авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 ||

«Reihe Ethnohermeneutik und Ethnorhetorik Band 11 Herausgeber der Reihe H. Barthel, E.A. Pimenov WELT IN DER SPRACHE ...»

-- [ Страница 19 ] --

В сегодняшней России русская культура не просто сосуществует с культурами других народов, она интенсивно взаимодействует с ними. Кто усомнится в том, что такие писатели, как Чингиз Айтматов, Юрий Рытхэу, Фазиль Искандер, Василь Быков, Чабуа Амирэджиби, Геннадий Айги, такие художники, как Таир Салахов, такие артисты и режиссеры, как Резо Габриадзе, Роберт Стуруа, Армен Джигарханян, продолжающие работать в своей национальной культурной среде и культурной традиции, в то же время являются и достоянием русской культуры? А с другой стороны, значительная часть, если не большинство, нерусских по происхождению, жителей России, идентифицирующих себя с родным народом, гордящихся его культурой и стремящихся ее пропагандировать, в то же время являются носителями русской культуры и общероссийского национального самосознания.

Многонациональность, многоязычие и многокультурность России – ее богатство, если угодно, фактор ее национальной безопасности. Если Россия, как и другие цивилизованные страны, не встанет на путь формирования толерантного сознания и соответствующих ему принципов поведения, то всем нам грозит гибель: мир сгорит в пожаре нарастающих год от года войн между разными этносами, религиями, цивилизациями и культурами.

В Декларации принципов толерантности, принятой Генеральной Конференцией ЮНЕСКО в 1995 году, говорится о том, что толерантность – это добродетель, которая делает возможным достижение мира и ведет от культуры войны к культуре мира.

Нормы толерантности, хотя и без упоминания этого слова, зафиксированы во многих конституциях, в том числе российской. Без толерантности были бы невозможны права человека, которые прежде всего утверждают право отдельного человека на внешнюю и внутреннюю непохожесть на других, на большинство.

Толерантность – трудное и редкое достижение по той простой причине, что фундаментом сообщества является родовое сознание. Мы объединяемся в одной общности с теми, кто разделяет наши убеждения, или с теми, кто разговаривает на том же языке или имеет ту же культуру, что и мы, или с теми, кто принадлежит к той же этнической группе. В сущности, общность языка и чувство этнической близости на всем протяжении человеческой истории выступают в качестве оснований сообщества. В то же время мы склонны враждебно или со страхом относиться к «другим» – тем, кто от нас отличается. Различие может иметь место на любом уровне биологической, культурной или политической реальности.

«Интолерантность» – это неуважение к привычкам и убеждениям (верованиям) других людей. Примером тому является нежелание одного человека позволить действовать другим людям по их собственному усмотрению или иметь отличное мнение. «Интолерантность» или «нетерпимость» может подразумевать несправедливое обращение с людьми по причине их религиозных верований, различия полов или даже одежды и прически. «Нетерпимость» не приемлет различий и является одной из основ расизма, антисемитизма, ксенофобии и дискриминации.

Она часто может привести к насилию. Кроме того, у этого слова, в свою очередь, есть синоним: предубеждение, фанатизм (в европейских языках, прежде всего). Получается, что синоним интолерантности – это фанатизм.

«Фанатизм» же восходит к греческому «танатос», что означает «смертоносный». Интолерантность – это то, что несет смерть.

Воспитание толерантности – это формирование наиболее важных ценностных ориентаций, продвижению которых каждый должен способствовать. Среди них: достоинство человека через признание человеческих прав, социальная справедливость через укрепление демократии, мир через поддержку сотрудничества и общества без насилия.

Одним из главных социальных институтов, способствующих формированию толерантных начал в российском обществе, является образование. В «Декларации принципов толерантности» особо подчеркивается, что наиболее эффективным средством предупреждения нетерпимости является воспитание и формирование менталитета толерантности – важнейшая стратегическая задача образования в XXI веке.

Выполнение этого требования немыслимо без коренных изменений как в сфере общего среднего, так и высшего профессионального образования.

Для обучения правам человека в России уже заложена неплохая законодательная база. Это прежде всего конституционные положения, объявившие впервые в национальной истории права и свободы человека в качестве высшей ценности, закон РФ «Об образовании», в котором подчеркивается, что обучающиеся имеют равные права на свободу совести, информации, выражение собственных мнений и убеждений, нормативно-рекомендательные документы Министерства образования РФ, направляющие и стимулирующие деятельность школ в данной области.

Для того, чтобы процесс формирования толерантности происходил полномасштабно и наиболее эффективно, Правительство РФ 25.08. приняло Федеральную программу «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе» на 2001 2005 годы. Данный документ дает «зеленый свет» современному российскому образованию на целенаправленную разработку средств и обеспечение условий формирования толерантности у граждан своего государства. Цель программы – добиться снижения социально психологической напряженности в обществе, а также противопоставить экстремизму формирование установок толерантного поведения по отношению к представителям других конфессий, национальностей и даже идейной оппозиции. Принятие такой программы по формированию установок толерантного поведения в России свидетельствует о явном отставании в противодействии разного рода экстремизму и этнонофобии.

А ведь, хотя именно сфера образования может привлечь интерес общества к проблеме толерантности, разработка конкретных педагогических акций должна сопровождаться инициированием и обоснованием системы действий как во внутриобразовательной, так и во внешней, фоновой по отношению к системе образования среде.

Поэтому от всех нас зависит насколько скоро толерантное поведение по отношению к представителям других рас, национальностей, конфессий и т.д. станет нормой для всего человечества.

О.Ю. Подъяпольская Челябинский государственный университет ТИПОЛОГИЯ АДРЕСОВАННОСТИ ЭПИСТОЛЯРНОГО ТЕКСТА (на материале писем Ф. Кафки) Ориентация на адресата, моделирование его реакций автором является отражением диалогичности текста и его неотъемлемым свойством. Вслед за О.П. Воробьевой (1993) мы обозначаем данное свойство текста как адресованность. Данной категории нами приписывается широкий диапазон значений. Исходя из того, что установка на адресата является обязательной предпосылкой коммуникации вообще и онтологически присуща языку во всех его проявлениях, в содержательный объем адресованности как текстовой категории могут быть включены наряду с направленностью на адресата иные виды диалогических по своей сути текстовых отношений (Гончарова, Богдарева 1995: 16).

Соответственно категория адресованности выражает коммуникативно прагматическую направленность текста на субъект его восприятия, а также композиционно-смысловую и семантико-прагматическую адресованность текста к другим текстам и реализуется через содержащуюся в тексте программу его интерпретации.

Интерпретационная программа (или программа интерпретации) отражает ход и последовательность восприятия и интерпретации текста прогнозируемым, т.е. предполагаемым адресатом. Данная программа закладывается в текст автором на основе оценки параметров адресата.

Исходя из данной установки, автор определяет уровень и характер имплицитности текста, его пресуппозиционную базу, структурные, композиционные, функциональные, стилистические параметры текста, производит отбор лингвистических сигналов адресованности, стремится предвосхитить возможные трудности в процессе восприятия текста адресатом, сопровождая свои высказывания комментариями, а также акцентируя наиболее важную информацию. Все эти моменты в совокупности и формируют программу интерпретации, способствующую адекватному восприятию текста адресатом.

За основу понятий «типология» и «тип» нами берется зафиксированное в «Философском словаре» под редакцией И.Т. Фролова определение типологии как классификации по существенным признакам (Фролов 2001: 274). Типология основывается на понятии типа как совокупности выделенных по некоторому общему признаку предметов, явлений и т.д.

С учетом предполагаемого адресата, а также своеобразия коммуникации посредством писем в эпистолярном тексте нами выделяются интерсубъектная и интертекстуальная адресованность.

Интерсубъектная адресованность эпистолярного текста отражает воплощение в тексте диалога адресанта с адресатом. Интертекстуальная адресованность отражает связи эпистолярного текста с другими текстами.

Разграничение интерсубъектной и интертекстуальной адресованности текста является достаточно условным, поскольку интертекстуальность закладывается в текст автором с учетом установки на определенного адресата и его (адресата) текстовые пресуппозиции.

За основу исследования интертекстуальной адресованности эпистолярного текста принимается концепция интертекстуальности, разработанная немецкими учеными Л. Вильске и В.-Д. Краузе (Wilske, Krause 1997), которые рассматривают феномен интертекстуальности на парадигматическом и синтагматическом уровнях и выделяют парадигматическую синтагматическую соответственно и интертекстуальность. Данные разновидности отражают уровень развертывания интертекстуальных связей.

На парадигматическом уровне интертекстуальность рассматривается как свойство текста, основанное на подобии текстовых экземпляров, принадлежащих к одному из традиционно выделяемых типов текста (вертикальные связи текста). Парадигма включает ассоциативные связи текстовых единств друг с другом и обеспечивает общность типологических характеристик эпистолярных текстов в рамках всей переписки в соответствии с прототипической моделью эпистолярного текста. Данная модель предъявляет определенные требования к структурно-композиционному построению, стилистическому оформлению, а также функциональному назначению эпистолярных текстов.

Наиболее «жесткими» (Рычкова 1990: 223) с точки зрения «давления» нормы являются деловые письма Ф. Кафки, структура которых полностью стандартизирована. Частная переписка (письма к родителям, знакомым, друзьям, возлюбленным) может включать как «полужесткие»

тексты (не полностью стандартизированные), так и «гибкие» тексты (никак не регламентируемые). Определяющим фактором в данном случае выступает как сфера общения, так и характер отношений корреспондентов, которые и ведут к отклонениям от принятой модели в структурном, композиционном, стилистическом и других планах.

Синтагматическая интертекстуальность эпистолярного текста репрезентирует горизонтальные связи текста и реализуется посредством интертекстуальных включений, выбор и комбинация которых производятся адресантом с учетом текстуальных пресуппозиций адресата.

В зависимости от способа связи между текстами в рамках синтагматической интертекстуальности мы выделяем, во-первых, горизонтальные связи эпистолярных текстов между собой. Данный вид интертекстуальных связей обозначается нами, вслед за Н.С. Олизько (2002), как эндотекстуальность (внутренняя интертекстуальность).

Эпистолярные тексты, являющиеся источником синтагматической интертекстуальности для более поздних в рамках переписки, мы обозначили как претексты.

Например, в письме к Милене Есенской от 10 июня 1920 года мы обнаруживаем эксплицитные ссылки на письмо-претекст адресата: «Ich sehe flchtig, da Sie in Ihrem Brief auch das Mdchen erwhnen» (Kafka 1997: 50) / «Мимоходом замечаю, что Вы упоминаете в своем письме девушку» (здесь и далее подчеркнуто нами. – О.П.).

Синтагматическая интертекстуальность может реализовываться также в виде связей эпистолярных текстов с текстами другого типа (литературными произведениями, дневниками, литературными рецензиями, газетными анонсами и т.п.). Данные прецедентные тексты служат источником синтагматической интертекстуальности для более поздних эпистолярных текстов и существуют за рамками переписки.

Последний вид интертекстуальных связей мы определяем как экзотекстуальность (внешнюю интертекстуальность) (термин Н.С.

Олизько).

В следующем послании к Оскару Поллаку от 6 сентября 1903 года Ф. Кафка перефразирует изречение И.В. Гете из его письма Ф.Г. Якоби:

«da zwar herrlich ist selbstndig Gefhl, da aber antwortend Gefhl wrckender macht ist ewig wahr» (Kafka 1999: 400) / «что хотя чувство и прекрасно само по себе, но то, что ответное чувство умножает силы, всегда истинно».

Сравним с цитатой из письма Ф. Кафки: «Ich schreibe nur wrmer und regsamer, denn das ist gottischer, da geschrieben steht: «Herrlich ist selbstndig Gefhl, aber antwortend Gefhl macht wirkender.»» (Kafka 1999: 26) / «Я пишу лишь: согреть и размягчить, потому что уж это наверняка, ведь сказано же: «Прекрасно чувство само по себе, но чувство ответное умножает силы»» (Кафка 2000: 79). В данном случае текст письма Ф.Кафки не содержит ссылки на прецедентный текст, однако принадлежность фразы другому тексту подчеркивается за счет кавычек.

Синтагматическая интертекстуальность выполняет в эпистолярном тексте ряд функций. Помимо обеспечения связности и целостности переписки, синтагматическая интертекстуальность используется как средство компрессии информации, что обусловлено установкой адресанта на знакомого ему адресата и его текстовые пресуппозиции. Данный факт позволяет ограничиться отсылкой адресата к другому тексту без дополнительных комментариев и разъяснений с целью актуализации в его памяти определенной информации. Кроме того, синтагматическая интертекстуальность выступает одним из средств выражения чувств, мнений адресанта через обращение к другим текстам. Описывая собственные чувства и выражая собственное мнение, адресант в то же время апеллирует к чувству и мнению адресата, с которым ведет диалог, стремится вызвать у адресата ответное чувство, подвигнуть его к принятию определенной позиции.

В совокупности интертекстуальный диалог эпистолярных текстов как на парадигматическом, так и на синтагматическом уровнях обеспечивает возможность континуума переписки, поскольку производство и восприятие каждого отдельного эпистолярного текста базируется на основе знаний о структурно-композиционных, стилистических, функциональных особенностях письма как типа текста, а также на основе знаний о других текстах, определяющих содержание эпистолярного текста, обеспечивающих адекватное восстановление имплицитных элементов текста, а также осуществляющих целостность и связность переписки.

Критерием для выделения подтипов интерсубъектной адресованности эпистолярного текста выступает установка на ту или иную разновидность адресата и своеобразие процесса коммуникации с ним. В зависимости от данных параметров интерсубъектная адресованность эпистолярного текста может реализовываться в виде персональной обобщенно-потенциальной адресованности, а также в виде адресованности.

Персональная адресованность эпистолярного текста выражает установку на персонального (конкретного) адресата, реального собеседника, лично (либо косвенно) знакомого с адресантом. В рамках персональной адресованности выделяются персональная интровертивная и персональная экстравертивная адресованность.

Персональная интровертивная адресованность (ПИА) выражает установку на персонального адресата, совмещенного с адресантом в процессе автокоммуникации (термин Ю.М. Лотмана 1994), которая детерминирована интраперсональной речевой ситуацией. Процесс коммуникации с данной разновидностью адресата предполагает непосредственность общения, т.е. отсутствие временной и пространственной дистанции. Автокоммуникация протекает во время написания письма и представляет собой замкнутый процесс, поскольку ограничена рамками одной личности.

В рамках ПИА письмо сближается с дневниковыми записями, что обусловлено интимным характером эпистолярной коммуникации (особенно в частной, неофициальной сфере), а также тем, что, как личность творческая, адресант письма склонен к самоанализу. ПИА эпистолярных текстов Ф. Кафки реализуется преимущественно в дружеской и любовной переписке, характеризующейся особой доверительностью и создающей благоприятные условия для самовыражения. С точки зрения повествовательной перспективы интровертивные отрезки текста характеризуются внутренней фокализацией повествования (обращенностью к миру мыслей, чувств, переживаний адресанта) и зачастую маркируются сменой композиционно речевых форм, переходом от сообщения о фактах к их анализу и рассуждению о них.

Маркером интраперсональной речевой ситуации в эпистолярных текстах Ф. Кафки зачастую служит транспозиция местоимений 2-го лица в сферу обозначения 1-го лица. Например, местоимение 2-го лица ед. числа («Du») служит для обозначения говорящего и выражает обращение «Я» реального к «Я»-идеальному в процессе автодиалога. Яркий пример диалога адресанта с самим собой репрезентирует письмо к Милене Есенской от 2 июня 1920 года. Процитируем небольшой отрывок из данного письма:

«Wie wre das? Und wo sind die Weltgesetze und die ganze Polizei des Himmels? Du bist 38 Jahre alt und so mde wie man durch Alter berhaupt nicht werden kann.... Denke auch daran, da vielleicht die beste Zeit Deines Lebens, von der Du eigentlich noch zu niemandem richtig gesprochen hast, vor etwa 2 Jahren jene 8 Monate auf dem Dorf gewesen sind, wo Du mit allem abgeschlossen zu haben glaubtest» (Kafka 1997: 36) / «Да как же это так?

Куда смотрели мировые законы и вся небесная полиция? Тебе тридцать восемь лет, и ты так устал, как, наверное, от возраста вообще не устают.

… Вспомни также, что, наверное, лучшей порой твоей жизни, о которой ты, собственно, никому еще по-настоящему не рассказывал, были те восемь месяцев в деревне два года назад, когда ты полагал, что подвел всему итог» (Кафка 2000: 288).

В качестве особого случая проявления ПИА эпистолярного текста могут быть рассмотрены многочисленные примеры рефлексии автора над собственным высказыванием. Маркерами данной модели речевого поведения выступают определенные нарушения линейного синтагматического развертывания текста: различного рода лексико синтаксические повторы, вставные конструкции, отражающие вторжение в высказывание рефлексивного начала, разнообразные (с точки зрения функционального назначения) вопросы и восклицательные предложения, маркирующие диалог, а иногда и полемику адресанта с собственным высказыванием. В следующем примере рефлексии подвергается лексическое оформление мысли:

«Ich bin eiferschtig auf Warschauer Vertreter (aber vielleicht ist «eiferschtig» nicht das richtige Wort, vielleicht bin ich nur «neidisch») ich bin eiferschtig wegen der Leute, die Dir bessere Stellung anbieten» (Kafka 1999:

368) / «Ревную к варшавскому представителю твоей фирмы («ревную» – не то слово, возможно, я просто «завидую»), ревную к тем людям, которые предлагают тебе более выгодное место службы» (из письма к Фелице Бауэр от 28/29 декабря 1912 года) (Кафка 2000: 181).

ПИА определяет функциональное своеобразие интровертивных отрезков эпистолярного текста, где наиболее ярко проявляется экспрессивная функция (функция самовыражения). Тесно переплетаясь с эмотивной, эстетической функциями, а также с функцией оценки, экспрессивная функция реализуется комплексом средств, присущих данным функциям.

Следующая разновидность интерсубъектной адресованности эпистолярного текста – персональная экстравертивная адресованность (ПЭА) – характеризуется ориентированностью на персонального адресата «Другого». Процесс коммуникации в данном случае опосредован (отсрочен во времени и разделен в пространстве) и может быть как обратимым, так и необратимым (если письмо адресанта остается без ответа).

Установка на персонального адресата-«Другого» эксплицитно выражается на формальном уровне эпистолярного текста через сигналы адресованности, которые непосредственно называют адресата, прямо или косвенно характеризуют его, маркируют его коммуникативный статус.

Соотношение коммуникативных статусов партнеров по переписке может быть охарактеризовано с точки зрения симметричности (равноправия) / асимметричности (неравноправия). В основе каждой разновидности статусных отношений адресанта и адресата в свою очередь могут лежать как близкие, так и дистанцированные отношения. На уровне текста атрибуция коммуникативного статуса корреспондентов осуществляется посредством разнообразных средств. Это и многочисленные сигналы адресованности (обращения, различные средства номинации адресата и апелляции к нему), и структура эпистолярного текста, и его композиция, тематика и стилистическое оформление письма, которые с точки зрения принятого в эпистолярной коммуникации речевого этикета могут быть как строго регламентированными, так и достаточно неформальными.

Так, например, дружеская переписка Ф. Кафки характеризуется статусным равноправием коммуникантов, а также близкими, доверительными отношениями. Непринужденный характер коммуникации с друзьями проявляется в небрежном отношении к соблюдению правил речевого этикета, принятого в эпистолярной коммуникации. Письма к друзьям характеризуются достаточно свободным структурным и композиционным построением: в некоторых случаях из всех традиционных элементов эпистолярного текста сохранены лишь начальное обращение к адресату и подпись адресанта. Кроме того, в дружеской переписке часто используются оригинальные адресные формулы, которые могут носить неформальный («mein armer Junge»/ «мой бедный мальчик»), фамильярный («Mensch»/ «парень»), а иногда и стилистически сниженный характер («verfluchter Kerl»/ «окаянный»). Близкие отношения коммуникантов, а также их статусное равноправие находят выражение на уровне категории персональности посредством обращения к адресату по имени, а также при помощи личного местоимения 2-го лица ед. числа и инклюзивного «wir», подчеркивающего единение адресанта и адресата.

Ведущими функциями эпистолярного текста в рамках ПЭА являются коммуникативная, фатическая, а также информативная функции.

Интерсубъектная адресованность находит в эпистолярных текстах еще одно выражение при условии публикации писем. В таком случае письма воспринимаются как литературное наследие писателя. Данная разновидность интерсубъектной адресованности эпистолярного текста обозначена нами как обобщенно-потенциальная адресованность, поскольку она, во-первых, не всегда запрограммирована изначально (в момент производства текста) и проявляется лишь в определенных условиях, наиважнейшим из которых является смена воспринимающего субъекта. Во-вторых, меняется характер адресата, который утрачивает черты персональности и представляет собой некую обобщенную модель адресата – читателя.

В данном случае программа интерпретации, вписанная в эпистолярный текст, корректируется, приобретая ряд новых черт, связанных с изменившимися условиями коммуникации. Для обобщенного читателя текст письма перегружен имплицитными компонентами, поскольку автор письма не ориентирован на данную разновидность адресата. Отсутствие у адресата-читателя общей с адресантом пресуппозиционной базы оказывает определенное влияние на структуру эпистолярного текста. Речь идет о метатекстовых элементах – редакторских комментариях в виде пояснений к тексту, которые представляют собой эксплицитные элементы программы интерпретации эпистолярного текста обобщенно-потенциальным адресатом. При помощи комментариев восстанавливаются имплицитные компоненты эпистолярного текста, и тем самым увеличивается его формальный объем.

Однако полного восстановления имплицитных компонентов текста по ряду причин (и прежде всего из-за невозможности достичь полной идентичности пресуппозиционной базы персонального адресата и обобщенного адресата) достичь невозможно, что может вести к частичной либо полной потере информации.

Так, например, некоторые отрезки писем могут сознательно уничтожаться адресатом либо редактором в том случае, если они содержат очень интимную информацию, а также если разглашение какой-либо информации может навредить чьей-либо репутации. Миленой Есенской, например, были заштрихованы некоторые пассажи из адресованных ей Ф. Кафкой писем, прежде чем она передала письма издателю.

Переход в новую коммуникативную сферу – сферу художественной коммуникации – влияет на функциональное своеобразие эпистолярного текста. Эпистолярный текст приобретает художественную ценность и апеллирует к эстетическому чувству адресата-читателя. Кроме того, являясь документальным источник информации о жизни известного человека, опубликованный эпистолярный текста выполняет прежде всего информативную функцию.

С нашей точки зрения, разработанная типология адресованности эпистолярного текста отражает комплексный характер данной категории, демонстрирует большой коммуникативный потенциал эпистолярного общения в целом, а также своеобразие процесса коммуникации, реализуемого в эпистолярии творческой личности в частности.


Литература:

1. Воробьёва О.П. Лингвистические аспекты адресованности художественного текста (одноязычная и межъязыковая коммуникация): Дис. … докт. филол. наук. – М., 1993.

2. Гончарова Е.А., Бондарева Л.М. Междисциплинарные аспекты интерпретации категории адресованности в текстах мемуарного типа // Междисциплинарная интерпретация художественного текста: Межвуз. сб. науч. тр. – СПб.: Образование, 1995. – С. 16-37.

3. Кафка Ф. Афоризмы. Письмо к отцу. Письма: Пер. с нем. / Сост. Д.В. Затонский. – Харьков: Фолио, Москва: АСТ, 2000.

4. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек. Текст. Семиосфера. История. – М.: Языки русской культуры, 1999.

5. Олизько Н.С. Интертекстуальность как системообразующая категория постмодернистского дискурса (на материале произведений Дж. Барта): Дис. … канд.

филол. наук. – Челябинск, 2002.

6. Рычкова Л.В. О понятии «тип текста» в лингвистике // Вопросы словообразования и номинативной деривации в славянских языках. – Гродно, 1990. – С. 220-226.

7. Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – 7-ое изд. перераб. и доп. – М.:

Республика, 2001.

8. Kafka F. Briefe an Milena. Erweiterte und neu geordnete Ausgabe / Hrsg. von J. Born, M. Mller. – Frankfurt a. M.: Fischer Taschenbuch Verlag, 1997.

9. Kafka F. Briefe 1900-1912 / Hrsg. von H.-G. Koch. – Frankfurt a. M.: S. Fischer Verlag GmbH, 1999.

10. Wilske L., Krause W.-D. Intertextualitt als allgemeine und spezielle Texteigenschaft // Wiss. z.d. Pd. Hochsch. Potsdam. – Jahrgang 31, 1987. – Heft 5. – S. 890-895.

Т.В. Титаренко Кемеровский государственный университет РИТОРИЧЕСКИЙ КОНТРВОПРОС Исторический словарь риторики (Historisches Wrterbuch der Rhetorik 1996) дает следующее определение риторическому вопросу в немецком языке: «“Риторическим“ называют вопрос, на который спрашивающий не ожидает ответа, так как благодаря ситуации ответ очевиден». Говорящий использует такие вопросы, чтобы выразить утверждение, требование или упрек.

Риторические встречные вопросы как реакция на вопросы-стимулы оформляются структурно как местоименные, так и неместоименные вопросы, то есть эмоциональная реакция собеседника на предшествующее высказывание может быть облечена в форму общего и частного вопросительного предложения, лишенного своей ведущей интенции вопросительности. В результате «вопросительность» нейтрализуется в пользу «эмоциональности».

Например:

A: Die Polizei! 'Полиция!' B: Zu mir? 'Ко мне?' A: Zu wem sonst?! 'К кому же еще?!' (Hildesheimer 3: 301).

Риторический вопрос является здесь эмоциональным подтверждением намеченной темы – zu dir 'к тебе' и завершает этот диалог.

Н.Ю. Шведова отметила, что реальный диалог редко строится путем чередования прямых «лобовых» вопросов и ответов. Между ними обычно появляются своеобразные «рессорные реплики», избыточные в информативном отношении.

Встречные вопросы, имеющие яркий эмоциональный характер, можно отнести к таким «рессорным репликам», т.к. они часто выполняют функцию эмоциональной констатации факта, вызвавшего определенные чувства собеседника. Функция таких переспросов в интеракции – привлечь внимание, усилить впечатление.

Возможность с помощью подобных вопросительных высказываний выражать различные эмоции слушающего объясняется их природой, вытекает из условий непосредственного общения, в которых они обычно употребляются. Контрвопрос подобного типа в определенной мере пере дает чувства и волю слушающего и воздействует на чувства и волю собеседника. Чем выразительнее форма воздействия, тем выше эффективность самого воздействия. Вопросительная форма подобных высказываний заостряет внимание собеседника. Эмоциональная сторона в вопросе такого типа превалирует над логической. Переспрос является средством субъективной оценки со стороны слушающего.

Коммуникативная направленность встречных риторических реплик такого типа состоит в том, чтобы, выразив утвердительное или отрицательное суждение, побудить собеседника к смене образа мыслей, психологически повлиять на него.

Рассмотрим подробнее употребление риторических контрвопросов.

Риторические вопросы, конструктивными элементами которых являются вопросительные слова, используют практически весь их список.

Наиболее употребительные среди риторических вопросы с warum 'почему', woher 'откуда', wo 'где', wer 'кто', was 'что', wie 'как'.

Например:

A: Kommt er heute noch? 'Он еще прийдет сегодня?' B: Warum sollte er nicht kommen? ' Почему он не должен придти?' (COSMAS: 472) A: Sind Sie doch der Photograph? 'Вы же фотограф?' B: Wer denn sonst? 'Кто же еще?' (COSMAS: 473) В обоих примерах коммуникант выражает свое согласие с помощью риторического вопроса.


Но риторический вопрос может выражать и несогласие собеседника:

A: Gibst’s was Neues? 'Что нового?' B: Was soll’s schon Neues geben? 'Что может (должно) быть нового?' (COSMAS: 474) Риторические контрвопросы выражают здесь в качестве реакции на вопрос различные эмоции-недовольства, удивление, раздражение и т.д.

При этом такие вопросы не требуют коммуникативного продолжения речи.

Из всех приведенных выше примеров ситуаций, когда собеседник задает встречный риторический вопрос, можно заключить, что такой тип вопроса является реакцией на общий вопрос и, следовательно, выполняет функцию отрицания / утверждения.

Встречный риторический вопрос может являться реакцией на частный вопрос, когда собеседник отказывается на него отвечать:

Im Gericht. ' В суде. ' A: Wo waren Sie um 8 Uhr am 4. Februar? ' Где Вы были четвертого февраля в восемь часов? ' B: /Der Beschuldigte/: Glauben Sie, ich habe ein solch gutes Gedchtnis?

'/Обвиняемый/: Вы думаете у меня такая хорошая память? ' (Sprechmodelle: 13) Говорящий не хочет отвечать, ссылаясь на память.

В случае, когда вопрос-стимул нарушает третье правило коммуникации – является избыточным речевым актом, – реакцией на него может стать риторический контрвопрос:

A: Wo waren Sie um 8 Uhr am 4. Februar? 'Где Вы были четвертого февраля в восемь часов?' B: Wie oft haben Sie das nun schon gefragt? 'Сколько раз Вы это уже спросили?' (Sprechmodelle: 13) Вероятно, B неоднократно ответил на этот вопрос и дает понять собеседнику, что на этот вопрос он больше отвечать не намерен.

Риторические контрвопросы иногда комбинируются в своем употреблении с модальными словами, создавая эмоциональный динамизм:

A: Wollen Sie wieder experimentieren? 'Вы хотите продолжить эксперимент?' B: Gewi. Warum sollte ich das nicht tun? 'Конечно. А почему бы мне не делать этого?' (COSMAS: 481).

Риторический вопрос может употребляться в одном синтаграмматическом ряду со словами-предложениями nein/ja 'нет/да', усиливая при этом экспрессию высказывания:

A: Haben Sie keine Dummheiten gemacht? 'Вы не делали глупостей?' B: Nein, nein? Was denken Sie? 'Нет, нет, что Вы думаете?' (COSMAS: 480) Способность параллельного употребления риторических контрвопросов со словами-предложениями ja/nein 'да/нет' и модальными словами говорит о том, что риторические вопросы – эмоциональные функциональные эквиваленты слов-предложений. В целом можно говорить о некоторой полифункциональности риторических контрвопросов и, несмотря на отсутствие у них вопросительной интенции, необходимо признать, что такие встречные вопросы могут формально «закрывать» диалогическое единство, выполняя при этом функции утверждения или отрицания.

Литература:

1. Еемерен Ф.Х., Гроотендорст Р. Аргументация, коммуникация и ошибки. – С-Пб.:

«Васильевский остров», 1992. – 207 с.

2. Титаренко Т.В. Коммуникативно-прагматические аспекты встречного вопроса в немецком языке: Дис… канд. филол. наук. – 2004. – 177 с.

3. Шведова Н.Ю. Очерки по синтаксису русской разговорной речи. - М.: Изд-во АН СССР, 1960. – 377 с.

4. Franke W. Elementare Dialogstrukturen. – Tubingen.: M. Niemeyer Verlag, 1987. – S.

5. Historisches Wrterbuch der Rhetorik. – Band 3, Max Niemeyer Verlag Tbingen 1996.

S. 420-454.

ОГЛАВЛЕНИЕ Пименов Е.А. НАУЧНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ «ЭТНОГЕРМЕНЕВТИКА И ЭТНОРИТОРИКА»

МЕНТАЛИТЕТ И МЕНТАЛЬНОСТЬ: УНИВЕРСАЛЬНОЕ И ЭТНОСПЕЦИФИЧЕСКОЕ Гольдберг В.Б., ДИНАМИКА РЕЛИГИОЗНОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ Ивашенцева Н.В. И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В РУССКИХ И АНГЛИЙСКИХ БИБЛЕИЗМАХ Илюхина Н.А. О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ КОГНИТИВНЫХ МЕХАНИЗМОВ МЕТАФОРЫ И МЕТОНИМИИ В ОБРАЗНОЙ КАРТИНЕ МИРА Кравченко А.В. ЧЕЛОВЕК, ЯЗЫК, СРЕДА (к обоснованию холизма как метода гуманитарной науки) Чудинов А.П. РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ МОДЕЛЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЕТАФОРЫ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ СЛОЙ ЗНАНИЙ КОНЦЕПТА ГРОЗА (на Адонина О.С.

материале свободного ассоциативного эксперимента) Аксёнова Е.Ю. ‘ДВИЖЕНИЕ’ КАК ОБЩИЙ ПРИЗНАК КОНЦЕПТА ‘МУЖЧИНА’ (на материале русских народных былин) Афанасьева Н.Р. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ВНУТРЕННЕГО МИРА ЧЕЛОВЕКА В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ Бутакова Л.О. КОНЦЕПТУАЛЬНО-СМЫСЛОВОЙ АНАЛИЗ РУССКИХ ПОСЛОВИЦ И ПОГОВОРОК О ЧЕСТИ / БЕСЧЕСТИИ Деева Н.В. АССОЦИАТИВНО-СМЫСЛОВОЕ ПОЛЕ КОНЦЕПТА «ЖИЗНЬ»

ЧИСТОТА Кондратьева О.Н. ФОРМИРОВАНИЕ СТРУКТУРЫ КОНЦЕПТА В ДРЕВНЕРУССКОЙ КУЛЬТУРЕ Кирпиченкова Л.В., КОНЦЕПТ KENNEN/WISSEN КАК ФРАГМЕНТ НЕМЕЦКОЙ Шарикова Л.А. ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРИЗНАКИ В СТРУКТУРЕ КОНЦЕПТА КНЯЗЬ (на Мешкова Т.С. материале Новгородских летописей) Орлова О.Г. СОЦИАЛЬНЫЕ АНТРОПОМОРФНЫЕ ПРИЗНАКИ КОНЦЕПТА «RUSSIA» («РОССИЯ») (на материале дискурса еженедельника «Newsweek») Осколкова Н.В. ПОЭТИЧЕСКИЕ ФОРМУЛЫ В КОГНИТИВНОМ АСПЕКТЕ КОЛОРАТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ КОНЦЕПТА НЕБО Пименова Е.Е. Пименова М.В. АНТРОПОМОРФИЗМ КАК СПОСОБ ОБЪЕКТИВАЦИИ КОНЦЕПТА СЕРДЦЕ Сергеев С.А. СОСТАВЛЯЮЩИЕ МЕТАФОРИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ ‘МЕЧТА – СТИХИЯ СОМАТИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ КОНЦЕПТОВ УМ, РАЗУМ В Сергеева Н.М.

РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА Скорнякова Р.М., КОНЦЕПТ «ТРУД» В НЕМЕЦКИХ СКАЗКАХ Бауэр Ю.П.

Урусова О.А. Социальные признаки концепта «АМЕРИКА»

ДЕНЬГИ:

Федянина Л.И. КОНЦЕПТ ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ О КОНЦЕПТЕ ВРЕМЯ В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ Флегонтова Ю.Н.

Шарикова Л.А., «ЧЕЛОВЕК» В НОВЕЛЛАХ ГЕНРИХА БЕЛЛЯ Богданова И.Е.

Шарикова Л.А., СПЕЦИФИКА КОНЦЕПТА «МУЖЧИНА» В РОМАНЕ Й.В. ГЕТЕ Химичева Н.С. «СТРАДАНИЯ ЮНОГО ВЕРТЕРА»

ПРОБЛЕМЫ ЯЗЫКА И КУЛЬТУРЫ Биякова С.В., «СУДЬБА» КАК КАТЕГОРИЯ КУЛЬТУРЫ Хопияйнен О.А.

Дьяконова И.А. ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К АНАЛИЗУ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА Карасёва Т.В. ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ДИАЛЕКТНЫХ НАЗВАНИЙ ПИЩИ Красильникова Н.А. «СВОИ» И «ЧУЖИЕ» В ДИСКУРСЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДВИЖЕНИЙ «ЗЕЛЕНЫХ» В АНГЛИИ, РОССИИ И США Куданкина О.А. ГЕРМАНИЯ И ЕЕ ЖИТЕЛИ: ПРОБЛЕМА СТЕРЕОТИПОВ Садретдинова ИЗУЧЕНИЕ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ ЛИЧНОСТИ НА ПРИМЕРЕ Л.В.

РЕЛИГИОНИМ СВЯТОЙ (по данным лексикографических источников) Смирнова С.А.

Трибицов Ю.М. АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ: ГОСТЕВОЙ ВЗГЛЯД Шинкаренкова М.Б. ДОМЕСТИЧЕСКАЯ МЕТАФОРА В РУССКОЙ РОК-ПОЭЗИИ ГРАММАТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Борисенко Е.С., ФУНКЦИОНАЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА Ильина М.Г. ВВОДНЫХ КОМПОНЕНТОВ (на материале французского языка) Константинова Н.А. МОДИФИЦИРУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ ПРЕФИКСОВ В СОСТАВЕ ТРАНЗИТИВНЫХ ЭМОТИВНЫХ ГЛАГОЛОВ В СРЕДНЕВЕРХНЕНЕМЕЦКОМ ПЕРИОДЕ Милованова М.В. ГЛАГОЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ ПОСЕССИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Никифорова С.А. КОМПОЗИТЫ ПОЛЯ «БЕЗБОЖИЕ» В ПУТЯТИНОЙ МИНЕЕ XI В.: ЛЕКСИЧЕСКАЯ ВАЛЕНТНОСТЬ И ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИКИ Рахвалов М.Н. ТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ГРАММАТИКИ СТАРОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА (на материале Остромирова Евангелия) Шамне Н.Л. СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ С ПОЗИЦИЙ СИНХРОННО-ДИАХРОННОГО ПОДХОДА (на материале глаголов движения) ГЕНДЕРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Макеева М.Н., ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ГЕНДЕРА Гвоздева А.А.

Шарикова Л.А., ХРИСТИАНСКОЕ В ОБРАЗЕ КУДРУНЫ Ермоченко Н.В.

СЕМАНТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Бобунова М.А., КОНТРАСТИВНАЯ ЛЕКСИКОГРАФИЯ: ИДЕИ И ПЕРСПЕКТИВЫ Хроленко А.Т.

Бондарева А.Г. ПРИНЦИПЫ СЕМАНТИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ МНОГОЗНАЧНЫХ СЛОВ В СЛОВАРЯХ ИСТОРИЧЕСКОГО ТИПА Васильев В.П., МЕТАФОРА КАК СПОСОБ ОТРАЖЕНИЯ Васильева Э.В. ТРАДИЦИОННОЙ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ Иванищева О.Н. ДВУЯЗЫЧНЫЙ ПЕРЕВОДНОЙ СЛОВАРЬ: НОВЫЕ ПОДХОДЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Керимов Р.Д. СПОРТИВНАЯ МЕТАФОРА В НЕМЕЦКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Лагута О.Н. ЛИНГВОАКСИОЛОГИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ РУССКОЙ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ КОНФЕССИОНАЛЬНОЙ МЕТАФОРИКИ Нахимова Е.А. ЗАРУБЕЖНЫЕ ПРЕЦЕДЕНТНЫЕ ИМЕНА В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ СМИ Нифанова Т.С. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ АДДИТИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ КОМПОНЕНТОВ ЛЕКСИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ В АНГЛИЙСКОМ, ФРАНЦУЗСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ (на материале лексики природы) Пименов Е.А., НОВЫЕ И ТРАДИЦИОННЫЕ МОДЕЛИ ПОЛИТИЧЕСКИХ Пименова М.В. МЕТАФОР Сергиева Н.С. СЛОВО КАК ФРАГМЕНТ ОБРАЗА МИРА В РУССКОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ Шаова О.А. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МЕТАФОРЫ ПРИ МОДЕЛИРОВАНИИ ОБРАЗА РОССИИ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ПРЕССЕ Щеглова О.Г. СОСТАВ И ЯЗЫК КНИГИ СВ. ДИМИТРИЯ РОСТОВСКОГО «РУНО ОРОШЕННОЕ»

ПРОБЛЕМЫ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ Белоусова Н.П. ТИПЫ РЕЧЕВЫХ АКТОВ В СЛОГАНАХ Дашкова С.Ю. ПОРОЖДЕНИЕ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ДЕДУКТИВНЫХ УМОЗАКЛЮЧЕНИЙ В АРГУМЕНТАЦИИ (на материале научно-учебных текстов) Иванищева О.Н. КРИТЕРИИ «УДОБНОГО» СЛОВАРЯ И ПРОБЛЕМЫ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ Халяпина Л.П. ХАРАКТЕРИСТИКА ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА КОММУНИКАЦИИ Шевнин А.Б. ПЕРЕВОДЯЩАЯ ЛИЧНОСТЬ И КОМПЕТЕНТНОСТЬ ГЕРМЕНЕВТИКА И ПРАГМАТИКА ТЕКСТА Андреева Р.Ф. ОБРАЗНЫЕ СРАВНЕНИЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ ПИСАТЕЛЯ (на материале французской художественной литературы) Белая Е.Н. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРАГМАТИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ОБОЗНАЧЕНИЯ ЭМОЦИЙ В СТРУКТУРЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА НА РУССКОМ И ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКАХ В СОПОСТАВИТЕЛЬНОМ АСПЕКТЕ Бутакова Л.О. ПРОЗАИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ МИРА: КОГНИТИВНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА В АСПЕКТЕ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ НАГРУЗКИ ЗНАКОВ Васильева Г.М. «KENNEN»-ЗНАНИЕ В «ФАУСТЕ» И.В. ГЕТЕ (СЦЕНА У «ГОРОДСКИХ ВОРОТ») Гейер В.Ю., ЖАНР «САКСОНСКОГО ЗЕРЦАЛА» И СТАНОВЛЕНИЕ КНИЖНО Шарикова Л.А. ПИСЬМЕННОЙ ПРАВОВОЙ ТРАДИЦИИ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ГЕРМАНИИ Камалова А.А. ПЛАЧ В РУССКОЙ НАРОДНОЙ ЛИРИЧЕСКОЙ ПЕСНЕ Куликова Е.Ю. «ЖЕЛЕЗНЫЙ СКРЕЖЕТ КАКОФОНИЧЕСКИХ МИРОВ» В ЦИКЛЕ В.ХОДАСЕВИЧА «ЕВРОПЕЙСКАЯ НОЧЬ»

Маринова Е.Д. СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ НЕ ВИКИНГСКОГО СВОБОДНОГО НАСЕЛЕНИЯ НОРВЕГИИ IX-XII ВЕКОВ В САГАХ СНОРРЕ СТУРЛУСОНА Мусагитова Г.Н. ТИПЫ КОММУНИКАТИВНЫХ РЕГИСТРОВ В РОМАНЕ Ю.К.

ОЛЕШИ «ЗАВИСТЬ» И ИХ СМЕНА Погодаева Д.В. ТОЛЕРАНТНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА Подъяпольская О.Ю. ТИПОЛОГИЯ АДРЕСОВАННОСТИ ЭПИСТОЛЯРНОГО ТЕКСТА (на материале писем Ф. Кафки) Титаренко Т.В. РИТОРИЧЕСКИЙ КОНТРВОПРОС

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.