авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«152 DOCUMENTS DE TRAVAIL 2008 ИЗМЕРЕНИЕ, ФОРМЫ И ФАКТОРЫ БЕДНОСТИ. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ ПОДХОД Под редакцией Патрика Фести и ...»

-- [ Страница 5 ] --

Происходит непрерывное чередование различных видов деятельности, часто порождающих лишь ничтожные доходы, которые, однако, являются приемлемыми на фоне ожесточенной борьбы за выживание.

«В деревне положение стало действительно критическим из-за нехватки земли и воды.

Учитывая это, здесь больше нечего делать, особенно зимой. На настоящий момент я пытаюсь найти себе другое занятие, работу в строительстве или торговле с рук. В последнем случае моя деятельность состоит в сборе лекарственных трав в лесу, затем я спускаюсь в Марракеш и продаю их. Как правило, я остаюсь там три или четыре дня, сколько понадобится, чтобы продать весь товар. Потом я возвращаюсь в деревню с маленькой суммой заработанных от этой торговли денег, которые позволяют мне купить по крайней мере провизию первой необходимости, в основном муку, растительное масло, чай и сахар».

В этой ситуации поиск возможностей подработать вне сельскохозяйственной занятости становится необходимостью, особенно с усилением засухи. Хотя часто нелегко найти искомую работу на желаемых условиях, всегда есть возможность попытать счастья.

Иначе как прокормиться и прокормить детей? Ведь именно этот основополагающий вопрос является самым важным, вопрос питания, особенно в период безденежья.

«В случае отсутствия дождей и засухи нам нечего есть. У нас нет ничего. Выход из такой ситуации – это пойти искать работу в город. Тогда мы соглашаемся на любую работу. А если вдруг нам удается ее найти, то это лишь на два или три дня в неделю.

Но, по крайней мере, это дает нам возможность купить некоторые продукты первой необходимости».

«Лично я нашел выход в торговле с рук. Это торговля, которая состоит в том, что я везу на спине ослика вещи из пластмассы, которые я предлагаю жителям дуаров, встречающихся на моем пути. Торговля, основывающаяся в основном на обмене новых вещей, которые я предлагаю, на использованные, которые я обнаруживаю у жителей.

Из этого обмена я извлекаю небольшую выгоду, которая возвращается ко мне после перепродажи использованных вещей. Заработки, как правило, ничтожные, но которые позволяют мне купить продовольственные продукты, необходимые на данный момент моей семье».

К другим выходам, которые также может найти население деревни, относятся, например, использование сэкономленного в период изобилия урожая. Дело в том, что речь идет о жизненной среде, для которой свойственна скудость финансовых средств.

И в связи с этой скудостью, являющейся крайне стеснительной, жители стараются экономить как можно больше, чтобы иметь возможность преодолевать самые тяжелые периоды. В этом контексте практика разведения скота может быть большим подспорьем. Когда имеет место нехватка денег, есть возможность продать несколько голов скота, чтобы разрешить некоторые, порой неожиданные, проблемы.

«Именно зимой мои финансовые средства больше всего сокращаются. Чтобы восполнить этот недостаток средств, я пользуюсь своими сбережениями, сделанными ранее. Я также пытаюсь выкарабкаться, если нужно, за счет возможностей, предоставляемых разведением скота. Для меня это гарантия, ведь я могу продать, в случае необходимости, несколько голов скота, что разрешит мои затруднения, особенно в случае крайней и очень срочной необходимости».

Этот выход, состоящий в том, чтобы использовать сбережения, является почти всеобщим как для жителей деревни, так и для жителей города. Он сопровождается радикальным сокращением расходов строго до минимума в ожидании относительно лучших дней, когда потребление вернется к своему нормальному уровню. Своего рода покорность людей перед лицом судьбы или удача в борьбе с бедностью в мире, полном лишений.

«Сталкиваясь с повседневными трудностями, мы вооружаемся терпением. Именно благодаря этому нам удается преодолеть наши страдания. В условиях нехватки финансовых средств, чтобы оплатить наши различные потребности, наша стратегия состоит в сокращении, насколько возможно, наших расходов. Если, например, обычно мы расходуем на питание 30 дирхемов в день (3 евро), то в случае затруднений мы ограничиваемся 20 или даже 10».

Для жителей деревни окончательная эмиграция в город также является возможным ответом на все усиливающуюся засуху и постоянную скудость сельскохозяйственных урожаев. Только когда все остальные выходы кажутся неэффективными, люди начинают склоняться к миру городов, оставляя сельский труд. Среди наших опрошенных из деревень некоторые уезжали на некоторое время, а потом вернулись в деревню, согласившись выносить тяжелые условия сельской жизни.

«В нашей местности очень не хватает возможностей для работы, настолько, что людям становится нечего есть. Тут нет других выходов, как уехать в любой город, лишь бы там были шансы найти работу. Я, например, решил окончательно уехать из деревни и устроиться жить в Агадире. Я действительно уехал туда и нашел там работу в сельском хозяйстве, в котором я хорошо разбираюсь. Но я оставался там лишь три месяца и вернулся, не смог окончательно покинуть мои земли. Я еще очень привязан к моей деревне, и если уезжаю работать, то только на несколько месяцев».

Однако другие уехали окончательно, мы констатировали их отсутствие. Порой эмигрируют дети, оставляя в деревне своих родителей. Те тоже могут, в конце концов, уехать жить в город, если больше нет связей, способных удержать их в родных местах, и если они устали от тягот сельской жизни.

«Немало семей, которые окончательно покинули дуар и перебрались жить в город. Это легко определить по всем этим покинутым домам и совсем пустынным улицам. Сегодня это почти опустевший район. Некоторые отсутствуют несколько месяцев и возвращаются, а другие больше не возвращаются, они сделали свой выбор в пользу города».

Другой источник в условиях финансовых трудностей – это неформальный кредит, позволяющий получить какую-то сумму денег в случае необходимости или делать покупки у ближайшего лавочника, который подождет оплаты некоторое время. Это практика, хорошо приспособленная к финансовому положению бедных людей, однако ее функционирование зависит от доверия кредитора и от надежности должника.

«Поскольку мои доходы нерегулярные, я прибегаю в качестве выхода к кредиту. Я покупаю все, что нужно моей семье у знакомого бакалейщика. Плачу я ему позже, частями. Когда я уезжаю из дуара на работу в другое место, я отсутствую несколько месяцев. Во время моего отсутствия моя семья берет, что хочет у того же бакалейщика, а я, вернувшись, оплачиваю. Так действует этот механизм и для других семей, не всегда располагающих деньгами, чтобы сделать повседневные покупки».

«В случае трудностей с деньгами выходом для решения проблемы является кредит. Я часто покупаю в кредит все основные продукты питания и одежду для членов семьи. То же самое относится к школьным принадлежностям. Таким образом, именно кредит спасает меня в сложных финансовых ситуациях. А возмещение долга происходит по чуть-чуть, каким бы ни был размер долга. Это может накапливаться, а я при этом не могу расплатиться окончательно. Вот в таких условиях мы живем, всегда в долгах, всегда озабочены необходимостью выплачивать наши кредиты».

Но когда доверие истощается, и кредит больше невозможен, на первый план выступают другие выходы, связанные с ситуацией тяжелой бедности и случаями социальной маргинализации. Например, практикуемое в самых разных формах попрошайничество становится неизбежностью в качестве средства, спасающего от крайней нищеты.

Эта практика оценивается некоторыми как нежелательная, однако она поддерживается другими, теми, кто более восприимчив к страданиям людей, находящихся в состоянии нужды и не имеющих возможности выбраться за счет собственных средств. Во имя принципов объединяющей всех религии проводятся благотворительные акции, чтобы облегчить страдания наиболее обездоленных.

«Моя основная проблема – это нехватка денег. Я постоянно страдаю от этого, из-за того, что я мало зарабатываю. Ситуация становится особенно острой в период праздников, во время месяца Рамадана, из-за начала учебного года или в случае болезни одного из моих детей. И всегда люди, занимающиеся благотворительностью, помогают мне выбраться из подобных трудных положений.

Например, по случаю Аид Эль Кебир каждый дает мне какую-то сумму денег, исходя из своих возможностей, и таким образом мне удается набрать денег, чтобы заплатить за барана для моих детей. То же самое происходит во время месяца Рамадан, который является очень трудным периодом с финансовой точки зрения. В случае болезни и когда необходимо купить лекарства, я прошу людей помочь мне. Я обхожу аптеки и жду, чтобы кто-нибудь из клиентов захотел заплатить за меня, увидев рецепт врача.

Именно так я действую каждый раз, когда есть крайняя необходимость купить лекарства, нужные для лечения жены или одного из детей.

К счастью, мне всегда попадается один или несколько человек, готовых помочь. В обычное время я всегда рассчитываю на эти добрые дела, исходящие от знакомых и незнакомых людей, желающих помочь мне оплатить повседневных расходы. Нет недостатка в подобных делах, и они дают мне ощущение, что я не изолирован, не оставлен и не совсем брошен, дают силы противостоять суровым условиям нищеты».

Солидарность и взаимопомощь внутри семьи и между соседями До сих пор мы отмечали в описаниях, которые опрашиваемые давали ситуации с бедностью в целом или своей собственной ситуации, наиболее неотложные и конкретные моменты. Но существуют и другие, не настолько прямо связанные с ситуацией и, может быть, в большей степени наводящие на определенные мысли. Речь идет, например, об ощущении одиночества в борьбе с трудностями повседневной жизни. Человек считает себя бедным постольку, поскольку он не находит никого, кто бы мог поддержать его в повседневной битве за обеспечение выживания.

«Что больше всего указывает на бедность людей, так это когда они оказываются одни, сталкиваясь с трудностями повседневной жизни и не имея практически никакой поддержки со стороны других. Бедный – это тот, кто пытается выжить с помощью своих собственных средств, только тех, которые имеются у него».

Таким образом, мы видим, что у бедных может иметься более менее сильное чувство покинутости, изолированности и замкнутости в каком-то круге, имеющем тенденцию все больше смыкаться. В паре с этим чувством идет гордость, не позволяющая упасть еще ниже, избежать опасности скатиться к состоянию вырождения. Для опрашиваемых бедный – это тот, кому, конечно же, не хватает всего, но это также тот, кто способен страдать из-за всех лишений в молчании.

«Бедный – это человек, у которого достаточно гордости, чтобы не пойти просить милостыню у других. Это человек, который не решается опуститься до стадии попрошайничества. Он продолжает бороться в одиночку, чтобы решить свои проблемы, не обращаясь с просьбами, чтобы ему помогли выбраться».

Изоляция и гордость, вот два отчасти противоречивых чувства, выраженных опрашиваемыми, следы которых мы найдем в двойственности отношения к практикам солидарности, взаимопомощи внутри семьи, между членами сельской общины или между соседями, проживающими в одном квартале в городе. Речь в основном идет о солидарности, действующей спонтанно, по правилам и принципам, опирающимся на обычаи и привычки людей.

Что сегодня больше всего характеризует поведение населения, проживающего в горной местности, так это постепенное исчезновение солидарности и взаимопомощи внутри семьи. Опрашиваемые ясно выражают сожаление по этому поводу.

«Взаимопомощь внутри семьи постепенно теряет свою эффективность как раз из-за отсутствия работы и нехватки финансовых средств, распространяющейся на всех.

Потому что, в конечном счете, все здесь находятся в одинаковом положении, и одни не могут помогать другим. Бедным нечего дать бедным».

«Честно говоря, взаимопомощь между членами одной и той же семьи практически не существует. Если кто-то из семьи находится в денежном затруднении, он не может надеяться получить помощь ни от кого. То же самое происходит в случае болезни.

Случается даже, что дети, став взрослыми, совсем не уделяют внимания своим пожилым или больным родителям. Братья также не поддерживают друг друга в случае трудностей. Что можно увидеть, так это, напротив, зависть и ссоры из-за наследства между членами одной семьи, по поводу сельскохозяйственных угодий, которые и так ничтожные».

По словам опрашиваемых, взаимопомощь между членами сельской общины также не функционирует как прежде, ни во время праздников, ни в случае болезни. И если ситуация стала таковой, то произошло это именно из-за бедности, распространившейся на все население. Бедность, охватывающая всех, порождает тенденцию ухода в себя и замкнутости людей на самих себе.

«Человек из деревни совсем не заботится о проблемах и страданиях других, хотя те и принадлежат к той же общине. Как правило, человек, который болеет и которому требуется серьезный уход или который задолжал и неспособен возместить сам долги, не находит поддержки со стороны жителей его деревни. Потому что в настоящее время все жители здесь бедные и, следовательно, живут с теми же проблемами и теми же затруднениями».

Однако надо объективно подходить к подобному негативному взгляду на вещи, потому что все-таки существуют моменты, когда появляются некоторые формы помощи между жителями деревни, проявления солидарности и взаимопомощи, которые ограничиваются определенным периодом времени. Речь идет, например, о привычке жителей деревни одалживать друг другу упряжку, предназначенную для обработки земли. Эта практика все еще функционирует хорошо, поскольку никто не решается отказать в упряжке своему соседу на один или два дня, время необходимое, чтобы закончить вспашку своего клочка земли. Речь здесь идет о жизненно важном вопросе для жителей гор, которые еще в большой степени зависят от злачных культур, составляющих основу их питания.

Необходимость взаимопомощи ощущается людьми, но обмены между членами деревенской общины не охватывают все работы, осуществляющиеся в течение сельскохозяйственного года: орошение, сбор овощей и фруктов, жатва.

«Например, я не колеблюсь, когда надо одолжить упряжку соседям во время пахоты.

Это форма солидарности, которая действует отлажено и систематически. Но надо уточнить, что на этом солидарность заканчивается. Взаимопомощь уже не действует, когда речь идет о том, чтобы помочь в работе для обработки земли, посадки картофеля или жатвы. В подобных случаях каждый выкручивается, используя свои собственные силы».

«Если жители дуара оказывают друг другу помощь во время пахотных работ, особенно что касается одалживания упряжки, так это потому что это жизненно важный вопрос для всех. Вопрос выживания для всей общины. Но в отношении оросительных работ, жатвы или сбора фруктов взаимопомощь уже не действует. Каждый тогда должен рассчитывать на свои собственные силы».

Таким образом, взаимопомощь между членами одной сельской общины, типа той, которую описывают опрашиваемые, как правило, не действует в отношении всего, что касается денег и финансовой поддержки. Например, кредит не дается, за исключением, может быть, мелких сумм, из-за нехватки средств.

Тем не менее, это не мешает существованию чувства принадлежности к одной общине и всплескам общинного сознания, например, в случае болезни или смерти одного из жителей деревни или в случае некоторых денежных затруднений во время религиозных праздников таких, как Аид Эль Кебир. Создается впечатление, что практика взаимопомощи между жителями одной деревни все еще присутствует, часто в скрытом виде, но ей не удается проявляться из-за трудных условий жизни. Однако она в один прекрасный момент может появиться и взять верх над более индивидуалистическими тенденциями и поведением.

На деле создается впечатление, что эта практика зависит от условий, в которых существуют жители. Если эти условия улучшатся, практика взаимопомощи последует за ними. Она станет более действенной и более эффективной. Например, в горах именно летом взаимопомощь между членами деревенской общины действует наиболее активно. Во время сезона изобилия у людей есть настрой, чтобы помогать друг другу.

Зимой совсем другая атмосфера, настраивающая людей на замыкание в себе. Это период, отмеченный многими трудностями, которые каждый решает своими собственными силами.

«Именно летом практика взаимопомощи действует наиболее активно, потому что в это время у жителей деревни есть возможности поддерживать друг друга».

Таким образом, в сельской местности трудные условия жизни, являющиеся фактором бедности, проявляются также как тормоз для практики взаимопомощи на разных уровнях. Усиление засушливости климата особенно способствовало наступлению этой ситуации, которой свойственно значительное сокращение солидарных действий внутри семьи и между жителями деревни.

В действительности взаимопомощь действует неравномерно, в зависимости от времени года и того, какой стоит год. Колебания, и порой значительные, в поведении людей и их отношениях друг к другу могут частично объясняться колебаниями климатических условий. При достаточном количестве дождей есть большая вероятность, что будет хороший урожай, что сделает жителей более внимательными к трудностям других, как внутри семьи, так и в деревне.

В одной и той же семье вследствие хорошего, урожайного года практика оказания взаимопомощи становится, как правило, более эффективной. Она может даже распространиться на самых отдаленных членов семьи. Но когда сельскохозяйственные урожаи становятся недостаточными вследствие периодов засухи, взаимопомощь сводится до круга самых близких членов семьи. По словам опрашиваемых, она даже может вообще исчезнуть в случае сильной продолжительной засухи.

В подобной ситуации, критической для всего населения, даже взрослые дети не готовы помогать своим родителям в случае трудностей. И тогда наступают случаи крайней бедности, что особенно отражается на ощущении отторгнутости, случаи социальной маргинализации и даже исключения из жизни общества, которые могут быть объяснены лишь чередой лишений, охвативших все население. Порой отмечаются действительно безнадежные ситуации, которые являются результатом каких-то перебоев в функционировании социальной системы, опрокидывающие принципы и ценности, которые раньше выдерживали испытания.

Колебания между верхними и нижними показателями в функционировании взаимопомощи является важным параметром, к которому опрашиваемые часто и настойчиво возвращаются в своих речах. И каждый раз они указывают именно на засуху, как источник подобных колебаний в практике взаимопомощи.

«Взаимопомощь внутри семьи работает хорошо, особенно если год урожайный. При достаточном количестве дождей в районе, пастбищах для скота, все условия налицо для того, чтобы члены одной семьи помогали друг другу по различным поводам. Те, у кого больше, дают тем, у кого меньше, снимая тем самым проблемы и трудности повседневной жизни.

Но при малом количестве дождей условия жизни становятся такими тяжелыми, что никто не находит возможностей помогать другим, даже если у него есть намерение сделать это. Таким образом, практика взаимопомощи оказывается заблокированной, но не окончательно, а только до тех пор, пока природные условия не улучшатся и все станет нормально».

Речь не идет о полном и окончательном исчезновении практики взаимопомощи. Все могло бы снова войти в норму, если бы условия жизни улучшились. Прежние ценности и принципы вновь возникли бы, меняя в положительную сторону поведение людей и их отношение к трудностям других. Люди стали бы менее замкнутыми на себе и менее индивидуалистичными. Однако тенденция к необратимому снижению практики взаимопомощи ощущается людьми. Даже если все надеются на некоторое улучшение в отношениях между людьми, похоже, что трудно будет вернуться назад.

«Взаимопомощь внутри семьи постепенно понемногу исчезает. Она проявляется все реже и реже, особенно из-за длительной засухи. Но это практика, которая не умерла окончательно, некоторые формы взаимопомощи могут восстановиться, если условия жизни улучшатся и если средства будут это позволять. Например, если все найдут работу, все будет функционировать нормально и практика взаимопомощи тоже. Но это маловероятно, учитывая нынешние, крайне трудные климатические условия».

Сказанное в отношении семейной солидарности относится также и к взаимопомощи между членами одной сельской общины. Если сегодня подобная практика становится все более редко встречающейся, то это происходит оттого, что люди лишены средств.

Поскольку большинство населения охвачено феноменом бедности, немного тех, кто может придти на помощь людям, испытывающим затруднения. Но здесь также речь не идет о систематической тенденции, поскольку практика взаимопомощи может быть относительно эффективной, если год был достаточно урожайным.

«В целом, взаимопомощь между жителями деревни действует, если достаточно дождей и довольно обильный урожай. Но действия по взаимопомощи все же остаются ограниченными какими-то поводами, как, например, во время религиозных праздников.

Подобные действия обычно бывают менее эффективными в другие периоды, ограничиваясь обменами любезностями, не требующими внесения денег».

Если рассматривать взаимопомощь внутри семьи и взаимопомощь в сельской общине, то преобладает первая, если только имеются средства, чтобы обеспечить ее хорошее функционирование. Но если взаимопомощь внутри семьи исчезает, сельская община может принять эстафету на себя, чтобы исправить недостаток помощи на уровне семьи.

В действительности, похоже, что чувство и сознание принадлежности к одной общине проявляются редко, при некоторых обстоятельствах, особенно когда присутствуют религиозные принципы, напоминающие верующим об их долге по отношению к ближнему. Так, именно во время религиозных праздников в присутствии большого числа односельчан в ограде мечети принимаются решения о благотворительных делах по отношению к людям, находящимся в нужде или в состоянии финансового затруднения. И только таким образом сельская община берет на себя заботу об одном или нескольких своих членах. Но поскольку собрания подобного рода в некоторых районах происходят все реже и реже, возникает все меньше случаев совершения благотворительных дел от имени общины.

Очевидно, что усиливающаяся засуха становится ответственной за подобную ситуацию. При засухе нравы ожесточаются, и люди становятся все менее восприимчивыми к страданиям других, даже самых близких. В конечном итоге, именно потому что жители больше не испытывают радость жизни, они становятся менее внимательными к проблемам членов их общины.

«Все мы бедные. Это ситуация, которая имеет тенденцию продолжаться непрерывно, от отца к сыну. Потому что бедные женятся на еще более бедных, и таким образом, в конце концов все оказываются в одинаковом положении нехватки и нужды. Это порочный круг, в котором мы находимся. Эта ситуация сильно влияет на наш настрой, наше поведение и наше представление об общественных ценностях. Это условия, которые не способствуют хорошему функционированию взаимопомощи».

«При такой засухе жители дуара не испытывают никакого удовольствия от жизни.

Поэтому они все больше замыкаются на себе, становятся озабоченными собственными проблемами и мало интересуются трудностями членов их семьи или жителей их деревни. Но когда засуха уменьшается, сельскохозяйственные урожаи улучшаются, и разведение скота идет лучше, тогда уровень жизни людей улучшается, и в связи с этим старые ценности и прежние обычаи возвращаются, в том числе взаимопомощь, которая начинает возрождаться и вновь действует как раньше».

Короче говоря, солидарность больше не действует в наши дни, поскольку людям не удается добровольно взять на себя трудности других.

«Никогда не случается, чтобы взаимопомощь возникла по инициативе одного из членов сельской общины. По сути ничего такого не существует, ни в моменты религиозных праздников, ни в других обстоятельствах. Потому что здесь люди обычно замкнуты на самих себе. Прежде всего, жилища удалены друг от друга, и к тому же существует вопрос финансовых средств, который затрудняет действия подобного рода».

При этом, скудость финансовых средств все время возникает в речах опрашиваемых как в деревне, так и в старой мусульманской части города. Люди настолько озабочены выживанием, что они забывают или отодвигают на второй план чувство принадлежности к общине. Они все меньше развлекаются, больше не собираются вместе для собственного удовольствия и еще реже для того, чтобы попытаться решить проблемы своих близких или членов общины, находящихся в затруднительном положении.

Это действительно и в отношении семьи:

«Практика взаимопомощи в городе не действует на уровне семьи. Лично я никогда не нахожу никого из моей семьи, кто бы решился помочь мне выбраться из моих затруднений. Дело не в недостатке желания, члены моей семьи хотели бы помочь мне.

Но у них не находится достаточно средств, чтобы сделать это. Они могут в крайнем случае поучаствовать, дав совет, сообщить какие-то сведения по некоторым сложным и волнующим вопросам, таким, например, как жилье. Кроме этого назвать больше нечего, особенно что касается предоставления денег. На этом уровне действия членов семьи по отношению к самым нуждающимся почти нулевые».

«С чем можно встретиться, особенно внутри семьи, так это с детьми, которые могут помогать своим больным или состарившимся родителям. Например, мы все, я и мои братья, участвуем в содержании нашей престарелой матери. С тех пор как наш отец умер, мы это делаем. Каждый из нас дает некоторую сумму денег, в соответствии со своими средствами и возможностями, чтобы оплачивать то, что она платит за квартиру.

Мы все собираемся в начале каждого года и собираем деньги, необходимые для съема, речь идет о контракте «Ран» (он состоит в том, чтобы отдать некоторую сумму денег владельцу в обмен на жилье, при небольшой символической ежегодной квартирной плате). Что же касается проблемы личного ухода, ведения хозяйства и уборки, то этим в основном занимается моя сестра. Она не живет с моей матерью, но она приходит раз в неделю, занимается ею, и убирается в доме».

«Честно говоря, эта форма помощи, когда одни помогают другим внутри одной семьи, постепенно исчезает, и происходит это именно из-за отсутствия необходимых средств.

Взаимопомощь постепенно теряет свою эффективность, в той сфере, где это касается денег. Но, к сожалению, именно этот момент является главным, основой всего».

«Если в некоторых случаях дети не помогают своим родителям, это происходит потому, что у них нет работы. Эта пробел, который можно зафиксировать на уровне отношений между детьми и их родителями, идет не от воспитания и не от отсутствия школьного образования. Он коренится главным образом в недостатке возможностей для трудоустройства. Поскольку даже те, кто получил диплом, оказываются без работы.

Это порочный круг, в котором сегодня находятся бедные. Это действительно сложная ситуация и, похоже, безвыходная, во всяком случае в ближайшем будущем».

То же самое относится к соседям, проживающим в одном жилищном комплексе или в одном городском квартале. И здесь также, если взаимопомощь осуществляется все более тяжело на этом уровне, то это из-за распространившейся на всех бедности.

«Раньше соседи, не колеблясь, помогали друг другу. Например, дети одних приходили без проблем в дом соседей, и даже иногда их брали на иждивение в отсутствие их родителей. Сегодня об этом нет речи. То же самое относится к Аид Эль Кебир. Раньше семья, которая не могла купить собственного барана, часто находила соседа, оказывавшего всю необходимую помощь, чтобы решить эту проблему. Сейчас положение вещей настолько изменилось, и все труднее найти людей, готовых поддержать тех, кто проживает с ними в непосредственном соседстве».

«Быть без жилья, без работы и кроме того, быть вынужденным кормить семью из пяти или шести человек, и как в такой ситуации помогать соседу, находящемуся в трудном положении?».

Мы возвращаемся, таким образом, к проблеме работы. Как правило, осуществляемая деятельность приносит нерегулярные и недостаточные доходы. При работе такого типа люди не способны удовлетворить свои самые элементарные потребности. И они мало озабочены проблемами других. Эти виды деятельности, являющиеся нерегулярными и мало оплачиваемыми, рассматриваются как лежащие в основе распространения бедности и, одновременно, ослабления практики взаимопомощи.

«Я не могу рассчитывать ни на кого из соседей при решении моих повседневных проблем. Это потому что я проживаю в квартале, населенном в основном бедными людьми. Если бы я проживал в другом квартале, где было бы по крайней мере несколько обеспеченных семей, ситуация была бы другая. Вероятно, мне выпадало бы больше помощи и поддержки от соседей. К сожалению, это не так, и поэтому я не жду ничего от моих непосредственных соседей. Я ищу в основном в других местах, в других кварталах в надежде встретить людей, которые могли бы помочь мне, чтобы я смог прокормить жену и детей».

Обобщение и заключение Принято рассматривать связанные с бедностью вопросы либо исходя из средств и возможностей, имеющихся у индивида, чтобы обеспечить свой доход, пусть даже недостаточный, либо исходя из расходов и удовлетворения, которое возникает в результате потребления, пусть даже минимального. Опрошенные нами в районе Марракеша мужчины-главы семейств систематически говорили прежде всего о своей бедности, как о невозможности производить средства для существования своих семей.

Лишения, от которых те страдают, являются следствием ограниченности средств, идет ли речь о потребности в базовых продуктах питания, трудностях, связанных с тратами на школу или поддержание здоровья, или в городах – трудностях с тем, чтобы найти приличное жилье.

В деревне упоминается нехватка земли и воды, в городе – нехватка стабильной работы.

Во всех случаях препятствия воспринимаются как непреодолимые. Например, нехватка воды является следствием климата;

община наилучшим образом управляет дефицитной ситуацией, учреждая правила доступа к реке. Все сельчане приблизительно одинаково страдают от суровости климата, и тех, кому удается избежать бедности, ничтожное меньшинство. В городе, где доходы несколько более эластичные, необходимость находить каждый месяц средства на оплату жилья ставит бедных в крайне тяжелую ситуацию.

Колебания и ненадежность доходов лишь усиливают бедность этих людей. Эти колебания, связанные с временами года в сельской местности и с особенностями рынка в старой мусульманской части города, не совпадают по фазе с чрезвычайными, но неизбежными расходами на праздник барашка, Рамадан, начало учебного года или болезнь. Случайности, связанные с не относящимися к сельскому хозяйству скромными занятиями вне периодов работы в поле (собирание трав, торговля с рук и т.п.), усиливают непредсказуемость поступлений. Кредиты, на которые соглашаются торговцы, едва-едва сглаживают суровость периодов спада, характеризуемых также как периоды ограничения в еде. Лишь владение скотом предоставляет некоторый ресурс для выживания в сельской местности.

Опрашиваемые без сомнений признаются в этой бедности, поскольку она воспринимается как очень распространенная и как фатальная. При этом она еще выступает в виде изолированности, рвущей связи семейной и общинной солидарности, поскольку те же факторы, которые делают людей бедными, истощают запасы традиционной щедрости.

II. Факторы бедности Влияние рынка труда на уровень бедности в России Овчарова Л.Н. (Независимый институт социальной политики, Москва) Центральная идея данной статьи – на основе обзора макроэкономических трендов и результатов специальных социологических обследований уровня жизни и занятости понять, каков вклад диспропорций на российском рынке труда в феномен российской бедности. Бедность в данном случае определяется в соответствии с официальной российской методологией, согласно которой домохозяйства и люди с душевыми доходами ниже прожиточного минимума, имеют статус бедных.

Анализ данной проблемы начнем с исследования общих тенденций, проявившихся на рынке труда за годы становления рыночных отношений. Для этой цели обратимся к официальным данным государственной статистики, характеризующим занятость и экономическую активность, в период, начиная с 1992 г., когда эти реформы стартовали (рис.1). Несмотря на предположения о том, что данные трансформации «раскрепостят» экономическую активность населения, ее общий уровень заметно понизился, и особенно интенсивно данный процесс протекал в 1992–1998 гг., во время экономического спада 1. Ситуация изменилась с переломом экономической динамики в 1999 г., когда восстановительный рост вывел показатели экономической активности на уровень 1994 г.

Рисунок 1. Динамика основных показателей занятости 30.0 80. 70. 65.5 65. 65. 64.8 64.8 64. 61. 66. 60. 60. 58.7 58.4 59. 58. 20. 57. 53. 40. 13.2 12. 9. 9.4 8.9 8. 10.0 7. 20. 5. 3.3 2. 2.1 2. 1.7 1. 1. 0. 0.0 0. 1992 1995 1998 1999 2000 2001 2002 уровень безработицы, в % от численности экономически активного населения - левая шкала уровень зарегистрированной безработицы, в % от численности экономически активного населения - левая шкала уровень экономической активности (в возрасте 15-72 лет) - правая шкала уровень занятости (в возрасте 15-72 лет) - правая шкала Источники: Труд и занятость в России. 2005: стат. сб./ Росстат. – М., 2005, стр. 31, 37.

Социальное положение и уровень жизни населения России: стат. сб./ Госкомстат России. – М., 2000, стр. 65-66.

Подробно по этому вопросу см. Обзор Занятости в России (1991-2000 гг.). Вып.1. – М.: ТЕИС, 202. – 352 с.

В контексте международных сопоставлений уровень занятости в России не отличается особым драматизмом, с чем соглашается большинство экспертов по проблемам российского рынка труда 2.

В период рецессии численность безработных выросла в 2,3 раза и достигла в 1998 г. 8, млн. человек. На рубеже 1996–1997 гг. она перешла социально опасный 10%-ный порог, который для части претендентов на работу оборачивается утратой экономической активности и ее трансформацией в асоциальные формы поведения. Еще одной особенностью российской безработицы стало преобладание в ее составе мужчин, что усугубляет материальное положение домохозяйств с безработными, так как мужчины в нашей стране традиционно являются первыми работниками семьи.

Тенденция к снижению безработицы также проявилась с началом экономического роста, благодаря чему численность безработных за 1999–2003 гг. сократилась до 7,9%.

Наиболее интенсивным это снижение было в первые два года подъема, но в дальнейшем его темпы замедлились. В 2002–2003 гг. уменьшение уровня безработицы было обеспечено не столько спадом численности безработных, сколько повышением количества занятых. Несмотря на высокую уязвимость безработных, их поддержка органами государственной службы занятости на всем протяжении реформ отличается низким уровнем и находится в обратной зависимости от масштабов безработицы. До 70% зарегистрированных безработных составляют женщины, так как мужчины предпочитают обходиться без содействия службы занятости. В результате абсолютное большинство ищущих работу решает свои проблемы без государственной помощи.

Понимание проблем асимметрий, формирующихся на рынке труда, невозможно без анализа уровня и структуры доходов населения, динамика которых чувствительна только к масштабным социально-экономическим реформам. Данные рис. 2 указывают на то, что в самом начале рыночных трансформаций реальные доходы сократились практически в 2 раза, а начиная с 1999 г. наблюдается устойчивая тенденция их роста.

Чем в этом плане примечателен 2005 год? В первую очередь тем, что практически стал годом восстановления предреформенного уровня среднедушевых доходов, которые в реальном исчислении 3 составили 96,9% от уровня 1991 г. ( рис. 2).

Важно подчеркнуть, что по среднему размеру пенсии и оплаты труда ( с учетом и без учета скрытой заработной платы ), согласно официальным данным Росстата, еще не удалось достичь предреформенных оценок, и это свидетельствует о факте восстановления доходов в том числе и за счет появления новых источников. В году средняя пенсия составила только 59% от уровня 1991 г. Что касается оплаты труда, то та ее часть, которая поддается статистическому учету, восстановилась до уровня 65,6%, а с учетом скрытой от наблюдения компоненты - до 85,3% от сопоставимого заработка в 1991 году. В случае, когда мы оперируем данными, отображающими динамику основных видов доходов за период 2000-2005 гг., характеризующийся экономическим ростом, фиксируется факт их реального увеличения в 2 и более раза, при этом темпы роста пенсии и официальной заработной платы были самые высокие.

См. Полетаев А.В. Эффективность функционирования российского рынка труда / Препринт WP3/2003/06/ М.: ГУ ВШЭ, 2003.

Копелюшников Р.И. Российский рынок труда: адаптация без реструктуризации// Некоторые аспекты теории преходной экономики/ Ред. В.А. мартынов и др. М.: ИМЭМО РАН, с. Отношение декабря 2005 к декабрю 1991.

Рисунок 2. Динамика показателей доходов, заработной платы и пенсий в 1991-2005 гг.

(данные за декабрь) 4.

120, 100, в процентах к 1991 г. (%) 80, 60, 40, 20, 0, 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 реальные денежные доходы реальная з/п без учета скрытой оплаты труда реальная з/п с учетом скрытой оплаты труда реальные пенсии Происходившие позитивные изменения в динамике доходов населения сопровождались трансформацией их структуры по источникам поступления (см. табл.1). Важно подчеркнуть, что в структуре денежных доходов удельный вес таких рыночных видов доходов населения, как предпринимательский доход и доходы от собственности, существенно увеличился (в 3,3 раза) по сравнению с периодом начала масштабных экономических трансформаций. В совокупности такие доходы стали составлять пятую часть общего объема.

Таблица 1. Динамика структуры денежных доходов населения РФ,% 1990 2000 2001 2002 2003 2004 Денежные доходы, всего 100 100 100 100 100 100 Оплата труда 76,4 62,8 64,6 65,8 63,9 65,0 64, Социальные трансферты 14,7 13,8 15,2 15,2 14,1 12,8 12, Доходы от собственности 2,5 6,8 5,7 5,2 7,8 8,3 8, Доходы от предпринимательской 3,7 15,4 12,6 11,9 12,0 11,7 11, деятельности Другие доходы 2,7 1,2 1,9 1,9 2,2 2,2 2, Двукратное падение реальных доходов населения в самом начале рыночных реформ сопровождалось аналогичными масштабами роста их дифференциации (см. табл. 2).

Последующий рост доходов также сопровождался увеличением неравенства в их распределении. Следовательно, повышение доходной обеспеченности происходило за счет адаптации к рыночным условиям наиболее успешной части российского населения. Согласно официальным данным Росстата, данная тенденция продолжалась до 1994 г. и в последующем восстановительный рост доходов распространился на более широкие слои населения. Августовский кризис 1998 г. в большей степени обесценил доходы третей и четвертой квинтильных доходных групп, т.е. способствовал снижению доходов тех, кто составлял массовую группу адаптировавшихся к рыночным реформам.

Рассчитано автором по данным: 1. Социальное положение и уровень жизни населения России.

2005: Стат. Сб./ Росстат. – М., стр. 121, 292.

2. Социальное положение и уровень жизни населения России: стат. сб./ Госкомстат России. – М., 2000, стр. 107-109, 283.

Таблица 2. Распределение общего объема денежных доходов населения РФ, коэффициенты дифференциации доходов за 1991-2004 годы, % 1991 1992 1994 1995 1998 2000 2001 2002 2003 Денежные доходы, 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100, всего Первая (с наимень- 11,9 6,0 5,5 5,5 6,1 6,1 5,9 5,6 5,6 5, шими доходами) Вторая 15,8 11,6 10,2 10,2 10,4 10,6 10,4 10,4 10,3 10, Третья 18,8 17,6 15,2 15,0 14,8 14,9 15,0 15,4 15,3 15, Четвертая 22,8 26,5 23,0 22,4 21,1 21,2 21,7 22,8 22,7 22, Пятая (с наиболь- 30,7 38,3 46,3 46,9 47,6 47,2 47 45,8 46,1 46, шими доходами) Фондовый коэффициент 4,5 8,0 15,1 13,0 13,8 13,8 13,9 14 14,3 15, дифференциации Коэффициент 0,260 0,289 0,409 0,375 0,398 0,395 0,398 0,398 0,400 0, Джини Несмотря на позитивную динамику средних показателей денежных доходов и сокращение масштабов бедности в период 2000-2005 гг., в механизмах формирования благосостояния населения наблюдались сложные и неоднозначные тенденции:

социальная поляризация и концентрация доходов не уменьшались, а продолжали нарастать. Коэффициент Джини (см. табл.2), показывающий степень неравномерности распределения населения по уровню денежных доходов, вырос за период 2000-2004 гг.

с 0,395 до 0,407. Фондовый коэффициент дифференциации, отражающий масштабы расслоения российского населения, также увеличился.

Итак, характерной чертой рецессии (1992 - 1998 гг.) стало значительное снижение реальной зарплаты, что привело к ее обесцениванию в 2,5 раза (см. рис. 2). Оно опередило спад ВВП и реальных душевых доходов населения, которые за этот же период упали вдвое. Устойчивый восстановительный рост оплаты труда начался в г., после перехода экономики на траекторию роста. Согласно данным Росстата, его темпы опережали динамику ВВП, но лишь незначительно превышали темпы роста доходов. Если среднегодовой прирост реальных доходов в 2000 – 2005 гг. составлял около 13%, то заработная плата в реальном выражении увеличивалась в среднем на 15% в год. Совокупный рост доходов за период 2000 – 2005 гг. составил 183%, а средняя заработная плата увеличилась в 2 раза. Опережающее повышение реальных заработков в сравнении с экономическим ростом происходило, во-первых, за счет благоприятной внешней конъюнктуры цен на энергоносители;

во-вторых, из-за ситуации, сложившейся на рынке труда, когда нехватка квалифицированных кадров вынудила работодателей повысить зарплату специалистам. Кроме того, «взрывной»

характер роста оплаты труда является типичным на стадии выхода из кризиса.

Отметим, что в данном случае речь идет только о фактически учитываемой части оплаты труда. Проведенные в 1999 г. Госкомстатом РФ исследования по количественной оценке скрытой заработной платы позволили существенно изменить структуру доходов в части доли оплаты труда в сторону ее значительного увеличения.

Корректировка осуществляется следующим образом: сначала собираются данные из всех источников, ведущих наблюдение за доходами населения (предприятия, внебюджетные фонды, банки и пр.). Далее данные о доходах балансируются с данными о расходах, и таким образом оценивается доля «других доходов». Переход к «полным»

данным об оплате труда выполняется за счет процедур оценки заработной платы, скрытой от наблюдения, и эта сумма вычитается из статьи «другие доходы». Доля скрытой оплата труда в период 2000- 2005 гг. колебалась в пределах 30-40% от общего фонда оплаты труда. Без корректировки на скрытую оплату труда, доля заработной платы в доходах в 2004 г. составляла 40,5% по России в целом и только 25,6% в г.

Москве 5.

За средними показателями заработной платы скрывается высокая дифференциация, которая превышает дифференциацию доходов практически в 2 раза (рис.3.). Начало экономического роста в стране сопровождалось нарастанием масштабов неравенства в оплате труда. Если в 1999 г. значение фондового коэффициента по зарплате составляло 32,1 раз, а коэффициент Джини был равен 0,480, то в 2001 г. первый из указанных показателей увеличился до 39,6 раз, а второй – до 0,508.

Рисунок 3. Динамика показателей дифференциации оплаты труда в 1991 – 2005 гг.

70,0 0, 60, 0, 0, 0,483 0, 0,48 0,477 0, 50,0 0,454 0, 0, 0, 39,6 0, 40, 34, 0,317 32, 30,5 30,0 26,4 26, 25,0 24,9 0, 24, 23, 20, 0, 7, 10, 0,0 0, 1991 1994 1995 1996 1997 1999 2000 2001 2002 2003 2004 IV Коэффициент фондов по заработной плате, раз (левая шкала) Коэффициент Джини по заработной плате (правая шкала) Существенный вклад в нарастание дифференциации внесло отставание минимальных стандартов оплаты труда от роста средней заработной платы. В 2001 г.

государственная политика оплаты труда в бюджетном секторе была направлена на преодоление именно этого противоречия, но, выдвинув вперед бюджетный сектор, именно в этом году она привела к росту дифференциации. И только когда другие низкооплачиваемые сектора, в первую очередь сельское хозяйство, потянулись за бюджетным сектором, а наиболее высокооплачиваемые отрасли демонстрировали более низкие, чем в бюджетном секторе, темпы роста средней зарплаты, дифференциация пошла на снижение.

Тенденция к сокращению коэффициента фондов сохранилась: по данным за апрель 2005 г. соотношение заработной платы 10% самых высокооплачиваемых и 10% самых низкооплачиваемых работников опустилось до уровня 24,9 раз. Коэффициент Джини демонстрирует схожую динамику. Данный процесс был обусловлен упомянутым выше высвобождением малоквалифицированных и соответственно малооплачиваемых работников.

Социальное положение и уровень жизни населения России. 2005: Стат.сб./Росстат. – М., 2005, стр. Однако самое большое воздействие на размах дифференциации зарплаты оказали серьезные перераспределительные процессы внутри отраслей и между ними.

Межотраслевая дифференциация заработной платы объясняется различиями в конкурентоспособности отдельных отраслевых групп, имеющих разную экономическую значимость, что подтверждается соотношением среднеотраслевых зарплат со средней по экономике в целом (таблица 3).

Таблица 3. Дифференциация зарплаты по отраслям, в % к средней по экономике 1991 2000 2001 2002 2003 В целом по экономике 100 100 100 100 Промышленность, в т.ч.: 123 124 118 117 Электроэнергетика 167 181 173 169 165 Топливная промышленность 181 298 322 288 282 Черная металлургия 127 158 149 139 144 Цветная металлургия 176 278 250 218 211 Химическая и нефтехимическая 118 114 105 105 промышленность Машиностроение и металлообработка 96 95 97 97 98 Лесная и деревообрабатывающая 90 85 80 79 промышленность Промышленность строительных 95 95 96 95 материалов Легкая промышленность 105 54 54 52 51 Пищевая промышленность 118 108 104 98 96 Сельское хозяйство 83 40 40 40 39 Строительство 126 128 120 119 Транспорт 150 137 136 139 Связь - 129 127 130 133 Торговля и общественное питание 71 71 70 72 ЖКХ, бытовое обслуживание населения 88 86 85 85 Финансы, кредит, страхование 244 286 285 270 Здравоохранение, физкультура и 62 62 74 68 социальное обеспечение Образование 56 56 67 62 Культура и искусство 55 59 66 63 Наука и научное обслуживание 89 122 126 126 127 Управление 98 120 112 118 125 Как показывают эти данные, несмотря на то, что количественные показатели в рассматриваемый период колебались, иерархия отраслей носила в основном устойчивый характер, за небольшим исключением: сельское хозяйство обогнало культуру и искусство по минимальному уровню оплаты труда, а топливная промышленность – финансы - по максимальному уровню оплаты труда. Проведем анализ межотраслевых различий на примере данных за 2004 г.

В группе отраслей с самой высокой заработной платой ее уровень превосходят средний по экономике в 1,3-1,5 раз. В нее входят добывающие отрасли и отрасли низкой степени переработки природного сырья (топливная и металлургическая промышленность), а также инфраструктурные отрасли (электроэнергетика, транспорт и связь, финансово-кредитная деятельность).

Средняя» группа образована отраслями обрабатывающей промышленности (кроме легкой), строительством, ЖКХ и бытовым обслуживанием, а также сферой науки (после масштабного сокращения численности занятых). В этих отраслях показатели оплаты труда тяготеют к среднероссийским: зарплата варьируется от 75% до 120% от средней по экономике.

«В низшую группу входят отрасли, в которых средняя зарплата составляет примерно две трети среднероссийской. Это отрасли социальной инфраструктуры с высокой долей бюджетных организаций (кроме науки), легкая промышленность, торговля и общественное питание. Особо низким статусом обладает сельское хозяйство, в котором средняя зарплата составляет лишь 41% от среднероссийского показателя.

Высокий уровень неравенства в оплате труда наблюдается не только между отраслями, но и внутри отдельных отраслей, что можно проиллюстрировать данными об отраслевых коэффициентах дифференциации фондов 6. На данный момент самую высокую неоднородность – с коэффициентом фондов более 30 раз – имеют две отрасли: банковская деятельность, а также торговля и общественное питание. Высокая дифференциация оплаты труда в обеих отраслях объясняется тем, что они занимаются посреднической деятельностью, доходность которой существенно зависит от экономического положения потребителей услуг. Ранее к этой группе также относилось сельское хозяйство, но в последние годы в данной отрасли наблюдается снижение неравенства в оплате труда за счет повышения заработной платы низкооплачиваемых работников.

Завершая обзор макроэкономических тенденций на рынке труда в контексте взаимосвязей занятости и бедности, отметим, что уровень и профиль российской бедности в период становления рыночных институтов формировался на фоне снижения экономической активности населения, роста безработицы, падения среднего уровня реальных доходов и заработной платы, а также роста их дифференциации.

Логично предположить, что такой сценарий развития событий способствовал росту бедности. Начиная с 2000 года, наблюдается тенденция стабилизации или позитивного изменения показателей, характеризующих ситуацию на рынке труда. В свою очередь это должно способствовать снижению бедности.

Теперь обратимся к данным мониторинга бедности в России. Динамика ее уровня характеризуется следующими тенденциями: в начале рыночных реформ, на фоне изменения структуры минимальной потребительской корзины (что привело к снижению ее стоимости в 2 раза), 30-35% населения имели доходы ниже стоимости обновленного прожиточного минимума 7. С 2000 г. наблюдается процесс снижения уровня бедности, и в 2004 г. он составил 17,8%. Отметим, что в данном случае представлены официальные для России оценки бедности, публикуемые Росстатом и формируемые на основе макроэкономического баланса доходов и расходов населения 8.

Большинство альтернативных источников информации, включая и те, которые организованы Росстатом, например, обследования бюджетов домохозяйств, указывают на более высокий уровень бедности. Так, согласно данным Национального обследования благосостояния и участия населения с социальных программах, проведенного Росстатом во 2 квартале 2003 г., в этот период уровень бедности в России составил 32,2%. В общей численности бедных (см. табл. 4) экономически активные составляют более 40% (наемные работники, безработные и самозанятые). Еще 9% бедных - это экономически неактивное население в трудоспособном возрасте. Таким образом, трудоспособные и экономически активные составляют самую представительную группу среди бедных.


Ovcharova L, Chetvernina T., Prokofieva L., Working towards a poverty eradication strategy in Russia: analysis and recommendations. Moscow, ILO, 2002, p.46- Подробно на эту тему см. Доходы и социальные услуги: неравенство, уязвимость, бедность.

Под ред. Овчаровой Л.Н., - М, НИСП, Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005., стр.91-109.

Доходы и социальные услуги: неравенство, уязвимость, бедность. Под ред. Овчаровой Л.Н., М, НИСП, Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005., стр.92-93.

Таблица 4. Профиль бедности российского населения, 2003, % Социально-демографические группы Все Бедные Вероятность попа население дания в число бедных Дети дошкольного возраста 5,0 7,5 51, Учащиеся и студенты 18,3 25,1 45, Безработные 3,3 6,2 63, Пенсионеры 24,0 13,9 19, Домохозяйки 3,3 5,0 50, Незанятые по причине болезни или ухода 0,3 0,6 57, Неработающие трудоспособные, которые 1,7 3,4 66, не ищут работу Наемные работники 41,5 35,7 28, Самозанятые 1,8 1,5 27, Другие 0,7 1,2 50, Итого 100 100 32, Источник: оценки автора на основе данных Нобус, проведенного Росстатом во квартале 2003 г. Выборка 44,5 тыс. домохозяйств и 107 тыс. респондентов.

В большинстве развитых и многих развивающихся странах наличие оплачиваемой работы является самой надежной гарантией против бедности. Макроэкономические тенденции развития рынка труда указывают на то, что относительно бедности и ограничения доступа к доходам сложившаяся ситуация не самая благоприятная, и на это указывают макроэкономические тренды показателей занятости и оплаты труда.

Следует отметить, что снижение занятости и рост неравенства в оплате труда не всегда указывают на бедность, поскольку бедность – это домохозяйственная характеристика, и объединение в одной семье людей с активной и пассивной позицией на рынке труда способно выравнивать их доходные возможности на уровне средних характеристик.

Понимание того, как макроэкономические процессы на рынке труда влияют на уровень бедности, возможно только в том случае, если объектом исследования становится домохозяйство, в рамках которого происходят значимые перераспределительные процессы индивидуальных доходов. Последующий анализ будет опираться на данные Национального Обследования Благосостояния и Участия Населения в социальных программах (НОБУС) 44 тыс. российских домашних хозяйств, проведенного российским статистическим агентством и характеризующего ситуацию по состоянию на II-й квартал 2003 г.

Для достижения целей анализа влияния диспропорций на рынке труда на уровень бедности была построена типология трудовой активности домохозяйств, в основе которой лежит различное сочетание трех показателей – число лиц трудоспособного возраста, число лиц пенсионного возраста и число занятых 9 (табл. 5.). Отметим, что согласно данным НОБУСа, 26% российских домохозяйств относятся к категории бедных. Как уже отмечалось ранее, в случае, когда единицей наблюдения является индивид, а не домохозяйство, масштабы бедности оцениваются на уровне 32% населения. Обозначенные различия объясняются тем, что семьи большого состава чаще попадают в число бедных, поэтому при переходе от населения к домохозяйствам уровень бедности снижается.

При этом занятость учитывалась не по последним 7 дням, как это принято в методологии МОТ, а по ответам на вопрос «Имели ли Вы за последние три месяца работу?». На наш взгляд, для исследования проблем благосостояния российских домохозяйств корректнее для оценки статуса занятости использовать более длительный период наблюдения.

Таблица 5. Социальные типы домохозяйств % от общей численности Тип домохозяйств домохозяйств Домохозяйства, где число занятых больше числа 2, трудоспособных Домохозяйства, где все трудоспособные заняты 37, Домохозяйства, где все трудоспособные, работают, учатся 16, или находятся в отпусках Домохозяйства, где есть трудоспособные, которые не 16, работают, не учатся и не находятся в отпусках Домохозяйства пенсионеров 27, Если посмотреть на структуру бедных через характеристики статуса занятости, описывающие соотношение занятых и незанятых на домохозяйственном уровне (рис.

4), то становится очевидным, что бедность связана с двумя основными причинами:

1) низкими размерами заработной платы – вклад в общую бедность домохозяйств, где все трудоспособные заняты, составляет 35%, а дефицит их ресурсов достигает 30% от общего объема;

2) незанятостью трудоспособных членов домохозяйств: каждое второе домохозяйство, где есть трудоспособные, которые не имеют работы, не учатся и не находятся в отпусках, – бедное, причем эти домохозяйства отличаются и большой глубиной бедности.

Рисунок 4. Характеристики бедности различных социальных типов домохозяйств, % 60,0 50, 50,0 39, 38, 35, 31, 40,0 29, 29, 24, 24, 30, 20,0 8, 7, 8, 0, 0, 10, 1, 0, Масштаб бедности Дефицит ресурсов Риски попадания в число бедных Домохозяйства пенсионеров Домохозяйства, где все трудоспособные заняты Дом-ва, где трудоспособные не имеют работы, не учатся и не находятся в отпусках Дом-ва, где трудоспособные не имеют работы, НО учатся или находятся в отпусках Домохозяйства, где число занятых числа трудоспособных Незанятость, в свою очередь, обусловлена нежеланием работать или невозможностью устроиться на работу. С точки зрения доступности средств к существованию это принципиально разные модели социально-экономического поведения населения, поэтому в дальнейшем мы будем говорить о трех факторах бедности на рынке труда.

Отметим, что в данную группу также попали домохозяйства, в которых все незанятые трудоспособные – это пенсионеры. Такие домохозяйства составляют 0,6% от всей выборки и существенно не изменяют наших представлений о влиянии занятости на бедность.

Для целей гармонизации базы данных НОБУС к выявлению причинно-следственных связей между экономической активностью и бедностью мы опять обратились к методу типологизации домохозяйств, но уже на другом основании.

В табл. 5 представлены результаты выделения четырех групп домохозяйств, отличающихся по характеру включения/исключения его трудоспособных членов в рынок труда. Неуспешность поведения на рынке труда определяется следующими стратегиями.

• Неуспешность в поиске работы: ситуация, при которой все незанятые трудоспособные ищут работу.

• Отказ от поиска работы: в эту группу попали семьи, в которых есть незанятые трудоспособные, которые не только не работают, но и не ищут работу.

• Занятость на низкооплачиваемых должностях: в семье все взрослые работают, но среди них есть работники, чья заработная плата ниже прожиточного минимума.

Среди рассматриваемых причин бедности безусловным лидером является низкая оплата труда. Влиянию данного фактора бедности подвержены 29% домохозяйств, но не все из них реально становятся бедными. А вот с точки зрения наличия самой работы обнаружен интересный факт. Число домохозяйств, где есть взрослые, не имеющие работы и, что принципиально важно, не ищущие ее, существенно выше числа домохозяйств, в которых его незанятые члены озадачены поиском работы, – 13,0% против 3,0%. Следовательно, отсутствие работы у трудоспособных – это не только следствие деформаций на рынке труда, но и результат стратегий экономического поведения населения. Большинство неработающих взрослых и не собирается работать, поэтому создание новых рабочих мест может не решить проблемы доходов данных людей, поскольку их связь с рынком труда утеряна.

Таблица 5. Распространенность факторов, сопутствующих бедности на рынке труда Доля домохозяйств определенного типа в общем числе домохозяйств, % Неуспешность лиц трудоспособного возраста в поиске работы Домохозяйства, где есть члены семьи в трудоспособном возрасте, которые 3, не работают, не учатся, не находятся в отпусках и ищут работу Отказ лиц трудоспособного возраста от поиска работы Домохозяйства, где есть члены семьи в трудоспособном возрасте, которые 13, не работают, не учатся, не находятся в отпусках и не ищут работу Низкий заработок Домохозяйства, где есть работники, получающие заработную плату ниже 28, ПМ 53, Остальные домохозяйства, не имеющие проблем на рынке труда 100, ИТОГО Заметим, однако, что неработающие взрослые могут быть представлены и среди домохозяйств с высоким уровнем достатка. В этом случае отсутствие работы у одного из членов семьи может оказаться следствием не низкой конкурентоспособности и других барьеров входа на рынок труда, а рационального внутрисемейного ролевого распределения. Чтобы понять, насколько бедность обусловлена отсутствием работы и низкими заработками, необходимо дезагрегировать данные показатели в разрезе децильных доходных групп. В более ранних публикациях эта проблема уже анализировалась 11, и было показано, в половине домохозяйств первой ( самой бедной) децильной группы есть работники с заработной платой ниже прожиточного минимума;

каждое третье домохозяйство имеет в своем составе трудоспособных, которые не работают и не ищут работы, и около 13% – это домохозяйства, где неработающие взрослые ищут работу. В контексте мер социально-экономической политики данный вывод указывает на то, что меры, направленные на снижение бедности, должны быть связаны, в первую очередь, с ростом заработной платы, в противном случае общая концепция стратегии содействия сокращению бедности будет нелогичной и малоэффективной. Доля тех, кто не работает и не ищет работы, убывает по мере роста уровня материальной обеспеченности, но самые высокие уровни характерны для первых трех децильных групп. Следовательно, бедность во многих случаях – это следствие ухода/невыхода трудоспособных членов домохозяйства с рынка труда.


Почему люди не ищут работу? В половине случаев это связано с выходом на пенсию (пенсионеры-досрочники), в каждом пятом – с ведением домашнего хозяйства и уходом за детьми. Однако обращают на себя внимание 9% домохозяйств с людьми в трудоспособном возрасте, которые не ищут работу, поскольку нет желания, или они ранее не смогли найти работу и прекратили поиски, что, как показывает практика, зачастую оказывается связанным друг с другом.

Что это означает? В первую очередь то, что программы создания новых рабочих мест не решат проблемы бедности таких семей, поскольку данная категория трудоспособных не способна извлечь выгоды из экономического роста без специальных программ интеграции застойных безработных в рынок труда. С большей вероятностью данная категория граждан будет претендовать на адресные социальные программы, и с финансовой точки зрения политика поддержки таких семей через адресные пособия по бедности может оказаться более эффективной, поскольку создание полноценных рабочих мест в рамках программ интеграции безработных в рынок труда отличается большими издержками. Поэтому, возможно, что эту проблему следует рассматривать не в контексте рынка труда, а как комплекс мер социальной поддержки. В таком варианте, видимо, целесообразно проработать меры, направленные на создание общественных работ или развитие системы «социальных контрактов» с домохозяйством. Политика социальных контрактов предполагает, что домохозяйство получает адресные социальные пособия, но при этом обязуется выполнять определенные общественно полезные работы. В таком случае придется отказаться от регулирования данных программ действующим показателем прожиточного минимума, поскольку программы поддержки доходов трудоспособных через систему социальных трансфертов не должны приносить больший доход по сравнению с низкооплачиваемой (на уровне прожиточного минимума) занятостью.

Итак, включенность в сферу занятости не защищает от попадания в зону бедности, – еще раз отметим, что вклад домохозяйств, где все трудоспособные заняты, в общую бедность составляет 35%, а дефицит дохода достигает 30% от общего объема. И эта бедность обусловлена низкими размерами заработной платы. Очевидно, что положение, когда все трудоспособные члены семьи работают, но этих заработков недостаточно, чтобы обеспечить себя и семью, в которой есть 1–2 ребенка 12, указывает на социально значимые асимметрии на российском рынке труда.

Основным «поставщиком» работающих бедных является сельское хозяйство. Занятость в этой сфере резко повышает риск бедности: к числу бедных относятся 42% Lilia Ovcharova. Definition, niveau et facteurs de pauvrete dans la Russie actuele. – Revue d’tudes comparatives Est-Ouest. Estimation du niveau de vie et de la pauvrete en France et en Russie/ Volume 37 - № 2, juin 2006, p. 33- Имеют в своем составе 1–2 детей до 15 лет 39% домохозяйств, где все трудоспособные заняты, в 44% домохозяйств – число занятых меньше числа трудоспособных, а более половины в каждой из этих категорий не имеют детей младше 15 лет.

домохозяйств работающих, где кто-либо из их членов или все заняты в сельском хозяйстве. Средний дефицит доходов у этих бедных домохозяйств также наибольший.

Более половины из них концентрируются в группе с дефицитом до 40% от величины прожиточного минимума, у 9% дефицит достигает 80%, чего нет в домохозяйствах с занятыми в других сферах. Причем дефицит доходов больше в той группе, где кто-то из членов, а не все, заняты в сельском хозяйстве. Сельская семья, где один из супругов работает, допустим, в колхозе, совхозе, на ферме и т.п., а другой, к примеру, в школе или сельской больнице, будет беднее той, где оба супруга трудятся в сельском хозяйстве. Конечно, в общей совокупности домохозяйств работающих бедных эти типы (с занятостью кого-либо или всех в сельском хозяйстве) не являются преобладающими, составляя 9,4 и 8% соответственно. Однако высокий уровень бедности, в том числе в крайних ее формах, в этих семьях не может быть оставлен без внимания при рассмотрении проблем доступа бедных к социальным программам.

Тема заниженной оплаты труда бюджетников в последнее время заняла особое место в дискуссиях об экономической и социальной политике в России 13. И действительно, среднемесячная заработная плата в учреждениях образования и здравоохранения составляла в 2004 г. лишь 53% и 59%, соответственно, от уровня средней по промышленности 14. Несмотря на то, что занятость трудоспособных членов домохозяйства в нерыночном (бюджетном) секторе повышает риск бедности, рассматривать принадлежность к бюджетной сфере как априорный фактор попадания в число бедных было бы ошибкой. Во-первых, для бюджетного сектора, как и для рыночного, характерна высокая внутриотраслевая дифференциация. Кроме того, трудовые доходы, трансформируясь в показатели измерения бедности ( душевые доходы граждан) проходят этап внутрисемейного перераспределения, в результате чего низкие заработки одного работника могут компенсироваться высокой заработной платой другого. Наши расчеты на основе данных НОБУСа показывают, что:

• среди домохозяйств, где число занятых в бюджетном секторе равно числу занятых в рыночном, доля бедных составляет 27% 15 ;

• среди тех, где все заняты в бюджетном секторе – 23%;

• среди тех, где все заняты в рыночном секторе– 20%.

Таким образом, несмотря на то, что средние заработки в рыночном и бюджетном секторе экономики различаются в 2 раза, мы не наблюдаем аналогичного разрыва в показателях, характеризующих бедность данных групп населения. Более детальный анализ позволил нам прийти к выводу, согласно которому, в домохозяйствах, объединяющих работников из бюджетного и рыночного секторов экономики, все работники, независимо от сектора занятости, имеют относительно слабую позицию на рынке труда. Если работники занимают высокооплачиваемые должности, как в бюджетном, так и небюджетном секторах экономики, трудоспособные члены их домохозяйств также заняты в этих секторах и имеют относительно высокую позицию на рынке труда. Вероятно, в России, по-прежнему, при устройстве на работу, большое значение имеют семейные и дружественные связи, а не институциональные механизмы найма на работу.

Поскольку низкая заработная плата является важнейшим фактором бедности, непосредственно связанным с рынком труда, мы попытались оценить динамику уровня бедности в зависимости от различных возможных сценариев роста заработной платы.

Гимпельсон В., Лукьянова А. Быть бюджетником в России: удачный выбор или несчастная судьба? Препринт WP3/2006/07. – М.: ГУ ВШЭ, 2006. – 52 с.

Подробно по этому вопросу см. Гимпельсон В.Е., Лукьянова А.Л. «О бедном бюджетнике замолвите слово…» межсекторальные различия в заработной плате. Препринт WP3/2006/07. – М.: ГУ ВШЭ, 2005. – 48 с.

В данном случае из понятия «рыночный сектор» исключены те, кто занят в сельском хозяйстве.

Опуская методические подробности, отметим лишь принципиальные моменты, которыми различаются рассматриваемые сценарии. Из четырех сценариев два первых базируются на повышении минимальной зарплаты до 50% от прожиточного минимума на душу. По сценарию 1 существующая ныне дифференциация не сохраняется, поскольку заработная плата увеличивается для всех на одну и ту же величину.

Сценарий 2 предусматривает сохранение существующей дифференциации. Поэтому моделируемое увеличение заработной платы происходит пропорционально. Сценарии 3–4 по своей методологии расчета идентичны первым двум: соответственно сценарий 3 – без сохранения существующей дифференциации, сценарий 4 – с ее сохранением, но оба базируются на повышении минимальной зарплаты до 75% от прожиточного минимума на душу. В данном случае объектом моделирование являлось домохозяйство, а не индивиды, следовательно исходный уровень бедности, согласно данным НОБУСа, составил 26%. Кроме показателя доходов, учитывающего все денежные поступления, в программу моделирования был включен показатель, учитывающий только те доходы, которые принимает во внимание статистика при учете доходов населения. В данном случае уровень бедности поднимается до 49%.

Из рис. 5 следует, что, независимо от того, какой показатель благосостояния положен в основу измерения бедности, она снижается в 2 раза при повышении минимальной зарплаты до 75% от прожиточного минимума и сохранении существующей дифференциации (сценарий 4). Простое «валовое» повышение зарплаты на уравнительных принципах не приведет к преодолению бедности (сценарии 1 и 3), но вызовет серьезные деформации на рынке труда – снижение материальной заинтересованности относительно высокооплачиваемых работников (как правило, высококвалифицированных) и, как следствие, рост неформальных отношений в сфере занятости.

Рисунок 5.. Уровень бедности в зависимости от различных сценариев роста заработной платы, % Уровень бедности, % 49, 42, 37, 29, 26,0 24, 23, 19, 15 15, 12, НОБУС, май 2003, факт сценарий1 сценарий2 сценарий3 сценарий дооцененные денежные доходы, с учетом скрытых от официального учета поступлений официально учитываемые денежные доходы Также ясно, что при реализации различных сценариев риски попадания в число бедных в наибольшей степени снижаются в семьях работающих, но остаются неизменными для тех, у кого нет трудового занятия. Иными словами, сокращается именно та бедность, которая обусловлена низкими размерами заработной платы – та бедность, когда все трудоспособные члены семьи работают, и этих заработков оказывается недостаточно, чтобы прокормить себя и 1–2 детей.

Наконец отметим, что сценарии, которые предусматривают сохранение существующей дифференциации оплаты труда, приводят к увеличению фонда оплаты труда более чем в 2 раза. С точки зрения сокращения бедности, четвертый сценарий представляется наиболее привлекательным, однако, будучи самым дорогим, он лишь незначительную часть ресурсов направляет на сокращение дефицита доходов.

Подведя итоги исследования влияния ситуации на рынке труда на масштабы и глубину бедности, сделаем следующие ключевые выводы.

1. Наличие оплачиваемой работы в современной России не является гарантией против бедности.

2. Бедность, обусловленная положением работников на рынке труда, является следствием двух процессов: большого количества низкооплачиваемых рабочих мест и отсутствия работы у трудоспособных взрослых.

3. В наибольшей степени работающих бедных воспроизводит сельское хозяйство.

4. Низкая заработная плата и бедность – удел отнюдь не только бюджетников.

Рыночный сектор экономики также продуцирует значительную зону бедности.

5. Занятость в бюджетном секторе далеко не всегда приводит к бедности:

домохозяйства, в которых есть работники бюджетной сферы, широко представлены как среди бедных, так и в кругу небедных.

6. Ощутимых результатов снижения бедности можно добиться только при подтягивании минимальной оплаты труда к 75% от величины прожиточного минимума с сохранением существующей дифференциации. Однако серьезные ограничения данного сценария обусловлены его слишком высокой стоимостью.

Библиография Статистические сборники 1. Социальное положение и уровень жизни населения России. 2005: Стат. Сб./ Росстат.

– М.,2005., - 525 с.

2. Социальное положение и уровень жизни населения России. 2001: Стат. Сб./ Госкомстат России. – М., 2001. - 463 с.

3. Социальное положение и уровень жизни населения России: стат. сб./ Госкомстат России. – М., 2000, стр. -502.

4. Труд и занятость в России. 2005: Стат. Сб./ Росстат. – М., 2006ю – 502 с.

5. Ovcharova L, Chetvernina T., Prokofieva L., Working towards a poverty eradication strategy in Russia: analysis and recommendations. Moscow, ILO, 2002, -196 р.

6. Les approaches de la pauvrete a l’epreuve des comparaisons internationals.- Economie et Statistique. №383-384-2005, INSEE, Paris.

7. Lilia Ovcharova. Definition, niveau et facteurs de pauvrete dans la Russie actuele. – Revue d’tudes comparatives Est-Ouest. Estimation du niveau de vie et de la pauvrete en France et en Russie/ Volume 37 - № 2, juin 2006, p. 33-59/ 8. Гимпельсон В., Лукьянова А. Быть бюджетником в России: удачный выбор или несчастная судьба? Препринт WP3/2006/07. – М.: ГУ ВШЭ, 2006. – 52 с.

9. Подробно по этому вопросу см. Гимпельсон В.Е., Лукьянова А.Л. «О бедном бюджетнике замолвите слово…» межсекторальные различия в заработной плате.

Препринт WP3/2006/07. – М.: ГУ ВШЭ, 2005. – 48 с.

10. Доходы и социальные услуги: неравенство, уязвимость, бедность. Под ред.

Овчаровой Л.Н., - М, НИСП, Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005., -347 с.

11. Копелюшников Р.И. Российский рынок труда: адаптация без реструктуризации// Некоторые аспекты теории преходной экономики/ Ред. В.А. мартынов и др. М.:

ИМЭМО РАН, - 99 с.

12. Обзор Занятости в России (1991-2000 гг.). Вып.1. – М.: ТЕИС, 202. – 352 с.

13. Полетаев А.В. Эффективность функционирования российского рынка труда / Препринт WP3/2003/06/ М.: ГУ ВШЭ, 2003. – 45 c.

Иностранное присутствие и бедность:

на примере четырех общин иммигрантов в Риме Анна Патерно, Университет Бари Сальваторе Стродза, Университет Неаполя Фредерик II Введение Начиная со второй половины 1970-х гг. Италия принимает все возрастающие потоки мигрантов из разных стран. Причин этого несколько: закрытие прежних стран иммиграции для новых потоков, прозрачность итальянских границ, спрос на труд иммигрантов, вначале не явно выраженный, затем вполне определенный и структурный и т.п. Из этого следует, с одной стороны, потребность в адаптации политической и социально-экономической систем к растущему присутствию иммигрантов, не относящихся к Европейскому Сообществу (ЕС), и, с другой стороны, потребность в углубленном знании о происходящих процессах, об их причинах, характеристиках и последствиях.

Среди факторов, определяющих сегодняшние миграционные движения, большое внимание должно быть уделено: на макроуровне – экономическим различиям между зоной происхождения потока и зоной его назначения;

на микроуровне – тому, какие надежды питают мигранты на улучшение условий жизни их и их семей (см. среди прочего: Natale, Strozza, 1997;

Zlotnik, 1998;

Venturini, 2001). Ключевое место, занимаемое сегодня «экономическим мигрантом», делает крайне интересным анализ финансового положения иностранцев, это тема, которая уже привлекла внимание многих исследователей (см. среди прочего: Garson, Tapinos, 1981;

Phillips, Massey, 1999;

Strozza, 2003).

Тем не менее, работы о вероятной бедности мигрантов все еще немногочисленны.

Несмотря на усилия, в основном международных исследовательских организаций (UNDP, 2004;

World Bank, 2004), направленные на то, чтобы точно описать и измерить частоту случаев бедности и ее интенсивность среди населения развивающихся стран (которые являются основными регионами происхождения миграционных потоков), существует мало исследований, ставящих своей задачей проводить наблюдения за тем, как подобная ситуации сохраняется у тех, кто эмигрирует.

Аналогично, имеющийся большой объем информации об уровне жизни и бедности коренного населения в странах назначения не применим в отношении иностранцев. В Италии собранные, проанализированные и опубликованные Банком Италии (Banca d’Italia) или Национальным институтом статистики (Istat) данные (Banca d’Italia, 2002;

2004;

Istat, 2002;

2003;

2004) относятся только к резидентам, доля иностранцев среди которых всегда ниже 5% 2.

Кроме того, с «технической» точки зрения, как на международном уровне, так и на уровне каждой страны идет оживленный спор о различных определениях понятия «бедность» и о наиболее пригодных для ее измерения методологических инструментах.

Существуют многочисленные подходы (экономический, статистический, социологический и др.), и исследователи иногда их комбинируют.

Работа является результатом тесного сотрудничества соавторов. А.Патерно написала пункты 1, 4 и 5, С.Стродза - пункт 2, авторы совместно написали пункты 3 и 6. Авторы выражают благодарность Джузеппе Габлиэлли за ценное сотрудничество.

Эти официальные данные никогда не дают повода к публикациям по национальностям.

Однако эти инструменты, как правило, оказываются эффективными, только если изучаемое население состоит из групп, стабильно проживающих на определенной территории, независимо от того идет ли речь об исследованиях, проводимых в рамках страны, или о сравнении между странами. Если изучаемое население является подгруппой более многочисленного населения или совокупностью людей, находящихся где-то «транзитом», как это имеет место в случае с иностранными иммигрантами, которые, по всей вероятности, являются группой с высокой степенью риска оказаться в нужде, то очень трудно бывает очертить границы и измерить бедность из-за неприспособленности повсеместно используемых инструментов анализа (Bottiroli Civardi, Chiappero Martinetti, 2002;

Chelli, Paterno, 2002;

Barbano di Belgiojoso, Blangiardo, 2005;

Chelli, Paterno, 2006).

В данной работе мы рассмотрим связь между иностранным присутствием и частотой случаев бедности на примере четырех иммигрантских сообществ (филиппинцы, марокканцы, перуанцы и румыны) в провинции Рим. Вначале мы обратимся, на основании официальных данных, к эволюции численности иностранцев в Италии, в частности в провинции Рим, обратив внимание на наиболее многочисленные национальности, происходящие из стран с сильным миграционным давлением (§ 2).

Затем мы воспользуемся результатами специальной анкеты (§ 3), чтобы протестировать использование различных измерений бедности среди иммигрантского населения и сравнить их результаты (§ 4). Наконец, мы попытаемся идентифицировать основные факторы, определяющие состояние бедности в случае различных его определений, исходя из используемых техник и обращая внимание на специфические особенности, которые характеризуют статус иммигранта (§ 5).

Иностранцы в Италии и в Риме Иностранное присутствие в Италии стало значительным в течение последних лет.

Только одни разрешения на проживание в данной местности достигли по своему количеству 2 230 000 в конце 2003 г., в частности вследствие принятия последних законов (1995-96, 1998 и 2002 гг.). А общее число иностранцев с урегулированной ситуацией с пребыванием оценивается в 2 570 000 человек, включая несовершеннолетних со своими родителями, которые не имеют собственного разрешения на проживание;

это 4,5% проживающего в стране населения (Istat, 2005).

Отныне это группа значительных размеров, как в абсолютном, так и в относительном выражении, численность которой быстро возрастает и которая все больше привлекает внимание исследователей, социальных работников, средств массовой информации, политических сил и общественного мнения.

Чтобы преодолеть недостаточность имеющихся данных и сосредоточиться на наиболее интересной части феномена, мы будем рассматривать в дальнейшем только основные группы мигрантов, приехавших из так называемых стран с высоким миграционным давлением (Свмд), «третьего мира» и Центральной и Восточной Европы. Мы обратимся, в основном, к ситуации 2001 г., поскольку данные анкеты, которую мы будем использовать впоследствии, относятся к этому году.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.