авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Семинар «Гуманитарная наука и высшие ценности Российского государства» МИРОПОЗНАНИЕ И ...»

-- [ Страница 3 ] --

Парадоксальность ситуации проявляется в странном на первый взгляд возрастании индивидуальной свободы при одновременном развитии структур контроля в условиях массового общества… Что касается нового поколения человеческого смеше ния, то на планете складывается особый тип корпоратив ной культуры, тесно связанный с постиндустриальным ук ладом и сетевой средой в целом. Данные персонажи в центр активности ставят некую нематериальную цель, серьезно Здесь я бы сослался на свою тетралогию, опубликованную в журнале «Знамя»: «Контуры Нового мира и Россия (геоэкономический этюд)»

(1995. № 11), «Конец цивилизации, или Зигзаг истории» (1998, №1), «Конец эпохи Большого Модерна» (2000. № 1), «Мир Игры, или четыре монолога о сценографии после современности» (2004. № 11).

Выпуск № 1 Доклад понятую миссию, идею спе цифического типа развития.

Если угодно — собственное прочтение бытия, успешно решая заодно сугубо экономи ческие задачи.

По этим лекалам ранжиру ются затем прочие виды кор поративной практики.

Вокруг смыслового цен тра выстраиваются ассоциа ции, группы, причем решение Художник А.В. Шершнев, ряда рабочих схем передается гравюра на пластине сопредельному строю на ус ловиях аутсорсинга. В целом же стратегия агломерата тяготеет к сочетанию поисковой, венчурной активности с системностью экстенсивных, па кетных действий в избранном направлении. Применяются также матричные технологии, организующие среду, созда вая желательные для стратегических целей и удобные для текущей деятельности коллизии и ситуации.

Ориентация на гибкие организационные схемы защища ет в случае серьезных потрясений. Предприимчивые конс телляции («звездочные организмы») способны жертвовать частью ради сохранения целого;

кроме того, данный тип оргкультуры позволяет осуществить групповые действия с широким охватом пространства и целей, решая комплекс ные задачи, выстраивая пространные системно-модульные схемы. Все это в той или иной мере совершалось, конечно, и раньше, но масштаб, последовательность, оперативность были иными.

Глобальный охват и кумулятивный эффект достигаются за счет технических и технологических механизмов, произ веденных и апробированных цивилизацией сравнительно недавно. Другими словами, полноценная реализация но вой культуры освоения мира оказалась возможной имен А.

И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм но на базе постиндустриального уклада. Ее отличитель ные свойства — универсальность экспансии, интенсивная и широкомасштабная коммуникация, разведка, контроль и управление, расширение компетенций, множественный выход в пространстве политики — в свою очередь порож дают и совершенствуют инструментарий для обустройства динамичной среды обитания, институализируют ее амби валентные протоформы: в виде ли государств-корпорций, «астероидных групп», прочих амбициозных персонажей (пост) современного мира. Синтетический подход к прак тике предполагает органичную взаимосвязь экономических, политических, идеологических задач (аспектов), позволяя решать каждую из них гораздо эффективнее за счет достига емого синергийного эффекта.

Речь, в сущности, идет уже не о хозяйственной актив ности, а о создании альтернативной системы управления материальным миром, о решениях, напрямую касающихся стратегий его развития, о властных импульсах и творчес ких инициациях, о сведении воедино на новой культурной платформе различных направлений человеческой актив ности. О новых техниках действия и целях обустройства земного бытия, о специфическом топографировании со циального ландшафта. Наконец, о членах транснациональ ного «воздушного класса», действующих вне привычных структур власти. Понятие «корпорация» в этих условиях возвращает себе основательно подзабытый смысловой от тенок.

Это, повторюсь, борьба не только интеллекта, финан сов, организационных принципов, технических возмож ностей, технологических решений, но, прежде всего, — борьба мировоззрений, кодекса прежней цивилизации и семантики новой культуры. Сетевые конгломераты про черчивают границы собственной географии, выступая как, хотя и «виртуальные», однако фактически равнозначные и все более влиятельные партнеры привычных структур уп равления.

Выпуск № 1 Доклад *** Вскоре после эйфории рубежа 1980/90-х гг. обнаружи лось, что силовые и военные угрозы отнюдь не канули в прошлое. Более того, в мире Большого Разрыва (Big Rip), как оказалось, возникает новый класс угроз. Проблема заклю чалась, скорее, в психологическом, семантическом сдвиге, в форме опознания, конституирования изменившегося по ложения вещей.

То, что произошло 11 сентября 2001 г., изменило воспри ятие мира, но не сам мир. Перемены произошли раньше.

Дело даже не в том, что трансформация не осознавалась до «часа Х» во всей полноте, — бюрократический механизм, в принципе, плохо приспособлен к преадаптации, т. е. к ре альному противостоянию нереализовавшимся угрозам.

Дело, скорее, в многочисленных проявлениях нового поряд ка вещей, в густой поросли следствий, пробившей твердь повседневности и наполняющей своими плодами землю.

Между тем в сундуке «Пандора–21» скапливается кри тическая масса неприятных сюрпризов:

формирование новой географии конфликтов и распро странение «войн за ресурсы»;

развитие глобального финансово-экономического кризиса с последующим изменением социополитичес ких скреп;

возможность контрнаступления мобилизационных проектов и возникновения принципиально иных идео логических конструкций;

радикальный отход ряда держав от существующих правил игры, более свободное применение военных средств, в том числе в качестве репрессалий;

демонстрационное использование оружия массового поражения, прямая угроза его применения;

вероятность региональных ядерных конфликтов в странах Третьего мира, либо той или иной формы ин цидента с оружием массового поражения (как ядерно А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм го, так и радиологического, химического, бактериоло гического) в странах Севера;

превращение терроризма в многоуровневую систему, транснационализация и глобализация асоциальных и криминальных структур.

В конечном счете, вероятным сценарием становится ус корение расслоения мира, причем ведущее отнюдь не толь ко к неолиберальной его реконфигурации и дальнейшей моральной секуляризации, но также к утверждению некой диффузной социальности, универсальной децентрализа ции, не ограниченной апробированными прописями глока лизации. Наравне с нарастанием в этом же контексте (и, в сущности, с теми же мотивациями) — постмодернистских версий квази-фундаментализма, автаркичной регионализа ции, центробежной, а затем и центростремительной неоар хаизации.

Профессор Йельского университета Пол Брекен еще в кон це прошлого века заметил: «Созданному Западом миру (уже) брошен вызов… в культурной и философской сферах. Азия, которая стала утверждаться в экономическом плане в 1960– 1970-х гг., утверждается сейчас также в военном аспекте»39.

Выдвигая тезис о наступлении «второго ядерного века», — т. е.

ядерного противостояния вне прежней, биполярной конфи гурации мира, — американский политолог характеризовал его следующем образом: «Баллистические ракеты, несущие обычные боеголовки или оружие массового поражения, наряду с другими аналогичными технологиями сейчас доступны, по крайней мере, десятку азиатских стран — от Израиля до Се верной Кореи, и это представляет собой важный сдвиг в ми ровом балансе сил. Рост азиатской военной мощи возвещает о начале второго ядерного века…»40.

Более определенно сформулировал тогда же позицию Международный институт стратегических исследований Foreign Affairs. January-February 2000.

Ibid.

Выпуск № 1 Доклад (IISS) в докладе о тенденциях мировой политики. Вывод:

главную угрозу представляют региональные конфликты в Азии с участием ядерных держав, в результате чего челове чество «балансирует на грани между миром и войной»40.

Действительно, перечисление субъектов азиатской во енной мощи: Китай, Япония, Тайвань, Северная и Южная Кореи, Вьетнам, Индия, Пакистан, Иран, Израиль, Арме ния, Турция, арабский мир, — несмотря на неполноту и эк лектичность списка, а может быть, именно вследствие этой эклектичности заставляет задуматься над степенью безо пасности XXI в. А при ближайшем рассмотрении проблема оказывается и глубже, и сложнее.

Процедуры сдерживания и соответствующие системы безопасности, основанные на применении «оружия Судно го Дня», были явно и неявно ориентированы на определен ную систему ценностей, нормы и стереотипы поведения.

Сегодня же менталитету Запада (а точнее, ментальности общества Модерна) противопоставлен цивилизационный вызов, включающий не просто более свободное, нежели прежде, но, что существенно, базирующееся на иной куль турной платформе использование военных структур и ору жия массового поражения.

Возрастает также значение «негосударственных игро ков» на планете. Генеральный директор IISS Джон Чипман недавно констатировал, что эти игроки на сегодняшний день уже «достаточно сильны, чтобы противодействовать американским планам, хотя еще слишком слабы, чтобы сформировать привлекательную глобальную альтернативу либо реализовать жизнеспособную локальную программу без иностранной поддержки».

Можно предвидеть появление форм конфликтов и пу тей их урегулирования, связанных так или иначе со взло мом прежней системы социальной регуляции, равно как и привычных методов применения силы, и вообще — пере Коммерсант. 2000. 5 мая.

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм осмыслением ее содержания. В общем, человечество всту пает в эру изменившихся правил игры — «нецивилизован ных войн» различной типологии и масштаба. Мир Модерна столкнулся с противником многоликим и атомизирующим ся, а то и просто с анонимной агрессией.

*** Некоторое время назад мне довелось участвовать в со вещании по безопасности Центрально-Азиатского региона, на котором, в частности, обсуждалась ситуация с наркотра фиком42. Ситуация эта в привычной системе координат представляется практически безнадежной. Почему?

Дело тут в нескольких существенных факторах, одним из которых является организационная асимметрия госу дарственных органов и криминальных кланов.

Высокая степень обратной связи и персональное разде ление рисков внутри звездочной структуры наркокартелей серьезно повышает их адаптивность, эволюционные по тенции к изменениям среды и принимаемым мерам. Кро ме того, финансовое благополучие подобных организаций зиждется на иных, нежели у конвенциональной экономики принципах, а щедрое использование ресурсов не понижа ет конкурентоспособность. Борьба, ведущаяся «большим социумом» со столь специфическим предложением, на практике снимает проблему перепроизводства, устранения мелких конкурентов и, кроме того, периодически создает нервозность на рынке, «подогревает» его, помогая тем са мым поддерживать определенный уровень цен, и даже фак тически повышает конкурентоспособность корпорации.

Образующийся время от времени избыток товара не гниет на складах, не списывается, не уничтожается — его прямое Отчет о Бишкекской встрече, на которой в феврале 2001 г.

обсуждалась тема «Преодоление афганского синдрома в Центральной Азии: моделирование безопасности», см. в журнале «Восток» (Oriens), 2001, № 5.

Выпуск № 1 Доклад использование оплачивает совершенствование оргсхем, альтернативные маркетинговые технологии, инновацион ные вариации трафика и «апгрейд» систем безопасности.

В результате борьба с наркотрафиком подчас напоми нает усилия по локализации вирусных эпидемий, т. е. уси лия, приводящие, в конечном счете, к возникновению более изощренных и жизнестойких форм напасти.

Контуры глобальной нестабильности проявляются и в феномене диффузных войн — происходит транснаци онализация террористической деятельности, диффузия временных и пространственных границ и форм военных/ паравоенных конфликтов, их субъектов-объектов, средств и методов ведения боевых действий. В условиях цивили зационного транзита, когда родовые признаки прежнего контекста деформированы или ослаблены, существующие системы обеспечения безопасности становятся менее эф фективными.

Цивилизация, переходя в иное качество, сталкивается с новым типом угроз всерьез и надолго. И хотя разрабатыва ются, апробируются многие средства и технологии, тем не менее, приходится задумываться не столько о повышении эффективности существующих систем и подходов, сколько о принципиально других путях обеспечения стратегической стабильности, об альтернативной концепции безопасности и радикальном обновлении реестра действий в критических ситуациях, об изменении самой логики борьбы с аномизаци ей общества и международным терроризмом как явлением.

Новое поколение технологий нельзя выстраивать по лекалам прежнего мироустройства. Однако системы обес печения национальной безопасности, и, прежде всего, воо руженные силы, оказались, в целом, настроенными на пре жнюю типологию угроз. В новых же конфликтах их мощь, ориентированная на монотонную эскалацию устрашения, а не на активную диверсификацию форм противодействия (и опознание изменившихся условий/пространств борьбы), порою уходит в песок.

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм Художник В.В. Покатов.

Гравюра на дереве. Серия «Жемчужины русского зодчества в экслибрисах художников»

Выпуск № 1 Доклад Эти системы были созданы, прежде всего, для борьбы со средствами нападения таких же государств или их коали ций, по крайней мере, с агрессией отчетливо выраженных институтов, с чем-то, что, как минимум, имеет географи чески локализуемую структуру. А против новых субъектов, против новой типологии финансовых, экономических, ин формационных, террористических и иных структур дейс твия, «не имеющих отечества», прежние системы оказыва ются гораздо менее эффективными43.

Но меняются не только системы нападения, мутируют также объекты защиты, при этом они субъективизируются и расслаиваются, словно лента Мебиуса соединяясь затем с эволюционной ветвью-близнецом.

На упоминавшейся Бишкекской встрече автором была предложена к обсуждению квазиэкологическая методоло гия противодействия негативным социальным явлениям.

Суть концептуальной схемы — отход от рефлекторной по литики («борьба с симптомами») и переход к системным, матричным действиям, типологически схожим со страте гией противостояния вирусным эпидемиям или экспансии нежелательных популяций: «преадаптация», «разрушение потенциала антисистемы», «финансовая стерилизация», «подрыв патогенной среды обитания», «медицина здоро вья», «обеспечение стандарта социально-экономического благополучия», «альтернативный ландшафт»… Новый терроризм, что бы ни кодировалось данным по нятием, выйдя на поверхность, утратил некий потенциал внезапности, потеряв как феномен безликость. Дефицит стратегического мышления проявляется, между тем, не в отсутствии значимых целей, а, скорее, в недопонимании формирующегося контекста и новой логики событий и, со Ср.: «устрашение как угроза массированного удара возмездия по странам-агрессорам — пустой звук для тайных террористических группировок, не имеющих ни страны, ни граждан, которых следует защищать» (из речи Дж. Буша-младшего перед выпускниками военной академии Вест-Пойнта 1 июня 2002 г.).

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм ответственно, в определенной мистификации реальности.

К сожалению, в поисках панацеи от обновляющихся угроз часто приходится сталкиваться с гипертрофией прежней ло гики обеспечения безопасности: надежды возлагаются на со вершенствование уже существующих методов и технологий, фактически на их воспроизводство, хотя и на новом уровне.

Так, к примеру, обретают плоть модели, в рамках которых социальное пространство уподобляется цифровому44.

Действительно, специалисты по безопасности призна ют, что, скажем, выследить компьютерного взломщика в Интернете значительно легче, чем преступника в обычном мире: компьютерные сети, набор серверов и протоколов представляют среду, где варианты поведения ограниченны и фиксируемы, процессы могут быть декодированы и, таким образом, проконтролированы. А вот вне сетей, в реальном, а не виртуальном сообществе кодов поведения существует неограниченное множество при явном дефиците «прото колов». Если дальше следовать данной логике, то задача со стоит в том, чтобы сузить множество вариантов поведения человека и уверенно контролировать оставшиеся.

Идеал подобной среды — тотально контролируемое об щество. Попытка создать «всеобщий каталог», ввести по жизненный личный код, систематизировать персональную информацию предпринималась и в странах Шенгена, и в США, где специалистами разрабатываются универсальные системы (Digital Angel, Aura, Oracle и др.). Все это, однако же, есть коренная ревизия начал современной цивилиза ции, путь к уплощению личности, превращению, в конеч ном счете, субъекта в объект.

В новой психологической атмосфере ведутся актив ные дебаты о жизненной необходимости ограничить не которые ключевые свободы, о разрешении спецслужбам Кстати говоря, в настоящее время целенаправленная агрессия против национального информационного пространства признается в США как вполне законный casus belli.

Выпуск № 1 Доклад доступа к частной информации. Скачкообразное ужесто чение специальных процедур уже получило ярлык «новая нормальность». И вновь надежды возлагаются на техно логии — информатику, биометрику, цифровые коды, теле коммуникационные системы, эволюция которых начинает угрожать фундаментальной ценности нашего мира — сво бодной личности.

Возникает порочный круг. Подобный сценарий является на деле тупиком цивилизации, ее логическим концом. Это ответ охранительного механизма на растущий организм, стремление переломить, а не оздоровить логику развития.

Возможно, с технологической точки зрения, задача тоталь ной слежки и может быть решена, но приведет это к созда нию еще большей угрозы. В конечном счете, получится, что основной источник опасности — сама свобода.

Свобода — обоюдоостра. В пространстве исторического действия возник новый субъект, творящий реальность, — свободно действующая личность, отсеченная от прежних культурных корней. Этот новый человек, ощущая себя эли той нового мира, независимо от форм включенности в пре жнюю систему, способен безжалостно распорядиться своей и чужой свободой, действуя как «с той», так и «с другой»

стороны социальной иерархии. Сейчас у него в руках могу чие инструменты: финансовые, организационные, инфор мационные, технические. При этом диалог подобных лич ностей и пассионарных групп ведется через головы других людей, воспринимаемых как безликий хор статистов.

Мир столкнулся с активным проявлением новой психо логии, с интенсивным процессом социального творчества, со сменой культурных мотиваций и социальных ожиданий.

Гибкость и неподконтрольность, принципиальная непуб личность действий неформальной элиты, набирающей вес, но не нуждающейся в институализации социальных пре тензий (по крайней мере, в прежних формах), проявляется во внешней иррациональности, анонимности, даже эзоте ричности семантики актуальных связей.

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм Прочерчиваются несколько сценариев развития собы тий. Мировое сообщество оказывается поставленным перед альтернативой создания комплексной системы глобальной безопасности, «ориентированной на новый орган всемирно политической власти» (З. Бжезинский), или переходом к явно неклассическим сценариям нестационарной модели международных отношений (в диапазоне от моделей управ ляемого хаоса до еще более интригующей и еще менее иссле дованной области управляющего хаоса).

Субъекты транснациональных связей, действующие по верх прежних социальных конструкций и взявшие на себя бремя формирования будущего, подвергаются обвинениям в произвольном толковании закона и прямом пренебре жении им, гегемонизме, терроризме. Однако они не столь ко подавляют, сколько игнорируют институты публичной политики и демократии, утрачивающие прежнее значение и приобретающие оттенок маргинальности в меняющейся социальной среде. И эта же элита, выходя из-под контроля общества, обретает доступ к рычагам управления механиз мом тотального контроля.

Логическая траектория, чей дизайн достаточно вня тен, — завершение строительства геоэкономического кар каса45. При этом не исключаются серьезные модификации политико-экономической реальности: к примеру, отчуж дение прав владения от режима пользования, масштабное перераспределение ресурсов, энергии, объектов собствен ности, радикальное изменение структуры цен, в том чис ле за счет целенаправленно взорванного мыльного пузыря финансов.

Однако если каталогизация мира окажется своего рода иллюзией (истоки которой коренятся в механистичных Подробнее см.: Неклесса А.И. Ordo Quadro: пришествие постсовременного мира // Мегатренды мирового развития — М.:

Экономика, 2001;

он же. Четвертый Рим. Глобальное мышление и стратегическое планирование в последней трети ХХ века // Российские стратегические исследования. М.: Логос, 2002.

Выпуск № 1 Доклад идеалах Просвещения) и будет все чаще спотыкаться о воз никающие противоречия, приоритет перейдет к формуле глобального контроля, базирующейся на стратегии прямых действий и превентивных компенсациях практики. Можно также предвидеть развитие кризисов и регулирование кон фликтов, связанное с амбивалентной субъектностью миро вого андеграунда, с инверсией в применение силы.

*** Вопросы, поставленные в ходе рассуждения, тем не ме нее, остаются. Что все-таки возобладает в международных отношениях: созидание или разрушение, прорыв в будущее или провал в прошлое, повысится или снизится градус ци вилизации?

Мы видим, что история по-своему беспощадна к Соеди ненным Штатам как мировому гегемону и национальному государству. Америка взяла на себя бремя глобальной от ветственности. Но, оказавшись перед необходимостью пер манентно подтверждать этот статус, она близка к фрустра ции, ибо столкнулась на своей территории с конфликтом элит, а вовне — с энергиями переворота и многоликой субъ ектностью, для взаимодействия с которой нет ни соответс твующих институтов, ни отлаженных механизмов. США в значительной мере объединили против себя разнородные силы, обращая соперников в партнеров, случается, соеди няя конъюнктурными узами даже смертельных врагов.

США обладают впечатляющей силой, однако серьезная неудача может стать триггером не менее впечатляющей ре конфигурации мировой системы. Призраки иных версий миропорядка, появляющиеся на глобальном табло, отража ют и явную, и тайную конкуренцию игроков. Но что сущест венней — формирование поколения претендентов на земли, лежащие за горизонтом. И новое отношение к «дальней гра нице» истории.

Калейдоскоп событий, связанных, скажем, с иракской войной и шире — реконфигурацией Большого Ближнего А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм Востока и еще шире — стратегическим дизайном Евразии, становится своеобразным моментом истины для актуаль ных версий мирового порядка. Кстати, одно из саркас тичных определений Соединенных Штатов — «бегемот с совестью». Америка при всех критикуемых недостатках — государство, декларирующее демократическую систему ценностей. А одна из повторяющихся претензий к США (косвенно указующая на планку отсчета) — лицемерие, чре ватое мутацией могучего организма, перерождением куль турных и идейных (а заодно и социальных, а в перспективе и политических) основ, сменой цивилизационного кода.

В логике военно-политического действия, как отмечалось ранее, обладание могуществом и средствами господства пред полагает их активное использование (создание прецедентов с последующей легитимацией). Обратная ситуация чревата утратой и обессмысливанием силы. Дестабилизация мира, в свою очередь, легитимирует применение силы и введение плотных форм контроля и управления.

Проблема, возможно, заключается не в гегемонизме Америки, а в том, что с задачей установления мирового по рядка она не справляется. Будет ли это означать торжество другого конструктивного проекта: транснационального, ев ропейского, исламского, конфуцианского, многополярного либо иного? Имеется ли у прочих персонажей исторической драмы возможность принять бремя глобальной ответствен ности? И что в таком случае видится альтернативой мирово му порядку? Иной, одиночный или коллективный гегемон?

БРИК? Глобальное сетевое общество? Выход на поверхность трансграничного андеграунда? Выглядывающая — порою в неожиданных местах и обличьях — цивилизация смерти?

Мировой терроризм — лишь один из наиболее приметных ликов этой футуристической квазицивилизации.

Политическая механика пребывает в состоянии тран зита. В плаценте Нового мира вызревают оригинальные плоды практики: корпоративные антропологические орга низованности. О них уже шла речь выше. Эти организмы Выпуск № 1 Доклад не слишком вписываются в прежний формат социума, пре бывающий в состоянии декомпозиции, не слишком внятно прочитываются в летописном своде, утверждая на листах правила собственной грамматики.

Констелляции «земного неба и небесной тверди» носят неясный, анонимный, мифологизированный характер, у них свои цивилизационная семантика и политическая синтак тика. Режим делегирования полномочий, естественный для представительной демократии, явно не из данного свода.

Будучи субъектами прямого действия, амбициозные игроки вершат акции поверх социальных конструкций, избегая вклю ченности в процессы, скроенные по меркам публичной поли тики. Они и воспринимаются как иррегулярный, анонимный фактор, подчас сознательно ориентированный на деструкцию старых организованностей либо — что все же более привыч но — на манипулирование привычными персонажами.

Как следствие, в летописях переходного периода сопри сутствуют два параллельных текста, один из которых ис следован и декодирован, но, увы!, принадлежит прошлому, другой — прописанный преимущественно симпатическими чернилами — представляет terra incognita, лежащую в иной системе координат.

В прежней грамматике деятельность антропологических организованностей рассматривается, скорее, как навязчи вая девиация, нарушающая правила игры, как повторяюще еся их несоблюдение, досадная помеха. В новой семантике эти организмы — протоформы иного, парагосударственно го мироустройства. И как результат — инициируется иной протокол действия.

Для многих категория государства является едва ли не синонимом социальности, она действительно шире понятия национального государства, но еще Гегель отличал идеал су щего от идеала возможного. Лапутания создает собственную географию, прочерчивает свою дорожную карту, сливаясь с прежним ландшафтом через систему терминалов и hub’ов.

Это уже не прежний Север (квазигеографическое, но все А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм же связанное с географией понятие), а своего рода растек шийся по планете глобальный, пульсирующий слой, миро вой Север, интегрирующий в своей деятельной субстанции метрополисы и порталы прежней геосистемы. А в качестве изнанки существует мировой Юг, чьи корни, удлиняясь и ветвясь, уходят ниже и глубже в мировой андеграунд.

Многомерные инновационные пространства становятся доминантными по отношению к привычным формам орга низации, наподобие национального государства, генерируя рецептуру экзотичной социализации, соединяя осколки на циональных корпораций в молекулы футуристичного ги пертекста. Этот бурлящий, расширяющийся космос и есть Новый мир, а ускорение транзита отражает формат проис ходящего сдвига.

В попытках формализовать эшеровскую архитектонику, идущую на смену линейной метрике Восток–Запад, кажет ся, заключена причина популярности тем «столкновения» и «диалога» цивилизаций, «империй» и «интегрий» как попы ток осмысления миростроительства, поиска определений многообразию, всплывающему из вод истории.

От осознания масштаба перемен и верного опознания зыбкого ландшафта, от выбора маршрута в океане транзита под сполохами утренних/сумеречных миражей зависит так же судьба России. «Куда ж нам плыть?…»

*** Глобальная проблематика, долгосрочное проектирова ние, комплексность подхода к социальной реальности, на чиная где-то с рубежа 1960/70-х гг., стали основой актив ного представления будущего и популярной тематикой (во многом в результате работы Римского клуба). В сущности, была продемонстрирована обостренная реакция на новиз ну ситуации, управление интеллектуальным дискурсом и очертаниями генерального проекта (в результате в повест ку дня вошли такие темы, как трансдисциплинарность, раз рядка, экология, «пределы роста» и т. д.).

Выпуск № 1 Доклад Рассуждения о композициях общежития велись в те годы в обстановке футурологической эйфории и целенаправлен ной деятельности по «строительству мостов» (в частности, в сфере ограничений стратегических ядерных вооружений), проектирования dtente’а46, предчувствия неизбежности конвергенции политических систем, замышлявшегося про движения неолиберальной модели и унификации экономи ческих прописей, а также необходимости социальной и по литической конвертации плодов обвальной деколонизации Не-Запада («Третьего мира»), решения возникавших при этом экологических, демографических и ряда других про блем.

В истории человечества биполярность принимала раз личные обличия. Даже дихотомия Востока и Запада имела разные социокультурные измерения: конфессионального противостояния («христианство — язычество»), куль туртрегерской миссии («цивилизация — варварство»), политического противоборства («капитализм — социа лизм») … В конце 80-х гг. вместе с кризисом привычной матрицы биполярного мироустройства возникла, однако, вероятность иного, «не-биполярного» социума, опознава емого в зависимости от конъюнктуры то как мир «одно полярный», то как «многополярный». Перспектива утраты прежних оснований, в конечном счете, предопределила взрывную, широкую популярность двух альтернативных привычным меркам концептов: «конца истории» и «борь бы цивилизаций».

Первый обозначил своеобразное исполнение миллена ристских чаяний, воспроизводя по-своему оригинальную версию мондиалистской утопии, финал поисков «храма на зеленом холме». Одновременно была прочерчена то ли стар товая, то ли финишная черта понимания глобализма как но Процесс, фактически, инициированный речью президента Линдона Джонсона 7 октября 1966 г.

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм Тамара Юфа. Герои «Калевалы»

Выпуск № 1 Доклад вого мирового порядка47 и идеологического умиротворения, а также, если и не конфессионального единства, то некоего сбалансированного, конструктивного, мультикультурно го диалога. Этот идеал оказался, правда, омрачен разного рода экологическими, демографическими и ресурсными ограничениями, которые, между тем, самим фактом своего существования создавали предпосылки для обустройства универсальной идеологической платформы предстоящей политической реконструкции (e.g. концепция «устойчивого /самоподдерживающегося развития»).

Второй концепт появился не сразу. Первое время на мес то оппонента Америки выводился (что уже и вспоминает ся-то с трудом) «мировой криминалитет», прежде всего — наркотрафик. Тут, правда, возникли свои обстоятельства… Однако концепция конфликта цивилизаций, несмотря на подвижку в типологии политической субъектности, суме Хотя сам термин «новый мировой порядок» имеет долгую историю (и употреблялся, к примеру, в политическом залоге президентом Вудро Вильсоном в начале прошлого века, а его модификация запечатлена на большой печати США), в качестве современной инициативы идея была обозначена в политическом лексиконе Михаилом Горбачевым в июне 1990 г. Выступая в Вашингтоне и Стэнфорде, президент СССР неоднократно упоминал об «идее вселенского единства», о «приближении к новому миру», «строительстве здания новой цивилизации», формировании «нового мирового порядка» («Государственный визит Президента СССР М.С. Горбачева в Соединенные Штаты Америки 30 мая — 4 июня 1990 года. Документы и материалы». С. 48–49, 70, 131, 135. См. также: Gorbachev М. Perestroika and the New World Order: Selected speeches. Moscow, 1991). Термин приобрел современное звучание после подписания Парижских соглашений в конце 1990 г., а также после того, как президент Джордж Буш-старший воспользовался им в контексте первой иракской кампании. Концепт сохраняет амбивалентность, позволяющую вкладывать в него достаточно разный смысл. Его внутреннее содержание, с одной стороны, тесно связано с постулатами неолиберализма («глобальный свободный рынок») и мондиализма («глобальное управление»), с другой, — частично восходит к весьма отличной по духу концепции «новый международный экономический порядок», активно разрабатываемой в 1970-е гг. странами «Третьего мира», а также к идее универсального мира (в библейской эсхатологии намеченная у пророков Исаии, 2, 2–4 и Михея, 4, 1–3).

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм ла-таки создать предпосылки для идентификации гораздо более внятного и привычного образа врага: сначала в виде клуба нечестивых персонажей «оси зла», затем — и уже на долго — исламского экстремизма (исламизма), особенно в ипостаси терроризма, имея «в рукаве» еще одного потенци ального претендента — Китай.

В сущности, былое противостояние на пороге миллени ума фигур Буша и Гора символически и политически обоз начило ситуацию исторического «момента истины» для стратегического дизайна Америки. Джордж Буш-младший стал инициатором перевода темы «борьбы цивилизаций»

во вполне конкретную, по-своему (типологически) привыч ную, и отнюдь не метафорическую «войну с терроризмом»

(с использованием вооруженных сил, военнопленными, особым типом судопроизводства и т. п.). Альберт же Гор явился, по сути, идеологом нового универсализма в духе разворачивающейся концептуалистики мирового баланса и устойчивого развития как пролегоменов более сложной, гибкой и полифоничной системы глобального управления, основанной на заметно ином понимании (акценте) силы и необходимости уже в ближайшем будущем действовать в условиях заметно усложненной, неодномерной картогра фии мира.

В момент приближения к кризису — из-за «узкого» ли прочтения обстоятельств, либо применения прежнего по коления средств безопасности (оставляющего лишь коридор эскалации) в социальном, политическом, методологическом арсенале Америки — тем не менее, оказалось нечто, что еще можно предъявлять городу и миру в качестве источника «второго дыхания» цивилизации в дьявольски сложной альтернативе социального транзита.

Но основная ставка в борьбе за будущее оказывается го раздо выше. В битве за игральным столом козырными кар тами являются все же не та или иная топография ландшафта, а целью не просто призовое место в гонке за политическое либо иное доминирование. Проблема, как ни странно это Выпуск № 1 Доклад прозвучит, скорее, в самой постановке вопроса. И в объек те борьбы. Что, собственно говоря, следует понимать под будущим, каков категориальный статус картографического New Deal? Кто из игроков играет сам, а кто — лишь агент на ковре в глобальном Casino Royal, и что находится на кону:

фишки, деньги, позиции или же нечто иное?

И еще одна серия вопросов. Какие образы тиражиру ются сегодня в общественном сознании и психее? Большой социальный взрыв? Мир «элоев» и «морлоков»? Экологи ческая, демографическая или экономическая катастрофа?

Новый мировой беспорядок и выход на поверхность с поли тическими претензиями столь подобного ленте Мебиуса ми рового андеграунда? Неоархаизация и хаотизация прежней модели порядка после осознания ее нереализуемости и с двусмысленной претензией на проблематичное управление в условиях неопределенности? Новая «астероидная» и кла новая география мировой политики? Инновационный про рыв в парадиз нового золотого века (в той или иной версии милленаризма) либо порыв к звездам?… Уже в концепции Фукуямы понятие — не то что бы про гресса, но последовательного продвижения в пространства социальной и исторической новизны — было поставле но под вопрос. В общем: «Остановись мгновенье, ты пре красно!». Лимит на революции объявлялся исчерпанным, а насущной проблемой декларировались экологическое, демографическое, экономическое обустройство, удержание планеты, порою с пессимистичными и мрачными обертона ми архаичного и традиционалистского (а заодно и «мальту зианского») свойства… В подобном подходе к принципам и параметрам чело веческой вселенной видны симптомы колоссальной куль турной инверсии, возврата к, казалось бы, давно отвергну тым и забытым кодам отошедшего в прошлое мира. Но кто субъекты подобного охранительного инстинкта контристо рии — те, кто отрицают прежнее понимание будущего, кто замыкает исторический горизонт, выбрасывая на свалку ис А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм тории ценности прогресса, гуманизма, libirte, egalite, fraterni te, принимая на себя обязанности держателя врат и ключей?

Вершиной истории признаются здесь не только определен ный тип политического регламента и формула миропо рядка. Замкнутый геоэкономический универсум — модель глобального каталога вещей и людей, по сути, объявляется оптимальной часовой механикой мира, теряющего твор ческую силу. Мира, подвергаемого экзорцизму на предмет изгнания из него всякой неконтролируемой инновации как явления. И вообще — исключения любого нарушения пре делов (т. е. происходит возрождение и утверждение архаич ной — по своему генезису и временам расцвета — идеоло гии баланса).

Новый класс управленцев, в условиях нечестивого ис торического конкордата сочетающийся крепкими узами с финансовой олигархией48 на алтаре неолиберальной версии мироустройства, сделал ставку на мегапроект глобальной геоэкономической машины, объединяющей мир обезличи ваемых людей, оцифровывая всевозможные виды практики, превращая любые формы антропологической активности в ту или иную меру универсальной капитализации и уро жая квазиренты. И противостоящий этому амбициозному проекту не менее амбициозный мир людей-moderni — лю дей-новаторов, творцов, соединивших судьбу свою и мира с дальней границей промысла, уходящей за любой мысли мый земной горизонт.

И те, и другие персонажи человеческой драмы сосущес твуют в едином времени и на одной планете. Осознание же открытости мира и уникальности возрожденной в русле ис тории личности позволяет понимать историю не как беско нечно растягиваемый «срок», но как основной модус сущест Так, к примеру, «в 2006 году частные инвестиционные фонды потратили на скупку активов по всему миру 400 млрд долларов. В их органы правления входят экс-президенты и бывшие главы крупнейших корпораций. За счет собственных средств они скупают активы стоимостью десятки миллиардов долларов» (Взгляд, 2007. 26 февраля).

Выпуск № 1 Доклад вования людей, как необходимое условие их перманентной трансценденции к высшему, истинному состоянию. Разде лившись, таким образом, внутри себя, цивилизация всту пает в историческую схватку за право на формулу творения и борьбу за будущее как значимую категорию, а не вечный, неизбывный срок деятельного оцепенения. Борьбу, исход которой предопределяет, в конечном счете, траекторию ис торической судьбы и достоинство человека.

Подобная «творческая демократия» знаменует снятие правового ценза в масштабе планеты;

иначе говоря, новое, демократическое понимание суверенности означает одно временно легализацию новой политической субъектнос ти. Прочерчиваются версии взаимоотношений, которые будут складываться в типологически изменившейся среде:

возобладает ли на планете дух человеческой солидарности или разумность коммунального существования выразится в здравом смысле вежливой автономности? Не исключен, однако, подтвержденный многовековым анамнезом челове ческой страсти (истории) вариант враждебной конкуренции различных организмов (как в рамках межвидовой борьбы, так не менее яростно и в процессе «социального канниба лизма»).

Поль Рикер, размышляя некогда о схожей, но не тождес твенной теме — проблеме взаимоотношения разных миров и возможных обстоятельствах столкновения цивилизации с «другим», еще достаточно благостно формулировал свое видение приближающихся горизонтов: «Мы ничего не мо жем сказать о том, что станет с нашей цивилизацией, ког да она действительно встретится с другими цивилизация ми без потрясений, вызванных завоеванием и подчинением.

И, надо признаться откровенно, что подобные встречи до сих пор не проходили в форме подлинного диалога. Вот по чему мы пребываем в своего рода транзитном состоянии, междуцарствии, будучи уже не в состоянии подчиняться догматизму единой истины, но еще и не способными преодо леть захлестнувший нас скептицизм. Мы находимся на рас А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм путье, на стадии заката догматизма, на пороге подлинного диалога».

*** Итак, мир Модернити, кажется, исчислил сроки, и его пределам виден конец… Предельность — само по себе непростое, даже двусмыс ленное состояние (и, кажется, естественная тема для завер шения разговора). Это, с одной стороны, полнота реализа ции явления (как в сущей, так и в возможной его проекции), предъявление скрытых резервов потенциального содержа ния, исполнение многообразия версий. И одновременно это ситуация острого кризиса — исчерпания природы фе номена, в данном случае «исторического», т. е. по ходу дела списываемого в прошлое, «в утиль». Или, как в свое время было принято говорить, — «выбрасываемого на свалку ис тории». А еще это высокая вероятность соприкосновения, встречи с иным, проникновения в его оригинальное и досе ле неведомое содержание, что имеет следствием (как мини мум) разрушение прежней категориальности.

Иначе говоря, в подобных обстоятельствах проявляется критическое несоответствие обозначаемого объекта — ви димого или невидимого — изначальному кругу идей, опре делению определяемого.

Далее следует либо стагнация существующей ситуации, нередко переходящая со временем в деградацию и разру шение конструкции (хаотизация организации), либо стре мительный транзит и властный приход иного. Или и то, и другое параллельно. Появляется также дерзновение (и жиз ненная, по сути, необходимость) заглянуть за языковой го ризонт, отделяющий невнятную, анонимную событийность плотным лексическим (семантическим) частоколом катего риального аппарата. Это увертюра и пролог драмы.

Однако главное событие совершается в тот момент, ког да занавес поднимается и публике зримо предъявляется оригинальный субъект, воспринимаемый зрителями (да и Выпуск № 1 Доклад самими актерами) как очевидный и достойный конкурент фаворитам прежней труппы. Означает же данное действо даже нечто большее: это уже не новояз аналитиков и кон курирующие прозрения провидцев, и не тайное оружие ум ных практиков, мастеров интуитивной преадаптации, — на исторической сцене возникает освещенный светом софитов персонаж, который заявляет urbi et orbi: «Реальность — это я». (Или иначе, но то же самое: «Все вы — колода карт»).

Атакующая глобальный зрительный зал новизна воспри нимается — в сравнении с привычным декором и прочими структурами повседневности — как самоочевидный им ан титезис. (И, в общем-то, таковой является, вопрос лишь — в каком смысле.) А набив со временем шишки и набрав очки, кандидат в гегемоны может вдруг тихо сойти с историчес кой сцены либо, наоборот, громко хлопнуть дверью. Или попытаться объявить себя сувереном, оказавшись на деле (что также не исключено) «халифом на час» нового мира.

Однако в случае обоснованности претензий и состоятель ности предъявленных аргументов — просто самим фактом властного существования — инициировать деконструкцию стремительно устаревающей и «разбегающейся» среды, а не просто «кадровый дефолт» и изгнание из нее прежних субъектов действия.

Подобная историческая комедия — т. е. смешение раз ноположенных локусов и обитающих в них персонажей — привносит в жизнь энергию творческой деструкции, причем в определении «творческая» таится далеко не очевидный, но опасный риф… Сегодня, с позиций настоящего вглядываясь в прошлое, мы видим: весь ХХ в. был, в сущности, веком транзита.

В ходе революции масс, деколонизации, инновационнно промышленного взрыва, социальных революций и культур ных потрясений миру предъявлялись различные штаммы и версии поколения деятельных субъектов/агентов перемен:

от «джиласовского» нового класса, участников «революции менеджеров», до влиятельных транснациональных органи А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм зованностей самого различного генезиса. И, что, пожалуй, важнее, это мозаичное семейство выстраивает собствен ный сюжет, сопряженный с привычным социальным про странством и его обитателями, т. е. миром, который вроде бы никуда не делся и продолжает существовать, лишь времена ми испытывая беспокойство от очередной странности или невнятности (сбоя в программе) происходящих событий.

И все же, будучи связан с прежним мироустройством тысячью нитей, но в чем-то уже и автономный ареал посте пенно погружается в паутину собственных взаимоотноше ний, приобретающих доминантное значение для инноваци онной и социальной практики.

Метафорически подобную ситуацию можно сравнить с отменой сословных привилегий или, скажем, избиратель ного ценза — категория суверенности претерпевает столь же значимую историческую мутацию, а ее предметное поле переживает поистине взрывную экспансию.

Опять же, чтобы не быть голословным, суммирую при меры версий (модификаций) государственности и суверен ности, случившиеся в прошлом веке, т. е. феноменологию заполнения соответствующего категориального круга и на правлений его разрыва.

Во-первых, это уже обсуждавшиеся ранее трансформе ры прежних исключительных субъектов международных отношений — национальных государств: мировые регули рующие органы, страны-системы, субсидиарные образова ния, в том числе такая новация, как «государственность под международным и военным контролем», и прочие плоды глокализации мира.

Во-вторых, химеры, возникающие на основе взаимо действия национальных государств в геоэкономической системе координат и новых форм разделения труда либо системной «картелизации» тех или иных видов практики.

Ярким (но относительно «традиционным» по сравнению с радикальными формами геоэкономической суверенности) примером синтеза экономической и политической проект Выпуск № 1 Доклад ности является история Европейского объединения угля и стали, трансформировавшегося сначала в Европейское эко номическое сообщество, а затем в Европейский Союз и, на конец, его особую модификацию — «государство Шенген».

И лишь мельком упомяну умножение потенций и проек ций транснациональной юриспруденции, обозначившиеся горизонты судейской власти… Наибольший интерес между тем представляет возни кающее буквально на наших глазах поколение «новых су веренов», отчужденных от прежних прописей государс твенности, возвращающих и реализующих идею власти без государства. Эти деятельные организмы, умножаясь в числе и претерпевая мутации, так или иначе проявляются в чрез вычайно широком диапазоне (напоминая гипотетический биогенный «бульон Опарина»): от государств-корпораций, причем в двух различных ипостасях: (а) капитализирующих целостную национальную корпорацию и (б) коллективных «баронов», ориентированных на ту или иную отраслевую мегакорпорацию, до трансграничных «астероидных» сою зов подобных отраслевых «баронов», принадлежавших к различным «планетам» прежней картографии политического пейзажа. И так вплоть до орбитального калейдоскопа фор мальных/неформальных организованностей, обладающих трансэкономическим целеполаганием и еще более невнят ной структурой, но одновременно с этим ощутимым (или, точнее, весьма чувствительным) влиянием. И даже «персон суверенов», т. е. возникающей на обломках старого эконо мистичного мира в ходе совершающейся антропологической революции Pax Gentium — «глобальной империи человека».

Вспомним также о другом тезисе, касавшемся понятия предела: об ощущении мира за горизонтом, рационализа ции данной сопричастности, необходимости его опознавать и внятно различать при отсутствии столь привычного инс трументария, как категориальный аппарат.

Здесь, конечно, таится серьезный интеллектуальный вызов. Действительно, должны ли мы искать выход из ло А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм Художник А.И. Калашников.

Расцвет культуры и искусства на Руси Выпуск № 1 Доклад гического тупика на путях изощрения прежней рацио нальности либо пытаться, умело уклоняясь от соблазнов метафорического языка, реализовать амбициозную попыт ку построения новой рациональности и последовательного определения архитектоники возникающих социальных и антропологических констелляций? Ведь то, что нас действи тельно интересует, — это не просто констатация перспек тив социального Big Bang’a или Big Rip’a, но маршрут в мире за горизонтом. Язык тут лишь инструмент и, возможно, па роль.

Картография возникающей галактики людей никоим образом не является ворохом разрозненных и плохо соче таемых топографических отчетов прежней практики. Дру гими словами, нам не предлагается сделать выбор между устаревшими, т. е. скроенными по прежним лекалам и не совершенными по определению — листами атласа либо их конъюнктурной компиляцией в ту или иную химеру. Но, как минимум, драматичные обстоятельства предполагают опознание языка, на котором произносится то самое, сакра ментальное: «Реальность — это я»… И еще коварное обстоятельство — обозначенный в ходе рассуждения «риф»: а способны ли мы, в принципе, анали зировать и адекватно описывать такое явление, как социаль ный транзит? Интенции Творца — в отличие от человечес ких качеств — не направлены на восстановление прошлого или иной версии личного либо общего «золотого века»:


порушенного, в силу тех ли, иных причин, несостоявшего ся идеала. Имманентное свойство промысла — свободное творчество, отсюда исходят то перманентное обновление мира и та новизна, которую мы называем будущим. Но от сюда же — предельность в удержании плодов, осмыслении перспектив, не позволяя одухотворенным замыслам и рож денным дыханием твореньям вновь и вновь обращаться в обломки, становясь осколками распавшихся или призрака ми недовоплощенных миров: свалкой Большой истории, ее «геенной» и очередным неисполнением завета.

А.И. Неклесса. Ценности, мышление, знание: генезис и динамика форм Наконец, последнее. Поднятые вопросы можно не об суждать вообще, либо подойти к обсуждению более конк ретно или, напротив, формально и поверхностно, если бы не одно обстоятельство.

Проблема конкуренции в освоении новизны не является задачей, так сказать, только академической. «Не созерцание, а действие есть цель всякого творения — вывести людей в этой жизни из несчастного состояния и привести их к со стоянию блаженному», — быть может, звучащий для наших дней слишком категорично и оптимистично, но зато вполне внятный политический рецепт, сформулированный Данте Альигери. Будущее мира людей не базируется на анализе субъектно-объектных отношений и мало зависит от него, имея целью не очередной градус насыщения социального дискурса, но отражает борьбу конфликтующих смыслов и мировоззренческих постулатов, пульсирующих автономий и энергичных субъектов, сходящихся время от времени в смертельной для большинства из них схватке за реаль ность.

Благодарю за внимание.

Вопросы к докладчику и ответы Вопрос (А.И. Соловьев):

Александр Иванович, я хотел бы узнать, насколько уточ няется приведенная Вами классификация форм мышления функционально-ролевой природой носителей этого мышле ния?

Ответ:

На мой взгляд, имеет место выраженная тенденция, правда, в обрамлении некоторого противоречия. Человек и его мышление — развивающаяся система, последовательно проходящая сквозь шлюзы фазовых переходов, преодоле вая ограничения, наложенные на него, скажем так, приро дой. Функционально-ролевые или, иначе говоря, социаль ные атрибуты человека и человечества являются формой, если так можно выразиться, «горизонтального» освоения открывшихся пространств. Кроме того, социальность ис полняет также охранительные задачи, предохраняя людей от инверсии, уплощения социализируемой формы мышле ния, от хаотизации и инволюции. Наконец, социально-ро левые функции выполняют также некую поисковую задачу, отыскивая в амбивалентной новизне нить Ариадны, спо собную привести к очередной трансценденции — фазовому переходу, ведущему к повышению градуса свободы и услож нению системы. Сильно упрощая ситуацию, можно сказать, что специфика человека — антиэнтропийная его природа, производящая все более сложные формы, преодолевая при этом вероятность низвержения в энтропийное безумие, ко торым чреват транзит («хаотизация организации»). Имея, впрочем, в виду то самое, «полицейское» предназначение социальности, ибо функционально-ролевая природа обще ства отдает предпочтение все же охранительным, аутопо этическим механизмам, предлагая самому субъекту новой породы доказывать свое превосходство в столкновении с Вопросы к докладчику и ответы «заскорузлыми стереотипами» или быть отданным на съе дение львам.

Другими словами, ролевые функции оказываются произ водными от типа мышления, но это не есть завершение че ловеческой драмы, скорее, имеет место синкретичная ситуа ция. Действительно, на каком-то этапе это была предельная ситуация выживания, великая травма, последствия которой и сегодня таятся в глубинах человеческой психики.

Если же эскизно расширить рамку и так возможно из быточно широкой панорамы сегодняшнего дискурса, то следует упомянуть о том, что мы имеем дело с поколением, сделавшим онтологический выбор в направлении жизни.

И если мы взглянем, хотя бы мельком, на некий андегра унд человеческой истории, то, наверное, увидим там исто ки рефлекторного мышления как разума, опаленного некой ценностной ориентацией, сутью которой, возможно, было отличавшая человека от животного (разве за исключением леммингов и китов) возможность выбора смерти как цен ности, превосходящей все земные блага.

Отдельные проявления «культуры смерти» мы можем наблюдать и сегодня, причем не только на территориях Глу бокого Юга, но в благополучных странах Севера: Швейца рии, Канаде… Наиболее простая форма этой культуры — эффективное самоубийство, более сложные культурные и социальные манифестации этой темной энергии деятельно го небытия. А также некие химеричные ее аппликации, — скажем, продажа смерти. Или использование ее как ресурса для реализации определенных социальных конструкций, в том числе имеющих своеобразный метафизический кон текст.

Вопрос (Ю.А. Красин):

Мой вопрос вытекает из сопоставления того, что мы имеем в докладе с названием нашего семинара. Вот гумани тарная наука и высшие ценности российского государства, даже не государственности, а государства. У меня вопрос:

Выпуск № 1 Доклад это фигуральное название семинара — гуманитарная наука и высшие ценности нашей жизни? Если так, то тогда все по нятно. Или все-таки имеется в виду российское государство с его очень грешными земными проблемами, которые недостой ны внимания философов, витающих в самых высших абстрак циях? Или мы найдем какой-то мост, пойдем не только со стороны абстрактных категорий, определяющих весь стиль мышления той или иной эпохи? Пойдем от грешной земли, от проблем, стоящих перед государством?

Ответ:

Я, собственно, с рассуждения на эту тему и начинал свое выступление, говоря о двух формулах миропознания и ми ростроительства. От общего к частному и наоборот. Конеч но (но не безусловно), смысл нашего семинара в некотором его прикладном значении, в отыскании пути к перспектив ной методологии познания и действия, технологии приня тия эффективных решений, которые можно было бы при менить во благо государства Российского. Это, если можно так выразиться, «предельная задача» семинара.

Однако не думаю, что путь даже к частичной ее реали зации лежит через редукцию. Поэтому в нашем проекте как идеал соприсутствуют две задачи — краткосрочная и долго срочная. Краткосрочная выражается темой семинара. Дол госрочная, определяется сформулированной выше задачей.

Смысл данного интеллектуального комплекса, действу ющего под ярлыком «семинар», — создание полноценных предпосылок для ориентации не просто в изменившемся, но продолжающем меняться мире, причем в сторону усложнения и предельных перегрузок. Инновация, в том числе интеллекту альная, — это те же роды, процесс совсем не безболезненный и воспроизводящий при этом сложные коды трансформации.

Сегодня, в сущности, мы ведем разговор об основаниях.

Об основаниях нового мира, многие аспекты которого нам неизвестны, но которые уже сегодня оказывают влияние на нашу жизнь и на среду обитания. Кажется, «философский Вопросы к докладчику и ответы гарнир» в России имеет шанс перестать быть «вступлением»

и «заключением» или «обрамлением» некой конъюнктурной задачи. Но чтобы язык при этом не стал насквозь метафо ричным, невнятным, фантазийным, нам приходится решать задачу, в чем-то схожую с той, которую в свое время и своих формах решали и решили удивительный народ — древние греки, создав качественно новый язык — специфический интеллектуальный аппарат для опознания мира: категории.

В не столь уж отдаленные времена на эту роль претендова ли математика или системный анализ, были (и есть) также иные претенденты. Разговор об основаниях, так или иначе, неизбежен в эпоху цивилизационного транзита, пережива емого человечеством. Как для того, чтобы утвердить новое, так и для того, чтобы, стряхнув накопившуюся пыль, под твердить нечто, представляющееся нам вечным и неизмен ным основанием человеческого бытия.

Короче говоря, мы будем говорить об «идеале сущего»

и «идеале должного», а также о внятных и конкретных ре алиях, имеющих отношение к строительству государства, причем такого непростого государства — одновременно старого и нового — какой является Россия.

Вопрос (В.Э. Багдасарян):

Принято считать, что в христианстве акцентирована эсхатологическая апокалиптическая парадигма. Христи анство — это аспостасийная концепция времени. Следуя логике христианской аспостасии, современный мир есть отрицание христианского мира. Значит христианство без апокалипсиса — это по сути антихристианство. Хоте лось бы уточнить Вашу позицию. Куда делся апокалипсис и почему все-таки современный мир трактуется Вами как христианский?

Ответ:

В христианстве мало догматики. Догматика сводится, по сути, к основным решениям Вселенских Соборов: трини Выпуск № 1 Доклад тарному богословию, необходимому для уяснения смысла и основания бытия и христологии, определяющей смысл и цель человеческой жизни. На этом основано христианское дерзновение достижения обо’жения (стать по энергиям тем, чем Бог является по существу), окончательной, предельной для человека трансценденции, соединяющей данные чело веку потенции творчества, любви и свободы в их наивыс шем проявлении в этом товарном мире.

Подобное дерзновение из всех версий монотеизма при сутствует лишь в христианстве. Монотеизм — основа со вершенно особого взгляда на мир, дело, кажется, не только в единобожии, но в Творце, не имеющем генезиса, не являю щемся порождением хаоса или любой иной субстанции, но, напротив, — творящем нечто из ничего. И статус человека, созданного по образу и подобию Творца, — это особый ста тус, предполагающий весьма высокое достоинство челове ческой личности, обладающей способностями творить, лю бить и быть свободной в своем волеизъявлении. Но здесь же таится и вся бездна человеческой истории… Конфессии можно классифицировать различным обра зом, в том числе и по их социальным следствиям. Полите изм, где хаос преобразуется в космос, а космос низвергнут в прежнее состояние, является, к примеру, метафизической основой для философии и социологии баланса, в то время как монотеизм Творца порождает личность, также обла дающую способностью к творению. Отсюда дерзновение, которое разрушает ветхую систему запретов и традиций, ограничений и балансов, позволяя испытывать себя в доб ре и зле, свободно избирая и творя при этом собственную участь.


Есть в христианстве также уникальная особенность:

понимание человека, отличное от других версий моноте изма — особое соединение Божественного и человеческо го в Христе, дающее историческому человеку, ощущающе му несовершенство и противоречивость своей природы, надежду и дерзновение. Здесь во многом причины наибо Вопросы к докладчику и ответы лее могучего цивилизационного импульса, известного нам из истории, со всеми издержками и достоинствами, даруемыми свободой. Более того, секулярность, столь часто связываемая с апостасийностью, также уникальное порождение именно христианской цивилизации, ее ми ровидением, ее пониманием свободы как онтологической ценности, несмотря на все сопутствующие ей издержки.

Человек свободен, в том числе, и отвергнуть Бога, в иных системах подобная ситуация находится, как правило, под запретом. Здесь также, как мне представляется, коренятся истоки христианской эсхатологии. Собственно эсхатоло гия не является уникальным христианским представле нием. Учения о трагическом конце мира содержатся во многих религиозных системах. Откровение Иоанна Бого слова также предвидит подобный конец для этой земли и этого неба.

Человек и человечество в какой-то момент делает фун даментальный выбор. Каждый выбирает свое прочтение свободы и порождаемых ею плодов, творя будущее, которое именно поэтому, по причине экзистенциальности и реаль ности выбора, остается туманным. Здесь мало догматично го, скорее, больше «теологуменичного». Этот вопрос доста точно темный.

Вопрос (В.П. Булдаков):

У меня чисто практический вопрос. Скажите, как четы ре формы мышления распределялись во времени? Все мы сей час находимся в четвертой стадии? Или, наоборот, нужно понимать так, что общество в ментальном смысле много слойно? Если так, то каким образом с четвертой, высшей стадии, перекинуть мостик к низшим стадиям?

Вопрос (Ю.А. Лукин):

Можно, я дополню вопрос. Как стадийность соотносит ся с ценностями? Есть три формы ценностей и четыре формы мышления. Как они соотносятся?

Выпуск № 1 Доклад Ответ:

Синергийное мышление доступно человеку, но требу ет предельных усилий для его обретения — хотя бы в силу присущей ей апофатичности, преодоления ловушек анти номийности, обретения специфической персоналистич ности — или обретения в силу иных особых качеств и об стоятельств. Хотя, случается, вспыхивает и как нечаянный дар. Но, во всяком случае, это далеко не всеобщее достоя ние, хотя и общая потенция. Да и другие формы мышления, действительно, соприсутствуют в человеческом обществе, а подчас и в одной личности: я упоминал суеверия — эту вполне влиятельную примесь у многих носителей, в общем то, иного типа мышления.

Кроме того, на планете существуют разнообразные сооб щества, сохраняющие, по крайней мере, существенные эле менты архаичных форм мышления. О паталогических его формах я уже упоминал. Да и мышление «третьего типа»

претерпевало некоторые внутренние исторические транс формации. Приведу один пример: изменение отношения к стреле времени — от понимания истории как движения от «золотого века» к «железному» (наследие цикличного сознания), к идее прогресса, имеющей другие, в том числе ценностные, мотивации. Хотя, действительно, нынешнее общество «в ментальном смысле многослойно». Подобная модификация «третьей» формы, кстати говоря, при всех издержках нынешнего состояния мира является все же до минирующей. Но, думаю, более подробное рассмотрение этого вопроса не является нашей сегодняшней задачей.

Что же касается соотношения форм мышления с оп ределенным ценностным рядом, то они взаимосвязаны и взаимозависимы, но не в том соотношении, о котором Вы говорите. Тут важно не столько присутствие или отсутс твие идеальных, социальных или биологических ценнос тей, сколько их характер. А кроме того, я уже говорил, что типы мышления и системы ценностей не исчерпываются Вопросы к докладчику и ответы рассмотренным рядом, просто я отсек в своем рассужде нии наиболее экзотичных представителей, в частности, как я уже говорил системы прямо негативного толка (упомя нутый ранее выбор смерти а не жизни как целеполагания.

В некоторых системах не только биологические но и соци альные ценности оказываются транзитными, а идеальные претерпевают причудливые перверзии).

Вопрос (Ю.А. Лукин):

А у ребенка?

Ответ:

Да, соотношение филогенеза и онтогенеза всегда плодо творно. У ребенка можно достаточно четко выделить ста дию освоения мира, когда он относительно неподвижен, ограничен в физической коммуникации (достаточно пос мотреть на характер его «рисунков»);

когда он освоил пере движение по миру и когда он обрел искусство рассуждения (лжи). Наконец, период, когда он задумывается над смыс лом своего пребывания в мире. Тут есть определенные ана логии, правда, и здесь «четвертая» фаза имеет место далеко не у всех представителей рода человеческого.

Вопрос (В.В. Журавлев):

Возвращаясь к Вашему тезису о современном мире как о мире христианском и о различных истолкованиях христи анских ценностей и идеалов, как Вы оцениваете нынешние движения в Великобритании, направленные на объединение католической и англиканской церквей? С точки зрения ин тересов католичество инициирует это объединение, это ясно. Им это выгодно ввести англиканскую церковь под руку Папы Римского. А вот на мировоззренческом уровне, как Вам видится возможность этого объединения на путях преодо ления когда-то конфликтных, не совпадающих ценностей идеалов католичества и протестантизма. Не означает ли это стремление к унификации этих ценностей и идеалов Выпуск № 1 Доклад начало конца той самой христианской эры, о которой вы говорите?

Ответ:

Позвольте рассказать один житейский анекдот. Мой зна комый еще «в те баснословные года» защищал докторскую диссертацию на тему богатых и бедных наций. Он излагал то, что ему было знакомо, а когда пришло время вопро сов, встал некто из весьма интеллектуальной организации и спросил, как соискатель относится к тезисам по данному вопросу некоего румынского социолога (далее следовали фамилия и название труда). Мой знакомый впервые слы шал и эту фамилию, и название труда, но задумался он бук вально на секунду, а затем произнес: «Мы это отвергаем!».

Поймите меня правильно, я говорю это не потому, что не хочу отвечать на Ваш вопрос, а к тому, что семинар наш посвящен все-таки несколько иной тематике. Когда я го ворил о христианской культуре, то имел в виду некоторые рамочные условия в пределах рассматриваемой темы, а тен денциям и феноменологии в области современной христи анской культуры будет посвящен отдельный семинар. Но само стремление к диалогу, определение общих оснований в христианских конфессиях (тем более римско-католичес кой, — чьи таинства признаются православными церквями и англиканской, в которой в последние годы происходит то, что принято определять как «неоднозначные процессы», но у которой из всех протестантских конфессий накоплен, кстати, наиболее солидный опыт диалога с РПЦ) … Вряд ли именно это событие я стал бы выделять как рубежную веху, тем более «конца христианского мира».

Реплика: С позиции типов мышления?

Современное мышление при всех издержках, о которых уже шла речь, — продукт христианской культуры. Христи анский культурный круг пережил на протяжении двух ты сячелетий различные версии и девиации, трансформиро Вопросы к докладчику и ответы валось и привнесенное христианством в мир мышление, в значительной степени размытое «аристотелизмом». Также и строительство Universum Christianum переживало раз личные состояния: гибель Восточного Рима, последствия Столетней войны, трансформацию западноевропейской культуры в культуру североатлантическую (а восточноев ропейской — в культуру советскую) и, наконец, глобаль ную. При всех переживаемых испытаниях и модификациях современная культура, культура Модерна, все еще сохра няет на планете определенные позиции. Это, знаете ли, как некий вкус — скажем, вкус соли в том или ином подавае мом историей блюде. Пока этот привкус сохраняется, мы говорим: суп пересолен или недосолен, но этот суп все же соленый. Однако с какого-то момента суп может утратить это качество, став пресным.

В окружающем нас мире сохраняются скрепы прежней конструкции. И одновременно конструкция пребывает в движении. Основы прежней культуры, о чем уже говори лось, на протяжении всего ХХ в. (а в каком-то смысле и ра нее) переживали определенный транзит. То есть, как я уже, кажется, сегодня говорил, для меня ХХ в. — это век транзи та. Весьма важен и перелом, о котором шла речь — тот пе релом, который совершился на рубеже 1960–1970 гг., когда мир пережил если и не перелом, то испытал некий цивили зационный сдвиг, связанный в том числе с утратой протес тантской культурой прежних позиций. Возникло явление, которое на тот момент было названо контркультурой, а на практике означало мультикультурность и ренессанс для многих мировоззренческих кодов, в том числе и тех, кото рые казались уже забытыми. Одновременно распростране ние получали всевозможные версии ориентализма и квази ориентализма, особенно в упаковках субкультуры New Age.

В сущности, это не были коды восточных культур, более того, сами восточные культуры в ХХ в. как культуры элит ные живут во многом по западным канонам. То есть какие то существенные элементы западной ментальности и того, Выпуск № 1 Доклад что с нею связано, усвоены деятельной элитой данных об ществ.

В мире, действительно, совершается серьезный перлом, который, в свою очередь, порождает тенденции фундамента лизма, с одной стороны, и новой реформации, обновления, с другой. Наконец, активные позиции на планете занимает ислам. И т. д. Думаю, на наших заседаниях мы углубленно рассмотрим процессы, происходящие как в недрах христи анской культуры, так и ислама.

Вопрос (В.М. Межуев):

Вы склонны к удивительно универсалистскому видению проблемы, и в то же время очень индивидуалистичному.

У Вас огромное количество ссылок на факты, которыми Вы оперируете знаете в изобилии, но нет ссылок на теорети ческие источники. С чем вас сопоставить? Ваша периоди зация, которую Вы предложили, очень интересна, что-то узнаваемо, что-то подразумевается, что-то спорно. Я вот сам не знаю, как в синергийное мышление попасть. Я боюсь, что застрял на предыдущей фразе. Скажите: на кого Вы ссылаетесь и в каком направлении работаете?

Ответ:

Плодотворной методологической основой социогума нитарных исследований во второй половине ХХ в. являлся системный анализ и трансдисциплинарный подход. Сис темный анализ был воспринят научным сообществом через работы Норберта Винера и Людвига фон Берталанфи, но было это более полувека назад.

Следующей методологической ступенью стала систем ная динамика, развивавшаяся Джеем Форрестером и при нципы работы Римского клуба, реализовавшего, наконец, идею трансдисциплинарного подхода и выдвинувшего три принципа, которыми руководствовался связанный с его де ятельностью круг ученых и специалистов. Эти принципы:

глобальность охвата, целостность подхода и долгосрочность Вопросы к докладчику и ответы выстраиваемого подхода к оценке как состояния социаль ного космоса, так и открывающихся перед ним перспектив.

Отцами-основателями данной институции являются Ау релио Печчеи и Александр Кинг. Пожалуй, следует назвать также Эриха Янча с его концепцией «активного представле ния будущего».

Однако уже в те же годы формируется заметно иной подход к анализу сложных явлений и систем, обозначен ный еще в 1960-е гг. Эдвардом Лоренцем и несколько в иной плоскости Ильей Пригожиным. Заметной вехой тут явля ется основание в 1984 г. Института Санта Фе в Калифорнии под руководством Нобелевского лауреата Гелл-Манна, орга низации, работа которой непосредственно связана с изуче нием сложных и турбулентных систем.

Нынешний этап исследований сложных систем, и пре жде всего социальных, заметно «антропологизируется», происходит процесс, в чем-то схожий с историей «неклас сического наблюдателя» в исследованиях квантовых про цессов в физике начала прошлого века.

Что касается работы нашего семинара, то не думаю, что нам следует организовывать работы, исходя из единой ме тодологической позиции. Думаю, кроме всего прочего, это просто практически невозможно. Смысл нашей деятель ности я вижу в откровенном, по возможности, професси ональном разговоре «на заданную тему». Каждое заседание основывается не просто на том или ином докладе и его об суждении, но доклад представляет собой некую верхушку айсберга, т. е. предварительное исследование на заданную тему, а список тем составлен в определенном порядке, ори ентированного на достижение, по возможности, целостно го результата. Если угодно, это скорее инициация проекта, нежели собственно проект, применительно к актуальной ситуации.

Вы намекнули, что нам сложно будет разговаривать в рамках представленной методологии. Хорошо, что это прозвучало, поскольку, повторю еще раз, такая задача не Выпуск № 1 Доклад ставилась. Обращаться в диалоге следует к тем методоло гическим основаниям, которые каждый из участников счи тает для себя рабочими и которыми он уверенно владеет.

В гуманитарных дисциплинах вряд ли у кого-то есть право на истину, но это не означает невозможности достижения серьезного результата.

Вопрос (А.С. Ахиезер):

Я присоединяюсь к тем вопросам, которые вращаются вокруг одного. Поскольку мы имеем в истории мышления некоторые модели, поскольку естественно, что все, в осо бенности профессиональные философы, хотят они этого или нет, сравнивают те модели, которые у них остались, с тем, что было. Первый вопрос. Ваша система — это имма нентно развивающаяся логика, присущая, скажем, культуре или сознанию, или мышлению? Или это некоторый, неясно откуда взявшийся набор эмпирических логик, которые мы вообще объяснить не можем?

Ответ:

Пожалуй, мне стоит вернуться к предыдущему ответу но уже несколько под иным углом. В ХХ в. происходила актив ная индустриализация науки, развитие — в полном соот ветствии с заветами, соединявшего истину с полезностью, Френсиса Бекона — ее прикладного, технологического ас пекта. Возникает новый тип исследовательского заведения:

военно-промышленная лаборатория (в России — КБ, «ша рашки», «закрытые города»), демонстрируя одновременно социальный потенциал подобных конструкций. В США процесс развивался в русле проектного подхода, наиболее яркие примеры здесь — «Манхэттенский проект» и впос ледствии — проект «Аполлон»;

в России таким стержнем стал Атомно-космический проект (а его социальной ипос тасью — реформированная в ходе реализации проекта Ака демия наук, затем футуристический замысел «академичес ких городков»).

Вопросы к докладчику и ответы За последние же лет семьдесят в мире сложилось транс дисциплинарное направление, связанное с исследованием сложных систем. Оно претерпело за это время несколько су щественных трансформаций. Начальным этапом можно счи тать искусство проведения операций в ходе Второй мировой войны (хотя начало было положено гораздо более скромным исследованием малоформатных операций). Опыт работы, полученные результаты, созданная инфраструктура — все это вместе взятое хозяйство было претворено в культуру знаменитых «фабрик мысли», а также послужило стимулом для многочисленных исследований, проводившихся подчас одновременно, но обретавших особую актуальность в раз личные периоды и в рамках различных методологий. Глав ный объект исследовательской деятельности в «фабриках мысли» — алгоритм практического решения комплексной проблемы на основе отработанной в годы войны технологии исследования операций. Основная особенность подобных предприятий — связь исследовательского цикла с процессом принятия решений в сферах политики, военного планирова ния, бизнеса или крупных социальных инициатив. А подчас также решение задач семантического (смыслового) прикры тия или психологического программирования.

Вершиной 1940-х гг. стали работы Норберта Виннера, связанные с контролем над процессами и обменом инфор мацией преимущественно в условиях закрытых систем. А в организационном отношении создание исследовательской корпорации «РЭНД».

Следующим этапом стало неизбежное продвижение к исследованию открытых систем, организмов. При этом изу чается не только сама система, но также ее отношения с ок ружающей средой и следствия этого процесса. И здесь, ко нечно же, выделяется фигура фон Берталанфи. Собственно на этом этапе можно говорить о формировании системного анализа со всеми его плюсами и минусами.

Однако реальный переход к исследованию комплекса взаимодействия систем как между собой, так и с окружаю Выпуск № 1 Доклад щей средой, связан с именем Джея Форрестера, Массачусет ским технологическим институтом и созданной в 1960-е гг.

системной динамикой, столь эффективно, сколь и эффект но использованной Римским клубом в знаменитом докладе «Пределы роста». Если все эти формы можно считать этапа ми развития в общем-то некоего единого подхода к методо логии принятия эффективного решения, в сущности заме нившего объект исследования на создание модели той или иной степени сложности и изучения вытекающих из этого искусственного объекта следствий, то следующий этап но сил гораздо более сложный характер.

Собственно он чаще всего так и определяется: теория сложных систем (равно как и исследование нелинейных систем, хаососложность или теория самоорганизующейся критичности). Акцент при этом переносится с наиболее вероятных форм системной динамики на предельные (кри тические) состояния системы, переходы из одного качест венного состояния в другое, возникающие турбулентности и девиации, а формула объекта и прогноз динамики опоз наются во многом при помощи специфического инструмен тария — аттракторов. Подобные исследования послужили основой для изучения проблемы целенаправленной и ре зультативной деятельности в условиях неопределенности.

В научный фундамент этого направления положены идеи и исследования Андрея Колмогорова и Якова Синая, Бориса Белоусова и Жаботинского, Ильи Пригожина и Ала на Тьюринга, Рене Тома и Бенуа Мандельбро, Эдварда Ло ренца и Митчелла Файгенбаума, Джеймса Йорке и Германа Хакена, Норманна Пакарда и Кристофера Лангтона, Мюр рея Гелл-Манна и Пера Бака… А также других деятельных фигур в области нелинейности и самоорганизации, хаоса и критической сложности мира.

В настоящее время формируется новый методологи ческий комплекс, который в значительно большей степени учитывает антропологический фактор, роль деятельной личности и общие условия реализации сложной и комп Вопросы к докладчику и ответы лексной программы, иначе говоря, ее целостную структуру, своеобразную генетику и связь с общими условиями бытия (телеологию).



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.