авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ИНСТИТУТ ИЗУЧЕНИЯ ИЗРАИЛЯ

И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК

МУСУЛЬМАНЕ

НА ЗАПАДЕ

Москва 2002

ИНСТИТУТ ИЗУЧЕНИЯ ИЗРАИЛЯ И БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК

МУСУЛЬМАНЕ НА ЗАПАДЕ

(сборник статей)

Москва 2002

Лицензия ИД № 05092 от 18.06.2001 г.

НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

МУСУЛЬМАНЕ НА ЗАПАДЕ (сборник статей) М.Р.Арунова Составитель сборника Р.Г.Ланда Ответственный редактор Н.В.Мелехина Подготовка рукописи к печати Подписано в печать 29.04.2002 г.

Формат 60х90/16. Печать офсетная Бумага офсетная №1 Объем 9,75 уч. изд. л.

Тираж 800 экз. Тип. Зак. № Типография ЗАО «АСТИ-ИЗДАТ»

Научное издание МУСУЛЬМАНЕ НА ЗАПАДЕ (сборник статей) М., 2002. – 156 с.

Настоящий сборник имеет целью ознакомить читателя с положе нием мусульман за пределами мира ислама – в Западной Европе и США. События 11 сентября 2001 г. доказали, что мусульманские им мигранты стали серьезнейшим фактором глобального противостоя ния Востока и Запада. В связи с этим возникла необходимость знать, что собой представляют общины мусульман-иммигрантов. В предла гаемых статьях излагаются малоизвестные или просто неизвестные сведения о мусульманах США, Великобритании, Франции, о почти неизученных у нас общинах афганцев и курдов в Европе и за океа ном. Информация об их экономической и религиозной жизни, без условно, поможет лучше понять их менталитет и настроения, причи ны их требований и действий.

М.Р.Арунова Составитель сборника Р.Г.Ланда Ответственный редактор Н.В.Мелехина Подготовка рукописи к печати ISBN 5-89394-071- ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ РАН ISBN 5-89394-071- © Институт изучения Израиля и Ближнего Востока, З.И.Левин МУСУЛЬМАНЕ-ИММИГРАНТЫ НА ЗАПАДЕ Диаспоры мусульманских народов существуют во многих странах немусульманского мира. Десятки миллионов мусуль ман образуют диаспоры в Западной Европе и Северной Аме рике, которые являются главными центрами притяжения ми грантов, прежде всего выходцев из государств Азии и Африки.

Их численность особенно быстро возрастала после окончания второй мировой войны, причем наиболее интенсивно – с 70-х годов прошлого века. Иммигранты стали частью социума при нимающих стран. Это непреложный исторический факт. Самим своим существованием диаспора как социальное явление при учает принимающее общество видеть в иммигрантах есте ственную и даже необходимую для него составляющую. А между тем их жизни, тем более их конфессиональным пробле мам, в российской науке и публицистике внимания все еще уделяется мало.

В связи с мощным всплеском активности исламизма – по литизированного ислама, захлестнувшего планету волной экс тремизма и террора под знаменем ислама, большое значение приобретает изучение менталитета мусульман диаспор. Осо бенный теоретический и практический интерес представляют афро-азиатские диаспоры в Северной Америке и Западной Ев ропе. Здесь, в высокоразвитых странах, как нигде, сталкивают ся социокультурные традиции Востока и Запада, в частности, секулярная иудео-христианская цивилизация Запада с культу рой мусульманских этносов в иммиграции.

Социальный аспект адаптации иммигранта – это выработ ка у него оптимальных поведенческих норм и ценностей для успешного реагирования на изменение среды. Адаптация ве дет к сокращению социокультурной дистанции, разделяющей иммигранта и коренного жителя принимающего общества, что является чрезвычайно трудным и болезненным процессом.

Чем длиннее такая дистанция, тем труднее для иммигранта процесс приспособления к новым условиям жизни. И наоборот.

При прочих равных условиях его социокультурная адаптация тем успешнее, чем интенсивнее его контакты с местным насе лением, чем продолжительнее его пребывание в принимаю щем обществе. Но перемены неизбежны. В русле кросс-куль турного взаимодействия личность иммигранта претерпевает трансформацию. В процессе адаптации к условиям иммигрант ского бытия происходит аккультурация. Это означает отбор и бережное сохранение в комплексе привычных для него норм и ценностей того, чего нельзя менять ни при каких обстоятель ствах, чтобы не утратить идентичность, и того, от чего можно безболезненно отказаться. Одновременно иммигрант, приспо сабливаясь к новой среде, усваивает непривычные прежде по нятия и представления и находит свою жизненную нишу.

Меняются поведение, вкусы и пристрастия в еде, одежде, в области восприятия искусства. Меняется даже поведение жен щины, хранительницы домашнего очага и традиций, олицетво ряющей в афро-азиатской диаспоре консервативное начало.

Нередко мусульманки, прежде всего те, кто получил высшее об разование, вопреки традиции, сами выбирают себе мужа.

В иммигрантских семьях уже выросло второе, а то и третье поколение, которое в отличие от родителей, эмигрировавших в поисках хлеба насущного или убежища от преследований, не помышляет о том, чтобы вернуться на историческую родину.

Система образования, средства массовой информации, обще ние со сверстниками из коренного населения формируют им мигрантскую молодежь в присущем западному обществу духе индивидуальной свободы как высшей ценности. Для людей, родившихся в эмиграции, принимающая страна – это уже их родина, ее язык, как правило, – это их родной язык, ее про блемы – их проблемы. Для детей иммигрантов родительская культура составляет уже только один и, возможно, не главный источник поведенческих норм и ориентации: для большинства из них бикультуризм с приоритетами культурных ценностей со циального окружения становится нормой, хотя другие нередко остаются в сфере влияния диаспорной общины. Но даже та часть молодежи, которая находится под сильным влиянием семьи, обычно старается примирить в себе специфику запад ного общества с этнонациональной традицией. Этот социо культурный синтез предопределяет ценностные ориентации и поведение молодежи диаспор.

В последнюю очередь изменения затрагивают духовные ориентиры иммигранта, если его вероисповедная принадлеж ность не мешает ему жить. Потому что ни аккультурация, ни ассимиляция религиозной веры, в сущности, не затрагивают.

Это базисная, инертная, мало изменяемая часть менталитета диаспоры. При том что в эмиграции часто оказывается труд ным, а порою невозможным соблюдение в полной мере нацио нальных традиций, выполнение религиозных предписаний.

Вместе с тем в эмиграции неизбежно происходит рациона лизация и материализация отношения иммигранта к действи тельности, вытесняя в его сознании присущую Востоку, по об щему мнению, традиционную одухотворенность мира. В диас порах мусульманских этносов на Западе совершается пере смотр исламской традиции в евроатлантическом духе. Му сульманину становится все более присущим активное отноше ние к жизни, свойственное секуляризованной личности, для которой разделены мирское и священное. Ислам в Европе, – констатирует группа западноевропейских исследователей, – определяется парадигмой секуляризации. Это означает ослаб ление религиозной составляющей в структурных компонентах общины. Иммигрант втянут в процесс индивидуализации соци альной сущности личности, свойственный евроатлантической цивилизации. Это стимулирует рост его самосознания как са моценного субъекта. Это означает для него возможность сво бодного выбора, самоопределения в вероисповедных вопро сах, а тем самым возможность вырваться из сферы влияния традиционного конформизма. Религиозные ценности и нормы уже не являются фокусом жизни человека, «они становятся чем то дополнительным, существующим как бы сами по себе». Рас пространено мнение, что цивилизующее воздействие западной секулярной культуры изменило традиционный облик ислама, что сложился своего рода современный европейский ислам. Под черкиваются такие его черты, как адекватность западной циви лизации, секуляристская ориентация, признание научного раци онализма, светских общественных и политических институтов и т.п. Однако при ближайшем рассмотрении «европейский ислам»

оказывается воплощенным идеалом мусульманских богословов модернизаторов и богословствующей интеллигенции современ ной формации последней четверти XIX–XX столетий.

Стойким изменениям бытия мусульманской общины в ин дустриальную эпоху сопутствуют попытки традиционного сун нитского богословия, с одной стороны, противостоять переме нам, с другой – приспособить к ним религиозную доктрину. Со крушаясь по поводу упадка мусульманского общества, который едва ли не все богословы связывают с уклонением верующих от строгого следования предписаниям шариата – закона божь его, некоторые, наиболее проницательные, пытаются толко вать шариат в соответствии с обстоятельствами места и вре мени, без ущерба для веры. Они стремятся доказать необхо димость и возможность модифицировать шариат с учетом до стижения научной, социологической и политической мысли.

Этот процесс захватил весь мусульманский мир, так что му сульмане в странах Запада не являются исключением. И мож но согласиться с мнением известного французского ученого Оливье Руа, который пишет: «Нет западного ислама, а есть мусульмане на Западе».

Иммигранты внесли неоценимый вклад в развитие амери канской и западноевропейской экономики. Им многим обязана и современная культурная жизнь евроатлантического мира.

Вместе с тем под их влиянием на глазах меняется его демо графическая и конфессиональная структура, отчасти – куль турный климат, появляются новые факторы социальной напряженности, прежде всего – растущий потенциал кон фликтности в отношениях между иммигрантами и коренным населением. Иммиграция является проблемой для Запада.

Немецкий ученый Вицке, выступая в Астрахани в 1993 г. на конференции по вопросу об отношениях между христианским большинством и мусульманским меньшинством в России и Ев ропе, заметил: Германия, в которой свыше 3 миллионов му сульман, в ближайшие годы должна научиться быть страной иммиграции, выработать новые взгляды и механизм общения людей разных конфессий.

Проблема иммигрантов становится особенно болезненной для страны-реципиента, когда в силу разных причин они ока зываются здесь лишними людьми. По мере уменьшения по требности в рабочей силе (а трудовая иммиграция составляет большую часть диаспоры) правительства многих стран прини мают меры по ограничению легальной и не всегда успешные попытки недопущения нелегальной иммиграции.

Жизнь диаспоры в конечном счете формируется потребно стями принимающего общества. И хотя демократический Запад призван принимать и устраивать иммигрантов соответственно принципам открытого общества, страна-реципиент на деле оставляет иммигранту очень узкую нишу деятельности, места проживания, круга общения. Она, по существу, лишает его свободы выбора. Конечно, в разных странах положение и сте пень социальной инкорпорации иммигрантов различны. Но до сих пор они повсюду относятся преимущественно к социаль ным низам, занятые главным образом непрестижным, плохо оплачиваемым трудом. В отношении к иммигрантам не всегда соблюдаются справедливость, права человека, а зачастую да же элементарные нормы человеческого общежития. Иммигрант испытывает психологический дискомфорт, потому что соци альная среда принимающего общества всегда неадекватна внутреннему состоянию иммигрантов. Особенно первого поко ления. В диаспоре преобладают охранительный импульс и стремление к самоизоляции, когда у людей обнаруживается непригодность их жизненного опыта в условиях эмигрантского существования.

Этнические диаспоры являются чужеродным элементом социума. По прибытии на чужбину иммигрант испытывает пси хологический шок, потому что сталкивается с реальностью, в которой привычные нормы жизни и ценности утрачивают абсо лютную значимость, а другие, необходимые в новых условиях существования, еще не обретены. В этом чужом мире от него требуются непривычные усилия. Перед иммигрантом встает, в частности, проблема контакта и сосуществования с коренным населением, людьми иной культуры, для которых пришельцы – это безликая масса чужаков, где не суть важно египтянин это, турок, иранец или поляк, иммигрант всегда «чужак», особенно если он еще и иноверец.

Согласно социологическим исследованиям, опубликован ным в 1997 г., ксенофобией заражены в Германии 34% населе ния, в Бельгии – 55, во Франции – 58, в Англии – 32%. Имми грант всегда ощущает свою «инаковость» и второсортность.

Чем больше трудностей на пути адаптации, тем сильнее у него чувство отчужденности и, соответственно, – влияние на него общинной психологии.

В конце концов, такое положение, не говоря уже о дискри минации, которой подвергаются иммигранты в сфере трудовых отношений, заставляет их чувствовать себя подлинно чужими.

Это усиливает сплоченность этнической диаспоры и, в извест ной степени, ее самоизоляцию. Даже после многолетнего пре бывания в принимающей стране иммигранты зачастую имеют относительно мало контактов с местным населением. Таким образом, сдерживается процесс культурного взаимодействия между диаспорой и обществом страны-реципиента и социаль ная инкорпорация иммигрантов.

Вместе с тем ощущение второсортности у молодежи – наиболее активной части диаспоры – в современных условиях быстро сменяется теперь уже осознанием своей второсортно сти. Либеральная демократия отстаивает принципы свободы, равенства и братства, а между тем иммигрантская молодежь на Западе чувствует себя здесь «чужой среди своих» и не хо чет мириться с этим. В атмосфере скрытого, а нередко и явно го недоброжелательства у иммигрантов развивается комплекс неполноценности и чувство ущемленности. Это – почва, в ко торой зреют зерна протеста. Пробудившиеся к политической жизни афро-азиатские диаспоры стремятся защитить свои че ловеческие и гражданские права. Но они обычно с трудом находят взаимопонимание для организации совместных дей ствий. Иное дело мусульмане.

Положение мусульман афро-азиатских диаспор имеет свою специфику. Она состоит не столько в том, что в глазах коренного населения все они – марокканцы и турки, иранцы и курды – все, независимо от их этнической принадлежности, чаще всего – это мусульмане вообще. А в том, что в эмиграции они действительно представляют собою квазиэтническую груп пу, социокультурным стержнем которой являются ислам и ис ламская культура, объединяющая всех мусульман. Несмотря на то, что для диаспоры главным является не качество лично сти иммигранта и его вероисповедная принадлежность, а кри терий «откуда родом» и «какого рода-племени» человек. Этни ческая и земляческая принадлежность, как показывает практи ка, обычно оказывается для иммигранта более значимой, чем конфессиональная. Влияние и нужды своей общины, как пра вило, для него более значимы, чем влияние и нужды его еди новерцев. Каждая диаспора имеет свои мечети. (Австралий ские мусульмане, в частности, представлены 64 этническими группами. И у каждой – своя мечеть, о чем свидетельствуют названия большей части мусульманских организаций и мече тей. И это несмотря на то, что диаспоры разделяет привер женность различным направлениям, богословским школам, суфийским братствам, а также расхождения между салафита ми, поборниками «чистого» ислама, мусульманскими модерни заторами и исламистами, носителями идей политизированного ислама, выступающими за возрождение халифата и установ ление мирового господства шариата. Положение мусульман ских диаспор специфично еще и потому, что на Западе суще ствует сегодня особое предубеждение против мусульман. К ним порою относятся с подозрительностью и даже как к источ нику потенциальной опасности. В Западной Европе все громче звучат голоса тех, кто усматривает в росте и активности му сульман афро-азиатских диаспор угрозу «позеленения» – ис ламизации западного общества. Рост экстремизма и террориз ма, связанный с активизацией радикальных мусульманских движений и организаций в странах Запада, вызвал там бурный рост антиисламских, настроений особенно проявившихся в связи с объявлением мировым сообществом войны против терроризма после беспрецедентного террористического акта в Нью-Йорке и Вашингтоне.

Экстремизм и терроризм часто неоправданно воспри нимаются на Западе как неотъемлемый атрибут ислама и мусульманской цивилизации. В ряде стран отмечаются «обычно негативный по отношению к исламу тон в сред ствах массовой информации, конфликты в школах из-за ношения девочками-мусульманками головного платка, по стоянные утверждения, что приверженность исламским ценностям и символам является препятствием для плавной интеграции иммигрантов, и, конечно, масса разновидностей проявления бытового расизма». Все это заставляет имми грантов чувствовать себя не столько алжирцами, турками, афганцами, сколько прежде всего мусульманами. Вероис поведная общность сближает и сплачивает людей, особен но когда их преследуют невзгоды.

В диаспоре социально значимыми становятся стереотипы общинного конформизма как средство самозащиты. Возраста ет интерес к арабскому языку и традиционным исламским наукам. При очевидных успехах вестернизации мусульманской части диаспоры и процесса модернизации исламской доктрины наблюдается растущий успех идей исламизма и организаций преимущественно радикального и экстремистского толка. (По свидетельству О.Руа, в книжных магазинах большую часть ли тературы представляют книги не салафитско-модернистского, а салафитско-охранительного направления.) У мусульман наблюдается обостренное чувство принад лежности к умме – мусульманскому миру. В окружении едино верцев человек чувствует себя среди своих. Тунисец, имею щий высшее образование, на вопрос: помогает или мешает ему жить во Франции его приверженность исламу, отвечает:

«Когда тебя не считают человеком, а только наемным работни ком или служащим, что ощущается в самой атмосфере, тогда сознание принадлежности к мусульманской общине дает чув ство …большой внутренней защищенности, и это иногда... де лает нас лучше вооруженными против враждебности, исходя щей извне».

Агрессивности социального окружения противостоят ис ламская социокультурная общность мусульман и исламская солидарность. «Только религия может объединить нас, выход цев из стран Магриба», только религия может сохранить ма грибинскую идентичность перед лицом французской опасности, – заявляют представители мусульман североафриканской диаспоры. Тенденция к объединению усилий ради защиты общинных интересов проявилась, в частности, в образовании ассоциаций на общей конфессиональной почве, несмотря на то, что мусульмане диаспор на Западе разобщены.

В Германии действуют свыше 50 мусульманских объеди нений. Национальная федерация мусульман Франции насчи тывает до 150 организаций, в основном радикального направ ления. Мусульмане все больше втягиваются в политическую борьбу. Численность мусульман на Западе, их социальная роль и влияние так велики, что в ряде стран они добиваются и добились юридической защиты своих интересов.

Мусульмане в Англии выступают за то, чтобы Акт о межра совых отношениях, предусматривающий судебное преследо вание за клевету, был распространен и на мусульманскую об щину. На юге Франции девочкам-мусульманкам под давлени ем мусульманских общин было разрешено посещать школу в платке, как того требует традиция. В Бельгии с середины 70-х годов в начальной и средней школе введено изучение ислама на тех же основаниях, что и других религий, причем выплату заработной платы учителям берет на себя правительство. С 1998 г. мусульманские школы в Великобритании стали госу дарственными.

Мусульмане стремятся занять прочные позиции в выбор ных органах стран проживания. У них есть свои представители в парламентах западных стран: в американском конгрессе и в сенате, в федеральном и земельных парламентах Германии, в палате лордов и палате общин Великобритании.

Растущее влияние и социальная активность мусульман вызывают в западном обществе не только озабоченность, но также повышают интерес к исламу и шариату как божествен ному закону, определяющему жизненные принципы мусульма нина. Это необходимо, чтобы лучше понимать его поведение, особенно, в конфликтных ситуациях.

Неприятие существующего положения мусульманами аф ро-азиатских диаспор в условиях растущего на Западе недоб рожелательства и даже прямой враждебности по отношению к ним невольно повышает у мусульман солидарность с антиза падными силами в мусульманском мире. Это является отчасти естественным следствием особенности психологического свойства. Для ислама, как известно, характерна нераздель ность мирского и священного начала. Это, с одной стороны, обуславливает его особую пластичность и способность му сульман к адаптации, а с другой, – всякий вызов мусульман ским народам воспринимается мусульманином как посягатель ство именно на ислам как религиозную веру, и наоборот. За падное вмешательство в дела мусульманского мира, особенно политическое и военное, поддержка сионистского государства и, может быть, всего больше – культурная экспансия и господ ство в сфере средств массовой информации рассматриваются как попытка навязать мусульманам чуждый им образ жизни.

Возможно, у некоторых иммигрантов к этому добавляется так же присущая мусульманам убежденность в том, что ислам яв ляется идеальной основой общественного устройства, пригод ной для всех времен и народов. Именно это заставляет их сплачиваться под знаменем ислама, часто невзирая на разде ляющие их разногласия.

С конца 80-х годов лидеры радикальных исламских органи заций находят прибежище в США и Западной Европе. Провоз глашенные на Западе уважение прав человека, свобода слова, собраний, передвижения дают им свободу действий. Во всяком случае, так было до катастрофы 11 сентября 2001 г. Они орга низуют сбор средств для финансирования деятельности экс тремистских организаций, часто под видом благотворительных акций, обеспечивают им информационную и моральную под держку и даже рекрутируют добровольцев в Афганистан для борьбы против американского Большого сатаны, за веру и воз рождение халифата. Подавляющая часть диаспорных мусуль ман на Западе являются умеренными, однако и среди них есть люди, симпатизирующие радикалам. Но не потому, главным об разом, что те выступают за халифат и установление в мире гос подства шариата, поскольку для большинства мусульман ислам является не политической программой, а духовным ориентиром и морально-этническим руководством. А потому, что в атмосфе ре ксенофобии, перерастающей нередко в расизм, они разде ляют неприятие исламистами западного экспансионизма и геге монизма. Это стало особенно заметно, когда подъем исламизма и экстремизма нередко стал восприниматься и на Востоке, и на Западе, как симптом противоборства исламской и христианской цивилизаций. Мусульмане диаспор внимательно следят за со бытиями в мире ислама. Они болезненно реагируют на позицию Израиля в вопросе о святых местах, сочувственно относятся к борьбе палестинского народа за национальную государствен ность и протестуют против поддержки Израиля западными дер жавами. Они – и не только мусульманские радикалы – на сто роне чеченцев в их противостоянии России и осуждают бомбар дировки Ирака и Афганистана.

*** Диаспоры – это и благо, и бремя для принимающего обще ства. Они способствуют его процветанию и обогащают его культуру. И в то же время они создают проблемы, особенно когда составляют конкуренцию местной рабочей силе и стано вятся фактором усиления социальной и политической неста бильности. В условиях резко возросшего политического значе ния исламского фактора в планетарном масштабе поведение мусульман многочисленных афро-азиатских диаспор становит ся предметом крайней озабоченности правительств западных стран. Конечно, Запад может ужесточать иммиграционные за коны, но он не может совсем закрыть границы и остановить поток легальной и особенно нелегальной иммиграции, что гро зило бы ущербом для западной экономики. И, по-видимому, нет у Запада иного пути к разрешению проблем иммиграции (а большую часть иммигрантов составляют мусульмане), как по пытаться смягчить существующие контрасты, создать систему, в рамках которой может быть достигнуто максимальное согла сие между обществом страны-реципиента и диаспорами – трудный путь к социальной стабильности.

Newsletter Leiden. – 1999, № 4, с. 29.

Там же, 1999, № 2, с. 25.

Там же, 2000, № 5, с. 29.

Исламский вестник. – 1993, № 12, с. 2.

Новая газета. 29.09.1991, с. 7.

Newsletter Leiden. – 1999, № 2, с. 10.

Там же, 1998, № 1, с. 32.

Там же, 2000, № 5, с. 1.

Kepel G. Les Banlieus de l’Islam. Naissance d’une religion en France. – Paris, 1987. – С. 2.

Вопросы истории. – М. 1998, № 9, с. 75.

Newsletter Leiden. – 2000, № 5, с. 1.

Там же, 1998, № 1, с. 3.

Р.Г.Ланда МУСУЛЬМАНСКАЯ ДИАСПОРА И ИСЛАМО-ЭКСТРЕМИЗМ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ Данные о количестве мусульман в Великобритании весьма разноречивы. Официальная статистика приводит цифру в 1,5 млн. чел. за 1997 г., в то время как некоторые исламские ор ганизации считали, что уже тогда в стране было не менее 4– млн. приверженцев ислама. При этом трудно отдать предпочте ние той или иной цифре, так как надо учесть, что наряду со стремлением преувеличить свою численность и значение суще ствует и противоположная тенденция – скрыть подлинную ин формацию о количестве мусульман, так как многие из них при бывают в страну не вполне легально или вообще нелегально. К тому же ежегодно численность британских мусульман возраста ет не менее чем на 30 тыс. чел.

Целые кварталы очень многих британских городов, таких как Бирмингем, Манчестер, Ноттингем, Ливерпуль, Кардифф, не говоря уже о Лондоне, заселены мусульманами. В некоторых городах, например, в Бирмингеме и Манчестере, они составля ют не менее 8–10%. Они строят здесь мечети и магазины, ос новывают предприятия, покупают книжные и прочие лавки, зе мельные участки, движимое или недвижимое имущество. Вла делец роскошных универмагов Мухаммед аль-Файед, мусуль манин из Египта, едва не стал родственником королевской се мьи Виндзоров, но этому помешала, как все помнят, внезапная гибель в автокатастрофе в Париже его сына и принцессы Диа ны, экс-супруги наследного принца Чарльза.

Однако большинство мусульман в Великобритании – да леко не богачи. Это, в основном, чернорабочие, мусорщи-ки, грузчики, строители, таксисты, мелкие торговцы, низшие служащие и прочий трудовой люд. Они живут обычно ком пактно, стараясь селиться рядом с единоверцами, придер живаясь своих обычаев и традиций, стремясь посещать тор говые и другие учреждения, принадлежащие мусульманам, группируясь вокруг ближайшей мечети или имама общины, мгновенно возникающей всюду, где есть мусульмане. В му сульманских кварталах большинство жителей (особенно женщины и дети) так или иначе выделяется специфически мусульманскими деталями одежды, а люди старшего и по жилого возраста нередко одеваются в традиционные костю мы, которые носили у себя на родине.

Численность мусульман Британских островов растет не только за счет довольно высокой рождаемости и наплыва при езжих (за последние десятилетия – в основном родственников и членов семей), в том числе – нелегальных иммигрантов. Прожи вающий в Бирмингеме англичанин по происхождению, а по име ни Мустафа, недавно принял ислам. Он сообщил автору этих строк, что к началу 2000 г. около 5 тыс. англичан приняли ислам.

Число новообращенных продолжает расти, причем как за счет коренных жителей Британии, так и в среде иммигрантов из Аф рики (особенно из Ганы) и Карибского бассейна, которые у себя на родине были не очень тверды в христианстве, считая его чуждой религией, навязанной миссионерами.

Мусульмане впервые стали селиться в Англии в середине XIX века. В основном это были моряки, судовладельцы и купцы из Йемена, Сомали, Бенгалии, Гуджарата и Синда, а потом и из других штатов Индии. Они открывали свои конторы, лавки, представительства главным образом в городах на побережье Великобритании – Лондоне, Ливерпуле, Бристоле, Кардиффе, постепенно обзаводились банковскими счетами, домами и дру гой собственностью. Уже тогда отмечались случаи обращения в ислам коренных англичан, например, известного юриста Уи льяма Генри Киллиама, получившего от османского султана Абдул-Хамида II в 1887 г. титул «шейх уль-ислам» и должность консула в Ливерпуле от шаха Ирана. Киллиам, принявший имя шейха Абдаллаха, основал в 1891 г. Исламский институт и вто рую на Британских островах мечеть в Ливерпуле. Первая ме четь в Англии была основана в 1889 г. в местечке Уокинг, не далеко от Лондона, правителем княжества Бхопал из Индии.

Другой заметной фигурой среди принявших ислам англи чан был лорд Хэдли, создавший вместе с адвокатом Хваджей Камалуддином в 1913 г. Британскую мусульманскую ассоциа цию, занявшуюся распространением ислама в Англии и вооб ще в Западной Европе. В этой деятельности, а также в строи тельстве мечетей и приумножении имущества мусульманских общин Британии лорд Хэдли пользовался поддержкой многих представителей мусульманской знати Индии (в частности – ни зама Хайдарабада). В 1944 г. он добился открытия в Лондоне Исламского культурного центра.

После окончания второй мировой войны приток иммигран тов-мусульман в Англию, ранее незначительный, становится более заметным. С конца 40-х годов среди них преобладают выходцы из Карибского бассейна, потом из Индии, сотни и ты сячи уроженцев которой плавали на британских кораблях в го ды войны. В 50-е годы многие мусульмане Индии и Пакистана (позднее – Шри-Ланки и Бангладеш) не только сами пересели лись на Британские острова, но и перевезли сюда свои семьи и других родственников. Когда ежегодный приток выходцев из Индостана приблизился к 10 тысячам человек, британские власти приняли ряд ограничительных мер – Акты об иммигра ции 1962, 1968 и 1971 гг., а также ряд дополнительных правил к ним. В результате иммиграция мусульман перестала быть свободной: она была практически остановлена, и официальное разрешение на въезд дается лишь в случае воссоединения семей. Бывают, разумеется, и исключения, не говоря уже о тайных въездах.

Однако помимо воссоединения семей (обычно довольно многочисленных в мусульманской среде), оставались еще два источника роста численности мусульман: их высокая рождае мость и обращение в ислам коренных жителей и иммигрантов немусульман.

По мнению директора Центра исследования эт нических отношений при университете Уорвика в Ковентри Му хаммеда Анвара (несколько спорному), примерно одинаково увеличивалась «как численность мусульман, родившихся в Британии, так и небольшое, но растущее число мусульман европейцев». К тому же многие мусульмане в странах Содру жества успели стать британскими гражданами и поэтому по приезде в Англию рассматривались там уже не как «мигран ты», а как «поселенцы». В результате взаимодействия всех факторов мусульман в стране (где лишь 5% процентов населе ния составляют этнические меньшинства) насчитывалось к началу 90-х годов «около миллиона, хотя некоторые мусуль манские лидеры считают, что их от двух до трех миллионов».

Профессор Йорген Нильсен, директор Центра по изучению ислама и христианско-мусульманских отношений при универ ситете Бирмингема, анализируя причины «исхода» мусульман в Великобританию и другие страны Западной Европы, устано вил, что прежде всего они покидали родные места в поисках работы и средств к существованию. При этом мигранты стара лись максимально использовать свои юридические права (прежде всего британское гражданство), а также другие воз можные зацепки – семейные, родственные, этнические, кон фессиональные и прочие связи с единоверцами в Европе. Но были и иные причины: индусско-мусульманская резня 1947 г. и ее последующие отголоски, новые вспышки насилия, разруше ние селений вследствие стихийных бедствий или из-за госу дарственных мероприятий (строительство дамб, плотин, гид роэлектростанций с затоплением местности). Например, за топление одного из районов на севере Кашмира в 1971 г. при вело к исчезновению 250 деревень. Подталкивала миграцию мусульман и политика «африканизации», приводившая к их вытеснению из Кении, Уганды и некоторых других районов Во сточной Африки, а также события, подобные, например, этно конфессиональному противостоянию на Кипре, откуда турки мусульмане стали выезжать еще в 50-е годы, то есть до объ явления независимости.

По данным Нильсена, в 1981 г. мусульман в Англии было около 750 тыс., в том числе 360 тыс. из Пакистана и Бангла деш, 130 тыс. из Индии, 50 тыс. арабов, 40 тыс. турок киприотов, 23 тыс. малазийцев и т.д. А в 1991 г. их в стране насчитывалось уже до полутора миллионов, включая 476 тыс.

пакистанцев, 160 тыс. бангладешцев, 134 тыс. мусульман из Индии, столько же арабов, 115 тыс. мусульман из стран Тропи ческой Африки, 45 тыс. турок-киприотов, 43 тыс. малазийцев и т.д. При этом среди пакистанцев и бангладешцев был самый высокий процент родившихся уже в Британии – от 23,5% в 1971 г. до 47% в 1991 г. Естественно, за эти годы выросло и число мечетей: в 1966 г. – 18, в 1971 – 57, в 1976 – 119, в – 223, в 1990 г. – 452.

Несколько другие данные приводил в августе 1994 года Институт современной британской истории в официальном из дании Форин энд Коммонуэлс Оффис: около одного миллиона мусульман и около 600 мечетей.

По данным автора статьи «Ислам в неисламском мире»

Михаила Тульского, в 1997 г. в Великобритании насчитывалось свыше 1,5 млн. мусульман, в том числе 610 тыс. выходцев из Пакистана, 200 тыс. – из Бангладеш, 160 тыс. – из Индии, 350 тыс. – с Ближнего Востока и из Африки, 180 тыс. – из остальных стран, включая Нигерию и Малайзию. Очевидно, это – сугубо «официальные», т.е. заниженные цифры. В феврале 2001 г. член Палаты лордов Назир Ахмад (в британском пар ламенте четыре мусульманина – три в Палате лордов и один в Палате общин) заявил, что в стране насчитывается 2 млн. му сульман, 2 тыс. мечетей и молельных домов, 80 медресе.

Все эти данные, естественно, приблизительны, ибо офи циальных цифр нет, а реальные постоянно меняются ввиду приезда-отъезда определенной части мусульман, естественно го прироста или воссоединения семей, продолжения распро странения ислама среди жителей Великобритании. Например, уже упоминавшийся выше профессор Йорген Нильсен считает, что в 1995 г. мусульмане составляли 8% процентов населения Бирмингема, а сейчас их уже 10%. Он же, сравнивая возраст ную структуру мусульман и немусульман в стране, указывает, что среди наиболее многочисленной группы мусульман пакистанцев преобладают (71%) лица в возрасте 15–34 лет.

Интересны его наблюдения этнического состава мусульман в разных городах. Около половины их проживает в Лондоне и его окрестностях. Но в Средней Англии три четверти пакистанцев и бангладешцев сосредоточены в Бирмингеме (они сконцен трированы в основном в 8 из 42 районов города). Здесь же (как и в Кардиффе, Ливерпуле) живет много йеменцев, хотя в принципе арабы и иранцы (их в стране – несколько десятков тысяч), как и турки-киприоты, живут главным образом в Лон доне. Вообще же «широкое, разнообразное и космополитичное мусульманское сообщество» было еще в середине 90-х годов характерно лишь для Лондона и юго-востока страны, а на остальной ее территории мусульмане «почти отождествлялись с выходцами с Индийского субконтинента».

С тех пор многое изменилось. Только в одном Бирмингеме ныне 40 мечетей, а имам главной из них, по происхождению пу штун из Афганистана, щеголяет в характерном для афганцев головном уборе, внешне напоминая одного из предводителей талибов. С 1979 г. афганцы пользуются среди британских му сульман особым престижем, ибо они – первые среди муджахи дов (или, как принято их именовать в тюркско-иранской тран скрипции, моджахедов), т.е. участников джихада, борцов за ве ру. Но этот факт не стоит преувеличивать, особенно после вы вода советских войск из Афганистана в 1989 г. Да и численно афганцы буквально тонут среди арабо-пакистанского большин ства. В частности, в Манчестере именно арабы и пакистанцы компактно заселяют целый квартал. Однако, кроме них, здесь, как и в других наиболее «мусульманских» городах страны, таких как Лондон, Бирмингем, Брэдфорд, Глазго, Лестер, Лидс и Шеффилд, проживает немало мусульман – выходцев из разных областей Индии, из Восточной Африки и прочих мест бывшей Британской империи. По словам профессора истории арабов в университете Манчестера Сэдгроува, «ранее в Манчестер при езжало немало торговцев и прочих деловых людей из Египта, Ирана, Аравии. Кое-кто из них остался, хотя память о тех вре менах слабеет, и, конечно, современная община мусульман в Манчестере – это совсем новые в большинстве своем люди».

Великобритания до недавнего времени проводила по от ношению к мусульманам на своей территории достаточно взвешенную политику, стараясь предотвратить возможные столкновения, которые имели место лишь в конце 50-х го дов, в частности, в Ноттингеме. С той поры столкновения на религиозной почве с участием мусульман происходили в Ан глии лишь между ними самими, вернее – их разными органи зациями и течениями, главным образом на рубеже 70–80-х годов. Из примерно сотни этих течений и направлений глав ными являются три господствующих среди индо пакистанских мусульман-суннитов движения – «Брелви» (или «Барелви»), «Деобанди» (поддерживаемое фундаменталист ским «Джамаат-и Таблиг») и еще более радикальное «Джа маат-и Ислами», «существующее в Британии как движение, но не как организация».

Мусульмане в Великобритании в целом весьма хорошо ор ганизованы. Они не только объединяются вокруг ближайшей мечети и ее имама, но в той или иной мере поддерживают раз личные общественные организации. Таковы, например, Ислам ский культурный центр, являющийся, по мнению британских авторов, «одним из важнейших мусульманских учреждений за падного мира», и ассоциация «Мусульманская помощь» в Лон доне, объединение «Исламская поддержка» в Бирмингеме. Все они контролируют собственные мечети, занимаются вопросами культуры, образования, социального обеспечения верующих, соблюдением ими обычаев и предписаний ислама в быту (в частности – пищевых ограничений), пропагандой и распро странением ислама. Еще более активно действуют по всем направлениям Исламская миссия Соединенного Королевства (создана в 1962 г. под сильным влиянием «Джамаат-и Исла ми»), Исламский Совет Европы (создан на международной конференции 1976 г. в Лондоне), Федерация студенческих ис ламских обществ (образована делегатами студентов мусульман на встрече в Бирмингеме в 1962 г., в основном – из неарабов), Мусульманское студенческое общество (образова но чуть позже для арабов и арабоязычных студентов, находит ся под сильным воздействием международного движения «Братья-мусульмане»), Союз мусульманских организаций (воз ник в 1970 г. на встрече в Лондоне представителей 38 ислам ских объединений), Организация молодых мусульман Соеди ненного Королевства (возникла при поддержке ряда междуна родных исламских ассоциаций и фондов в 1984 г., объединив мусульманскую молодежь самого разного происхождения – от азиатов и карибцев до принявших ислам англичан из 25 горо дов Великобритании). Для координации действий всех пере численных выше и прочих организаций было создано в 1990 г.

Исламское общество Британии, имеющее свои отделения и кружки по всей стране.

Следует также обратить внимание на то, что, кроме сунни тов, среди мусульман Великобритании имеется также опреде ленное число шиитов, в том числе исмаилитов, а также беха итов (по данным 1993 г.) и последователей секты «Ахмадийя», которую (как и секту друзов) многие мусульмане не признают принадлежащей исламу. Движение «Ахль-и Хадис» контроли рует несколько десятков мечетей;

оно имеет наибольшее вли яние в Бирмингеме и поддерживает тесные, в том числе фи нансовые, связи с мусульманами Южной Африки. Впрочем, и среди мусульман-суннитов нередки конфликты на конфессио нальной и этнической основе. В частности, «Джамаат-и Исла ми» предпочитает действовать экономически и идеологически (например, пропагандируя труды Маудуди) через Исламский фонд, в сфере просвещения – через Мусульманский трест об разования, а в сфере пропаганды ислама – через организацию «Даават-уль-Ислам», внутри которой вследствие трений меж ду пакистанцами и бангладешцами была создана специальная ветвь для бангладешцев. Стоит упомянуть и относительно ма ловлиятельные, но все же действующие в стране отделения Лиги исламского мира и выражающей позицию Ливии ассоциа ции «Исламский призыв».

Наличие столь значительного числа мусульман в Велико британии не может, разумеется, не влиять на ее внутриполи тическое положение. Тем более, что сами мусульмане на ру беже 80–90-х годов предприняли шаги сугубо политического характера. В июле 1989 г. с целью получения депутатских ман датов на парламентских выборах ими была создана Исламская партия Британии (ИПБ). Однако соответствующие усилия этой партии в 1990 и 1992 гг. не увенчались успехом (позже она все же завоевала один мандат). Исследователи считают, что без радикального изменения системы парламентских выборов в Англии и замены мажоритарного принципа пропорциональным, мусульмане не будут иметь шансов на представительство в парламенте. Они ни в одном из избирательных округов не об разуют большинства;

к тому же их симпатии делятся почти по полам между консерваторами и лейбористами, что дополни тельно ослабляет их позиции. ИПБ вряд ли может привлечь на свою сторону немусульманских избирателей лозунгами и це лями типа «представить для британского народа решение по литических и социальных проблем в свете божественного ру ководства Корана и сунны», «утверждать учение и практику ислама в Британии и голос ислама в британской политике», «защищать права мусульман в мире ислама и утверждать со лидарность с другими мусульманскими странами и общинами, живущим под немусульманским управлением».

Разгоревшееся с осени 1988 г. «дело» Салмана Рушди, вызванное публикацией его книги «Сатанинские стихи» и вы несенным ему за это аятоллой Хомейни смертным приговором, всколыхнуло мусульман Британии и способствовало их поли тизации. Это обстоятельство попытался использовать дирек тор Мусульманского института в Лондоне доктор Калим Сидди ки, опубликовавший в июле 1999 г. «Мусульманский мани фест», в котором предусматривались для мусульман Британии статус «автономного сообщества» и «особые отношения с Ис ламской Республикой Иран», а также создание «Совета бри танских мусульман». Однако в 1992 г. вместо этого Сиддики провозгласил создание «Мусульманского парламента» из членов, спикера, четырех его заместителей (включая двух женщин) и «лидера палаты» – самого Калима Сиддики. На бу дущее планировалось также создание второй палаты (типа се ната) из «примерно 1000 известных мужчин и женщин, дока завших свои способности». Однако этот «парламент» стал все го лишь еще одной из многочисленных организаций мусульман в Англии. Большинство единоверцев его не поддержало, а не которые даже обвинили в попытке «защиты апартеида на ре лигиозной основе». Сиддики призывал к неуплате налогов, гражданскому неповиновению, неподчинению «несправедли вым» законам и даже осуждению западной демократии как «диктатуры большинства». Сиддики нагнетал и драматизиро вал ультрарадикальные настроения мусульман, считая необ ходимым, «если надо», добровольно идти в тюрьму ради за щиты ислама. Однако сколь-нибудь заметного отклика все эти призывы не имели.

В целом волнения мусульман в Великобритании, как пра вило, вызывают какие-то внешние события, например, связан ные с судьбой мусульман Боснии или Косово, с разрушением в Индии в декабре 1992 г. исторической мечети XVI века, с бом бардировками Ирака авиацией США в 1993 и 1998 гг. или же с терактами 11 сентября 2001 г. в США. Любое подобное собы тие активизирует действия существующих мусульманских ор ганизаций или же стимулирует возникновение новых, занима ющихся ведением кампаний протеста в средствах массовой информации, пикетированием, созывом мусульман на митинги, шествия.

Но есть и сугубо внутрибританские причины для проявле ния мусульманами недовольства своим положением. При всей осторожности и сбалансированности поведения англичан в от ношении мусульман, при всем их стремлении «отгородиться»

от специфических мусульманских проблем, сделать это в пол ной мере не удается. Имеют место случаи дискриминации му сульман. Так, вскоре после событий 1990–1991-х годов в зоне Персидского залива одна британская компания в Шеффилде при наборе персонала объявила, что мусульман принимать на работу не будет. Начатый против этой компании судебный процесс по обвинению ее в нарушении закона 1968 г. о «ра венстве рас» ничего не дал, поскольку мусульмане не являют ся особой расой.

Другой пример – с так называемой добровольной помощью школам разных конфессиональных общин. В Соединенном Ко ролевстве около пяти тысяч таких школ, расходы которых на 85% покрываются за счет государства. Среди них 2140 школ контролируются англиканской церковью, 2430 – католической (хотя, как уверяют сами англичане, среди них мало католиков, которые в большинстве своем – ирландцы), 31 – методистской церковью и 22 – общиной иудаистов. И несмотря на то, что му сульмане – самое значительное религиозное меньшинство в стране, намного превосходящее по численности все прочие, ни одна из их школ не получила правительственных субсидий, хо тя некоторые из них (около 25) ведут борьбу многие годы, а начальная школа «Исламийя» в Бренте (Северный Лондон), получив в 1992 г. отказ правительства, даже подала на него жалобу в Верховный Суд, но безуспешно.

Таким образом, было бы неверно идеализировать положе ние мусульман в Англии, у которых при всей внешней безмя тежности их существования есть свои трудности и проблемы.

Здесь они больше отделены от коренных жителей, чем, напри мер, во Франции, где мощная интегрирующая сила француз ской цивилизации не только втягивает в сферу своего воздей ствия, но и абсорбирует, ассимилирует (не всегда полностью, но во многом) иноверца или иностранца, включая мусульман Африки или Азии. Там – свое решение данной проблемы и свое представление о подходе к мусульманам, чему способ ствует непрерывный, в сущности, за последние 12 столетий контакт Франции с исламом. Достаточно вспомнить и присут ствие арабов на землях франков в VIII–X веках и противостоя ния XII–XIII веков во время крестовых походов, и борьбу за Средиземноморье в XIV–XVIII веках в ходе взаимного, шедше го с переменным успехом противоборства корсаров, и почти двухвековой и крайне противоречивый опыт колониальной по литики, и чисто человеческие контакты (начатые египетским походом Бонапарта в 1798 г.), приведшие постепенно к тому, что во Франции ныне постоянно проживает не менее пяти мил лионов мусульман (хотя разные источники называют и два, и четыре, и шесть миллионов).

У англичан, более удаленных от Средиземноморья и стран распространения ислама, иной опыт и иная модель решения мусульманского вопроса. Но она тоже заслуживает вниматель ного рассмотрения и объективной оценки. Тем более, что ка кие-то элементы «британской» или «французской» моделей взаимоотношений с мусульманами присутствуют в российской реальности, а среди российских мусульман и других россиян есть сторонники и противники взаимопонимания и взаимоот талкивания, ассимиляции и сегрегации, интеграции и дезинте грации мусульман и немусульман.

Однако при этом следует вспомнить, что именно в Вели кобритании исламские фундаменталисты всегда старались вести себя скромнее, чтобы не тревожить общественное мнение. Ведь совсем еще недавно в нашей прессе писали, что Лондон – «своего рода политическая и интеллектуальная столица арабского мира», которую называют «Бейрутом на Темзе», где издается около 50 ведущих и весьма влиятель ных в мире ислама арабских газет и журналов. Здесь было сосредоточено будто бы до 1,5 млн. только арабов (что со мнительно) и несметные капиталы арабских богачей (что вполне вероятно). Здесь не раз обнаруживали палестинцев, охотившихся за израильтянами, алжирских террористов, «отдыхавших» после акций в Алжире и во Франции. В 1998 г.

здесь были арестованы исламисты-радикалы, за два года до этого организовавшие взрыв в парижском метро. И здесь же подвизается организация «Аль-Мухаджирун», призывающая «всячески помогать борцам за свободу в Палестине, Кашми ре, Чечне, Боснии». Примерно такие же призывы можно услышать в Лондоне от членов действующей в Ливане прои ранской организации «Хезболла», движения палестинских исламистов «Хамас» и других.

Однако на виду – не они, а например, Исламская ассоциа ция благотворительности, призывающая оказывать помощь мусульманам разных стран и собирающая по случаю мусуль манского праздника Ид аль-Адха (или Курбан-байрам) по фунтов с мусульманина для Афганистана и Македонии (оче видно, для живущих там албанцев), по 40 фунтов – для Каш мира, Сомали, Чечни и Турции, по 45 фунтов – для Боснии, Албании, Йемена, Косова и Судана, по 50 фунтов – для Бан гладеш, по 60 – для Палестины. Соответствующие бланки листовки горой лежат в любой мечети, в любом мусульманском магазине Бирмингема, Манчестера и других британских горо дов. Там же можно найти призыв движения халифатистов «вернуться к халифату» и избавиться от «империй Запада, расхищающих ресурсы угнетенных наций». За ничтожную пла ту в 40 пенсов можно приобрести брошюру Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба (основателя учения ваххабизма) «Вещи, которые сводят на нет ислам мусульманина». В ней перечислены со ссылками на Коран, сформулированы и прокомментированы запретов, которые мусульмане обязаны соблюдать. Издание этой брошюры на английском языке показывает, что она рас считана на мусульман, родившихся в Англии и лучше всего владеющих языком этой страны.

Не стоит также недооценивать влияние в Великобритании суфийских братств, в частности «Хакканийя», новой ветви братства «Накшбандийя», созданной шейхом Назимом аль Кубруси аль-Хаккани. Распространившись от США до Юго Восточной Азии, «Хакканийя» особым влиянием пользуется в Британии, прежде всего в Лондоне, Бирмингеме и Шеффилде, где контролирует многие мечети и мусульманские организации, фонды и объединения. Исламоведов Бирмингема, достаточно внимательно изучивших деятельность «Хакканийи» в Британии и Ливане, интересует степень влияния этого братства в Даге стане и на постсоветской территории. Как предполагают со трудники Центра изучения ислама и христианско-мусульман ских отношений, речь может идти о «широкой сети» ячеек дан ного суфийского братства на Кавказе.


Относительно мирная (внешне) жизнь мусульман Велико британии стала все более и более открыто политизироваться за последние годы. В скрытой форме этот процесс шел уже давно. Еще в 1970 г. в Лондоне при поддержке саудовских фондов был создан «Союз мусульманских организаций Соеди ненного королевства и Европы», координирующий деятель ность большинства исламских объединений Великобритании. В 1979 г. здесь же создан Союз исламской прессы, а над упоми навшимся ранее Исламским культурным центром установлен патронаж Всемирной исламской лиги с центром в Саудовской Аравии. Организация «Исламская благотворительность», пер воначально созданная с исключительно мирными и гуманными целями, была замечена в финансировании мусульманских ор ганизаций, обвиненных в связях с терроризмом.

Разумеется, деятельность исламо-экстремистов в стране не является тайной для британских спецслужб. В частности, во главе «Исламской помощи», созданной в 1984 г. в Бирмингеме, встал Гани аль-Бани, который в 1997 г. тайно (по некоторым данным, на средства и по заданию спецслужб и Саудовской Аравии, и Великобритании, контролирующих его ассоциацию) выезжал в Чечню, где встречался с Асланом Масхадовым. По сле того, как британский парламент принял в феврале 2001 г.

новый закон о борьбе с терроризмом, под его действие попали 14 мусульманских организаций, действующих в стране. Однако председатель Исламского комитета по правам человека (есть и такой в Англии) немедленно объявил, что «нет никаких основа ний считать движения, которые оказывают сопротивление инду сам и евреям, захватившим территории мусульман, террористи ческими». Между тем известно, что часто именно живущими в Великобритании мусульманами направляются, финансируются и организуются теракты, угоны самолетов, побеги из тюрем и взрывы на территории Индии, Израиля и арабских стран. В частности, в Манчестере пребывает некий Юсуф Сулейман Мо тал, главный спонсор и вдохновитель кашмирских сепаратистов, связанный и с гангстерами Бомбея, и с экстремистской группи ровкой «Харакат аль-муджахидин» в Пакистане.

Одновременно через литературу, прессу и другие СМИ рас пространяется информация о мирной, культурной, просвети тельской и чисто религиозной деятельности мусульманских об щин королевства. Примером служит статья «психиатра и лекто ра» Мамуна Мубайеда, по совместительству – председателя исламского центра в Белфасте, подробно рассказавшего летом 2000 г. о деятельности 3 тыс. мусульман Северной Ирландии, среди которых встречаются и ирландцы по происхождению.

Естественно, в круг забот центра входят экономические, куль турные, повседневные организационные проблемы, религиозная деятельность, осуществляемая через мечеть, исламскую биб лиотеку и медресе Дар аль-Улум, официально считающееся «воскресной школой». В качестве главных вопросов выдвигают ся просветительство, изучение арабского языка, ислама и Кора на, необходимость строительства новой мечети. А главными сферами занятости мусульман региона называются «здраво охранение, учеба в университете, бизнес и работа инженера».

Вполне возможно, что небольшие общины приверженцев ислама, особенно с преобладанием бизнесменов, преподава телей и инженеров, действительно стоят в стороне от охва тившего большинство мусульман Великобритании тяготения к исламо-экстремизму. Но в целом это большинство, буквально опутанное множеством сетей идейно-политического и финан сового контроля, связей, пропаганды и традиций религиозных, общественных, культурных, этнических, земляческих и иных организаций, в основном следует их указаниям, а также – установкам международных центров исламо-экстремизма. Об этом говорят факты последнего времени.

В частности, не раз мусульмане, проживающие постоянно в Великобритании, оказывались замешаны на протяжении по следних 10 лет в дела Алжира, Боснии, Чечни, Кашмира и дру гих регионов, что, собственно говоря, не очень и скрывается. В Лондоне, в частности, в августе 1996 г. был созван 3-й ежегод ный конгресс панмусульманской Партии исламского освобож дения («Хизб ат-тахрир аль-исламий»), в котором участвова ли свыше 1 тыс. делегатов из самых разных стран мира. Из вестно, что эта наиболее непримиримая и агрессивная из меж дународных исламских организаций чувствует себя в Англии, как дома, беспрепятственно подчиняя себе все прочие ислам ские структуры, проводя сбор средств и даже смещая недоста точно лояльных ей «умеренных» имамов мечетей. Египетская печать объясняет это налаженными с 1985 г. связями партии с британскими спецслужбами. Базируясь в Лондоне, партия широко развернула подрывную деятельность в различных странах ислама и внутри мусульманских диаспор в Европе, особенно в Бельгии, Германии и Голландии. Она выступает за «возврат к исламскому законодательству путем восстановле ния халифата», одновременно считая все правительства в ми ре ислама (как несогласные с этой идеей) «предательскими и незаконными».

В Лондоне до недавнего времени преспокойно функцио нировал британский филиал организации У. бен Ладена «Аль-Каида», а сам ее лидер не раз наведывался в британ скую столицу, пользуясь суданским дипломатическим пас портом, и принимал участие в подготовке терактов на терри тории Египта. С Усамой бен Ладеном связан и Абу Хамза аль-Масри («Египтянин»), т.е. скрывшийся под этим именем 43– летний уроженец Александрии Мустафа Камель, полу чивший британское подданство, женившись на англичанке.

Связанный одновременно с афганскими моджахедами и группировкой «Аль-джихад аль-исламий», Абу Хамза вернул ся в 1994 г. в Лондон (избежав выдачи правительству Егип та) из Афганистана через Пакистан и стал издавать бюлле тень «Аль-Ансар» от имени алжирской ультратеррористиче ской ВИГ (Вооруженной исламской группировки). Проповедуя в одной из мечетей Лондона, он всячески оправдывал мас совые расправы ВИГ над мирным населением. Тогда же он создал на деньги У. бен Ладена организацию «Ансар аш шариа» (Приверженцы шариата) и стал поддерживать исла мо-экстремистскую «Армию Адена» в Йемене, куда он по слал своего сына и нескольких арабов – граждан Великобри тании и Франции. Когда они были арестованы, Абу Хамза организовал ряд взрывов, от которых погибло 6 йеменцев.

С началом войны в Чечне Абу Хамза, назвав себя «глав ным английским муфтием», объявил России джихад и открыто стал готовить добровольцев к отправке в Чечню и Афганистан.

В сентябре 1999 г. он оправдал, выступая в мечети, взрывы в Москве и тем самым поставил в глупое положение британский МИД, который тогда «опровергал» утверждения российских спецслужб о деятельности международных групп исламо экстремизма на территории Великобритании. Кстати, там же базируются и некоторые предприятия, принадлежащие У. бен Ладену, который именно через Англию закупку оружия для ВИГ и других подобных организаций.

Дать точное определение уровня и характера отношений с исламо-экстремизмом многочисленных мусульманских орга низаций Великобритании не представляется возможным, так как далеко не все об этих отношениях известно. Тем не менее многие из этих организаций достаточно «засветились» в дан ном аспекте своей деятельности. Это прежде всего относится к «Аль-Мухаджирун», отколовшейся в 1996 г. от «Хизб ат тахрир аль-исламий» и возглавленной сирийцем Омаром Ба кри. С ней связаны многие известные группировки исламских террористов из Алжира, Туниса, Египта, Ливии, Судана, Ли вана и Сирии. На словах О.Бакри осуждает террор и офици ально заявляет о желании мирно, без вооруженной борьбы, добиться создания единого для всех мусульман халифата.

Однако характер связей организации наталкивает на мысль, что личина миролюбия – чисто тактический ход. Действуя и в странах ислама, и за их пределами (в Великобритании, Гер мании, США, Франции, Индии), «Аль-Мухаджирун» полностью поддерживает «джихад на оккупированных территориях», к каковым относит Боснию, Чечню, Палестину и почему-то Ара вию. Омар Бакри собрал для Ш.Басаева не менее 250 тыс.

долларов. Владея торговой фирмой в Лондоне (с филиалами в Брэдфорде, Лейстере и Шеффилде), он регулярно переводил под прикрытием разного рода сделок пожертвования чеченской и дагестанской общин в Иордании, тратившиеся впоследствии на нужды чеченских боевиков в России. Он же финансировал отправку на Кавказ через Турцию группами по 10 чел. араб ских наемников из числа ветеранов войны 1979–1989 гг. в Аф ганистане.

Кроме того, «Аль-Мухаджирун» послала за последние года в Чечню, Афганистан и Кашмир не менее 200 жителей Великобритании, в основном – из числа пакистанских эми грантов. Многие из них направляются под псевдонимами, которые не раскрываются и после гибели и провозглашения их «шахидами» (мучениками). В частности, таким «шахидом»

был провозглашен британским фондом «Ансар» убитый в Чечне весной 2000 г. наемник под псевдонимом Масуд аль Бритаани, о котором известно лишь, что он был британским мусульманином, но неизвестны ни его подлинное имя, ни этническая принадлежность.

По данным британской прессы, в сентябре 2001 г. в Ан глии свободно проживали не менее 20 исламских террори стов, обвиняемых в убийствах сотен людей. В основном эти люди были связаны с Усамой бен Ладеном и разыскивались полицией Алжира, Египта, Иордании и Туниса. Установлено было также, что не менее трех из многих ассоциаций му сульман в Англии занимались по поручению бен Ладена осенью 2001 г. вербовкой террористов-боевиков, обеспечи вали их документами, средствами связи и деньгами для при обретения оружия. По крайней мере пять бандитов из числа тех, кто 11 сентября 2001 г. захватил в США самолеты и направил их на здания Нью-Йорка и Вашингтона, готовились к этим акциям в течение продолжительного времени на тер ритории Великобритании.


Британские спецслужбы, убаюканные относительным «ми ролюбием» исламо-экстремистов, старающихся вести себя ти хо, не «засвечиваться» на английской земле, всполошились только после 11 сентября 2001 г. и признали, что подобное могло произойти и в их стране. Тем более, что по последним данным, мусульман здесь больше, чем где бы то ни было в Ев ропе – 9 из 58 млн. жителей Великобритании. К тому же, имен но в Лондоне возникла недавно компания по реализации фи нансовых операций в Интернете строго в соответствии с прин ципами шариата. Возглавили ее богословы из Пакистана, Сау довской Аравии, Сирии и Малайзии. Тем самым возник допол нительный фактор тяготения к Великобритании многочислен ных исламских банков с общим капиталом в 150 миллиардов долларов, который ежегодно возрастает на 25%. А это, есте ственно, увеличивает возможности воздействия на 1,2 милли арда мусульман, проживающих на планете.

Независимая газета. 29.03.2001.

Азия и Африка сегодня. – 2000, № 9, с. 51.

Religion and Citizenship in Europe and the Arab World. Ed. by Yorgen Nielsen. – London, 1992, с. 73.

Nielsen Y. Muslims in Western Europe. – Edinburgh, 1995, с. 40–45.

Religion in Britain. – London, 1994, с. 18.

Независимая газета. 29.03.2001.

Nielsen Y. Op. cit., с. 42– Азия и Африка сегодня. – 2000, № 9, с. 49, 53.

Nielsen Y. Op. cit., с. 45–46;

Islam, Muslims and the Modern State. Ed. by H. Mutalib and T. Hashmi. – Suffolk, 1996, с. 341.

Religion in Britain, с. 18, 24;

Islam, Muslims and the Modern State, с. 342–349.

Nielsen Y. Op. cit., с. 46;

Religion in Britain, с. 19.

Islam, Muslims and the Modern State, с. 350–351, 359.

Ibid., с. 351–355, 360;

The Economist, 12.12.1992, с. 23.

Bencheikh S. Marianne et le Prophete. L'lslam dans la France lai'que. – P., 1998, с. 83, 89.

Литературная газета. 23.10.1996.

Азия и Африка сегодня. – 2000, № 9, с. 55–56.

Things Which Nullify a Muslim's Islam. By Shaikhul-lslam Mu hammad Ibn Abdul Wahhab. – Suffolk, March 1993, с. 1–6.

Азия и Африка сегодня. – 2000, № 9, с. 56.

Независимая газета. 29.03.2001;

Известия. 31.12.1999.

ISIM Newsletter. – 2000, № 6, с. 36.

Al-Ahram Weekly. Cairo, 5.09.1996.

Le Monde. 21.04.1995.

Независимая газета. 29.3.2001;

Труд. 25.09.1999.

Поляков К.И. Арабский Восток и Россия: проблема исламско го фундаментализма. – М., 2001, с. 112–113;

Известия. 18.04.2000.

Известия. 25.09.2001.

Там же;

Известия, 29.03.2000;

Поляков К.И. Указ. соч., с. 112.

А.В.Кудрявцев МУСУЛЬМАНЕ ВО ФРАНЦИИ Францию можно назвать одной из наиболее «мусульман ских» стран Европы. В стране с населением около 59 млн. че ловек проживает, по разным оценкам, от 4 до 5 миллионов мусульман. По численности они составляют сегодня вторую (после католиков) религиозную группу, «опережая» протестан тов и иудеев.

Примерно две трети мусульманского населения Франции составляют иностранцы – представители 123 стран мира. В основном это выходцы из стран Магриба (Алжира, Марокко и Туниса) и Черной Африки, Турции, Ближнего Востока и других регионов мусульманского мира. Наиболее многочисленной из магрибинских диаспор во Франции являются выходцы из Ал жира (700–800 тыс.), из которых примерно половину составля ют кабилы. Им не намного уступают по численности мароккан цы (ок. 600 тыс.);

менее значительна тунисская диаспора (300– 400 тыс.) Во Франции проживает около 350 тыс. выходцев из Турции. За исключением католиков-халдеев, турецкие имми гранты (среди которых немало курдов) являются мусульмана ми. Мусульмане также преобладают среди иммигрантов из стран Черной Африки (Сенегала, Мали, Нигера и др.), числен ность которых во Франции, по данным переписи 1990 г., со ставляла 176 тыс. человек. Менее крупные общины образуют иммигранты из стран Арабского Востока, Пакистана, Ирана и других регионов мусульманского мира.

Что касается «французов-мусульман» (т.е. мусульман, имеющих французское гражданство), то они в подавляющем большинстве являются потомками иммигрантов из названных стран и регионов или натурализованными иностранцами. От дельную группу в этой категории мусульман составляют «ко ренные» французы, принявшие ислам.

Во Франции имеется 5 больших («соборных») мечетей (в Париже и Парижском регионе, Лионе и Марселе) и более обычных мечетей и импровизированных молельных залов. По данным социологов, практикующими верующими (регулярно посещающими мечеть) являются лишь 8–15% проживающих во Франции мусульман. Однако 80% из них соблюдают пост в ме сяц рамадан и выполняют некоторые другие религиозные предписания ислама.

В стране действует свыше 2000 исламских ассоциаций, ре лигиозных и культурных центров, имеется широкая сеть халяль ных мясных магазинов, мусульманских книжных лавок, где, кро ме Корана и религиозной литературы самого разного направле ния, продаются молитвенные коврики, календари и пр. Во Фран ции действуют филиалы различных исламских политических партий и движений, в том числе радикального толка.

Зримое «присутствие» ислама во Франции – феномен, сравнительно недавний, характерный лишь для последних двух десятилетий. Этот феномен стал результатом не только роста численности иммигрантов, сколько перемен, произо шедших в социальном и культурном облике мусульманских диаспор на определенном этапе истории мусульманской имми грации во Францию под воздействием целого комплекса внут ренних и внешних факторов.

Во второй половине XIX в. Франция превратилась в огром ную колониальную империю, получив во владение обширные территории с мусульманским населением. В 1830–1847 гг.

Франция, подавив мощное народное восстание во главе с эми ром Абд аль-Кадиром, захватила Алжир, превратив его в свою колонию. В 1883 г. она установила протекторат над Тунисом, а в 1912 г. – над Марокко, завершив, таким образом, колониза цию Северной Африки.

Конец XIX века был отмечен также колониальной активно стью Франции к югу от Сахары, в бассейне реки Сенегал. В 1895–1905 гг. обширные территории, населенные народами, значительная часть которых исповедовала ислам, вошли в со став Французской Западной Африки.

Колонии и зависимые территории были для Франции ис точником не только сырья, но и дешевой рабочей силы. При этом значительную часть иммигрантов или, как их тогда было принято называть, «колониальных рабочих», составляли вы ходцы из Северной Африки.

Первые иммигранты-мусульмане появились на территории метрополии в начале XX века. Их массированному притоку способствовала первая мировая война. В 1914–1918 гг. ввоз магрибинцев был призван восполнить не только нехватку ра бочей силы в сельском хозяйстве и на оборонных заводах, но и потери, которые французские войска несли на германском фронте. Огромное количество магрибинских солдат – по неко торым сведениям, около 100 тысяч – полегло на фронтах пер вой мировой войны, в том числе 5 тысяч – во время герман ской газовой атаки под Ипром (22 апреля 1915 г.).

Вырванные из привычной социокультурной среды, му сульманские иммигранты первой волны не отличались строгим соблюдением исламских религиозных предписаний. Примеча тельно, что первые молельные помещения для мусульман от крывались по инициативе нанимателей-хозяев – для поддер жания должного «нравственного климата» на своих предприя тиях. В 1917 г. правительство приняло постановление, запре щавшее продажу спиртных напитков «колониальным рабочим».

В 1918 г. владельцам питейных заведений было запрещено обслуживать «выходцев из Северной Африки» – для защиты этих «бывших крестьян, ставших рабочими, от склонности к служению культу Бахуса».

Вместе с тем, сознавая, что длительное пребывание на чуж бине способствует усилению среди мусульманских рабочих рели гиозного чувства, французские власти предприняли ряд мер: в страну были приглашены имамы и талаба (духовные наставники) различных суфийских братств;

в железнодорожных депо и в больницах появились мусульманские молельные помещения;

были созданы первые крупные мусульманские кладбища.

Значительным событием той эпохи было открытие в Пари же в 1926 г. Большой мечети, построенной по инициативе и на средства французского правительства в качестве жеста благо дарности Франции солдатам-мусульманам, отдавшим за нее жизнь в годы мировой войны. Управление «мусульманским ин ститутом Парижской мечети», как она официально именова лось, было возложено на Общество хабусов и святых мест ис лама (созданное в 1917 г. в г. Алжире), председателем которо го являлся видный мусульманский французский деятель коло ниальной эпохи, Си Каддур бен Габрит (Абд аль-Кадир бен Га брит).

Мечеть задумывалась как мусульманский институт, созда ние которого «свидетельствовало бы о духе терпимости и от крытости Франции и могло бы еще больше укрепить лояль ность ее подданных, завоеванную этой добротой». Она долж на была символизировать союз III Республики с лояльной Франции «туземной» мусульманской знатью, препятствовать националистическим движениям в их попытке использовать исламские лозунги в мобилизации населения против «невер ных» колонизаторов. Не случайным был тот факт, что торже ственную церемонию открытия Парижской мечети 15 июля 1926 г. провел султан Марокко Маулай Юсеф. Он прибыл во Францию с первым официальным визитом всего через два ме сяца после сдачи в плен вождя марокканских повстанцев Абд аль-Керима, положившей конец многолетней кровопролитной Рифской войне (1921–1926 гг.).

Месяц спустя мечеть посетил бей Туниса Сиди Мухаммед аль-Хабиб-паша, который открыл в ней конференц-зал. В ян варе 1927 г. в ней прошла церемония вручения подарка от иранского шаха Резы Пехлеви – ковра для молельного зала.

Другие мусульманские страны, включая Египет и даже свет скую Турцию, оказывали Парижской мечети финансовую по мощь или присылали для работы в ней своих улемов. Таким образом, Большая мечеть играла важную роль в политических связях Франции с мусульманским миром.

Помимо этих «дипломатических» функций, Парижская ме четь должна была удовлетворять религиозные потребности проживавших во Франции мусульман. Однако как раз эту, ос новную свою функцию Большая мечеть не выполняла, а V округ Парижа, где она располагалась, не стал «мусульманским кварталом». В этом районе проживало мало мусульман, а «ту земным рабочим», чьи общежития располагались на окраине Парижа, вообще был закрыт доступ в мечеть из-за их бедной одежды. Последнее обстоятельство особенно возмущало жив ших во Франции алжирских националистов, в частности, лиде ра общества «Североафриканская звезда» Мессали Хаджа и его соратников, для которых Парижская мечеть оставалась «рекламной мечетью» на службе французского колониализма.

С 1920 г. численность мусульман во Франции, заметно со кратившаяся в военные годы, вновь начала расти. К 1924 г. их было во Франции уже 120 тысяч, из которых 100 тыс. составля ли алжирцы. В 1925–1930 гг. численность мусульман оставалась стабильной, но к 1936 г. она вновь снизилась, а начавшаяся в 1939 г. вторая мировая война на несколько лет приостановила ввоз во Францию рабочей силы из мусульманских колоний.

Во второй половине 40-х годов Франция, еще только всту павшая в долгую полосу послевоенного экономического подъ ема, вновь широко распахнула двери для иностранных рабо чих. На протяжении последующих трех десятилетий выходцы из Северной Африки составляли уже не просто значительный (как в довоенные годы), а основной контингент экономических мигрантов. Мусульманское население метрополии по прежнему пополнялось преимущественно за счет алжирских иммигрантов: в 1950 г. их проживало во Франции уже 200 тыс., а в годы колониальной войны в Алжире (1954–1962 гг.) – по разным данным, от 400 до 600 тысяч.

Завоевание Алжиром независимости не отразилось на масштабах трудовой миграции алжирцев в бывшую метропо лию, поскольку Эвианские соглашения 1962 г. гарантировали свободное передвижение граждан между Францией и Алжиром.

Ее масштабы больше беспокоили не Париж, а алжирские вла сти, создавшие специальный орган – ONAMO (Office National de Main d'Oeuvre), контролировавший выезд граждан во Фран цию. В свою очередь, французское правительство установило в 1968 г. максимальную приемную квоту в 35 тыс. чел. в год, которая в 1971 г. из-за разногласий между двумя странами по поводу некоторых шагов алжирского правительства в отноше нии цен на нефть и вина была снижена до 25 тыс. чел. в год.

С завоеванием Алжиром независимости в 1962 г. мусуль манское население вчерашней метрополии пополнило более 42 тыс. алжирцев (арабов и берберов), сотрудничавших с ко лонизаторами и бежавших от репрессий со стороны алжирских властей. За этой категорией мигрантов утвердилось название «харки» (harkis): так в годы войны в Алжире именовали со трудников вспомогательных подразделений – «харка» (harkas), имевшихся при каждом французском армейском корпусе.

Впрочем, не все из них действительно служили в этих, как вы разился один алжирский автор, «субпродуктах французской армии». К «харки» причисляли крупных и мелких функционе ров, нотаблей (каидов, ага, башага), представителей свобод ных профессий и вообще всех алжирцев, сотрудничавших с французскими властями.

Первая большая группа иммигрантов-«харки» (около 42 500 человек) прибыла во Францию весной – летом 1962 г., когда по Алжиру прокатилась волна жестоких репрессий про тив «предателей», сопровождавшаяся их массовыми убий ствами. Перебраться во Францию «харки» помогали их бывшие начальники – французские офицеры. Поначалу иммиграция была нелегальной, но в августе 1962 г. был принят декрет о принятии и устройстве «харки», в соответствии с которым тех направляли в военные лагеря. Эти лагеря впоследствии полу чили статус «временных поселений», однако для подавляюще го большинства их обитателей они остались постоянным ме стом жительства.

Во Франции «харки» образовали относительно дисперсные общины, поселившиеся главным образом на юго-востоке и юго западе страны, на южных окраинах Центрального массива, а также в районе Лионской агломерации и на севере Франции.

Несколько иную картину представляет динамика численно сти марокканской диаспоры. В 1946 г. 17 тыс. марокканцев были набраны угольной компанией Charbonnages de France для рабо ты на французских шахтах. В 1954 г. из них в стране оставалось только 11 тыс. чел. Однако в 60-е годы численность мароккан ской общины начинает быстро расти. В 1962 г. во Франции находилось 33 тыс. марокканцев, в 1968 г. – уже 84 тыс.

Примерно в такой же пропорции в эти годы росла числен ность тунисской общины: в 1954 г. – 4800 чел., в 1962 г. – тыс., 1968 г. – 61 тыс.

Значительную группу мусульманского населения соста вили выходцы из стран Черной Африки. Их приток во Фран цию начал ощутимо расти с 1960 г., когда страны бывшей Французской Западной Африки получили независимость. В 1962 г. во Франции находилось 18 тысяч африканских рабо чих. Опасаясь возникновения в стране расовой проблемы, французское правительство заключило с бывшими колониями соглашения об ограничении выезда во Францию. Однако это не дало ощутимых результатов: в 1963 г. в стране проживало уже 33 тысячи мигрантов из Черной Африки, а в последующие годы их количество не переставало расти. Соответственно, во Франции увеличивалось число африканских мусульман (пре имущественно выходцев из Сенегала), в массе своей принад лежащих к различным суфийским братствам, в частности, к тарикату Муридийя.

С 1969 г. – на десять лет позже Германии – Франция, еще переживавшая период экономического подъема, приступила к завозу рабочей силы из Турции. Основную массу мигрантов из этой страны составляли крестьяне из бедных сельских райо нов, отличавшиеся сильной приверженностью к патриархаль ному укладу жизни и традиционному исламу.

До начала 70-х годов единственной действующей во Франции мечетью была Парижская мечеть. После кончины в 1954 г. Си Каддура бен Габрита, руководившего ею со дня ос нования, управление мечетью (и Обществом хабусов) времен но осуществлял его племянник, Си Ахмед. Наконец, в 1957 г.

«директором Мусульманского института Парижской мечети»

был назначен шейх Абу Бакр Хамза (Си Хамза), выходец из аристократического марабутского семейства алжирского про исхождения.

В 1962 г. власти независимого Алжира «сняли» Си Хамзу с этого поста и «назначили» директором мечети своего ставлен ника, башагу Абд аль-Кадира Буталеба – одного из потомков эмира Абд аль-Кадира (знаменитого вождя антиколониального движения в Алжире в XIX в.) и председателя воссозданного под эгидой Фронта национального освобождения Общества хабусов. С этого времени начинается юридическая борьба за владение Парижской мечетью между Алжиром (выступающим в союзе с Тунисом и Марокко) и французским правительством – борьба, которая завершается лишь в начале 80-х годов пере ходом мечети под контроль Алжира.

В конце 60-х годов деятельность мечети разделялась на направлений: административное, дипломатическое, религиоз ное, правовое, социальное и культурное. Средства на нее в основном поступали от министерства внутренних дел Франции, но также от организации паломничества в Мекку и выдачи эти кетки «халяль» (дозволенности с точки зрения шариата) на мясные продукты.

В отличие от трех стран Магриба, бойкотировавших Па рижскую мечеть, некоторые мусульманские государства Ближ него и Среднего Востока (в частности, Египет), стремясь ока зывать на нее определенное влияние, поддерживали хорошие отношения с Си Хамзой. В самой же Франции он пользовался авторитетом лишь среди «французов-мусульман» (официаль ное название «харки», получивших французское гражданство), а также среди иммигрантов из стран Черной Африки.

Что касается исламских ассоциаций, то в 50–60-е годы их было во Франции очень немного. В середине 50-х годов про фессор Мухаммед Хамидулла – известный пакистанский уче ный, работавший в Национальном центре научных исследова ний (CNRS), – основал в Париже Исламский культурный центр.

В своей деятельности он ориентировался главным образом на интеллектуалов, занимался организацией конференций, пуб ликацией книг по исламу и мероприятиями в рамках мусуль манско-христианского диалога. В 1963 г., также по инициативе Мухаммеда Хамидуллы, была создана Ассоциация исламских студентов во Франции (АИСФ). Она считалась «иностранной»

организацией и для ее учреждения потребовалось разрешение министерства внутренних дел. Обращавшаяся к студенчеству, АИСФ, как и ее духовный наставник, была близка к «книжному»

исламу – в отличие от традиции многих иммигрантов, связан ных с тем или иным суфийским братством или сочетавших ис лам с практикой ношения амулетов, полученных от марабутов и целителей.

В 1962 г. во Францию прибыла группа миссионеров «Джа маат ат-таблиг» (Общества по распространению ислама) – пиетистского движения, возникшего в 1927 г. в Британской Ин дии. Первая попытка этого движения проповедовать среди му сульман Франции свои «шесть принципов» исламского благо честия не увенчалась успехом. Однако следующая миссия (1968 г.) позволила этой организации утвердиться на француз ской земле. Ее последователи появились не только среди им мигрантов, но и среди коренных французов, принявших ислам под влиянием «таблиговцев».

«Джамаат ат-таблиг» участвовала в создании в 1969 г.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.