных для того времени описаний этого района и его жителей.

Во-вторых, у миссий и здесь было достаточно врагов. Но на Ориноко самыми страшными были не испанские землевладельцы или даже португальские охотники за рабами, а индейские союзники голландцев - карибы Гвианы, вооруженные огнестрельным оружием и прекрасно ориентировавшиеся в той местности, речных путях и т.д. От их набегов за рабами, поставлявшимися на голландские плантации, погибла вместе с миссионерами не одна редукция, точнее в период 1684 - 1694 гг. все еще существовавшие редукции были уничтожены, лишь часть удалось восстановить много позже, да и уцелевшее население разбежалось.


стр. В-третьих, в Оринокии миссионеры столкнулись с ситуацией, во многом напоминающей таковую в верховьях Амазонки. Проблемой был кочующий образ жизни (у кого в большей, у кого в меньшей степени) практически всех индейских групп, обитавших в Бассейне Ориноко, что было обусловлено конкретными природными условиями и, соответственно, типом хозяйства, сочетавшего земледелие (если оно вообще было) с собирательством, рыболовством и охотой. Поэтому даже там, где индейцев удавалось привлечь благами оседлого образа жизни, бывали случаи, что редукции приходилось, по желанию их жителей, не раз переносить с места на место (а места эти выбирали, согласно правилам, сами же индейцы). Бегство из редукций, иногда всего их населения, по разным причинам тоже было нередким явлением. Но любопытно, что в Оринокии ни один миссионер не погиб от рук индейцев (кроме тех, что пали в ходе набегов карибов), здесь не было восстаний против миссионеров, как на Амазонке, в Чили, в провинции Мохос...

Тогда при желании индейцам всегда было куда уйти...

Особенностью миссий Оринокии было также присутствие в некоторых из них солдат из-за необходимости отражения угрозы со стороны карибов, поскольку огнестрельное оружие у индейцев миссий отсутствовало. Но поведение солдат, подчас не очень-то считавшихся с указаниями миссионеров, уже само создавало проблемы и также провоцировало случаи бегства населения.

Кроме того, иезуитам не давало свободы действий в Оринокии еще одно обстоятельство:

здесь были установлены четкие границы, в которых имел право действовать каждый из занимавшихся миссионерской деятельностью религиозных орденов, что подогревало их соперничество. Индейцы, как и на Амазонке, также пользовались этим при случае: не нравилось у одних миссионеров - уходили к другим.

И, наконец, серьезнейшей проблемой стал мультилингвизм индейцев, возможно, больший, чем во многих других районах Америки. Времени на "создание" некоего "лингва франка" у миссионеров просто не оказалось, хотя они и разобрались в преимущественном распространении в Оринокии языков, принадлежавших, как мы бы теперь сказали, к аравакской и карибской языковым семьям. Но ими дело отнюдь не ограничивалось.

Выдающийся лингвист, итальянский иезуит Фелипе Сальваторе Джили, бывший миссионером на Ориноко 18 лет, вплоть до изгнания Общества Иисуса из испанских владений, в середине XVIII в. насчитал на Ориноко девять "главных языков", т.е., используя современную терминологию, языковых семей. К тому же почти все конкретные языки имели весьма небольшое стр. количество носителей. Поэтому миссионеру приходилось, как правило, осваивать несколько местных наречий, притом, что возможности их использования были ограничены, а времени и сил на освоение они требовали подчас немалых. Одним из результатов этого стал начавшийся уже при иезуитах процесс, к каковому сами они отнюдь не стремились, - вытеснения индейских языков испанским (с учетом активизации движения испанских колонистов в Оринокию) даже в тех редукциях, где по необходимости оказывались собранными группы, говорившие между собой на разных языках.

По данным тех же миссионеров, в Оринокии большим было и количество индейских "наций", при всей неточности и расплывчатости этого термина. Например, падре Ф. С.

Джили насчитал 9 наций на нижнем Ориноко, 30 - на среднем и 7 - на верхнем и указал, что в течение года каждая нация несколько раз меняет места обитания. Столетием ранее П. Пельпра насчитывал 6 разных наций в округе в 50 лиг (около 300 км) на нижнем Ориноко, а его начальник, Денис Месланд, полагал, что на берегах только небольшой реки Гуарапиче было 60 наций11.

С учетом того обстоятельства, что история отвела иезуитам в Оринокии слишком мало времени (сами они прекрасно сознавали, что евангелизация в редукциях требует срока в несколько поколений), можно сказать, что их предприятие было с самого начала обречено12. Тем не менее, повторимся, сделать они успели на удивление много.

Иезуиты и в Оринокии XVIII в. действовали по той же парагвайской модели, уже опробованной и в других местах. Здесь, однако, успех был все же большим, чем, например, в верховьях Амазонки, в провинции Майнас. Среди местных индейцев Оринокии некоторые вполне принимали идею оседлого поселения. Хотя были и другие "упрямые кочевники", точнее, бродяги - гуахибо и чирикоа, которых так и не удалось отучить от их образа жизни. Это были охотники-собиратели и по совместительству торговцы, распространявшие престижные для индейцев продукты (например, украшения) на большой территории. Как и в других подобных случаях, иезуиты просто оставили со временем работу среди этих групп ввиду ее бесперспективности. Но, создавая в этих местах редукции, куда сводились другие индейские группы, они невольно усиливали не только воздействие на местную экологию (не всегда положительное, надо заметить, хотя и куда менее вредное, чем современное) в результате внедрения нового типа хозяйства экстенсивное скотоводство в сочетании с земледелием, - но и лишали группы охотников собирателей их традиционного пространства, что вело к нарастанию конфликтности. В редукциях же, ими созданных, иезуиты смирились с тем, что население в них оказывалось обычно относительно невелико (редко где больше 1000 человек), индейцы просто не могли свыкнуться с жизнью крупными коллективами, хотя, конечно, новых потенциальных жителей при случае пытались туда завлечь. Но если, например, в провинциях Мохос и Чикитос или в том же Парагвае это делалось силами специальных мирных экспедиций уже крещеных индейцев во главе с миссионерами или даже без них, то в Оринокии была отнюдь не редкой фигура миссионера-одиночки. Эти люди, обладавшие железным здоровьем, хорошо знавшие по нескольку индейских языков, где пешком, где на лодках по рекам, преодолевая за суточный переход расстояние порядка миль, обследовали большие территории, встречались с различны стр. ми индейскими группами, убеждая их переселиться в ближайшие редукции или хотя бы осесть по соседству с ними13. Примечательно, что индейцы этих миссионеров не трогали, даже в случае неудачи самого предприятия. Но если вспомнить тот очевидный факт, что миссионер воспринимался индейцами в первую очередь как своего рода шаман (хотя, разумеется, и не хотел этого), а бродячие шаманы были хорошо известны по иезуитским же документам еще XVI в., например, в соседней Бразилии и в Парагвае, есть основания полагать, что и в других местах Южной Америки подобная фигура индейцам была хорошо знакома. Кстати, оринокские иезуиты, насколько можно судить по их описаниям, и к индейским шаманам относились уже несколько терпимее, чем их собратья на юге, ценили их практические знания, в частности, медицинские (поскольку и на Ориноко опасность эпидемий была велика), отмечали важность знании стариков, с которыми советовались по разным поводам, местных культурных традиций. В итоге иезуитами были описаны и местные психотропные вещества, использовавшиеся шаманами, и их действие, и знаменитый теперь яд кураре, и многие другие дары природы, использовавшиеся индейцами в различных целях.

Редукции сами себя вполне обеспечивали тем, что производили, но в поддержку им было создано еще пять асьенд, специальных имений, занимавшихся, прежде всего, скотоводством и выращиванием сахарного тростника. Именно в иезуитских редукциях производились разного рода опыты с сельскохозяйственными культурами - иезуиты занялись выращиванием какао, а затем падре Хосе Гумилья в 30-х годах XVIII в. впервые посадил в своей редукции кофе14. С этого и началось его победное шествие по Новой Гранаде. Так что сегодняшняя Колумбия обязана своим кофе именно иезуитам.

Не располагавшие ни такими доходами, ни таким количеством рабочей силы, как редукции парагвайские, поселки, подконтрольные иезуитам в Оринокии, выглядели, естественно, гораздо скромнее. Те же церкви в них были похожи, скорее, на большие индейские хижины и строились в основном из дерева, глины, тростника, применялись обмазанные глиной плетенки и т.п. Камень в постройках был очень редок, и церкви часто не имели колоколен. Примечательно, что украшая их росписями, иезуиты использовали те орнаментальные мотивы, которые применялись индейцами для раскраски тела15.

Религиозной подоплеки они в таких росписях не видели.

По странной случайности, а, возможно и закономерности, на этой колониальной окраине работали выдающиеся научные умы своего времени, из стр. которых здесь возможно упомянуть лишь некоторых: падре Педро де Меркадо и Хуан де Риверо, авторы трудов по истории миссий иезуитов Новой Гранады, Х. Гумилья, написавший "Ориноко просвещенное", Ф. СДжили, создавший уже в изгнании, в Италии, монументальный труд "Очерк американской истории" в четырех томах, своего рода оринокскую энциклопедию. Эта работа примечательна как широтой тематики (история, география, этнография, религиоведение, ботаника, зоология, языкознание), обоснованной критикой тогдашних научных "теорий" о неполноценности Америки и ее жителей, так и богатством материала. Ведь иезуитам при депортации запрещалось брать с собой какие либо записи. Одним из главных достижений Джили было выделение им уже в то время, на основе сравнения материалов по разным языкам, начиная с Антильских островов, языковой семьи, которую сегодня именуют аравакской. Он также порвал с известной традицией иезуитов, полагавших, что у индейцев южноамериканских низменностей не было никакой религии. Сделал он это просто - нашел у каждой конкретной нации некое представление о высшем существе (хотя еще и не различал такие понятия, принятые сегодня в антропологии, как божество или просто культурный герой). Но вывод его, понятный для священника, был вполне положителен: атеистов как таковых даже среди дикарей нет и никогда не было.

К тому же у Джили, как и у ряда других его современников, заметен известный отход от того подчас резкого тона, которым описывали индейцев иезуиты Парагвая в период христианизации. Причем благожелательное отношение, свойственное уже Пельпра столетием ранее, Джили выражал постоянно, прощая индейцам их "грехи" как просто свойственные роду человеческому. Он, например, как и другие миссионеры, заметил такую характерную черту характера индейцев, как склонность ко лжи (что понятно: это была одна из стратегий "пассивного сопротивления", точнее, желания сохранить свою культурную традицию в условиях редукции, и это неплохо удавалось). Джили, однако, уже не метал громы и молнии по этому поводу, просто изобрел свой собственный эффективный способ борьбы с этой склонностью, каковой и описал в своем труде16.

Иезуиты Оринокии были, как и их собратья в других районах, также активными путешественниками. В частности, хотя это открытие позже было присвоено французским путешественником Шарлем Мари де ла Кондамином, они обнаружили бифуркацию (раздвоение истока) Ориноко, что позволяло совершать прямые плавания из Ориноко в Амазонку по Рио-Негро17. Хотя воспользоваться своим открытием они уже не успели.

Не уступали они своим собратьям из других провинций и в изобретательности. Как и в других местах, создав на Ориноко индейскую милицию для защиты стр. от набегов карибов, иезуиты, учитывая неравенство в вооружении, смогли даже обойти отсутствие разрешения на огнестрельное оружие. У них появилась... своя артиллерия.

Выход был найден, как все гениальное, на удивление простой. Стволы пушек делались из крупного бамбука и обтягивались кожаными чехлами. Такая пушка выдерживала лишь десяток выстрелов, но поскольку проблем с материалом для изготовления не было, создавали специальные запасы стволов для быстрой замены вышедших из строя18. В результате карибские набеги удавалось неплохо отражать, даже при отсутствии мушкетов.

Тот факт, что даже за столь короткий срок, который был им отведен историей, иезуиты смогли создать в Оринокии несколько вполне процветавших и экономически самообеспеченных редукций, в которых работали всесторонне образованные люди, в значительной степени обязанные своим образованием уже времени, проведенном именно в Новой Гранаде, свидетельствует о том, что и здесь, как и в Парагвае, и в современной Восточной Боливии, они, стремясь скорее "окультурить" индейца, т.е. дать ему культуру, совершенно отличную от его собственной, (но иначе тогда и быть не могло), сами стали последовательно воплощать в жизнь идею того, что с недавних пор именуют инкультурацией19. При жизни основателя Общества Иисуса И. Лойолы такого термина, разумеется, еще не было, но уже из его же поучений можно заключить, что именно такую стратегию он изначально и имел в виду. А не менее четко выразил ее причисленный позднее, как и сам основатель Общества, к лику святых, Франсиско Хавьер, объехавший Восток вплоть до Японии и погибший там. На внимательном изучении культуры индейцев настаивал и третий генерал иезуитов, также впоследствии причисленный к святым, Франсиско де Борха (генерал в 1565 - 1572 гг.). Суть заключалась в том, что миссионеры совершали "вживание" в культуру аборигена, чтобы затем уже последовательно изменять ее "изнутри" в нужном направлении. И там, где миссии иезуитов были успешными, можно говорить, что инкультурация им удалась. Правда, надо иметь в виду одну деталь, которую обычно забывают: само желание индейцев допустить в свою среду чужаков. Причины для него были в целом те же, что и в других областях испанской границы. Но без этого желания принять иезуитов инкультурации просто не могло быть. Индейцы, отнюдь не пассивные "приниматели" того, что им доставляли извне, были озабочены скорее сохранением своей культуры в новых для них условиях. Полезные с их точки зрения инновации (железные орудия и т.д.) они принимали прекрасно. Другие, не имевшие для них практической пользы, всячески игнорировали или саботировали (использование плуга, переселение в неподходящие места, в течение долгого времени ношение одежды и т.п.). И результат получился совсем не тот, которого ожидали сами миссионеры.

Индейские традиции, как показывают современные исследования, при иезуитах как раз сохранялись (хотя и обогатились новыми элементами). И пали позже, под натиском уже республиканской колонизации. У иезуитов же, уцелевших при депортации, в процессе которой их погибло больше, чем от рук индейцев за все колониальное время, впоследствии опубликовавших свои труды в Италии, Австрии или где-либо еще, в большинстве случаев очень хорошо заметна тоска по тому миру, которого их лишили.

Именно потому, что они успели в него "вжиться". Они там "состарились", как выразился Ф. С. Джили. Это был уже их мир. Даже весьма резко отзывавшийся порой об индейцах Х.

Гумилья (что понятно, если учесть, что таким образом он оправдывал саму идею миссионерства), когда ему сам генерал Ордена предложил выбрать любой колледж в любой стр. части света, где он мог бы спокойно жить, отдыхая от трудов своих, несмотря на его сильно подорванное к тому времени здоровье, попросил как о милости разрешить ему вернуться к своим индейцам. Разрешение было дано, и он вернулся. И умер на своем любимом Ориноко, хотя даже до сих пор неизвестно, где именно, в 1750 г. Иезуитам же в изгнании остро не хватало их паствы, со всеми ее достоинствами и недостатками (последние, как отмечено выше, они вполне прощали как свойственные роду человеческому), которую они редко вспоминали иначе, как добрым словом. И книги, написанные ими, как еще в Америке, так и позже в Европе (П. Пельпра, Х. де Риверо, Х.

Тумилья, Ф. С. Джили и др.), заслуженно вошли в золотой фонд американистики.

ПРИМЕЧАНИЯ Н. В. Ракуц. Иезуиты в бассейне Амазонки. - Латинская Америка, 2012, N 3, с. 62 - 76.

См., например: Р. Pelleprat. Relato de las Misiones de los Padres de la Compania de Jesus en las Islas y en Tierra Firme de America Meridional. Caracas, 1965;

J. de Rivero. Historia de las misiones de los llanos de Casanare (1736?). Bogota, 1883;

J.Gumilla. Orinoco ilustrado y defendido (1745). Caracas, 1963;

F.S.Gilij. Ensayo de historia americana (1784). 3 vols.

Caracas, 1965, и др.

Э. Г. Александренков. "Orinoco Ilustrado" миссионера Гумильи как этнографический источник. - Этнографическое обозрение, 2002, N 6, с. 17 - 28.

J. del Rey Fajardo. Los Jesuitas у las raices de la venezolanidad. Provincia, N 016. Merida, 2006, p. 163 - 191.

См.: M.C.Navarrete. La representation jesuitica de los etiopes del siglo XVII desde las Cartas Annuas. - Memoria у Sociedad, 2006, v. 10, N 21.

A.Santos Hernandez. Actividad misionera de los jesuitas en el continente americano. Misiones jesui'ticas en la Orinoquia (1625 - 1767). San Cristobal, 1992, t. I, p. 11;

J. del Rey Fajardo. Los jesuitas у las lenguas indigenas venezolanas. - Ibid., t. II, p. 9 - 13.

J. del Rey Fajardo. Introduction al estudio de la historia de las misiones jesuiticas en la Orinoquia. - Misiones jesuiticas en la Orinoquia, t. I, p. 278 - 279.

J. del Rey Fajardo. Los jesuitas у las lenguas indigenas... p. 26 - 27.

P.Pelleprat. Op. cit, p. 68, 81.

У. Рэйли (1552/1554 - 618), фаворит английской королевы Елизаветы I, совершил две экспедиции (в 1595 и 1616 гг.) на Ориноко в поисках мифического Эльдорадо, обе неудачные По результатам первой из них была написана книга: W.Ralegh. The Discoverie of the Large. Rich and Bewtiful Empyre of Guiana (1596). Manchester, 1997.

L.Duque Gomez. Vision etnologica del Llano у el proceso de la evangelization. - Misiones Jesuiticas en la Orionoquia., t. I, p. 683 - 715;

F.S.Gilij. Ensayo de historia americana, t. I, p. 28 29;

J. del Reу Fajardo. Estudio preliminar. - P.Pelleprat. Relato de las Misiones..., p. 68.

J. del Rey Fajardo. Una Utopia sofocada: reducciones jesuiticas en la Orinoquia. Madrid, 2001, p. 36.

Ibid., p. F.Gonzalez Mora. Arquitectura у urbanismo en las reducciones у haciendas jesuiticas en los Llanos de Casanare, Meta у Orinoco, siglos XVII-XVIII. - Apuntes, 2003, N 23, p. 109.

F.Gonzalez Mora. Arquitectura del templo misionero en las reducciones jesuiticas del Casanare, Meta у Orinoco, siglos XVII-XVIII. - Apuntes, vol. 20, N 1, p. 34 - 49.

F.S.Gilij. Op. cit., t. I, p. 127 - 128.

M.A.Dоnis Rios. La cartografia jesuitica en la Orinoquia (siglo XVIII). - Misiones jesuiticas en la Orinoquia, t. I, p. 838.

I.Lievano Aguirre. Los grandes conflictos socials у economicos de nuestra historia. Bogota, 1996.

L.M artinez Ferrer. L'inculturazione al servizio della persona umana. Il ricorso ai huehuehtlahtolli aztechi per l'evangelizzazione del Messico (s. XVI). - Crista nel cammino storico dell'uomo. Citta del Vaticano, 2002, p. 199 - 226;

L.Mujica Bermudez. Aculturacion, inculturacion e interculturalidad. - Fenix, 2001 - 2002, N 43 - 44, p. 55 - 78.

стр. Заглавие статьи Креольская лошадь - национальная гордость Аргентины Автор(ы) К. А. Шарыкина Источник Латинская Америка, № 12, Декабрь 2012, C. 88- КУЛЬТУРА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 21.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Креольская лошадь - национальная гордость Аргентины Автор: К. А.

Шарыкина Первые лошади появились на латиноамериканском континенте в XV в. Это были испанские андалузы, сопровождавшие конкистадоров. История превращения андалузов в креольских лошадей не менее интересна, чем история становления государств и народов.

В этой статье рассказывается о национальной гордости Аргентины - креольских лошадях, играющих важную роль в практической и культурной жизни аргентинцев.

Ключевые слова: аргентинская лошадь, креольская порода, Эмилио Соланет, Гато и Манча.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.