авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Санкт-Петербургский Государственный Университет Восточный факультет Центр Корейского Языка и Культуры МАТЕРИАЛЫ НАУЧНЫХ ЧТЕНИЙ ПАМЯТИ д.ф.н. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Дочитав сказку, я поставил ее в ряд с другими книгами, но остался в комнате, вдруг захваченный врасплох странным вопросом. Если так случится, что в районе Мурын появится шествие во главе с голым королем, смогут ли наши дети, не обращая внимания на взрослых, за кричать, что король голый? (С. 279) Герой словно просыпается от этого вопроса, и это пробуждение болез ненно: он будто сдирает с себя заскорузлую старую кожу, которая мешала ему чувствовать живые краски мира и его самого лишала «краски», превра щала в «бесцветную особь», живущую неестественной жизнью. Пак Вансо описывает уход героя из мира фальши, основанном на жажде богатства и славы, и возврат к самому себе как пробуждение от сна, который связан с буддийским мотивом «жизни-сна» и пробуждения – избавления от привя занности к ложным ценностям.

В традиционной литературе были распространены «романы-сны», которые «… обращаются к проблеме места человека в мире и смысла его социальной деятельности» 42. Эта проблема волновала писателей Тао Юаньмин. Персиковый источник. / Китайская классическая проза в переводах академика В.М. Алексеева. М., 1958. С. 172-174.

См.: Троцевич А.Ф. История корейской традиционной литературы. СПб., как в 17 веке (Ким Манчжун, «Сон в заоблачных высях»), так и в веке (Ли Квансу «Сон»). Пак Вансо также использует буддийский мо тив «жизни-сна» и пробуждения в своих произведениях, когда хочет доне сти до читателей мысль об истинных человеческих ценностях.

Таким образом, можно сказать, что в творчестве Пак Вансо четко просматривается система образов и символов, тесно связанная с тра диционной литературой.

Лим Су (СПбГУ, Санкт-Петербург) О НЕКОТОРЫХ РЕКОМЕНДАЦИЯХ ПО ПРЕПОДАВАНИЮ РАЗГОВОРНОЙ УСТНОЙ КОРЕЙСКОЙ РЕЧИ Из литературы по методике обучения иностранным языкам хорошо известно, что в процессе овладения такой важной стороной языковой компетенции, как разговорная речь, исключительно важное место за нимает обучение правильному синтетическому восприятию комплекс ных единиц речи как неких речевых моделей, отражающих определен ные реальные ситуации. Поэтому для развития навыков активного владения иноязычной речью учащемуся необходимо знать определен ный набор типичных ситуаций и тех речевых реакций, которые с ними связаны. Знание таких типичных ситуаций и связанных с ними моде лей фраз способствует автоматическому усвоению речевых моделей и лексических оборотов, содержащихся в диалоге, а также совершенст вованию навыков произношения и интонирования. Преподаватель иностранного языка может научить своих студентов свободно строить фразы, используя многочисленные варианты речевых моделей, воз можных в той или иной ситуации, путем их многократного повторения.

Вместе с тем очевидно, что курс устной речи имеет целью не только научить студентов самих говорить на корейском языке, но и получить навыки адекватного восприятия на слух разговорной речи. Разумеется, эта задача наилучшим образом решается в условиях пребывания в стране изучаемого языка, в данном случае в Корее. Поскольку такая возможность возникает не всегда, преподаватель в ходе занятий дол жен уделять особое внимание развитию у учащихся способности пра вильно воспринимать чужую речь и отработке соответствующих рече вых реакций. Это осуществляется, в частности, с помощью простого и вместе с тем эффективного приема –– вопросно-ответных диалогов. На первых порах они имеют форму беседы, которая носит односторонний характер: спрашивает только преподаватель, а учащийся отвечает.

При этом следует всегда иметь ввиду следующее обстоятельство:

поскольку речевое общение обычно протекает в постоянно изменяю 2004. С. 191.

щихся условиях, для выработки хорошей речевой реакции учебный процесс необходимо организовать так, чтобы максимально приблизить его к условиям реальной действительности человеческой деятельности, т.е. с использованием коммуникативного системно-деятельностного подхода. Последний предполагает, что обучение иностранному языку как средству общения происходит в условиях моделируемой (воспро изводимой) на учебных занятиях речевой деятельности, являющейся неотъемлемой и составной частью общей (экстралингвистической) деятельности 43. Это означает, что студентов следует приучать к диало гической речи только в рамках определенной типизированной ситуа ции.

Имея в виду это обстоятельство, преподавателю устной корейской речи можно предложить придерживаться следующих установок, выра ботанных на основе многолетнего опыта преподавания разговорной корейской речи на Восточном факультете Санкт-Петербургского Госу дарственного университета:

1. Занятиям по разговорной речи должен предшествовать вводный курс практической корейской фонетики и графики, который ставит своей задачей обучение произношению звуков и слогов корейского языка, а также отдельных слов и фраз, записанных посредством корей ского национального письма хангыль.

2. Студенты должны быть ознакомлены с наиболее типичными элементарными фразовыми моделями.

3. Словарный запас, особенно на первых порах, должен быть ми нимальным, охватывая только самые необходимые слова. Основное внимание на начальных этапах обучения обращается на твердое усвое ние фразовых моделей и активное использование минимального сло варя в максимальном обороте.

4. Учитывая тот факт, что устная речь по своей сути носит диало гический характер, занятия по разговорному языку строятся по прин ципу диалога. При этом ставится задача привить учащемуся навыки автоматической реакции на вопрос, умение быстро ответить и самому задавать вопрос в соответствии с ситуацией.

5. Речевые модели в диалоге всегда связываются с той или иной типизированной ситуацией.

Важнейшими условиями, обеспечивающими выполнение этих за дач, являются следующие:

а) Поскольку проведение курса разговорной речи представляет со бой дело исключительно трудное, преподаватель должен вести посто янную работу над повышением уровня своего мастерства и тщательно готовиться к каждому занятию. При этом он всегда должен следовать основным принципам преподавания, которые без преувеличения мож Настольная книга преподавателя иностранного языка. Справочное пособие. Минск, 1998. С. 230.

но назвать главным залогом успеха всей деятельности на данном по прище:

– Преподаватель языка должен быть настоящим профессионалом своего дела (В нашем случае — в совершенстве владеть практическим знанием самого языка и методикой его преподавания).

– Преподаватель должен быть хорошим учителем.

– Преподаватель должен быть мудрым наставником.

– Преподаватель должен быть справедливым и требовательным, но в то же время добрым и отзывчивым в отношениях со студентами. На данное положение следует обратить особое внимание, поскольку мно гие преподаватели, в особенности начинающие, часто забывают о том, что без создания доверительных отношений между преподавателем и студентами (как бы не различались их темпераменты) эффективность аудиторной работы будет невелика. Очевидно, что дело здесь не толь ко и не столько в попытке тем самым моделировать традиционные взаимоотношения между субъектом и объектом образовательного про цесса на Дальнем Востоке вообще, и в Корее в частности, сколько в психологии самих основ человеческих взаимоотношений.

Эти своего рода заповеди по сути не представляют собой чего-то принципиально нового, они давно и хорошо известны. Однако ими зачастую пренебрегают, особенно представители молодого поколения, которые считают подобные вещи банальными и целиком сосредотачи ваются на более сложных и, как им кажется, «продвинутых» материях.

Между тем, не соблюдение перечисленных выше положений, являю щихся основой основ любого учебного процесса, приводят к тому, что все дальнейшие построения оказываются малоэффективны. Об этом никогда не следует забывать.

Кроме того, преподаватель всегда обязан быть готовым ответить на любой, самый каверзный вопрос со стороны учащихся, что требует от него изобретательности и находчивости, а также совершенного владе ния методикой проведения занятий и умения свободно пользоваться всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Для этого необ ходимо учитывать все факторы, включая индивидуальный потенциал каждого студента, при необходимости быть и актером, и режиссером, который умеет поставить сценки из окружающей жизни, наконец, быть гибким руководителем и организатором учебного процесса, умеющим контролировать внимание аудитории и создавать позитивную психо логическую атмосферу, способствующую свободной и непринужден ной беседе.

б) Обязательное постоянное общение преподавателей со студента ми на изучаемом языке не только во время занятий, но и в промежут ках между ними, во время отдыха.

в) Максимальное использование в учебном процессе, в особенно сти на начальных этапах, мультимедийных средств и наглядных посо бий.

Для того, чтобы обеспечить прочное и активное усвоение студен тами учебного материала, обычный урок разбивается на два занятия, каждое из которых имеет свои специфические задачи и форму. При этом каждый урок, в зависимости от объема материала и числа диало гов, может быть посвящен изучению либо отдельной темы, либо ее части.

Первое занятие проводится в аудитории и, в свою очередь, состо ит из двух частей. Цель первой части занятия состоит в проверке сте пени усвоения преподанного материала и в дальнейшей отработке сло варя, грамматических форм и конструкций данной темы с привлечени ем материалов предшествующих тем. Она состоит из следующих эта пов:

1) Проверка знания лексики и грамматических форм посредством выполнения упражнений по составлению и переводу на корейский язык простых русских предложений различного типа с использованием данной лексики.

2) Проверка степени усвоения диалога. Диалог ведется сначала ме жду преподавателем и студентами, затем между самими студентами под контролем преподавателя.

3) Анализ и общая оценка проверочного занятия.

Вторая часть аудиторного занятия состоит из следующих этапов:

1) Объяснение нового материала.

2) Комментарий к новым словам, идиомам и фразеологическим оборотам, к грамматическим формам и структуре корейского предло жения.

3) Чтение преподавателем всего текста диалога после анализа (при изучении вводного курса фонетики и графики).

4) Воспроизведение студентами диалога совместно с преподавате лем. При этом особое внимание обращается на усвоение учащимися интонационного контура каждой корейской фразы.

5) Повторение диалога учащимися.

6) Работа студентов под контролем преподавателя над двусторон ним воспроизведением диалога. Попутно учащиеся отрабатывают темп и произношение материала.

7) Объяснение задания на дом.

Второе занятие проводится в оборудованной мультимедийными средствами аудитории. Цель этого занятия заключается в отработке произношения и интонации, а также в создании навыков автоматиче ского воспроизведения фраз данного диалога. Лабораторное занятие проводится следующим образом:

1) Прослушивание записи отдельных звуков и слов и повторение их вслед за диктором.

2) Выполнение упражнений на воспроизведение мелодики корей ской речи: диктор по-разному интонирует слова и предложения, уча щиеся повторяют услышанное.

3) Упражнения на воспроизведение диалога. Сначала студентам да ется прослушать запись диалога, с которым они уже познакомились на предыдущем занятии. Учащиеся повторяют вслед за диктором каждую фразу, а преподаватель в это время проверяет качество воспроизведе ния текста. Далее, студентам дается на прослушивание русский пере вод диалога. Учащиеся обязаны перевести этот диалог на корейский.

Перевод выполняется во время пауз между звучанием русских фраз.

После неоднократного повторения перевод записывается на магни тоноситель, после чего анализируется преподавателем, который ука зывает учащимся на их ошибки. В зависимости от степени усвоения материала, преподаватель может порекомендовать отдельным уча щимся самостоятельно выполнить данное занятие еще раз.

С целью активизации усвоенного диалогического материала и соз дания навыков спонтанного речевого общения на корейском языке, необходимо широко практиковать такую форму учебной аудиторной работы, как диалог учащихся с преподавателем и между собой в соот ветствии с зафиксированным письменно сценарием беседы, записан ной по-русски, с предварительной ее домашней подготовкой или без таковой. Этой же цели должны служить эпизодические занятия по дву стороннему переводу, имитирующие работу устного переводчика. Они проводятся так же по заранее составленному преподавателем сцена рию, который состоит из двух частей. Одна из них (на русском языке) вручается исполнителю роли русскоязычного персонажа, не владею щего корейским языком, а вторая (на корейском) –– исполнителю роли корейца, не владеющего русским языком. Третий участник беседы выполняет роль переводчика.

Москаленко Ю. В.

(ДВГУ, Владивосток) РОМАНТИЧЕСКАЯ ЛИРИКА ПОЭТА ЧХОН САНБЁНА В данной статье предпринята попытка представить и проанализи ровать ранние романтические стихотворения одного из видных лите раторов Кореи XX века – Чхон Санбёна (1930–1993), чье творчество как индивидуальный отклик на развитие литературного процесса вби рает в себя взаимодействие с различными западными явлениями и тен денциями. На начальном этапе для поэтического творчества Чхон Сан бёна характерно сильное влияние романтизма.

Как известно, корейский романтизм складывался в трагические го ды японской оккупации (1910–1945). Идеологическая политика коло ниального режима была направлена на то, чтобы корейская молодежь получала образование в Японии, что способствовало знакомству бу дущих поэтов с произведениями не только японских романтиков, но и западных. Приобретенные знания позволили корейцам не только чи тать западную литературу в оригинале, но и понять суть романтизма как нового искусства, ознакомиться с его идейно-эстетическими и тео ретическими положениями. С другой стороны знакомство с произве дениями японских романтиков наглядно представило им опыт успеш ного освоения и внедрения романтизма в национальную литературу.

Как писала известный кореевед Л. В. Галкина, «корейский роман тизм во многом отличался от европейского романтизма. Прежде всего, на начальном этапе корейский романтизм, в силу исторически сло жившегося процесса ускоренного развития литературы, возникает (1919 г.) одновременно с разными литературными направлениями, а не является противоположным классицизму антипросветительским явле нием, как это было в европейской культуре. Кроме того, корейский романтизм испытал на себе воздействие атмосферы безнадежности и отчаяния, которая воцарилась в корейском обществе после поражения антияпонского движения Первого марта 1919 г., что наложило опреде ленный отпечаток на произведения поэтов и писателей, творивших в данное время. Это был упаднический романтизм, стремившийся уйти от жизни в мир смерти или грез» 44.

Идеи западноевропейского романтизма с его неприятием реальной действительности и стремлением противопоставить ей романтический идеал были близки духовному состоянию корейского народа, что спо собствовало ускоренному процессу усвоения корейскими писателями нового искусства. Для корейцев романтизм оказался привлекательным еще и тем, что расширял и усиливал объем критического начала в про изведениях. Романтизм многое заимствовал из творчества западноев ропейских и японских романтиков, но тем не менее имел и собствен ные характеристики. Тогда как на Западе период господства роман тизма длился много десятков лет, в Японии он занял всего одно деся тилетие (90-е гг. XIX в.), а в корейской литературе говорится лишь о романтических тенденциях в творчестве отдельных писателей, к числу которых представляется возможным отнести и начинающего поэта Чхон Санбёна.

Чхон Санбён начал творческую деятельность в 1951 г. с публика ции первых стихотворений – «Обещание» («Яксок»), «Чайка» («Каль мэги»), «Дерево» («Наму»), «Тростник» («Кальдэ») в журнале «Цели на» («Чхонёчжи») и «Пустое мечтание» («Консан», в журнале «Побеги бамбука» – «Чуксун» в 1949 г.), имеющих характерный отпечаток ро мантической направленности.

В ранних произведениях Чхон Санбёна конфликт между общест вом и личностью превращается в конфликт между идеалом и действи тельностью, когда мир разделяется на презираемое «здесь» и таинст Галкина Л. В. Формирование романтического направления в корейской литературе // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 2. Под ред. А.Г. Васильева. СПб, 1997. С. 81 – 82.

венное, манящее «там», что выливается в поток смутных, неопреде ленных мечтаний, фантазий лирического героя, как например, в стихо творении Чхон Санбёна «Пустое мечтание» («Консан»). В его лирике устремленность лирического героя в идеальное будущее, в ненасту пившую реальность, – одна из характерных черт романтизма, – по сути своей является прекрасной утопией.

Место, куда я Во что бы то ни стало попаду – На отвесной скале, На том опасном, леденящем душу утесе.

Ах!

Там цветник.

Там девушка.– Красно-зелено-желтой души моей повозка, Куда сегодня снова ты Меня беззвучно за собой ведешь?

Чхон Санбён. «Пустое мечтание» 45.

Как писал В. Е. Холшевников, «в лирике предромантической и ро мантической, а затем и реалистической, преобладают зачины, создаю щие нужную поэту эмоциональную настроенность» 46. Так, в приве денном произведении, еще не зная о чем пойдет речь далее, мы, обра тив внимание на заглавие – «Пустое мечтание», уже настраиваемся на минорный лад. В данном случае зачин «Место, куда я / во что бы то ни стало попаду» направляет внимание на то, что поэт считает важным, значительным для восприятия стихотворения. Таким образом, самое начало произведения вселяет веру в достижимость мечты.

В произведении хорошо просматривается собственное самосозна ние поэта, пытающегося понять самого себя сквозь грезы и иллюзии. В связи с этим стихотворением корейский исследователь Ли Янсоп в работе «Изучение поэзии Чхон Санбёна» пишет: «Душа лирического героя в этом стихотворении обеспокоена, встревожена. Его эмоцио нальный настрой сложен как разнообразие цветов «красный, зеленый, желтый» и т. д., но самое главное здесь – поиск вектора жизни, обле ченный в вопросительной фразе «куда ты ведешь меня?» 47. «Цветник и девушка» – его воображаемый идеал красоты жизни, мечта. Автор, Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип [Посмертный сборник «Птица»]. Сеул.

1971. С. 9.

В. Е. Холшевников. Анализ композиции лирического стихотворения / Анализ одного стихотворения. Межвузовский сборник. Под ред. В. Е.

Холшевникова. Изд-во ЛГУ. Л., 1985. С. 11.

Ли Янсоп. Чхон Санбён си ёнгу [Исследование поэзии Чхон Санбёна].

Сеул, 1992. С. используя в стихотворении слово «утёс, отвесная скала» («чольпёк»), намекает на определенный срок и предел пребывающего в грёзах поэта.

Однако в реальной действительности нет ни «цветника» ни «девушки», к которым он так стремится, поэтому состояние лирического героя, находящегося в поиске собственной дороги, представлено в стихотво рении иллюзорным многообразием красок «красный», «зеленый», «желтый». Так воспроизводится принцип мысленной реализации же лаемого. Лирический герой лишь мечтает о том идеальном простран стве, которое сможет принять душу его героя.

Как известно, для поэзии европейского романтизма с ее тенденцией «бегства от действительности», тематика «странствий» является доми нирующей. Такой аспект европейского романтизма был близок корей ской традиционной поэзии. «В литературе стран Дальнего Востока, – отмечает по этому поводу М. И. Никитина, – мотив «странствий» име ет давние корни, как, например, в традиции поэтического отшельниче ства: отвергая социальную жизнь, часть образованного сословия об ращается к миру природы – единственному прибежищу в век смут и бедствий…» 48. Вместе с этим Л. В. Галкина делает следующее уточне ние: «Бегство от действительности, отторгаемой поэтом, трансформи ровалось в стихах корейских романтиков в мотив странствий, поисков неведомого мира гармонии и красоты. Создавая картины умозритель ной красоты, романтики пытались поселить в душах своих читателей надежды на лучшую жизнь и зародить таким образом протест против окружающей жизни» 49.

В лирике Чхон Санбён – романтический бродяга, путник, скитаю щийся в поисках собственных жизненных координат, в чьем творчест ве также проявился романтический тип сознания, с его признаками и системой взаимоотношений человека с природой и с самим собой. При анализе лирических произведений автора обнаруживается две разно видности дорог, по которым скитается герой: повседневная, обыденная дорога и романтическая.

Мечтательный герой Чхон Санбёна-романтика находится в ожида нии чего-то нового, неизведанного, как в стихотворении «Обещание»

(«Яксок»), опубликованном в издаваемом единомышленниками жур нале «Целина» («Чхонёчжи»), в котором «стремление романтических поисков, превосходит данную реальность и несет метафизический ха рактер» 50. Герой повествует о состоянии собственной души, о безот Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. Худ. лит.

М., 1977. С. 391.

Галкина Л. В. Формирование романтического направления в корейской литературе // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 2. Под ред. А.Г. Васильева. СПб, 1997. С. 87 – 87.

Чхве Донхо, Син Бомсун, Чон Гвари, Ли Гванхо. Мунхакквачисонса.

Хангук мунхак сончжип 1900–2000 си [Литература и знания. Избранные четном беспокойстве и тоске. В его стихотворных произведениях представлен поиск идеала и гармонии, которые он не в состоянии об рести, что и приводит к трагическому разладу с действительностью.

Зачем На грустной дороге стою Где нет ни единого деревца?

Шаг за шагом Даже эта лёссовая, дальняя дорога Для меня уже и вовсе не нова.

Вместе с зарей, Вместе с завтрашним днем Я постоянно жду чего-то.

Чхон Санбён, «Обещание» 51.

Бескрайняя дорога, на которой нет ни одного дерева, пробуждает в лирическом герое грустные думы, и желание избавиться от них. Фраза «Даже эта лёссовая, дальняя дорога / Для меня уже и вовсе не нова»

говорит о том, что герой находится в состоянии конфликта между идеалом и действительностью, вследствие чего вынужден скитаться.

Однако заключительные строки стихотворения выражают непоколе бимый оптимизм – стремление лирического героя, который ждет и верит, что «вместе с зарей и завтрашним днем» обязательно сможет добраться до своей мечты. «Постоянный» поиск желаемого в скитани ях по дорогам раскрывает силу позитивного устремления, поддержи вающую героя. В стихотворении лирический герой демонстрирует собственное скитающееся самосознание, которое непременно, посто янно должно двигаться вперед, отыскав дорогу в той одинокой и уто мительной действительности, представленной поэтом в данном случае в образе «грустной» и «лёссовой дороги».

В поэтическом творчестве Чхон Санбёна бегство от настоящей жизни – это тяга к мечте, к будущему, как в стихотворении «Воскресе нье 2» («Чуиль 2»). Бегство от современной действительности и обще ства становится для поэта погружением в природу или в свой духов ный мир. Следующее стихотворение, раскрывая серьезный конфликт между собственным «Я» и повседневной действительностью, выявляет страстное желание поэта к романтическому идеальному миру.

Он продолжал идти От переулка к дороге произведения корейской литературы. Поэзия 1900-х–2000-х гг.]. Сеул, 2007. С. 449.

Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип (Посмертный сборник «Птица»). Сеул, 1971. С. 28.

От боковой дорожки к магистрали.

Здания и магазины Выстраивались в ряд, А он шел, на них невзирая.

Вы спросите, далеко ли путь держит он? – Он неустанно движется к Лесам, морям, Что к звездам его приближают.

Днем в закусочных, кафе и барах А ночью на постоялых дворах Мой путь Такой же, как и всегда… Но сегодня Пойду другой дорогой я.

Чхон Санбён «Воскресенье 2» 52.

Если в стихотворении «Обещание» одинокая, утомительная дейст вительность представлена поэтом в образе «грустной», «лёссовой до роги», то здесь автор увеличивает пространство. О роли «композиции пространства» в поэтическом произведении писал еще М. Л. Гаспаров, который подчеркивал роль пространственной перспективы, значимой в художественном отношении. Фраза «от переулка к дороге» «от боко вой дорожки к магистрали» – четкий ритм, в котором воспринимается пространство данного стихотворения, обозначившего продвижение скитающегося и нерешительного поэта на шаг вперед в поиске дороги.

В поэтическом произведении «Воскресенье 2» фраза «здания и ма газины выстроились в ряд, а он шел, на них невзирая», вероятно, зна чит, что лирический герой бессилен и безволен в мире страстных же ланий действительности. Далее, строка «мой путь / такой же, как и всегда / но сегодня / пойду другой дорогой я» говорит о том, что ски тающееся самосознание, отчетливо просматривающееся уже в «Обе щании», трансформируется в новое качество, обретает новые ориенти ры. Следовательно, дорога, которая имеет смысл и значение для лири ческого героя, – дорога, представленная в стихотворении «Воскресенье 2». По словам корейского исследователя Ли Янсопа: «Эта дорога по смысловому наполнению отличается от обыкновенной, повседневной Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип [Посмертный сборник «Птица»]. Сеул, 1971. С. 54.

дороги, она ведет к чистому природному пространству: в лес, к морю, к звездам» 53.

В представленном стихотворении «дорога» используется автором в двух аспектах. Первый – как реальное жизненное повседневное про странство (переулок, улица, боковая дорожка, магистраль, постоялый двор, трактир, кафе, магазин), а второе – как идеальное пространство (звезды, море, лес). Для Чхон Санбёна как человека, жаждущего сбли жения с миром природы, смыслом обладает только второе, идеальное пространство, что и побуждает его впустую, напрасно скитаться по улицам среди строений. Эмоциональное состояние лирического героя автор передает в соответствии с восприятием идей романтизма с его уходом на лоно чистой природы.

В своей лирике Чхон Санбён использует многие традиционные об разы, но в ней чувствуется новизна, современность, которая возникает благодаря повышенной экспрессии. Лейтмотивом пейзажной лирики Чхон Санбёна становятся чувства тоски, нескончаемой грусти, мелан холии. Поэт, изображая в стихах природу, прибегает к использованию такого лексического средства, как тропы, благодаря чему его поэтиче ский пейзаж обретает необычайную выразительность. Так, в его про изведениях мир природы наделен поступками и мыслями, присущими людям, образы внешнего мира находят отклик во внутреннем мире лирического героя и вызывают у него определенные эмоции, как, на пример, в произведении «Тростник» («Кальдэ»).

Я и тростник При ярком лунном свете Плечом к плечу стояли в тишине.

Мы друг на друга беспокойно посмотрели, И огорчение исчезло вслед за ветром.

Я и тростник При ярком лунном свете От слез насквозь промокли.

Чхон Санбён. «Тростник» 54.

Несмотря на внешнюю плавность повествования, меланхоличность чувств лирического героя, это стихотворение полно драматического накала – поэт соединяет чувства героя и глубокую эмоциональную напряженность внутреннего конфликта. Атмосфера данного произве дения пронизана грустью и печалью, здесь представлен не бегущий от мира образ героя, а достойно его принимающий, гордо сталкивающий Ли Янсоп. Чхон Сан Бён си ёнгу [Исследование поэзии Чхон Санбёна].

Сеул, 1992. С. 40.

Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип [Посмертный сборник «Птица»]. Сеул, 1971. С. 30.

ся с ним. В нем продемонстрировано общение одинокого лирического героя с тростником при «лунном свете», ведь, как известно, именно ночное одиночество побуждает человека к поискам контактов с лу ной 55. Необходимо отметить, что в «Тростнике» проявилось свойст венное всей дальневосточной культуре противопоставление мира при роды миру практической деятельности, поскольку, как писала М. И.

Никитина, «подлунный мир противостоит как главная сфера мира при роды миру делового дня – “солнечному миру”» 56.

В этом поэтическом произведении тростник не соотнесен ни с вре менем года ни с временем суток, лирический герой избегает прямого описания «тростника», он воплощает свои чувства через его персони фикацию. Герой благодаря «тростнику» более рельефно изображает чувства, связанные с событиями и переживаниями собственной жизни.

В стихотворении нет диалога между человеком и тростником. Здесь скорее представлен характер высокого духовного общения, при кото ром главным помощником является лунная ночь, ведь «луна – центр той сферы бытия, где человек возвращается к “самому себе”, оказыва ется один на один с космосом и осознает себя личностью в те мгнове ния, когда приходит ощущение причастности к беспредельному во времени и пространству миру» 57. Тростник в данном случае выступает как элемент, изображающий жизнь одинокого человека, он – друг от шельника.

Итак, ранняя лирика Чхон Санбёна, представив стихотворения образцы романтического направления, где именно природный мир послужил фоном для передачи душевных порывов, переживаний ли рического героя ознаменовала начальный этап в развитии его поэтиче ского творчества. Поэта Чхон Санбёна можно смело отнести к после дователям корейских романтиков 30-х–40-х гг., чьим идейным поэти ческим стержнем стали мечты, томление и надежды. Для поэта на на чальном этапе стихотворчества было характерно изображение странст вий и поисков неведомого, идеального мира, ему было чуждо создание необычайных деяний исключительных героев, привычных для евро пейской культуры. В произведениях Чхон Санбёна наглядно представ лены такие приемы романтической эстетики, как одухотворение и одушевление природы, проекция своих настроений на природу, и, на оборот, принятие пейзажа сквозь призму эмоционального состояния Никитина М. И. Корейская поэзия XVI–XIX вв. в жанре сиджо: (Семан тическая структура жанра. Образ. Пространство. Время). «Петербургское Востоковедение». СПб., 1994. С. 20.

Никитина М. И. Корейская поэзия XVI–XIX вв. в жанре сиджо: (Семан тическая структура жанра. Образ. Пространство. Время). «Петербургское Востоковедение». СПб., 1994. С. 18.

Там же.

души лирического героя. Стилистика произведений Чхон Санбёна ти пична для сентиментально-романтического направления.

На начальном этапе творческой деятельности Чхон Санбён пред ставил превосходные пейзажные зарисовки, где доминирует образ природы, сотканный из разных элементов пейзажа, в них господству ют чувства и переживания лирического героя. В его романтической поэзии происходит слияние человека с окружающим миром природы, что позволяет полнее раскрыть и понять его внутренний мир. Как от мечала Л. В. Галкина, «корейским романтикам, взращенным на буд дизме и даосизме, с их созерцательным отношением к природе, была близка идея внутреннего, гармонического единства человека и приро ды. Поэтому, воссоздавая в поэтическом слове картины природы, по эты-романтики использовали эстетические принципы английского романтизма, находя в них непосредственную близость со своими пред ставлениями. Старая корейская поэзия, раскрывая состояние человека, показывала его внутренний мир без особых подробностей. Природы, на фоне которой протекали события, выступала без прикрас. В творче стве же поэта-романтика природа изображалась как своеобразный син тез “внутреннего” и “внешнего” миров» 58.

Пак К. А.

(ДВГУ, Владивосток) К ВОПРОСУ О МЕЖЛИТЕРАТУРНЫХ КОНТАКТАХ КОРЕИ И ЯПОНИИ (КОНЕЦ XIX – НАЧАЛО XX ВВ.) Развитие межкультурного обмена между странами Запада и Восто ка стало следствием образования мировой системы капитализма, скла дывавшейся в течение ХVII–XIX вв. Эта эпоха характеризуется во многих странах переходом литератур из народных в национальные.

Формирование национальных литератур сопровождалось процессом интенсивного развития международных литературных связей. К концу XIX в. многие страны азиатско-тихоокеанского региона стали изучать достижения западной цивилизации. В литературе Востока происходил ускоренный процесс освоения европейских художественных методов.

Основным проводником западной культуры в азиатско-тихоокеанском регионе можно назвать Японию.

Интерес к чужеземному возник в Японии еще в ХVП в. с появлени ем в среде образованных японцев особой категории специалистов, зна токов чужеземных знаний, получивших название голландоведов («ран гакуся»). Ко второй половине XVIII в. насчитывалось уже немало Галкина Л. В. Формирование романтического направления в корейской литературе // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 2. Под ред. А.Г. Васильева. СПб., 1997. С. 84.

японцев, не только знавших голландский язык, но и хорошо перево дивших с голландского на японский. Таким образом, уже к открытию границ образованные японцы имели свое представление о Западе.

В ситуации, когда посредником является само литературное произ ведение, необходимо учитывать, в каком виде оно осуществляет свою функцию проводника – в оригинальном или в переводном. Первона чально, как отметил Н. И. Конрад, европейские литературные произве дения начали проникать в литературу Востока в подлиннике. Осново положник реалистической литературы в Японии Хасэгава Фгабатэй (1864–1909) был хорошо знаком с произведениями классиков русского реализма, которые читал в оригинале. Мори Огай (1862–1922) был знатоком немецкой литературы, Цубоути Сёё (1859–1935) – англий ской.

В конце XIX в. в Японии возникает большое количество перевод ной литературы. Со времени реставрации Мэйдзи (1868 г.) в Японии начало разворачиваться просветительское движение, основной задачей которого была «пропаганда нового общественного строя, новой науки, новых идейных концепций 59. Этим же целям служили и переводы.

Перевод, основная функция которого заключается в поддержании связей национальной литературы с инонациональными, относится ско рее к сфере литературных связей (контактов). Однако, как справедливо замечает Д. Дюришин, «генетический подход не исключает и рассмот рение перевода в более широком диапазоне, принимая во внимание, что перевод по своему характеру, теоретическим или историко литературным последствиям нередко выходит далеко за рамки про блематики генезиса литературного явления». Далее Д. Дюришин пи шет, что выбор произведения для перевода связан с проблемами типо логических предпосылок для межлитературных связей со стороны воспринимаемой, а главное воспринимающей литературы 60.

В случае с Японией переводчики, подбиравшие тексты для перево да на японский язык, охотнее всего переводили произведения англичан Литтона и Дизраэли, преподносивших в доступной и интересной фор ме политические знания. Переводчики в то время стремились, говоря словами Н. И. Конрада, «давать знание Запада, пропагандировать это знание» 61. Разумеется, это не были переводы в современном понима нии, ведь, перевод является категорией исторической 62. Однако во второй половине XIX в. в Японии существовало скорее «воссоздание чужого произведения на другом языке» или «приспособление», «адап Конрад Н. И. Очерки японской литературы. М., 1973. С. 308.

Дюришин Д. Теория сравнительного изучения литературы. Пер. со словацкого. М., 1979. С 129.

Конрад Н. И. Японская литература от «Кодзики» до Токутоми. М., 1971.

С. 427.

Бугаева Д. П. Японская публицистика конца XIX в. М., 1978. С. 24.

тация» текста оригинала 63. Переводчики изменяли заглавия произве дения, делали их более японскими, говорящими о содержании, сокра щали текст, заменяли некоторые его части, иногда заменяли западные реалии японскими. Полноценные во всех отношениях переводы поя вились несколько позже.

Переводная литература не могла долгое время удовлетворять по требности нового времени, к тому же чужеродный материал, при всей возможной обработке и адаптации, не мог стать до конца близким и понятным читателям. Европеизация, то есть, в известной мере, капита лизация Японии понемногу приобретала все более широкий круг по клонников, нуждавшихся в литературном выражении политических идей нового режима. Адаптация текстов Литтона, Дизраэли, Шиллера и некоторых других западных писателей вызвала к жизни политиче скую беллетристику. «Политическая беллетристика – целая полоса японской литературы. Ее связь с переводной литературой, особенно с романами Литтона и Дизраэли, совершенно очевидна. При этом связь эта не только родство жанровое, но в значительной степени и родство материала: недаром наиболее популярные романы этого типа брали сюжеты из западной истории. И то и другое вполне законно. Новые авторы должны были иметь перед собой образец... Новые авторы не могли иметь своего отечественного материала, созвучного эпохе...» – пишет Н. И. Конрад 64. Художественная ценность этих политических романов относительна, однако они сыграли свою роль в становлении нового японского романа.

На рубеже XIX–XX вв. в Корее еще не было собственно корейской национальной литературы, на рассматриваемом этапе перехода от на родной литературы к национальной особую роль стали играть ино язычные переводы. Причем литературные связи Кореи оставались внутрирегиональными, так как прямых переводов с европейских язы ков в то время почти не было. Самой распространенной формой меж литературных связей, также как и в Японии, являлась адаптация. Со гласно Д. Дюришину, адаптацию характеризует такое отношение к оригиналу, при котором в замыслы переводчика не входит неукосни тельно сохранять особенности оригинала, а напротив, он стремится переделать его в соответствии с собственной идейно-эстетической концепцией. Вследствие этого возникает произведение, в котором син тезированы свойства оригинала и представления переводчика. Соот ношение этих слагаемых определяет характер адаптации и вместе с тем дает основания отделить ее от сферы перевода и расценивать ис ключительно как форму восприятия 65. В. И. Иванова в монографии Конрад Н. И. К вопросу о литературных связях. Запад и Восток: Статьи.

М., 1972. С. 325-327.

Конрад Н. И. Очерки японской литературы. М., 1973. С. 309-310.

Дюришин Д. Указ. соч. С. 168.

«Новая проза Кореи» выделяет два направления переводческой дея тельности просветительского периода: одно направление представляли литераторы традиционного образования, переводившие главным обра зом с китайского и ценившие историческую прозу, другое – перево дчики молодого поколения, обучавшиеся в Японии. Их привлекала чаще всего художественная проза 66. В. И. Иванова пишет, что первыми переложениями западной художественной литературы стали произве дения о выдающихся людях Запада, европейские романы осмыслива лись в Корее в традиционном житийном стиле. По мнению Ю. М.

Лотмана, вторжение внешних текстов играет роль дестабилизатора и катализатора, приводит в движение силы местной культуры, а не под меняет их 67. В доказательство можно привести факт возрождения в Корее отечественной житийной прозы нового времени. Произведения о героях Запада переводились с китайского языка 68. Однако после по ражения Китая в японо-китайской войне 1894 г. внимание корейских просветителей обратилось в сторону Японии, другой соседней страны.

Взаимодействие корейской и японской литератур не было взаимо действием равных литератур. В корейской литературе еще сохраня лись средневековые черты, тогда как японская литература начала ХХ в.

стояла уже на следующем этапе развития художественного мышления.

Особое внимание корейских переводчиков начала века привлекал японский политический роман, как наиболее полно соответствовавший нуждам времени. Слова Д. Дюришина в полной мере отражают лите ратурную ситуацию в переходный период корейской истории: «Типо логическая обусловленность отбора переводных авторов и произведе ний особенно ярко проявляется на тех этапах истории национальной литературы, которые характеризуются неустойчивыми литературными нормами. Как правило, это связано с переходом к новой стилевой ин формации и с некоторыми кризисными явлениями в господствовавшей до того поэтике» 69.

Вот что пишет В. И. Иванова по поводу японского политического романа «Слива под снегом» Суэхиро Тэттё (1849–1896), ставшего пер вым японским романом, переложенным на корейский язык, и его ко рейского варианта: «Оба про изведения – и японское, и корейское – вызваны к жизни сходной исторической обстановкой в двух странах и сходными идейными течениями;

родственны они в своей стилевой основе: художественная система японского романа аналогична корей ской новой прозе. Действие романа организовано так же, как в корей Иванова В. И. Новая проза Кореи. М., 1987. С. 114.

Лотман Ю. М. Семиотика культуры/ Избранные статьи: в 3 т. Т. 1.

Таллинн: Александра, 1992. С.123.

Иванова В. И. Указ. соч. С. 115-117.

Дюришин Д. Указ. соч. С 129.

ских повестях» 70.

Переводы японских романов оказали значительное влияние на ста новление новой литературы Кореи. Органично вписываясь в корей ский литературный процесс, они стали явлением национальной лите ратуры, заполнили лакуны, которые еще не могла заполнить молодая новая проза. Данный пример как нельзя более ярко иллюстрирует пе реплетение двух основных предметов изучения литературной компа ративистики: типологических схождений и генетических (контактных) связей.

Как было сказано ранее, развитие капитализма в Японии и Корее стало причиной появления множества сходных типологических явле ний. В поэзии данная тенденция может быть отражена на примере жанра чханга (короткие стихотворения-песни, исполнявшиеся на за падноевропейские мотивы). Чханга сыграли роль переходной формы от средневековой поэзии к современному стиху. По свидетельству В. И.

Ивановой, японский просветитель Фукудзава Юкити в конце XIX в.

писал и распространял «песни-считалки». Он видел в них одну из до ходчивых форм просветительской пропаганды. «Хотя эти песни были весьма слабыми в художественном отношении, им отведено место в истории новой японской поэзии: они разрушили старую политическую форму и тем самым способствовали созданию новой поэзии» 71. Анало гичную роль в корейской поэзии сыграли чханга. Новый песенный жанр получил большое распространение в Корее в конце XIX – начале XX в. Н. И. Конрад считает Фукудзава Юкити провозвестником буду щей японской поэзии сuнmайсu 72. Под воздействием новой японской поэзии сннmайси в Корее возникли стихи нового стиля, который в от личие от чханга не пелись. Со временем они получили название синси («новая поэзия»).

Конец XIX – начало ХХв. – время широкого обновления всей куль турной жизни Кореи. Не последнюю роль в модернизации корейского общества сыграла деятельность патриотических просветительских организаций. Просвещение народа, внедрение новой науки и техники, укрепление национального духа рассматривались представителями просветительского движения как средство преодоления отсталости, важнейшее условие сохранения независимости страны. Поиски собст венного пути развития сопровождались борьбой за свободу Родины.

Все это не могло не сказаться на развитии национальной литературы Кореи.

Представитель братиславского коллектива востоковедов М. Галик, Иванова В. И. Указ. соч. С. 124.

Иванова В. И. Поэзия позднего корейского просветительства (конец XIX –начало XX в.)/Литературы стран Дальнего Востока. М., 1979. С. 120.

Конрад Н. И. Японская литература от «Кодзики» до Токутоми. М., 1974.

С. 389.

обрисовывая ситуацию, сложившуюся в странах Азии и Северной Аф рики во второй половине XIX в., отмечает, что практически во всех областях общественного сознания стран Востока менялась системно структурная сущность традиции. Изменения начались с широкой про светительской работы интеллигенции, затем последовали организация системы образования нового типа, поездки делегаций в целях обмена опытом в Европу и США, учеба студентов в зарубежных вузах 73. Все вышесказанное можно отнести и к корейской литературе описываемо го периода. Остается только добавить, что для корейских интеллиген тов интерес представляли не только сами западные страны, но и сосед ние Китай и Япония.

Китай, долгое время являвшийся для Кореи образцом для подража ния, оставался им еще некоторое время, литературные связи между Кореей и Китаем на рубеже XIX–XX вв. существовали на почве сход ства внутриполитической ситуации и идейной близости китайских реформаторов и лидеров корейского просветительского движения.

Однако внимание образованной молодежи все больше привлекала Япония.

Корейский профессор Ли Ханчхан в работе «Исследование литера туры корейских писателей в Японии») выделяет период с 1881 г. по начало 20-х гг. ХХ в. как ранний период развития литературы корей ской эмиграции в Японии 74. История литературы корейской эмиграции в Японии, по мнению Ли Ханчхана и некоторых других исследовате лей, началась с деятельности корейских писателей, попавших в Япо нию в конце XIX в., после открытия страны.

Ранний период развития литературы корейской эмиграции в Япо нии Ли Ханчхан связывает с деятельностью просветителя Ю Гильджу на (1856–1914). Значительный рост национального самосознания вы звал повышенное внимание к родному языку. В печати и на собраниях велась широкая кампания за отказ от китайских иероглифов. Именно с конца XIX в. началось активное использование национального корей ского алфавита, созданного еще в XV в. В 1894 г. правительственный «Кванбо» («Официальный вестник») впервые перешел на корейскую письменность. За ним последовали другие газеты и журналы. В 1895 г.

вышел указ, извещавший, что отныне все законы и постановления бу дут публиковаться на национальном алфавите с приложением того же текста, записанного иероглифами. Личность Ю Гильджуна вызывает интерес не только в силу того, что он оказался одним из первых сту дентов, стажировавшихся в Японии, но и в силу его вклада в развитие Галик М. Литературные взаимосвязи Востока и Запада. // Взаимодействие культур Востока и Запада: Вып. 2. М., 1991. С. 73.

Цит. по Хон Гисам. Обзор литературы корейской эмиграции (Чэве хангугин мунхак кэкван )/ Хангук хёндэ мунхак 50 (Современная корейская литература: 50 лет). Сеул, 1994. С. 546.

письменности на родном языке.

В 1881 г. Ю Гильджун попал в Японию в составе первой партии корейских студентов, направленных за рубеж для приобретения новых знаний. Стажировка в Японии в школе Кэйо, основанной Фукудзава Юкити (1834–1901), главой японских либералов, оказала влияние на всю жизнь Ю Гильджуна. Ю побывал в Англии и в Америке, некото рое время учился в Бостонском университете. Вернувшись в Корею в 1884 г., Ю Гильджун принял участие в политическом перевороте, уст роенном прояпонски настроенной интеллигенцией. После провала пе реворота он начинает писать знаменитый трактат «Что я видел и слы шал на Западе» («Союкёнмун»), сыгравший большую роль в развитии национальной литературы на родном языке. В 1892 г. рукопись была закончена, а в 1895 г. издана в Токио на деньги автора тиражом в ты сячу экземпляров 75.

В трактате Ю изложил свои идеи относительно дальнейшего, циви лизационного пути развития Кореи. Ю Гильджун утверждал, что вся кая история есть движение к прогрессивному, цивилизованному уст ройству общества. В те годы в воздухе витали идеи преобразования страны по западному типу, однако Ю настаивал, что каждая страна, в том числе и Корея, должна выбрать собственный особый путь разви тия, не вступающий в конфликт с обычаями, устоями, традициями об щества. Слепое следование чужому влиянию, по его мнению, являлось причиной недостатка знаний, тот, кто преклоняется перед Западом – грешник, кто отвергает все западное – враг. Для того, чтобы сделать Корею цивилизованной страной, нужно не покупать станки и приборы, не вызывать мастеров с Запада, а учиться новому самим 76.

Автор также высказал свои взгляды на развитие экономики, поли тики, промышленности. Однако основной вклад, внесенный Ю Гиль джуном в становление национальной литературы, заключался в ис пользовании при написании трактата смешанной графики (корейской азбуки с применением китайских иероглифов). До 1985 г. официаль ным языком Кореи был ханмун (кореизированный вэньянь), и «высо кой» литературой считалась поэзия и проза на ханмуне. Ю Гильджун был первым писателем, решившимся нарушить традицию. Он утвер ждал, что письменная и устная речь должны быть связаны между со бой. Хотя подобное мнение уже не раз высказывалось корейскими просветителями конца XIX в., Ю Гильджуну первому пришла идея смешанной графики. Осознавая необходимость внедрения корейской письменности, Ю уже тогда понимал, что полный отказ от использо вания китайской иероглифики не будет принят в обществе, где веками образование сводилось к изучению иероглифики и сочинений класси Ким Юнсик. Хангук мунхакса (История корейской литературы). Сеул, 1996. С.129.

Там же. С. 131.

ков древнего Китая. В то же время его работа получила бы большее признание в Корее в то время, будь она написана на ханмуне. Автор, осознавая необходимость изменений, сознательно пошел на риск. Весь опыт написания трактата, по нашему мнению, был альтруистической попыткой, совершенной в надежде пошатнуть вековые устои, не соот ветствовавшие новому периоду развития общества.

Достижения Ю Гильджуна без сомнения явились следствием ста жировки в Японии. Его литературная и просветительская деятельность, так же как и многих других корейских писателей, связана с именем японского либерала Фукудзава Юкити. В 1876 г. Фукудзава Юкити реорганизовал созданный им ранее пансион. Это было началом исто рии одного из крупнейших и старейших частных учебных заведений в Японии. Роль школы Кэйо (с 1890 г. преобразованной в университет) выходит далеко за рамки функции обычного учебного заведения. В школе Кэйо еще в 1876 г. учился Ким Оккюн (1851–1894), возглавив ший впоследствии реформаторское движение в Корее.


Перу Фукудзава Юкити принадлежит книга «Сэйёдзидзё» («Опи сание Запада»), изданная в 1869 г. Эта работа способствовала распро странению знаний о Западе. Названия и содержания работ Ю и Фукуд зава перекликаются друг с другом. Можно предположить, что Ю Гильджун написал свой трактат под влиянием книги Фукудзава Юкити.

Когда после открытия границ Корея попала в сферу интересов Японии, Фукудзава поддержал идею о цивилизаторской миссии Японии. По свидетельству Д. П. Бугаевой, Фукудзава Юкити был связан с так на зываемой «прояпонской партией» корейских реформаторов 77.

Далее профессор Ли Ханчхан относит к литературе корейской эмиграции раннего периода творчество студентов, получавших обра зование в Японии, таких как Чхве Намсон (1890–1957), Ли Гвансу (1892–?). Ким Юнсик, другой южнокорейский литературовед, опреде ляя творческую деятельность студентов-стажеров в качестве посред нической, отмечает, что невозможно изучать современную литературу Кореи без учета литературных связей рубежа XIX-XX вв. с Японией 78.

То есть, литературными посредниками между японской литературой и литературой стран Запада, переведенной или переложенной японскими писателями, и корейской литературой, выступали как японский язык, так и многочисленные корейские студенты, получавшие образование в Японии.

Количество корейских стажеров, приезжавших учиться в универси тетах Японии, постоянно увеличивалось. До 1881 г. корейские студен ты также учились в Японии, но такие случаи были крайне редки. В 1985 г. студентов, чье обучение в Японии оплачивалось корейским Бугаева Д. П. Указ. соч. С. 51.

Ким Юнсик. Xaнгук хёндэ мунхакса (История современной корейской литературы). Сеул, 1993. С. 7.

правительством, было уже в три раза больше, примерно сто восемьде сят человек, большая часть которых училась в школе Кэйо. В даль нейшие годы у студентов приобретают популярность такие японские университеты, как Васэда, Токийский университет и другие. Совре менные корейские писатели в большинстве своем учились в универси тетах Японии, которая хоть и была зарубежной страной, но до конца в таком качестве не воспринималась. Япония в то время была самым доступным для корейских студентов государством, где можно было получить современное образование. Постепенно японский язык стал самым распространенным из иностранных языков в Корее.

Литературные контакты между двумя соседними странами, какими являются Корея и Япония, отличаются постоянством. Однако влияние более развитой китайской цивилизации в средние века и Запада в но вое время наложили свой отпечаток на развитие литературного про цесса Кореи и Японии. В свете этого представляет интерес вопрос о литературном посредничестве и роли двух стран в его осуществлении.

В данной статье мы попытались осветить лишь некоторые проявления литературных контактов.

Пак Н. С.

(Университет международных отношений и мировых языков, Казахстан) КОНЦЕПТ «СУДЬБА» В КОРЕЙСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА 1. Современное языкознание характеризуется становлением новой научной парадигмы, отмеченной возрастанием роли антропоцентриче ского, культурологического и когнитивного подходов к изучению язы ка, в связи с чем изучаются глубинные, подсознательные, ассоциатив ные связи слов в языковом сознании как индивида, так и коллектива.

2. В работе рассматривается концепт «судьба», представленный как объект изучения культурологической и филологической научных па радигм. В ней эксплицирован также термин когнитивной лингвистики «концепт», являющийся одним из ключевых и наиболее обсуждаемых проблем современной когнитивной лингвистики и лингвокультурологи.

При всей неоднозначности трактовок термина «концепт» исследовате ли сходятся в признании данного феномена сложным структурным образованием идеального характера и рассматривают его как менталь ный способ репрезентации действительности в сознании людей, как понятия, несущие важную культурную информацию и находящие свое конкретное выражение в языке в виде знаков. Концепту «судьба» в контексте разных культур посвящены труды ряда ученых, и изучение его дает возможность понять, как посредством данного концепта этни ческое общество своим особым способом воспринимает мир и выра жает свое отношение к миру. Мировидение и миропонимания любого этноса складывается в картину мира (в том числе и языковую), а отсю да следует, что менталитет любого этнокультурного сообщества обу словлен в значительной степени его картиной мира. Понятие картины мира строится на изучении представления человека о мире как «ре зультат переработки информации о среде и человеке» 79.

3. Определение понятия «концепт» наиболее полно и ясно дано А.

Е. Карлинским. Под концептом (лат. сonceptus «понятие») он понимает «знания данного этноса о явлениях материального и духовного мира, рассматриваемых сквозь призму своей истории, культуры и мировоз зрения, закрепленных в системе языка в виде номинативных единиц (лексем, фразем) и в стереотипных, ситуативных речевых конструкци ях (пословицы, поговорки, формы этикета, клише)». Вся совокупность концептов данного языка образует этническую концептосферу или иначе, этническую языковую картину мира, как зеркало, отражающее все существенные особенности определенного этноса 80. В данной ра боте мы рассматриваем один из концептов корейского языка – концепт «судьба».

4. Концепт «судьба» объединяет лексемы, интерпретирующие жизнь человека. В корейской культуре понятие судьба реализуется через слова: судьба, фортуна, судьба, доля, судьба,,, судьба, рок,, судьба, будущность. Понятие судьба в русской культуре реализуется через большой словесный ряд:

судьба, доля, удел, жребий, рок, фатум, фортуна, планида, звезда, сча стье, беда. Судьба представляется носителями корейского языка как сила (персонифицированная, мыслимая как живое существо), обла дающая властью судить, воплощать приговор в действие, а также си лой, которая помогает или противостоит человеку.

,, что означает «таинственная сила, управляемая людьми».

В корейской лингвокультуре положительно оценивается идея про теста против этой силы.

. Твоя судьба в твоих руках.

. И судьбу можно укротить.

5. Характерной особенностью корейской лингвокультуры является возможность их искупления вины или несения кары после смерти в другой жизни. В Корее буддизм для большинства людей является ос новой проповедуемой религии и поэтому можно сказать, что корейская судьба – это предопределение человека. Учение о карме напоминает человеку: он не должен забывать о том, что его развитие продолжается Карлинский А. Е. Этнолингвистика как отрасль языкознания / Методо логия и парадигмы современной лингвистики. Алматы, 2009. С. 291.

Цивьян Т. В. Человек и его судьба – приговор в модели мира / Понятие судьбы в контексте разных культур. М., 1994.

и после того и что придется за все отвечать, и ни одно его деяние не останется незамеченным. Субстрат душа продолжает жить и после того, как освобождается от тела.

6. Средствами вербализации концепта «судьба» служат паремии и фразеологизмы корейского языка. Фразеологическое сравнение с ком понентом, демонстрирует отношение к судьбе как к чему-то предрешенному на небе, неизменному.

. Судьба дается на небе.

. Судьба находится на небе.

. Судьбу не обманешь, даже спрятавшись в чане.

Следующая пословица выражает неизбежность судьбы.

. Человеку на роду на писано, быть ему богатым и знатным или бедным 81.

7. Таким образом, в языковую этническую картину мира входят рассмотренные нами паремии с их денотативными и коннотативными значениями и образуют корейскую языковую картину мира.

Писарева Л. А.

(Университет Корё, Сеул) АРХЕТИП ВОДЫ В ПОЭЗИИ ПЭК СОК Архетипы воды, огня и очага присутствуют в поэзии Пэк Сок в ка честве культовых понятий в религиозной системе древних верований, объединенных шаманизмом.

В корейском шаманизме, как и в шаманизме других народов, раз личные явления и объекты природы наделены духами, которые вы полняют определенные функции и могут влиять на жизнь человека, помогая или мешая ему. В шаманизме вода и огонь – особенно важные и почитаемые стихии природы. В корейском шаманизме важное значе ние придается воде. В первую очередь с ней связана древняя символи ка очищения, корни которой уходят глубоко в народные суеверия. Во время шаманских ритуалов вода и огонь (свеча) ставятся на видное место. Так как место призывания богов и духов должно быть «очище но». Это место в данный момент становится космическим центром, где должны встретиться боги и люди.

Корейцы не только верят, что вода имеет силу очищения, но и счи тают саму воду священной и чистой. Это связано с верой в Духа воды.

Духом или богом воды издревле считается дракон, живущий по преда ниям и мифологии в море и водоемах. Дракон становится особо почи Лим Су. Золотые слова корейского народа. СПб., 2003. С. 357.

таемым существом для людей, чья деятельность связана с морем, с рыбной ловлей.

Когда мы читаем стихи поэта Пэк Сок, мы можем заметить подоб ное отношение к воде, мировоззрение, основанное на обожествлении водной стихии. Среди стихов поэта, связанных с шаманизмом, эти мо тивы ярко выражены в стихах «Горное селение», «Деревянная посуда», «Старый…», «Июльский праздник Пэкчун», «Я и червь», «…».

Вода выступает и как объединяющая сила. Для поэтического мира Пэк Сок понятие «единства, общности, общинности» является одним из основных. Шаманизм, вобравший в себя народные верования, явля ется религией общины, служит для поддержания интересов общины.

Поэт воспевает общность семьи, рода, деревни, нации через шаман ские ритуалы, народные обычаи. Поэт видит в народных праздниках и совместных ритуалах выражение общего национального чувства, осо бенных эмоций, которые являются связующим началом для людей.


В основу стихотворения «Горное селение» положена вера о цели тельном свойстве и силе горной родниковой воды, воды из горного ключа, который находится глубоко в горах:

Горная дорога к целебному источнику как камышовый посох, Ночных приютов также много как деревянных посохов.

Вода в ручье журчит как насекомое, Уже полдень, но где-то рядом в горах Вой волка похож на шум воды.

Корова и лошадь обратно в горы вернулись, Только коза, если идет сильный дождь, через мостик прибегает к дому.

Утром в темную тень под скалой Сова тяжело прилетает, А в полдень еще тяжелее улетает.

Где-то за 15 ли через гору ребенок идет, с деревянным кувшином, На ногах деревянная обувь, промокнув под дождем, идет за целеб ной водой.

Наверное отец заболел, Ягоды поел и заболел.

Внизу в деревне ребенок-шаман, танцуя на лезвиях, часто соверша ет ритуалы-камлания.

С древности у корейцев существовало понятие целебной воды «як су» и вера, что данной водой можно лечить болезни. В этом стихотво рении образ целебной воды и целебного источника является централь ным образом в общей системе образов стихотворения. Целебную воду обычно можно набрать высоко в горах, в источнике. Обычно это очень далеко от селения, источник скрыт в природой глуши. Там сама чисто та и первозданная сила природы передается целебной воде. В стихо творении речка находится в окружении такой природы, где обитает волк, сова. Поблизости нет людей, поэтому звери свободно приходят «даже днем». Далее мы узнаем из текста, что «отец заболел» и поэтому нужно принести «целебную воду». В народе настолько сильна вера в свойство воды, что ребенок отправляется туда один, под дождем. Но только одного воздействия воды бывает недостаточно, и тогда помога ет шаман. В последней строке появляется образ шамана «ребенок шаман танцует на лезвиях». Лечение больных народными средствами сопровождалось также и шаманским обрядом. Шаман призывал духов помочь больному. И изгонял из тела больного «злых духов», являю щихся причиной болезни. В этом стихотворении символика архетипа «воды» связана и с шаманским ритуалом. Реализм в стихотворении Пэк Сок и мистическое религиозное сознание сосуществуют вместе, так как он описывает религиозные представления корейцев. Религиоз ное представление всегда связано с мистическим воображением. Мы видим выход в произведении за рамки реального мира. Поэтому про странство в стихах Пэк Сок часто делится на реальное и нереальное и присутствует одновременно. Реальный природный мир преломляется сквозь детское воображение героя, на это представление также одно временно накладывается народное мировоззрение. Поэтому реальный природный мир в стихотворении описан как полу-миф, полу-легенда, в которой реальная «речка» становится мистической, реальная «вода»

тоже волшебной и чудодейственной, как в народных сказках. Путеше ствие героя в реальный лес представляется путешествием в нереаль ный мистический мир. И все образы животных приобретают символи ческий смысл.

Следующим стихотворением, полностью построенном на описании праздника почитания воды, является стихотворение «Июльский празд ник Пэкчун».

В деревне третий раз пропололи поле, Суп из собаки уже три-четыре раза готовили.

Незаметно наступает хороший день – Пэкчун.

В день-Пэкчун все невестки На пеньковую юбку до колена более длинную полотняную юбку на дев, На блузку из лыка длинную фиолетовую ленту из прозрачного шел ка, Все очень нарядно одетые, на волосы 3-4 накладные косы прило жив, Сквозь них красную длинную ленту продевают.

Из соломы в 4 нити плетеные туфли на босу ногу, Через несколько перевалов идут к целебному источнику.

Даже в этот очень жаркий день на дороге в поле Дует прохладный ветер.

На поясе в кошельке из фиолетового шелка деньги звенят, чего давно не было.

Из корзины высовывается серебряный нож, игольница, черно-белая шашечная доска.

Слышен звон блестящих украшений.

Перейдя через перевалы, подходят к источнику.

Возле источника люди – белая одежда, как сплошной шатер от солнца.

Радостно оттого, что встретили родственников из дома родите лей.

Купив кунжутную кашу, рисовое печенье, мясо, сосновое печенье, угощают и кушают.

И потом внезапно попадают под водный ливень праздника Пэкчун.

Совсем мокрые убегают.

В этот день идут в родительский дом, незабываемый даже во сне.

Думают, что будут делать в конце июля, чтобы спокойно дожить до начала осени.

Хотя совсем промокла одежда, которую так берегут, этот дождь очень приятный.

В основе этого праздника лежит народная символика и вера, свя занная с водой. Во время этого праздника, в определенный день в июле, жители деревни обязательно идут к источнику с целебной водой. Этот обычай стал темой и сюжетом стихотворения. Поэт подробно описы вает, что люди делают во время праздника, как они одеваются, как веселятся. Все одеваются очень нарядно, в яркую новую одежду, берут с собой угощение, которое потом все вместе съедают около источника.

Устраиваются игры, во время которых брызгают друг на друга водой, что означает обряд очищения. Хотя новая одежда насквозь промокла, но всем весело.

Этот обряд подчеркивает не только очищающее значение воды, но то, что вода несет целительную и жизненную силу, символику рожде ния и обновления. Поэтому одежда в этот день обязательно должна быть новой. Пэк Сок в ярких красках описывает этот праздник. Все сцены и образы стихотворения очень живые, поэт использует конкрет ные детали для создания образа. Мы узнаем какого цвета был наряд жителей, но и из какого материала была сделана одежда, обувь, какой была прическа. Вода выступает здесь и как объединяющая сила. Такое обожествление водной стихии, праздник воды объединяют всех, соби рают всех у одного источника, на одном месте, все охвачены единой радостью. Поэт использует стилистический прием перечисления для описания внешности людей, он перечисляет одежду и предметы, кото рые несут с собой в руках. Таким образом, еще раз подчеркивается объединяющее начало.

«Ливень из праздничной воды» – этот образ также несет значение объединения всех людей под этим ливнем. Для поэтического мира Пэк Сок понятие «единства, общности, общинности» является одним из основных. Шаманизм, вобравший в себя народные верования, является религией общины, служит для поддержания интересов общины. Поэт воспевает общность семьи, рода, деревни, нации через шаманские ри туалы, народные обычаи. Поэт видит в народных праздниках и совме стных ритуалах выражение общего национального чувства, особенных эмоций, которые являются связующим началом для людей.

В другом стихотворении мы можем заметить тоже выражение та кого чувства общности через образ воды. В этом тексте поэт пишет о купании в общественной бане:

В этом стихотворении несколько раз повторяются слова «разных», «отличается». То есть подчеркивается различие между людьми. В про тивовес повторяются и другие выражения – «в одной воде», «вместе».

В конце концов, поэт подчеркивает, что различие людей можно уви деть в одежде, в пище, но в бане, где все сбросили одежду, внешние различия словно исчезают и остаются чувства, мысли, внутренние ду шевные качества людей, которые очень похожи:

В стихотворении «Я и червь» архетип воды также дается в своем чистом универсальном виде. Вода выступает как оплодотворяющая сила, дающая жизнь, участвующая в процессе зарождения новой жиз ни.

«Если тысячу лет каждую ночь в землю лить воду, то земля станет червем»:

.

''....

.

Здесь две составляющие – вода и земля, означающие по древним мифологическим представлениям мужское (небесное) и женское (зем ное) начала. Эти два начала соединяются, в итоге рождается новая жизнь. Но корейской мифологии червь выступает и прообразом змеи, змея же в свою очередь соединяется с образом дракона. В стихотворе нии тоже происходит трансформация червя в змею. Мифическое жи вотное дракон связано с водой, является Духом воды, рождается из воды и обитает в воде.

В стихотворении появляется мотив трансформации одной сущно сти в другую, круговорот природных явлений и сущностей, в которых вода играет важную роль. Мифологические основы этого мотива несо мненны.

Также мы видим стремление автора к обретению гармонии с при родой. Завершающие строки стихотворения: «Я хочу посмотреть чер вю в глаза и жить его жизнью» – говорят об этом. Таким образом в этом стихотворении представлен вариант мифа о творении, зарожде нии жизни, в котором архетип воды в виде небесной воды, дождя, представлен как мужское оплодотворяющее начало 82.

В стихотворении «Давняя ночь» («») вода представлена в виде снега, в другой своей природной сущности:

.

В этом стихотворении очень подробно описано свойство воды как целебной, и даже указано, от каких болезней помогает. Перед нами картина, сцена из деревенской жизни, тонкий наблюдательный взгляд поэта останавливается на предметах окружающего мира и эти обыч ные предметы становятся образами стихотворения, освещенные на родными верованиями, приобретают особую красоту. Вода выступает в виде снега, в одном из своих трех природных состояний. Образ снега далее связывается с водой. Возникает образный ряд: снег-Дух Снега лечебный снег-лечебная вода. Сначала описан особенный день, празд ник по народному лунному календарю. В этот день выпавший снег считается в народе целебным, особенным, его собирают, чтобы потом пить воду.

Упомянуто в стихотворении и божество Дух Снега. То есть под черкивается святость снега, который собирают не только земные люди, но и Дух Снега. Далее, когда снег растает и получится вода, ее пьют от болезней. Снег и вода выступают как два состояния одной сущности.

Здесь мы можем увидеть круговорот вещей в природе, процесс взаи мопревращения. Подобные идеи присутствуют в восточных религиях, и в шаманизме, и в буддизме. Также в тексте подчеркивается еще одно свойство снега – чистота, упомянут белый цвет. Пэк Сок использует в стихотворении свой излюбленный прием перечисления. Он перечисля ет места и предметы во дворе, куда падает снег и где герой собирает.., 1997. 273.

его потом. Снег, который покрывает все эти предметы, становится и объединяющим началом, одновременно выступая символом объедине ния и очищения всего вокруг. Возникает более широкий образ очище ния, обновления всего сущего, всего мира. Художественный прием перечисления позволяет поэту расширить границы образа. Конкрет ность переходит в обобщение. Пространство в данном случае тоже от конкретного пространства одного двора расширяется до пространства Космоса, когда упоминается Дух, обитающий в небесном, неограни ченном пространстве. Дух на небе занимается таким же обыденным делом, что и люди на земле, это четко просматривается в мировоззре нии шаманизма. В стихотворении такое развитие сюжета дает нам рет роспективу Дом Земной – Дом Небесный. То есть дом на земле имеет проекцию дома на небе. Эти два понятия отличаются, земной дом ха рактеризуется ограниченным пространством и небесный – подразуме вает неограниченное пространство. Мы видим в стихотворении разви тие образа от земного к небесному, свойственное народному художе ственному мышлению. Подобное народное художественное мышление ярко проявляется и в стихотворении Пэк Сок. Снег воспринимается как небесный, как небесная вода, святая вода, имеющая особую силу.

Еще в одном стихотворении «Первый день зимы» вода появляется в образе «небесной воды»:

В стихотворении идет речь о дожде, но автор использует вместо слова «дождь», его мифологическое значение «небесная вода»

(). Употребление такого выражения сразу указывает на много плановость содержания текста и также подчеркивает особое значение образа «воды» в народном сознании корейцев. Простая бытовая карти на выходит за рамки бытоописания и отсылает к истокам народного миросозерцания и корейского национального художественного мыш ления.

Рассмотрим еще одно произведения поэта Пэк Сок с точки зрения воплощения в нем образов воды, огня и очага. Это стихотворение «Де ревянная утварь»:

Одним из основных культов шаманизма помимо культа воды явля ется культ огня. В корейском шаманизме этот культ также присутству ет. Пэк Сок тоже не обошел вниманием этот образ. Хотя непосредст венно как один из элементов шаманского ритуала он реже встречается в стихах поэта, чем вода. Но образ огня получает развитие в семанти ческой производной свет и формирует довольно устойчивую автор скую оппозицию тьма-свет, символика которой в данных произведения отражает мировоззрение шаманизма и как правило присутствует в ка честве пространственно-временной характеристики в стихах шаман ской тематики.

В приведенном выше тексте мы можем увидеть как образы «вода», «огонь» и «кровь» соединяются и участвуют в описании ритуала по миновения предков.

«Внук моего внука и дед и дед деда, и прапрадед.... сильная, креп кая, добрая, нежная, такая как тигр, такая как медведь, как бык, как кровавый дождь, как ночь, как луна, печаль, а-а печаль рода Сувон из деревни Чончжу».

Вода и огонь как очищающее начало. Перед ритуалом нужно вы мыть руки, место для ритуала, зажечь свечу. И только после этого на крыть стол со специальным угощением для душ предков и Богов. В конце стихотворения «кровь» фигурирует как объединяющий символ рода. В стихотворении описывается дом, что также соответствует зна чению «очаг». Под одной крышей дома объединены поколения одного рода, семьи. Объединяющий высший смысл очень важен и является основным мотивом произведения.

Архетипы воды, огня и очага присутствуют в качестве культовых понятий в религиозной системе древних корейских верований, объе диненных шаманизмом. По стихам корейского поэта Пэк Сок мы име ем возможность проследить смысловую символику архетипов воды, огня и очага. В стихах поэта выступают взаимосвязано, дополняя друг друга, миф и ритуал. На основании этого мы можем отметить древне мифологическую символику рассматриваемых архетипов, функциони рующих и получающих свое художественное развитие в произведени ях этого корейского поэта начала ХХ века.

Используя традиционную символику этих образов, поэт раскрывает свой личный духовный мир и мировосприятие, а также говорит об идеях национального самосознания, национальной идентичности. Он ярко воспевает идеи объединения народа которые заключают в себе стремление к высшей гармонии человеческого духа и природного кос моса, человека и социума, начиная от семьи, рода, общины, и восходя к нации. Также по данным архетипам можно проследить реализацию в стихах идей духовного совершенствования, очищения, обновления.

Таким образом, архетипы воды, огня, очага функционируют и про являют себя в системе восточных религий и философии. Их символика участвует в формировании типично восточного, корейского нацио нального понимания мира, это исходные, элементарные понятия рели гиозных представлений шаманизма, буддизма и конфуцианства.

Похолкова Е.А. (МГЛУ, Москва), Полякова О.В. (МГЛУ, Москва) КУЛЬТУРНО-ПРАГМАТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ КОРЕЙСКИХ ЗАГАДОК Загадка – это сверхфразовая паремия, представленная в диалогиче ской форме, допускающая как образную, так и прямую мотивировку смысла. Изучение загадки относится как к области лингвистики, так и фольклористике, что позволяет говорить о загадке как языковом и фольклорном клише. Основная цель работы – выявить специфику ко рейской загадки как явления языкового, определить особенности ее семиотической структуры и коммуникативный аспект.

В ходе работы был обработан корпус корейских загадок и проана лизирована их логико-семиотическая структура, отличительными чер тами которой можно считать наличие полисемических корреляций (использование метафоры и метонимии) и использование омонимии.

Функция загадки как языкового клише – моделировать некую ситуа цию действительности. Иными словами загадка – знак ситуации. Это позволяет говорить о включенности данной паремии в систему син тагматико-парадигматических отношений языка.

Загадка, наряду с пословицей и поговоркой, является одним из ма лых жанров фольклора. У разных народов в разных языках на первое место выдвигаются разные ее аспекты: кто-то усматривает в ней по учительный элемент, для кого-то загадка – развлечение, игра, которые содержат замысловатое описание предмета или явления окружающей действительности.

Нельзя однозначно утверждать, что в загадке игровой элемент ус тупает место дидактическому или наоборот, потому как оба они тесно вплетены в семантику загадки.

Функции загадок менялись в процессе исторического развития об щества, однако, в целом, внутренние механизмы загадки и по сей день остаются неизменными. Как в древности, так и теперь, загадка – это, прежде всего, иносказание. В привычных предметах обыденной жизни человек учился видеть новое. Поэтому сборники загадок отдельного народа можно считать своего рода энциклопедией его материальной и духовной жизни.

Ученые-паремиологи утверждают, что количество приемов, ис пользуемых для передачи скрытого смысла в загадке, невелико. Это может послужить основанием для такой классификации, в которой особенности семантической структуры загадок становятся более оп равданными, чем их тематика.

В статье использовались работы Г. Л. Пермякова, А. Н. Журинско го и Б. Ю. Городецкого, которые занимались паремиями с точки зре ния лингвистической семантики и коммуникативных основ теории языка. Неоценимый вклад в изучение пословиц, поговорок, загадок корейского народа внес отечественный кореевед ленинградской школы Лим Су.

Для того чтобы определить место загадки в паремиологическом фонде языка, необходимо дать определение паремии как таковой.

Паремия – «народное изречение, выраженное предложением (по словица, поговорка, примета), а также короткой цепочкой предложе ний, представляющей элементарную сценку или простейший диалог (побасенки, анекдоты, загадки)» 83. Культурологическим исследовани ем паремий занимается фольклористика, их языковая составляющая изучается лингвистикой.

В языковом смысле загадка – это сверхфразовая паремия, пред ставленная в диалогической форме, допускающая расширительное толкование и как образную, так и прямую мотивировку смысла.

Паремиологи часто говорят о сходстве между такими загадкой и пословицей. К примеру, В. И. Даль писал, что «загадки иногда перехо дят в пословицы, становясь и тем и другим: «ничего не болит, а все стонет». Если это пословица, то говорится о ханже и попрошайке, а если загадка – то это свинья» 84. Такой переход из одного вида паремий в другой можно наблюдать не только на примере загадок и пословиц.

Весь вопрос в том, сохраняют ли паремии свою внешнюю структуру или нет, меняется ли при трансформации внутренняя логика высказы вания или нет.

Толковый словарь русского языка дает такое определение загадке:

1. «Загадка – изображение или выражение, нуждающееся в разгадке, истолковании» 85. 2. «Загадка (перен.) – нечто необъяснимое, непонят ное» 86.

Толковый словарь корейского языка определяет загадку следую щим образом: 1. « – » 87. (Загадка – игра, в которой дается намек на какой-то объект и предлагается его отгадать.) 2. « – ». 88 (Загадка – что-то, чью загадочную внутреннюю при роду невозможно познать.) Первое определение сходно с определением английского слова «riddle» – «загадка»: «Riddle – a question that seems impossible or silly but has a clever or funny answer» 89. (Загадка – вопрос, который кажется невозможным или несерьезным, но который имеет логический или Пермяков Г. Л. Основы структурной паремиологии. М., 1988. С. 80.

Цит. по Пермяков Г. Л. Основы структурной паремиологии. М., 1988, С.

93.

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 204.

Там же.

Lee Hyisyn. Essential gugosajeon. Seoul, 1996.

Там же.

Macmillan English Dictionary. Malaysia, 2006. P. 1219.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.