авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«АНО «Центр исследований постиндустриального общества» Модернизация России: условия, предпосылки, шансы под редакцией д.э.н. В.Л.Иноземцева ...»

-- [ Страница 5 ] --

distance — экономическое расстояние, обусловленное не только внутриматериковым положением, удаленностью от глобальных и внутристрановых рынков, транспортными и трансакционными издержками в целом, но и недостаточной развитостью хозяйственной и социальной инфраструктуры;

division — институциональные барьеры в широком смысле, в том числе разного рода границы (национальные, региональ ные, локальные), препятствующие свободному перетоку то варов, услуг, инноваций;

к ним можно добавить институцио нальные барьеры территориальной мобильности, социальных лифтов и доступности качественных социальных услуг, повы шающих человеческий капитал.

Модернизация быстрее идет там, где лучше условия для диффузии инноваций, то есть где выше концентрация населе Территориальный ракурс модернизации ния и его качество, где более развита инфраструктура и мень ше экономическое расстояние, где ниже институциональные барьеры. Необходимость усилий по снижению всех трех ба рьеров пространственного развития очевидна, но это трудная задача, поскольку они долгосрочны и устойчивы по своему характеру. Пространство очень инерционно, поэтому выбор направлений, стимулирующих модернизацию, ограничен для России достаточно узким коридором возможностей, особен но в условиях ухудшения мировой конъюнктуры и обострения структурных проблем в национальной экономике.

Пространственная поляризация усиливает риски перена пряжения. Отсюда преследующие Россию на протяжении ве ков срывы попыток модернизации. Безусловно, менее разви тым регионам нужно помогать, но следует четко понимать гра ницы возможностей и правильно выбирать механизмы, даже если государство способно проводить масштабное перерас пределение финансовых ресурсов в слаборазвитые регионы в целях ускорения их развития.

Первое направление — государственные инвестиции в ре альный сектор. К сожалению, они почти всегда малоэффек тивны, поскольку чиновники не могут оценивать риски раз вития тех или иных отраслей и производств лучше бизнеса.

Совместные инфраструктурные проекты государства и бизне са (например, в форме частно-государственного партнерства) эффективны только при транспарентной системе участия и только в том случае, если бизнес в них видит свой интерес, а не работает из-под палки под лозунгом необходимости развития периферийного политически и/или экономически проблем ного региона.

Второе направление — инвестиции государства в инфра структуру — крайне необходимы для развития регионов. Од нако жизненно важно четко определить, где они нужнее в пер вую очередь — для такой огромной страны, как Россия, денег не хватит никогда. Кроме того, инфраструктурные инвести ции, способствуя модернизации, не всегда дают выравнива ющий эффект. Строительство новых транспортных коммуни каций может ускорить отток населения из этих территорий, Н.В. Зубаревич поскольку экономическое расстояние сокращается не только для бизнеса, но и для местных работников, получающих выход на рынки с лучшими условиями оплаты труда. Как правило, это самые мобильные и квалифицированные работники, их миграционный отток снижает человеческий капитал проблем ных регионов.

Третье направление — финансовая помощь, обеспечива ющая реализацию социальных обязательств государства (вы плату заработной платы бюджетникам и социальных транс фертов населению, оказание нерыночных услуг). Однако даже в этом важнейшем для модернизации человеческого капитала направлении есть свои подводные камни. Российский опыт показывает, что масштабная финансовая помощь формирует зависимую дотационную экономику, представленную в ос новном сектором бюджетных услуг (примерами могут служить слаборазвитые автономные республики и округа Юга и Восто ка России). В результате этого даже при масштабной федераль ной поддержке экономическое отставание слаборазвитых ре гионов не снижается, поскольку сокращение экономического неравенства регионов невозможно без «взращивания» конку рентных преимуществ, которые снижают издержки бизнеса.

Изменения специализации экономики регионов — это по следствия модернизации: ведущие отрасли в будущем далеко не всегда можно предугадать, а предписывать их в рыночных условиях — тем более бессмысленно. Современная региональ ная наука доказывает, что в контексте модернизации важней шими направлениями пространственного развития являются те, которые улучшают условия для распространения инноваций в пространстве:

— поддержка городов-центров, создающих инновации и транслирующих их на периферию;

— развитие инфраструктуры, позволяющее сократить эко номическое расстояние;

— улучшение факторов «второй природы» (человеческого капитала и институтов).

Все это во власти государства и общества, но требует огром ных ресурсов и длительных усилий.

Территориальный ракурс модернизации Человеческий капитал формируется с помощью развитых общественных услуг, поэтому важно смягчение не только эко номического, но и социального неравенства регионов, ведь толь ко накопленный человеческий капитал обеспечивает высокое качество роста, то есть подлинную модернизацию. Следова тельно, в социальной сфере императив смягчения территори альных различий неоспорим (термин «выравнивание» уже не употребляют даже представители органов власти, понимая его нереализуемость).

Ограничителем для формирования центров развития, инф раструктурного «сшивания» пространства и смягчения соци ального неравенства регионов выступают дефицитные ресур сы государства, поэтому основной задачей становится их эф фективное использование. Это возможно при двух условиях:

правильной постановке задач (на основе адекватной оценки социально-экономических проблем и тенденций) и примене нии эффективных инструментов региональной политики.

2. Тренды пространственного развития в современной России 2.1. Экономическое развитие регионов С переходом России к рыночной экономике ее простран ство стало развиваться под воздействием рыночных факторов.

Это очень важно понимать, чтобы не преувеличивать возмож ности государства влиять на развитие регионов. Пространство вообще крайне инерционно, накопленные материальные и человеческие активы надолго определяют тенденции развития той или иной территории.

В полном соответствии с пространственными теориями развитие регионов России обусловлено конкурентными (срав нительными) преимуществами. Работают три главных факто ра: агломерационный эффект, дающий экономию на масштабе (в России он очень существенно дополняется преимущества ми столичного статуса);

обеспеченность сырьевыми ресурсами, востребованными мировым рынком, и выгодное географиче ское положение на основных путях мировой торговли, особен но приморское.

Эти преимущества проявляются в опережающем росте об ладающих ими территорий: крупнейших агломераций феде ральных городов, нефтегазовых и металлургических регионов, а с 2000-х годов — западных и южных приморских регионов с более развитой инфраструктурой, через которые идут основ ные внешнеторговые потоки. Бизнес активнее всего инвести рует в территории, имеющие конкурентные преимущества, поэтому экономическое неравенство регионов растет.

Определив общий тренд, необходимо выделить важнейшие тенденции экономического и социального развития для оцен ки условий модернизации.

Экономика России концентрируется в сильнейших регио нах, обладающих явными конкурентными преимуществами, а экспортно-сырьевой тип экономического роста и сверхцент Территориальный ракурс модернизации рализация финансовых ресурсов усиливают территориальные диспропорции.

В суммарном валовом региональном продукте (ВРП) доля Москвы и Тюменской области с автономными округами за 1994—2006 годы выросла вдвое — с 16,5 до 35% (см. табл. 1).

Опережающий рост экономики столицы связан не только с ус коренным развитием новых постиндустриальных отраслей, но в первую очередь — с концентрацией штаб-квартир федераль ных монополий и крупнейших сырьевых компаний. Крупный бизнес к началу 2000-х годов централизовал систему управле ния, и значительная часть экономической деятельности стала отражаться в отчетности по месту «прописки» управляющих структур — в Москве. Доля Тюменской области выросла бла годаря росту цен на энергоносители и объемов добычи нефти.

Именно эти субъекты РФ обеспечили рост доли десяти круп нейших регионов в суммарном региональном продукте Рос сии. В последние годы также заметно ускорилось хозяйствен ное развитие Московской области и С.-Петербурга, остальные регионы из первой десятки с трудом сохраняли свою долю в экономике страны в годы экономического роста.

Таблица 1. Доля крупнейших субъектов РФ в суммарном ВРП регионов России, % Регионы-лидеры 1996 2000 2003 Москва 12,2 21,0 21,1 23, Тюменская область 9,4 9,9 10,3 11, Московская область 3,6 3,2 3,9 4, С.-Петербург 3,4 3,3 3,8 3, Свердловская область 3,5 2,7 2,7 2, Респ. Татарстан 3,0 3,3 2,8 2, Красноярский край 3,0 3,5 2,4 2, Респ. Башкортостан 2,9 2,6 2,4 2, Самарская область 3,1 2,5 2,4 2, Краснодарский край 2,3 2,4 2,4 2, Итого 10 регионов 46,4 54,4 54,2 57, Экономический вес слаборазвитых регионов ничтожен, на регионы последней десятки (республики Адыгея, Кабардино Н.В. Зубаревич Балкария, Карачаево-Черкесия, Калмыкия, Ингушетия, Ма рий Эл, Алтай, Тыва, Еврейская АО и Магаданская область) совокупно приходится всего 1% российского ВВП.

Рост экономики регионов зависит прежде всего от конку рентных преимуществ, но в России велика роль географиче ских барьеров и институциональных факторов развития.

Отставание восточных регионов объективно обусловлено негативным воздействием удорожающих факторов — удален ности, слаборазвитости инфраструктуры, слабой заселенно сти, а также сокращения численности населения из-за миг рационного оттока. Темпы роста ВРП Дальневосточного фе дерального округа за 1998—2006 годы были самыми низкими среди федеральных округов (см. рис. 1). Исключение состав ляют только нефтедобывающий Сахалин и (временно) Чукот ский АО6. В Центре и на Северо-Западе моторами роста стали агломерации федеральных городов, что еще раз показывает роль агломерационного фактора в развитии страны.

Из других регионов с городами-миллионниками быст ро росла только половина: Свердловская область (сочетание агломерационного эффекта и усилившейся специализации на экспортной металлургии), Ростовская, Новосибирская и Омс кая. В этих областях показатели 1998 года были относительно низкими после кризисного спада, поэтому нужно учитывать «эффект базы»7. Кроме того, на динамику Омской области по влиял тот же фактор (и автор), что и на Чукотке, — «прописка»

структур «Сибнефти»;

после продажи компании «Газпрому»

рост экономики области в 2006 году прекратился. Наряду с агломерационным работает и сырьевой (нефтегазовый) фак тор. Так, сверхвысокие темпы роста Архангельской области обеспечены входящим в ее состав Ненецким АО, в котором добыча нефти выросла за 2000-е годы в 13 раз. Аналогичный пример — Сахалинская область.

Временный институциональный фактор «прописки» на Чукотке трейдеров «Сибнефти».

При более низких исходных значениях показателя каждый процент приро ста обеспечивается меньшим увеличением объема ВРП, чем при высоких ис ходных значениях.

Территориальный ракурс модернизации РФ ЦФО г.Москва Московская обл.

Белгородская обл.

Ярославская обл.

Тамбовская обл.

Смоленская обл.

Липецкая обл.

Орловская обл.

Рязанская обл.

Тверская обл.

Курская обл.

Калужская обл.

Ивановская обл.

Брянская обл.

Воронежская обл.

Владимирская обл.

Рис. 1. Индекс ВРП по федеральным округам и субъектам РФ Тульская обл.

Костромская обл.

С ЗФО Ленинградская обл.

Архангельская обл.

Калининградская обл.

г. С. Петербург Вологодская обл.

Карелия Псковская обл.

в 1998—2006 гг., в % к 1998 г. (100) Новгородская обл.

Коми Мурманская обл.

ЮФО Дагестан Ростовская обл.

Сев.Осетия Каб. Балкария Ставропольский край Краснодарский край Кар. Черкесия Астраханская обл.

Волгоградская обл.

Адыгея Калмыкия Ингушетия ПФО Оренбургская обл.

Мордовия Саратовская обл.

Татарстан Башкортостан Нижегородская обл.

Чувашия Пензенская обл.

Пермский край Самарская обл.

Ульяновская обл.

Удмуртия Марий Эл Кировская обл.

УФО Свердловская обл.

Тюменская обл.

Челябинская обл.

Курганская обл.

СФО Омская обл.

Новосибирская обл.

Алтай Алтайский край Кемеровская обл.

Томская обл.

Читинская обл.

Бурятия Иркутская обл.

Тыва Красноярский край Хакассия ДВФО Сахалинская обл.

Чукотский АО Еврейская АО Хабаровский рай Саха (Якутия) Амурская обл.

Приморский край Камчатская обл.

Магаданская обл.

Н.В. Зубаревич Правда, лидерами роста оказались не только регионы с несомненными конкурентными преимуществами. В 1998— 2006 годах самые высокие темпы роста в стране демонстриро вала слаборазвитая республика Дагестан — в 2,6 раза. Конечно, это было следствием эффекта низкой базы, но не только. Рос сия отличается от других стран догоняющего развития более сильной выравнивающей политикой государства. Благодаря массированной федеральной поддержке многие слаборазви тые субъекты РФ по темпам роста не уступают динамично раз вивающимся сильным регионам. Однако при этом в структуре ВРП слаборазвитых регионов доминируют нерыночные услуги государства, оказываемые за счет финансовой помощи со сто роны федерального бюджета, а значит, отсутствует устойчивая внутренняя основа развития — не будет финансовой помощи, не будет и роста.

Реальные российские лидеры экономического роста, об ладающие собственными конкурентными преимуществами, можно разделить на три группы, ситуация в которых в основ ном соответствует мировым тенденциям:

— крупнейшие агломерации страны и некоторые регионы с городами-миллионерами;

— ресурсодобывающие регионы, особенно со значитель ным ростом добычи нефти;

— отдельные приморские регионы, находящиеся на основ ных путях торговли (Ленинградская, Калининградская облас ти и, пока менее явно, Краснодарский край).

Влияние на развитие регионов России такого преимуще ства, как концентрация человеческого капитала и инноваций, пока выражено слабо, среди лидеров нет развитых индустри альных регионов с высокотехнологичными отраслями маши ностроения. Расширение зоны ускоренного роста на более широкий круг развитых, базовых для страны регионов остает ся важнейшей задачей на перспективу. Ее острота определяет ся тем, насколько размах дифференциации регионов России по душевому ВРП не только велик, но и в ряде случаев продол жает расти. Например, в 2000 году ВРП Ингушетии в расчет на Территориальный ракурс модернизации душу населения был в 26 раз ниже, чем аналогичный показа тель Тюменской области (с автономными округами), а в году разрыв составил уже 46 раз.

Правда, следует учитывать, что проводить такого рода срав нения напрямую не вполне корректно из-за ценовых разли чий между северо-восточными и южными регионами страны.

Поэтому показатель душевого ВРП целесообразно коррек тировать с учетом стоимости жизни в регионе. С такой кор ректировкой различия душевого ВРП Тюменской области и Ингушетии увеличились за рассматриваемый период с 20 до 34 раз — что также немало.

Рост дифференциации подтверждается и при сравнении ду шевого ВРП регионов в постоянных ценах за 2000—2006 годы:

сильные регионы растут явно быстрее (см. рис. 2). При гигант ских различиях богатых и бедных субъектов РФ их все же мень шинство, а доминирует плотная срединная группа, которая составляет две трети численности субъектов РФ и постепенно отстает от лидеров. Стягивание срединных регионов в более плотный кластер происходит на фоне увеличения размаха раз личий между лидерами и аутсайдерами. Самая трудная про блема страны — ускорить рост срединных регионов, которые, с одной стороны, не имеют достаточных внутренних ресурсов и возможностей для устойчивого развития, а с другой — не мо гут рассчитывать на существенную помощь со стороны феде рального Центра, поскольку ситуация в них не столь критич на, как в регионах-аутсайдерах.

Методологически наиболее правильно сопоставлять регио ны с разным уровнем душевого ВРП не по их количеству, а по доле живущего в них населения РФ. При таком подходе ситуа ция выглядит заметно лучше: почти четверть населения живет в относительно благополучных субъектах РФ с душевым ВРП выше среднего по стране, все те же две трети — в регионах срединной группы с показателями от половины до среднего, и 14% (в 2004 году — 10%) — в слабейших субъектах РФ с ду шевыми показателями ВРП в 2—8 раз ниже среднероссийских (см. рис. 3). Фактически, это структурная основа российской региональной политики, которая должна иметь разные цели для каждой из групп регионов.

Н.В. Зубаревич Тюменская обл.

г. Москва Вологодская обл.

Татарстан Сахалинская обл.

Коми Липецкая обл.

г. С Петербург Красноярский край Ленинградская обл.

Томская обл.

Якутия РФ Архангельская обл.

Рис. 2. Душевой ВРП регионов России в 2000—2006 гг. (тыс. руб.

в ценах 2005 г., с корректировкой на стоимость жизни в регионах) Пермский край Омская обл.

Оренбургская обл.

Свердловская обл.

Белгородская обл.

Самарская обл.

Мурманская обл.

Чукотский АО Кемеровская обл.

Ярославская обл.

Башкортостан Челябинская обл.

Иркутская обл.

Карелия Удмуртия Московская обл.

Магаданская обл.

Новгородская обл.

Новосибирская обл.

Нижегородская обл.

Калининград. обл.

Хабаровский край Волгоградская обл.

Астраханская обл.

Орловская обл.

Рязанская обл.

Смоленская обл.

Тульская обл.

Калужская обл.

Краснодарский край Курская обл.

Хакассия Камчатская обл.

Костромская обл.

Тверская обл.

Саратовская обл.

Амурская обл.

Ульяновская обл.

Приморский край Бурятия Ростовская обл.

Чувашская Респ.

Владимирская обл.

Тамбовская обл.

Еврейская АО Воронежская обл.

Читинская обл.

Мордовия Псковская обл.

Марий Эл Пензенская обл.

Алтайский край Курганская обл.

Кировская обл.

Брянская обл.

Сев. Осетия Ставропольский край Кар. Черкесия Каб. Балкария Алтай Дагестан Ивановская обл.

Адыгея Тыва Калмыкия Ингушетия Территориальный ракурс модернизации 9,7% 13,9% 13,2% более 2 раз 1–2 раза 0,5–1 раз менее 0, 63,2% Рис. 3. Доля населения, проживающего в субъектах РФ с разным уровнем душевого ВРП в 2006 г. (среднее по РФ = 1) В отличие от государств с их четко обозначенными граница ми, внутринациональные регионы — открытые системы. Поэто му для оценки жизни населения в регионах нужно сопоставлять не произведенный в них продукт (поскольку он затем так или иначе перераспределяется центральной властью), а ту его часть, которая потребляется непосредственно в регионе (то есть брать в расчет фактическое конечное потребление домохозяйств, вы деляемое в системе национальных счетов)8. Перераспределе ние государством произведенного продукта приводит к тому, что в автономных округах Тюменской области домохозяйства ми потребляется только 16—20% ВРП, в Ненецком АО — 10%, а в слаборазвитых республиках потребление домохозяйств даже превышает ВРП. В результате душевое конечное потребление домохозяйств не так сильно дифференцировано: различия между показателями пяти самых богатых и пяти самых бедных субъектов РФ составляют 3 раза, в то время как по душевому ВРП — 7 раз (с корректировкой на стоимость жизни).

Промышленный рост также обусловлен конкурентными преимуществами: лидерами остаются экспортно-сырьевые ре гионы. К ним приближаются регионы, которые выгодно рас Данный показатель также имеет недостатки: не учитывается потребление жителей за пределами своего региона;

поэтому, например, москвичам приписы вается потребление всех приезжающих в столицу. Тем не менее в большинстве остальных регионов он пригоден для сопоставлений.

Н.В. Зубаревич положены вблизи рынков сбыта крупнейших агломераций и где, соответственно, в наибольшей мере развивается процесс импортозамещения.

За годы рыночных трансформаций и внешнеэкономичес кой либерализации пространственная структура отечествен ной промышленности существенно изменилась в пользу ресурсно-экспортных регионов. Эта тенденция приобрела устойчивый характер. Концентрация промышленного произ водства в России велика и продолжает расти: в 1997 году на долю десяти крупнейших по объему производства регионов приходилось 45% промышленного производства страны, а в 2007 году — уже более половины, в том числе на Тюменскую область (с автономными округами) — 12% (см. табл. 1 При ложения). Рост концентрации промышленного производства происходил в двух типах регионов: с экспортно-сырьевой эко номикой и в крупнейших агломерациях страны, где быстро растут импортозамещающие отрасли обрабатывающей про мышленности, а также сектор инфраструктуры9. Половина всей сырьевой продукции России производится в двух глав ных нефтегазодобывающих автономных округах Тюменской области. Этот факт наглядно характеризует экономику страны и роль сырьевого фактора в развитии регионов.

Восстановление объемов промышленного производства в регионах идет разными темпами. К концу 2007 года почти два десятка субъектов РФ превысили уровень 1990 года или достиг ли его. Среди лидеров по-прежнему доминируют ресурсно-эк спортные регионы, избежавшие сильного спада в годы транс формационного кризиса, но появились и быстро развивающи еся области вокруг крупнейших агломераций. В большинстве регионов объем промышленного производства составляет только 60—90% показателей 1990 года. В числе аутсайдеров — проблемные регионы Дальнего Востока, депрессивные области Нечерноземья и некоторые республики Юга. Наиболее жесткие Еще две причины: переход на новый классификатор ОКВЭД (в нем поми мо добывающих и обрабатывающих включены инфраструктурные отрасли, бо лее развитые в крупных городах) и перенос в столичные штаб-квартиры части отчетности сырьевых компаний, а также прибыли с помощью трансфертного ценообразования.

Территориальный ракурс модернизации барьеры для аутсайдеров — слаборазвитость или неконкурен тоспособность советской индустриальной базы. Удаленность восточных регионов повышает издержки производства. Это долговременный негативный фактор, причем его воздействие будет усиливаться из-за роста транспортных тарифов и стои мости энергоресурсов.

Рост региональных различий в динамике промышленного производства показывает расчет перцентилей (границ 5% ре гионов с лучшей и 5% регионов с худшей динамикой). Границы этих зон образуют «коридор», в котором находятся значения 90% регионов страны (см. рис. 4). Различия продолжают уси ливаться, аутсайдеры все более отстают не только от лидеров, но и от среднероссийской динамики промышленного роста.

граница 5% лучших средняя по РФ граница 5% худших в % к 1990 г.

1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 Рис. 4. Границы 5% лучших и 5% худших регионов по индексу промышленного производства (1990 г. = 100) Инвестиционный процесс в годы экономического роста имел два доминирующих вектора, обусловленных главными конкурентными преимуществами: обеспеченностью нефтега зовыми ресурсами и агломерационным эффектом. География инвестиций усиливает экономическое неравенство регионов, усиливается отставание слаборазвитых и восточных террито рий страны.

Н.В. Зубаревич Таблица 2. Доля крупнейших регионов во всех инвестициях в основной капитал в 2006—2007 гг., % Доля в инве- Доля в насе стициях, % лении, % 2006 2007 Москва 12,4 11,1 7, Московская область 5,0 5,9 4, Тюменская область 12,1 12,0 2, в т. ч. Ханты-Мансийский АО 6,7 6,0 1, Ямало-Ненецкий АО 3,8 4,3 0, С.-Петербург 4,0 4,7 3, Ленинградская область 2,7 2,0 1, Краснодарский край 3,3 3,6 3, Республика Татарстан 3,5 3,3 2, Свердловская область 3,0 3,0 3, Республика Башкортостан 2,3 2,3 2, Сахалинская область 2,9 2,0 0, Итого 10 лидеров 51,2 49,9 31, Инвестиции в основной капитал также демонстрируют пространственную концентрацию. Так, московская агломера ция получает каждый шестой инвестиционный рубль в стране, Тюменская область (в основном ее автономные округа) — каж дый восьмой (см. табл. 2). Доли других крупнейших в РФ аг ломераций — С.-Петербурга и Ленинградской области и осо бенно нефтегазодобывающих Ненецкого АО и Сахалинской области — в инвестициях также значительно выше их долей в населении страны.

Данные о подушевых инвестициях, скорректированные на коэффициент удорожания капитальных затрат, подтверждают явное лидерство нефтегазодобывающих регионов и крупней ших агломераций. Среднероссийский показатель сильно завы шен из-за огромных инвестиций в Москву и нефтегазовые ок руга. Поэтому группа развитых регионов отставала от среднего уровня (за исключением Татарстана с его особыми условиями финансирования из федерального бюджета), их экономика все еще развивается на старых советских мощностях и остро нуждается в технической модернизации. Половина регионов страны имеет показатели душевых инвестиций менее 50% от средних по стране. Среди аутсайдеров — не только депрессив Территориальный ракурс модернизации ные регионы и республики Юга, но и большинство восточных регионов, и не только слаборазвитых. Так, в Красноярском крае и Новосибирской области душевые инвестиции в сред нем за 2002—2007 годы составляли всего треть от средних по стране, в Приморском — менее 20% (с корректировкой на ко эффициент удорожания капитальных затрат). Столь низкая инвестиционная активность обусловливает воспроизводство неравенства и в будущем, и это касается не только наиболее слаборазвитых территорий.

Влияние федеральной политики на инвестиционный процесс в регионах проявляется двояко. Во-первых — через механизм бюджетных инвестиций. Российское государство ведет себя как рыночный инвестор, выбирая самые сильные регионы (см.

рис. 4). В Москве намного более важным источником инвестиций является огромный городской бюджет (треть всех инвестиций).

Во-вторых, имеет место косвенное влияние через инвестици онный климат и политику по отношению к государственным монополиям. Проблемы «Газпрома» проявляются в относитель ном сокращении инвестиций в основном регионе добычи газа — Ямало-Ненецком АО, а ухудшение инвестиционного климата и рост налоговой нагрузки негативно отразились на инвестицион ной политике компаний в важнейшем нефтедобывающем реги оне — Ханты-Мансийском АО. В слаборазвитых республиках Северного Кавказа и юга Сибири доля бюджетных инвестиций достигает 40—93% всех инвестиций в основной капитал, правда абсолютный объем последних весьма низок. И хотя разрыв в ду шевых инвестициях десятка регионов-лидеров и аутсайдеров со кратился с 28 раз в 2000 году до 22 раз в 2007-м, он по-прежнему остается огромным.

10% 9% г. Санкт Петербург г. Москва 6% Краснодарский край Московская область 5% Ленинградская область 4% 66% остальные субъекты Рис. 5. Структура федеральных инвестиций в основной капитал по регионам РФ, % (приведены первые пять лидеров за 2006 г.) Н.В. Зубаревич Дифференциация регионов по объемам получаемых ими прямых иностранных инвестиций еще серьезнее: на долю деся ти регионов-лидеров приходится более 86% совокупных ПИИ.

Иностранные инвесторы также делают выбор на основе конку рентных преимуществ регионов: за 2000—2007 годы 45% пря мых иностранных инвестиций получили Москва и Московская область, почти четверть — Сахалинская область (см. рис. 6).

Правда, отражаемая в официальной статистике столичная привязка ПИИ довольно относительна: поступив в Москву, средства могут реально вкладываться в других регионах. Зачас тую трудно четко определить и происхождение инвестиций, если они поступают из стран-офшоров, широко используемых российскими компаниями для минимизации налогообложе ния. Важно другое: налицо общий тренд в предпочтения биз неса — как российского, так и зарубежного, — и федеральных властей в выборе для инвестиций регионов с конкурентными преимуществами. Модернизирующая роль иностранных ин вестиций проявляется пока что лишь в небольшом числе на иболее развитых регионов страны.

Сахалинская обл.

Московская обл.

г. Москва Краснодарский край г. Санкт Петербург Ленинградская обл.

Ямало Ненецкий АО Тюменская обл.

Омская обл.

Липецкая обл.

Рис. 6. Доля регионов-лидеров в ПИИ суммарно за 2000—2007 гг., % Подавляющее большинство российских регионов все еще слабо включены в глобальную экономику. Росту их торго вых, инвестиционных, научно-технических и прочих связей с заграницей препятствуют не только низкая международная Территориальный ракурс модернизации конкурентоспособность производимой в них продукции, но и исторически сформировавшийся институциональный фак тор — сверхконцентрация внешнеэкономических функций в столице.

Статистически значительная часть российского экспорта «приписана» не к регионам производства соответствующих товаров, а к местонахождению штаб-квартир компаний. Не удивительно, что за 2003—2006 годы доля Москвы выросла с 22% всего экспорта из России до 36%. При этом половина экспорта из Москвы приходится на продукцию топливно энергетического комплекса, хотя нефтяных скважин в городе нет. Доля Тюменской области снизилась за 2004—2006 годы с 17 до 13%, хотя более 60% российского экспорта составляют нефть, газ и нефтепродукты. В итоге Москва и Тюменская об ласть обеспечивают половину экспорта страны;

на остальные регионы первой десятки, в основным сырьевые, приходится по 2—4%.

В импорте такая централизация еще выше и также растет.

На Москву вместе со столичной областью приходится почти половина всего импорта, на С.-Петербург — только 10%, а на следующую за ним Калининградскую область — менее 4%. Фе деральные города играют роль главных ворот в Россию (60% всего импорта), тогда как большинство остальных регионов страны слабо связаны с внешним миром не только по объек тивным географическим, но и чисто институциональным при чинам, которые поддаются целенаправленному воздействию.

С точки зрения стимулирования модернизационных процес сов в регионах было бы целесообразно расширить каналы их внешних связей, в частности снова увеличив там число тамо женных постов для пропуска товаров, которое было резко ог раничено в начале 2000-х годов.

Итак, душевые показатели внешней торговли, как и душе вой ВРП, отражают высокую и до сих пор продолжающую уве личиваться степень неравенства регионов страны. Более трети из них существуют фактически вне глобальной экономики, а лидеры все быстрее увеличивают отрыв от остальных (см.

рис. 7). Несовершенство институциональной среды позволяет Н.В. Зубаревич тыс. долл. на чел.

Москва Тюменская обл.

Ленинградская Сахалинская обл.

Калининградск.обл.

С. Петербург Хакасия Красноярский край Липецкая обл.

Татарстан Хабаровский край Белгородская обл.

Самарская обл.

Мурманская обл.

Рисунок 7. Объем внешнеторгового оборота на душу населения Омская обл.

в субъектах РФ (без автономных округов), тыс. долл. США Кемеровская обл.

Саха (Якутия ) Вологодская обл.

Свердловская обл.

Иркутская обл.

Карелия Башкортостан Приморский край Челябинская обл.

Московская обл.

Тульская обл.

Новгородская обл.

Архангельск. обл.

Оренбургская обл.

Пермская обл.

Псковская обл.

Волгоградская обл.

Ростовская обл.

Смоленская обл.

Коми Алтай Саратовская обл.

Томская обл.

Нижегородск. обл.

Новосибирск.обл.

Краснодарский край Калужская обл.

Удмуртия Магаданская обл Брянская обл.

Курская обл.

Камчатская обл.

Калмыкия Астраханск. обл.

Владимирск.обл.

Воронежск. обл.

Ингушетия Кировская обл.

Орловская обл.

Костромская обл.

Ярославская обл.

Читинская обл.

Курганская обл.

Ивановская обл.

Бурятия Алтайский край Ставропольск. край Амурская обл.

Рязанская обл.

Ульяновск. обл.

Тверская обл.

Чувашия Сев. Осетия Тамбовская обл.

Мордовия Еврейская АО Пензенская обл.

Марий Эл Дагестан Карач. Черкесия Кабард. Балкария Тыва Адыгея Территориальный ракурс модернизации манипулировать юридическими адресами компаний-экспор теров для минимизации налогов. Хотя экспортные таможен ные платежи идут в федеральный бюджет, политика бизнеса влияет на налоговые доходы регионов: централизация финан совых потоков компаний, в том числе с помощью трансферт ного ценообразования, приводит к снижению поступлений от налога на прибыль в бюджет регионов, производящих экспорт ную продукцию.

Региональные диспропорции в основном обусловлены объ ективными факторами «первой» природы (обеспеченность ресурсами, географическое положение), к ним добавляется только один из факторов «второй» природы (агломерацион ный эффект). Немалую роль играет и сверхцентрализация экономических ресурсов в столице страны, которую нельзя объяснить только агломерационным эффектом — это инсти туциональный фактор, следствие исторически сложившейся в России системы управления, в том числе бизнесом.

Рост экономического неравенства регионов характерен для многих стран, но в России такого рода диспропорции выросли буквально на глазах — за переходный период, поэтому обще ство не готово адаптироваться к новой ситуации. Выравниваю щая политика государства воспринимается как недостаточная, постоянно раздаются требования увеличить объемы перерас пределяемых финансовых ресурсов. Однако перераспределе ние в чрезмерно больших масштабах замедляет экономичес кий рост всей страны, ведь ресурсы для помощи слабым изы маются у более развитых регионов. Таким образом, важнейшей задачей региональной политики становится поиск оптималь ного баланса выравнивающих и стимулирующих мер.

2.2. Социальное развитие регионов Период экономического роста и политической стабили зации позволял наращивать ресурсы и возможности государ ства, особенно с середины 2000-х годов, благодаря сверхвысо ким ценам на нефть. Удалось ли в России смягчить территори альные социальные различия? Социальные тренды регионов можно протестировать по важнейшим компонентам: занято сти, уровню и качеству жизни.

Н.В. Зубаревич При снижении безработицы в целом по РФ различия в ее уровнях по отдельным регионам усилились. Проблемы с заня тостью населения концентрируется в регионах, не завершив ших демографический переход, и поэтому трудноразрешимы.

Первые годы экономического роста сопровождались пози тивными изменениями на рынке труда, но при этом в наибо лее проблемных регионах ситуация улучшалась медленнее, чем в экономически развитых. Такая динамика региональной дифференциации безработицы типична не только для России и не только в период экономического роста.

Интересно отметить специфическое влияние на нее цикли ческих процессов в экономике. При ухудшении экономиче ской ситуации безработица в развитых регионах растет быст рее, чем в слаборазвитых, где она и так отличается повышен ным по сравнению со среднестрановым уровнем. В результате региональное неравенство несколько сокращается. В России кризис конца 1990-х годов привел ко определенному сглажи ванию региональной дифференциации в уровнях безработи цы из-за ее временного всплеска в развитых регионах. Так, в 1998 году, когда безработица в стране была максимальной, десять регионов с лучшими и худшими показателями разли чались в 2,9 раза, в более благополучном 2002-м — в 5,0 раз, а в 2006 году — в 6,4 раза. При улучшении экономической ситуации сильные регионы снижают безработицу первыми и быстрее, поэтому региональные различия снова растут.

Однако применительно к России невозможно объяснить ус тойчивый рост региональных различий в уровне безработицы только цикличностью экономики. Причин гораздо больше.

Первая из них лежит на поверхности — это недостоверность показателей безработицы по республикам Северного Кавказа, отличающимся высокой теневой занятостью, особенно в Ин гушетии10. Даже если не учитывать сомнительные данные при сравнении лидеров и аутсайдеров, нарастание различий в уров нях безработицы все равно сохраняется (с 4,3 раза в 2002 году до 5,0 раз в 2006-м). Негативная тенденция подтверждается и расчетом коэффициента Джини для регионального неравен ства в уровне безработицы (см. рис. 13).

Рост уровня безработицы с 30 до 50% и более за первую половину 2000-х годов.

Территориальный ракурс модернизации Вторая причина — воздействие демографических факторов.

Сдвиг подавляющего большинства регионов в зону низких зна чений безработицы обусловлен не только экономическим рос том и созданием новых рабочих мест, но и сокращающимся при током молодежи на рынки труда при растущем выходе на пенсию многочисленных занятых старших возрастов. В слаборазвитых республиках с незавершенным демографическим переходом ситуация совершенно иная — постоянно растет приток молоде жи на рынки труда, а новых легальных рабочих мест в экономи ке создается мало из-за многочисленных институциональных и прочих барьеров для инвестиций. Циклические колебания заня тости тут ни при чем, иначе за девять лет экономического роста региональные различия в безработице уже перестали бы расти.

Но они, наоборот, усиливаются демографическими факторами (прежде всего возрастной структурой населения).

Смягчает ситуацию мобильность населения слаборазвитых республик российского Юга, растущая естественным путем.

Основные потоки трудовых мигрантов направляются в круп ные агломерации и ведущие нефтегазовые регионы с более высокими доходами, занятость концентрируется в секторе ус луг городов, и часто она неформальная. Благодаря развитым межсемейным денежным трансфертам трудовая миграция жи телей южных республик позволяет повысить доходы семей, остающихся в родных краях. Правда, государство никак не поддерживает этот механизм балансирования спроса и пред ложения на региональных рынках труда. Скорее можно гово рить о противодействии трудовой миграции из слаборазвитых республик со стороны властей принимающих регионов и о не довольстве местных сообществ наплывом приезжих.

Переселение мигрантов на постоянное место жительства в основном идет в исконно русские края и области, соседству ющие с республиками Северного Кавказа. Такие мигранты направляются преимущественно в сельскую местность, а ос новным источником доходов для них становятся аграрная са мозанятость и лесозаготовки. Тем самым смягчается проблема малоземелья в сельской местности республик Юга, но возни кают конфликты в принимающих регионах. Целенаправлен ной политики государства в этой сфере не существует, хотя она крайне желательна, поскольку в условиях сокращения числен Н.В. Зубаревич ности трудоспособного населения в чисто российской глубин ке трудовая миграция с Юга будет продолжаться и нарастать.

Поэтому ее необходимо регулировать, чтобы смягчать сопут ствующие этому процессу противоречия и диспропорции.

До сих пор в региональной политике российских властей не просматривается нацеленность на смягчение дифференциа ции доходов населения различных регионов —тогда как рост доходов сильно различался по регионам под влиянием эконо мических и институциональных факторов, а также перерас пределительной политики государства.

За 1999—2007 годы реальные душевые доходы населения России выросли в среднем в 2,5 раза. В то же время, по данным официальной статистики, региональные различия темпов роста реальных доходов были более чем троекратными — от 5,2 раза в республике Дагестан до 1,5 раза в Магаданской области (см.

рис. 8). Влияние экономических факторов вполне объясняет картину. Доходы населения росли опережающими темпами там, где активно заработали местные конкурентные преимущества:

резко выросла добыча нефти (Ямало-Ненецкий АО), быстро расширялась зона влияния крупнейшей столичной агломера ции (Московская область), в условиях экономического подъема заработал эффект выгодного приморского географического по ложения (Калининградская и Ленинградская области).

Для сокращения пространственного неравенства необходим опережающий рост доходов населения в бедных регионах. Его способны обеспечить два основных механизма: существенное повышение оплаты труда в бюджетной сфере и рост социаль ных трансфертов. Однако максимальные темпы роста доходов населения слаборазвитых республик Дагестан и Ингушетия оказались следствием статистических дооценок скрытой оп латы труда, фактически они были «нарисованы». Социальные трансферты играли несущественную роль, их доля в доходах населения Дагестана снизилась за 2000—2006 годы с 17 до 10%.

Совсем по другой причине резко выросли доходы населения Агинского Бурятского АО. На его территории «прописались»

структуры одной из крупных нефтяных компаний, поэтому доходы окружного бюджета резко выросли, следом выросли заработки в бюджетном секторе и дотируемом сельском хо зяйстве. Столь же слаборазвитые республики Адыгея и Калмы Территориальный ракурс модернизации РФ Московская обл.

Калужская обл.

Белгородская обл.

Рязанская обл.

Тверская обл.

Липецкая обл.

Брянская обл.

Тамбовская обл.

Курская обл.

Ярославская обл.

Воронежская обл.

Орловская обл.

Костромская обл.

Тульская обл.

Владимирская обл.

Ивановская обл.

г. Москва Смоленская обл.

Ненецкий АО Рис. 8. Динамика реальных душевых денежных доходов Калининградская обл.

Ленинградская обл.

г. С. Петербург Вологодская обл.

Архангельская обл.

населения регионов РФ, 2007 г. к 1999 г., % Псковская обл.

Коми Новгородская обл.

Карелия Мурманская обл.

Дагестан Ингушетия Кар. Черкесия Каб. Балкария Сев. Осетия Ставропольский край Волгоградская обл.

Краснодарский край Ростовская обл.

Астраханская обл.

Адыгея Калмыкия Татарстан Башкортостан Оренбургская обл.

Чувашская респ.

Марий Эл Нижегородская обл.

Саратовская обл.

Пермский край Пензенская обл.

Самарская обл.

Удмуртская респ.

Кировская обл.

Мордовия Ульяновская обл.

Свердловская обл.

Челябинская обл.

Курганская обл.

Тюменская обл.

Ханты Мансийский АО Ямало Ненецкий АО Агинский Бурят. АО Усть Орд. Бурят. АО Омская обл.

Читинская обл.

Алтай Новосибирская обл.

Тыва Кемеровская обл.

Алтайский край Томская обл.

Бурятия Иркутская обл.

Хакасия Красноярский край Сахалинская обл.

Еврейская АО Приморский край Амурская обл.

Хабаровский край Саха (Якутия) Чукотский АО Камчатская обл.

Магаданская обл.

Н.В. Зубаревич кия, наоборот, показали крайне низкие темпы роста реальных доходов за восемь лет экономического роста (в 1,8—1,9 раза), еще медленнее росли доходы населения некоторых наиболее отдаленных регионов Востока страны (1,5—1,8 раза).

Даже официальная статистика свидетельствует, что в России не сложился механизм системной федеральной поддержки наибо лее проблемных регионов — слаборазвитых и отдаленных. Если бы такой механизм существовал, то должен был бы наблюдаться опережающий рост доходов населения таких регионов, причем всех. Ситуацию можно объяснить тем, что выбор приоритетных регионов для поддержки из Москвы диктуется не только задачей снижения регионального неравенства, но и другими критериями.

Например, в Приволжском федеральном округе лидерами роста реальных доходов населения стали две наиболее экономически развитые республики: Татарстан и Башкортостан. Их успешное развитие в немалой степени обусловлено особыми отношения ми с федеральным центром, перечислявшим этим республикам значительные трансферты и инвестиции в течение 2000-х годов.

Непрозрачная и несправедливая (политически мотивированная) система поддержки не может быть эффективной. Она вряд ли будет поспособствовать смягчению регионального неравенства доходов населения, которое остается одним из серьезнейших ба рьеров на пути полномасштабной модернизации России.

Позитивная тенденция устойчивого сокращения региональ ных различий в заработной плате намного слабее проявляется в доходах населения из-за влияния демографического фактора и преимущественно неадресной социальной поддержки населения.

Региональные различия в заработной плате устойчиво со кращаются: с 4,3 до 2,6 раза для пяти регионов-лидеров и аут сайдеров за 2001—2007 годы (см. рис. 9). Это прямое следствие политики государства и бизнеса, причем разнонаправленной.

Государство неоднократно и существенно повышало заработ ную плату бюджетникам, составляющим в слаборазвитых реги онах самую крупную группу занятых. Наоборот, политика биз неса по снижению издержек, раньше других начатая крупны ми сырьевыми компаниями, привела к сокращению занятости и более медленному росту уже достаточно высокой заработной платы в ресурсодобывающих отраслях. В регионах, специали Территориальный ракурс модернизации зирующихся на добыче ресурсов, динамика заработков заня тых в сырьевых отраслях сильно влияет на среднерегиональ ные показатели, поскольку зарплаты нефтяников, газовиков и металлургов относительно велики. Как следствие — средняя заработная плата в таких регионах растет медленно. Правда, тенденция сокращения региональных различий выявляется только для легальной заработной платы, которая всего лишь наполовину превышает скрытую (по данным Росстата). Мы видим только часть айсберга, а именно ситуацию в легальном секторе экономике (в основном это промышленная и бюджет ная занятость), а об остальном можем лишь догадываться.

Средняя зарплата: отношение 5 лидеров и аутсайдеров Средняя зарплата: отношение 10 лидеров и аутсайдеров Душевые доходы: отношение 5 лидеров и аутсайдеров Душевые доходы: отношение 10 лидеров и аутсайдеров 5. 4. 4. 3. 3. раз 2. 2. 1. 1. 0. 0. 2001 2002 2003 2004 2005 2006 Рис. 9. Отношение средней заработной платы и среднедушевых денежных доходов населения в регионах-лидерах и регионах-аутсайдерах Аналогичное сопоставление пяти регионов-лидеров и аут сайдеров по среднедушевым денежным доходам12 показывает, что региональные различия доходов населения сокращаются медленно (с 4,1 до 3,6 раза за 1999—2007 годы), а для десятки С корректировкой на прожиточный минимум всего населения и трудоспо собного населения регионов.

Доходы населения измеряются по другим источникам информации — не из отчетности предприятий и организаций об официально выплачиваемой зара ботной плате, а с помощью выборочных обследований бюджетов домохозяйств и корректировки этих данных балансовым методом.

Н.В. Зубаревич лучших и худших регионов тенденция сокращения почти не просматривается. Более сложные измерения регионального неравенства с помощью коэффициента Джини показывают незначительное сокращение региональных различий в дохо дах, начавшееся только с 2005—2006 годов.

Одна из причин более значительной региональной диффе ренциации совокупных душевых доходов населения по срав нению с легальной заработной платой связана, как и в случае занятости, с демографическим фактором. В бедных регионах иждивенческая нагрузка на работающих выше, поэтому душе вые показатели доходов понижаются. Помимо демографии, проблема и в перераспределительной политике государства.

Она должна смягчать региональные различия доходов населе ния с помощью социальных трансфертов (выплат). Однако их выравнивающий вектор далеко не очевиден. Среди слабораз витых республик Юга доля социальных транфертов в доходах населения существенно выше средней по РФ только в Калмы кии и Адыгее (21—23%). Такую же долю имеют не самые бед ные Орловская, Тульская и Владимирская области;

еще выше этот показатель в депрессивной Ивановской области (26%).

География социальных выплат населению объясняется про сто — в них 69% занимают пенсии, а доля пожилых выше всего в постаревших областях Центра и Северо-Запада. В слабораз витых республиках значительную часть реципиентов состав ляют получатели мизерных детских пособий, другие адресные программы помощи бедным развиты слабо. Наиболее эффек тивным механизмом повышения доходов населения южных республик и сглаживания межрегионального неравенства ос тается рост заработной платы в бюджетной сфере.

К сожалению, недостатки системы учета доходов населения воспроизводят советскую систему социальной помощи госу дарства: с приоритетом повышения заработной платы многочис ленным занятым в бюджетных отраслях, преобладанием катего риальных форм социальной поддержки, от которой выигрывает пожилое население, недоверием и неприятием адресных форм помощи. Негативным следствием такого выбора оказывается де фицит ресурсов для поддержки семей с детьми и лучшей социа лизации, что крайне необходимо для модернизации общества.

Территориальный ракурс модернизации Проблема массовой бедности стала одной из острейших проблем переходного периода, в конце 1990-х годов доля ма лоимущих достигала 30% населения страны. Помимо традици онной бедности социально уязвимых групп населения (много детных и неполных семей, инвалидов, безработных), в России в кризисный период появилась новая бедность — полных се мей с работающими родителями, заработная плата которых не обеспечивала семье прожиточного минимума. В конце 1990-х годов доля «новых бедных» составляла половину всего населе ния с доходами ниже прожиточного минимума.

С тех пор в подавляющем большинстве регионов РФ уро вень бедности снизился вдвое, сократилась доля работающих бедных. Бедность концентрируется теперь в двух зонах: в уяз вимых группах населения развитых регионов с высокой стои мостью жизни и сильной поляризацией по доходу;

в наименее развитых регионах, где бедность имеет «детское лицо».


К 2006 году уровень бедности в России снизился до 15,3% населения (в 2007-м — до 13,5%, но региональные данные пока не опубликованы). Распределение регионов по уровню бедности только в 2004 году вернулось к додефолтным пока зателям 1997 года, то есть на два года позже, чем по доходам.

Это свидетельство того, что социальная поддержка малообес печенных групп населения все еще недостаточно эффективна.

В 2006 году почти в трети регионов страны уровень бедности превышал 20%, хотя в целом региональная картина сущест венно улучшилась (см. рис. 10) Уровень бедности зависит как от величины среднедушевых доходов, так и от неравенства по доходам. Самая высокая по ляризация населения по доходам в Москве, в 1990-е годы ко эффициент фондов достигал 52 раз, к 2006 году он снизился до 41 раза. Из-за сильнейшего неравенства уровень бедности в столице ненамного меньше среднего по стране (13,5 и 15,3% соответственно в 2006 году), несмотря на самые высокие сред недушевые доходы населения. За 2000-е годы численность бедных сократилась с 2,1 до 1,4 миллиона человек, но столица остается субъектом с самым большим количеством малообес печенных, в ней живет каждый пятнадцатый россиянин с до ходами ниже прожиточного минимума.

Н.В. Зубаревич Годы число регионов 30 менее 10–20 20–30 30–40 40–50 50–60 60–70 70– Уровень бедности, % Рис. 10. Распределение регионов по уровню бедности В автономных округах Тюменской области, несмотря на вы сокую поляризацию доходов (18—19 раз в 2006 году), уровень бедности вдвое ниже среднероссийского. Благодаря высоким доходам бюджетов и относительно небольшой численности населения (особенно на фоне Москвы) им удается проводить мощную перераспределительную политику в виде доплат к заработной плате занятым в бюджетных отраслях, многочис ленных пособий и льгот. Однако опыт Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского АО невозможно распространить на всю страну, у других регионов нет аналогичных доходов.

Нефтегазодобывающие автономные округа первыми стол кнулись с застойной бедностью. При снижении ее уровня до 10% населения и ниже она приобретает иной характер. Среди бедных доминирующей группой становится население с очень низкими человеческими ресурсами (здоровья, образования, мобильности), что приводит к преобладанию застойной и маргинальной бедности. Такие группы населения намного сложнее и дороже вывести из состояния бедности, чем низко оплачиваемых занятых, поэтому темпы сокращения уровня бедности резко снижаются.

В ресурсодобывающих регионах Севера и Востока страны, помимо поляризации доходов, еще одним фактором бедности стала высокая стоимость жизни, создающая особые проблемы Территориальный ракурс модернизации для пенсионеров и семей с детьми. В областях европейского Центра, в части Поволжья и на «русском» Юге расслоение меньше (8—12 раз). Более низкая стоимость жизни в этих ре гионах также способствует сокращению уровня бедности даже при невысоких доходах.

Факторы опережающего роста доходов населения регио нов и снижения уровня бедности чрезвычайно разнообразны.

Попробуем систематизировать их:

— экономический фактор: ускоренный рост доходов населе ния в регионах с естественными преимуществами и исходно более низкой доходной базой;

— перераспределительная социальная политика федерально го Центра: опережающий рост доходов населения большин ства слаборазвитых регионов;

— политический фактор: особая поддержка некоторых ре гионов, что проявляется в том числе и в опережающем росте доходов их населения;

— институциональный фактор: особые отношения с биз несом, увеличивающие доходы бюджета региона (хотя дан ный фактор уходит в прошлое всюду, за исключением Санкт Петербурга, куда бизнес переводится «по разнарядке»);

— прочие (в том числе виртуальный фактор): статистические дооценки доходов и др.

Первые два фактора играют ведущую роль, но только вто рой из них явно смягчает пространственные различия. Поли тический фактор оказывает неоднозначное влияние, ведь фи нансовая помощь федерального Центра оказывается далеко не только исходя из принципа «подтягивания» слабых. Много факторность и разновекторность влияния на динамику дохо дов населения приводит к тому, что региональное неравенство не показывают четкой тенденции к сокращению или росту.

Возможности использования миграционных ресурсов огра ничены, чистый миграционный приток в Россию сократился в четыре-пять раз по сравнению с 1990-ми годами. Изменились и направления миграций из-за смены стрессовых факторов на экономические. В 1990-е годы основной приток мигрантов направлялся в южные и западные регионы России, а в 2000-е там сохранились только небольшие зоны притока. В стране Н.В. Зубаревич восстановился центропериферийный вектор миграций, ти пичный для предыдущих десятилетий: население покидает периферийные и менее развитые регионы и концентрирует ся в крупнейших агломерациях. Возврат к долговременному тренду ХХ века означает, что современные направления ми граций устойчивы и сохранятся на перспективу. По оценкам Ж.А. Зайончковской13, миграции будут компенсировать есте ственную убыль только в московской агломерации, на С.-Пе тербург их ресурсов уже не хватит.

Миграционный отток из северных и восточных регионов стабилизировался на более низком уровне и теперь зависит от баланса спроса и предложения на локальных рынках труда.

Если экономика восточных районов будет расти быстрее, по явятся привлекательные рабочие места, тогда миграционный отток сократится еще больше. Но не стоит надеяться на су щественный приток мигрантов в восточные регионы даже при стимулирующей политике государства. Оказавшись дефицит ным ресурсом, население будет выбирать более привлекатель ные для жизни места.

Возможности внешней миграции явно переоцениваются.

В 2001—2004 годах фиксируемый статистикой миграционный приток компенсировал всего лишь 9% естественной убыли на селения, в 2005—2006-м — 12—18%. Позитивная тенденция роста миграций в Россию во многом является статистическим феноменом, поскольку на самом деле имеет место просто ле гализация уже живущих в стране мигрантов. Очевидно, что без стимулирования миграций из других государств невозмож но решить проблему растущего дефицита трудовых ресурсов.

И здесь многое будет зависеть от проводимой государством по литики. Но даже успешная политика привлечения мигрантов не способна компенсировать потери населения в областях Центра и Северо-Запада с самой сильной естественной убылью. К тому же низкоквалифицированные мигранты не могут существенно улучшить качество населения РФ. Провозглашаемая политика переселения соотечественников из СНГ в восточные регионы пока не дала существенных результатов и не может компенси Зайончковская Ж.А. Прогноз миграций в России // Российское экспертное обозрение. 2007. №1—2.

Территориальный ракурс модернизации ровать оттока квалифицированного местного населения из-за дефицита рабочих мест с высокой оплатой труда.

В территориальном разрезе формируются два вектора: во первых, население сдвигается на запад и юг и, во-вторых, кон центрируется в крупных городских агломерациях, причем не только в форме миграций — периферийные и постаревшие сельские районы намного быстрее депопулируют. При таком раскладе выигрывает конкуренцию в борьбе за демографиче ские ресурсы крупные агломерации, два-три южных региона с лучшими условиями жизни и немногочисленные регионы с высоким уровнем жизни. А это означает, что поляризация расселения в пространстве будет расти и дальше.

Рост пространственной поляризации человеческого капита ла. Проблема не только в количестве населения, депопуля ция резко усиливает значимость его качества — мобильности, трудовых мотиваций, роста образования и улучшения здоро вья, модернизации образа жизни. Рост экономики и доходов населения не могут быть единственными ориентирами, они должны сопровождаться позитивными изменениями качества жизни и сокращением региональных различий в этой сфере.

Региональные различия качества населения зависят от нера венства в доступе к экономическим ресурсам, образа жизни и социокультурной среды регионов и городов, направлений миграций (районы миграционного притока имеют более адап тивное население, районы оттока — наоборот) и т. д.

Для таких многоаспектных понятий, как качество жизни и качество населения, не существует общепризнанных индика торов. Тем не менее некоторые социальные показатели отра жают те или иные компоненты качества населения. Начнем с охвата высшим образованием — этот показатель традиционно используется для оценки человеческого капитала.

В России завершается переход к массовому высшему образо ванию, с середины 1990-х годов усиливается его регионализация, и, казалось бы, можно ожидать смягчения пространственных различий в уровнях образования14. Однако доля занятого го родского населения, имеющего высшее образование, пока еще Его лучше измерять для городского населения, чтобы исключить влияние различий в урбанизированности регионов.

Н.В. Зубаревич различается по регионам более чем вдвое (см. рис. 11). Преиму щества двух столиц в своих федеральных округах отражают «мо дернизационный лаг», степень отставания качества населения регионов вокруг крупнейших агломераций страны. Понижен уровень образования занятых и на Урале, что будет тормозом мо дернизации его промышленных городов. Аналогичные пробле мы имеют большинство регионов Приволжского федерального округа. Потребуется смена поколений (двадцать и более лет), чтобы региональные различия сократились, а это недопустимо большой срок с точки зрения задач модернизации страны.

Анализ показателей охвата высшим образованием позво ляет вскрыть и другие проблемы. На рынках труда слабораз витых республик с более молодой возрастной структурой и, как правило, более высокой безработицей произошла своего рода сепарация: в легальной экономике востребована наибо лее образованная часть трудоспособных, поэтому уровень об разования занятого населения максимален, а низкоквалифи цированные остаются «за бортом». Это означает, что при при токе инвестиций и росте числа новых рабочих мест появится проблема «дефицита при избытке». Низкая квалификация и ориентация на «теневой» сектор многочисленной незанятой молодежи республик замедлят рост легальной занятости. Со ответственно замедлится и сокращение региональных разли чий в уровне безработицы.


Кроме того, высокая доля занятых с высшим образовани ем не всегда означает адекватное улучшение качества рабочей силы. Так, в лидирующем по данному показателю Южном фе деральном округе основной причиной, помимо более моло дой возрастной структуры занятых, стал ускоренный переход к сверхмассовому, но низкокачественному высшему образова нию, фактически — к «покупке дипломов».

Для оценки качества населения можно также обратиться к важнейшим, проверенным практикой международных сопо ставлений социально-демографическим индикаторам — ожи даемой продолжительности жизни и младенческой смертно сти. Они выступают как интегральные индикаторы состояния здоровья населения, качества и доступности медицинских ус луг, качества питания и экологических условий, образа жизни Территориальный ракурс модернизации М Во ос г.

р о ко в Мо Ор нежска скв ло ская о а в яб К Ку ск о л.

Та ал у рская об л.

мб жс ая б л Б е Р я ов к а об.

лг за ск я о л.

о р нс ая бл Яр Лиодск ая о бл.

опк.

См сл ец кая обл.

о л авс ая обл Рис. 11. Доля имеющих высшее образование среди занятого городского населения, % еко.

Ту нск ая б л.

Ко Б р л ь сая о бл ст ян ка о б.

ро ск я л.

м а об Вл Ив Твер ск ая об л.

ад ано ск я о л.

им в с ая бл и р ка об.

Ка (рейтинг по каждому федеральному округу, данные переписи 2002 г.) ск я о л.

л и г. ая б н Но ин С. П об л.

в г гра ете л.

ор дс р Ле од к а бу ск я о рг ни нг ая бл Пр К о.

М скоадс аре б л Воу рм в с к ая ли я.

л ан кая о А р ого ск а оббл.

дс я л ха ка об.

нг ял е Нел ь с К обл не каяом цк о и ий б л АО И Сенгу в. ше ДаОсет ия Ка Карач Кал гес ти я Ч ебар. Ч емы т ан ч. рк Р оенс Б а кесия ст каялк а ия Ст ов Р р ск ес ия а Кр вро ап ас по А дя об.

Во л г н о льс ы л.

А с ог да ки гея тр ра рск й ах дс ий к р ан к а к.

Са ск я о р.

ая бл ра то об.

вс л.

Са М ка ма о я о Пе рс рд бл нз к о Ни ен ая ви.

же с го М кая обля ро а о дс ри б л Так аяй Эл.

Ор Уд енб Чтар обл ст Улму ру ргсуваш ан ь я т ск к а и яя Б ано в ая Р о б ск ес л.

Пешк о ая п Ки рмсрт о о б.

р к ст л Ям Т ов с ая о ан.

Х а ал ю м к ая бл.

нт о Н ен об ыес л.

Ч М не к а Св еляан с цк ия об е р б и и й й л.

дл нс ск А О Ку о к. А рг вс ая О ан ка о б с к я о л.

ая б л Но об.

в о То л.

си м А с к лт би а рс я ай ка об Ом Б я о л.

ск ур я б л Кр ас ая ти.

но оя А л яр Т бл.

Ир та ски ы в к у йс й а тс к и к р Ке Ч и Хкая й к р.

ме т и а о б.

нк Х а ро в ск ааси л.

сяя б Пр аро кая об о л.

и м вс Ка ор к ий бл.

мч ск к Саат сий край Ма А м ха (кая рай га у рс Яку об л д т.

Са Ч у анск ая и я) х а ко т кая об л и с к о л.

Е в н с и й бл ре ка А.

йс я о О ка б я л.

АО Н.В. Зубаревич и даже уровня образования населения. Исследования Е. Ан дреева и В. Школьникова показали, что на каждый дополни тельный год образования ожидаемая продолжительность жиз ни возрастает на 0,7 года15.

За 2000-е годы в России выросло не только экономическое неравенство регионов, измеряемое душевым ВРП. Налицо су щественная региональная дифференциация и по важнейшему социальному индикатору — ожидаемой продолжительности жизни. Этот показатель снижался в течение первых пяти лет экономического роста и остается катастрофически низким:

66 лет для всего населения и 60 лет для мужчин (2006 год).

Феномен снижения долголетия в период подъема экономики пока недостаточно исследован. Скорее всего он обусловлен пережитыми ранее трудностями адаптации к рыночным пере менам, своего рода «усталостью металла». При этом с начала 2000-х годов траектории регионов России все сильнее расхо дятся, рост поляризации регионов по ожидаемой продолжи тельности жизни показывают границы перцентилей (5% реги онов с худшими и лучшими значениями) (см. рис. 12).

граница 5% лидеров среднее по РФ граница 5% аутсайдеров ОПЖ, лет 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 Рис. 12. Границы значений ожидаемой продолжительности жизни для 5% регионов-лидеров и 5% аутсайдеров (показатели взвешены на численность населения) См. Неравенство и смертность в России / Под ред. В. Школьникова, Е. Ан дреева, Т. Малевой (Московский Центр Карнеги). М.: Сигнал, 2000.

Территориальный ракурс модернизации В начале 2000-х годов самые высокие показатели ожидаемой продолжительности жизни имели только республики Север ного Кавказа. Как правило, это приписывают благоприятно му для проживания людей климату и меньшему употреблению ими алкоголя. Однако главная причина лидерства — чисто ста тистическая: неполный учет младенческой смертности сильно завышает показатель ожидаемой продолжительности жизни.

Все эти особенности южных республик сохранились до сих пор, тем не менее состав группы регионов-лидеров изменился.

К ней добавились или приближаются наиболее развитые субъ екты РФ. Именно в них быстрее меняется отношение населе ния к своему здоровью, которое превращается в экономиче ский ресурс, помогающий бороться за лучшие рабочие места на рынке труда. Например, в Москве ожидаемая продолжи тельность жизни в 2006 году достигла 71,8 года (в среднем по стране — 66,6 года), а в нефтегазовых округах Тюменской об ласти приближается к 69 годам, хотя это зона Севера с весьма неблагоприятным климатом. Вторая причина — в богатых ре гионах выше и бюджетное финансирование здравоохранения.

Наоборот, в тех регионах, где качество населения невысоко и на рынке труда все еще мало привлекательных рабочих мест с высокой оплатой труда, отношение к собственному здоро вью остается прежним. Поэтому там региональные различия в долголетии определяются распространенностью асоциально го образа жизни (степенью алкоголизации) и климатом.

В России уже сформировались зоны сверхнизкой ожидае мой продолжительности жизни, прежде всего мужчин, и соци альной деградации. Самая кризисная ситуация в слаборазви той республике Тыва и в районах проживания малочисленных народов Севера, где ожидаемая продолжительность жизни мужчин не превышает 46—50 лет вследствие массового алко голизма. Низким долголетием отличаются регионы юга Си бири и многие области европейского Северо-Запада и Центра с сильной маргинализацией населения, особенно сельского.

В них проблема снижения качества населения становится не менее острой, чем сокращение его численности.

Политика государства, в том числе осуществление нацио нального проекта «Здоровье», дали пока только один осяза Н.В. Зубаревич емый результат — даже в самых проблемных регионах тренд снижения показателя долголетия сменился ростом. Конечно, это чрезвычайно важно для социального развития страны, но говорить о каком-либо смягчении регионального неравенства в качестве жизни населения пока преждевременно.

На уровень и динамику второго важнейшего международ но принятого индикатора — младенческой смертности — воз действует не менее сложный комплекс факторов. В этом плане изменения последних лет оказались более позитивными. Сни жение младенческой смертности началось с середины 1990-х годов, когда до подъема экономики было еще далеко. Этот ин дикатор показывает важную особенность социальных транс формаций в России — устойчивое улучшение достигается в том случае, если начавшиеся изменения поведения населения дополняются усилиями государства. Сокращение рождаемо сти в 1990-е годы сопровождалось более осознанным плани рованием семьи, снижение нагрузки на роддома позволило уделять больше внимания роженицам, а в последние годы и богатеющее государство стало вкладывать больше средств в диагностику и родовспоможение. В результате совпадение ин тересов граждан и государства дало мультипликативный эф фект, но при этом экономический рост оказался не исходным «толчком», а поддерживающим фактором.

Распределение регионов по уровню младенческой смерт ности устойчиво сдвигалось в сторону более низких значений, наметился, хотя и слабый, тренд некоторого пространственно го выравнивания. «Двойной эффект» модернизации прокреа тивного поведения населения и роста расходов государства на охрану здоровья детей и матерей позволил снизить региональ ные различия в младенческой смертности. На фоне растущей поляризации региональных показателей ожидаемой продол жительности жизни, которая обусловлена фундаментальной проблемой разных жизненных ценностей и мотиваций, про гресс в отношении детей налицо.

Однако расчет коэффициента Джини для регионального нера венства показывает, что с 2005 года тенденция его выравнивания сменилась на противоположную (см. рис. 2). Небольшой отрезок времени (всего два года) не позволяет делать серьезных выводов, хотя они явно напрашиваются. Очень вероятно, что это — обо Территориальный ракурс модернизации ротная сторона новой политики поддержки рождаемости с по мощью «материнского капитала», о котором неоднократно пре дупреждали демографы: такое стимулирование приводит прежде всего к росту рождаемости в маргинальных и низкодоходных группах населения, где риск смертности новорожденных заве домо выше. Группы риска неравномерно концентрируются в разных регионах, поэтому еще одним результатом становится увеличение региональных различий в младенческой смертно сти. Разрыв показателей пяти лучших и пяти худших регионов за 2004—2006 годы вырос с 2,9 до 3,8 раза. Фактически политика государства, нацеленная на решение одних социальных задач, усложняет решение других, в частности касающихся смягчения региональных различий социального характера.

Социальные проблемы вообще не имеют простых рецептов для решения. Например, чтобы снизить младенческую и мате ринскую смертность в группе риска, в Якутии был создан спе циализированный роддом для матерей, страдающих алкоголиз мом. Показатели смертности улучшились, зато выросла детская инвалидность. Дальнейшее снижение младенческой и мате ринской смертности потребует не только медицинских мер, но также пропаганды новых базовых ценностей и образа жизни се мей, особенно в слаборазвитых и депрессивных регионах.

Принято считать, что корень социальных проблем — в низ ких доходах: с ростом доходов повысится и качество населе ния. В долгосрочном периоде такая взаимосвязь существует, но нельзя забывать о роли социокультурной среды. Этот ас пект анализа крайне актуален для России, поскольку у нас многие регионы и города плохо приспособлены для полно ценной жизни. В результате рост доходов без модернизации образа жизни может снижать качество населения.

Например, проблема СПИДа и наркомании, как основного канала распространения инфекции, наиболее сильна в богатых регионах и городах, особенно в ресурсодобывающих без доста точно развитой социальной среды (Иркутская, Самарская, Свер дловская области, Ханты-Мансийский АО и др.). Это проблема «потерянного» поколения — молодежи из небедных семей, но без развитых потребностей и мотиваций. В таких семьях высо кие доходы не направляются на развитие человеческого капи тала. Темпы роста численности инфицированных ВИЧ/СПИД Н.В. Зубаревич остаются высокими, география расширяется, поэтому качество молодого населения даже богатых регионов может снижаться.

Социальные различия растут менее явно, чем экономиче ские, их сочетание дает очень мозаичную картину развития, но в целом Россия остается страной регионов-«середняков». Про веденная диагностика показывает неоднозначную картину, в том числе и расчет коэффициентов Джини для регионального неравенства (см. рис. 13). Рост экономических различий про должается. Снижение коэффициента Джини для душевого ВРП в 2006 году обусловлено исчезновением данных по сла боразвитым автономным округам, которые были объедине ны с «материнскими» территориями, а не сменой тренда, то есть мы имеем дело с чисто статистическим феноменом. Ре гиональные различий в уровне безработицы также растут. Для индикаторов доходов, уровня бедности и социально-демогра фических показателей коэффициент Джини не демонстрирует стабильного тренда. Тенденции меняются под воздействием многих факторов, включая политику федеральных властей, и в связи с этим особо следует отметить начавшийся рост регио нальных различий в младенческой смертности.

Душевой ВРП Уровень безработицы Душевые доходы Уровень бедности Младенческая смертность Ожидаемая продолжительность жизни 0. 0. 0. 0. 0. 0. 0. 0. 2002 2003 2004 2005 2006 годы Рис. 13. Коэффициенты Джини для регионального неравенства в России по основным социально-экономическим показателям Показатели душевого ВРП и душевых денежных доходов населения скор ректированы на ценовые различия в регионах.

Территориальный ракурс модернизации Региональные социальные различия целесообразно оценить также с помощью индекса развития человеческого потенциа ла (ИРЧП), используемого в Программе развития ООН. Это интегральный показатель, состоящий из трех компонентов:

дохода (валового регионального продукта на душу населе ния), долголетия (ожидаемой продолжительности жизни при рождении) и уровня образования, измеряемого грамотностью взрослых и охватом образованием детей и молодежи.

В 2005 году Россия занимала 67 место в рейтинге ИРЧП, но впервые вошла в группу развитых стран (с индексом более 0,8).

Однако региональные различия ИРЧП огромны и продолжа ют расти. По ИЧРП Москва сопоставима с Чехией и Мальтой, Тюменская область — с Венгрией и Польшей, С.-Петербург и Татарстан — с Болгарией, при этом вторая столица заметно ус тупает странам Балтии. Слабейшие регионы России (респуб лики Тыва и Ингушетия) сопоставимы с Монголией, Гватема лой и Таджикистаном.

2.3. Города как центры модернизации экономики и человеческого капитала Начнем с очевидного: мы живем с стране с огромной терри торией и сокращающимся населением. Эту территорию нужно «держать» и связывать воедино — именно такую функцию вы полняют города как опорный каркас расселения, хотя городов в России мало (немногим более тысячи). С депопуляцией си туация еще сложнее. Оптимисты надеются ее остановить;

ре алисты же полагают, что сокращение численности населения неизбежно, поэтому самое главное — эффективно использо вать имеющиеся человеческие ресурсы, по возможности вос производить их, но в первую очередь наращивать их качество.

Эти ресурсы также концентрируются в городах: чем больше город, тем, как правило, выше его человеческий капитал.

Почему, несмотря на очевидную потребность, в стране до сих пор нет системной поддержки модернизации экономики и человеческого капитала российских городов? Выделим не сколько причин. Первая — города все еще воспринимаются как функциональное приложение к заводам и фабрикам, еще жива ментальность времен советской индустриализации, когда горо Н.В. Зубаревич да создавались в чистом поле (чаще всего — в тайге и тундре).

В рамках такой ментальности все просто: будут работать заво ды — будет жить и город. Вторая причина — города естествен но развиваются как полифункциональные и потому сложные территориальные организмы;

соответственно, ими трудно уп равлять. В них более разнообразный социум, больше внутрен них противоречий (как у любого развивающегося организма), более сложной должна быть система согласования интересов в целях развития. Но как это сделать модными ныне директивно вертикальными методами управления? Третья причина — со храняющийся уравнительный подход к развитию пространства:

в городах и так больше ресурсов, «делиться надо». Дежурный лозунг губернаторов — надо поддержать периферию!

Тем не менее концентрация человеческих и экономических ресурсов дает городам объективные преимущества развития и без всякой поддержки со стороны властей. Позитивное влия ние эффекта масштаба уже глубоко исследовано в региональ ной науке (можно сослаться на работы П. Кругмана и М. Фуд житы17, А. Трейвиша и Т. Нефедовой18). Этот эффект прояв ляется везде, в том числе и в России. Роль центров развития и модернизации выполняют именно города, однако в разной степени и с разным качеством роста.

В современной России сформировались четыре типа горо дов — центров роста19:

— федеральные города Москва и С.-Петербург и их агломе рации;

— города-миллионники и близкие к ним по численности20;

их агломерационные преимущества на фоне федеральных столиц заметно слабее — как и концентрация человеческого капитала;

См. Fujita M., Krugman P., Venables F.J. The Spatial Economy: Cities, Regions and International Trade. Cambridge (MA): MIT Press, 2000.

См. Нефедова Т.Г., Трейвиш А.И. Сильные и слабые города России // Полюса и центры роста в региональном развитии / Под ред. Ю.Г. Липеца. М.: ИГ РАН, 1998.

См. Зубаревич Н.В. Города как центры развития современной России // Город ской альманах. Вып. 2. М.: Фонд «Институт экономики города», 2006. С. 103—108.

По переписи 2002 года было 11 миллионников (Волгоград, Екатеринбург, Казань, Нижний Новгород, Новосибирск, Омск, Пермь, Ростов-на-Дону, Са мара, Уфа, Челябинск). Численность населения в двух из них теперь ниже мил лиона человек, но это не меняет роли этих городов как точек роста.

Территориальный ракурс модернизации — остальные крупные города — центры регионов (с населе нием 200 тысяч человек и более), развивающиеся под влияни ем статусного фактора и концентрации населения;

— монопрофильные города с ведущими предприятиями крупных компаний, в основном экспорто-ориентированных;

их развитие обеспечено более высокими доходами бюджетов и населения, которые, однако, не имеет устойчивого характе ра из-за изменчивости конъюнктуры мировых цен на сырье и полуфабрикаты.

Модернизирующий эффект опережающего экономическо го роста проявляется в этих городах по-разному, не все из них способны нарастить человеческий капитал и далеко не все го товы к конкуренции за человеческие ресурсы.

2.3.1. Крупнейшие города — центры модернизации Важнейшую роль для развития страны играют наиболее мо дернизированные города: федеральные и миллионники. В них воздействие агломерационного эффекта (эффекта масштаба) максимально, в них же сконцентрировано почти 20% населе ния страны. Выигрывая конкуренцию с остальными городами России, крупнейшие города все сильнее конкурируют между собой. Однако условия конкуренции явно неравные.

Наиболее велик социально-экономический отрыв столицы, до сих пор принято говорить о Москве и остальной России. По явившийся в 2000-е годы штамп «две столицы» с экономической точки зрения является сильным преувеличением. Сохраняю щаяся сверхконцентрация экономических ресурсов в Москве обеспечивает ей устойчивое доминирование: на нее приходится более 23% суммарного ВРП всех регионов страны (на С.-Петер бург — менее 4% в 2006 году), причем за годы экономического роста доля столицы выросла. Москва — единственный в стране крупный город постиндустриальной экономики, в структуре ее ВРП 80% составляют услуги, чрезвычайно высока концентра ция торговли и платных услуг — 25—30% всего объема в стране (см. табл. 3). Концентрация инвестиций также остается высо кой, хотя они перераспределились внутри столичной агломера ции: в конце 1990-х годов каждый шестой рубль инвестировал ся в Москву, а в 2006-м — каждый девятый. Правда, с учетом инвестиций в Московскую область все осталось по-прежнему.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.