авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Пражский Парнас №36 Содержание Слово СоСтавителя.................................................3 это интереСно.............................................................4 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Шагрина с кампанией часто передают по местному FM радио… Письма приходили как будто из прошлого, из какой-то другой жизни, которая происходила в родном городе уже без неё. Известий от Славы, конечно же, не было, да и быть не могло.

Бессмысленно было даже думать об этом! Более полугода она повсюду носила с собой в кармане зелёный кусочек пластика, его медиатор с надписью «Жабик». Те перь Жабик перекочевал в горшок с орхидеей - в качестве украшения. Всем назло.

«Шагрин давно забыл обо мне, значит - и мне пора перестать вспоминать о нём! Вот так и Дайана Миллер… Отбросила нашу дружбу, как старый хлам, который ей уже ни к чему. Надеюсь - с ней всё-таки не стряслось ничего серьёзного»… - А ты взяла бы да познакомилась с кем-то из русских девочек, которые в других гостиницах работают, - советовала порой Ружина, - Сходили бы вечером в ресторан, нашли бы себе друзей. Остался у тебя друг в твоём городе?

- Не то, чтобы друг… один парень из нашего театра, от которого я была без ума.

- Да нет, я тебя не об этом спрашиваю! Был ли у тебя друг-мужчина, который заботился о тебе, помогал тебе материально?

- А что, обязательно должен был быть такой друг?

- Что за странный вопрос! Ты ведь одна воспитываешь ребёнка.

- Ну и что же! Я ведь не одна такая.

- Ну и зачем тогда нужна внешность, как у тебя, если ты с неё вообще ничего не имеешь?

- А просто так, чтобы посмотрели и похвалили. Словно картину на верниса же. Я знаю, Ружина, что моя личная жизнь всегда была полнейшим дерьмом, если она вообще у меня когда-то была, какая-то личная жизнь! Наверное, я просто глупа, если пытаюсь справиться сама со всеми своими проблемами.

Она опустилась на пол и положила голову на колени. Её плечи вздрагивали.

- Эй, ну прости, я же не думала, что ты из-за этого так расстроишься, - запри читала Ружина, - Да ты не обижайся на болтливую старую утку! Я вперёд говорю, а потом уже думаю… Пражский Парнас № - Нет, это ты меня лучше прости, - сказала Диана, вытирая салфеткой глаза, - Обычно я стараюсь не раскисать, но сегодня что-то вдруг… Не знаю, накопилось, наверное… Ладно, нам пора за работу.

- Администратор обещала оплатить нам по три часа дополнительной убор ки… - Ради чего весь этот «парад»?

- Назавтра в холле и в номере супер-люкс всё должно сверкать, - сказала Ру жина, - Приезжает сам хозяин отеля!

- Хорошо. Выдраим. Он ведь раньше останавливался в пятизвёздочной!

- Да, но там «супер-люкс» теперь на ремонте. А обычный номер их величе ству не подходит. Нанесло на нас чёртова грека.

- А что, он к нашей работе, наверное, придирается?

- Да нет, работа здесь вообще не причём. Это я так. Он там у них, уж не пом ню название острова… Миро - какой-то крупный бос в местной мафии. Если ещё точнее - правая рука их главного босса, такой человек, который ведает устранением неугодных и наказанием провинившихся,ну, и разборками с конкурентами, разуме ется. Немало жизней на совести… - Короче, тварь, каких ещё поискать.

- Тише ты, ради бога, - шикнула на неё Ружина, - Не ровен час - нас услышит администратор! Да она сию же минуту побежит и доложит директору, а может - и самому хозяину.

- Что это ты такая запуганная, Ружина?

- Потому что я знаю людей. Каждому охота выслужиться за счёт другого, - за метила та, и добавила, - Лет десять назад у всей этой шушеры с юга Европы было очень популярным скупать недвижимость в Чехии, пока она ещё не слишком взле тела в цене. Теперь их деньги вложены в легальный, очень доходный бизнес, а сами они здесь - вполне приличные люди… Гостиницы в Праге, ты сама это видишь, Диа на, практически никогда не пустуют.

*** Она работала на совесть, как и обычно, но её не оставляло досадное чув ство, что они тут стараются ради приезда какого-то отвратительного криминаль ного типа, на совести которого - жизни многих людей. Под конец дня её едва уже не тошнило от этих мыслей. Диана едва дождалась окончания работы, чтобы вер нуться в свою комнатушку под наклонным скатом крыши. Наскоро приняв душ, она забралась в постель, поставив рядом с собой на полу чашку с горячим чаем. Она пыталась читать, но не могла сосредоточиться на тексте. Ей не удавалось стряхнуть с себя это неприятное и досадное ощущение. Пыталась уснуть. В конце концов она сняла с подоконник а радиолу и поставила аудио-кассету, когда-то переписанную с диска группы Флейки в городской звукозаписи.

Легко узнаваемый, чуть глуховатый голос Ника Вилларда напевал балладу «Хрустальный мост», «The Crystal Bridge»… Музыка была прекрасной, спокойный и благородный арт-рок, с глубоко проработанным гитарным соло, в виртуозном ис полнении Вилларда. Сегодня она почему-то решила вникнуть в текст песни, над которым прежде не слишком задумывалась, и даже перевести его от начала и до конца. Она и не ожидала, что одна из её самых любимых песен была полна такого отчаяния и боли… Янина Диссинг - Я не знаю, что же такое пришлось ему пережить? Об этом нигде не пишут, но песня как будто доверяет какую-то давнюю боль, а струны то ли поют, то ли стонут… «Нет, ну не странно ли это, если приходит в голову - жалеть Ника Вилларда, кумира тысяч поклонников, популярного музыканта. Не впору ли себя пожалеть, жалкая уборщица пражских гостиниц, любая крона даётся тебе горбом»… Она тихо вздохнула и принялась за перевод:

”The Crystal Bridge”written by Villard, 1993… Хрустальный Мост… Под арками опор, Зажата грудь заржавленным железом, Там кровоточит память свежим срезом, Что для меня - и мука, и позор.

Не юность - сад, несчастного червя Со свистом бьёт лопаты гильотина, Жизнь под мостом - свобода для кретина, Когда последней в списке - буква «я».

Хрустальный Мост… Смеясь, назвали так, Приют отбросов, шабаш безнадёжных, Где страх смердит и зверем воет мрак, А света луч - мираж надежды ложной.

Там слёзы я глотал взамен воды, Давясь куском отравленного хлеба.

В последний миг спасённый из беды, Я тот, кто жил, но в жизни счастлив не был.

Пойми, и от меня - меня не требуй Хрустальный Мост маячит позади.

*** Утро нового дня началось с вызова к администратору отеля.

«Ну вот, теперь весь персонал гостиницы лишился покоя из-за приезда какой то сволочи».

- Диана, я собираюсь сегодня направить тебя на шестой этаж вместо Элишки, а её я поставлю к тебе на второй, - сказала администратор.

- Почему?

- Элишка работает уж очень небрежно, и, фу, вечно от неё разит перегаром… Ей уже на пенсию через полгода. Только поэтому её до сих пор отсюда не выгнали.

Сегодня нам нужно заселить супер-люкс, приезжает сам хозяин отеля… - А почему бы вам не поставить Ружину вместо неё на шестой? - спросила она.

- Всё уже решено - я направляю туда тебя! Не понимаю, какие проблемы! Ру жина рассказывала тебе что-нибудь о Хозяине?

- Нет, нет, - поспешила ответить Диана. Подводить Ружину ей не хотелось.

В первую очередь Диана привела в порядок номер супер-люкс и решила за няться соседними апартаментами на седьмом этаже... Она слышала голоса, и за Пражский Парнас № шумом пылесоса смутно различала незнакомую речь. Кто-то вошёл в номер и оста новился за её спиной. Диана выключила пылесос и обернулась. Молодой человек с гладко зачёсанными назад тёмными волосами, одетый в строгий, идеально сидя щий костюм, смотрел на неё в упор.

- Я помощник Хозяина, - сказал он по-английски, - Миро хотел бы лично по благодарить тебя за качественную уборку.

- Спасибо, не стоит благодарности, это просто моя работа, -с удивлением ответила Диана, и собралась было снова включить пылесос, когда заметила, что человек в тёмном костюме не собирается уходить и невозмутимо её дожидается.

Похоже, ей всё-таки нужно было идти.

У Миро, хозяина гостиницы Vila Rosa, никогда не было привычки лично бла годарить персонал за хорошую работу. Миро вовсе ни к чему было строить из себя демократичного босса, одного из тех, кто пожимает руки гостиничной обслуге и прочей мелкой сошке, раздавая им комплименты за отлично выполненную рабо ту. Он считал, что работники должны выполнять свои обязанности наилучшим об разом за ту зарплату, которую получают. Миро обычно оставлял пару евро на по крывале - стандартные чаевые, не больше, но и не меньше, чем это было принято.

Миро было не нужно, чтобы его любили, и ему были безразличны уважение, равно как и симпатия к нему со стороны его подчинённых. Его должны были бояться. Он считал это лучшей формой уважения к его статусу и положению.

Номер люкс в одном из его пятизвёздночных отелей, где он обычно оста навливался во время своих визитов в Прагу, сейчас находился на реконструкции, и Миро пришлось занять супер-люкс в другой его гостинице, рангом пониже. Миро никогда и в голову не пришло бы выносить личную благодарность горничной, если бы не администратор этого отеля, гречанка, его дальняя родственница, великолеп но владевшая несколькими европейскими языками и хорошо посвящённая в неко торые его дела.

- Обрати внимание на горничную, которую я направлю сегодня на твой этаж, - тихо сказала администратор, - По-моему, это именно то, что ты обычно ищешь.

Хорошенькая брюнетка, образованная и без гроша за душой. Только на этот раз - из Союза. Из бывшего Союза. У нас она временно, приехала сюда на заработки.

- Увидим. Если это действительно то, что нужно, я в долгу не останусь. Хоро шо, если так... - сказал Миро. Он давно уже собирался выплатить отступные своей нынешней подруге Хелене, устав от болтовни о её кандидатской и намёков насчёт его дальнейших намерений… К тому же, два года - это уже достаточно долгий срок.

То, что Миро искал, он обычно определял для себя, как «шлюха с личиком, как у дочки соседа». Красивой и серьёзной умницы-дочки соседа, в которую он был пылко влюблён в юности и которая в те дни отвечала ему взаимностью. Трое его сыновей занимают теперь заметные места в Организации…Прекрасное лицо его жены, ещё не успевшее постареть, преподнесли ему на пятидесятилетие, красиво упакованное в подарочную коробку, перевязанную серебряной лентой. Лицо было разрезано на части и собрано наподобие пазл - игры-головоломки. Тем утром она уехала в салон красоты - сделать причёску и привести себя немного в порядок пе ред юбилеем супруга. Домой вернулось только её лицо. Много голов тогда полете ло с плеч - и тех, кто должен был позаботиться о её безопасности, и других, кто мог быть причастен к этому делу. Но главный виновник почему-то так остался в тени, а сам он так никогда окончательно и не оправился от этого удара. Когда закончился Янина Диссинг положенный в таких случаях траур, Миро отчётливо осознал, что его личная жизнь превратилась в настоящий кошмар, что он не может больше выносить этих шлюх, имевшихся в изобилии к услугам Организации. Любая из тех, с кем он когда-либо имел дело, могла быть причастна к убийству его жены - из ревности, мести или обыкновенной зависти, ведь сам он никогда не скрывал, что любит и уважает супру гу. А они… Эти крысы полагались ему просто по статусу.

С тех пор он всегда искал что-то другое. И всегда находил. Вернее, для него это находили другие, те, кто был посвящён. Как бы дорого ему это не обходилось.

Всё ведь имеет свою цену, а хорошее - хорошо стоит...

Когда горничная вошла в его номер, стягивая на ходу резиновые перчатки с покрасневших пальцев и заталкивая их в карман, Миро удивился: «Что это ещё за существо в сером халате, с линялой косынкой на голове и в поношенных кедах»?

Диана почувствовала неловкость, увидев в номере несколько великолепно одетых людей. Она никого из них не знала, кроме администраторши, нарядившейся в тесноватое на неё серебристое платье и туфли на высокой шпильке. Зато тёмные костюмы присутствовавших мужчин выглядели дорого и великолепно на них сиде ли... Хозяин гостиницы с двумя телохранителями. Четвёртый мужчина, помощник и переводчик Хозяина, продолжал стоять рядом с ней.

- Переведи, что я благодарю её за отлично проделанную работу, - сказал Хо зяин по-гречески и помощник перевёл его слова на английский.

- Спасибо, тронута, - сказала она, - Так я пойду?

- Подожди, - сказал помощник, - Убери с головы это!

- Должна я снять шляпу в присутствии их величества?

- Не умничай, - грубо ответил помощник, затем он внезапно сделал шаг по на правлению к ней и сдёрнул с головы косынку. У неё перехватило дыхание. Вместе с косынкой с её волос слетела расстегнувшаяся заколка и блестящие гладкие пряди рассыпались по плечам. Она выхватила из его рук свой платок:

- Да успокойся ты, никто не отнимает твоё старое барахло, - сказал помощ ник.

- С каких же это пор принцессы работают у меня горничными? Переведи это ей, - обратился Миро к помощнику.

Миро подошёл, и, схватив её двумя пальцами за подбородок, повернул лицо к свету.

- Это же надо, какая, - ухмыльнулся он, - И совсем без косметики. Меня всё в ней устраивает. Спасибо за помощь, за мною не заржавеет, - добавил он, обращаясь к администраторше.

Диана встряхнула головой, пытаясь высвободить подбородок из цепких паль цев Хозяина. Но хватка у того была мёртвая.

- Кобылка с норовом, - усмехнулся Миро, и окружавшие его люди угодливо рассмеялись, - Пускай, это даже забавно. Такие вот «приличные» шлюхи могут пре вратить мужчину в сатира. Переведи ей, пускай приходит сюда к десяти - погово рить о новой работе. Моего личного секретаря. И о новой зарплате. Пусть занимает ся всей этой корреспонденцией из отелей, которая тебе так приелась. Разумеется, в свободное от основного занятия время.

Все снова рассмеялись шутке Миро. Он говорил только по-гречески, и Диана не могла понять смысла его фраз, но всё-таки она чувствовала, что шутка была уни зительной для неё. Она вышла из номера и переводчик проследовал за ней.

- Придёшь сюда к десяти вечера - поговорить о новой работе, месте личного Пражский Парнас № секретаря Хозяина, - сказал он по-английски, и добавил, - Только оденься как чело век. К уборке можешь больше не возвращаться. Администратор подскажет тебе, где найти приличные курсы греческого языка.

- А если мне совсем не нужна эта ваша работа! Кто вообще вас о ней просил!

- Послушай, оставь свои детские выходки. Фокусы у нас тут не проходят. Да ты напрасно психуешь, - добавил он, заметив её дрожащие руки, - Женщины на Миро обижаются только в одном случае: когда он меняет их на других. Но ты полу чишь отличные отступные.

Диана ворвалась в подсобку, где Ружина складывала и сортировала полотен ца.

- Что это с тобой стряслось?! -воскликнула та.

- Ружина! Я только что стояла на рынке невольников! Меня оценивали!

- Хозяин? - спросила Ружина. Она не выглядела удивлённой, будучи давно на слышанной о привычках хозяина.

- Их величество велели явиться к десяти часам в его номер. Поговорить о но вой работе! О так называемой работе! Личной подстилки хозяина… Ружина, я сей час разорвусь от злости.

- Напрасно ты горячишься, - рассудительно сказала Ружина, - Собираешься всю жизнь пахать, как и я? Ты взгляни на мои руки! На эти вывернутые суставы…Хо зяин - достаточно интересный мужчина. Только не говори мне, что тебе вообще не нужен мужчина. В это я ни за что не поверю. Миро далеко не урод… - Нет, Миро не урод. Всего лишь убийца, - нервно засмеялась Диана.

- Ну зачем я только тебе обо всём рассказала!

- Да я и так бы всё поняла. У него же это на лбу написано! Ружина, я не хочу иметь ничего общего с этой сворой! Я просто работаю! Я не продавалась им в раб ство!

- Детка, - тихо сказала Ружина, - Бедность это и есть настоящее рабство. Ду маю, что тебе придётся туда пойти. Вернёшься домой через год, как ты и собира лась. Привезёшь денег. Тогда тебе уже не придётся подсчитывать каждый грош!

- Уж лучше просто сразу - взять меня и убить! Ружина, я сейчас не преувели чиваю!

- Ну, тогда у тебя только один выход: собирай быстренько чемодан, закажи такси, только потихоньку, так, чтобы администратор не сразу заметила твоё исчез новение - и мигом в аэропорт. Улетай домой первым же рейсом.

- Домой… Да, но… дома у меня будет работа ещё только через год! Разве я не могу обратиться в нашу фирму, чтобы они присмотрели мне другую гостиницу?

- А характеристика с предыдущего места работы? Администратор тебе такую бумагу напишет, что тебя с ней даже и в тюрьму не возьмут! К тому же они, ну, ты меня понимаешь - кто, вряд ли позволят тебе так просто отсюда уйти… - А если мне нелегально устроиться…ну, хотя бы ещё на полгодика!

- Ты слишком уж смелая, как я посмотрю! Думаю, что тебе лучше уехать. Ну, хорошо… Знаешь ту высотную гостиницу в центре, Дана Стар? Им вечно не хватает рабочих рук. Они там без конца нанимают девчонок из ваших краёв работать без оформления, по-чёрному. Экономят и на зарплате, и на налогах. Спросишь Марту, она у них отвечает за персонал. Скажешь, что ты от меня. Ну давай, потихонечку со бирайся.

- А если они начнут тебя расспрашивать обо мне?

Янина Диссинг - Скажу, что ты неожиданно улетела домой… *** В гостинице Дана Стар её приняли на работу без особенных разговоров. Опы та работы в гостинице и рекомендации Ружины оказалось достаточно. Сегодняш ний рабочий день уже подошёл к концу и Диана, подхватив чемодан, поднялась в комнатушку для горничных. Другая девушка, проживавшая в ней, только что верну лась с работы и находилась в душе.

Диана остановилась посреди номера, с удивлением разглядывая картины, развешенные на стенах - прекрасно выполненные графические работы, несколько акварелей и рисунков пастелью на тёмном фоне.

- Что, нравится? - прозвучал за её спиной чей-то звонкий голос.

- Очень, - искренне ответила Диана, - Это что же - твои работы?

- Мои, мои, чьи же ещё, - ответила девушка, завёрнутая в банный халат. Она вытирала полотенцем свои русые волнистые волосы, подстриженные «шапочкой».

А ты новенькая?

- Да. Диана Крылова, - представилась она.

- А я Галя Пичугина… Но для друзей я - Галчонок, - улыбнулась девушка и слег ка наморщила вздёрнутый нос в веснушках, - Жуть, как люблю потрепаться. Тебя как, не пугает такой оборот событий?

- Да что ты! Когда есть возможность пообщаться по-русски! Порой я чувствую себя здесь глухонемой! Кстати, я приехала из Соленоморска. А ты откуда?

- Из Нижнекаменска. Это райцентр в Оренбургской области. Вообще-то я ар хитектор по профессии, а любовь к рисованию - это у меня с самого детства… В про шлом году наше КБ в строительном управлении упразднили,я и ещё трое конструк торов попали под сокращение. Ну, а я-то разведённая, с дочкой. Пыталась найти работу, да всё без толку, на вещевом рынке работала за процент от продаж - только что не себе в убыток… А тут подружка вернулась из Праги, она неплохо здесь за работала на уборках, вот в этом самом отеле, Дана Стар. Она и пристроила меня на своё место. Мы, те, кто - по-чёрному, здесь получаем поменьше, чем остальные, но зато не надо платить фирме за трудоустройство… Послушай, а у тебя есть какие-ни будь русские книги?

- Есть несколько книг, которые я прихватила из дому. Поэзия, в основном. Но я нашла здесь, в центре, библиотеку, где есть масса русской литературы, причём не только классика, но и самые новые вещи… - Нормально! А как ты - насчёт того, чтобы иногда на пару выбраться в театр или на концерт?

- Я - только «за»! Я хожу иногда одна в Национальный Музей… - Дианка, да мне тебя бог послал! Знаешь, здесь работают ещё несколько русских, но их ведь жаба задавит - платить ещё за что-нибудь, кроме тряпок. А го ворят они только о барахле, о своих семьях на родине, да о ещё местных хахалях.

Тоска смертельная с этим бабьём общаться, а им со мною неинтересно… Танюха, которая жила здесь перед тобой, тоже была ничего… В пятницу мы собирались с ней на концерт… Только в субботу ей пришлой собраться по-срочному - и домой, её отца разбил паралич. Вот видишь, фортуна подбросила мне тебя вместо Тани! На верное, я очень везучая. Ну а что, ты знаешь, сколько девочек, с которыми вместе на вещевом рынке стояли в мороз, хотели бы тут оказаться вместо меня? Нет, ты не подумай, со мной на толкучке стояли дамы с консерваторским образованием, одна Пражский Парнас № из них даже в Гнесинке отучилась… Наши бабы стараются выжить и вытянуть семьи из нищеты, пока мужики квасят от безнадёги... Между прочим, у нас в Нижнекамен ске теперь квартиры сильно упали в цене. За пять-шесть тысяч баксов можно даже двухкомнатную купить. Я повкалываю здесь ещё пару лет, и сделаю нам с Анюткой квартиру. Ещё и на мебель останется. Дома у нас мне все бабы завидуют, потому, что я - такая везучая! - воскликнула Галочка, словно стараясь убедить в этом саму себя.

- Конечно же, везучая, - грустно улыбнулась Диана, - Очень. Что-то вроде меня.

Она повесила в шкаф несколько вещей и затолкнула пустой чемодан под кро вать. Присела на стул возле Гали, которая отдыхала после работы.

- А можно посмотреть остальные твои рисунки, Галчонок? - спросила она.

- Ну конечно. Пожалуйста, - Галочка протянула ей объёмистую папку, - Поче му ты так улыбаешься?

- Просто мне нравится то, что ты делаешь... Нет, это действительно хорошо!

- Я училась в МАРХИ, а потом вернулась домой, в Нижнекаменск, у нас в стро ительном управлении был нужен молодой специалист. Через год один бывший од ноклассник сделал мне предложение, и вскоре мы с ним поженились. Не то, чтобы я уж была влюблена в него… У нас там выходят за того, кто первый предложит. Если только ещё можно его переносить. Особого выбора там, в Нижнекаменске, нет. А все вокруг - родственники, знакомые, соседи - все только и ждут от тебя, чтобы ты, наконец, вышла замуж и тянула свою лямку, как и все остальные! Или уж развелась, на худой конец...

- А это ещё кто такой? - с удивлением воскликнула Диана, глядя на один из графических портретов из папки Галчонка, - Это же Ник… - Ник Виллард из группы Флейки, - добавила Галочка, - Мой самый любимый рок-музыкант, и вообще - моя единственная любовь. Между прочим из-за него я и со своим идиотом и развелась. Нет, мой муж был, ещё так себе, ничего. Только вещи из дому повадился пропивать. И мебель... Но руки держал при себе, драться он не любил, не то что у девчонок мужья… Диан, послушай, а это ничего, что я всё время болтаю? Ты же так мало знаешь обо мне! Ну так вот… Однажды у нас вечер был в строй управлении, а потом… ну, скажем так, местная дискотека. На этот раз нам по пались продвинутые ведущие, решили познакомить население Нижнекаменска с Флейки, на классном большом экране, по видео. Когда я его увидела, вот же блин, меня словно молнией к паркету пришило. Дианка, даю тебе честное слово! Ты мне веришь? Вот тебе крест! А муженёк за неделю до этого случая продал Анечкину ко ляску, и деньги с корефанами за один вечер пропил. И тогда я сказала себе: Галка, ты ж человек, у которого есть сердце, душа и даже какой-никакой талант. Как же ты можешь каждый день любоваться на мерзкого типа, что пробулдыжил коляску единственной дочери! Ты же человек, а не тряпка, чтобы такое терпеть! Пускай в Нижнекаменске меня никто не поймёт, но такое терпеть - это низость и ещё раз ни зость! Дианка, это ж в тысячу раз лучше - любить человека, кого ты ни разу в жизни не видела, чем пьяную рожу моего бывшего мужа.

- Ну, ты ещё не наблюдала Ника Вилларда в его «лучшем виде», - рассмеялась Диана, - И я тоже, по счастью.

- За него ты не беспокойся… - сказала задумчиво Галочка.

- За Вилларда?

- Да нет же, за бывшего моего.

- Да зачем же мне о нём беспокоиться?

- Вот и правильно. Не прошло и двух месяцев, как его уже подобрали. Теперь Янина Диссинг у него другая семья и новый ребёнок. Вот его коляску пускай теперь пропивает! Два года назад, почти сразу же после того, как мы с ним развелись, весь наш отдел в строй управлении сократили. Знаешь, у нас в Нижнекаменске и раньше с работой было неважно, а теперь и совсем никак. Теперь не то, что архитектором - маляром на стройку не устроишься, по нынешним временам… Вот так я здесь очутилась. Я считаю, что мне повезло, - снова сказала Галя, - Анечку сестра моя смотрит, вместе со своими детишками. А я ей деньжат подбрасываю. У них там свой дом в посёлке, под Нижнекаменском… - А я своего с мамой оставила. Моя мама - учительница русского языка на пенсии. Представляешь, она уже научила Сеньку писать печатными буквами! Ему всего лишь четыре года! Послушай. Можно мне сделать копию с этого портрета?

Флейки - моя любимая группа, у меня с собой на кассетах есть четыре их альбома.

- Может, и ты без ума от Вилларда? - Галя подозрительно на неё покосилась, но сразу же улыбнулась, - Возьми себе оригинал, а я потом ещё нарисую. Только рамку купи, лучше неширокую, серую или серебряную, такая лучше всего подойдёт.

Повесишь над кроватью, а я отсюда буду смотреть на него.

Галочка приложила портрет Вилларда к светлым обоям гостиничного номе ра.

- Видишь вот эту пуговицу на портрете? На отвороте куртки? Вот это моя меч та.

- Получить его пуговицу?!

- Превратиться в такую вот пуговицу. Нет, это честно. И ничего мне больше не нужно. Только болтаться на лацкане старой куртки Ника Вилларда, и слушать стук его сердца!

- Галчонок, хочешь, я подарю тебе перевод «Хрустального Моста»?

- Ну, вообще-то и сама понимаю, о чём там речь. Английский мне всегда хо рошо давался. Особенно - технический перевод… - Ну, это тебе не технический перевод, а настоящий, с сохранением ритма оригинала. Можно напевать под гитару. Ты помнишь, как там, в конце:

Там слёзы я глотал взамен воды, Давясь куском отравленного хлеба.

В последний миг спасённый из беды, Я тот, кто жил, но в жизни счастлив не был.

Пойми, и от меня - меня не требуй Хрустальный Мост маячит позади.

- Ну, прямо в точку! Об этом он там и поёт. Диан, да у нас прямо-таки на туральный обмен: я тебе - картину, а ты мне - перевод! Нет,сегодня у меня точно счастливый день, - сказала Галочка, читая стихотворение, которое ей дала Диана, - А ничего, подходящий перевод получился. Диан, вот здорово, мы можем сегодня лежать и болтать весь вечер о Вилларде! В группе его называют Младенец. Как-то по радио цитировали любопытную фразу Джеффа: «Младенец, своей невинностью ты позоришь честное имя рок-музыканта»!

- Да они так прикалываются, - улыбнулась Диана, - Ты сама подумай, Галчо нок. Слушай, а ты была на море когда-нибудь ?

- Нет, никогда… Вечно у нас не было лишней копейки на отпуск, а билеты на юг из Нижнекаменска стоят ужасно дорого… - Когда вернёшься домой, приезжай с дочуркой к нам в отпуск, в Солено Пражский Парнас № морск! С мая по октябрь у нас всегда очень солнечно и тепло! Остановитесь у нас.

Мама будет только рада, да и Сенька у нас - очень смешной и общительный.

Диана чувствовала себя так хорошо и свободно в обществе милой болтуш ки Галочки, что смогла, наконец, мысленно отстраниться от событий сегодняшнего утра, заставивших её поменять место работы.

- А знаешь, почему я чувствую себя сегодня такой счастливой? Нет-нет, не только из-за тебя. Ты, Дианка, ещё не знаешь самого главного! Я так счастлива пото му, что сегодня вечер среды, и… Нет, ты догадайся, кто сегодня приезжает в город?

Ха! Флейки впервые в Праге, в рамках их нового европейского турне. Они дают все го лишь два концерта - завтра и в пятницу. Я купила два билета на пятницу, заранее, целых пол-года назад. Представь - мы находимся с ними под одним небом, словно под одной крышей, в этом сказочном старом городе!

- Ты шутишь! Флейки выступят в Праге?! Где-нибудь на стадионе?

- В зале центра конгрессов «Прага». Виллард не любит концерты на стадио нах.

- С ума сойти, а я и понятия не имела… С кем же ты пойдёшь на концерт?

- Мы собирались с Танюхой, но только… - Она ведь уехала! - воскликнула Диана, - Ой, Галчонок, можно мне купить у тебя второй билет, ну пожалуйста!

- Можно?! - воскликнула Галочка, - Не только можно - а даже нужно! Ну, ко нечно! А затем мы обменяемся впечатлениями от концерта! Нет, ты только пред ставь себе,это же будет событие, которое запомнится нам на всю жизнь!

- Ты спасла сегодня мой день, - тихо сказала Диана, - Клянусь тебе, Галчонок!

Она устало прилегла на кровать и закрыла глаза. События сегодняшнего утра, её побег из гостиницы Vila Rosa и мерзкая сцена с Миро показались ей кошмаром, о котором лучше было просто забыть… *** Дайана Миллер разбирала почту, поступившую на её имя. С тех пор, как их с Патрисией детище, музыкальная викторина «Play music darts» начала неуклонно на бирать обороты, корреспонденции становилось всё больше и больше. Однако, про шлый выпуск передачи, с мимолётным появлением в студии Флейки и Ника Виллар да, вызвал настоящий прорыв: их с Патрисией одолевали звонками представители телекампаний и менеджеры известных групп и певцов. Появление Флейки в студии TVS-5, их неожиданный уход, равно как и новая заставка, музыкальная фраза, про петая для их программы Ником Виллардом с добавкой весьма впечатляющей пар тии ударных в духе Стива Дэвиса, которую наложили на запись уже позднее - всё это вызвало повышенный интерес к программе. О них внезапно заговорили.

«А вот это уже кое-что посолиднее»! - с волнением подумала Дайана Мил лер, распечатав конверт с официальной эмблемой одного из крупных американ ских телеканалов. Она набрала номер Патрисии:

- Пат, попробуй-ка догадаться, какое предложение к нам только что поступи ло! Да-да! Именно это! Хотят купить лицензию на постановку программы в Штатах.

Пат, это ведь наша с тобой большая победа! Ты даже ещё не знаешь, с какого кана ла… - Нет, погоди, я сама к тебе сейчас забегу! - воскликнула Патрисия, - Неужели Янина Диссинг это то самое, о чём мы с тобою мечтали? Настоящий прорыв? Я буду через пару ми нут.

Патрисия бросила трубку. Дайана собрала в стопку оставшиеся письма, кото рые собиралась просмотреть позднее, а затем взяла в руки небольшой конверт. Это было уже третье письмо, написанное Дианой Крыловой, которое почтовое ведом ство исправно пересылало ей со старого адреса в Калифорнии. «Привет, Дайана, писала та, - Как у тебя дела? Я помню о твоих планах переезда в Лондон, и о начале нового этапа в твоей карьере и в жизни. Наверное, ты улетела, не успев получить моё последнее письмо с новым адресом в Праге и моими сценариями. Мне было бы интересно услышать твоё мнение о них. Впрочем, уже не важно, дошло ли то письмо или нет, но если ты всё-таки получишь настоящее письмо, черкни мне пару строк о том, как ты устроилась, и как у тебя всё обстоит на новом месте? Мой адрес:

Прага, Центральный Почтамт, до востребования. Диане Крыловой».

Дайана Миллер скомкала письмо и бросила было в корзину для мусора, но затем передумала, аккуратно расправила и письмо, и конверт, и пропустила его че рез макулатор - устройство, уничтожающее бумаги.

«Надеюсь, больше писем не будет, - произнесла она про себя, - Мы ничего друг другу не должны, и мы с тобою теперь не ровня, Диана Крылова. Я занимаю со лидный пост на телеканале TVS-5, который приносит мне неплохой доход, а ты, по хоже, предпочитаешь не уточнять, чем ты там занимаешься в Праге? Стесняешься написать об этом? Ты исполняешь стриптиз в каком-нибудь баре? Может, ты одна из тех девиц, которые раскручивают клиентов покупать дорогой алкоголь? Милашки зачастую не брезгуют и более выгодными предложениями. Да мало ли русских де вушек в многочисленных борделях Европы! Нет, Диана, мы с тобою теперь - разного поля ягоды. Наша переписка не может мне больше дать ничего, вот разве только скомпрометировать»!

Затем она взяла со стола конверт с обратным адресом: «Апони Керук, посе ление Цветная Река, Аризона» - и отложила в сторону, не распечатывая. «Просмо трю, когда будет на это время». У Дайаны больше не было ровно никаких планов, связанных с продвижением работ мастеров цветной керамики из резервации На вахо. «Керамика Апони - нечто уникальное. Разумеется, ей не помешает раскрутка.

Но сама Апони никуда не выезжает. Засела в поселении, как будто бы её там при клеили... А я не могу разрываться на все стороны света. Нет уж, пусть этим займётся кто-нибудь другой».

Патрисия внезапно ворвалась в её кабинет, забыв притворить за собою дверь.

- Неужели это - прорыв на американский рынок? То, на что мы с тобой так на деялись? Покажи-ка письмо!

- Возьми вон там, на столе, - усмехнулась Дайана Миллер, вольготно откинув шись в удобном кожаном кресле. Первый миллион фунтов на её счету, похоже, был уже не за горами.

*** Стоял тихий летний вечер. Первый концерт Флейки в Праге, в рамках их но вого европейского турне, как и ожидалось, встретил восторженный приём. После Пражский Парнас № их выступления в конгресс-центре «Прага», в девять вечера, было ещё достаточно светло. Ник попросил заказать двухэтажный туристический автобус с огромными открытыми окнами и провезти их вокруг города перед тем, как вернуться в отель.

Он никогда прежде не бывал в Праге, и красота старинной чешкой столицы заво раживала его. Вид, открывавшийся на город с его мостов, казался похожим на вол шебные картинки из когда-то любимых детских книг. Он прекрасно помнил себя ре бёнком, любившим уединение, когда, укрывшись от остального мира в своём углу, можно было просто читать и мечтать… - Этот город так бесподобно красив, что в нём хочется умереть.

- Больше всего, Виллард, я ценю твой неувядающий оптимизм! - заметил Стив.

- Кого-то мне напоминают все эти светловолосые растрёпанные ребята в майках с надписью «Флейки», которые теперь толпами бродят по Праге, - улыбнул ся Джефф.

- Парни, - продекламировал Ник фальцетом, - Какой прекрасный пример для подражания вы нашли! Ник Виллард чист, как пули свист!

- Как чистый адреналин, - добавил Стив.

- Не порть выступление Младенцу, - сказал Джефф, покосившись на него, -Взгляни лучше на Фила. Он открывает рот лишь тогда, когда его об этом кто-то по просит.

- Фил молча фило-софствует, - добавил Ник, - А вот и отель «Дана Стар»,который Ланс сначала заказал для нас, а после поменял на пятизвёздочный. Нам явно не хва тало ещё одной звезды. По статусу... Нет, ну в этом же сервис никуда, обслуга-дура.

Так Ланс считает? А ты вспомни, Джефф, тот день, примерно десять лет назад, когда мы познакомились, и ты тогда просто протянул мне руку. Невероятно: уже десять лет прошло… Подумай, Джефф, в тот самый день, если бы кто-то по ошибке поселил меня на трое суток в четырёхзвёздочный отель, чем бы мне это показалось?

- Ночлегом в королевской резиденции. Или раем, что больше похоже на правду.

- А теперь вот номер «люкс» в таком высотном четырёхзвёздочном отеле недостаточно хорош? Мне нужен лучший? Я что - так изменился, Джефф? Без лома ного пенни в кармане - я был хуже, чем я теперь? Может, я уже не тот Ник Виллард, которого ты подобрал на улице?

- И малость отряхнул, - добавил Стив.

- Ну… ты повзрослел на хороший десяток лет...

- Шестнадцать или двадцать шесть - какая, к чёрту, разница, - заметил Ник, - Я всё тот же человек. Пример с отелями говорит мне лишь о том, что все эти хвалён ные ценности цивилизации - одна жалкая маленькая иллюзия.

- Согласен, Ник. Но ты попробуй объяснить всё это Лансу. А вот и она, наша пятизвёздочная ночлежка, - Джефф улыбнулся.

Они вошли в гостиницу и Ник взглянул с огорчением на собравшиеся в хол ле группки людей, которые, похоже, давно уже дожидались их приезда. Охрана удерживала их в одной из частей вестибюля, давая возможность группе беспрепят ственно пройти к лифту.

- Джефф, как ты думаешь, они не знают, что я не подписываю плакаты и не раздаю автографы?

- Конечно, знают… но всё равно приходят. Ладно, Стив нас выручит, подпи шет, если что… Ник оглянулся, вглядываясь в толпу поклонников.

«Опять надеется кого-то там увидеть, - подумал Джефф, - И вот так всегда».

Янина Диссинг - Послушай, Джефф, ты видишь вон там, в стороне, седую женщину с плака том: «Спасите отделение детской геммологии Н-ской Краевой Больницы»! Попроси Ланса, пускай он с этим разберётся. За счёт доходов от концертов в Праге. Если кто нибудь из наших будет против, тогда пускай Ланс вычтет из моей части.

- Ну хорошо, - пожал плечами Джефф, - Ну а почему ты сам не скажешь Лансу?

- Его начинает трясти ещё до того, как я успеваю раскрыть рот. Ты ведь знаешь нашего менеджера.

Джефф стал дозваниваться директору, чтобы попросить его распорядить ся насчёт посетительницы. «Наверняка, это миссис Дональдсон из Детского Фон да опять нам «удружила». Она уже не в первый раз направляет к нам отчаявшихся представителей больниц и групп родительской инициативы»… Ник зашёл в кафе на девятом этаже, чтобы выпить чашку кофе и перекусить.

Когда он вернулся в номер, то застал там Джеффа, исследовавшего мини-бар.

- Не ищи там бутылку, которой нет, - заметил Ник, - Ланс должен был пред упредить заранее. Джефф, а ты не забыл проверить под кроватью? Проверь.

«При том, как ты плотно подсел на транки, - подумал Джефф, - Достаточно даже небольшого количества спиртного, чтобы попасть к черту на дискотеку. Ты можешь злиться, Ник, уж я как-нибудь переживу».

- Я просто хотел убедиться, что у тебя тут всё в порядке. Твои лилии на столе.

Белые, как и всегда. Гитара в кресле. Мы собираемся у Стива, посидишь с нами?

- Чтобы давиться минералкой за общим столом? - скривился Ник.

- Нам без тебя сидеть не в кайф. Нет, ну мы тоже можем тоже перейти на воду. На весь вечер.

- Какие жертвы! - Ник улыбнулся, и зевнул, состроив уморительную мину, Если честно, Джефф, то я устал. Я выложился сегодня по полной. Так хочется обнять подушку...

- И поцеловать, - подмигнул ему Джефф.

Ник вышел из душевой, бросил полотенце на стул и скользнул под одеяло.

Ему нравилось спать без одежды в любое время года. Он считал, что пижамы и дру гое бельё только мешают нормально спать. Ему нравилось с головой окунаться в сон, спускаться в тайные его глубины, плыть подводными течениями… Иногда поток отбрасывал его назад, в его прошлое, под Хрустальный Мост, затягивал в глубокую воронку… «Одна из самых коварных ям», - он вздрагивал во сне...

Сегодня он не собирался спать. Таблетки могут подождать и до полуночи.

Виды Праги перед закатом солнца всё ещё стояли перед его мысленным взором.

На тумбочке, у изголовья, лежали гостиничные проспекты и ручка, Ник дотянулся до них, подкрутив поярче настольную лампу, и стал набрасывать ноты на свободных полях рекламных проспектов. «Завтра перепишу всё это начисто и выложу аккорды.

Парням, наверняка, понравится». Он отбросил в сторону ручку и лёг на спину, вы тянувшись во весь рост на постели».

- Ну что, давно ты здесь дожидаешься? - спросил он, - Я сбежал от них сегод ня, чтобы подольше побыть с тобой. Я знаю, что ты уже здесь. Только не говори, как Джефф, что это галлюцинации. Ерунда. Это всего лишь мысленные образы.

Когда-то в детстве я был помешан на гитаре. На её запахе, звучании, предо щущении. Всё вокруг говорило только о гитаре, она была единственным, чего я дей ствительно хотел. Теперь всё изменилось. Ты существуешь... Возможно, где-то дале ко, но одновременно здесь, со мной. Я знаю, какие глаза у тебя, и лицо, и волосы… Нет, говоря по правде, мне хотелось бы поверить, что ты когда-то родилась на свет… Пражский Парнас № Вот только где? Когда? В далёком будущем? Или в прошлом? Ты, случаем, не была моей пра-пра-бабушкой? Эй, малыш, не обижайся. Я иногда так по-идиотски шучу.

Поверь, со мной ты дома. Ты у меня. Знаешь, сегодня я должен тебе во всём признаться. Даже старина Джеффне знаетобо мне всего... Но это долг - быть искрен ним с тобой и попытаться всё объяснить. Никто не знает, почему высокая степень свободы внезапно становится последней стадией падения. Боюсь, что ты не захо чешь меня больше видеть… Когда ты вот так кладёшь мне голову на плечо, а правую руку - на грудь,здесь, рядом с сердцем, оно разве что не выпрыгивает из груди прямо в твою ладонь!

Дыхание меняет ритм, становится глубоким, словно без моего участия. Ты можешь остановить волну, когда она стремится к берегу, пылая на закате? Не думаю… Нет, в общем-то, я в точности такой же, как и остальные парни, во мне нет никаких осо бенных физических изъянов или преимуществ. Есть непохожесть... Я не знаю, как это назвать, да, в общем-то, и не важно.

Сегодня, когда мы смотрели на панораму Праги из открытого окна автобуса, я представлял себе, что ты сидишь рядом со мной, касаешься меня плечом, и ви дишь весь этот город моими глазами. А я - твоими удивительными глазами. Потом мы посмотрели друг на друга, и я так ясно представил себе это, что выступили слё зы, а Джефф мне даже посочувствовал:

- Я понимаю, Младенец, что тебе чертовски тяжело. Полгода без «вещества»

и даже без простого алкоголя - тяжёлая нагрузка на нервную систему. А хочешь, мы закажем пару дюжин тортов из мороженного, и устроим «битву гигантов» в го стинице? Разнесём эти их хвалёные номера, смешав с мороженным всё, что там имеется? Просто так - чтобы тебя немного разрулить. Помнишь, как мы «отожгли»

однажды во Флоренции!

- Ну, тогда мне не было и двадцати… - Ник улыбнулся, - Мы слишком повзрос лели для таких развлечений, Джефф Андерсон.

Ему показалось, что в комнате слишком душно, а может быть, то были лилии, слишком насытившие воздух ароматом… Он приоткрыл окно.

- Тебе не холодно? - спросил он,- Попробуй натянуть одеяло до подбород ка. Или прижмись ко мне всем телом. Что может быть приятнее? Не знаю, была Янина Диссинг бы ты столь притягательной, если была бы настоящей? Да, наверное. Вот сейчас я наконец-то собрался с духом, чтобы рассказать всё о себе. Сначала о них, о моих ро дителях. О’кей? Мои «предки» познакомились на одном пароме по пути из Бергена в Ньюкастл. Мама была в турпоездке с выпускным классом гимназии, а отец со брался переезжать в Англию из своей родной Норвегии, чтобы работать на одном из местных предприятий, занимающихся производством проката, а также - литьём и обработкой никеля. Это всё там, у нас, не далеко от Бирмингема. Ему тогда было примерно столько же лет, сколько мне сейчас. Пару лет перед этим он помыкался без работы в Норвегии, ну а в Англию его зазвал товарищ, который уже работал на том заводе. Выходит, что история моей семьи берёт начало с морского путеше ствия. Возможно, что моя жизнь зародилась там, на море,как результат их взаим ной любви? Как ты думаешь - я должен был бы стать счастливым? Ну, ладно, как бы то ни было, мама переехала к нему уже через пару месяцев, и они поженились.

Затем родился я. У меня есть Ник прикрыл глаза и поднёс к губам ладонь, тыльной стороной кверху. Он поцеловал свою ладонь одним из тех долгих, красивых и чувственных поцелуев, которые не раз репетировал, лёжа в одиночестве и что-нибудь придумывая… - Мне кажется, что это тебе понравилось бы. Но они, те, из-под моста, обычно говорили мне: «Только не пытайся приблизиться к девчонкам. Стоит тебе поцело вать кого-нибудь, как она сразу же всё о тебе поймёт. У них особое чутьё на эти вещи! Бедняжку попросту стошнит»!

Ну ладно, я начал издалека, с моих родителей. Не так уж много можно о них порассказать. Маму зовут Анеле, она почти всё время сидела с нами дома, ну а отец всю жизнь работал на том заводе. Его зовут Тур Виллард. Имя Тур означает Бык или Буйвол. Между прочим, ему подходит: Красивый и здоровый, как бык. Если уж даст оплеуху, то в голове будет звенеть несколько дней. Отец говорил, что завод дал ему всё, и его единственная мечта заключается в том, чтобы и сыновья пошли по его стопам. Мама никогда даже и не пыталась ему перечить. Так ведь поступают хорошие жёны? Разве нет? Я неплохо учился в школе, но был упрямым и занози стым подростком. Слишком уверенным в своём таланте и в каком-то собственном превосходстве. Может, просто потому, что мне об этом часто говорили? Учителя, к примеру… Отец сердился, что им приходится платить за музыкалку, в которой он не видел никакого проку. А моя мама говорила: «Пускай уж лучше возится со своими нотами, чем толчётся в подворотнях со шпаной». Мы жили далеко не в самом бла гополучном районе. Но в те годы всё было не так уж плохо. Серьёзные проблемы начались, когда я закончил десятый класс. Отец договорился о месте ученика у них там, на заводе. А я, по своей наивности, пытался с ним поговорить о продолжении учёбы. Я тогда мечтал о музыкальном колледже, после которого я мог бы начать учиться в консерватории. Но никуда и никогда я так и не поступил. Послушай, воз можно, я был упрям, но мне всего лишь хотелось оставаться самим собой! Отец тогда мне заявил, что у них нет на это денег. И что я должен выходить на смену на завод. И только так, а больше - вообще никак. Послушай, я не смог бы работать на том заводе. Я это понимал… - У вас с мамой нет денег на колледж? - спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Я знал прекрасно, что у них есть эти деньги. Мама получила наследство за дом её покойного отца, моего деда. Этого хватило бы на оплату десятка коллед жей. Наследство было мамино, но в доме всем распоряжался Тур - не только день гами, но и нашими жизнями тоже. Поверь, малыш,не так уж это весело, если твоя жизнь зависит от придурков, обладающих властью!

Пражский Парнас № - Тур, а может всё-таки… - только и успела сказать мама, когда отец посмотрел на неё. Он взглянул лишь один раз, но так, как только он мог это делать. Мама за молчала и больше не пыталась возражать ему.

- Завтра ты выходишь на завод, - сказал отец, - Вот когда ты поработаешь и отложишь денег на колледж - но только на технический колледж, тогда и сможешь продолжать учёбу. Возможно, в будущем из тебя может получиться инженер-ме таллург. Очень уж приличные у тебя оценки за выпускной класс. И нечего так на меня таращиться, ты знаешь мой главный принцип - человек должен сам всего до биться! А ноты свои можешь наколоть на гвоздик в общественной уборной. Вместе со стихами...

- На гвоздик? - усмехнулся Ник, - Там висят железные бобины для рулонов бумаги.

- Вот и затолкай в них свои сочинения! Может, там они на что-нибудь сгодят ся!

- А если я не пойду на твой завод?

- Тогда ты в доме больше не живёшь… Всё очень просто, - сказал отец, отвер нулся и вышел.

Ник приподнялся на локте с постели, достал из мини-бара бутылку мине ральной воды и наполнил стакан.

- Ты хочешь пить? - спросил он, - Тогда пей ты первая. У нас есть только один стакан. Пятизвёздочный отель называется! Ещё один стакан поставить не могли.

Скажи, а тебе нравятся лилии? Я вот их очень люблю. У бабушки Дагмар, мамы мо его отца, был маленький и очень старый дом, к которому примыкал огромный сад вместе с участком леса. Я часто приезжал к ней на каникулы. Сад моей бабушки ка зался мне райским местом. Вокруг её дома во множестве росли такие вот лилии, их запах залетал по ночам в открытые окна. Мне было там так хорошо. Бабушка была очень добрая, и здорово умела печь. Когда я вдруг исчез, она приехала из Норве гии, чтобы разыскать меня и увезти с собой. В тот раз ей это не удалось. Должно быть, я тогда уже превратился в ноль, в ничто… Я жил на заброшенных складах под Хрустальным Мостом…Потом уже, когда я стал достаточно известен, вместе с Флей ки - мои родители постарались установить контакт со мной. Наверняка боялись, что я завещаю все свои деньги какому-нибудь приюту для бродячих собак… Однако, никто из них не сообщил мне о смерти бабушки, и не позвал меня на её похороны, хотя именно я был её любимцем. Скажи, ну почему я должен им это прощать! Па паша Тур и сам тогда никуда не поехал… Бесчувственный, как железная болванка, которыми он занимается всю жизнь. Вот такая семья у нас… Но эти лилии на столе, они абсолютно такие же, как те, что росли в саду у моей бабушки Дагмар. Их аромат возвращает меня в детство… Наш менеджер обычно заказывает для меня букеты белых лилий, и они ожидают меня в любой гостинице, где мы останавливаемся… Ну ладно, довольно о цветах. Я остановился на том, что отказался пойти учеником на этот его завод… - Ты такой же упрямый, как и твой отец, - сказала мама, - Послушайся его хоть раз! Он желает тебе лишь добра! Я просто раздавлена этим вашим конфликтом, я под тяжёлым прессом!

- Я понимаю. Ты им раздавлена, - сказал я ей, а затем я развернулся и ушёл.

Что же ещё мне оставалось делать? За что было меня наказывать и изгонять? Ведь я тогда ещё не был тем, во что превратился теперь! Я был гораздо лучше… Я был Янина Диссинг таким же, как и ты.

Ник налил полстакана воды, но не стал пить, а только пригубил и замер, гля дя на воду.

- Стояло лето, были каникулы. Несколько месяцев я провёл, кочуя по кварти рам моих друзей и одноклассников. Их родителям я до чёртиков надоел. В какой-то момент я действительно остался один на улице. Начинался ноябрь… Внезапно Ник сорвал с себя покрывало и швырнул его в стену.

- Я больше не хочу об этом вспоминать! Чёрт возьми, как мне всё это надо ело! Почему я должен рассказывать это тебе! Чтобы ты считала меня бог знает кем?

Я не собираюсь ни с кем обсуждать своё прошлое! И меньше всего - с тобой, суще ствуешь ты или нет! Ты слышишь меня?!

Ник поднялся, подобрал с пола своё одеяло и завернулся в него.

- Прости, я иногда срываюсь, - прошептал он, - Ты же знаешь, как я люблю тебя. Ну как мне прекратить об этом вспоминать? Нет-нет, я помню о данном тебе обещании. Вот завтра и закончу свою проклятую историю. Если честно, то я ужасно от всего устал. Всё в этой жизни мне до боли осточертело - всё, кроме тебя… *** Утром в пятницу она тихонько напевала, без особых усилий выполняя став шую уже привычной работу. Всё спорилось под её рукой и она не чувствовала уста лости.

- Куда тебя сегодня после обеда направили? - спросила её Галочка.

- На семнадцатый.

- Ну, считай, что тебе повезло. Там всего четыре номера люкс. Площадь боль шая, но зато не так много возни с постелями и ванными комнатами. Да и весь этаж недавно отремонтирован, всё новенькое, так и сверкает… Слушай,вот о чём ты сей час думаешь?


- Думаю, что бы мне надеть сегодня вечером на концерт.

- Вот и я тоже… - рассмеялась Галочка, - По-театральному туда не нарядишься.

Но выглядеть хотелось бы хорошо, наверное, это единственная в жизни возмож ность - побывать на живом концерте Флейки. Посмотреть на Вилларда. О боже, мне выпала удача - увидеть Вилларда! Блин, умереть на месте… Диан, признайся, только честно, а ты любишь кого-нибудь?

- Как тебе сказать… Был один парень у нас в театре. Из-за него я, в основном, сюда и сорвалась. Хотела убежать от всего этого. Наверное, это моя проблема им пульсивность. Я часто принимаю решения под влиянием чувств...

- А ты что, разве жалеешь о том, что уехала?

- Вчера утром случилось кое-что, из-за чего я действительно пожалела об этом. Но это было - не из-за Славы. Ты знаешь, сейчас, отпахав семь месяцев за границей, я уже немного отстранилась от всего, что происходило тогда в театре… Теперь я могу взглянуть со стороны на возникшую тогда ситуацию. Проблема в том, что паренёк был женат, изменял жене с её ближайшей подругой и при этом ещё пытался закрутить что-то со мной.

- Мерзкий тип, - сказала Галочка, - Ну, так и нечего тебе страдать по нему.

Страдай вон лучше по Нику Вилларду. Со мной на пару.

- Да не собираюсь я страдать, ни по нему, ни вообще по кому бы то ни было!

Но Флейки я просто обожаю. Не могу спокойно смотреть на лицо Ника Вилларда.

Никогда не видела более привлекательного лица... Галчонок, я хочу просто радо Пражский Парнас № ваться сегодняшней встрече с «Флейки». Ку миры для того ведь и нужны, чтобы приносить нам радость.

- И капельку грусти, - сказала Галчонок, - А бывший мне теперь стал вообще безразли чен. Что бы он там ни пропивал - лишь бы не из моей квартиры.

- Вот и чудесно. Значит, никто не поме шает нам веселиться сегодня вечером!

- Ну ещё бы, веселиться нужно всегда за кампанию! Нет, это было бы даже довольно странно - праздновать в одиночестве! Только никогда мне не говори, что мы с тобой невезу чие и несчастливые, - добавила Галочка, - Се годня мы увидим его на сцене. Прямо перед собой. Вот так же, как я сейчас вижу тебя!

- Ну, не так уж и близко!

- А это не важно - далеко или близко.

Главное - живьём и прямо перед собой. Слу шай, Диан,а давай мы с тобой прямо сейчас на память сфотографируемся! Я быстренько смо таюсь, приволоку свой полароид. Подожди-ка минутку.

- Ну, давай. Ради праздника. Только побыстрее - мне ещё нужно успеть на семнадцатый! Встречаемся в три, после работы. Концерт начинается в шесть, у нас с тобой ещё будет время, чтобы привести себя в наилучший вид.

*** В пятницу он проснулся, едва рассвело. Это было непривычно. По утрам он любил подольше поспать, но во время турне телефон в гостинице звонил примерно около девяти, и кто-нибудь из его охрипших с утра друзей будил его новой глупой шуткой о Младенце с бутылочкой… «Ну и какого… я не сплю в такой ранний час? Откуда у меня ощущение того, что я не завершил какое-то дело, и это не даёт покоя, - подумал Ник, взглянув на смятые простыни, которые сбились и сползли на одну сторону кровати, - Выглядит так, как будто всё это было правдой… Но правдой это никогда не было. Иллюзия чего-то настоящего, не более. Я так привык общаться с тобою каждый вечер, что это уже превратилось в потребность. Но мне придётся всё-таки выполнить вчерашнее обещание - и закончить проклятую историю моей жизни. Для этого нужно вернуть ся на десять лет назад».

Начинался ноябрь. Днём часто шёл дождь, а ночами уже начинало подмораживать. Подросток с гитарой прятался от сырого холодного ветра в под земных переходах метро, зарабатывая игрой «на шапку» какую-то мелочь, которой вполне хватало на горячий хот-дог и кофе... Иногда он заходил в библиотеку, где можно было просто посидеть, согреться и что-то почитать. Однако, под вечер нуж но было снова возвращаться на улицу. Он не смог придумать ничего лучше, чем по пытаться вернуться домой. Дверь отворил отец.

- Ты?! - спросил он удивлённо, - Каким же это ветром тебя принесло? Четыре месяца ты позорил меня перед всем районом, шатаясь из дома в дом, и вот, на конец, появился? Ты хоть что-нибудь осознал, или ты здесь просто потому, что на улице теперь холодно и темно?

Янина Диссинг Ник промолчал.

- Амама где? - спросил он вместо ответа.

- Повела мальчишек в кино.

- Может, я пойду, встречу их после сеанса… - Если ты хочешь, чтобы у Анеле были проблемы, ты это сделаешь, - сказал Тур, вспомнив, что у его жены хватило наглости просить его о музыкальном коллед же для старшего сына.

- Я бы мог попробовать, па… - сказал Ник, - Ну, это... Пойти учеником на завод.

- Твоё место давно уже занято, - ответил Тур Виллард, - Не нужно было от калывать здесь свои музыкальные номера! Вилли, сын моего сменщика, был очень рад, когда его приняли на работу.

- А больше ничего нет ?

- Пока что нет. Теперь с работой гораздо сложнее, чем в прежние времена.

Место освободится, разве что, если с Вилли что-нибудь произойдёт.

- Должен я помолиться богу, чтобы трудяге-Вилли отрезало палец?

Виллард-старший зло посмотрел на него. «И это теперь называется - явиться с повинной? Занозистое маленькое дерьмо. Внешне похож на нас, а внутри он со всем чужой, странный и непонятный парень. И этот вызов в его глазах…. Каким при мером он будет для младших братьев»?

- Ты так ничему и не научился. Я уже перестал понимать, что ты такое, Ник.

Устраивайся сам, заглянешь домой, когда получишь какую-нибудь работу.

Ник вышел на улицу. Холодный ветер с моросящим дождём пробирал до ко стей. Он плакал и брёл наугад, надеясь найти какую-то крышу над головой. Так он попал под Хрустальный Мост.

- Хрустальным этот мост прозвали в насмешку, - сказал Ник, - Более грязного, подлого и безысходного места нельзя себе даже и представить. Мои проблемы с «веществом» пошли оттуда. Я всё делал назло отцу и самому себе, назло всему све ту. Саморазрушение - в протест против навязанных мне ценностей и стереотипов.

Нет-нет, я знаю, что сам виноват во всём. Возможно, ты смогла бы меня когда-то простить… Простить мне то, что я сам себе простить не могу.

Ник вдруг вспомнил, что не курил со вчерашнего вечера, протянул руку и взял со стола сигареты. Он втягивал дым, смешанный с душистым запахом лилий, и это успокаивало, помогая сосредоточиться.

- Из тех, кто жил в заброшенных складах под мостом, я хорошо помню только дряхлого Томми Полшиллинга. Это был слабоумный, но красивый и добрый старик, который ходил, держась за вывихнутый роллятор и без конца мочился в штаны.

Он ездил просить подаяние на центральный вокзал в Бирмингеме. Я тожеиногда играл там «на шапку», зарабатывая на хлеб, но я старался держаться подальше от старика, ну, ты сама понимаешь… Должно быть, человек теряет в старости ещё и обоняние, а не только разум и чувства. Странно: время пощадило его лицо, оно не стало уродливым, не сморщилось и не обвисло. Мне даже казалось, что в юности старый Томми напоминал меня. Какая жестокая ирония. Однажды кто-то бросил ему в кружку эти пол-шиллинга, ну просто так, смеха ради. Старинную монету поза прошлого века,очень большой, почерневший от времени медный кругляш. Томми хранил её, как талисман, и всем похвалялся, что эта самая монета - залог его долгой жизни. Нужна кому-то такая жизнь?! Однажды один из тех, кто вечно болтался там, на складах, решил подшутить и стащил у старика его пол шиллинга. Старый пьяни ца так горько рыдал о своём талисмане, что мне пришлось наброситься на обидчи ка и отнять у него монету. Ценою моего подбитого глаза. А Томми снова раскис, но только на этот раз он плакал от радости. Старик пытался жестами послать мне при Пражский Парнас № ветствие, старался похлопать меня по плечу, а я от него уворачивалась, не только из-за этого самого запаха, а ещё и потому, что мне было стыдно. Он был совсем та ким же, как я. Я тоже могу заплакать от радости. Если бы ты вдруг здесь появилась, то поняла бы, что я имею в виду... Тогда я сказал себе: «Ну уж нет, такое нельзя себе позволять. Дожить до того, чтобы топать на полусогнутых, держась за роллятор, и мочить без конца штаны. Клянусь, что я сдохну гораздо раньше». Я думал, что сы граю в ящик от зелья ещё тогда, лет десять тому назад… Ну всё, ладно. Теперь я должен признаться тебе, чем я расплачивался за нуж ные мне «вещества». Как ты думаешь, зачем я морочу тебе голову, болтая о старике, о полоумном, никому на земле не нужном Томми Полшиллинга? Таким путём я от тягиваю момент истины. За «вещества» мне приходилось платить собой. Нормаль ных денег у меня в те времена не водилось. Впервые это случилось против моей воли, а потом уж мне было, в общем-то, всё равно: я обычно был пьян или нахо дился «в астрале». Тогда мне было шестнадцать лет, я был изломанной, но всё ещё красивой игрушкой последнего отребья под Хрустальным мостом. Большинство из них промышляли тем, что обирали дома одиноких богатых стариков на Ковентри роуд и в Юго-Западном округе. Ну, вот так, теперь и ты знаешь об этом.

Однажды смерть подступила как мне очень близко: я попал в больницу для бедных в Западном округе. Там, в госпитале, шутили, что на молоденьких всё зажи вает, как на собаках. Они уже привыкли к таким пацанам, как я, кто убегал из дому, и зарабатывал на зелье, продавая себя… Боже мой, ну разве не безумие - рассказывать тебе всё это! Но ведь я чело век, и значит - должен был найти в себе мужество и признаться. Другого выхода просто не существует… *** Ник вышел из больницы в один из первых солнечных дней весны. Днём уже начинало пригревать, но к вечеру снова должно было подморозить, и он это чув ствовал. Ник решил, что погуляет ещё по городу, пока стоит эта оттепель, а после поищет какой-нибудь выход. Только бы не опять под Хрустальный Мост, тогда уж лучше сразу пойти на железнодорожную насыпь, дождаться поезда, и... Для себя он это уже решил. Лучше уж так, чем снова жить на заброшенных складах. Ник бро дил по городу и мысленно прощался со всем, что ему было знакомо. Но каким то последним своим упрямством, сердце его сопротивлялось, кричало, бросая от чаянный вызов... Да не кому-нибудь, а самому Господу Богу: «Эй, старик, если ты вообще-то где-нибудь существуешь, ну что тебе стоит поскрести немного в своей бороде, взять - да и подбросить мне какой-нибудь выход»!


В скверике, неподалёку от оживлённого перекрёстка, звучала музыка. Люди, присевшие отдохнуть на скамейки, охотно слушали тех, кто им сегодня играл. Это была небольшая группа парней лет двадцати, называвших себя Флейки. Вокруг был зелёный газон, и Ник уселся на прогретой солнцем траве, обхватив руками колени.

Гитары с ним больше не было, он даже не мог припомнить, куда она подевалась. Он был ещё слишком слаб после выписки. Ник растянулся на траве и уснул, положив под голову лежавший рядом чехол гитары. Это произошло неосознанно, но во сне он вцепился пальцами в этот чехол, словно тонущий - в свой спасательный круг.

После полудня участники группы начали складывать инструменты, парни по пытались осторожно вытащить чехол из под его головы. Им это не удавалось.

- Эй, младенец, - спросил Джефф, - почему бы тебе не тискать подушку дома у мамы с папочкой?

- Бог мне папочка, - пробормотал Ник и перевернулся на другой бок, - Вогна Янина Диссинг ли уже в сон человека. Я думаю… - Эй, кто там ещё думает? Ты?! - перебил его Джефф.

- Был бы ты хоть немного умней, спросил бы - о чём этот человек думает!

- Большой человек! Если спрашивать каждую пятнадцатилетнюю мелочь… - Мне шестнадцать. Хотя… смотри, как угодно. Если ты сам за собой не слы шишь… - Чего это я не слышу?

- Взять хоть вашу последнюю песню. Блюз, который у всех на слуху ещё со времён Вудстокского фестиваля. Там вся фишка в красивом гитарном соло. А у вас его нет и взять его негде. Несмотря на выразительный бас и приличные клавишные и ударные. Можешь послушать и убедиться.

Ник приподнялся на локте и сел на траву. Медленно поднял руку и протянул её к Джеффу. Перед его глазами плавали солнечные круги. Джефф передал ему ги тару, хотя ещё минуту назад вообще не собирался с ним ни о чём говорить. Когда Ник, чуть подстроив инструмент, стал играть соло к той самой песне, Стив и Джефф молча переглянулись. Это было именно то, что они уже почти отчаялись найти, устав от множества неудачных прослушиваний.

- Где ты живёшь, говоришь? - спросил его Стив, когда тот перестал играть.

- На газоне вот… - У тебя даже нет гитары?

Ник покачал головой.

- А что есть?

- Есть я сам, мои песни… Хорошие, между прочим… Или просто разные ком позиции… - Ник вздохнул и пожал плечами. Музыка оставалась единственной ре альностью, в которой он был абсолютно уверен.

- Выходит, у тебя есть всё на пути к успеху! Чего же тебе не хватает?

- Настроения… - сказал Ник и прикрыл глаза. Солнечные круги перед его века ми сложились в правильную фигуру, наподобие олимпийской эмблемы.

«Продать бы им эти песни за надлежащую дозу, и взять с места в рай при полном своём удовольствии. Это вам - не нырять с железнодорожной насыпи».

- Давай честно, - сказал Джефф, - Тебя не Чарли Соло Слонов сюда наострил?

Мы успели поговорить с ним примерно за неделю до той катастрофы с Харлеем.

Джефф поднял глаза к небу и суеверно перекрестился.

«Вот это да, Соло Слонов, уделаться легче», - подумал Ник.

- Чарли передавал вам привет с того света, - сказал он, - Вам и «Чёрному па стору». Одним из немногих его добрых дел была попытка пристроить меня в при личную группу. Я ведь был ему кем-то, наподобие крестника.

- Какой там ещё, к дьяволу, «Чёрный пастор»? - воскликнул Джефф, - Почему я ничего о них не знаю ?

- Так ведь и я о них мало знаю, - заметил Ник, сообразив, что придумал, по жалуй, неплохое название, - Но Чарли всерьёз советовал мне разыскать их и позна комиться. По слухам, у «Пастора» самый добротный Металл на весь наш Западный Мидленд.

- Чёрт… - сказал Джефф, - Я разговаривал с ним насчёт гитариста, а не сопли вого пацана-вундеркинда.

- Во мне метр восемьдесят. И ещё расту, - заметил Ник.

- Ты и вправду живёшь на улице?

- И у тебя даже нет проблем с «веществом»? - добавил Стив.

- Это что - перекрёстный допрос? - Ник взглянул на него в упор своим удиви Пражский Парнас № тельно-синим, прямым взглядом, - Даже никогда и не пробовал … - Даже не нюхал?

- А это что, обязательно?

- Как розы в кедах, - ответил Стив, - Ну что, Джефф, поедем в студию - послу шать этого глумливого младенца?

- Если не врёт насчёт хороших песен и голоса - придётся нам разориться ему на памперсы, - заметил Джефф.

- А ты умеешь себя продать, младенец, - добавил Стив.

- Никогда не пытался, - тихо ответил Ник и почему-то отвёл глаза.

- Мы отправились в «студию». Вообще-то, это была никакая не студия, а про сто огромный флигель в саду у папаши Джеффа, - Ник улыбнулся, - Послушай, а тебе не надоели мои истории? Ты не можешь мне рассказать о себе, приходится приду мывать о тебе самому. Погоди, мне осталось уже чуть-чуть.

Ник приподнялся на локте, взял с тумбочки бутылку с минеральной водой, отпил немного, затем налил ещё стакан, а остатками воды умыл лицо, свесившись вниз с кровати. «Ну вот, а теперь мы заправим бутылочку - и не надо тащиться в ванную. Чист и лёгок. А зачем на это время терять? Побреюсь завтра… или, может быть, послезавтра. И вообще, я же был вчера вечером в душе. Вот если бы ты была настоящей, я бы мог избавиться от плохих привычек ради тебя. А так - мне облом».

Да, так о чём я тебе рассказывал? А, ну так вот, папаша Джеффа был извест ный всему городу пластический хирург. Когда-то он прикупил большой особняк, в саду которого был красивый старинный флигель, якобы для гостей, которые во обще никогда там не появлялись. Ну а Джефф на тот момент уже сколотил Флейки и сказал своё радостное «до свидания» медицинскому отделению университета.

Папаша носился со скальпелем по всем сорока шести комнатам своего домишки, но Джеффи он и пальцем не тронул, покольку тот -единственный и долгожданный потомок. Не то, что Тур, мой придурок, чуть что не так - и сразу по шее… Ну так вот, отец Джеффа отдал ему этот флигель под студию, с одним лишь условием: если Флейки не раскрутятся за три года - Джефф без возражений вернётся к учёбе. Вот так мы и стали друг для друга спасением. Без моих песен «Флейки» ни за что бы не всплыть на поверхность. А Джеффи, в свою очередь, выручил из беды меня. Он за ботился обо мне, словно о младшем брате, даже и то мне простил, что я безбожно наврал ему насчёт «вещества»… Когда мы стали уже достаточно известны, я всё время ждал, что они, ну, эти люди из-под Хрустального моста, вскоре нагрянут по мою душу. Думал - они станут меня шантажировать моим прошлым. Но так никто и не появился. Возможно, они ничего не слышали обо мне, или - попались на грабежах, а может быть - просто боятся попасть за вовлечение подростков в эти дела с «веществами», ну и всем остальным. Думаю, многие из них уже могли «взять с места в рай при полном своём удовольствии». Между прочим, эту фразу я сам придумал… Мне она очень нравит ся.

Малыш, вокруг меня нет никого, с кем я бы просто мог поговорить обо всём этом начистоту. Джеффи, он, конечно, отличный друг, но некоторые вещи он просто не просекает… Однажды я попытался рассказать ему о тебе. Кому же мне ещё рас сказать, как не лучшему другу? И знаешь, что он сказал на это?

- Ники, - передразнил Ник голос Джеффа, - Из-за того, что у тебя были серьёз ные проблемы с «веществами», твой мозг начал работать по другому. Другие взаи мосвязи. Мало того, что ты вечно на взводе, ты ещё, ко всему, не можешь отделить воображаемое от реального.

Янина Диссинг - Думаешь, если ты закончил два курса медицинского, то разбираешься в этом лучше других? - я тогда здорово на него разозлился, - Ладно,больше я ничего тебе не скажу. Раз ты считаешь, что я повредился мозгами.

- Ну не совсем… - сказал Джефф, - Но если ты будешь продолжать в том же духе, то рискуешь дожить до пенсии, так и не узнав, каково это — иметь дело с на стоящей, а не с воображаемой девчонкой.

Ну ладно, малыш. Мне уже надоело рассказывать. Придвинься ко мне по ближе. Между прочим, у меня есть хороший дом и собака. Полутакса, если быть точным, довольно хитрая и капризная, но мне кажется, что вы быстро найдёте с ней общий язык.

Зазвонил телефон и Ник с досадой поморщился. Он не любил, когда его вот так вдруг отрывали от приятных грёз… Особенно Стив с его глупыми шутками.

- Куда ты пропал, Младенец? - спросил тот осипшим с похмелья голосом, Валяешься в колыбельке, забавляясь с бутылочкой? Мы ждём тебя к завтраку.

- Я занят делом, - с не охотой ответил Ник.

- Этим делом?

- Отмокни! Я только что закончил последнюю композицию для нового альбо ма, - Ник покосился на исписанный нотами гостиничный буклет, о котором он едва не забыл, - Осталось переписать это начисто.

- Вот за завтраком и перепишешь. Давай-ка, Ники, запрыгивай в джинсы и спускайся в кафе. Мы тебя ещё с вечера потеряли.

«Я был со своей девушкой, идиот. Со своей несуществующей девушкой. Не которые вещи никто из вас просто не способен догнать»… *** «Кто придумал, что пятница - это неудачный день? - улыбнулась Диана, - Ве чером мы с Галчонком идём на Флейки, и впереди ещё два выходных, которые на верняка уйдут на обмен впечатлениями и прогулки по Пражскому Граду, как мы с ней договаривались... Галя говорит, что нашла в Старом городе одно очень уютное кафе, с прекрасными видами из окон, вот завтра мы туда и нагрянем. Расположим ся там с уютом за чашкой кофе и будем делиться впечатлениями от пятничного кон церта».

Галя сделала фотографии и убежала со своим поляроидом, а Диана подня лась на лифте на семнадцатый этаж, где находились четыре просторных номера люкс. Это было её последним заданием на сегодня и настроение было прекрасным.

Она быстро закончила уборку первого из номеров, оставила приоткрытым окно в ванной комнате - для проветривания и перешла в следующий.

Когда она вышла из бокового прохода в центральный коридор семнадцатого этажа, она заметила вдалеке двух постояльцев в тёмных костюмах, но не придала этому особенного значения. «Рановато ещё, кажется, заселяться, - только и подума ла она, - Я ещё только один из номеров привела в порядок».

Диана открыла дверь следующего номера плоским электронным ключом.

Как только она притворила дверь, и, бросив ключ на стол, склонилась над тележкой с полотенцами и бельём, она внезапно, каким-то боковым зрением ощутила, как тёмная фигура мелькнула позади неё. Чья-то тень метнулась из спальни, примыка ющей к гостинной по направлению к столу. Диана резко выпрямилась и обернулась.

Человек быстро схватил ключ со стола и положил к себе в карман. Она вспомнила, где видела его - это был помощник Хозяина той самой гостиницы «Vila Rosa», откуда она сбежала двое суток назад.

Пражский Парнас № - Что вы тут делаете?!

- Нет, это я должен тебя спросить, что ты тут делаешь? Ты числишься у нас, прогуляла уже два полных рабочих дня… Ну, это всё можно списать, пожалуй, и на больничный. Хозяин - человек благородный, - сказал Помощник, неожиданно ловко выдернув шнур телефона, и затолкнув аппарат повыше, на шляпную полку шкафа. - Он простит тебя, если ты немедленно вернёшься к работе. А вот если ты не вернёшься - тогда не простит.

- Это он вам Хозяин, а не мне! Как это вы вообще сюда проникли?!

- Ну, как я проник - это уже детали. Тебе их знать ни к чему. А вот догадаться, что тыне улетела домой - было для нас - раз плюнуть. В списках улетевших ты ни разу не числилась. Осталось лишь немного поднажать на Ружину, у которой, как ты сама понимаешь - дети и внуки. Которые ей очень дороги. Старая сразу же и выло жила, где нам тебя искать.

Диана пыталась сообразить, как ей отсюда выбраться, изподтишка погляды вая по сторонам.

-Мы на семнадцатом этаже, - заметил с ухмылкой Помощник.

- Вы не могли бы найти кого-нибудь другого? Много ведь и таких, кто был бы рад этой вашей «работе», - Диане абсолютно не хотелось вступать в дискуссии с этим человеком, но она пыталась как-то выиграть время, - И знаете что, немедлен но верните мне ключ от номера!

Он взглянул на неё с презрительной и холодной усмешкой, достал из-за об шлага пиджака небольшой пистолет и не спеша надел на него глушитель. Диане показалось, что она примёрзла к месту от ужаса.

- Вот же насмешила! Ты что же думаешь - свет клином сошёлся на нищенке в драных кедах? На маленькой русской дешёвке? Знаешь, сколько таких красавиц, как ты, я видел в борделях по всей Германии? Но только если Миро нравится, чтобы баба была такой, ну, вроде как дочка соседа, уже завтра у него в приёмной будут сидеть десяток претенденток с косой до пояса и золотой медалью гимназии на вы сокой груди. А если надо, и настоящую дочку соседа найдём, - рассмеялся он соб ственной шутке.

- За чем же тогда дело встало?

- А дело тут в принципе. Хозяин ненавидит, когда кто-то пытается оставить его в дураках. Ничто так не подрывает авторитет в глазах подчинённых. А он - чело век серьёзный. Заметь, цирковые номера тут нас не проходят, - добавил Помощник.

- Нет, - прошептала она, опускаясь на стул, - Это просто невозможно - и всё.

- Мы подвезём тебя сейчас к «Vila Rosa», а за твоими «шикарными» вещами заедут позднее. Ну так что, ты пойдёшь красиво или с игрушкой под рёбрами?

- Хорошо, я пойду добровольно, - сказала она, - Только у меня вдруг свело живот, мне нужно туда, - она указала движением головы в сторону ванной комнаты.

- Понятно. От испуга, - ухмыльнулся Помощник, - Ладно, иди, проблемы в до роге нам не нужны.

Она вышла в ванную комнату и тихонько закрыла дверь на щеколду. При села на край ванной, зажав ладони в коленях. Затем вскочила и отодвинула раму, закрывавшую окно. Внизу виднелась ажурная решётка маленького «французского»

балкончика, а сам он был шириной не больше ступни. Узкие металлические перила со стекло-пластиковым покрытием отделяли его от другого такого же балкончика близнеца, находившегося под окном ванной комнаты соседнего номера. То самое Янина Диссинг окно, которое она оставила открытым после уборки - чтобы проветрить от лишней влажности, и дверь она не заперла на электронный ключ... Собиралась сделать это потом, когда вернётся, чтобы закрыть окно. Двери этого номера выходили в боко вой проход, откуда можно было спуститься по служебной лестнице прямо в холл так, что те, кто находился в центральном коридоре на этаже, ничего бы не заподо зрили. Паспорт и деньги лежали у неё в нагрудном кармане блузки, под рабочим халатом. Диана всегда брала их с собой, не оставляя в номере без присмотра. Она вдруг поняла, что может сбежать отсюда, и возможно, ей даже удастся попасть ве чером на концерт и встретиться там с Галчонком. А затем она улетит домой первым же рейсом. В аэропорту повсюду полно полиции, и ей там, пожалуй, ничего не гро зит… А может быть, лучше взять такси до Российского посольства и попросить там о помощи? Или из соседнего номера позвонить на вахту, чтобы срочно обратились в полицию? Сразу несколько путей в нормальный, светлый человеческий мир от крывались перед ней за открытым окном в соседний номер. Вот только балкончики служили лишь для декоративных целей и были ничтожно малы… «Семнадцатый этаж, - прошептала она, - Ты что же это задумала, ненормаль ная? У тебя дома ребёнок и мама пенсионерка. Как же они без тебя, если что… Ну, а с другой стороны, почему я должна потерять балланс, не теряю ведь я балланс при езде на велосипеде? Ну, давай же, подруга, решайся поскорее на что-то»!

В детстве, когда ей было очень страшно, она привыкла подбадривать себя фразой из романа Астрид Линдгрен «Братья Львиное Сердце»: «Иногда человекдол жен делать и опасные вещи. Иначе - это не человек, а просто маленькое дерьмо»!

Внезапно она вспомнила о страховке, оформленной на фирме по трудоустройству, и обрадовалась ей,словно настоящей подстраховке: мама и Сенька не пропадут, они получат хорошие деньги, случись что-нибудь с ней… Диана выбралась наружу через продолговатое окно ванной, находившейся на семнадцатом этаже, и с тру дом протиснулась на маленький, почти игрушечный балкончик, находившийся под окном. Теперь - лишь взобраться на перила и перелезть на соседний «французский балкон». Совсем рядом с ней манило приоткрытое окно соседнего номера.

«Прости меня, мамочка, моя родная, прости, меня, Сенька, если что-то пой дёт не так...Галчонок, возможно, я не прийду сегодня… Но ты-то обязательно должна попасть на этот концерт! Возможно, я никогда не увижу тебя, Ник Виллард! Ничего ничего, уж я-то всегда умела сохранять равновесие. При любых неприятностях! Ты просто подай мне руку! Протяни свою руку, Ник, и тогда мне не будет так страшно»!

Гостиница «Дана Стар» уже очень давно нуждалась в капитальном ремонте.

Просто её хозяева, как всегда, экономили, и ремонт был сделан лишь косметиче ский - обновлена внутренняя отделка номеров. До декоративных балконов очередь не дошла. Поэтому от металлических перил и отвалилась эта обшивка из стекло пластика. Никто ведь не думал, что человеку может прийти в голову переходить из номера в номер таким вот странным путём… *** В пятницу вечером они возвращались в отель после своего последнего кон церта в Праге. Наконец-то им предстоял долгожданный отдых. Столица Чехии была последней остановкой в их продолжительном европейском турне, после чего они должны были вернуться домой, в Бирмингем, чтобы вскоре приступить к студий ной работе над новым альбомом.

Пражский Парнас № Джефф задумался, не обращая внимания на происходящее за окном их авто буса, мысли его были заняты предстоящим помещением в клинику, о которой зара нее договорился его отец. Ну, сам-то он не считал себя молодым алкоголиком, как виделось в ночных кошмарах его отцу, но в поездке без выпивки им было не обой тись. А после было слишком трудно остановиться. Так случалось уже не впервые.

Как ни странно, больше всего в этой ситуации его беспокоило то, что Ник останется у себя дома один. Ник жил в десяти минутах ходьбы от него, и обычно они виде лись по нескольку раз на дню. Сегодня утром Джефф пытался предложить ему, что, разумеется, было курам на смех, лечь в клинику вместе с ним, чтобы подлечиться от последствий многолетнего общения с «веществом»… Ник взглянул на него окру глившимися от удивления глазами.

- Джефф, я понимаю, что тебе там будет не слишком весело одному. Но укла дывать меня в больницу лишь затем, чтобы составить тебе компанию?

- Ты ведь тоже нуждаешься в помощи. Твоя придуманная подруга… - Доктора помогут мне избавиться от мыслей? Или - от чувств?

- Ник, ты теряешь грань между воображаемым и реальным!

- А ты видел когда-нибудь эту грань, Джефф, о которой ты сейчас говоришь с такой абсолютной уверенностью?

…Он был поглощён своими мыслями, и не заметил, что Ник подаёт ему знаки, пытаясь привлечь его внимание.

- Эй, ты не заметил, что там произошло?

- Там, это где? - лениво спросил Джефф.

- У гостиницы «Дана Стар», где мы должны были остановиться. Там всё оце плено полосатой лентой и полно зевак и полиции. Наверняка там что-то случилось!

- Каждый день под колёсами гибнут тысячи пешеходов, - безучастно сказал Джефф, -В виде расплата за любовь человечества к удобным средствам передви жения.

- Да нет же, это возле самой гостиницы. Джефф! Это может быть важным!

Ведь это же мы должны были жить в «Дана Стар»!



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.