авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ПРЕДИСЛОВИЕ Три основных философско-мировоззренческих вопроса: каков мир, в котором я живу? каков я (человек)? каково мое место в мире? – задают направление философских ...»

-- [ Страница 5 ] --

4. На протяжении Нового времени эстетические идеалы меняются неоднократно, но главной становится проблема противопоставления ра ционального и иррационального, нормального и свободного. Появляется несколько художественных стилей, где эта проблема решается по разному (барокко, рококо, классицизм, романтизм, реализм). Кроме то го, в искусстве XVII–XIX веков все более проявляются социальные и национальные черты эстетического идеала.

5. И наконец, в XX веке в Западной Европе утверждается эстети ческий идеал сам по себе, не связанный никакими внешними условиями и причинами. Это проявляется в авангардистских поисках новой формы, порой в ущерб содержанию, в отказе от традиционного искусства, в смешении стилей и различных техник и т.п.

Таким образом, эстетическое сознание, безусловно, связано с эпохой, национальным менталитетом и даже идеологией. Особенно чет ко это проявляется в тоталитарных обществах, где однопартийная идео логия диктует искусству (а через него и народу) темы, формы, образцы и средства выражения. Но вместе с тем эстетическое сознание и наиболее удаленная от общественного бытия, связанная с ним весьма опосредо ванно форма общественного сознания, так как здесь господствует сво бода творческого духа, личности художника.

На обыденном уровне эстетическое сознание может существовать в виде непосредственных эмоциональных переживаний произведений ис кусства, приверженности в моде массовому искусству, опирающемуся на неразвитый вкус и малые знания, в виде мнений и привычек. На теорети ческом уровне эстетическое сознание представлено эстетикой (фило софской дисциплиной, исследующей сущность эстетического сознания, его структуру, закономерности его развития, совокупность эстетических категорий и т.д.), искусствоведением (комплекс наук в общей системе человеческой культуры).

Функциями искусства являются:

1) познание мира и самого человека;

2) коммуникация людей и культур;

3) носитель всех человеческих ценностей и смыслов.

Библиографический список Абдулаев З. Экологические отношения и экологическое сознание.

Ташкент, 1990.

Андрусенко В.А. Социальный страх. Свердловск, 1991.

Анисимов С.Ф. Духовные ценности: производство и потребление.

М.: Мысль, 1988.

Антонов М. Экономика и нравственность. М., 1989.

Апресян Р.Г. Природа морали // Филос. науки. 1991. № 12.

Баллестрем К.Г. Власть и мораль // Филос. науки. 1991. № 8.

Булгаков С. Православие. М., 1991.

Горшков М.К. Общественное мнение: история и современность.

М., 1988.

Гречишников С.Е. Поиск надежды и духовного утешения. М., 1991.

Грушин Б.Г. Массовое сознание. М., 1987.

Гусейнов Г.Ч. Ложь как состояние сознания // Вопр. философии.

1989. № 11.

Диалектика форм и уровней общественного сознания. Барнаул, 1988.

Дмитриев И.С. Религиозные искания И. Ньютона // Вопр. фило софии. 1991. № 6.

Дмитриева Н.А. Краткая история искусств. М., 1991.

Козлова О.Н. Духовная культура современного общества // Соци ально-политический журнал. 1991. № 10.

Пустарнаков В.Ф. Снова примат религиозной философии // Вопр.

философии. 1995. № 2.

Самосознание европейской культуры ХХ века. М., 1991.

Столович Л. Красота, добро, истина. М., 1994.

Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992.

Фрейд З. Психология масс и анализ человеческого «Я» //Диалог.

1990. № 12.

Хейне П. Экономический образ мышления. М., 1991.

Ценностные аспекты общественного сознания. Барнаул, 1990.

Черняк В.А. и др. Диалектика теоретического и обыденного соз нания (мировоззренческий аспект). М., 1985.

Этика и мораль. М., 1990.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА Как только русские «поймут, какими бедами чревато злоупотребление властью, они смогут создать замечательный общественный строй».

Ч. Сноу 1. Понятия «власть», «управление», «политика», «политическая система общества», «политические отношения».

2. Место государства и политических партий в политической системе об щества. Политический режим и его разновидности.

3. Демократия и человек. Россия: от тоталитаризма к демократии?

1. Понятия «власть», «управление», «политика», «политическая система общества», «политические отношения»

Социологический подход к рассмотрению поставленной в данных материалах проблемы требует предварительного анализа тех исходных категорий, которые образуют своеобразное «гнездо», т.е. отличаются взаимосвязью, носящей системный характер.

С древних времен известно, что важным отличием общества от любых несоциальных форм жизнедеятельности выступает наличие в нем более или менее рационально выстроенных и функционирующих систем управления внутренними процессами и субъектами. Это не означает, что управленческое начало присуще только социальным структурам. Управ ление как таковое – это функция всех живых организмов, обеспечиваю щая сохранение их структуры, режима жизнедеятельности, реализацию программных задач и целей.

Что же касается собственно социального управления, то оно представляет собой целенаправленное воздействие на общество в целях его упорядочения, совершенствования и развития. В первобытном об ществе управление носило не классовый, а «родоплеменной» характер, утерянный с выходом цивилизации на антагонистическиклассовую сту пень. Современная социотехническая революция постепенно снимает с управленческих структур налет классовости, утверждая общечеловече ское начало в сфере социального управления. И если в антагонистиче ском обществе последнее ориентировалось на достижение «упорядочен ности» и «совершенства» прежде всего в интересах господствующего меньшинства, то в наши дни ситуация в этом отношении меняется.

В отличие от понятия «управление» категория «власть» практиче ски целиком «замыкается» на обществе, хотя она также достаточно вариа тивна в операциональном отношении. В обиходном значении власть – это и отношение между людьми, например в семье, и определенный способ достижения целей.

Как социальный феномен власть, бесспорно, общественное отно шение. Содержание данного феномена таково:

а) властная воля + ее субъект-носитель;

б) отношение между властной и подвластной волями;

в) средства воздействия властной воли на подвластную;

г) способность субъектов первой «навязать себя» своим оппонен там, т.е. преодолеть чужую волю.

В социолого-политической науке к настоящему времени сложи лось несколько наиболее распространенных трактовок сущности власти:

1) бихевиористская – власть как особый вид поведения субъектов, основанный на возможности изменения их поведения другими субъек тами;

2) телеологическая – власть как способ достижения определенных целей, связанных с мифами о власти;

3) инструменталистская – власть как возможность использования определенных средств, в частности насилия, для реализации далеко иду щих планов;

4) структуралистская – власть как особого рода отношение между управляемыми и управляющими;

5) функционалистская – отождествление власти со способностью мобилизовать ресурсы общества для достижения целей, признанных об ществом;

6) конфликтная – власть как возможность принятия решений, ре гулирующих распределение благ в конфликтных ситуациях;

7) определение власти как влияния, оказываемого правящей эли той на других, как ее способности заставить остальную часть общества поступать нужным элите образом.

Поскольку в экономическом университете теория менеджмента анализируется преимущественно в ее экономическиприкладном аспекте, обратим внимание на разновидности или формы власти в управленче ской сфере:

1) основанная на принуждении;

2) базирующаяся на вознаграждении;

3) экспертная. Исполнитель видит, что властный субъект обладает специальными знаниями, помогающими исполнителю удовлетворять его потребности;

4) эталонная – власть примера;

5) законная (традиционная) – подвластный субъект убежден в пра ве субъекта власти руководить.

Возвращаясь к проблематике социально-властного управления обществом, особенно классовым, следует отметить большое значение для его анализа категории «политика».

Эта категория относится к числу научных понятий, наиболее час то употребляемых сегодня. Причина состоит не только в явной полити зированности времени, в котором мы сейчас живем. Дело в том, что в обиходе, а иногда и в научном плане, под политикой понимается опре деленное направление общественно значимой деятельности либо ее со ответствующая сфера. Сегодня существует множество векторов и облас тей деятельности, заметно влияющих на повседневную жизнь. Отсюда экономическая, научно-техническая, экологическая, межнациональная, международная политика и т.д. Можно продолжать почти до бесконеч ности.

Термин «политика» начал «жизнь» благодаря Аристотелю, обра зовавшему его от древнегреческого слова «полис» – город-государство.

«Полития», по Аристотелю, деятельность по управлению делами полиса, которую и проанализировал этот «Александр Македонский в филосо фии». Пожалуй, от Платона пошло рассмотрение политики как искусст ва управления, которое данный мыслитель напрямую именовал «цар ским». Ведущую роль в политике Платон отводил философам, хотя его дед, исторически последний родоплеменной вождь на о. Аттика, к тако вым не относился.

Позднее под политикой в основном понималось искусство управ ления обществом со стороны властей предержащих, идущее от бога, да рованное богом его наместникам на Земле. Марксизм заметно «призем лил» интерпретацию политики, рассматривая ее как движение класса, стремящегося осуществить свои интересы в общественной форме. Речь шла прежде всего о коренных экономических интересах, особенно экс плуататорских классов. Ленин характеризовал политику как «концен трированное выражение экономики»1 и одновременно как важный фак тор ее развития (через разработку средств и целей этого развития).

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 406.

В современной западной социолого-экономической мысли под политикой преимущественно понимается определенный, как правило демократический, механизм регулирования социальных конфликтов, как «вертикального» – со стороны государственного руководства, так и «го ризонтального» характера – между «негосударственными» социальными субъектами, без посредства правящих элит.

В целом проблема политики заслуживает отдельного, специаль ного разговора, который правомерно реализовать на семинарских заня тиях. Здесь же мы можем дать общее социологическое резюме: полити ка, по сути, обозначает гражданскую жизнь общества (итальянский мар ксист А. Грамши назвал политику «историей в действии», имея в виду историю классового общества). Говоря конкретнее, это, по разделяемой нами оценке уральских ученых Г. Орлова и Г. Зборовского, – концен трат целей и задач, поставленных социальными субъектами для обеспе чения посредством власти своих интересов, а также средства и способы их достижения.

Определив существо политики, мы вправе дать оценку политиче ской власти как способности социальных групп и отражающих их инте ресы отдельных индивидов проводить свою волю посредством политики и правовых норм. Соответственно политические отношения предстают как отношения различных социальных субъектов в сфере политики, т.е.

применительно к государственной власти, которой можно либо распо ряжаться, владея ею, либо добиваться, находясь в рядах более или менее конструктивно мыслящей и действующей оппозиции.

Политические отношения являются заметной составной частью политической системы (ПС) общества. Помимо них она включает мно гообразие государственных и негосударственных учреждений, высту пающих активными субъектами утверждения гражданской (политически зрелой и ответственной) жизни общества. Как явствует из дефиниции, помимо государства в указанную систему входят политические партии, негосударственные (общественные) организации, социальные (неполи тические) движения, церковь. В классово-антагонис-тическом обществе ПС, несомненно, имела в ряде важных аспектов антагонистически про тиворечивый характер, который заметно притуплялся, когда речь шла о решении общенациональных задач общечеловеческого свойства. В со временном обществе, там, где оно действительно трансформируется в гражданское, ПС эволюционирует в систему управления им на подлинно демократических принципах.

2. Место государства и политических партий в политической системе общества.

Политический режим и его разновидности Вопросы структурной характеристики ПС, казалось бы, не имеют большого значения для аналитической оценки человеческого фактора в политике. Но на самом деле их рассмотрение позволит нам логично по дойти к освещению типологии политических режимов, в условиях кото рых постоянно жизнедействуем все мы, конкретные люди.

Государство было, есть и, по-видимому, еще долго будет цен тральным элементом ПС общества. Его властные полномочия распро страняются на всех граждан данной страны и должны всеми признавать ся. Это является законом для любого гражданского в своей основе об щества. Так, американские избиратели в случае, если «их» кандидат в президенты потерпел поражение, считают своим долгом, по крайней мере на первых порах (а если новоизбранный глава государства, по их мнению, действует эффективно, то и далее), поддерживать победившего на выборах претендента. Кроме того, государственная власть имеет за конодательную основу своей общенациональной деятельности, распо ряжается армией, политическими формированиями, различного рода спецслужбами, характеризуется публичностью, т.е. представительно стью (ее чиновники отражают волю и интересы тех или иных групп из бирателей). Понятно, что в антагонистическом обществе государство представляло прежде всего экономически господствующие слои, что да ло марксизму основания называть его «машиной насилия» по отноше нию к угнетенным классам.

По проблеме генезиса государства правомерно кратко изложить следующие основные позиции.

Субъективно-идеалистическая: государство – плод своеобраз ной выдумки людей, их духовных исканий. Особенно известна «дого ворная» теория, разделявшаяся большим числом мыслителей XVII– XVIII веков – от Т. Гоббса до А.Н. Радищева. Пафос данной теории со стоял в том, что, поскольку люди сами учредили государство, они впра ве в случае необходимости его заменить. Очевидна прогрессивная для то го времени антифеодально-антимонархическая подоплека этой позиции.

Объективно-идеалистическая: от классически-церковных оце нок государственных мужей как проводников божественной воли до ге гельянских размышлений о них как о деятелях, в которых воплощена «абсолютная идея», по сути, также некая божественная мудрость. Осо бенно успешно, по Гегелю, суперидея воплотилась в прусской монархии современного ему периода.

Незрело-материалистическая: гео- и экополитические концеп ции, акцентировавшие значение для многих стран древнего Востока ирри гационных систем. Государство и стало, по мнению авторов такого рода концепций, руководителем процесса сооружения указанных объектов.

Марксистская: упор на появление социально-имущественного неравенства, частнособственнических отношений как основной причи ны возникновения государства. Ф. Энгельс справедливо констатировал, что государство не допустило взаимного истребления возникшими клас сами друг друга и закрепило победу новых производственных отноше ний. Марксизм не только исходит из классовой сущности государства, но и признает за ним общечеловеческие функции. Ставя задачу социа листического преобразования общества через государство диктатуры пролетариата, он переоценил трудности современного Марксу и Энгель су этапа роста капитализма и соответственно слабости его государст венной формы, недооценив способности масс воздействовать на ее эво люцию реформистским путем. Что касается ленинского учения об отми рании государства, то на самом деле Ленин делал акцент на отмирании не государства вообще, а прежде всего его классово-антагонистических форм.

По мере движения к современной цивилизации общество закре пило за государством следующие основополагающие функции: более или менее заметное руководство экономической жизнью;

регулирование многообразных социальных конфликтов и их профилактика;

поддержа ние необходимого правопорядка;

осуществление широких, нормальных межгосударственных контактов и связей.

Современное государство действует в теснейшем контакте с по литическими партиями, зачастую олицетворяя собой одну победившую или блок партий.

Политическая партия – это часть класса либо объединение представителей различных социально-классовых групп, совместно вы ступающих за реализацию – через достижение государственной власти – определенных социально-экономических программ и действующих от имени каких-то субъектов экономической деятельности. Очень важно отметить, что партия полноценна тогда, когда опирается на достаточно четко очерченный социально-экономический слой. В нашей стране се годня многие организации называют себя партиями только на том осно вании, что прошли регистрацию в Министерстве юстиции. Но данный акт – лишь заявка на статус партии, ибо, строго говоря, де-факто по следняя таковой еще не является. Плюс этой ситуации в том, что пребы вание даже в такой «предпартии» может содействовать росту политиче ской культуры ее членов, т.е. их способности оказывать реальное воз действие на политические процессы в стране.

Прообразы политических партий возникли еще в античном обще стве. Они отражали различие интересов двух главных сословий господ ствующего класса Рима – «сенаторов» и «всадников». Только с подъе мом капитализма на относительно цивилизованную ступень – в конце ХIХ – начале ХХ веков – формирование партий пошло довольно интен сивно.

Для большинства государств второй половины ХХ века характе рен политический плюрализм, т.е. многопартийность. Зачастую он от кровенно обманчив. Так, во многих экс-«социалистических» странах Вос точной Европы и Азии (включая современный Китай) в отличие от одно партийного СССР функционировало несколько партий, но они находи лись «сбоку припека» от безраздельно правящей партии. В то же время в странах Запада, особенно с президентскими режимами, парламентские представители «партии Президента» могут по тем или иным вопросам голосовать в унисон с представителями оппозиционной партии. Это особенно заметно в Конгрессе США при администрации Б. Клинтона, когда «его» демократы частично блокируются с контролирующими пар ламент республиканцами. Как правило, такое межпартийное блокирова ние происходит на общедемократической основе в интересах преобла дающей массы рядовых американцев. Данный факт говорит о том, что именно государство, опираясь на силу закона, выражает интересы ос новной части электората, тогда как отдельные политические партии ли бо их фракции тяготеют лишь к определенным секторам масс избирате лей, различным кругам в мире бизнеса. Это не отменяет, к сожалению, явлений коррупции в высших эшелонах государственной власти в стра нах Запада. Однако борьба с данным «негативом» там ведется намного своевременнее и решительнее, чем, например, в нашей стране. Более глубокий анализ сути государственной власти обеспечивается обраще нием к таким понятиям, как «форма правления» и «политический ре жим». Над проблемой форм правления впервые серьезно задумался итальянский мыслитель Н. Макиавелли (1469–1527), хотя сам термин родился в трудах Д. Локка (Англия). Работу Макиавелли продолжил Ш.Л. Монтескье.

Данные исследователи рассматривали форму правления как струк туру госаппарата, полномочия составляющих ее органов, технологию их функционирования. Большим достижением Макиавелли была акценти ровка проблемы степени разделения власти между ее исполнительной, законодательной и судебной ветвями. Исходя прежде всего из данного показателя эти мыслители различали аристократию (олигархию), огра ниченную и абсолютную монархию, демократическую республику, ох лократию – власть бесчинствующей толпы, ведущую к установлению тирании. Соглашаясь в принципе с такой классификацией форм правле ния, мы сегодня различаем несколько вариантов республики, имея в ви ду ее президентское (президент – главная законодательная фигура), пар ламентское (парламент – основной законодательный орган) и смешан ное «воплощение».

Однако и в современных условиях форма правления является толь ко своеобразной вершиной политического айсберга, нередко скрытого в пучинах грязной, пронизанной лицемерием, интриганством, карьериз мом, коррумпированностью политики. Поэтому будет справедливо об ратиться к категории политического режима, позволяющей пролить до полнительный свет на механизмы и тайные пружины большой политики.

Политический режим представляет собой реальный способ осу ществления государственной власти. Возникает закономерный вопрос:

не дублирует ли эта категория понятие «форма правления»? В какой-то степени дублирует, но все же опыт мировой политики показывает целе сообразность сохранения в арсенале социологии политики этой катего рии. Дело в том, что не только в прошлом, но нередко и сейчас в стра нах, где причудливо переплетаются национальные, религиозные, демо графические и другие факторы, политический курс правящей элиты, особенно если ей присущи диктаторские замашки, не всегда реализуется в строгом соответствии с требованиями конституции. Но он всегда оп ределяется конкретным соотношением социально-классовых сил данной страны, прочностью демократических традиций, зрелостью политиче ской культуры рядовых граждан, состоянием международных отноше ний, тогда как форма правления, обозначающая прежде всего технологию деятельности госмашины, обусловлена историческими и национальными традициями. Ярким примером является сохранение монархических форм правления в современных Великобритании и Японии. В них монархи «царствуют, но не управляют», так как функционирует демократический политический режим.

Следует назвать такие основные разновидности современных по литических режимов, как:

1) либерально-демократический. Он отличается акцентировкой основных прав и свобод личности в гражданском обществе, основанном на социально ориентированной рыночной экономике. Такого рода ре жимы характерны сегодня для Канады, большей части государств Евро пейского Союза;

по оценке видного западного социолога Р. Дарендорфа, этот режим адекватен гражданскому обществу, которое означает отмену привилегий, а также создание и поддержание норм, общих для всех;

2) умеренно-демократический. Для него характерно четкое раз деление властей, гарантия основных демократических прав и свобод без акцента на отдельную личность и социальную ориентацию рынка. Дан ного типа режимы проявляют себя, в частности, в Республике Корея, странах Юго-Западной Европы, в тенденции – в ряде государств Вос точной Европы, особенно в Венгрии и Чехии;

3) авторитарно-демократический. Его отличительная черта – наличие сильной президентской власти при сохранении политического и идеологического плюрализма, основных демократических свобод.

Лидеры режима стремятся к формированию социально ориентированной рыночной экономики. Так было во Франции при президенте Шарле де Голле, в Чили при А. Пиночете. По-видимому, такой режим в основных его чертах в середине 1990-х годов функционировал в Польше, Болгарии, а также в России;

4) авторитарный. В рамках такого режима президент не просто ключевая законодательная фигура, но фактически монарх. В обществе заметно ограничены гражданско-демократические свободы, существуют серьезные проблемы в придании рыночной экономике «человеческого лица», т.е. в ориентации на поддержку наиболее беззащитных перед нею слоев населения. Данный режим, как свидетельствует, например, опыт Ирака, ряда латиноамериканских государств, имеет переходный харак тер: он либо постфашистский, либо сползающий к фашистскому;

5) тоталитарный, включая фашистский (от лат. total – целый, полный). Ему присуще всеобъемлющее подавление элементарных прав и свобод личности, огосударствление всего и вся, политико идеологическое единомыслие, а иногда, как при нацистских режимах, и оголтелый расизм.

Хорошо известны из новейшей истории примеры временного тор жества тоталитаризма в Германии, Италии, Испании, Японии, Советском Союзе и т.д. Сталинская модель тоталитаризма (в последние годы нарас тает поток исследований ее сущности и в нашей стране;

на Западе ее изу чили уже давно, и не только ученые, достаточно прочитать книгу анг лийского писателя Дж. Оруэлла «1984») отличается от классической фа шистской немногим – крайней бюрократической централизацией управ ления экономикой и другими сферами, отсутствием официально провозглашенного курса на доминирование какой-то одной нации или расы. Хотя элементы расизма, особенно антисемитизма, проявлялись и при жизни Сталина, и при продолжателях его курса – вплоть до середи ны 1980-х годов.

Тоталитаризм, в том числе фашистского толка, заметно проявил себя в ХХ веке, первую половину которого можно назвать временем диктатур. Тяга к таким режимам возникла в конце 1920-х годов в усло виях нового острого кризиса капиталистической модели цивилизации.

Не во всех странах этот кризис был преодолен на основе осуществления таких глубоких реформ, как в США при президенте Ф. Рузвельте. В ряде крупных государств «взбесившиеся» мелкие буржуа, поддержанные ча стью крупных капиталистов и наиболее обездоленными, политически неграмотными трудящимися, выдвинули из своей среды людей типа Шикльгрубера (Гитлера), Муссолини, Франко, Салазара с присущей им наполеоновской манией величия, без чести и совести, но обладавших большими талантами по части интриганства, умения манипулировать подсознательными комплексами толпы.

Проблема утверждения тоталитаризма в СССР – тема особого разговора. Кратко говоря, признаем, что имелись объективные предпо сылки формирования культа личности Сталина: заметное преобладание в советском обществе 1920-х годов социально неустойчивых мелкобур жуазных слоев, которых нетрудно было увлечь утопическими идеями стремительного броска к социализму;

шедшие из глубины столетий мо нархические иллюзии, особенно вера в доброго, всесильного царя, кото рый не только уверенно поведет к блестящим победам, но и объединит государство, все народы в единую семью;

слабость демократических институтов и традиций в жизни дореволюционной России. Никто не может отрицать сильных в политическом плане сторон личности Стали на, наиболее глубоко освещенных в работах Д.А. Волкогонова1. Во гла ве мощной партии-государства оказался изощренный политик, но край не аморальный человек, ловко прикрывавшийся знаменем марксизма, изуродованного им до неузнаваемости.

Был ли исторически неизбежен приход к власти таких зловещих фигур, как Гитлер, Сталин? По-видимому, он неминуем, когда люди, со ставляющие массы, недостаточно субъективно подготовлены к тому, чтобы вовремя распознать политическую и личностную «изюминку»

тех, кто рвался к власти, неспособны понимать свою, индивидуальную ответственность за то, что происходит в обществе. Если такое понима См.: Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия. Политический портрет И.В. Сталина.

М., 1989.

ние имеется на деле, то тоталитаризм «не проходит», а утверждаются демократические ценности.

3. Демократия и человек.

Россия: от тоталитаризма к демократии?

Демократию мы традиционно отождествляем с народовластием, властью народа, большинства. Но всегда ли (да и часто ли) власть боль шинства гарантировала демократию? Разве тех же Гитлера или Сталина не поддерживало (пускай зачастую и вынужденно) большинство? Исто рические примеры перерастания власти большинства (фактически – толпы) в тиранические режимы немалочисленны.

Марксизм ошибочно отождествил демократию с ее буржуазной (второй половины ХIХ века) недостаточно зрелой разновидностью и квалифицировал как заведомо ложный феномен. Он провозгласил курс на социалистическую демократию, реализация которого предполагала ставку на революционное насилие. Не этим ли лозунгом прикрывал бес прецедентные в истории масштабы массовых репрессий Сталин?

Крупный западный исследователь К. Поппер справедливо утвер ждал, что насилие оправдано только в двух случаях: а) в борьбе с тира нией;

б) для защиты демократии. Под демократией он понимал много образные общественные институты (в первую очередь всеобщие выбо ры, т.е. право народа смещать свое правительство), позволяющие осу ществлять общественный контроль за деятельностью правящих элит вплоть до возможного отправления последних в отставку, а также про водить, не применяя насилия, глубокие реформы.

Таким образом, квинтэссенцией подлинной демократии является право составляющих народ рядовых граждан сместить в случае необхо димости правительство, президента без кровопролития, введения чрез вычайного положения и т.п. Главное при оценке любого, в том числе демократического, режима – не кто должен находиться у руля власти, а как она реализуется, насколько много ее сосредоточено в руках правя щей элиты.

Утверждению демократии предшествует, как правило, длительный процесс демократизации общества, освобождающегося от бремени тота литаризма. Демократизация – это не просто условие или фактор формиро вания гражданского общества. Она представляет собой исторически дли тельное и противоречивое вырастание гражданского общества на основе многосторонних структурных реформ.

Стержневое направление подлинной демократизации общества – радикальные преобразования в экономической сфере. «Возвысьте усло вия труда, – призывал М. Бакунин, как бы заглядывая в Россию 1990-х го дов, – отдайте труду все, что по праву ему принадлежит, и тем самым пре доставьте народу спокойную уверенность, достаток». Экономическая де мократизация – это, во-первых, ликвидация отчуждения труда от собст венности, обладание которой является фундаментом как собственно эко номических, так и сопряженных с ними социально-политических свобод личности. Во-вторых, необходимо учитывать, что рыночные экономиче ские отношения могут сложиться лишь на базе персонифицированной собственности, когда сам товаропроизводитель распоряжается результа тами собственного труда. Важно иметь в виду, что цивилизованный ры нок невозможен без продуманной системы налогообложения и эффек тивного контроля за всеми его субъектами.

На основе экономической логично развивается политическая де мократизация, главной целью которой является превращение человека из «винтика» в гражданина. Эта трансформация должна стать реально стью прежде всего в российской «глубинке», в «малых пространствах», как удачно выразился по возвращении на Родину А.И. Солженицын1.

Если тоталитаризм держится на репрессивно-силовых методах и соци альной демагогии, то демократия питается в первую очередь жизненны ми соками, не вливаемыми «сверху», а вырабатываемыми самими мас сами рядовых граждан.

Крестьянская община в России олицетворяла, на первый взгляд, именно такое социальное пространство, центростремительное по своей сущности, объединявшее людей на традициях православия, уважения общечеловеческих ценностей. Однако на практике она легко поддава лась манипулированию сверху, отличалась атмосферой застоя, пассив ности своих членов.

Подлинно демократическое «малое пространство», олицетворяе мое институтами земства, должно быть объединением граждан на прин ципах действительной социальной самодеятельности людей в районе проживания, а также их ответственности за центральную систему вла сти, контролируемую гражданами на местах.

Демократизация, нацеленная на формирование гражданского об щества, невозможна без создания правового государства, которое озабо чено ликвидацией всех проявлений монополизма в экономике за исклю чением объективно требуемых мер государственного регулирования и контроля, искоренением бюрократизма в сфере госаппарата. Демократи зация общества не завершается становлением правового государства с его ведущим принципом «верховенства закона», а лишь начинается с Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию? М., 1991. С. 14.

достижением такой ситуации, когда четкая система юридических норм, согласующихся с нормами международного права и основами общече ловеческой морали, определяет все сферы и направления жизнедеятель ности как крупных социальных субъектов, входящих в политическую систему общества, так и отдельных граждан.

Рассматривая российскую ситуацию середины 1990-х годов, мож но констатировать определенные изменения изначально демократическо го плана.

1. Подорваны основы тоталитарного режима, так как на смену единой собственности и политико-идеологическому однообразию при шел соответствующий плюрализм. Гегель метко сказал: «Если все мыс лят одинаково, значит не мыслит никто».

2. В последнее время начинает просматриваться курс на социаль ную ориентацию формирующегося рынка, что будет иметь позитивное значение, так как приведет к уменьшению численности социально неус тойчивых слоев.

3. Все более четко прослеживается стремление верхних эшелонов власти к разделению полномочий между ее ветвями, и не только в тео рии, но и на деле.

4. Федеральный парламент и президент все чаще находят взаимо понимание с региональными органами власти, что способствует укреп лению действительного гражданского согласия в обществе.

5. Заметны достижения и в сфере национальной политики, хотя здесь еще немало острых вопросов как к федеральным органам, так и к руководству ряда субъектов Федерации.

6. Ощутим и рост политико-идеологической культуры части ря довых граждан России, которых все труднее «сбить с толку» приемами социальной демагогии, дешевого популизма, национализма, шовинизма.

В настоящее время политический режим в нашей стране посте пенно зволюционирует от посттоталитарного к демократическому. Воз врат к тоталитаризму крайне затруднен не только ввиду уже осуществ ленных реформ, но и по причине его нравственно-психологического не приятия, отторжения явным большинством экс-советских граждан. Од нако окончательное и бесповоротное утверждение демократических принципов жизни наступит, по-видимому, только с формированием мощного среднего класса, уже давно являющегося на Западе ядром гра жданского общества, олицетворяющего собой иммунитет против раз личных модификаций тоталитаризма.

Хотелось бы в заключение выразить уверенность, что нынешнее молодое поколение со временем выдвинет политиков подлинно демо кратического типа, а те, кто не войдет в их ряды, будут осознавать свою личную причастность к политическим процессам и ответственность за то, что происходит в большой политике, от уровня нравственной чисто ты которой напрямую и непосредственно зависит судьба рядовых граж дан, перспективы демократии.

Библиографический список Агафонов В., Рокитянский В. Россия в поисках будущего. М., 1993.

Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР. М., 1992.

Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.,1993. С. 192– 210.

Бжезинский 3. Большой провал: рождение и смерть коммунизма в ХХ столетии. М., 1991.

Бурстин Д. Американцы: Демократический опыт. М., 1993.

Верт Н. История Советского государства. М., 1990.

Вильчек В.С. Прощание с Марксом. М., 1993. С.195–207.

Гайда А., Китаев В. Власть и человек. Свердловск, 1991.

Ленин В.И. О государстве // Полн. собр. соч. Т. 39.

Любомирова Н.В. Тоталитаризм и социализм. М., 1990.

Мажут Л.С. Карл Маркс как теоретик государства. М., 1979.

Макаренко В.П. Бюрократия и сталинизм. Ростов н/Д, 1989.

Матвеев Р.Ф. Теоретическая и практическая политология. М., 1993.

Поппер К. Открытое общество и его враги: Пер. с англ.: В 2 т: М., 1992. Т. 1. Гл. 8.;

Т. 2. Гл. 17.

Поппер К. Социология политики. М., 1994.

Тоталитаризм как исторический феномен / Отв. ред. А.А. Мурза и др. М., 1989.

Трукан Г.А. Путь к тоталитаризму. М., 1994.

Формирование командно-административной системы: Сб. М., 1992.

Червонный В.П. Современная Россия: от тоталитаризма к демо кратии? Екатеринбург, 1996.

Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство.

М., 1993.

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и госу дарства // Соч. 2-е изд. Т. 21.

ОБЩЕСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ:

НАПРАВЛЕННОСТЬ, СТАДИАЛЬНОСТЬ, ПЕРСПЕКТИВЫ Вместо того, чтобы вставать в позу пророков, мы должны стать творцами своей судьбы.

К. Поппер 1. Проблема общественного прогресса и его критериев.

2. Формационная и цивилизационно-культурная модели социальной истории.

3. Современная Россия: выбор пути.

Обозначенная проблема во многом представляет собой квинтэс сенцию вопросов, составляющих суть философии социальной истории.

Как прошлым поколениям людей, так и современному человечеству крайне важно разобраться в том, является ли общественное развитие «броуновским движением» не связанных между собой и не обладающих общим «смысловым стержнем» историй отдельных народов либо оно внутренне организовано и имеет четко просматривающийся вектор ди намики изменений?

Ответ на данный вопрос имеет не только заметное теоретическое, но и принципиальное практическое значение, особенно с учетом тради ционных поисков российской общественностью путей вывода страны на дорогу перспективного исторического развития.

1. Проблема общественного прогресса и его критериев Уже на ранних этапах процесса формирования более или менее теоретически выраженных представлений об индивидуальном и общест венном бытии людей определенное внимание уделялось вопросу ориен тации потока социальных изменений. Одним из первых по этому поводу высказывался известный математик Пифагор. Его идея так называемого «мирового года», в соответствии с которой общество в течение 11 тыс.

лет развивается по восходящей, достигает «пика» и затем возвращается к исходному состоянию, легла в основание концепции «исторического круговорота». Впоследствии появились различные модификации данной концепции. Одна из наиболее примечательных идей такого рода при надлежит итальянскому мыслителю эпохи Нового Времени Дж. Вико.

Выделив четыре «века» в циклической истории любого народа, Вико смягчил метафизическое острие концепции круговорота. Он полагал, что первый этап каждого нового цикла начинается с качественно более высокой стартовой позиции, нежели таковой предшествующего цикла.

С оригинальными суждениями, также настоянными на идеях цик личности, в первой трети ХХ века выступили крупные российские уче ные Н. Кондратьев и А. Чижевский. Н. Кондратьев и развивавший его позицию И. Шумпетер (Германия) выделяли короткие, средние и длин ные циклы (волны) исторического развития общества.

«Короткая волна» – самая противоречиво-беспокойная в социаль ном отношении фаза. Разрешение острокризисных ситуаций и после дующий выход общества на простор «средней волны» (ее длительность 7–11 лет, что примерно в 2 раза превышает длительность волны корот кой) происходит благодаря «оживлению». Последнее инициируется глу боким изменением социально-психологических установок, присущих большинству населения, и прежде всего отказом от устаревших эконо мических парадигм, потерей веры в прежние политические институты и способы решения назревших проблем. Интеллектуально-духовные цен ности, ранее отличавшие лишь меньшинство общества, постепенно ста новятся достоянием многих. Наконец, в пределах «длинной волны» (50– 56 лет) происходит значительное изменение всего способа человеческо го существования. Что касается А. Чижевского, то он исходил из один надцати «исторических циклов». В их «средних» точках, знаменующих заметное обострение основных факторов общественной жизни, деятель ность людей становится максимально напряженной. Такие ситуации требуют генезиса идей «социального порядка», реализация которых и определяет сдвиги к лучшему.

Начиная примерно с середины ХVIII века на передний план фи лософско-исторического раздела гуманитарного знания вышли пред ставления об общественном прогрессе как однолинейной поступатель ной социальной эволюции. В ее основе лежат многообразные духовные явления: неограниченная способность человеческого разума к самосо вершенствованию, рост уровня просвещенности, нравственности.

Главными «прогрессистами» были французские мыслители ука занного периода – Мирабо, Тюрго, Кондорсэ, Монтескье, плеяда про светителей во главе с Ж.-Ж. Руссо. Всех их объединяло стремление обосновать неизбежность падения национального феодально-монар хического режима. Любопытно, что они не выделяли проблему соци ального регресса, поставленную еще в античной науке. В частности, Ге сиод, говоря о явлениях социального упадка, объяснял их наличие стремлением богов наказать человека за его греховность.

В отличие от отмеченной субъективно-идеалистической трактов ки общественного прогресса Г. Гегель увязал его суть со стремлением абсолютного духа в ходе саморазвития достичь внутреннего совершен ства, т.е. обрести подлинную свободу. Современную ему прусскую мо нархию первой трети ХIХ века Гегель рассматривал как венец эволюции государственно-политических форм общества в целом. В то же время социалисты-утописты смотрели даже «дальше капитализма». В целом домарксовские мыслители видели показатели прогрессивности различ ных обществ в уровнях и темпах развития науки, просвещения, права, морали, религии.

Принципиально иную платформу в отстаивании идей обществен ного прогресса занял марксизм. Для его основоположников обществен ный прогресс – процесс социально-творческой деятельности людей, пре жде всего народных масс, по устранению отживших, антагонистических социальных структур и утверждению качественно новых, социалистиче скикоммунистических отношений и институтов. Вместе с тем они пока зали, что «чистого» прогресса нет не только в природе, но и в обществе.

«Представлять себе всемирную историю идущей гладко и аккуратно вперед, без гигантских иногда скачков назад, – писал Ленин, – не диалек тично, ненаучно, теоретически неверно»1. Суть регрессивной тенденции развития общества, согласно марксизму, состоит в качественном «по нижении» ряда важных характеристик жизнедеятельности людей, осо бенно в ограничении свободы личности, росте ее всестороннего отчуж дения при капитализме. Главными проявлениями социального регресса марксизм называет длительное господство реакционных классов, раз рушительные войны, крупномасштабные стихийные бедствия, варвар ское отношение к окружающей среде.

Признавая диалектическую связь прогрессивной и регрессивной социальных тенденций, марксизм одновременно сделал вывод о нараста нии в обществе прогрессивной направленности. Даже в антагонистиче ском обществе последняя преобладает, поскольку на основе постоянно го технико-экономического совершенствования постепенно прогресси рует и духовно-культурная, нравственная сфера. При социализме и ком мунизме отмеченная направленность доминирует, открывая начальную полосу подлинной истории общества, субъектами которой становятся Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 30. С. 61.

исключительно «трудящиеся массы». Всемирная история на ее новей шем отрезке трактуется как заведомо предопределенный процесс про движения этого авангарда человечества к высотам коммунизма на осно ве научно обоснованной теории, открывшей объективные законы дея тельности по ликвидации социального антагонизма. Такая трактовка по лучила в немарксистской литературе наименование «историцистской», имеющей немало общего с упомянутой выше социалистически-утопичес кой мифологией. Историцизм, однако, не учитывает того, что, чем слож нее система, тем большим числом степеней свободы она обладает.

Люди, преследуя свои индивидуальные цели, невольно избирают те или иные возможности и тем самым способствуют формированию и выявлению закономерностей. Это не значит, что последние проявлялись в течение длительного периода в прошлом и будут, выступая законами тенденциями, непременно определять будущее, тем более если речь идет обо всем человечестве. Это означает, что сами понятия «социальный про гресс», «социальный регресс» неправомерно не только противопостав лять, но и наполнять жестко однозначным содержанием. Оценка соци альной системы в рассматриваемом ключе зависит от двух переменных:

1) параметрической характеристики соответствующего общест венного прогресса – на уровне как системы в целом, так и ее отдельных подсистем (параметрическая оценка – оценка социальных изменений с помощью определенных качественно-количественных параметров);

2) выбора критерия прогресса, формулируемого на базе ценностей, с позиции которых производится оценка. Но в любом случае, как отме чает французский социолог Р. Арон, стратегическое предвосхищение будущего выходит за пределы познания и обоснованных предвидений.

Как весьма любопытную и сегодня живо дискутируемую следует рассматривать философско-историческую позицию представителей ре лигиозного крыла русской философии «Серебряного века». Для них представление просветителей-гуманистов о возможности достижения едва ли не «земного рая» было неприемлемым. Вместе с тем В. Соловь ев, Н. Бердяев и другие видные мыслители признавали необходимость всестороннего, тотального преобразования общества посредством реа лизации идеи «соборности». Последняя трактовалась ими как особая форма единения людей, в котором «я» и «ты» как бы синтезировались в «мы», т.е. в целые поколения «прошлых», «настоящих», «будущих» лю дей. Цементирующим материалом соборности провозглашались общие религиозно-духовные ценности, а инструментом их повсеместного рас пространения и утверждения – вселенская церковь христианского толка.

Следует констатировать, что получившие к началу ХХ века рас пространение историцистские трактовки сути и содержания обществен ного прогресса, в марксизме достигшие концентрированного воплоще ния, сводятся в целом к различению в рамках социальной истории его 3 основных этапов.

1. Первобытный общественный прогресс, для которого были ха рактерны: сравнительно большая временная длительность и замедлен ность процесса социальных изменений;

нерасчлененность материальной и духовной сфер общества;

отсутствие социально-классового антаго низма;

личностная неразвитость человека, не оторвавшегося еще от «ро довой пуповины».

2. Прогресс антагонистического общества с присущей ему неаде кватностью позитивных качественных изменений технико-экономичес кого характера и таковых в политико-культурной сфере, а также с не справедливостью в распределении его плодов ввиду очевидного наличия полюсов богатства, власти и угнетения, безвластия.

Классовая борьба становится мощной движущей силой прогрес сивных преобразований, подводящих, в конечном счете, к коммунисти ческому обществу.

3. Формирование на основе либо общественной собственности, либо фактора соборности «обобществившегося человечества» составля ет сердцевину третьего этапа общемирового социального прогресса.

В известной степени солидаризуясь, как правило без использова ния термина «прогресс», с выделением двух первых ступеней социаль ной истории и их существенных признаков, многие современные запад ные ученые демонстрируют явно антиисторицистские настроения при оценке процессов, характерных для конца ХХ века. Весьма убедителен в этой связи К. Поппер: «Если мы думаем, что история прогрессирует или что мы вынуждены прогрессировать, то мы совершаем такие же ошиб ки, как и те, кто верит, что история имеет смысл, который в ней может быть открыт, а не придан ей»1. Действительно, если учесть, что в ХХ столетии произошли две самые кровопролитные в истории человечества войны, имели место многие миллионы тяжелых преступлений в мирное время, достиг небывалой остроты конфликт общества с природой и т.д., то следует согласиться с тем, что новый «золотой век» еще далек. И де ло прежде всего в том, как обоснованно утверждает К. Поппер, что «прогрессировать можем только мы, человеческие индивидуумы, и мы Поппер К. Открытое общество и его враги: Пер. с англ.: В 2 т. М., 1992. Т. 2.

С. 322.

можем это делать, защищая и усиливая те демократические институты, от которых зависит свобода, а вместе с тем и прогресс»1.

Именно стремление к свободе, как подчеркивал еще Ш. Монтес кье, составляет глубочайший смысл человеческой истории. В отличие от преимущественно натурфилософской трактовки этого стремления К. Маркс отмечал социальные аспекты свободы. Он исходил из систем ного представления о ней как о трех взаимосвязанных сферах господ ства человека – над природой, обществом и самим собой. Первая сфера свободы охватывает материально-производственную деятельность, вто рая – область преобразований общественных отношений, третья – дви жение общества к ступени, когда свободное развитие каждого станет ус ловием свободного развития всех.

Сталинизм, как и нацизм, всей мощью своих тоталитарных учреж дений обрушился на едва заметные ростки свободы, сведя ее к обязан ности беспрекословно подчиняться требованиям номенклатурной бюро кратии. Были преданы забвению общепризнанные гуманистические цен ности, следование которым на практике и делает общество подлинно свободным. Как отмечает один из персонажей романа А. Хейли «Аэро порт», «если вы проследите историю человечества, вам сразу бросается в глаза: весь прогресс на Земле совершается ради одной-единственной це ли – сделать каждого индивидуума более гуманным. Всякий раз, когда цивилизация поднимается на новую ступень, человечество становится немного лучше, немного просвещеннее, потому что люди начинают больше заботиться друг о друге, больше уважать личность другого. В те эпохи, когда этого не происходит, человечество откатывается назад.

Короткий отрезок истории, если вы вглядитесь в него, доказывает эту истину»2.


Именно под данным углом зрения мы приступаем к рассмотрению основных концепций, отражающих стадиальность человеческой деятель ности по достижению свободы, расширению гуманистического арсенала.

2. Формационная и цивилизационно-культурная модели социальной истории Подробное изложение всех представлений о стадиальности обще ственного развития возможно лишь в двух наиболее заметно оформив шихся в истории социальной мысли позициях, претендующих на «ох ват» ядра неисчерпаемого многообразия реальной жизнедеятельности Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. С. 322.

Хейли А. Аэропорт. М., 1990. С. 256.

людей. Обе они вправе рассматриваться как принципиальные подходы к моделированию социальных процессов.

Во-первых, всякая теоретическая модель, как известно, представ ляет собой фиксацию сущностных признаков исследуемого явления и отвлечение от второстепенных. Во-вторых, моделируемый «образ» лю бой, в данном случае социальной, системы – всегда абстракция, за кото рой «стоит» более или менее значительное разнообразие реально практических воплощений конкретных обществ.

Сказанное относится прежде всего к формационной модели соци альной истории, родоначальниками которой явились К. Маркс и Ф. Эн гельс, на идеи которых опирался В.И. Ленин. Для них, выступавших, как отмечалось выше, с «прогрессистских» позиций, данная модель стала орудием получения «вертикального среза» исторического пласта обще ства, показа качественного отличия каждого последующего социального этапа от предшествующего. Именно базисные, производственные отно шения определяют соответствующее социальное качество. Они, как подчеркивал К. Маркс, «в своей совокупности образуют то, что называ ют общественными отношениями, и притом образуют общество, нахо дящееся на определенной ступени исторического развития, общество с своеобразным отличительным характером»1. Ленин вслед за классиками марксизма рассматривал «общественно-экономическую формацию» как социальный организм в данный исторический период. Как системное явление он включает диалектическое единство упомянутого базисного фактора и надстроечного, к которым Маркс, Энгельс, Ленин в первую очередь относили общественное сознание, нематериальные социальные отношения и государственно-политические институты.

По оценке сторонников формационной модели, надстроечные эле менты оказывают значительное обратное влияние на способ материально го производства, общесоциологически трактуемый ими как противоречи вое единство производительных сил и производственных отношений, от характера которого зависит направление эволюции надстройки и обще ства в целом. Вместе с тем в начале 90-х годов XIX века Энгельс высту пил против обвинений в том, что они с Марксом занимали вульгарно экономические позиции в вопросах философии истории. На эти обвине ния Энгельс ответил принципиальным замечанием-разъяснением, что, рассматривая производственно-экономический фактор в качестве опре деляющего нематериальные социальные явления, он и Маркс в ходе конкретного исследования истории различных обществ всегда учитыва Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. Т. 3. С. 41.

ли взаимодействие всех факторов общественной жизни, не абсолютизи ровали роль какого-либо одного из них1.

Принято считать, что Маркс и Энгельс выделяли пять обществен но-экономических формаций (ОЭФ): первобытно-общинную, рабовла дельческую, феодальную, капиталистическую и социалистически-ком мунистическую. Впервые такая типология ОЭФ появилась в «Кратком курсе истории ВКП(б)», написанном Н.И. Бухариным под «диктовку»

Сталина и опубликованном во второй половине 1930-х годов. Однако более точное следование мысли классиков марксизма позволяет заметно скорректировать эту классификацию. Соответственно следует сделать вывод, что они (в первую очередь Маркс) различали три ОЭФ: архаич ную (традиционные общества), экономическую и коммунистическую.

Первая олицетворяет первобытное общество, вторая вбирает азиатскую, античную, феодальную и буржуазную общественные формы. Первой фазой коммунистической формации будет социализм. Корень ошибки (если речь не идет о злом умысле), по мнению ряда современных иссле дователей, в неадекватном переводе Лениным той части предисловия Маркса к его же работе «К критике политической экономии», где автор перечисляет способы производства в рамках экономической формации, а не самостоятельные формационные типы.

Марксизм, особенно в его огрубленно-карикатурном (сталинском) варианте, первым обнаружил закономерную повторяемость в социаль ной истории и одновременно показал качественную несводимость одних ее этапов к другим. Основанием для этого вывода стало постулирование им первичной роли производственных отношений, особенно отношений собственности на средства производства. Сторонники формационного подхода также полагают, что он является теоретико-методологическим ориентиром для ученых-обществоведов нефилософского профиля. С этим нельзя, хотя бы отчасти, не согласиться.

Однако формационная модель имеет и очевидные недостатки.

Помимо уже вскрытого ранее историцистского изъяна, необходимо подчеркнуть сомнительную способность марксизма дать убедительный ответ, в частности, на важный вопрос: почему в одних и тех же геоисто рических условиях сосуществовали и соседствуют сегодня общества различной формационной принадлежности? Почему при наличии одно типного либо весьма сходного базиса надстройки соответствующих об ществ достаточно своеобразны? Кроме того, многие объективные ис следователи обратили внимание на относительную применимость этой модели почти исключительно к Западной Европе, т.е. на ее европоцен Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 395.

тристский характер, на стремление марксизма подчеркивать однолиней ный характер социальных процессов, недооценивая инвариантность и альтернативность их векторности.

Немарксистские авторы подвергают сомнению марксистский те зис о постоянно-неумолимом характере проявления «объективных зако нов» не только, к примеру, в сфере рыночной экономики (с чем они со гласны), но и в обществе «в целом». Указанные авторы при этом часто ссылаются на В. Виндельбанда, основавшего во второй половине ХIХ ве ка в Бадене (Германия) крупную философскую школу. Он утверждал, что в истории нет законов, а то, что выдают за них, есть лишь несколько тривиальных общих мест, допускающих при этом бесчисленные откло нения. Другие критики марксизма опираются на мнение М. Вебера, для которого понятия «капитализм», «социализм» только более или менее удобные теоретические конструкции, необходимые лишь для системати зации эмпирического социального материала. Это лишь «идеальные ти пы», не обладающие объективно истинным содержанием. Со временем старые «типы» заменяются новыми.

Современный российский исследователь В.С. Вильчек, подвергая определенной критике классическую концепцию формационной модели (за не вполне убедительные ответы на вьшеобозначенные «почему?»), предлагает не отказываться от констатации ее коммунистической разно видности. Он считает необходимым различать три основные фазы внут риформационного характера: частную, корпоративную (монополистиче скую) и государственную (социалистическую). Последняя отличается от двух первых не ликвидацией частной собственности и бизнеса, а лишь экономико-политическими регуляторами более совершенного уровня, «заставляющими» материальное производство служить общечеловече ским целям. Социализм, по Вильчеку, – последняя фаза капитализма, на которой как раз и начинается процесс реализации общечеловеческих по требностей и интересов. Однако и «творческий марксист» В.С. Вильчек полагает, что в реальности существуют не формации, а цивилизации – в виде конкретных обществ. Понятием «цивилизация» (от лат. civili;

тер мин привнес шотландский ученый Ф. Фергюссон) изначально стали оперировать французские просветители. Они обозначили им граждан ское общество, основанное на началах разума и справедливости, в про тивовес феодально-монархической системе. Указанные мыслители ста вили знак равенства между цивилизацией и культурой.

В первой половине ХIХ века немарксистские авторы стран За падной Европы называли цивилизациями свои национальные общества.

Маркс и Энгельс также оперировали данным понятием. Первый харак теризовал цивилизацию как особый социальный организм, ориентиро ванный на приращение национального богатства, нарастание инвести ций, капитала, говоря современными терминами, в «социальную сферу».

Второй исходил из более конкретного исторического адреса, называя цивилизацией постварварскую ступень социальной организации, в рам ках которой наличествуют письменность и классы.

Во второй половине ХIХ – начале ХХ столетий в работах россий ских авторов, таких как Н.Я. Данилевский, П. Лавров, Л.Н. Гумилев, по нятие «цивилизация» начинает активно использоваться для философско исторических целей. Так, крупный историк Н. Данилевский цивилиза ции представлял в виде «культурно-исторических типов», т.е. обществ, отличавшихся заметным своеобразием, индивидуально неповторимыми чертами. «Деление истории на древнюю, среднюю и новую... или вооб ще деление по ступеням развития не исчерпывает всего богатого содер жания ее. Формы общественной жизни человечества, – писал он в книге “Россия и Европа”, – не только изменяются и совершенствуются повоз растно, но еще и разнообразятся по культурно-историческим типам»1.

Примерно в этом же ключе о цивилизациях писал Н.А. Бердяев.

Импульс современным концепциям цивилизаций-культур был дан германским ученым первой трети ХХ века Освальдом Шпенглером.

Следует оговориться, что в его трудах основную методологическую на грузку несет понятие «культура», выражающее стадиальность социаль ной истории. Вместо монотонной картины линейнообразной всемирной истории, держаться за которую можно, только закрывая глаза на подав ляющее количество противоречащих ей фактов, Шпенглер видел фено мен множества мощных культур. Во всемирной истории он видел картину вечного образования, изменения, чудесного становления и умирания ор ганических форм. А присяжный историк видел в ней подобие какого-то ленточного червя, неутомимо наращивающего эпоху за эпохой.


Сущность культуры (Шпенглер различал 8 ее основных истори ческих разновидностей) составляет ее «душа» – своеобразный, обуслов ленный прежде всего феноменом религии, культурно-психический тип, находящийся в постоянном творческом обновлении и совершенствова нии. Каждая культура знает три фазиса:

а) этнографическое состояние – первичное, в обстановке хаоса, собирание сил культуры;

б) культурное (зрелое) состояние;

в) цивилизационное состояние – период упадка и гибели культу ры, длящийся 200–300 лет. Возраст культуры – около 1 тыс. лет. Ее твор Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 118.

цом является народ – крестьяне, дворяне, духовенство. В фазе цивили зации социальный субъект представлен бесформенной массой людей, руководствующихся исключительно разумом и ведущих острую борьбу с культурой. Энергия культурного человека ориентирована вовнутрь, цивилизованного – вовне, в агрессивные действия. Нравы деградируют, как и духовная культура в целом. Запад вступил в фазис цивилизации около 1800 г. К 2200 г. он должен завершить период окончательного распада и вернуться к первобытному состоянию.

Вполне очевидно, что Шпенглер исходил из глубокого анализа состояния капитализма в Западной Европе начала ХХ века, переживше го фазу обострения внутренних и межстрановых противоречий. Не слу чайно свой основной двухтомный труд он назвал «Закат Европы. Пер спективы всемирной истории». Однако сейчас не менее очевидно, что после 1960 г. Запад нашел в себе внутренние ресурсы и продвигается по пути разрешения многообразных социальных конфликтов.

Ученик О. Шпенглера – один из крупнейших западных историков ХХ века Арнольд Тойнби (Англия, 1889–1975). Он во множестве тру дов, особенно во «Всемирной истории», осуществил дальнейшую разра ботку цивилизационной структуры социально-исторического процесса, выделив 21 соответствующую ступень. Цивилизация, по Тойнби, – это ограниченная во времени и пространстве культурно-историческая сис тема, характеризующаяся единством хозяйственной, общественно политической и духовной жизни. Рассматривая цивилизации как уни кальные социальные феномены, он отмечал наряду с этим и наличие оп ределенной преемственной связи между ними. В основу развития циви лизации Тойнби положил «творческий порыв» правящей элиты, насто янный на духовно-религиозных ценностях и идеалах.

С этой позицией не согласен российский академик Н.Н. Моисеев.

Он утверждает, что, напротив, цивилизация «выбирает» религию. Она возникает гораздо раньше религии, принятой на вооружение теми или иными народами. Что же касается цивилизационных стандартов, то они меняются гораздо реже. Цивилизация, делает вывод Н. Моисеев, оказы вает обратное влияние на религию, приспосабливая ее к своим матери альным и духовным потребностям.

В своих последних работах Тойнби более определенно признал наличие повторяемости в социальной истории, многовариантности ци вилизационного выбора.

В 80-х годах ХХ века с оригинальной идеей цивилизации высту пил Ж. Бродель (Франция). Полемизируя как с К. Марксом, так и с ду этом Шпенглер–Тойнби, Бродель охарактеризовал цивилизацию как оп ределенную культурно-географическую зону, в которой люди говорят на множестве диалектов, формируются и функционируют качественно своеобразные технические факторы, религиозные верования и даже...

кулинарные вкусы. Каждая цивилизация имеет достаточное историче ское время, на протяжении которого демонстрирует стабильность. Рево люционные потрясения Бродель рассматривал лишь как «эпизоды», «вспышки» в жизни народов, населявших отмеченные «зоны».

В философско-исторической литературе ХХ столетия нет единст ва мнений по проблеме соотношения культур и цивилизаций. Нередко они рассматриваются как взаимозаменяемые. В то же время целый ряд авторов характеризует цивилизацию как:

1) материально-техническое «тело» культуры;

2) выражение целостности, единства, взаимозависимости культур определенного исторического этапа.

Достаточно любопытно в этой связи рассуждает известный рос сийский ученый А.И. Ракитов. Он исходит из того, что понятие «циви лизация» фиксирует нормативную сторону общественной жизни, т.е.

общепринятые рациональные регуляторы, которые должны признавать ся всеми гражданами. А термин «культура» выделяет прежде всего ин дивидуально-неповторимые черты, а также национально-специфические особенности каждого народа. Понимаемая таким образом цивилизация влияет на многообразие культур, которые, в свою очередь, обогащают ее. Поэтому сама цивилизация – социокультурный феномен, т.е. синтез всех социальных сфер.

Резюмируя, отметим, что цивилизационная модель общества (на этом сходится большинство современных исследователей) включает три основных структурных компонента:

а) тип общественно-производственной технологии, характери зующий экономику общества, сферу обслуживания, отношение к природе;

б) тип общественно-политической технологии, в первую очередь сущность политического режима;

в) тип социальной системы в целом, ориентированной на созда ние общественных условий гарантии личных свобод граждан. Сюда сле дует отнести также общественно значимые ценности и идеалы, господ ствующее (если оно проявляет себя) мировоззрение в целом.

Поскольку все структурные элементы любой цивилизации функ ционируют и проявляются в диалектическом единстве, можно заклю чить, что само понятие «цивилизация» синтезирует различные измере ния общества – социально-техническое, социально-организационное и ценностно-целевое. Доминирующим все заметнее становится последнее, которое иначе можно именовать культурно-гуманистическим. Поэтому именно культура должна рассматриваться в качестве фундамента циви лизации. Независимо от удельного веса того или иного измерения в «массе» цивилизации, следует различать локальные, особенные цивили зации и цивилизации общемирового характера.

К числу локальных обычно относят прежде всего древние циви лизации типа шумерской, индийской, китайской, эгейской. Они были доиндустриальными, отличались аграрно-ремесленным способом про изводства, мифологически-фольклорным производственным знанием, ручными орудиями труда, приводимыми в движение мускульной силой человека или тяглового животного. Социально-организационная «ось»

характеризовалась такими атрибутами, как отсутствие личной собствен ности в условиях рабско-крепостнической зависимости. Господствовала общинная собственность на землю либо налоговая рента. Доминировала нормативная культура с присущим ей консерватизмом. Ее продуктом являлся общинный, сельский человек.

В разряд особенных традиционно включают региональные циви лизации, такие как европейская, латиноамериканская, североафрикан ская и др. Они носили индустриальный характер. Технологическую базу их составляют невиданные ранее источники энергии.

Формы организации основываются преимущественно на частной собственности на средства производства, порождающей политический и идеологический плюрализм. Культура стала приобретать динамический характер, ибо ориентирует на освоение нового, в том числе в сфере эко номики. В ценностном плане эти цивилизации стремятся утвердить пра ва человека как естественные, неотчуждаемые ценности граждан. Про дукт данной культуры – городской человек, нацеленный на достижение социального престижа и материального преуспевания. Главный минус – неспособность (часто нежелание) предотвратить сползание к экологиче ской катастрофе, создание в ряде случаев почвы для возникновения и укрепления фашистской угрозы.

В настоящее время постепенно начинают вызревать условия для перехода к гомотехногенной, общемирового «охвата», цивилизации, о ко торой, в частности, мечтал и ранний Маркс, и философы «русского кос мизма». В экономике приоритет будет принадлежать сфере услуг. В со циально-организационном отношении сделана ставка на эффективную социальную политику, нацеленную на максимальное сокращение разры ва в доходах населения. Духовная культура будет все зримее акцентиро вать универсальные нравственно-эстетические ценности. В целом ожи дается нарастание совместных усилий человечества в решении его гло бальных проблем – экологической, топливно-сырьевой и энергетической, продовольственной, демографической, освоения космоса, борьбы с ря дом особо опасных болезней, за окончательное устранение оружия мас сового поражения и т.д.

Перспективы цивилизационного развития находятся в центре вни мания исследователей-«футурологов» (от лат. future – будущее;

термин ввел американский ученый О. Флейхтгейм) Г. Кана, А. Печчеи, Г. Ме доуза, О. Тоффлера и многих других. Классики футурологии использу ют различные названия общества будущего – «постиндустриальное», «информационное», «общество третьей волны» и т.д. Западные ученые в своих прогнозах исходят из достижений своих национальных обществ второй половины ХХ века, основанных на эффективном использовании плодов новейшего этапа социотехнической революции, совершенство вании механизмов парламентской демократии, реальном обеспечении прав человека. Это не означает отсутствия на Западе многих проблем, обусловленных наличием «айсбергов» крупного частного капитала, без работицы, сложных экологических и национально-расовых ситуаций.

Однако в условиях достаточно разумного рыночного хозяйствования, все успешнее сочетаемого с укреплением «социализированных форм ка питала» (выражение уральского экономиста А. Татаркина) – акциониро вания, арендизации, кооперации и т.п., расширяется реальное простран ство экономической демократии.

Говоря обобщенно, следует выделить две главные разновидности современных немарксистских футурологических концепций:

1) теории, прогнозирующие неизбежность нового «золотого века»

западной цивилизации. Его достижение должно осуществиться на базе глубоких реформ в рамках еще более впечатляющих витков развития информационного блока НТР. О. Тоффлер в книге «Сдвиг мощи» (1991), в частности, подчеркивает, что информационная революция открыла прежде всего возможности беспрецедентного повышения активности всей производственной деятельности через создание электронной ин фраструктуры экономики. Формирование последней он сопоставляет по значимости с возникновением железных дорог и в целом с развитием системы коммуникаций на заре промышленной революции. Складыва ется своеобразная «нервная система», без которой любое государство обречено на отставание. В целом футурологи данной группы сходятся на том, что модель общества будущего включает следующие основные характеристики:

а) постоянное стремление свободного общества к расширению круга «жизненных шансов»;

б) ненавязывание индивидам способов их цивилизованного удов летворения;

в) попытки предотвращения ситуаций, при которых, по образно му выражению Т. Джефферсона, дерево свободы надо поливать кровью патриотов;

2) концепции, либо констатирующие завершенность обществен ного развития, по крайней мере применительно к Западу, либо призы вающие вернуться «назад», в том числе и к доиндустриальным време нам. Что касается последней точки зрения, то ее реализация невозможна именно потому, что немыслима «машина времени». Для иллюстрации позиции тех, кто призывает Запад «почить на лаврах», приведем мнение американского ученого японского происхождения Ф. Фукуямы. В статье «Конец истории?» (1989) он констатировал «завершение идеологиче ской эволюции человечества и западной либеральной демократии как окончательной формы правления».

Классики марксизма утверждали, что чем дальше идет уничтоже ние первоначальной замкнутости отдельных национальностей благодаря усовершенствованному способу производства, общению и в силу этого стихийно развивающемуся разделению труда между национальностями, тем во все большей степени история становится всемирной историей.

Следует, однако, помнить, что технический прогресс не принесет сча стья, как писал А.Д. Сахаров, если не будет дополняться чрезвычайно глубокими изменениями в социальной, нравственной и культурной жиз ни, решением многообразных глобальных проблем.

В настоящее время задача выхода человечества на орбиту уни версальной мировой цивилизации еще далека от своего решения.

ЮНЕСКО считает, что сегодня в мире имеет место 6 основных типов цивилизаций: европейская и североамериканская;

дальневосточ ная;

арабо-мусульманская;

индийская;

тропическиафриканская;

латино американская. Каждую из них характеризует определенный уровень производительных сил, близость языка, общность бытовой культуры, примерно одинаковое качество жизни народов, принадлежащих к дан ной цивилизации.

При этом целый ряд футурологов новейшей «волны» полагает, что имеется немало оснований прогнозировать не только постепенную конвергенцию, сближение различных народов, но и нарастание кон фликтов между ними, возможно, грозящих гибелью человечеству. Так, директор Орлингтонского института стратегических исследований при Гарварде С. Хантингтон даже назвал одну из своих статей «Битва циви лизаций». «Великие раздоры в среде человечества, – пишет он, – будут порождаться культурно-историческими разломами… Основная сила любой цивилизации будет определяться ее военной мощью». Отсюда – его соответствующий призыв к политическим элитам Запада.

Г. Зюганов в работе «Россия и современный мир» (М., 1995) от мечает, что в вопросах будущего человечества сегодня налицо три ос новные платформы:

1) идея «нового мирового порядка», ориентированная на дости жение Западом всемирного господства;

2) антитеза этой идеи – «глобальная смута», о возможности кото рой говорит не только Хантингтон, но и З. Бжезинский. На основе со кращения потребления и, следовательно, снижения западного уровня жизни в целом произойдет «обвал» Запада. Последний будет сопровож даться появлением множества «горячих точек», о чем не должна забы вать Россия;

3) идея «баланса интересов». Данный сценарий предполагает по степенное «угасание» Запада и возникновение региональных «центров силы», взаимно уравновешивающих друг друга.

Наша страна могла бы выступить в роли гаранта достижения не обходимого баланса интересов.

Любопытное мнение высказывает другой российский автор С.Д. Валентей. Выделяя «общинный» и «гражданский» типы мировых цивилизаций, он синтезирует цивилизационный и формационный под ходы. Беря за основу социокультурные ценности и факторы развития, С. Валентей одновременно доказывает, что оформление нового типа ци вилизации обусловлено адекватной революцией в производительных си лах. Для «общинной» цивилизации это была аграрная революция, для «гражданской» – промышленная. Для данного типа цивилизации, лежа щего в основе сближения различных обществ, характерно складывание новых отношений в системе «общество – природа – человек». Ценности, сопряженные с социальной справедливостью, лежат в основе общест венного богатства. Поскольку они не совпадают у разных народов, Ва лентей прогнозирует сохранение многовариантности развития в рамках единой мировой цивилизации. Если система «производство – общество – человек» активно не заработает, возможна гибель человечества.

Рассмотрение сути цивилизационных представлений о социально историческом процессе позволяет судить об их достижениях, достоин ствах. Последние состоят в плодотворности «горизонтального среза»

указанного процесса, возможности с его «помощью» вскрыть богатей шую палитру, многоцветье конкретных историй конкретных народов, составляющих мировое сообщество. Цивилизационный подход позволя ет относительно уверенно и без «ухода» в историцизм как наметить вполне выверенное представление о сближении основных качественных параметров дальнейшего развития различных народов, так и оговорить ся насчет естественности (даже закономерности) длительного сохране ния национально своеобразных черт, «изюминок» отмеченных парамет ров. Мы забываем, как писал Ортега-и-Гассет, что каждая раса, по сути, это попытка ввести в обиход человечества новый образ жизни, новое мироощущение. И если хоть одной из них удается достичь полноты сво его развития, это непременно ведет к небывалому обогащению всего универсума.

Нам представляется, что именно межцивилизационный синтез ста нет определяющей парадигмой социально-исторического развития в ХХI столетии. Правы те исследователи, которые указывают на важность взя тия на теоретико-методологическое вооружение специалистов-футуро логов рациональных аспектов обоих рассмотренных подходов в интере сах как глобального прогнозирования, так и моделирования ближайших этапов эволюции российского общества.

3. Современная Россия: выбор пути Относительно глубокое рассмотрение данной темы невозможно без попытки размышления над проблемой векторности развития россий ского общества. Несколько десятилетий назад О. Шпенглер подчерки вал, что в России зарождается «русско-сибирская» культура, которая бу дет соотноситься с западной как две ветви христианства. Его восточная (православная) ветвь, как писал этот автор, не содержит повелительного начала и ближе к раннему христианству с его культом нравственной чистоты. Русский менталитет, по его мнению, отличает и подсознатель ное ощущение греховности денег.

К началу ХХ века, по схеме Шпенглера, Россия должна была вступить в 500-летний период относительного процветания. Почему это вступление сильно затянулось? – задается он вопросом и отвечает, ис пользуя взятый из геологии термин «псевдоморфоза».

В социальном смысле последняя предполагает такую историче скую ситуацию, когда более развитая по возрасту чужая культура так массированно проявляется за пределами своей страны, что подавляет ростки молодой национальной культуры. Уже реформы Петра I он ква лифицирует как псевдоморфозу. Ею же был жестокий большевистский эксперимент, который в 1930-х годах вылился в установление в СССР азиатской формы правления, аналогичной Золотой Орде.

Но рано или поздно псевдоморфоза уйдет в прошлое, как прогно зировал Шпенглер в середине 1930-х годов. Он писал, что не произой дет существенных перемен, если в один прекрасный день коммунисти ческие принципы будут отброшены в угоду политическим соображени ям. Термины будут изменены: административные ветви экономической системы будут называться «фирмами», комиссариаты (министерства) – «советами директоров», а сами коммунисты – «акционерами». Шпенглер не исключал возвращения к частной собственности, к признанию ценно сти денег в России, но увязывал эти аспекты с наличием ее сильной эко номической зависимости от Запада. «Россия – господин Азия. Россия и есть Азия», – резюмировал Шпенглер.

По прошествии нескольких лет посттоталитарного развития на шей страны мы видим, что он отчасти прав – во многих случаях смени лись только «вывески», «ярлыки», аббревиатуры, а суть осталась. Вме сте с тем очевидны определенные шаги в демократическом направле нии. По-видимому, не вполне прав Шпенглер и в своем стремлении от рицать евразийский характер России.

Безусловно, на современном Западе есть влиятельные круги, ко торые не желают быстрого выхода нашей страны на позиции действи тельно великой державы. Однако ее превращение в чье-либо марионе точное государство или максимальное отчуждение от мирового сообще ства вряд ли реалистично. Отчуждение невозможно по объективным причинам, «колонизация» труднодостижима и ввиду пробуждения в на шем обществе гаммы здоровых национально-патриотических чувств у многих граждан, в том числе политиков новой волны, прослеживаемого в последние годы. Эти чувства столетиями формировались в ходе за малчиваемой Шпенглером борьбы народов России за завоевание и удер жание статуса великой державы исходя из их социокультурных дости жений. В основе этой борьбы лежали такие ценности «русской идеи», как «соборность», «коллективизм», «служение нации».



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.