авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Семинар «Гуманитарная наука и высшие ценности Российского государства» МИРОПОЗНАНИЕ И ...»

-- [ Страница 4 ] --

Если подходить к этой же теме с философской точки зрения, то я бы выделил работу Франкфуртской школы и прежде всего «Негативную диалектику» Теодора Адорно, затем естественным образом вытекающую из подобной постановки вопроса проблему деконструкции и всю сово купность французского постструктурализма и опять-таки переход к проблемам возникающим в ходе исследований сверхсложных систем, открывающих новый горизонт, если так можно выразится, «апофатической философии», вновь возвращающейся на позиции своего рода «служанки бого словия»… Вместо поиска нисходящей фиксации существенных элементов реальности предпочтение отдается определе нию условий эффективной реализации процесса, создавая подчас вместо категориальных конструкций пространство действия, свободное от неизменных определений, но отре гулированное что называется ad hoc — т. е. для данного кон кретного случая.

Вопрос (В.В. Аверьянов):

В первую очередь несогласие вызывают определенные ню ансы в изложении синхронистической, как Вы ее называете, формы реализации мышления. Когда в качестве примера Вы приводите шумеро-аккадскую традицию, ее представление о прошлом, то на первый взгляд здесь никакой ментальной пропасти по отношению к более поздним формам мышле ния, в том числе и современной, не возникает. Будущее — оно и сегодня представляет собой определенную «тьму», оно неведомо и неясно в значительной степени даже для людей с большими провидческими способностями и прогности ческими данными. Так что метафора движения вперед за тылком звучит вполне современно. А с другой стороны, у шумеров тоже был миф о загробной жизни, в котором выра Выпуск № 1 Доклад жалось представление о каком-то более отдаленном, пусть и трансцендентном будущем, будущем как космоса, так и конкретных душ.

Вообще описание тех или иных форм организации мыш ления требуют гораздо более точной детализации. От вечая на последний из вопросов, как я понял, Вы раскрыли принципиальную свою ценностную установку, определив ее для себя как метафизику инновации. И это мне напомина ет положения из книг Карла Поппера о том, что мы идем в темное будущее, но, тем не менее, идем туда уверенно. Поэ тому я хотел бы спросить: для Вас источники этой иннова ционной природы общества действительно лежат в облас ти конкретной метафизики, культурно и цивилизационно фундированной, или Вы находите эти источники в различ ных традициях и у разных культур?

Ответ:

Я услышал попутно два взаимоисключающих пожела ния. С одной стороны, прозвучало, что ответ должен по длительности соответствовать вопросу, а с другой — что недостаточно была освещена синхронистичная форма мышления. Конечно, недостаточно. Потому что не это был основной предмет нашего сегодняшнего разговора. Но раз ница между этой формой мышления и мышлением совре менного человека поистине колоссальна.

Дело не в неизведанности и угрожающем или ином ха рактере будущего, дело в хронотопе, положенном в основу сознания и соответствующей картины мира, когда будущее в нашем понимании и время, опять таки в нашем понима нии, являются маргинальными и почти запретными кате гориями. Наиболее наглядный пример такого положения вещей — пожалуй также кинофильм, на этот раз более зна менитый, а именно «День сурка». Так что, действительно, проекции будущего ближе к нашему пониманию выноси лись за пределы мира, парадоксальным образом перемеща ясь в мир мертвых, мир предков, т. е. опять-таки в прошлое.

Вопросы к докладчику и ответы Второй вопрос — весьма по существу. На него можно ответить коротко. Но сначала я бы уточнил одно понятие, связываемое с радикальной инновацией как таковой. Это понятие революции. Мы нередко понимаем революцию как исключительную и одновременно успешную новацию. И от сюда специфическое восприятие фразы: «Сир, это не бунт, это — революция». Смысл же, заложенный в этой фразе, был иной. Если вдуматься в смысл понятия ре-волюция, то поймем, быть может с долей удивления: революция букваль но означает поворот, а не скачок куда-то. Другими словами, смысл описываемой этим понятием ситуации предполага ется глубже, нежели «успешный бунт». И действительно, ре волюция — это есть обновления основ. Линейное мышление ведет нас по пути упрощения и умножения слов, их небреж ного употребления, и мы привыкли к стереотипу, что если новое, то обязательно нечто совершенно другое. Новое — это весьма сложная категория, которую можно развивать и как строительство совершенно оригинальной конструкции, и как обновление, восстановление порушенных основ.

Для меня источник истории лежит в области христианс кой метафизики, понуждающей человека к сотворению не возможного, т. е. к трансценденции своего естества вплоть до последних пределов. Другими словами, императив воз рождения и преображения человека. Вот такая инноватика.

Это невозможно падшей природе, но что невозможно чело веку, то возможно Богу, из чего, в свою очередь, проистекает роль промысла в истории при определенном снисхождении к человеческой практике (определенной немощи) или, иначе говоря, икономии истории. И — синергия как тип мышле ния, как способ миропознания, как источник и указующий перст миростроительства.

В свое время христиане называли себя «новые люди», по латыни: moderni. А людей прежней, ветхой эпохи они опре деляли как предшествующих, т. е. людей, находящихся anti.

Отсюда родилось и название всей предшествующей эпохи как Античности. Когда же свобода проявилась не только Выпуск № 1 Доклад как горизонт спасения (движения), а как новое состояние общества, оно предопределило выход на поверхность самых разных энергий, эти энергии создают различные сочетания, с которыми люди вынуждены сосуществовать и взаимо действовать.

Вопрос (С.С. Сулакшин):

Я задаю вопрос, потому что в наших практических уп ражнениях, когда мы пытаемся спроектировать ту или иную государственную политику, пришли к пониманию, что вся эта акция должна начинаться с этого самого сло ва: «ценности». Во имя чего все остальное? И вот сегодня доклад меня подтолкнул к вопросу, на который я действи тельно не нахожу ответа. Существуют ли абсолютные ценности, как социо, так и био? И кому они тогда извест ны, кто носитель этого абсолютного знания, абсолютного мерила? Может, Богу, может, более высоким сущностям, которые мы можем предполагать, потому что наш греш ный мир — не единственный. Либо это принципиально субъ ективная категория, отражение нашего нагло присвоенного права судить? О том, что ценно, что не ценно, например, в биопространстве? Продолжение рода — это ценность, которая мотивирует существование неодушевленного био логического, или это наше суждение о том? Может, есть какое-то другое суждение о том? Абсолютное или относи тельное. Нужно найти хотя бы одно или два выражения этих ценностей со словами «добро» или «зло».

Ответ:

Ценности — наиболее проблемное ристалище, ибо аргу менты разума не играют здесь роли;

тут состязаются серд ца. Консенсус, впрочем, часто достижим, но, во-первых, как правило, это следствие ситуации и политики, а во-вторых, даже при этих условиях он достижим только, если не идти по вершкам. Диалог религий обычно нам это наглядно де монстрирует. Когда речь идет о поверхностном слое, ска Вопросы к докладчику и ответы жем, о «моральных ценностях», т. е. разговор не затраги вает или почти не затрагивает моральных основ (все-таки присутствует многоженство в исламе или, скажем, сексу альная магия Махатмы Ганди), то консенсус достигается по принципу: «Все хотят хорошего, а не плохого». Все хотят, «чтобы торжествовало добро, а не зло». Хотя порой стоит чуть отклониться в сторону — и выясняется, что добро и зло трактуются сторонами подчас весьма различным об разом. Короче говоря, чем глубже и «профессиональнее», принципиальнее становится разговор, тем яснее и четче об рисовываются разногласия. Даже биологические ценности, не говоря уж о социальных, оказываются относительными.

Финикийцы приносили собственных детей в жертву ужас ным способом, и совершали они этот акт вроде бы не из за принуждения: это была своего рода привилегия высшего сословия. Не говоря уже о крайностях: скажем, для одного мир — реальность, для другого — иллюзия. Или примеры традиционных ценностей, приводимые в докладе (чело веческие жертвоприношения, ритуальный каннибализм и т. п.). Не говоря уже о затронутых на периферии сегод няшнего разговора ценностях «культуры смерти»… Этот разговор не оторван от практики и весьма актуа лен. Примером может послужить такая проблема, как рас пространение ядерного оружия. Пока кнопка находилась в руках двух более-менее схожим образом культурно ориен тированных врагов, их действия также были более-менее предсказуемы, когда же кнопка (кнопки) переходит в руки людей другой культурной ориентации, возникает вопрос новых культурных мотиваций. Так что проблемы соотно шения ценностей и практики формирующейся на наших глазах мультикультурной галактики оказываются взаимо связаны.

Но проблема заключается не только в традиционно понимаемой мультикультурности. Сложность (пост) сов ременного мира определяется повышением градуса осво бождения деятельной личности из под спуда прежних со Выпуск № 1 Доклад циальных, религиозных, этических ограничений. Несмотря на распространение культуры массового общества, в мире происходит поразительный процесс интенсивной индиви дуации. Мы зафиксировали свое внимание на процессе гло бализации и универсализации, упустив, что одновременно в мире происходит не только глобализация, но и глобаль ная индивидуация. Деятельные индивиды и локальные со общества выходят на сцену нового театра действий как не формальные, но активно играющие игроки, для которых у нас нередко нет ни «формы», ни названия команды… Но молчание повисающее в воздухе в ответ на вопрос «что есть истина?», тревожит. Правители многонациональ ной империи думали, что представляют сугубую относи тельность его постановки и потому не ожидали ответа. Ка кой ответ услышим, в конце концов, мы?

Выступления Как возможна гуманитарная наука?

Ю.А. Красин, доктор философских наук Доклад мне понравился. Наводит на серьезные размыш ления, а это — главный критерий для позитивной оценки любого доклада. Отмечу в качестве примера ту часть докла да, где говорится о состоянии интеллектуальной растерян ности, о необходимости интеллектуальной мобилизации для выхода из такого состояния. Особенно выдержан пос ледний маленький раздел, где лаконично и четко изложена современная проблематика. Я бы только несколько смес тил акценты. Докладчик пишет о явлениях и процессах, которые, по его представлению, доминируют сегодня в об щественной жизни и общественном развитии. Мне же ка жется, что речь должна идти только о тенденциях, которые наметились или намечаются, но пока еще не превалируют.

Но при всей важности этого вопроса (мы к нему неизбежно будем не раз возвращаться) я сейчас не хочу на нем концен трировать внимание.

О чем же необходимо говорить в первую очередь? По теме «Гуманитарная наука и высшие ценности Российского государства», за которую мы беремся, встает целый ряд ме тодологических проблем, без осмысления которых семинар не сможет дальше плодотворно развертываться. Хотя уже обозначены следующие темы, нам предварительно надо о некоторых вещах договориться. Это не призыв к единомыс лию, что и невозможно, и бесплодно. Просто я обращаю внимание на необходимость с самого начала разобраться с методологией, т. е. с подходами к исследованию избранной нами сложной и многогранной темы.

Возьмите понятийный аппарат. Если я правильно по нимаю, А.И. Неклесса предпринял попытку представить тему в логике самых общих философских понятий. Такой Выпуск № 1 Выступления подход правомерен и даже необходим в традиции модер нистского видения мира. Но не секрет, что постмодернизм ведет на него атаку. Ссылаясь на высоко динамичную реля тивность всего происходящего вокруг нас, постмодернисты отвергают «нарративный подход», т. е. разговор о действи тельности в общих понятиях — «общество», «государство», «прогресс», «демократия», «свобода» и т. д. По их мнению, в стремительно меняющемся мире «нарративные» концеп ции нельзя верифицировать, они лишаются смысла.

Конечно, если следовать логике постмодернизма, то мы придем к полному отрицанию гуманитарной науки. Если никаких обобщений сделать нельзя и общие категории ис чезают, то значит, наука невозможна. Но надо признать, что постмодернизм возник не на пустом месте. Высокий дина мизм современного мира действительно мультиплицирует релятивность общественных явлений и событий. Остро встает вопрос о том, в какой мере научная мысль способ на прорваться сквозь буйные джунгли этой релятивности и обнаружить за ней некие константные величины обще ственной динамики. В этом вопросе нужно разобраться.

Как возможна гуманитар ная наука и возможна ли она вообще? Это не такой простой вопрос. Во всяком случае, гу манитарная наука как средс тво познания общества не может быть приравнена к ес тественным наукам, выявляю щим законы природы. Тут уже упоминали неокантианство.

Г. Риккерт проводил четкий водораздел между двумя ти пами наук: предмет естествен ных наук — законы, предмет гуманитарных наук — это цен Ю.А. Красин. Как возможна гуманитарная наука?

ности, которыми вдохновляются живые люди, творя свою историю. В то время идея не была понята. Вместе с водой из ванны выплеснули и ребенка. По аналогии с природой в обществе искали некие объективные законы, определявшие общественные процессы. Вспомните аксиомы историческо го материализма.

Между тем, общественные процессы — продукт созна тельной деятельности людей. Поэтому здесь не может быть неотвратимых законов, свойственных природным явлени ям и процессам. Общественному развитию присущи объ ективные тенденции, в которых обнаруживает себя некая инерция исторического процесса, но которым могут про тивостоять сознание и воля живых акторов на сцене исто рии. Проходя сквозь перипетии драматических российских трансформаций, мы начинаем понимать эту истину. Обра тите внимание, как редко в российской общественной лите ратуре сейчас употребляется понятие «закон». Оно практи чески исчезло из научного оборота. А на Западе уже давно не используется.

Очевидно, что у гуманитарной науки должна быть ка кая-то своя особая методология познания реальности. Если мы согласимся, что эта наука изучает ценности, то надо оп ределиться с тем, как их изучать, какие тут критерии, спо собы сублимации константных величин, без которых наука немыслима. Какую бы мы точку зрения не приняли, все рав но надо, прежде всего, установить, что такое гуманитарная наука, чем она занимается, каковы ее возможности?

И важнейший методологический вопрос — каковы гра ницы научного изучения политики, в том числе государс тва и государственности? Что такие границы существуют, думаю, никто не сомневается. Если бы политика была до ступна научному освоению в полном объеме, то, наверное, лучшими политиками были бы политологи. Изучил науку досконально и глубоко, ну и, пожалуйста, действуй. Однако политика не только наука, но также искусство. В политике на каждом шагу встречаются вещи, которые не поддаются Выпуск № 1 Выступления научному определению. В политике велика роль интуиции, в ней много иррационального. В свою очередь, иррацио нальность отчасти может быть научно осмыслена. Мы в со стоянии вполне рационально понять, почему она возникает, какие социальные и психологические механизмы при этом действуют. Но многое здесь недоступно науке, невозможно рационально просчитать все последствия иррациональных действий.

Во всех этих методологических вопросах мы должны обя зательно разобраться, прежде чем переходить к конкретным темам. Когда-то И. Кант задался великой целью установить границы разума и самой способности суждения. В рамках это го исследования фундамента гносеологии он ставил вопросы:

как возможно математика, как возможно естествознание?

В обстановке нынешней интеллектуальной и политической растерянности, когда востребованность общественных наук в политической практике близка к нулю, вполне правомерно спросить: как возможна гуманитарная наука?

Хронотоп стрелы или хронотоп колеса:

историческая инверсия моделей познания В.Э. Багдасарян, доктор исторических наук В качестве символа современного восприятия времени приводится яркий образ устремленной в разверзающиеся дали будущего стрелы. Признавая историческую вариатив ность моделей континуума, сам докладчик исходит в своих теоретических положениях из существующего хронотопа.

Именно парадигма стрелы определяет моделирование им хода всемирной истории. Предложенному хронотопическо му образу может быть противопоставлен другой символ — катящееся с горы колесо. Время раскрывалось в сакральной традиции через проекцию упадка. Традиционное общество обладало представлением о будущем, но связывалось оно не с линией прогресса, но с процессом апостасии.

В.Э. Багдасарян. Хронотоп стрелы или хронготоп колеса… Чтобы понять направленность движения необходимо ус тановить его начальную и конечную точки. Следует опреде литься, где вершина, а где подножие горы. Соответственно с этим установлением осуществляется выбор между восхо дящей и нисходящей линиями развития. Докладчик избрал модель восхождения. Ее сущностную основу составил про цесс становления деятельной личности.

Однако нахождение на позициях хронотопа колеса пред полагает реабилитацию начальной точки всемирно-истори ческой траектории. Требует пересмотра с точки зрения тра диции сам подход по редуцированию архаики.

Архаическая эпоха наделяется в докладе следующими имманентными характеристиками — статичность, диск ретность, постоянные провалы памяти, дефицит больших пространств, хаос и безумие, обращенность в прошлое, аб солютная неподконтрольность будущего. Однако каждая из названных черт может быть оспорена с позиций историо софии упадка.

Миропонимание архаического периода истории препод носится в одномерном, плоскостном выражении, в рамках выстраивания единого мыслительного типа. Между тем, система знаний в традиционных сообществах конструи ровалась как многоуровневое, иерархическое восхождение к истине. Существовали эзотерическая, экзотерическая и профаническая ступени познания мира. Редукция архаики проистекает из ограниченного рассмотрения низшего из уровней, преподнесения его в качестве доминанты сущес твовавшей модели миростроительства. Отсюда общая для мыслительной парадигмы хронотопа стрелы профанизация архаики.

Нельзя согласиться с утверждением об отсутствии в ар хаическом осознании времени категории будущего. Галерея детально прописанных эсхатологических картин развития мира существовала еще задолго до утверждения христианс кого ментального типа. Более того, категория будущего для традиционных сообществ была даже более актуализирова Выпуск № 1 Выступления на, нежели для человека современного культурного типа.

Из троичной структуры времени — прошлое — настоя щее — будущее в представленной докладчиком историко ментальной проекции оказалась изъята вторая составляю щая. Древние цивилизации жили в золотом веке прошлого и эсхатологической проекции будущего. Повседневное бы тие, как наименее сакрализированная ипостась времени, подлежала деактуализации. Современное общество ориен тировано не на будущее, а на настоящее. Оно живет сегод няшним днем и подчинено сиюминутным интересам.

Нельзя также, находясь на позициях традиционализма, солидаризироваться с утверждением об отсутствии в дох ристианском мире образа деятельной личности. Безуслов но, христианство сыграло важную роль в ее дальнейшем становлении. Но оно не являлось пионерным открытием личностного начала. Феномен героя обнаруживает уни версальное распространение в мифологических традици ях архаического этнокультурного пространства. Говоря о художественной яркости представленных образов, доста точно обратиться к «Рамаяне» или циклу легенд о короле Артуре и рыцарях круглого стола. Другое дело, что образ ные характеристики личности эпохи архаики существенно отличались от ее современной модуляции. В отличие от мо дернового персонажа, мифологический герой не разрывал с традицией, а, напротив, утверждал ее. Будучи инноватором (прометеевский архетип культурного героя), он не являлся трикстером (для этой роли был предусмотрен образ антиге роя). В этом отношении христианский тип личности ближе к сакрализованным типажам архаики, нежели секулярным образам эпохи модерна. Формирование секулярной лич ности соотносилось не с утверждением христианства, а с началом дехристианизации Европы.

Четырем этапам развития мышления в хронотопе стре лы может быть противопоставлена тетралогия нисходящей линии познания. Исходным этапом в ней являлась рели гиозная эзотерика, как высший, наиболее близкий к духу Лексин В.Н. «Ценности» как предмет научной дискуссии откровения, уровень знаний. Вторая стадия историческо го нисхождения основывалась на экзотерической религи озности, конфессионально соотносимой с протестантской декларацией всеобщего священства («каждый сам себе свя щенник»). Третьей эпохой сменяемых моделей познания явилось выдвижение на авансцену секулярной классичес кой науки, предстающей как расщепленное знание, в кото ром религиозно-трансцендентный уровень был выведен за скобки. Наконец, после прохождения переходных периодов неоклассики и постклассики, утвердился постмодернизм с определяющей для него чертой индивидуализации знаний.

«Ценности» как предмет научной дискуссии Лексин В.Н. доктор экономических наук Первый доклад и его начавшееся обсуждение при заво раживающем блеске игры ума моих коллег все же оставляет ощущение концептуальной размытости обсуждаемой про блемы. Не исключено, что это — лишь мое субъективное восприятие, связанное с профессиональным пристрасти ем к определенности целеполагания научных обсуждений.

И тем не менее, пока у меня нет уверенности в том, что мы, не договорившись о главном, сможем более или менее оп ределенно ответить на вопрос о потенциях гуманитарно го знания в формировании и утверждении «высших цен ностей российского государства». Меня отчасти смущает обозначившаяся возможность дальнейшего существования нашего интересно задуманного семинара в виде еще одной академически освоенной «площадки» для изложения каж дым из нас неких молчаливо не разделяемых или вяло оспа риваемых соображений по поводу содержания доклада, не всегда совпадающего с его названием. При этом каждый из нас в отдельности в ходе нашей беседы может информаци онно подкрепиться, но я пока с трудом представляю техно логии формирования хоть какого-то единого семинарского Выпуск № 1 Выступления продукта, т. е. тех позитивных положений, которые можно было бы «вынести за скобки» наших частных выступлений, а затем и найти им соответствующее место в общем проекте.

Мне кажется, что ключевое понятие обсуждаемого до клада — «ценности», и в контексте темы нашего семина ра я рискнул бы его определить как совокупность аксиом (в буквальном смысле: считаю справедливым, доказанным), принимаемых в качестве своеобразных ориентиров для разработки и оценки различных политик (социальной, эко номической и т. п.), для формирования и оценки поведения участников общественных отношений: социальных групп, объединений, партий, бизнеса и, в первую очередь, отде льной личности. Аксиоматическая суть «ценностей» и их множественность, их исторически обусловленные модифи кации и роль в современной организации общества, а так же логическая цепь «ценности — ценностные ориентации»

(в том числе — государства), по моему мнению, могли бы стать вполне осязаемыми системообразующими компонен тами наших обсуждений.

Хотел бы обратить внимание на то, что скептическое от ношение к «ценностям» все более характерно для общества (вернее, для его идеологов, публицистов, политиков, масс медиа) во многих постпассионарных странах, где нетрудно обнаружить процесс, который я назвал бы «обесцениванием ценности ценностей». И, напротив, пассионарность боль шинства самых активных игроков на поле мировой поли тики и экономики основывается не только на декларирова нии, но и на практическом закреплении в законах и нормах поведения людей конкретных общепринятых «ценностей».

Здесь уже звучали имена известных (и не очень) фило софов и историков, прямо или косвенно рассуждавших о природе «ценностей». Я бы включил в этот ряд и мало чти мого сейчас Гегеля, который в «Философии права» опреде лял «ценность» как количественную определенность, вы ступающую из качественной определенности и (что весьма важно) как внутренне равное в вещах. Мне всегда были лю Лексин В.Н. «Ценности» как предмет научной дискуссии бопытны нравственно-политические размышления этого великого немца, но сейчас я хотел бы обратить внимание на многократное подчеркивание им «ценности» как меры и как некоего универсума, — всего того, что сейчас крайне трудно отыскать в любой из российских политик.

Мне хотелось бы уйти от соблазна чрезмерно снисхо дительного отношения ко многому из того, что ранее было исследовано и предложено в рамках обсуждаемой пробле мы (…«синергетика — это уже в прошлом»…). Мне часто приходится сталкиваться с суждениями, в основе которых лежит необсуждаемая уверенность в необходимости ис пользования только новых методологических подходов.

Создается впечатление, что неудачи в постановке, анали зе и, тем более, решении общественно значимых проблем преимущественно связаны со слабостью методологическо го инструментария, унаследованного от наших предшест венников. Мне же всегда казалось, что дело и в неумении (или в нежелании) адекватно оценить и применить уже имеющееся. По крайней мере, мне не встречались, напри мер, доказательства невозможности (нерациональности) использования для исследования проблемы «ценностей»

аксиоматических методов, естественно, доказав, что исход ные ценностные аксиомы истинны. Конечно, трудно пред положить появление в философии, политологии, истории и других общественных науках, занимающихся проблемами «ценностей», чего-нибудь похожего на гильбертову метама тематику, но сама дедуктивная технология вывода интере сующих нас положений, отработанная в прикладной аксио логии, может оказаться более чем полезной.

Поэтому я бы не «сбрасывал с парохода современ ности» ни биопсихологические интерпретации генезиса «ценностей» Дж. Дьюи и Р.Б. Перри, ни неокантианскую идеализацию «ценностей» («нормативное» сознание, «вне временность» аксиологической серии, зависимость онто логической основы личности от иерархии «ценностей» и т. п.), ни гартмановские утверждения о суверенитете «цен Выпуск № 1 Выступления ностей», ни дильтеевы идеи аксиологического плюрализ ма, ни социо-культурологические построения Тойнби и П. Сорокина, ни возвращение к нормативному характеру «ценностей» М. Вебера, ни своеобразную интерпретацию ценностей в учении о социальных системах Т. Парсонса, ни совершенно чуждую мне теорию экономического по ведения человека Гэри С. Беккера и т. д. Можно называть все новые и новые имена, не забывая при этом, что теория «ценностей» почти никогда не делала попытки синтеза на копленных знаний.

В связи с вышесказанным нелишне заметить, что прак тика настоятельно требует вторжения аксиологии и аксио матики в процедуры принятия решений и в моделирование умственной деятельности. Назову среди явных подтверж дений этого получившие мировое признание труды мое го покойного коллеги, академика О.И. Ларичева в облас ти когнитивной психологии и психологических проблем принятия решений, систем поддержки принятия решений (вербальный анализ решений), многокритериальной опти мизации и др.

Я не думаю, что столь мощно заявленная тема первого доклада (и его обсуждения) исчерпана;

видимо, слова, вклю ченные в название доклада («ценности», «мышление», «на ука», «миропознание», «миростроительство»), будут посто янно звучать и в последующем. Хотелось бы надеяться на то, что в ходе многих итераций мы все же придем к ответу на вопросы: насколько «наука» в состоянии не только рас суждать о природе «ценностей», но и обосновать их сущ ность, необходимость, незыблемость и конъюнктурность, консерватизм и изменчивость? насколько «миропознание»

есть познание «ценностей» как объективной или субъекти визированной реальности? насколько, зачем и с какими ре зультатами «миростроительство» осуществляется (может, должно осуществляться) в координатах «ценностей»? Мне кажется, что определенное согласие в ответах на эти вопро сы все же может быть достигнуто.

Аверьянов В.В. Другая дискретность Другая дискретность В.В. Аверьянов, кандидат философских наук Я благодарен автору за доклад. Он был чрезвычайно поз навателен. И ответ на вопрос о ценностях в последующей дискуссии также был обеспечен. Из предыдущего разговора я вынес, что к числу абсолютных ценностей для автора до клада относятся свобода и новизна, а это уже не мало. Я бы хотел выступить с позиций противоположных, с позиций традиционалиста, но традиционалиста синергийного, если использовать прозвучавшую терминологию. Отождествле ние традиционалистской установки сознания с парадигмой синхронистической или, не дай Бог, рефлекторной, пред ставляется неоправданным.

Что же касается дискретности, о которой говорилось в применении к архаическому типу сознания, то безотноси тельно того, насколько это справедливо в отношении пер вобытного человека, я бы хотел отметить, что дискретность, разорванность смыслового целого исторически никуда от нас не ушла. Она проявляется теперь на другом уровне, дает о себе знать в эпоху современности и постсовременности.

Это, конечно, другая дискретность. В первую очередь она выражается в том, что традиция, понимаемая как целост ность социума, как расположенная во времени культура, не успевает справляться с инновациями, не успевает их пере работать, абсорбировать, аккумулировать. Соответственно, общество находится в состоянии инновационного шока, и не столько потому, что оно ошарашено новым, сколько как раз потому, что оно попадает в другую дискретность, в си туацию частичного забвения традиционных ценностей, не способности их удержать и готовности довольствоваться их суррогатами. Эта проблема известна, она обсуждалась неоднократно в XX в.

С другой стороны, понятие революции, которое доклад чик совершенно верно трактовал по этимологии, все же Выпуск № 1 Выступления не случайно эту первоначальную этимологию изменило.

И пока что горизонты, в которых революция возвращается к своей первичной этимологии, представляются мне очень отдаленными. Может быть когда-то это произойдет, и рево люции будут свершаться как восстановление некой нормы, золотого века, возвращение в ситуацию для общества же ланную, не проективную, а знакомую, связанную не с раз рывом, а именно со срастанием социальной ткани… Реплика В. Межуева: Это консервативная революция… — Я думаю, это не совсем так. Является ли консерватив ная революция тем, о чем идет сейчас речь — это большой вопрос. Скорее я бы назвал это состояние как раз «синер гийным традиционализмом» или динамическим консер ватизмом, как мы его называем. Нашему времени до этого состояния еще очень далеко, наша эпоха поражена дискрет ностью. Возможно, что она поражена ею смертельно, пото му что этот разрыв между инновациями и способностью гармонизировать общество как целостную традицию вы ражается в посягательстве на ценности, в том числе и ка жущиеся незыблемыми. Вы признаете, что «идеальные цен ности» (в Вашей терминологии) подвергаются бльшему воздействию, чем раньше. Яркий пример этого — такие тра диционные ценности как война и мир. До XX в. война и мир представляли собой аккумуляцию высоких символических смыслов, объясняли мироздание. С появлением ядерного оружия ценности войны и мира резко изменились, они по теряли свои контуры. А следовательно и перестали объяс нять мир, скорее превратившись в инструментарий мани пуляции, чем объяснения и ценностного самоопределения человека.

Однако дискретность, разорванность смыслов в эпоху современности и постсовременности посягает уже и на те ценности, которые по Вашему определению являются инер тными, практически не подверженными воздействиям со стороны человека. К таковым докладчик относит ценности Аверьянов В.В. Другая дискретность «биологические». Но как раз сейчас мы стоим перед новыми вызовами, под знаком которых начинается XXI в. Фактичес ки мы можем столкнуться с революцией, которую род чело веческий уже не сможет вынести. Я имею в виду возможные катастрофические последствия биосоциальной революции, составной частью которых будет революция биотехнологий и биоконструирования, что является не частным научным вопросом, а неким ключом к будущему. Проявляется это и в глубинном ценностном фоне постсовременной цивилиза ции, в которой мутируют и искажаются первичные биологи ческие инстинкты, меняется отношение к семье, рождению и смерти, браку и взаимоотношению полов, смыслу и цен ности сексуальности. Формирование новых биологических форм и их сотворение из ничего, когда оно перешагивает пределы самого человека и вторгается в человеческую при роду, — это такой вызов, который способен размыть самые устойчивые ценностные барьеры.

Я бы не согласился с трактовкой Аристотеля как авто ра наиболее внятной системы логики, определившей лицо причинно-следственной парадигмы сознания, как ее в из ложенном докладе предлагается называть. Оптимальность аристотелевского понятийного аппарата всегда подверга лась сомнению и существовала в жестком конкурентном окружении — и с платоническим и с пифагорейским аппа ратами, если брать эллинистическую эпоху, не говоря уже об эпохе христианской (или исламской) или, тем более, не говоря о сложной и самобытной индийской логической традиции. В этом отношении аппарат Аристотеля в какой то момент явился победителем в конкурсе, но это не значит, что он стал окончательным монополистом.

С одной стороны, рассуждая о Парижском споре, о науке как доказательстве верно найденной истины, докладчик в этом пункте аранжирует известное суждение, что практика является критерием истины. Однако, с другой стороны, это кажущееся столь эффектным суждение лишено какой-либо очевидности. Недавний конфликт, связанный с выступле Выпуск № 1 Выступления нием папы Римского Бенедикта XVII, шел как раз вокруг этой проблемы. И хотя в СМИ эта тема освещалась недо статочно, для читавших оригинальный текст лекции папы Римского вполне ясно, что главный пункт претензии папы по отношению к исламу заключался в том, что у христиан истина логична, тогда как у мусульман она иррациональна.

Это было основополагающим критическим и отталкиваю щим зарядом, который папа послал в адрес ислама. Другое дело, что это было обличено в форму буквальных истори ческих примеров. Исламская улица отреагировала именно на буквальные формулы, однако понятно, что за исламской улицей стояли исламские богословы и авторитеты, без мне ния которых никаких волнений и протестов не произошло бы. А интеллектуальная элита в среде мусульман совершен но четко уловила этот глубинный посыл папы, этот вызов:

ваша истина иррациональна, а наша истина логична… И завершая свое выступление, я хотел бы отреагиро вать на саму тему нашего семинара «Гуманитарная наука и высшие ценности Российского государства». Тема сегод няшнего доклада «Мышление. Наука. Миропознание. Ми ростроительство» и сам доклад бросил в большую тему семинара очень хорошую закваску. Именно нам в России нужно вырабатывать такую модель, такую интеллектуаль ную формулу, которая позволила бы нам от дискретности, от ошарашенности инновациями и шокированности вызо вами современности, начать переход к более гармонично му состоянию. К тому самому «синергийному традициона лизму», о котором я говорил. Потому что выработка такой формы сознания и идеологии позволила бы мудрее отнес тись и к ценностям новизны (инновациям и революциям), и к ценностям свободы (эмансипации), о которых сегодня шла речь. Ведь человеку важно не столько преодолеть в себе архаические парадигмы мышления, сколько научиться под питываться из всех этих форм организации мышления: в том числе и из мифологичности и способности к вневремен ному прочтению знака, и из установки на гармонизацию и Кургинян С.Е. Наука и цивилизационные ценности синхронизацию как построение человеческого острова пос реди мировой неустойчивости, и из идеологически-поиско вой формы мышления. Только в этом и будет заключаться настоящий синергийный эффект.

Наука и цивилизационные ценности С.Е. Кургинян, руководитель Экспериментального творческого Центра Я внимательно слушал собравшихся. Заодно учился. Ни когда не знал, что о высших ценностях можно беседовать в режиме «блиц» (5 минут выступающему). Теперь знаю, что можно. Еще я завидовал песочным часам, с помощью которых удается осуществить смысловой «блиц». Радовался умным мыслям. И предавался другим невинным забавам, никак не думая выступать. Считая себя негодным для такого режима.

Но тут начался разговор о властной востребованности интеллектуального продукта. Выступавший вдобавок под черкнул, что он не ученый. И тогда я набрался мужества для того, чтобы поучаствовать в «блице» на смысловую тему.

Ну, так вот. Если обсуждаемая тема: «Гуманитарная на ука и высшие ценности Российского государства», — то, как не может не понимать мой друг Александр Иванович Не клесса, тут налицо тринитарная концепция. Тут не диада:

«гуманитарная наука и нечто». Тут триада: «гуманитарная наука — высшие ценности — Российское государство».

Начнем с понятия «гуманитарная наука». Это ведь не ак сиоматическое понятие. Кто-то считает, что «гуманитарная наука» вообще проблематична. Что наука требует «субъект объектных отношений». А гуманитарная наука не может обойтись без отношений «субъект-субъектных». Альтер нативой понятию «гуманитарная наука» является понятие «гуманитарное знание».

Не любое знание является наукой! Это очень крупная проблема XXI в. Да и не только XXI-го. Когда Бэкон сказал:

Выпуск № 1 Выступления «Knoledge is power in itself» — он же имел в виду знание, а не науку. Что такое вненаучное знание, знание, не сводимое к на уке? Властное знание вообще? Это отдельный вопрос. Назову его вопросом № 1. Его трудно раскрывать в жанре «блиц».

Еще более острый вопрос — назову его вопросом № 2 — наука и ценности. Должна ли наука обсуждать ценности?

Аксиология — это наука? Возможно ли сциентическое от ношение к ценностям, при котором они не будут «убиты»?

Почему наука, а не культура должна заниматься ценностя ми? Или ценностями должно заниматься «другое знание»?

Назовем его, например, метафизическим. Понимая, что жанр — «блиц», умолкаю.

Вопрос № 3 — ценности и цели. Что первично — курица или яйцо? Ценности или цели? Первичность ценностей — аксиома для консерваторов. Да и то… Мягко говоря, для специфических консерваторов. А есть школы, в которых все задается иначе. Сначала идеальное. Потом образ цели.

А потом — ценности как производные от цели.

Тоже — далеко не «блиц» тема. Но жанр-то — «блиц».

О`кей, подчинимся жанру.

Блиц-жанр предполагает метафору. Или притчу. Вот я этим и займусь. Зная все о судьбе программы Явлинского «500 дней» (была такая затея при Горбачеве), я все думал, как Горбачев отделается от Явлинского, с которым себя уже связал. Я на 100 процентов знал, что он будет отделывать ся. Мне было интересно как? И я все выдумывал длинные схемы. А Горбачев меня посрамил. Он отделался с помощью двух коротких фраз: «Все говорят: «Программа Горбачева, программа Горбачева»… Не я писал — УЧЕНЫЕ писали».

В слове «ученые» было бесконечное презрение. И я тогда решил для себя, что ученым в том смысле, в каком это по нимал Михаил Сергеевич, никогда не буду.

Итак, есть knoledge (наука или нет — дело второе).

И есть power. А между ними — пропасть. Как ее преодоле вать? Особенно, если power — прагматики. То есть, не тео ретики.

Кургинян С.Е. Наука и цивилизационные ценности Есть два способа.

Один — обычный и тупиковый. Ученые обсуждают тео рию. Потом приходят прикладники. А потом прикладники передают знание «инженерам власти». Это один путь. Долгий и тривиальный. Притом надежный. Заказчик будет доволен.

Другой путь — говорить сразу на интеллектуально-влас тном языке. На языке элитной ответственности. Но это не научный язык. Это не академический язык, это не язык на учного дискурса.

На каком языке вы собираетесь говорить? Вот тут было сказано: «синергийно». Что стоит за словом?

Приведу простой пример. Президент Путин выступил в Мюнхене. Реагируя на это, президент Буш сказал, что он уже 8 лет другу Владимиру объясняет ценности Западной цивилизации. «Друг Владимир» промолчал.

Все. Или не все?

Если все, то нас нет. А я вот считаю, что не все. Я уже 8 лет обсуждаю с разного рода «иноземными элитариями»

эту проблему. И говорю им: «Ну, снизойдите до моего не вежества! Ну, объясните мне, что такое ценности Западной цивилизации? Вы не объясняйте это 8 лет «другу Владими ру». Вы скажите специалистам по ценностям, каковы ваши ценности? И что вы имеете в виду под ценностями. Потому что сама демократия — это не ценность. Это очень важное средство утверждения ценностей. Но ценности-то — в чем?

Если в некоей стране одна партия будет консервативно каннибалистической и будет считать, что нужно есть всех, а другая будет либерально-каннибалистической и будет счи тать, что можно есть только детей… Если будет свободная пресса, свободно обсуждающая каннибалистическую по вестку дня (кого есть — детей или всех подряд) … Если бу дет двухпартийный каннибалистический парламент и кан нибалистический же консенсус, — то значит ли это, что в этой стране окончательно победили ценности Западной ци вилизации? Или что все будет постепенно сдвигаться к цен ностям Западной цивилизации? А почему это оно будет?

Выпуск № 1 Выступления Абстрактный вопрос? Отнюдь нет!

Что такое демократия в Ираке? Это нонсенс. Это прикры тие для чего-то другого. Чего? У Западной цивилизации были ценности — прогресс, гуманизм и прочее. Но эти ценности они реально похерили, начиная с проповедей «Римского клу ба» по поводу ограничений развития.

А поведать миру откровенно о новых ценностях — не захотели. Ни миру вообще, ни нам. Один знакомый иност ранец мне говорил: «Вы проблематизировали для меня си туацию. Может, с русскими стоит обсуждать стратегию? До разговора с вами мне ясно было, что ее обсуждать нельзя.

Что в доме повешенного не говорят о веревке. Какой может быть диалог о стратегии, если вас уже нет… А теперь я ду маю — может, стоит поговорить?»

Итак, высшие ценности Российского государства… На чинаем обсуждать. А контекст? А рамка обсуждения? За падные ценности… Глобальные ценности… Это все как об суждаем? Это ведь закрытые вопросы!

Я, например, уверен, что новые ценности Запада предпо лагают существование мира, где периферия усиленно архаи зируется. Что эта архаизация входит в ценности. Но только никто этого не скажет напрямую. Потому что даже негде го ворить, нет адекватной площадки. И нет языка. На академи ческом языке это не обсудишь. На прикладном — тоже.

Значит, нужен язык интеллектуально-элитной ответ ственности. А это не язык науки вообще. А значит не дело ученых. К вопросу о фразе Горбачева: «Не я писал — УЧЕ НЫЕ писали».

Не знаю, поняли ли вы что-нибудь из этого моего «блиц».

Если нет — могу начать не с властного конца, а с того, что называется знанием. Здесь говорили о Гегеле. Вот вам, пожалуйста, проблема соотношения «нового духа» и «духа истории» в гегельянстве и постгегельянстве. Абстрактный вопрос? Ой ли! А Фукуяма с его «концом истории»? Это же уже конкретный вопрос! Но Фукуяма — ученик Кожева.

Кургинян С.Е. Наука и цивилизационные ценности А Кожев — неогегельянец. Значит, «конец истории» пони мается как приход царства «нового духа». А как иначе назы вается это царство? Царство игры!

Высшие ценности Российского государства — это цен ности игры или ценности истории? Как сочетается «новый дух» с «историческим духом»? Это высочайшая проблема гегелевской и постгегелевской философии. И одновремен но — проблема власти.

Итак, можно начать с власти и прийти к знанию. Можно начать со знания и прийти к власти. А можно взять проме жуточную точку — метод.

Ведь все, что мы говорим о науке и знании… Начиная с «философии жизни» Дильтея, рассматривался этот вопрос.

Вопрос о синтезе объяснения и понимания, субъект-объ ектного и субъект-субъектного… Этот синтез уже не яв ляется наукой, но является знанием. И это актуальнейшая проблема XXI века. Ее неправильно называть «проблемой новой науки». Тут надо говорить о месте ценностей в науке (любимая тема Поппера). Если мы признаем, что ценностей в науке нет, — что такое гуманитарная наука и ценности?

А если ценности есть, то что это за наука?

Между тем, речь идет не только о синтезе гуманитарно го и естественного. Чтобы ценности вошли в новый формат описания, нужен синтез науки и культуры. Он возможен?

Он невозможен?

Здесь тоже будем применять технологию «блиц»?

А то, возможен ли такой синтез, зависит уже от совсем других проблем… Ну, не знаю… Вот вам политическая и одновременно интеллектуальная проблема: «подлинность».

«Подлинность как альтернатива пиару». «Подлинность и телевидение».

Если верить Лакану и его компании, то подлинности нет вообще. И нет ничего, кроме текста. Так есть что-то, кро ме текста? Поступок обладает надтекстуальным значением?

Возможно ли надтекстуальное значение вне эгрегора? Су ществует ли эгрегор вне прямой религиозной заданности, Выпуск № 1 Выступления за рамками классического религиозного сознания? Мета физика и религия как связаны?

Вот вам еще одна блиц-проблема.

И наконец «least, but not last». Есть актуальнейшая по литическая проблематика, являющаяся одновременно су перинтеллектуальной. Речь идет об истории. Истории как таковой. Истории вообще. Может быть, собравшиеся здесь философы не чувствуют остроты этой проблемы, а я чувс твую. Может быть, теологи не чувствуют, чем им грозит «предъява», при которой история тотально порочна, ибо начинается с грехопадения, с изгнания Адама из Рая?

А семь дней Творения — это не история?

Когда Василия Родзянко привезли в Троице-Сергиеву Лавру, и он начал излагать концепцию, согласно которой космологический «Большой Взрыв» — это грехопадение… Это религия или политика? 2-й Ватиканский собор заявил, что «Большой Взрыв» — это начало сотворения мира. А зна чит, созданная Вселенная — изначально благая. Родзянко же заявил, что Большой Взрыв — это грехопадение. А значит… созданная Вселенная изначально греховна?

Политическая актуальность темы понятна?

Такие вот у меня соображения в жанре «блиц»… Перед тем, как умолкнуть, предлагаю всем присутству ющим еще раз соотнести себя с мудрым высказыванием М.С. Горбачева: «Не я писал — УЧЕНЫЕ писали». Так ин теллектуалы здесь собрались или… Или УЧЕНЫЕ?

От академического знания к практическим задачам С.С. Сулакшин, доктор физико-математических наук;

доктор политических наук Наша дискуссия разделилась как бы на два измерения.

С одной стороны, на первом заседании семинара мы стре мимся понять, зачем сюда попали, чем будем здесь зани Сулакшин С.С. От академического знания к практическим задачам маться и в чем конечный смысл этих занятий. А с другой — в докладе обозначена проблема конкретная, она очень ориги нально подана и вызывает соответствующую рефлексию. По замыслу семинара мы на самом деле хотим преодолеть некую пропасть. Даже две пропасти. Одну из них мы уже начали преодолевать: это барьеры между научными дисциплинами, разным категориальным аппаратом, разными феноменоло гическими накоплениями, разной стилистикой мышления.

С разным языком мы сталкиваемся даже сегодня.

Именно это является одной из слабин пространства, ко торое должно быть приближено к власти, что для меня яв ляется аксиоматичным.

Первая пропасть, которую нам предстоит преодоле вать — это интегрирование с единой целью знания, которое воплощается в разных формах. Вторая пропасть (рис. 1) — между двумя полупространствами. Власти и общества или государства и нации. При этом возникает такой образ:

власть — это сила (иногда «сила есть — ума не надо»). А вот в обществе есть то, что называется «мозги». Национальный интеллект, наука. Сила без мозгов не может быть эффектив ной. Эффективной, основываясь только на прагматическом полагании. Вся российская история об этом говорит.

Рис. Выпуск № 1 Выступления Мне кажется совершенно банальным заявить, что Россия в геополитическом и историческом соревновании, в сравне нии с цивилизационными мировыми центрами проигры вает потому, что мозги, даже наличествующие в нации, не приклеены, не приспособлены к этому верхнему силовому механизму. К той самой власти. Эту вторую пропасть преодо леть, приклеить национальные мозги к власти — вот задача, которую мы хотели поставить перед участниками семинара.

Мы в своей практике с ней сталкиваемся ежедневно.

Если перейти к обсуждаемой теме, то хотелось бы ос тановиться на следующем: интереснейший доклад дейс твительно вводит нас в годовую программатику работы семинаров. В ценности мышления, знания, миропознания, миростроительства. Я бы сказал так: от отражения до конс труирования. Вот диапазон, который в той или иной мере высветил доклад. Но есть целый ряд поднятых вопросов, которые требуют развития и комментариев.

Относительно начала цепочки ценностей. Ценности, в том числе для власти, бывают относительные и абсолют ные. В нашей практике, когда мы конструируем некоторые государственно-управленчес кие программы или политики, законопроекты или доктри ны и концепции мы столкну лись с тем, что во властном пространстве даже на катего риальном уровне категория «цель» не понимается и не применяется. О средствах го ворится, иногда даже средства упоминаются как цель (?!), но системного понимания диа лектики —интересы, потреб ности, ценности, цели — нет.


Художник А.И. Микловда Я обращаюсь к категории Сулакшин С.С. От академического знания к практическим задачам цели, о которой докладчик, заявил, что цель — это идеаль ное. Но очевидно, что этого мало для практики. Потому что в жизни вообще ничего идеального не бывает. Мало потому, что в реальной практике государственного управления цель совершенно лишена ценностного содержания. Она прагма тизирована, она количественно умерщвлена. Например, что это за цель — приватизировать все колхозы за 2 месяца и все. А ценности жизни людей? Ценности институциальной сбалансированности национальной экономики и т. д. оста ются просто за скобкой. Мы были вынуждены изобретать категорию ценностной цели. Механизм, показывающий как от прикладного уровня, на котором оказывается необ ходимым формулировать ценностную цель от совершенно утилитарных процедур государственного управления, мы можем попасть, проложив мостик, до неких глубин, фило софского основания, каких-то изначальных позиций, без которых никогда не сконструировать и этих утилитарных конструкций. Поэтому мне представляется, что совершенно осмыслена, востребована, актуальна задача — увязать высо кие философские основания, в том числе ценностных вещей с практикой и прагматикой государственного управления.

Это не тупик, в который мы себя загоняем, но наоборот, мы открываем ворота нового пространства анализа и констру ирования практики.

Еще два существенных замечания, которые меня вол нуют. Мне представляется, что наверное, для пространства практики можно ввести понятие абсолютной ценности, в виде «сущностного существования», как такового. Вот го сударство, например, оно есть предмет, который должен существовать, как таковой. Если это не признавать, то мы попадаем в либеральную ловушку, для которой ценностный примат — это свобода личности, тезис о том, что государство должно снижать госрасходы в ВВП, государство должно ухо дить из сферы общественной нравственности, из экономи ки. В результате государство может исчезнуть (СССР, 1991) и тем самым опровергнуть ценности либералов, потому что Выпуск № 1 Выступления личность под обломками рухнувшего государства никаких своих ценностей сохранить не может.

И последнее. В цепочке, которой был посвящен доклад — ценности, знание, наука, миропознание и миростроительс тво — последний этап был отражен очень лаконично. А на самом деле, в прикладном смысле, он очень важен. Наука действительно через инструментарное свое воплощение от ражает те этапы развития и формы познания, о которых в докладе было сказано. Например, это созерцание, описание, феноменология, теория, переход к абстрактному модели рованию, созданию моделей, которые только и могут быть применены для конструирования будущего. Без моделиро вания, конструирования будущего государственное управ ление невозможно. Последняя часть — абстрактные знания, абстрактные методы — мне представляются за рамками гу манитарных наук, которые тяготеют к описательности, со зерцательности и отражению. Так вот проблема гуманитар ной науки заключается в том, чтобы найти свое место в этом дихотомическом пространстве (рис. 2). Между отражением и конструированием. Правая часть шкалы в особенности должна быть концептуализирована, но для меня остается загадкой: где в этой шкале реальное местоположение гума нитарных наук? Как их сместить вправо, как им придать со зидательную конструирующую функцию, которая глубину философских оснований и базисов переведет на язык праг матики и утилитаризма государственного управления.

чувственное — абстрактное отражение — конструирование Рис. Это задача, которую, мне кажется, необходимо будет ре шать в течение всей годовой программы нашего семинара.

Ахиезер А.С. Типы российской культуры и нравственность Типы российской культуры и нравственность А.С. Ахиезер, доктор философских наук Концепция, исходящая из того, что смысл человеческой жизни в том, чтобы приспосабливаться к изменяющей си туации не годится для современного общества, стремяще гося к развитию. Все общества по разным, часто противо положным причинам недовольны реальностью. Это значит, что везде существуют очаги противостояния среде, всему обществу. Причина противостояния не среда, а изменяю щийся субъект.

Что касается содержания доклада, то мне он показал ся интересным и теоретически насыщенным, богатым по содержанию. Его недостатком является отсутствие хотя бы попытки классифицировать изложенные им формы мыш ления, формы культуры по единому основанию. Без этого складывается впечатление, что эти формы, их набор случа ен. Не ясна возможность их перехода друг в друга, что было бы крайне важно для понимания человеческих возможнос тей. Тем не менее, мне бы хотелось поддержать основной пафос доклада, т. е. идею разных форм культуры, с которы ми имеет дело человек даже в одном обществе. И тем более в масштабе человечества. Это множество есть проблема.

Я думаю, что этот подход имеет перспективы для разви тия, для попыток положить его в основу наших представ лений, что культура общества есть некоторая динамичная система своих переходящих друг в друга форм. Наверное, это не единственные формы культуры, которые возможно представляют систему переходящих друг в друга форм. Это могут быть те, о которых говорил докладчик. Но это могут быть и другие формы, которые мы наблюдаем в обществе и тем более, если мы наблюдаем их динамику. Это могло бы служить основой для анализа динамики ценностей, пове дения и ценностей людей в обществе, для формирования прогнозов этих процессов. Надо сказать, что это очень тру Выпуск № 1 Выступления доемкая работа, но, тем не менее, имеющая определенные перспективы.

Я бы позволил себе предложить иной вариант этих форм для изучения динамики российского общества. Таких клас сификаций на материале одного общества может быть мно жество и хотя они могут иметь разный смысл, тем не менее, каждая из них имеет право на существование, т. к. бросает свет на определенные аспекты жизни человека.

Можно выделить следующие основные типы культу ры в России, несущие в себе также формы нравственности, нравственные идеалы: традиционная (ее российская разно видность вечевая) культура, для которой характерны реше ния, направленные на сохранение статичных форм жизни, по принципу звучащему и ныне: «хотим жить, как жили наши деды». Эта культура нацелена на неизменность, включая не изменность сложившихся природных ритмов, ритмов образа жизни. Неизменность, включая неизменность ритмов, явля ется ценностью этой культуры. Вечевая культура распадает ся на две формы соборную и авторитарную. Ориентация на статику определяет сдерживание имманентного культуре потенциала развития, возможно столь мизерного, что его ре зультаты можно заметить лишь на протяжении многих по колений. Эта культура противостоит изменениям, т. к. в ее основе лежит страх перед дезорганизацией в результате ин новаций.

Утилитарная культура соответствующий нравствен ный идеал, для которого характерны решения, потенциаль но нацеленные на превращение любого элемента среды в средство достижения ранее сложившихся целей, на разви тие средств. Следовательно, ценность развития легализиро вывалась в культуре, хотя и в жестких ограниченных рам ках. Для российской истории особенно важна постепенно выявившаяся историческая расчлененность утилитарной культуры на примитивный (простой) и развитый.

Либерально-модернистская культура соответствую щий нравственный идеал, носящий достижительный харак Клычников В.М. Государство и ценности тер, ориентированный на конструктивное развитие культу ры, общества, способный быть основой для формирования новых целей, для всеобщего развития.

Эти типы культур могут выступать в конкретном об ществе в разной последовательности, в различных комби нациях, порождать промежуточные формы. Изучение их отношения крайне важно не только как явлений культуры, но как основы проникновения в смысл, содержание массо вой деятельности людей. Каждый из этих типов культур, их нравственных идеалов имеет свою логику, лежащую в осно ве формирования решений, логику, которая реализует оп ределенный тип, уровень способностей к развитию, логику развития своих способностей.

Это другая классификация, чем у докладчика, тем не ме нее, в наших подходах есть важные общие элементы.

Государство и ценности В.М. Клычников, кандидат исторических наук;

кандидат юридических наук Я хотел бы оппонировать. Отрицать участие государства в продуцировании ценностей — это не замечать очевидного.

Нет государства, которое бы не декларировало какие-то цен ности. Возьмите конституции подавляющего большинства стран. В них всегда есть что-то о ценностях. Другой вопрос — что это за ценности, объем этих ценностей, но они есть всегда.

Не нужно бояться того, что конституция будет прописывать ценности.

Реплика Межуева: А конституция пишется государством.

Что плохого, если в качестве одной из высших ценностей в конституции будут продекларированы например семейные ценности. Что же в этом плохого? И второй момент: мы го ворим культура и государство. Проблема может быть в том, что у нас не много культур, а уже нет никакой культуры и Выпуск № 1 Выступления ценностей никаких общих нет. В этой ситуации может быть только и остается уповать на помощь государства. Мы про христианство много здесь говорили. Но не было бы волевого решения государства, может быть, не было бы никакого госу дарства, христианской культуры русской и т. д. И нашей все ленской миссии. Не общества — государства… Без государс тва обойтись нельзя. В данном случае, стоило бы обсуждать не отвлеченные ценности, а механизмы обеспечения взаим ной ответственности человека, государства и общества. Ме ханизм, технологию, а ценности в эту колоду попадут, так скажем.

Как нам выбраться из омута отвлеченных размышлений «по поводу»?

В.В. Журавлев, доктор исторических наук Докладчик обрушил на нас столь бурный, я бы сказал, селевой — состоящий из осколков теорий и концептов раз личного свойства и предназначения — поток своего созна ния, окунул в такой глубокий омут его, что стоящая перед нами задача (скорее, ее можно считать сверхзадачей) под няться на поверхность, к делам земным, остается столь же сложной, сколь и необходимой.


Не посчитал нужным автор доклада руководствовать ся также принципами простоты и экономии интеллекту альной энергии, впервые введенными в оборот еще в пору средневековья и лежащими в основе современной мето дологии познания. В соответствии с первым из этих при нципов, «сущности не следует умножать без крайней на то необходимости». Следуя же второму, «напрасно пытаться посредством большего делать то, что может быть сделано посредством меньшего». Сформулировавший данные пос тулаты английский философ — францисканский монах ХIV в. Уильям из Оккама, как помним, требовал срезать с Журавлев В.В. Как нам выбраться из омута отвлеченных размышлений… живого древа познания паразитические терминологические напластования («бритва Оккама»)1.

Оказавшись в зазеркалье абстракций с не до конца упорядоченным набором их, можно успокаивать себя сак раментальным: «Суха, мой друг, теория. Но древо жизни пышно зеленеет».

Проблема, однако, заключается в том, что древо Госу дарства Российского, как и организм российского социума в целом, далеки от пышного цветения и нуждаются в серь езном лечении, в поддержании и даже восстановлении не когда присущих им духовных и нравственных сил. Поэтому «разговор об основаниях», который предлагает нам доклад чик, требует и соответствующей основательности. А так же такого рода обоснованности, что не абстрагируется от «тьмы низких истин», из которых во многом и сотканы, к сожалению, современные российские реалии.

В этой связи могу только присоединиться к прозвучав шему в ходе обсуждения мнению В.Н. Лексина относитель но того, что центральная проблема семинара, ради уяснения которой мы намерены работать в течение года, заключена в трех словах: «ценности российского государства». Иными словами, какую роль может (и может ли вообще) сыграть гуманитарное знание в подходах к осмыслению и осущест влению глобальной — на уровне национальной идеи — задачи сохранения и приумножения высших ценностей российской цивилизации через механизмы воздействия гуманитарной науки на формирование государственной стратегии и обес печение потребностей практики в ходе реализации данной стратегии. Существуют ли такие механизмы? И если нет, то возможно ли их налаживание? Как и в каких формах?

Отдавая полный отчет в том, насколько неразрывно свя заны между собой и тесно взаимозависимы две ипостаси социальной жизнедеятельности — миропознание и миро Специально об этом см.: Курантов А.П., Стяжкин Н.И. Уильям Оккам — М., 1978.

Выпуск № 1 Выступления строительство — все же присоединюсь к прозвучавшему в ходе настоящей дискуссии мнению С.С. Сулакшина, что для достижения целей нашего семинара в цепочке анализа проблемы особую важность приобретает последний этап.

Между тем в докладе он не выглядит достаточно обосно ванным.

Остроту развернувшей сегодня дискуссии характеризу ет уже тот факт, что ряд уважаемых участников ее высказа ли скептическое отношение к самому объекту и предмету.

В.М. Межуев солидаризировался с мнением Макса Вебера в части того, что государство вообще не рождает никаких ценностей, имея главной целью своей создание рациональ ной бюрократии. С.Е. Кургинян как бы развил этот тезис другим, заявив, что гуманитарная наука не в силах описы вать ценности. Данное суждение было дополнено интерес ными наблюдениями, свидетельствующими, что априорно восхваляемые «ценности современной западной цивилиза ции» на самом Западе давно уже являются закрытой темой, серьезными мыслителями не поднимаемой.

И все же, если мы сделали первые шаги, быть может, и не совсем «в ту сторону», есть все основания к продолжению разговора. И первое, что хочется в этой связи сказать, от носится к миссии государства в части его способности если и не генерировать и формулировать ценности, то в том или ином виде следовать их смыслу и духу в ходе своей практи ческой деятельности.

Вспомним, что проблематика ценностей была внесена в социологию именно Максом Вебером, на суждение ко торого в другой связи уже ссылался сегодня В.М. Межуев.

Опираясь на неокантианскую тезу, согласно которой любой человеческий акт предстает осмысленным лишь в соотнесе нии с ценностями, в русле которых устанавливаются нормы поведения людей и определяются их цели, Вебер приходит к выводу, который, как я понял, не вызывает возражений участников настоящей дискуссии и который наиболее чет ко выразил С.С. Сулакшин: всякая акция должна начинать Журавлев В.В. Как нам выбраться из омута отвлеченных размышлений… ся со слова «ценность». Всякая! Следовательно, и акция го сударственная.

В свете этого мы можем назвать высшую ценность, не следовать велению которой государство не может, не под вергая риску собственное существование. Ценность эта — самосохранение нации. Не уклоняться от решения — при сущими и доступными институтам власти средствами и рычагами — проблем и задач самосохранения социума и обеспечения упрочения его положения в мире государство объективно обязано/вынуждено уже в силу того, что реали зация этой функции составляет предпосылку и непремен ное условие самосохранения самого государства. Обеспече ние же данной функции требует опоры в госу дарственной практике на целую цепь исповеду емых данным социумом соподчиненных ценнос тей менее глобального масштаба и уровня.

Так обстоит дело, на мой взгляд, с проблемой высших ценностей госу дарства в соотнесении их с ценностями общества.

Если, конечно, при этом исходить из понимания самой дефиниции «цен ность» в контексте, близ ком к истолкованию дан ного понятия Толкоттом Парсонсом, который ха рактеризовал ценности как высшие принципы, обеспечивающие согла Художник А.И. Калашников сие (консенсус) в любых Выпуск № 1 Выступления человеческих сообществах, включая социум в целом. А так же считал, что власть «является реализацией обобщенной способности, состоящей в том, чтобы добиваться от членов коллектива выполнения их обязательств, легитимизирован ных значимостью последних для целей коллектива…»2.

Речь в данном случае, конечно, не идет о таких (впрочем, не столь уж редких в отечественной, да и мировой истории) об стоятельствах, когда у власти оказываются временщики, обес печивающие и продлевающие свое существование за счет «по жирания» общества, зацикленные на единственной доступной им ценности — ценности собственной власти, способные, как мне уже приходилось когда-то говорить, с комфортом обуст раиваться в капитанской каюте даже терпящего бедствие ко рабля. Последний пример тому — ельцинский режим.

Вопреки утверждениям адептов глобализации, склон ных приравнивать ее к унификации, остаюсь на той точке зрения, что ценность — категория не только историческая, но и национальная. Если иметь при этом в виду не просто набор или сумму абстрактных ценностных установок, а их национально окрашенную систему и иерархию. В иерархии ценностей, исповедуемых и разделяемых массовым созна нием того или иного социума, заключена одна из непремен ных составляющих национального менталитета, вмещаю щего в себя интеллектуальные и мотивационные установки, представления и стиль мышления. То есть все то, что в сис теме своей определяет характерные черты миропонимания нации, воплощающегося затем в специфике осуществляе мого ею миростроительства3.

Парсонс Т. О понятии «политическая власть» // Антология мировой политической мысли. В 5 т. Т.П — М.: Мысль, 1997. С. 481.

«Национальный менталитет, подчеркивает психолог Е.З. Басина, — менталитет, характерный для данного народа и общества, являющийся сначала плодом, а затем и фактором культурно-исторического развития. «Единицами» такого менталитета выступают коллективные представления». См.: Басина Елена. Кривое зеркало Европы // Pro et Contra. Гражданское общество. — М. Осень 1997. С. 92.

Журавлев В.В. Как нам выбраться из омута отвлеченных размышлений… «Время — деньги» — провозглашают столпы американс кого образа жизни. «Время — этическая категория» — заяв ляет русский ученый, мыслитель А.Л. Чижевский, артику лируя массовые представления своего народа относительно того, что всякая трата времени — своего и чужого — без соответствующих духовных, социокультурных прираще ний, приобретений (в том числе голое «делание денег») без нравственна. Уже этот «нюанс» способен свидетельствовать в пользу того, что понятие «ценности мировой/западной цивилизации» является идеологемой, не содержащей в себе четко выраженной сущности.

Итак, поставленная в качестве направления деятельности настоящего семинара проблема «Гуманитарная наука и вы сшие ценности Российского государства» представляется в принципе обоснованной и способной в итоге ее обсуждения дать позитивный результат. В ходе работы семинара предсто ит, видимо, еще не раз возвращаться к «разговору об основа ниях» и уточнению содержания исходных понятий дискурса, руководствуясь известным принципом: «о терминах не спо рят, о терминах договариваются». В этой связи, в частности, требуется договориться о том, что мы будем вкладывать в по нятие «ценности» и уточнить их иерархию и классификацию в приложении к решению поставленных семинаром задач.

А также выявить реальные соотношения дефиниций «цен ности» и «идеалы»;

«ценности» и «интересы» (личностные, социальные, политические, экономические). Гуманитарные науки, как и любые другие, могут выполнять задачи обеспе чения как фундаментального («чистого»), так и прикладного (практического) знания. Вопрос о том, в каком соотношении нам понадобятся эти разновидности знания для нашего кон кретного случая, также еще придется уточнять.

Еще один важный момент касается имманентно при сущих тем или иным гуманитарным дисциплинам и гума нитарной науке в целом познавательных возможностей, а также специфики исследовательского инструментария каж дой из наук, которые могут/должны быть задействованы в Выпуск № 1 Выступления процессе предпринимаемого нами поиска. Иными словами, требуется ответ на поставленный И. Кантом вопрос, о на личии которого нам напомнил сегодня Ю.А. Красин: как возможна гуманитарная наука?

Что касается исторической науки, то важными инстру ментами познания в данном случае и могут и должны, на мой взгляд, выступать в первую очередь такие категории, как «исторический опыт» и «уроки истории».

Исторический опыт при этом выступает как квинтэссен ция и результат тех остающихся актуальными в свете совре менных «вызовов времени» усилий, которые предпринима лись обществом в решении стоявших перед ним конкретных задач на разных этапах эволюции этого общества. Понятие же «урок истории» базируется на том зафиксированном мно гими историческими изысканиями факте, что однотипные действия, имевшие место на разных этапах исторического прошлого, способны давать запрограммированно сопоста вимый результат. «Человечество частично вознаграждается за великие бедствия теми великими уроками, которые из них вытекают» — писал американский писатель и издатель Кристиан Нестел Боуви еще полтора столетия назад, призы вая извлекать из опыта прошлого и настоящего социально значимые уроки в назидание современникам и потомкам.

Стремясь задействовать данные рычаги актуализации исторического прошлого, коллектив профессиональных историков, в составе которого пришлось работать и мне, действуя в соответствии с единой программой, подгото вил и выпустил в свет серию трудов, преследовавшую цель проследить ряд важных сторон и направлений развития российского общества в их эволюции на протяжении всех одиннадцати с лишним столетий существования отечест венной государственности («от Рюрика до Путина»)4.

Собственность на землю в России: История и современность. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2002;

Административно-территориальное устройство России: История и Журавлев В.В. Как нам выбраться из омута отвлеченных размышлений… Появление данных исследований, смею утверждать, спо собствовало не только приращению эмпирического знания о прошлом нашей страны, но и показало возможности и направления использования исторического опыта и учета уроков истории в решении современных задач обществен ного развития.

Так, одна из значимых черт исторического опыта эво люции института собственности в России на протяжении веков ее истории, как показало «сквозное» исследование данной темы, состояла в установлении универсального ха рактера данной проблемы в плане своей многосторонности и тесной спаянности составляющих ее аспектов. Являясь сферой проявления и столкновения экономических, соци альных и политических интересов, проблема собственности на землю всегда входила и входит сегодня непременным со ставным элементом в духовный и душевный строй любого индивида, являясь для него ценностью всеобъемлющего ха рактера, обретая функцию важнейшего компонента нацио нальной ментальности. Забвение этого обстоятельства спо собно свести на нет самые внешне, казалось бы, разумные построения и хитроумные изыски, односторонне апелли рующие к соображениям экономики, политики, идеологии.

Контрпродуктивными в плане действенности оказываются и аргументы конъюнктурных выгод финансового, фискаль ного и иного скоротечного характера, когда им начинают отдавать приоритет, решая столь важный вопрос5.

«Земля — это Россия» — заявил П.А. Столыпин, высту пая в Государственной Думе Российской империи в декабре 1908 года. Недооценка масштабов и значимости проблемы, ее места в иерархии высших ценностей личности, обще современность. —М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003;

Представительная власть в России: История и современность. — М.: РОССПЭН, 2004;

Государственная безопасность в России: История и современность. — М.:РОССПЭН, 2004;

Административные реформы в России: История и современность. — М.: РОССПЭН, 2006.

См.: Собственность на землю в России… С. 581–586.

Выпуск № 1 Выступления ства и государства, проявленные Государственной Думой Российской Федерации почти век спустя — уже в начале ХХI столетия в ходе выработки и принятия Кодекса о зем ле, программирует серьезные социальные проблемы в бу дущем.

Анализ исторического опыта взаимодействия двух ветвей власти в России на протяжении веков6 убеждает, что только нахождение конструктивного баланса в опре делении роли, уравновешивающих друг друга функций, форм и методов подконтрольности в практике взаимоот ношений начал представительности, с одной стороны, и государственного администрирования, с другой стороны, способны обеспечить стабильность и поступательность в укреплении государственного начала, а также необходи мую степень эффективности в процессе функционирова ния всех его институтов. Поиск баланса ценностей пред ставительной демократии и преимуществ рациональной бюрократии до сих пор не принес стране необходимых результатов.

Недооценка значимости этого опыта послужила одним из обстоятельств, определивших, в частности, неудачи ад министративной реформы в стране. Другой важнейший, не до конца усвоенный урок истории в плане совершенствова ния начал управляемости в стране огромных пространств с многомиллионным населением, говорящим на разных язы ках и поклоняющимся разным божествам, сводится к тому, что административные усовершенствования в качестве под мены, эрзаца реформ социально-политических составляют, как свидетельствует опыт ряда веков российской истории7, явление, характерное для отечественного типа властвова ния. Явление, в немалой степени определяющее неудачи или малую эффективность процессов реформирования в целом. Суть его — в стремлении и надежде найти бюрокра См.: Представительная власть в России… С. 569–579.

См.: Административные реформы в России… С. 605–632.

Журавлев В.В. Как нам выбраться из омута отвлеченных размышлений… тическую форму, способную компенсировать пороки соци ально-политического содержания Системы. Запрограмми рованную бесперспективность подобного рода ухищрений, ведущих в конечном счете к краху Системы, правомерно оценивать как урок и предостережение настоящим и буду щим политикам.

При этом необходимо иметь в виду, что набор форм и методов администрирования является достаточно ограни ченным. Так, прерогативы посадника времен Древней Руси как носителя функций, пользуясь терминологией академика В.Л. Янина, «административного централизма»8 и нынеш него полномочного представителя Президента в федераль ном округе в сущности сопоставимы, свидетельствуя об из вечной потребности власти в строительстве и укреплении собственной вертикали.

Суть проблемы развития и совершенствования дан ной сферы требует иной расстановки акцентов в иерархии ценностей Российского государства. Они заключаются не столько в изменениях самих форм и методов управления, сколько в коренной перестройке стиля администрирова ния, выявляющего себя в первую очередь в характере взаи моотношений власти и общества. Взаимоотношений, нена лаженность которых являлась тем камнем преткновения, о который на протяжении веков разбивались многие и мно гие модернизационные начинания в стране.

Как видим, историческая наука имеет свой, наработан ный рядом поколений исследователей, инструментарий в подходе к решению задач, поставленных в качестве про блемы настоящего семинара. Кроме того, она выступает в качестве самостоятельной социокультурной ценности, обладая способностью, не реализуемой в нашей стране по сей день, служить одним из инструментов обеспечения на ционального консенсуса. Показательно в этом отношении утверждение авторитетного на Западе и в России француз См.: Янин В. Л. Новгородские посадники. — М., 2003.

Выпуск № 1 Выступления ского социолога и политолога современности Мориса Дю верже. «Среди факторов национального сплочения, — под черкивал он, — ведущую роль, похоже, все-таки играет история»9.

В заключение нельзя пройти мимо того обстоятельс тва, что «гуманитарная наука» в проблематике семинара значится в единственном числе. Речь, таким образом, идет об уяснении характера и содержания интегрированного вклада гуманитарной сферы познания в решение стоящих перед нами задач. Хочется надеяться, что на этом пути к интеграции гуманитарных дисциплин нас не постигнет судьба языка эсперанто (кстати, esperanto по-латински — надеющийся). Один из возможных путей действенного объединения усилий представителей различных отраслей гуманитарного знания видится мне в следовании сфор мулированным еще американским социологом Робертом Кингом Мертоном основам научного анализа как особого социального института с присущими ему ценностно-нор мативными регулятивами. В комплекс ценностей и норм, обязательных для любого исследователя, ученый включает четыре базовых «институциональных императива»: уни версализм, общность, бескорыстность и организован ный скептицизм10.

Хочется верить, что проявившийся в ходе работы уже первого заседания нашего семинара «организованный скеп тицизм» будет и дальше шагать в ногу с универсализмом в подходе к проблеме, общностью видения и понимания стоя щих перед нами задач, бескорыстием в поиске истины, допол няясь последовательностью и настойчивостью в выработке механизмов, форм и методов воплощения инновационного знания в социальную и государственную практику.

Дюверже Морис. Политические институты и конституционное право // Антология политической мысли. В 5 т. Т. П. М.: Мысль, 1997. С. 660.

Социология сегодня: проблемы и перспективы / Мертон Р.К. и др. — М.,1965.

Булдаков В.П. История ментальностей и «трудности перевода»

История ментальностей и «трудности перевода»

В.П. Булдаков, доктор исторических наук Лет двадцать назад я никак не мог понять, какой смысл вкладывается М.С. Горбачевым в предлагаемое им «новое мышление». Не вполне понимаю до сих пор. Более того, есть подозрение, что и сам автор не мог предугадать, какую не ожиданную роль сыграет его лексическая инновация.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.