авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Содержание ТРАНСФОРМАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ НАУЧНОЙ ПОЛИТИКИ Автор: И. ДЕЖИНА, С. ЧЕБАНОВ........ 1 НАУЧНАЯ ПОЛИТИКА В КОНТЕКСТЕ ИЗМЕНЕНИЯ МОДЕЛИ НАУКИ И. Г. Дежина ...»

-- [ Страница 3 ] --

Инструментарий названных механизмов у Государства и Предпринимателя кардинально различен. Особенно это относится к "расширению". Государство осуществляет его в двух вариантах. Во-первых, это военно-политическая экспансия ("расширение вширь"), присоединение к общественному организму части внешней среды путем захвата зарубежных территорий: колонизация или война. Во-вторых, "расширение вглубь", усиление эксплуатации населения всеми возможными способами с использованием "гигантской силы государства": экономическими (увеличение рабочего времени, рост налогов) и военно-политическими (создание лагерей и использование дарового труда заключенных). "Закрытие" состоит в резком сокращении контактов с внешней средой, причем попытки отгородиться от внешнего мира сочетаются с постоянным поиском возможностей внешних захватов, а также внешних и внутренних врагов, на которых списываются неудачи в экономике и наличием которых объясняется необходимость упомянутых захватов. (Впрочем, если внешняя опасность - зачастую мнимая, то внутренняя ситуация в высокой степени нестабильна, и это заставляет власть усиливать меры по поддержанию правопорядка в доступном ей понимании, увеличивая соответствующие затраты26.) Я. Корнаи отмечает множество таких неравновесий, в том числе напряженность в инвестиционной сфере, разбазаривание ресурсов в виде массового производства не пользующейся спросом продукции, хронический и постоянно растущий структурный дефицит/избыток рабочей силы. См. подробно: Корнаи Я. Дефицит. М., 1990.

Гл. 9 - 14. Добавим к этому социальную напряженность, растущую в подверженном дефициту общественном организме.

Это положение подтверждается, например, анализом экономической динамики СССР и СФРЮ (Югославии):

при достаточном несходстве хозяйственных моделей обе экономики на первых этапах своего существования демонстрировали исключительно высокие темпы роста. Однако исторически довольно быстро эта динамика стала тормозиться, рост на глазах одного-двух поколений сменился застоем, а затем и падением. См. подробно: Кудров В. М. Основные социально-экономические модели бывших социалистических стран / Международные экономические сопоставления и проблемы инновационного развития. М., 2011.

Нехватка экономического ресурса быстро создает в обществе социальную напряженность, порождая тем самым существенные неравновесия в идеологической составляющей общественного организма. Одновременно усиливается борьба за власть, обеспечивающая доступ к этому ресурсу. Поэтому, с одной стороны, постоянная борьба с инакомыслием, с другой стороны, дворцовые заговоры, восстания различных социальных слоев, военные перевороты - типичные черты бытия общества дефицита.

стр. Эффективность применяемых в распределительной экономике адаптационных инструментов невелика. Использование "расширения" позволяет, казалось бы, увеличить экономический ресурс. При "расширении вширь" ряд факторов (необходимость решать хозяйственные проблемы присоединенных территорий, делить экономический ресурс на большее число жителей страны, подавлять недовольство населения, отвечать на возросшую агрессивность соседей, стремящихся вернуть утраченные земли) довольно быстро сводят положительные изменения на нет. Что касается расширения "вглубь", усиление эксплуатации населения имеет свои физиологические границы, делающие бесконечное применение этого инструмента невозможным.

Распределительная экономика способна в определенные недолгие периоды (например, первое время после резкого наращивания ресурса свойственными ей методами) демонстрировать неплохую экономическую динамику. Но субъект системы не в силах устранить возникающие неравновесия, а главное - сам порождает важнейшее среди них (дефицит). "Расширение" и "закрытие" способны лишь сгладить остроту проблем, да и то относительно ненадолго. Через некоторое время те же дисбалансы возникают вновь, с большой степенью вероятности - в усиленном виде. Рассматриваемый объект переживает цикл: исчерпание экономического ресурса - нарастание дисбаланса - "расширение" или "закрытие". Движение распределительной экономики выглядит как циклическое.

Циклы могут следовать друг за другом, пока у Государства имеется возможность прибегать к двум названным адаптационным механизмам. С ее утратой экономическую систему, весь общественный организм ждут общий кризис и ликвидация/коллапс.

В Древнем мире обычным вариантом ликвидации являлось завоевание более мощным (по тем или иным причинам) социумом. В современных условиях разрушение традиционного общественного организма резко ускоряется, поскольку он окружен высокодинамичными обществами нового типа, с которыми пытается соревноваться в военной сфере.

Сопутствующий соревнованию непрерывный рост непроизводительных расходов на фоне отсутствия расширенного (производительного) воспроизводства собственного экономического ресурса быстро "выматывает" экономику. С определенного момента, когда внешнеполитические условия перекрывают для нее возможности расширения "вширь", а дальнейшее усиление эксплуатации по внутриполитическим, идеологическим, физиологическим причинам становится невозможным, распределительная экономика не только впадает в стагнацию, но и начинает регрессировать. В ней ускоряется рост неравновесий, прежде всего главного из них. Достаточно любого небольшого толчка, чтобы обусловить их быстрое перерастание в частный кризис. Экономика полностью разбалансируется.

Такое нарушение равновесия неустранимо. К тому же обычно ему сопутствует кризис в идеологической сфере. Поскольку он порожден той же причиной, тем же главным экономическим неравновесием, справиться с ним невозможно. В результате кризис распространяется и на политическую сферу, приобретает характер системного, ведя к быстрому краху данного общественного организма и возникновению на его обломках нового27.

*** "Идеальная" рыночная экономическая система обладает специфическими характеристиками. Это - ее состав (наличие четырех системообразующих элементов производства, разделения труда, обмена и потребления, а также собственного субъекта множественного производителя, Предпринимателя) и структура (координационные и двусторонние субъектно-объектные связи). Это также - положение в основной надсистеме (общественном организме) как равноценной составляющей с собственным субъектом, автономной реализацией внутренних и внешних связей и возможностью самостоятельно распоряжаться основной частью произведенного ресурса. Данные характеристики определяют следующие параметры жизнедеятельности указанной системы: 1) высокий уровень активности внутренних и внешних (со средой) взаимодействий и формирование в их ходе многочисленных неравновесий;

2) наличие специального адаптационного механизма, обеспечивающего их балансировку.

Таковым служит механизм "изменение", действие которого просматривается в двух аспектах. Первый - постоянно осуществляемая Предпри Причины и результаты системных кризисов, ведущих к крушению традиционных и возникновению новых общественных организмов, современная ситуация в этой области по сравнению, например, с революциями XVIII начала XX в. заслуживают отдельного исследования. Оно выходит далеко за рамки настоящей работы и требует, по всей вероятности, объединенных усилий экономистов, историков, политологов и представителей других обществоведческих специальностей.

стр. нимателем модификация системообразующих элементов. Ее необходимость обусловлена для Предпринимателя задачей обеспечения собственных жизненных интересов (выживания и победы в конкурентной борьбе);

возможность - сохранением в собственном распоряжении основной части вырабатываемого экономикой ресурса.

Второй аспект - наличие способности к изменениям у самого Предпринимателя. Внося преобразования в элементы рыночной экономики, он вынужден приспосабливаться к произведенным новациям, меняться сам. Это условие определяется его положением как одного из элементов системы (пусть и особого). Неподвижность одного из элементов не может сочетаться с движением остальных: в противном случае объект быстро гибнет. Но постулат о быстрой гибели рыночной экономики не подтвердился историей. И неудивительно;

ведь никакого антагонистического противоречия между субъектом и элементами этой системы нет. Субъект не тормозит движение элементов;

напротив, претерпеваемые им изменения способствуют дальнейшему ускорению движения.

Чем масштабнее преодолеваемые равновесия, тем многочисленнее и радикальнее изменения субъекта и элементов рыночной экономики. Под воздействием закона перехода количества в качество изменения, накапливаясь, ведут к смене форм составляющих данной системы. Она приобретает иной внешний облик, хотя по сути не меняется, сохраняя те же состав, структуру, функции элементов, положение в общественном организме. Череда идущих во времени трансформаций и означает поступательное движение системы, то есть ее развитие.

Парадоксально, но поступательное движение выглядит как побочный эффект применения механизма "изменение". Однако именно благодаря его наличию развитые страны стали развитыми, их экономика достигла своего нынешнего высокого уровня и продолжает преодолевать неравновесия и двигаться вперед.

Ключевые слова: развитие, системный синтез, экономическая система, рыночная экономика, распределительная экономика.

стр. Заглавие статьи ЭВОЛЮЦИЯ ТОРГОВОЙ ПОЛИТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА Автор(ы) М. Стрежнева Мировая экономика и международные отношения, № 9, Сентябрь Источник 2012, C. 42- ЕВРОПА: НОВЫЕ РЕАЛИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 49.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ЭВОЛЮЦИЯ ТОРГОВОЙ ПОЛИТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА Автор: М.

Стрежнева Как следует из содержания первой части настоящей статьи, общая торговая политика ЕС развивалась под большим влиянием как внутренних (его собственная регуляторная система и acquis communautaire), так и международных факторов (прежде всего многосторонние переговоры в рамках ГАТТ/ВТО). Британский специалист по этой теме Стивен Вулкок свидетельствует: "В течение многих лет в центре внимания была задача реагирования на американские инициативы... В сущности, некоторые разработчики политики ЕС в Генеральном директорате Комиссии по торговле по-прежнему уделяют преобладающее внимание именно курсу США"1.

Однако, по мере нарастания веса Евросоюза в международной торговой системе и в мире в целом, все более расширялась и сеть его двусторонних торговых договоренностей, заключение которых диктовалось, превыше всего остального, соображениями из области высокой политики, включая различные аспекты безопасности. Примером тому могут служить соглашения Евросоюза не только с Россией, но также с балканскими республиками (Хорватия, Сербия, Македония, Албания, Черногория, Босния и Герцеговина) -кандидатами и потенциальными кандидатами на членство в ЕС или с Южной Африкой2. Недаром Кэтрин Эштон, верховный представитель Европейского союза по иностранной политике и политике безопасности, ранее европейский комиссар по торговле (в 2008 - 2009 гг.), выступая 1 февраля 2012 г. в Брюсселе по поводу отношений ЕС со странами БРИКС3, особо подчеркнула: "Нам известна экономическая статистика, лежащая в основе феноменального роста этих держав, но для меня суть вопроса все же заключена в политике"4.

ИНСТРУМЕНТЫ ТОРГОВОЙ ЗАЩИТЫ Наряду с многосторонними переговорами и двусторонними соглашениями, третьей "опорой" общей торговой политики (ОТП) Евросоюза необходимо назвать те инструменты, которыми он пользуется в одностороннем порядке и изо дня в день, чтобы защитить Единый внутренний рынок от "недобросовестной" конкуренции со стороны торговых партнеров или от внезапно возросшего импорта. В соответствии с правилами ВТО, у ЕС есть три таких инструмента - антидемпинговые (наиболее часто и все активнее используемые), компенсационные и специальные защитные меры. Если производители из ЕС сочтут, что импорт некоего товара из третьей страны субсидируется или продается по ценам, которые ниже рыночных, в ущерб европейским производителям аналогичного товара, они могут обратиться с жалобой в Европейскую комиссию, обосновав ее свидетельствами несправедливой практики и вызванных таким импортом хозяйственных затруднений. В подобных случаях последняя предлагает антидемпинговые или компенсационные меры. Специальные защитные меры в свою очередь предполагают ситуацию, когда некая отрасль в ЕС сталкивается с непредвиденным, резким и внезапным ростом импорта. В отличие от прочих мер торговой защиты, здесь нет концентрации на том, является ли торговля справедливой, и процедурные условия для наложения специальных защитных мер более жесткие. (В частности, с соответствующим запросом в адрес Еврокомиссии могут выступить отдельные страны-участницы, но не европейские предприниматели.) СТРЕЖНЕВА Марина Вадимовна, доктор политических наук, профессор, зав. сектором ИМЭМО РАН (integral955@mail.ru).

Окончание. Начало см. в "МЭ и МО" N 8 за 2012 г.

Woolcock Stephen. Trade Policy: from Uruguay and beyond // Policy-Making in the European Union. Oxford, 2005. P.

397.

В октябре 1999 г. Южная Африка и ЕС подписали Соглашение о торговле, развитии и сотрудничестве. Помимо торговых и экономических вопросов, оно охватывало политический диалог, а также науку и технологии, культуру и социальные вопросы. С 1 мая 2004 г. это Соглашение полностью вступило в силу (до этого оно применялось частично и на временной основе). В мае 2007 г. стороны вступили в стратегическое партнерство.

Группировка стран с растущей экономикой, объединяющая Бразилию, Россию, Индию, Китай и Южную Африку.

Ashton Catherine. Speech on EU Foreign Policy towards the BRICS and other Emerging Powers (http://eeas.europa.eu/images/top_stories/020212_brics.pdf).

стр. Уже принятые антидемпинговые или компенсационные меры обычно действуют в течение пяти лет, но могут быть отменены и ранее по итогам проверки или продлены дополнительно. Работники соответствующей отрасли либо профсоюзы лишены возможности подавать жалобу. В особых обстоятельствах Комиссия способна инициировать расследование по собственной инициативе.

В целом Евросоюз стоит на третьем месте среди сторон, чаще других прибегающих к мерам торговой защиты (после США и Индии). По сравнению с торговыми партнерами и с учетом общего товарооборота ЕС применение им инструментов торговой защиты следует признать умеренным. В 2005 - 2010 гг. ЕК инициировала 68 антидемпинговых и 10 компенсационных мер. В 54 случаях действие мер, предпринятых ранее, было продлено по истечении пятилетнего периода. Общее количество действующих мер сократилось со 140 в 2005 г. до 117 в 2010. На конец 2010 г. в ЕС действовали антидемпинговые и 11 компенсационных мер (для сравнения: в тот же период Соединенными Штатами применялись меры - 250 антидемпинговых и компенсационных, Индией - 208 антидемпинговых, Турцией -121 антидемпинговая и одна компенсационная и т.д.). В отношении России ЕС распространяет антидемпинговые меры на хлористый калий-электролит, нитрат аммония, карбамидно-аммиачную смесь, бесшовные трубы, сварные нелегированные трубы, стальные тросы и канаты, феррокремний.

При использовании антидемпинговых мер, касающихся российской металлопродукции, до сих пор применялись так называемые корректировки по газу, которые обосновывались "нерыночным характером российских внутренних цен на энергоносители", прежде всего на газ. Большая часть антидемпинговых мер в отношении РФ, как считают российские эксперты, носит дискриминационный характер: проведение процедур расследований и расчет величины демпинговой пошлины осуществляется с нарушениями положений ВТО.

Таким образом, присоединение России к этой организации позволит осуществить пересмотр или отмену ряда действующих мер путем проведения двусторонних переговоров или консультаций, а также с помощью использования механизма разрешения споров в рамках ВТО5.

Меры торговой защиты используются ЕС в поддержку различных отраслей европейского сельского хозяйства и промышленности, но большая их часть сконцентрирована на продуктах химической промышленности и металлургии. На долю продукции из Китая приходится более трети антидемпинговых расследований.

В выработке и принятии мер торговой защиты в настоящее время европейские институты задействованы следующим образом. Ведущая роль принадлежит Генеральному директорату по торговле. В зоне его ответственности - принятие решений о начале расследований, сами расследования, введение временных мер. Комиссия также предлагает окончательные меры, которые должен налагать Совет министров ЕС (далее Совет).

В процедурах по принятию антидемпинговых и компенсационных мер Совет налагает окончательные пошлины (или вносит изменения в те меры, которые уже действуют). Он также вправе продлить срок их действия. Кроме того, проголосовав квалифицированным большинством голосов, Совет может отказать Комиссии в намерении завершить расследование или отменить введенные ею временные меры.

Помимо той роли, которую национальные правительства играют в рамках Совета, они выполняют также совещательную функцию в консультативных комитетах (advisory committees), состоящих из национальных представителей с представителем Комиссии во главе. Последняя впрочем, не обязана учитывать мнения, высказанные в консультативном комитете.

Европейский парламент не вовлечен непосредственно в функционирование торгово защитных инструментов, но пользуется правом на информацию. В частности, Комиссия готовит ежегодный доклад по применению инструментов торговой защиты, который подлежит обсуждению в парламентском Комитете по международной торговле.

Суд общей юрисдикции (ранее Суд первой инстанции) и Суд Европейского союза как высшая судебная инстанция в ЕС наделены компетенцией по надзору за случаями применения антидемпинговых и компенсационных мер.

Евросоюз начал пользоваться торгово-защитными инструментами более 40 лет назад. В апреле 1968 г. был принят первый регламент Совета по защите Общего рынка против демпинга. В нем была предусмотрена процедура, в соответствии с которой Комиссии поручалось проверять факты по жалобам на демпинг, сообщаемые государствами членами, и предлагать введение антидемпингового сбора в том случае, если жало См.: Савельев Олег. Защита интересов российских экспортеров продукции черной металлургии: использование мер торговой политики // Информационно-аналитический бюллетень "Мосты". Март 2012. Вып. (http://trade.ecoaccord.org/bridges/0112/7.html).

стр. ба найдет подтверждение, но лишь при условии, что против такой меры не возражают национальные представители в специальном трансправительственном регулирующем комитете.

Вслед за учреждением в 1995 г. Всемирной торговой организации и вступлением в силу с 1 января того же года соглашений ВТО по противодействию демпингу и компенсационным мерам Совет принял регламенты по защите против демпинга (в 1995 г.) и субсидированного импорта (в 1997 г.). В ст. 9 (п. 4) антидемпингового регламента, в частности, было записано: "...Антидемпинговая пошлина в окончательном варианте будет налагаться Советом, голосующим по принципу простого большинства, на основании предложения Комиссии...". Уточним, что в настоящее время простое большинство в Совете равно 14 из 27 голосов стран-участниц. В данном варианте, чтобы заблокировать предложение Комиссии, голоса стран, выступивших против и воздержавшихся, должны составить не менее 14.

В середине 2000-х годов член Комиссии, ответственный за торговлю, Питер Мандельсон инициировал всестороннее изучение вопроса о будущем инструментов торговой защиты, рассчитывая укрепить полномочия ЕК в данной сфере. В декабре 2006 г. Комиссия выступила с Зеленой книгой, в которой предложила произвести реформу соответствующих процедур, вынеся свои предложения на публичное обсуждение. Они вызвали серьезную критику, прежде всего со стороны предпринимателей, и в январе г. намеченная реформа была остановлена. Тем не менее в 2009 г. не носившие революционного характера изменения, которым подверглись регламенты 90-х годов минувшего века по инструментам торговой защиты, были закреплены в двух новых ныне действующих базовых регламентах6.

Текст из приведенной выше ст. 9 (п. 4) в новой редакции выглядит несколько иначе:

"...Антидемпинговая пошлина в окончательном варианте будет налагаться Советом по предложению Комиссии... Предложение должно быть им принято, если только национальные правительства не решат простым большинством голосов его отклонить в течение одного месяца после его представления Комиссией". Как видим, процедурные правила, позволяющие Совету заблокировать предложение Комиссии, слегка усложнены (для отклонения предложения против него должны выступить не менее 14 стран, при этом голоса тех стран, которые воздержались, к ним не приплюсовываются;

вводится временное ограничение).

В отношении специальных защитных мер у Совета более сильная позиция. В данном случае подразумевается, что Комиссия, действуя по запросу со стороны государства-члена или по собственной инициативе, может предложить ввести меры по контролю над осуществлением импортных операций, которые он должен одобрить квалифицированным большинством голосов.

Между тем в ближайшем будущем институциональным и процедурным правилам в рассматриваемой области предстоят новые изменения. Лиссабонский договор 2007 г.

обеспечил важный для европейского политического управления переход к более четкой нормативной структуре: введена иерархия норм (базовые законодательные акты делегированные акты - акты по имплементации), которую решено распространить и на общую торговую политику. Это означает, что с решениями по использованию инструментов торговой политики будет выступать уже не Совет, а сама Комиссия, принимая делегированные акты или акты по имплементации, подлежащие стандартным процедурам контроля со стороны легислатуры (Совета и ЕП) или государств-членов.

Как следует из ст. 290 Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС), являющегося частью Лиссабонского договора, с помощью делегированных актов Комиссия устанавливает технические правила, вытекающие из базовых актов ЕС, которые законодатели могли бы принять сами, но не затрагивающие существа исходных законодательных решений. В отличие от выработки базовых актов, в данном случае законодатели лишены права самостоятельно вносить поправки в делегированный акт.

Цель делегирования состоит в том, чтобы базовые акты оставались простыми, понятными, не обременялись бы множеством деталей и могли легко и быстро дополняться, исправляться - без необходимости прибегать для этого к громоздкой и длительной законодательной процедуре. Поправка Комиссии к некоему регламенту, предпринятая в форме делегированного акта, может, к примеру, свестись к изменению имеющихся в нем приложений. В качестве мер контроля над Комиссией ЕП или Совет могут отменить делегирова См.: Council Regulation (EC) N 1225/2009 of 30 November 2009 on Protection against Dumped Imports from Countries not Members of the European Community (the Basic Anti-Dumping Regulation, ADR) // Official Journal. L 343. 22.12.2009. P. 51 - 73;

Council Regulation (EC) N 597/2009 of 11 June 2009 on Protection against Subsidised Imports from Countries not Members of the European Community (the Basic Anti-Subsidy Regulation, ASR) // Official Journal. L 188. 18.07.2009. P. 93 - 126.

стр. ние (оно возможно только путем принятия исходного законодательного акта) и/или предотвратить вступление в силу предлагаемых Комиссией мер, ничем свои действия не обосновывая. Предусматривается также возможность прекратить действие уже вступившего в силу делегированного акта. Как можно убедиться, меры контроля в отношении Комиссии здесь довольно строгие, причем ЕП или Совет способны лишить ее доверия, действуя каждый по отдельности.

В случае принятия актов по имплементации Комиссия выступает уже не как "квазизаконодатель", а участвует в проведении в жизнь наднациональных решений национальными администрациями, разрабатывая для них правила, обеспечивающие единообразное исполнение. Когда Комиссия выступает в такой роли, ЕП и Совет ее не контролируют. Этим занимаются специальные трансправительственные комитеты (в совокупности составляющие систему комитологии7) - совещательные (advisory) или проверочные (examination).

При совещательной процедуре Комиссия должна учесть мнение комитета "в максимально возможной степени", однако она не обязана следовать его рекомендациям. Отсутствует формальный механизм по доведению несогласия комитета до сведения Совета.

Проверочная процедура обеспечивает относительно более жесткий контроль. Она призвана предотвратить реализацию предложений Комиссии при несогласии с ними большинства государств и предусматривает голосование квалифицированным большинством (по той же формуле, которая принята в Совете).

Положения статьи 291 ДФЕС, где речь идет о контроле за исполнительными полномочиями Комиссии, вступили в силу с 1 марта 2011 г., для чего потребовался регламент8. Комиссия в сопровождавшем публикацию данного регламента заявлении обязалась проанализировать к середине 2014 г. (до завершения работы нынешнего состава Европарламента) все действующее законодательство, чтобы привести в соответствие с новыми требованиями заложенные в отдельных базовых актах процедуры принятия "производных" мер.

Выполняя данное ею обещание, 7 марта 2011 г. Комиссия сделала первый шаг по обновлению процедур принятия решений в сфере торговой политики. Речь идет о предложении "Омнибус-1", которое касается более 20 базовых регламентов по разным торговым вопросам. "Омнибус-1" затронул только торговую политику, поскольку, наряду с политикой конкуренции и в отличие от большинства прочих хозяйственных политик ЕС, на нее, по большому счету, ранее комитологические процедуры не распространялись. В предложении ЕК речь идет об отказе от специальных процедур, не имеющих основы в решении Совета 1999 г. по комитологии, которые сейчас применяются для введения в действие инструментов торговой защиты и уже обрисованы нами выше.

Европарламент будет получать информацию о проектах актов по имплементации, которые готовит ЕК. В контроле над принятием делегированных актов ЕП будет действовать наравне с Советом. Представители государств-членов в проверочном комитете будут голосовать по проектам актов по имплементации, касающихся введения антидемпинговых или компенсационных пошлин. Они смогут отвергнуть их квалифицированным большинством голосов. В данном вопросе переход от простого большинства (в Совете) к квалифицированному большинству (в проверочном комитете) планируется осуществить к началу сентября текущего года. Если проверочный комитет не в состоянии будет определиться в своем мнении, либо налицо окажется отрицательное отношение к проекту акта по имплементации со стороны простого большинства стран-участниц, Комиссия должна будет передать его на рассмотрение в вышестоящий апелляционный комитет.

В случае специальных защитных мер квалифицированное большинство голосов представителей стран-участниц в проверочном комитете потребуется для их принятия, а не для блокирования. При неспособности последних определиться в своем мнении либо при отказе простого большинства стран поддержать проект Комиссия не сможет предпринять предложенные ею шаги.

По утверждениям Комиссии, реформа процедур по инструментам торговой политики необходима, чтобы избежать излишней политизации в процессе решения технически сложных вопросов и оставить меньше места для лоббирования, в том числе со стороны третьих государств, которые стараются избежать введения антидемпинговых Подробнее о комитологии см.: Комитология / Транснациональные политические пространства: явление и практика. М., 2011. С. 195 - 214.

См.: Regulation (EU) N 182/2011 of the European Parliament and of the Council of 16 February 2011 Laying Down the Rules and General Principles Concerning Mechanisms for Control by Member States of the Commission's Exercise of Implementing Powers. 28.02.2011 // Official Journal. L 55. 28.02.2011. P. 13 - 18.

стр. пошлин (скажем, в отношении обуви из Азии9 или биодизельного топлива из США).

Намеченные Комиссией процедурные изменения произойдут при согласии с ними Совета и Европарламента, которое должно выразиться в форме базового законодательного акта.

Особая изощренность предлагаемых Комиссией институциональных вариантов отражает рьяное противодействие реформе группы "старых" членов Евросоюза, включающей Великобританию, Германию, Швецию, Финляндию, Нидерланды и Данию10.

В сумме принадлежащие им "взвешенные" голоса в Совете составляют 95 голосов, тогда как для блокирования введения антидемпинговой пошлины теперь потребовалось бы голосов11. В хозяйстве перечисленных стран особо значимы компании, ориентированные на экспорт своей продукции и/или зависимые от импорта (сырья, комплектующих). В условиях раскола во мнениях среди членов ЕС по данному вопросу эти страны сопротивляются тому, чтобы Комиссии была предоставлена большая дискреционная власть в отношении применения Евросоюзом антидемпинговых мер.

Между тем 15 июня 2011 г. ЕК выступила с предложением "Омнибус-2", которое продолжает реформу торговой политики. В нем рассматриваются около десятка базовых регламентов, в которых прописаны процедуры имплементации, базирующиеся на решении Совета от 28 июня 1999 г. по комитологии12, и оценивается целесообразность перевода их в режим принятия делегированных актов на основании ст. 290 ДФЕС.

Комиссия предлагает модификацию процедур принятия решений на базе регламентов, но не содержания самих этих регламентов. Это предложение касается европейского законодательства, имеющего отношение к импорту в ЕС текстиля и стали, а также некоторых элементов Общей системы преференций Евросоюза и регулирования доступа на Единый внутренний рынок на базе соглашений об экономическом партнерстве.

"Омнибус-2" - часть более широкой работы по пересмотру Еврокомиссией всего европейского законодательства, где упомянута комитология, которая потребовалась в свете вступления в силу Лиссабонского договора.

СУДЕБНЫЙ КОНТРОЛЬ В случае успешной модернизации инструментов торговой политики власть Комиссии по принятию антидемпинговых и компенсационных мер (уже усилившаяся в 2004 г.) возрастет дополнительно и станет практически вровень с ее широкими полномочиями в области политики конкуренции. Возникает вопрос, отреагирует ли Суд ЕС на возрастание полномочий ЕК, проявляя большую активность в контроле ее действий.

С 1994 по 2009 г. физические и юридические лица имели право на непосредственное обжалование в Суде первой инстанции ЕС применения в отношении них антидемпинговых пошлин по решению Совета при сочетании двух условий:

а) соответствующий регламент Совета имел к ним "прямое отношение" и б) он затрагивал их "индивидуально".

Вследствие принятия ряда судебных решений утвердилась точка зрения, что подобные регламенты непосредственно касаются производителей и экспортеров обозначенной в них продукции, как и ее импортеров, поскольку они обязуют таможенные органы стран участниц взыскивать наложенные сборы, не оставляя последним свободы действий.

Критерий "индивидуального касательства" был впервые установлен Судом ЕС в деле Плаумана в 1963 г. Впоследствии, по прецеденту, стали признавать, что этому критерию соответствуют экспортеры и производители из стран, выделенных конкретным регламентом в качестве объекта антидемпингового расследования, а также связанные с ними европейские импортеры, если они оказались причастны к этому расследованию. Европейские торговые ассоциации и производители Евросоюза, жалобы которых послужили основанием для того, чтобы Комиссия начала антидемпинговое расследование, тоже стали рассматривать как стороны, "персонально" им затронутые.

22 декабря 2009 г. Совет одобрил предложение ЕК о повторном 15-месячном продлении антидемпинговых мер ЕС на кожаную обувь из Китая и Вьетнама. Адвалорные антидемпинговые пошлины в размере 16.5% для Китая и 10% для Вьетнама были введены ЕС в октябре 2006 г.

См.: UK, Germany Resist Attempted EU Power Grab on Trade (http://www.euractiv.com/future-eu/uk-germany-resist attempted-eu-power-grab-trade-news- 499463).

Подробно о правилах голосования в Совете министров ЕС см.: Институты и система принятия решений / Европейская интеграция: учебник. М., 2011. Гл. 8. С. 148.

См.: Council Decision 1999/468 of 28 June 1999 Laying Down the Procedures for the Exercise of Implementing Powers Conferred on the Commission // Official Journal. L 184. 17.07.1999. P. 23 - 26.

См.: Judgment of the Court of 15 July 1963. Plaumann & Co. v Commission of the European Economic Community. Case 25 - 62 (http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do7uri=CELEX:61962J0025:EN:HTML).

стр. Для физических и юридических лиц, которые не могли доказать свою прямую и непосредственную связь с конкретным случаем применения Евросоюзом антидемпинговых мер, оставалась возможность оспорить их косвенным путем. Для этого нужно было обратиться в национальный суд в расчете на его преюдициальный запрос в Суд ЕС14. Примером тому может служить судебное решение 2007 г. по иску компании IKEA15.

По Лиссабонскому договору, согласно ст. 263 ДФЕС, регламентарные акты (к числу которых правомерно отнести и антидемпинговые решения Евросоюза, которые теперь намеревается принимать Комиссия взамен Совета) более не требуют соответствия "индивидуальному" критерию со стороны желающих их оспорить в суде ЕС.

Следовательно, сделать это сможет всякое физическое или юридическое лицо, способное доказать, что тот или иной антидемпинговый регламент имеет к нему прямое касательство.

По новым правилам значительно расширен круг сторон, имеющих право на подачу прямых исков, оспаривающих антидемпинговые и прочие меры торговой защиты, которые вводятся в действие европейскими регламентами. Одновременно отменена возможность для их косвенного оспаривания через национальные судебные инстанции16.

Соответствующие иски должны быть поданы в течение двух месяцев. Это могут быть иски: (1) об отмене акта ввиду его незаконности;

или (2) в связи с бездействием Комиссии (например, ее отказом начать антидемпинговое расследование). Уместно вспомнить, что в 2008 г. Кирово-Чепецкий химический комбинат выиграл дело против Совета в Суде первой инстанции европейских сообществ17. Суд аннулировал регламент Совета N 945/200518 в части, которая касалась введения окончательных антидемпинговых пошлин на импорт в Евросоюз нитрата аммония, произведенного на этом предприятии19.

Основанием для аннулирования послужил тот факт, что введению пошлин не предшествовало соответствующее антидемпинговое расследование.

СИСТЕМА ЛОББИРОВАНИЯ Как справедливо отмечает американский автор Марк Поллак20, Евросоюз предоставляет для влияния различных групп интересов на политические решения "множественные точки доступа", которых они не имели бы, ограничиваясь в своей деятельности национальными рамками. Так, лоббизм, направленный на выработку торговых решений ЕС, имеет место на двух уровнях. На национальном уровне можно лоббировать политиков и регуляторов, обосновывая свои предпочтения ссылками на экономические интересы данной страны участницы и на то, какое воздействие меры европейской торговой политики могут оказать на положение дел в национальной экономике, включая ситуацию в области занятости и инвестиций. На европейском уровне лоббизм направлен, прежде всего, на Комиссию, а также на Европарламент и апеллирует к европейским интересам.

Запрос на традиционный протекционизм с национальной спецификой трудно защищать на Преюдициальные запросы - обращение судебных органов государств-членов, которые в процессе рассмотрения дел сталкиваются с трудностями в толковании или применении права Евросоюза. Эти запросы адресуются Суду ЕС и составляют его косвенную (преюдициальную) юрисдикцию, на которую приходится до половины всех разрешаемых Судом ЕС дел.

См.: Judgment of the Court (Second Chamber) of 27 September 2007. Ikea Wholesale Ltd v Commissioners of Customs & Excise. Reference for a Preliminary Ruling: High Court of Justice (England & Wales), Chancery Division - United Kingdom (http://curia.europa.eu/juris/showPdf.jsf?text=&docid=63502&pagelndex=0&doclang=en&m ode=doc&dir=&occ=first=1&cid=1366662).

Подробнее по данному вопросу см.: Ruessmann Laurent and Dacko Carolina. The Lisbon Treaty and EU Trade Defence Instruments: A New Framework for Court Challenges and Decision-Making // International Trade Law Regulation. May 2010. V. 16. Issue 3 P. 63 - 68.

См.: Judgment of the Court of First Instance (Fourth Chamber) of 10 September 2008. JSC Kirovo-Chepetsky Khimichesky Kombinat v Council of the European Union. Case T-348/ (http://curia.europa.eu/juris/document/document.jsf?text=&docid=67845&pagelndex=0&docl ang=en&mode=doc&dir=&occ=first=1&cid=1367265).

См.: Council Regulation (EC) N 945/2005 of 21 June 2005 Amending Regulation (EC) N 658/2002 Imposing a Definitive Anti-Dumping Duty on Imports of Ammonium Nitrate Originating in Russia and Regulation (EC) N 132/ Imposing a Definitive Anti-Dumping Duty on Imports of Ammonium Nitrate Originating in, inter alia, Ukraine, Following a Partial Interim Review Pursuant to Article 11(3) of Regulation (EC) N 384/96 // Official Journal. L 160. 23.06.2005. P.

1.

См.: Judgment of the Court of First Instance (Fourth Chamber) of 9 July 2009. JSC Kirovo-Chepetsky Khimichesky Kombinat v Council of the European Union. Case T-348/05 INTP (http://curia.europa.eu/juris/document/document.jsf?text=&docid=78152&pagelndex=0&docl ang=en&mode=doc&dir=&occ=first=1&cid=1367265);

Калиниченко Пауль. Дело "Кирово-Чепецкий химический комбинат против Совета" и защита интересов российского бизнеса в антидемпинговой политике ЕС // Закон. 2009.

N 4. С. 194 - 202.

См.: Pollack Mark A. Representing Diffuse Interests in EC Policymaking // Journal of European Public Policy. V. 4. N 4 (December 1997). P. 572 - 590.

стр. европейском уровне. Возросшее число стран-участниц с несовпадающими интересами дает Комиссии больше свободы в проведении торговой политики - тем более ввиду ее растущей опоры на неформальные каналы влияния.

Комиссия свободна в выборе лоббистских групп, к которым готова прислушиваться. Она ждет от них поддержки и информации и особенно благосклонна к лоббистам, готовым предложить ей конструктивные решения (будь то торговая либерализация или европейские правила, ограничивающие свободу торговли), согласующиеся с общими целями хозяйственной политики Евросоюза. С ними она постоянно консультируется, приглашая их на различные мероприятия и семинары. Поддержка со стороны бизнеса заметно помогает Еврокомиссии укреплять свои переговорные позиции в отношении третьих стран и государств-членов. Поэтому она очень активна в привлечении их к такой деятельности.

Всякая группа интересов вынашивает определенные предпочтения в отношении результатов того или иного процесса принятия решений. Группы, причастные к торговой политике Евросоюза, мы можем разделить на две общие категории. К первой относятся такие группы интересов, для которых принимаемые решения могут иметь прямые финансовые последствия. Это так называемые сосредоточенные, или корпоративные интересы (к примеру, транснациональные корпорации и торговые ассоциации). Группы из второй категории подходят к европейским законодательным и регуляторным актам с идеологической меркой. Эти группы (выступающие за защиту окружающей среды или прав потребителей, за тендерное равенство и помощь слаборазвитым странам) представляют общественные (диффузные, рассредоточенные) интересы, которые имеют нормативную или ценностную основу. От продвижения диффузных интересов выигрывает все общество в целом, а не отдельные предприниматели.

Главной целью торговой политики Евросоюза является содействие повышению конкурентоспособности европейских компаний в глобальных масштабах. Соответственно, ЕК в выборе курса здесь больше ориентируется на учет мнений первой категории интересов, представители которой готовы вооружить ее необходимыми экспертными знаниями. Проблема, однако, в том, что в рамках данной категории предпочтения в отношении существа торговой политики ЕС являются разнонаправленными. С одной стороны, представители тех хозяйственных отраслей, которые конкурируют с импортом из третьих стран (сельское хозяйство, сталелитейное производство, текстильная промышленность, аудиовизуальные услуги), заинтересованы в протекционизме, то есть в недопущении на Единый внутренний рынок ЕС "чужой" продукции. С другой стороны, производства, ориентированные на экспорт, а также отрасли, которые конкурентоспособны на мировом рынке (значительная часть европейской обрабатывающей промышленности, финансовые услуги), считают протекционизм нежелательным, поскольку он снижает уступчивость иностранных партнеров на международных торговых переговорах. Представляющие их группы интересов стоят на позициях защиты свободной торговли и за глобальный аутсорсинг, помогающий снижать издержки производства. Они всерьез восприняли призывы бывшего торгового комиссара ЕС П. Мандельсона к тому, чтобы открыть рынки Европы для поставок из-за рубежа дешевых полуфабрикатов и сырья для европейских производителей товаров с добавленной стоимостью, поскольку ограничение этого потока импорта поднимает затраты для передовых европейских компаний, снижая их конкурентоспособность.

Процесс принятия торговых решений в Евросоюзе сложен, запутан и отмечен демократическим дефицитом, что создает особо питательную почву для корпоративных лоббистов и чревато имиджевыми потерями для Комиссии. По разным подсчетам, более 70% лоббистов в ЕС работают в пользу сосредоточенных интересов и только 20% представляют такие неправительственные организации, как профсоюзы или экологические группы. Остающиеся 10% продвигают в Брюсселе интересы отдельных регионов, городов и международных институтов.

В сфере ведения международных торговых переговоров Европейская комиссия подчинена Совету (теперь он в большей мере делит контрольные функции с Европарламентом). В отличие от Комиссии и ЕП, сам Совет изолирован от прямого лоббирования, но существуют каналы доступа к нему "в обход" - через национальные правительства, Комитет постоянных представителей стран ЕС в Брюсселе (КОРЕПЕР) и систему комитологии. Это особенно важно на стадиях инициирования европейских решений и при ратификации того или иного торгового соглашения, где власть Совета в торговых вопросах наисильнейшая. Однако необходимо уточнить, что в связи с переходом к квалифицированному голосованию по большинству вопросов внешней торговли усилий отдельных национальных групп, могущих подвигнуть собственное правительство проголосовать против конкретного торгового соглашения, которое их не устраивает, уже недостаточно для стр. того, чтобы его надежно заблокировать. К тому же торговые соглашения Евросоюза с третьими странами более не нуждаются в ратификации в национальных парламентах стран-участниц: если только они не носят характер "смешанных" соглашений, выходящих за пределы внешнеторговой компетенции Евросоюза.

Отдельные государства или даже группы государств не в состоянии в одностороннем порядке менять правила торговой политики и роль в ней Комиссии (для этого требуется квалифицированное большинство в Совете). Если предпочтения отдельных государств расходятся, это ведет к делегированию Комиссии большего объема полномочий, ослаблению контроля над ней со стороны Совета и усиливает ее автономию. Там, где предпочтения государств-членов совпадают (им удается сформировать общую позицию, в отношении которой отсутствует блокирующее меньшинство), особенно если мнение Европарламента созвучно с ними, автономия Комиссии в принятии решений невелика. В таком случае она будет проводить в жизнь тот курс, которого требует большинство государств-членов, даже если это противоречит ее собственным представлениям о желаемом.

Главным, что в конечном счете определяет решения в области торговой политики Евросоюза, являются предпочтения государств-членов. Но если они расходятся, у Комиссии появляется шанс предложить собственное компромиссное решение и настоять на своем. Вместе с тем, если предложенный ею компромисс в свою очередь вызывает сильное сопротивление на национальном уровне, Комиссия может быть лишена возможности его "протолкнуть".

В то же время важно учесть, что в отношении односторонних инструментов общей торговой политики дискреционная власть Комиссии заметно шире. В частности, антидемпинговые пошлины - это протекционистский инструмент, привлекательный для групп интересов, конкурирующих с импортом. Защитники прав потребителей и обрабатывающая промышленность получили право голоса при проведении соответствующих процедур только в 1994 г., но их практическое влияние в данной сфере до сих пор остается незначительным. Комиссия вправе также открывать переговоры с третьими странами о введении ими добровольных экспортных ограничений вместо протекционистских мер со стороны ЕС.

Помогая Комиссии в выработке торговых решений, группы деловых интересов повышают легитимность ее действий в вопросах внешней торговли, укрепляя ее позиции относительно государств-членов и третьих стран. Но при этом лоббистам в Евросоюзе приходится принимать в расчет и предпочтения самой ЕК. Она может выбирать те группы интересов и фирмы, с которыми ей нравится работать, и проигнорировать другие. Она ищет такие общеевропейские решения, которые позволят избежать лобового столкновения и острых споров между отдельными государствами-членами. В результате перед лоббистами встает выбор: преследовать собственные эгоистические интересы, рискуя быть проигнорированным ЕК, либо предлагать ей общеевропейские компромиссные решения, не будучи вполне уверенными в их последующей выгоде для самих себя.

Комиссия, являясь главным объектом приложения усилий для групп давления, поскольку она обладает монополией на подготовку проектов базовых и производных актов, приветствует и вклад в формулирование торговых решений со стороны групп, представляющих диффузные интересы, отождествляя их с гражданским обществом, представляющим "простых европейцев". Диффузные интересы, впрочем, все эксперты единогласно относят к числу менее влиятельных в вопросах внешнеторговой политики (в отличие, скажем, от экологической или социальной политики ЕС). Группы давления, представляющие общественные интересы в сферах международной торговли и развития, могут, тем не менее, в какой-то мере рассчитывать на финансирование и административную поддержку со стороны Комиссии, если они в том нуждаются.

В рамках Диалога с гражданским обществом по торговле21 Комиссия проводит регулярные, структурно оформленные встречи по вопросам, представляющим интерес для более широкой аудитории. Влияние этих встреч на содержание наднациональных предложений, однако, невелико. Общение с Комиссией зачастую носит преимущественно односторонний характер (она информирует участников Диалога о своих действиях). Есть место для недовольства уровнем Диалога и качеством консультаций. Подобным образом Комиссия (не слишком эффективно) пытается реагировать на критику по поводу "мутной" атмосферы корпоративного лоббизма в Брюсселе и слишком большого влияния промышленных ассоциаций и политических консультантов на процессы принятия решений в ЕС.

На протяжении 2000-х годов Комиссия последовательно стремилась к налаживанию более тесных отношений с группами давления и к Подробнее см.: http://trade.ec.europa.eu/civilsoc/csdjiroc.cfm стр. обеспечению прозрачности процесса лоббирования. При этом претерпели известную эволюцию ее представления о европейском гражданском обществе. Так, в Белой книге ЕК о европейском управлении 2001 г. речь идет о неправительственных организациях, профсоюзах и объединениях работодателей, профессиональных ассоциациях, благотворительных обществах, массовых низовых объединениях, а также об организациях, вовлекающих граждан в общественную жизнь на местном и муниципальном уровне. Этот документ нацеливал европейские институты на прочные (по сути, привилегированные) партнерские отношения с определенными организациями гражданского общества. Непосредственно вслед за этим Комиссия сформулировала общие принципы и минимальные стандарты представительства групп интересов, а также предприняла некоторые шаги, чтобы содействовать такому представительству, большая часть которых была сфокусирована на общих механизмах консультаций (в том числе онлайновых). При этом в Белой книге 2001 г. лоббизм как понятие и лоббистские группы не упоминаются вовсе.

С Европейской инициативой о транспарентности 2005 г. происходит смена прежней парадигмы: организации гражданского общества почти исчезли из лексикона Комиссии, но, напротив, многократно упоминаются лоббисты, чью ценность она усматривает в том, что они способны привлечь внимание европейских институтов к наличию важных вопросов. Поощряемые подобным образом, все больше групп интересов и фирм создают брюссельские офисы и формируют европейские платформы. Впоследствии группы гражданского общества и прочие группы интересов или лоббистов стали восприниматься в ЕС на одном и том же уровне. Заметим, что это не вполне соответствует нормативным требованиям о демократизации европейского управления и, в частности, критериям делиберативной демократии, согласно которым гражданское общество должно продвигать участие в политике граждан, а не лоббистских групп22.


Основной инструмент Инициативы о транспарентности - Официальный список лоббистов Комиссии, появившийся в 2008 г. (ранее аналогичный реестр был введен Европарламентом). В нем группы интересов должны были участвовать добровольно, в числе прочего, сообщая информацию о своих финансовых ресурсах. В Списке проводилось различие между некоммерческими (суть организации гражданского общества) и нацеленными на получение прибыли организациями (юридические и консультационные фирмы, частные лоббистские структуры). В июне 2011 г. был запущен новый Список транспарентности, который теперь совместно ведут Комиссия и ЕП. Он заменил собою их прежние реестры. В новом варианте Список включает кодекс поведения, которому должны следовать организации, участвующие в лоббистской деятельности. Он в большей степени нацелен на участие групп гражданского общества, хотя и группы, представляющие деловые интересы, в нем также присутствуют.

Отдавая должное Комиссии за то, что она выполняет взятое ею на себя политическое обязательство вести общественный диалог, приходится отметить отсутствие механизмов по оценке влияния групп гражданского общества на торговую политику. У НПО нет ощущения, что Генеральный директорат Комиссии по торговле с серьезностью воспринимает их озабоченности. Диффузные группы, не удовлетворенные такой реакцией, пытаются оказывать давление на власти ЕС через средства массовой информации или через Суд ЕС. Так, в декабре 2010 г. более 200 организаций гражданского общества из Европы и Индии совместно озвучили свое беспокойство по поводу переговоров о свободной торговле между Индией и ЕС. По их мнению, расширение доступа на индийский рынок для европейского бизнеса подвергнет местных фермеров, рыбаков, уличных торговцев и мелкий бизнес разрушительной конкуренции и приведет к массовой потере рабочих мест и средств к существованию, а положения будущего двустороннего соглашения касательно защиты прав интеллектуальной собственности навредят индийской отрасли по производству доступных лекарств.

В какой-то мере "организованное гражданское общество", включающее организации работодателей и работников, оформляет Европейский экономический и социальный комитет (ЭКОСОК), который в системе ЕС выполняет консультативную роль, направляя доклады и бумаги с изложением своего мнения в Совет, Комиссию и Европарламент.

Неформальные организации гражданского общества (НПО) могут быть представлены через ЭКОСОК, но на деле предпочитают развивать свои собственные структуры и каналы влияния.

См.: Kohler-Koch Beate. If Participation does not do the Job, will Accountability Make a Difference? The Potential of Civil Society Organizations in Democratizing the EU / Working Papers. WP 2011/05. Centre for German and European Studies (http://www.zdes.spb.ru/assets/files/wp/2011/WP_2011 - 5_Kohler-Koch.pdf).

стр. В числе таковых назовем CONCORD23 - конфедерацию европейских НПО, работающих в сфере международной помощи развитию. Она включает 26 национальных ассоциаций, международных сетей и представляет 1800 НПО. Конфедерация осуществляет "стратегию взаимодействия" с европейскими интеграционными институтами.

Отношения Комиссии с бизнес-лоббистами исключительно тесные, их можно охарактеризовать как "симбиоз"24. К услугам последних множество совещательных и экспертных комитетов, а также рабочих групп. Совет, по сути, зачастую одобряет мандат на торговые переговоры, который до того прошел "обкатку" в предварительных контактах Комиссии с представителями европейской промышленности.

В Брюсселе имеют свои офисы более двух сотен корпораций, которые получают поддержку не менее чем 500 лоббистских групп. В интересах оптимизации собственных усилий на данном направлении, ЕК предпочитает работать не с отдельными фирмами, продвигающими собственные интересы, и не с мелкими лоббистскими группами, а с так называемыми еврофедерациями. Они в результате оформились в главный транснациональный канал коллективного действия для множества бизнес-лоббистов.

Назовем среди них такие, как BusinessEurope, которая является зонтичной структурой, объединяющей свыше 40 федераций промышленников и работодателей из 35 стран, в нее входят до 20 млн. компаний;

Европейский круглый стол промышленников;

COPA COPEGA, представляющую фермеров и сельскохозяйственные кооперативы, куда также входят представители рыболовной отрасли;

Сообщество европейских железных дорог и инфраструктурных компаний, Совет европейской химической промышленности, Европейскую ассоциацию экспедирования, транспортировки, логистики и таможенных услуг;

Европейскую ассоциацию информационных и коммуникационных технологий;

Европейский альянс производителей высококачественной одежды, Ассоциацию европейских торговых и промышленных палат;

Международную ассоциацию воздушного транспорта;

Американскую палату торговли с ЕС. Эти и другие группы, которые представляют деловые интересы, регулярно приглашаются в ЕС на встречи с привилегированным участием, где они получают доступ к детальной информации, скажем, о ходе торговых переговоров Евросоюза с третьими странами, которая недоступна для групп, представляющих диффузные интересы.

Зонтичный характер большинства такого рода организаций, куда входят национальные ассоциации, позволяет им работать на разных уровнях (европейском и национальном) одновременно. При этом вовлечение групп корпоративного лоббизма в процессы принятия торговых решений в ЕС может носить формальный либо неформальный характер. Формальное вовлечение включает регулярную подготовку ими докладов с изложением своих позиций, экспертные выступления на общественных слушаниях и участие в совещаниях, составляющих открытый канал для контактов между органами, принимающими решения, и соответствующей отраслью. Неформальное вовлечение возможно через участие в совещательных группах и комитетах комитологии и постоянные контакты с евробюрократами высокого уровня, а также с политиками. Сложности с организацией делиберации (дебатов, всестороннего обсуждения) в формальных структурах, где после расширения Евросоюза стало слишком много участников, повышают привлекательность неформальных контактов.

*** Опыт Евросоюза свидетельствует о том, что региональная интеграция в целом не препятствует развитию мировой торговли и ее дальнейшей либерализации, напротив - ЕС как региональная группировка занимается, в том числе, продвижением "своих" хозяйствующих субъектов на "чужие" рынки. В то же время в перспективе не исключено усиление избирательного протекционизма с его стороны в интересах защиты собственных производителей и сохранения рабочих мест в Европе.

Главным источником экспертизы для Комиссии в вопросах внешней торговли остаются представители деловых интересов. Важно не переоценивать влияние в данной сфере общественных групп интересов, хотя Комиссия и, в частности, ее Генеральный директорат по торговле, руководствуясь заботой о легитимности продвигаемых ею европейских решений, старается привлекать их к участию в политическом процессе посредством Диалога с гражданским обществом и по другим каналам.

Ключевые слова: инструменты торговой защиты, Совет, Европейская комиссия, Европейский парламент, "Омнибус-1", лоббизм.

European NGO Confederation for Relief and Development (http://www.concordeurope.org/).

См.: Mazey Sonia, Richardson Jeremy. Interest Groups and the Brussels Bureaucracy / Governing Europe. Oxford, 2003. P. 218.

стр. "ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА" ГЕРМАНИИ: ЭКСПЕРТНЫЕ ОЦЕНКИ Заглавие статьи И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ Автор(ы) А. Девятков, А. Макарычев Мировая экономика и международные отношения, № 9, Сентябрь Источник 2012, C. 52- ЕВРОПА: НОВЫЕ РЕАЛИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 43.6 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи "ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА" ГЕРМАНИИ: ЭКСПЕРТНЫЕ ОЦЕНКИ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ Автор: А. Девятков, А. Макарычев Российский политический и экспертный дискурсы, к сожалению, дают весьма упрощенную версию германо-российских отношений, не выходя за пределы констатации их "особого" характера. Германия (вполне справедливо) преподносится как важнейший партнер России в Европе. Однако такая "плоская" картина не исчерпывает собой все разнообразие позиций внутри политико-академического комплекса Германии и оставляет за кадром многие важные черты формирования внешней политики Берлина и те альтернативы, которые обсуждаются сначала на экспертном уровне и затем в той или иной форме транслируются в дипломатические круги.

Политику ФРГ в отношении России необходимо рассматривать в нескольких взаимосвязанных контекстах. Она тесно коррелируется с "восточной политикой", которая сочетает в себе как мощные нормативные, так и геополитические аспекты. В свою очередь, германскую политику на восточном "фланге" нужно анализировать и с точки зрения тех политических эффектов, которые последовали за кризисом еврозоны. Для Германии эта ситуация означала ее выдвижение на передний план Евросоюза, что повлекло за собой многочисленные обвинения в "новой немецкой колонизации"1. Тем не менее, в свете продолжающегося финансового кризиса внутри ЕС, есть все основания полагать, что роль Германии будет продолжать расти, и это неизбежно скажется на сфере ее внешней политики. Однако Германия будет реализовывать свои лидерские функции не односторонне, а в рамках достаточно сложных институциональных форматов, таких, как, например, "Веймарский треугольник" (Берлин-Париж-Варшава) или укрепляющаяся германо-польская "ось". В любом случае ФРГ на данный момент может выступать скорее как медиатор российско-европейских отношений, чем как союзник России на общеевропейском пространстве.


В настоящей статье авторы исходят из неизбежности разнообразия форматов российско германского взаимодействия в зоне общего соседства РФ и ЕС, включающие в себя:

а) двухсторонние отношения (например, в рамках Мезебергского процесса), которые, как показывает практика, в силу целого ряда причин часто вызывают скептические реакции и критические оценки со стороны многих членов ЕС;

б) трехсторонние площадки, имеющие некоторые перспективы институционализации (политический "треугольник" - Германия-Польша-РФ);

в) многосторонние форматы, являющиеся самым слабым и проблематичным звеном, особенно в контексте отказа России от участия в Европейской политике соседства и институционального отчуждения РФ от "Восточного партнерства". Однако некоторые формы мультилатерализма на региональном уровне все же сохраняют свою актуальность (например, многосторонние энергетические проекты).

В российской внешней политике на европейском направлении ключевое значение обычно придается системе "стратегических партнерств" с отдельными странами (такими, как Германия, Италия, Франция). Москва скорее с опаской смотрит на возможность формирования общей политики ЕС по России, боясь, что некоторые страны Центральной и Восточной Европы будут решать в ее рамках собственные задачи. Такой подход имеет свою логику, однако, по сути, он отражает реактивный характер российской политики, который лишает ее многих возможностей. Если РФ желает подлинного партнерства с Евросоюзом для решения собственных задач модернизации и обеспечения безопасности, то не существует альтернативы развитию многосторонних форматов взаимодействия с ЕС, в которых Германия ДЕВЯТКОВ Андрей Владимирович, кандидат исторических наук, Институт гуманитарных наук Тюменского государственного университета (devyatkovav@gmail.com).

МАКАРЫЧЕВ Андрей Станиславович, доктор исторических наук, профессор, Институт Восточной Европы Свободного университета Берлина (asmakarychev@gmail.com).

Статья подготовлена в рамках проведения поисковых научно-исследовательских работ при поддержке Министерства образования и науки РФ, федеральная целевая программа "Научные и научно-педагогические кадры инновационной России" на 2009 - 2013 гг. (мероприятие 1.2.2 - IV очередь). Госконтракт N 14.740.11.1387.

См.: Badde P. et al. Angela Merkels Griff nach den Sternen // Welt am Sonntag. 2011. N 47. S. 6.

стр. играла бы роль координатора общеевропейской позиции.

В этой связи важное значение имеет анализ возможностей формирования совпадающих (либо накладывающихся друг на друга) институциональных пространств между Россией и Германией. Эти пространства будут неизбежно сочетать в себе зоны конкуренции и взаимных обязательств. Примерами могут служить Калининградская область, сохраняющая потенциал "пилотного региона", а также Украина, Молдавия и Белоруссия.

Эти и другие вопросы будут рассмотрены, исходя из анализа, предлагаемого "мозговыми центрами" Германии, который непосредственно транслируется в сферу выработки ее внешней политики.

РОЛЕВЫЕ ОСОБЕННОСТИ Мозговые центры в организационном плане представляют собой политически ориентированные исследовательские институты, а с точки зрения производимого им контента - "дискурсивные коалиции", в основе которых лежит совокупность нарративов и связанных с ними политических практик. Основная политическая роль дискурсивных коалиций состоит в том, что они придают смыслы социальной реальности и воспроизводят отношения либо конкуренции между различными идеями, либо гегемонии той или иной позиции2.

Германские "мозговые центры", занимающиеся внешнеполитической проблематикой, выполняют несколько важнейших функций.

Во-первых, они тщательно аккумулируют информацию о состоянии всей гаммы конфликтов в соседних странах, позволяющую понять их динамику и увидеть перспективы на ближайшее будущее. Особенно это касается тех стран, включая постсоветские, в отношении которых наблюдается дефицит экспертных ресурсов внутри Германии.

Во-вторых, эти центры часто становятся площадками для профессиональных контактов между сторонами в международных конфликтах, компенсируя тем самым трудность аналогичных форм коммуникации на официальном уровне. Примером может служить серия публичных мероприятий "Диалог-форум по Нагорному Карабаху", которая осуществляется в Берлине группой EuroKaukAsia и Центром исследований Каспийского региона при Свободном университете Берлина. Поскольку их ключевым партнером является Германо-азербайджанский форум, то данный проект вполне можно рассматривать как вариант публичной дипломатии, проводимой азербайджанской стороной, но создающий, тем не менее, один из немногих прецедентов для ее взаимодействия с некоторыми социальными группами внутри Армении. Германские эксперты в таком формате видят свою роль в формировании запроса на более прагматичный и менее идеологизированный взгляд в будущее, который в Армении и Азербайджане достаточно сложно артикулировать публично. По сути, немецкие "мозговые центры" пытаются переформатировать местные дискурсы извне, используя для этого создаваемые и патронируемые ими экспертные площадки.

В-третьих, они генерируют политические сигналы, предназначенные для восприятия элитами определенных стран. В результате многочисленных конференций и публикаций формируется система вербальных посланий, призванных оказывать мягкое давление на правительства тех государств, которые важны с точки зрения германской стратегии.

Типичный пример - Грузия, которая неоднократно получала сигналы от немецких экспертов о том, что Германия больше не намерена отдавать приоритет отношениям с Тбилиси, поскольку видит большие изъяны в той модели управления, которую реализует президент М. Саакашвили. Весьма характерной для немецких экспертных кругов является оценка Грузии как страны, где в последние несколько лет произошел "демократический регресс... при одновременном ухудшении социально-политической ситуации... и ограничении политических свобод"3. Многие эксперты согласны с тем, что основные усилия по урегулированию грузинских конфликтов следует предпринимать именно Тбилиси, который должен убедить население Абхазии и Южной Осетии в перспективах их возвращения в состав единого государства. Они настоятельно рекомендуют правительству Саакашвили скорректировать свои "максималистские позиции" и научиться находить компромиссы с оппонентами. Однако при этом "от абхазцев и осетин следует потребовать осознания того, что состояние независимости в уздах России в конечном итоге не служит их интересам". Что касается "послания", адресованного РФ, то оно содержит совет обратить внимание "на усугубляющееся кризисное развитие" Северного Кавказа, а также на "растущие размеры расходов, возникающие в результате военного присутствия См.: Pautz H. The Role of Think Tanks in the Modernisation of the SPD // German Politics. V. 19. N 2. June 2010. P.

184 - 185.

Йобеллиус М. Авторитарный либерализм в Грузии / Южный Кавказ - 20 лет независимости. Берлин, Фонд Фридриха Эберта, 2011. С. 97 - 99.

стр. России на границах с Грузией"4. Это - типичный пример экспертного модерирования ситуации, при которой Германия имеет шансы на усиление своих формальных и неформальных позиций в наиболее сложных точках "общего соседства".

В-четвертых, "мозговые центры" являются важнейшим источником "когнитивного проектирования", то есть формирования определенного представления о пространственном порядке в зонах пересечения интересов ЕС и РФ. Так, активное продвижение на дискурсивном "рынке" термина "Южный Кавказ" имеет под собой политическую логику, суть которой сводится к попытке конструирования ("воображения", говоря словами Бенедикта Андерсона) региона, для которого Россия была бы не его органичной (пусть даже в силу чисто географических параметров) частью, а "внешним Другим", вынужденным идти на компромиссные решения. В случае с иными проектами регионостроительства (Балтийский, Черноморский и Каспийский регионы) достигнуть такого эффекта невозможно в силу неизбежной принадлежности к ним России.

ВОСТОЧНОЕ ПАРТНЕРСТВО И ОБЩЕЕ СОСЕДСТВО Важная дискуссия внутри политико-академического комплекса Германии затрагивает вопросы соотношения "Восточного партнерства" и политики ЕС касательно РФ. На этот счет представлены две точки зрения. Согласно первой, ключевым приоритетом для ФРГ является развитие ее отношений с Россией, прежде всего как стратегическим партнером в сфере энергетики. Таким образом, взаимодействие с другими странами постсоветского пространства видится не столько как отдельная возможность для активизации германской и общеевропейской внешней политики, сколько как дополнение к партнерству с Россией.

Один из известных немецких экспертов по внешней политике П. Шульце заявил даже, что Германия специально притормаживает программу "Восточное партнерство" (в первую очередь, за счет скромного бюджета), чтобы не раздражать Россию, которую эта программа настораживает5. Известна была также сдержанная позиция Берлина относительно перспектив вступления Украины и Грузии в НАТО и российско-грузинского конфликта в августе 2008 г. Некоторые европейские аналитики отзываются о Германии как о стране, которая "подыгрывает" России и тем самым тормозит формирование общей внешнеполитической позиции Евросоюза по ключевым вопросам, в том числе в отношениях с Москвой6.

В соответствии со второй точкой зрения, Германии необходимо в большей степени дистанцироваться от России, избегая близких с ней отношений, подобно тем, которые сложились в период канцлерства Г. Шрдера. Многие немецкие журналисты, политики и эксперты призывают строже подходить к оценкам внутренней политики РФ. Так, российский Интернет после выборов 2011 г. в Госдуму РФ обошло видео с сюжетом одного из ключевых немецких телеканалов ZDF, которое иронизировало как над самими выборами, так и над политикой Берлина в отношении Москвы7. Соответственно, сторонники более критического подхода к России не видят необходимости в жесткой привязке немецких отношений с такими странами, как Украина и Молдавия, к контексту партнерства с Москвой и говорят о том, что важнее соединить "политику по отношению к России и программу "Восточное партнерство""8. Германия, по их мнению, должна добиваться выработки некой модели и инструментов разрешения всех конфликтов в зоне общего соседства, а не заключения односторонних сделок с Россией9.

Многие германские специалисты призывают к более активным действиям своего правительства в зоне "общего" соседства с Россией, даже если это и приведет к конфликтам с последней. Так, по словам Штефана Майстера, сотрудника Немецкого общества по внешней политике, следует признать, что Москва не только не считает "замороженные конфликты" в своем "ближнем зарубежье" угрозой своим интересам, но и видит в них важный инструмент обеспечения своего влияния в регионе, постепенно выходящим из-под ее контроля. Политика России по вытеснению США из Киргизии, равно как и ее энергетическая стратегия, не имеют ничего общего с союзническим подходом, от которого РФ чрезвычайно далека10.

Боден Д. Урегулирование абхазского и южноосетинского конфликтов: уроки и перспективы / Там же. С. 140 149.

См.: Foreign Policy Synthesis and Debates // Biweekly Bulletin. 2011. N59.

См.: Leonard M., Popescu N. A Power Audit of EU-Russian Relations. ECFR Paper. L., 2007. P. 2.

См.: Немецкая сатира о выборах в России 4 декабря 2011 г. (http://www.youtube.com/watch?v=6DVUh02nbws от 10.02.2012).

Kobzova J., Popescu N., Wilson A. How to Influence Neighbors // IP Global Edition. The Journal of the German Council on Foreign Relations. 2011. V. 12. P. 27.

См.: Meister S. German Eastern Policy. Is a Partnership with Poland Possible? // DGAP Analyse Kompakt. N 7. Berlin, 2011. P. 4.

См.: Meister S. Multipolare Rhetorik vs. Unilateral Ambitionen. Die Grenzen Russischer Aussenpolitik // DGAP Analyse Kompakt N 3. Berlin, 2009. P. 6.

стр. В свете этого Берлин должен проявить политическую волю и быть готовым к дипломатическому столкновению с Москвой, например, по вопросу об урегулировании ситуации в Приднестровье. По мнению Ш. Мейстера, "до тех пор, пока ЕС признает правомочность использования Россией постсоветских конфликтов для укрепления статус кво и формирования своей зоны влияния, никакого прогресса не будет"11. Иными словами, позиция Москвы представляет собой часть проблемы, а не ключ к ее разрешению12.

В центре германских дебатов о "Восточном партнерстве" оказывается Украина. По логике Андрэаса Умланда, поскольку на политику России Германия не может оказать практически никакого влияния, ей необходимо сосредоточиться на выстраивании максимально близких отношений именно с Украиной, которая заметно превосходит другие постсоветские страны по степени открытости к сотрудничеству с Европой и желанию стать ее частью. Он считает, что вместо приоритетных отношений с Россией необходимо переориентироваться на укрепление связей с Киевом, используя, в том числе, и его частое противодействие "неоколониальной" политике Москвы13.

Однако Украина после прихода к власти В. Януковича стала, пожалуй, наиболее сложным случаем для "Восточного партнерства". Стратегия украинского руководства по отношению к Германии разворачивается одновременно по двум направлениям. Во первых, Украина пытается убедить Евросоюз, что ее стратегические задачи "ассоциированное членство в ЕС, создание зоны свободной торговли с Союзом и выполнение Национального плана по введению безвизового режима со странами ЕС"14.

Достижению этих целей мешает "Россия - сложный сосед, который нас съест, если Европа нас оттолкнет"15. Во-вторых, Киев пытается контратаковать на европейском направлении, утверждая, что "мы не хотим идти в Европу с двойными стандартами", "нам не нужна новая Берлинская стена"16 и т.п. Более того, некоторые украинские политические деятели склонны обвинять именно Германию в оказании давления на Ю. Тимошенко при подписании ею "газового договора" с Россией. По словам одного из украинских политиков, сказанным в Берлине, "Тимошенко спасла Европу от большого российского медведя за счет Украины"17. Европа, таким образом, в изложении украинской стороны, предстает виноватой в том, что сознательно прикрывала теневые схемы поставки энергетических ресурсов из России через Украину, в силу чего и ЕС, и Германия так болезненно отнеслись к суду над Ю. Тимошенко.

Южный Кавказ является примером еще одной важной точки, к которой привязан германский дискурс. Это - один из типичных примеров конструируемого региона, который германские эксперты используют (несмотря на бросающиеся в глаза различия между Грузией, Арменией и Азербайджаном) в своем анализе постсоветского пространства с целью представить Россию в качестве внешней по отношению к этому "воображаемому региону" страны, не имеющей, соответственно, права на монопольное доминирование в нем. По сути, эта стратегия является зеркальным отражением попыток Москвы "вынести за скобки" ЕС (равно как и США) при решении вопросов в зоне "ближнего зарубежья".

Однако при этом германский дискурс, маневрируя между противоположными позициями кавказских акторов, старается найти нишу, позволяющую влиять на события, не поддерживая в то же время ни одну из сторон. Так, в книге, изданной фондом Ф. Эберта по итогам международного исследовательского проекта, один из немецких специалистов демонстрирует данную дискурсивную стратегию в полной мере. Грузия, по его словам, это страна, "преступно проигнорировавшая" принцип мирного урегулирования конфликтов и поэтому потерпевшая "основательную неудачу" в Южной Осетии. Россия в свою очередь критикуется за "преждевременное признание" независимости Абхазии и Южной Осетии, которые "никогда не смогут самостоятельно стоять на ногах". Не менее резкие оценки автор высказывает по поводу конфликта в Нагорном Карабахе:

"Азербайджан использует свой экономический потенциал для роста вооружений, сопровождаемого вербальными проявлениями агрессии, на которые Meister S. A Turning Point for Moldova? A Challenge for the EU and Moldova // DGAP Analyse Kompakt N 3. Berlin, 2011. P. 5.

См.: Meister S. A New Start for Russian - EU Security Policy? The Weimar Triangle, Russia and the EU's Eastern Meighborhood // DGAP. Genshagener Papiere. N 7. Berlin, 2011.

См.: Umland A. Fur eine neue Osteuropa-Politik // Internationale Politik. 2011. V. 4. S. 86 - 92.

Чечетов М. Новый украинский путь // The Kyiv Times. Ноябрь 2011 г. С. 2.

Заявление Елены Бондаренко на семинаре "Борьба с коррупцией на Украине: шансы для сотрудничества с Германией и ЕС". Берлин. DGAP. 18 октября 2011 г.

Заявление Натальи Королевской на семинаре "Борьба с коррупцией в Украине...".

Заявление Олега Надощи на семинаре "Борьба с коррупцией в Украине..."

стр. армянская сторона отвечает не менее устрашающим образом"18.

Позиция, объединяющая немецких экспертов, состоит в том, что формирование особых отношений с Грузией, которая, в отличие от других соседних стран, стала риторически отождествлять себя с европейским нормативным порядком, в полной мере себя не оправдало. Отсюда следует необходимость более гибкой стратегии в отношении территорий, отделившихся от Грузии с российской помощью: по мнению некоторых немецких политологов, Южную Осетию и особенно Абхазию нельзя "ввергать в международную изоляцию", поскольку это будет способствовать их исключительной ориентации на Россию19, что для Европы стратегически нежелательно.

Большое внимание специалистов привлекает и перспектива сотрудничества с Азербайджаном. В частности, Ш. Майстер призывает признать неверной политику ЕС в целом - и Германии в частности - по поддержке режима М. Саакашвили, которая завела Грузию в тупик и поставила под угрозу отношения ЕС и НАТО с Россией. Так, он предлагает правительству ФРГ признать региональное лидерство на Кавказе Азербайджана и соответствующим образом выстраивать политику в этом регионе20.

Наметившаяся ориентация на сближение Берлина и Баку объясняется, во-первых, экономическими факторами: "Азербайджан имеет ключевое значение для создания Южного газового коридора"21. Во-вторых, возможностью легитимации неизбежных политических эффектов такого сближения ссылками на позицию международного сообщества, известную как "Мадридские принципы", в которых говорится о механизме решения конфликта в Нагорном Карабахе, основанном на признании территориальной целостности Азербайджана. Но если такое сближение Германии с Азербайджаном произойдет, оно не должно, по мнению немецких экспертов, давать последнему ощущение иммунитета в отношении критики его политической системы, а также настораживающего Запад роста военных расходов и милитаристской риторики Баку.

Вполне вероятно, что смысл сигнала, который эксперты посылают Баку, состоит в усилении партнерства с Европой в обмен на гарантии неприменения Азербайджаном силы в отношении Нагорного Карабаха и, соответственно, Армении.

ГЕРМАНИЯ - ПОЛЬША: НОВЫЙ РЕНЕССАНС?

В последние годы у Берлина появился важный инструмент для развития своей "восточной политики", а именно взаимодействие с Варшавой. Политическая важность германо польского сближения определяется тем, что в течение продолжительного времени "Германия воспринимала Польшу как неконструктивного участника ЕС, а Польша видела в Германии российского "троянского коня" в Европе"22. Громкую попытку разыграть "германскую карту" предпринял, в частности, Ярослав Качинский. Во время парламентской предвыборной кампании 2011 г. он обвинил Германию в возрождении великодержавных амбиций и в попытке подчинить себе Польшу, что вызвало сильную обеспокоенность в Берлине23.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.