авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 |

«П ОД Р Е Д А К Ц И Е Й МАРИИ ЛИПМАН и НИКОЛАЯ ПЕТРОВА Россия 2020 сценарии развития Москва ...»

-- [ Страница 16 ] --

Объединенные в Общественной палате лояльные НПО довольно щедро финансируются государством. Однако для того, чтобы оправдать свой «гражданский» статус и не стать ветвью государственной власти, они должны хотя бы частично выполнять «настоящую» работу и ис пользовать государственные ресурсы для решения проблем граждан Россия- или по крайней мере для того, чтобы от имени общества ставить вопро сы перед властью. Это осложняет управление Общественной палатой, а кроме того в результате укрепляется легитимность НПО, в том числе и критически настроенных по отношению к государству. Таким образом, создание Общественной палаты в какой-то мере имело эффект, обрат ный задуманному: ее работа легитимировала деятельность гражданско го общества, хоть и под государственным контролем.

Усиление контроля над политической сферой, в особенности над партийной системой, и практически полное отсутствие не контролируе мого Кремлем политического пространства навязали российским НПО роль суррогатов политических партий. В ряде случаев им приходилось (и приходится до сих пор) играть роль и оппозиции, и «канала комму никации» между политической элитой и обществом, а также быть вы разителем определенных интересов.

Как следствие, в России возникли НПО того типа, который почти не известен в странах с развитой демократией, а именно организации, являющиеся посредником между государством и населением. Некото рые из таких каналов коммуникации были институционализованы, как, например, созданная в 2002 г. Комиссия по правам человека при пре зиденте Российской Федерации под председательством Эллы Памфи ловой. В 2004-м Комиссия была преобразована в Совет при президенте по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. До конца президентского срока Путина в состав совета входил ряд руководителей влиятельных оппозиционных НПО.

Промежуточный период:

модернизационная риторика Дмитрия Медведева В феврале 2009 г., спустя почти год после вступления в должность, президент Дмитрий Медведев утвердил обновленный состав памфилов ского совета, почти половину которого теперь составляли бескомпро миссные критики Кремля. В начале президентского срока Медведева эти назначения были восприняты как один из «либеральных сигналов»

нового президента. В самом деле, при содействии Совета некоторые положения закона о НПО от 2006 г., создававшие препятствия прежде всего для мелких НПО, были изменены, к тому же были снижены адми нистративные барьеры для новых неправительственных организаций.

Летом 2010-го Элла Памфилова ушла в отставку с поста председателя Совета. Обстоятельства, связанные с назначением ее преемника, Ми хаила Федотова, свидетельствовали о сохраняющемся интересе Кремля к установлению контактов с НПО, оппонирующими власти.

Как показывают результаты соответствующих опросов, в сегодняш ней России деятельность в рамках гражданского общества не особенно зиГеРт престижна. Вместе с тем в обществе растет — пока еще смутное — недо вольство затянувшимися реформами, коррупцией и чиновничьим про изволом, а также кремлевской монополией на власть. Вследствие эко номического кризиса проблемы, связанные с политической системой, становятся более ощутимыми, а в ответ президент Медведев предлагает обновленный вариант модернизационной риторики, напоминающей ри торику первого срока Путина.

В разных странах демократические и правовые традиции склады вались по-разному, но усиление гражданского общества является общей тенденцией. В Англии борьба землевладельцев-джентри против короны за свои права, в первую очередь имущественные, привела к развитию правового государства. В Германии, напротив, движение за объединение мелких государственных образований привело к формированию бюр герства и, как следствие, опять-таки к правовому государству с единой государственной администрацией во главе. Но и там, и там огромную роль в формировании правового государства сыграло стремление но вых, экономически активных слоев общества к введению единых пра вил, ограничивающих, в частности, и само государство.

Динамика развития России больше похожа на Германию, однако с той разницей, что наиболее деятельным акторам российской рентной экономики отведена подчиненная роль. Хотя во многих областях возни кают новые формы гражданской активности, большинство людей если и готовы действовать, то лишь там, где это касается их лично. Иначе го воря, активные действия становятся ответом на вмешательство в част ные сферы: автовладельцы протестуют против произвола ГИБДД, жите ли — против спекуляций с недвижимостью, все более плотной застройки городов или, как в Химках, против вырубки леса, служившего местом отдыха. Подобные общественные выступления в последние пару лет на блюдались все чаще: в 2009 г. — протест против повышения пошлин на ввоз подержанных автомобилей на Дальнем Востоке;

в начале 2010-го более десяти тысяч калининградцев протестовали против государствен ной социальной политики;

в Москве митинги были направлены против волюнтаристской уплотнительной застройки и бездумного сноса памят ников архитектуры. Эти протестные движения втянули в свою орбиту не только мелкие, ограниченные общественные группы, но и мобилизовали небольшой круг граждан, принципиально выступающих против автори тарного государства.

При этом большинство россиян не испытывает симпатии к участ никам демонстраций в защиту 31-й статьи Конституции, гарантирующей свободу собраний, и не одобряет повышенное внимание российских либе ралов и западных наблюдателей к нарушению прав активистов «Страте гии-31». Тем не менее к середине президентского срока Медведева в среде Россия- НПО царит неспокойное настроение и господствует точка зрения, что многое переменится. Только вот что? И кто станет субъектом перемен?

В известной степени ответ можно искать в развитии протестных дви жений последних лет. За этот период некоторые инициативы увенчались успехом, по крайней мере частичным: протесты привлекали внимание за пределами конкретного региона, в ряде случаев, когда организаторам удавалось расширить социальную базу, они добились компромисса со стороны государства. Так, протест, инициированный небольшими груп пами экологов против прокладки восточносибирской нефтяной трубы до Тихого океана к северу от Байкала, благодаря символическому зна чению озера для всего региона сумел привлечь широкие слои населения.

Серьезная общественная поддержка вынудила руководство страны пере нести маршрут нефтяной трассы.

Нечто подобное происходило и вокруг строительства автомобиль ной трассы через Химкинский лес. Здесь социальный протест приобрел политические масштабы из-за близости к Москве, а также благодаря то му, что в данном случае совпали интересы жителей, которые непосред ственно проигрывают от прокладки трассы через лес, а также экологи ческих групп и политической оппозиции. Власти пришлось реагировать на действия активистов и пойти на ряд компромиссов, однако в конце концов решение о строительстве трассы через лес осталось в силе.

В этом можно видеть общую стратегию: в тех случаях, когда обще ственное напряжение нарастает, власть идет на контакт с общественни ками и даже на определенные уступки. Но эти уступки носят техниче ский характер или просто являются средством выиграть время. Когда напряжение спадает, первоначальный план все равно осуществляется.

При этом на политические вызовы или вызовы, которые воспринима ются ею как политические, властная политическая элита, как правило, реагирует быстро и жестко.

Интересно, что в обоих описанных случаях государственные ин станции и население в целом воспринимали экологический протест как «неполитический» и тем самым легитимный — несмотря на фактически действующий запрет властей на политическую активность. Пока дей ствия экологов не переходят той черты, за которой, по мнению властей, начинается потенциально опасная «политика», организаторы экологиче ского протеста пользуются некоторой свободой маневра — в результате от их протестов становится трудно отмахнуться. Данное наблюдение от носится не только к этим двум случаям, из чего можно заключить, что в экологических вопросах «политика» трактуется властью не так расши рительно, как в других сферах.

Нечто подобное происходило в Германии в 1970-е годы. Движение против строительства атомных электростанций объединило активистов зиГеРт экологов, леворадикальных студентов, крестьян, чьи интересы затраги вало строительство, респектабельных представителей среднего класса, прежде всего социально значимых профессий — врачей, пасторов, учи телей. Если экологический протест тогдашнее германское государство могло легко дискредитировать, объявив его «бредовым», а студен ческий — «леворадикальным» или «направляемым коммунистами»

(в России это бы называлось «проявлениями экстремизма»), то одно временное участие целого ряда общественных групп сделало это невоз можным.

Два сценарии развития В сегодняшней России действует множество общественных, т. е. изна чально негосударственных и не подконтрольных государству организа ций. В этом отношении Россия гораздо ближе к гражданскому обществу, чем Советский Союз в конце своего существования или даже новая Рос сийская Федерация начала 1990-х. Кроме того, новой тенденцией явля ется возникновение низовых инициатив, напоминающих «новые соци альные движения», зародившиеся в 1950—1960-е годы в промышленно развитых странах Запада. Однако взаимодействие крепких российских НПО и новых «инициатив снизу» пока очень незначительно.

При слабой политической оппозиции и жестких ограничениях на политическую деятельность вообще НПО демонстрируют три типа по ведения по отношению к политической власти. Первый — это открытое сотрудничество с властями (такие НПО отчасти срастаются с GONGO 6).

Вторую группу составляют те НПО, которые приняли решение, что нужно поддерживать ограниченное сотрудничество с властями и со хранять каналы коммуникации с ними для решения практических во просов, а в некоторых случаях и для обсуждения принципиальных. Тре тья группа НПО близка к так называемой «внесистемной оппозиции»

и идет на контакт с властью только при решении сугубо практических проблем. Разумеется, между этими тремя группами нет четкой границы.

Конкретные НПО могут строить отношения с властью по двум, а иногда и по всем трем моделям.

Каждая из этих трех групп имеет свой собственный институциона лизованный канал связи с властью: первая группа осуществляет комму никацию с властью преимущественно через Общественную палату, вто рая — через Совет при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, а третья предпочитает действовать через уполномо ченного по правам человека в Российской Федерации Владимира Луки на и его экспертный совет.

Россия- Так или иначе при реализации любого сценария развития России становление гражданского общества будет тесно связано с политиче ским развитием. Ниже предложен краткий анализ двух сценариев: инер ционного и оптимистического.

При оптимистическом сценарии гражданское общество будет спо собствовать постепенной демократизации России и ее большей откры тости. При пессимистическом НПО станут жертвой очередной попытки авторитарной консолидации политической системы.

В связи с этим инерционный сценарий предлагается рассматривать как вектор неизменного политического курса. Предпосылкой чуть более оптимистического, хоть и не слишком вероятного сценария было бы из менение политической системы в сторону большей открытости.

Парадоксальным образом оба сценария могут способствовать дальнейшему развитию гражданских организаций. Данную тенденцию сможет остановить лишь усиление закрытости политической системы вплоть до политических репрессий. В настоящий момент подобный ва риант хоть и нельзя полностью исключить, но все же он маловероятен.

Инерционный сценарий В случае реализации инерционного сценария возможны усугубле ния социальных, экономических, инфраструктурных и иных проблем, что с большой вероятностью приведет к дальнейшему росту протест ной активности. Противостояние между государством и НПО будет периодически усиливаться в зависимости от политической конъюнкту ры, положения в экономике и внешней политике, а также хода пред выборных кампаний. В государственной политике, как и прежде, будут конкурировать различные интересы. С одной стороны, власть будет пытаться привлечь себе в союзники НПО, обладающие как неплохими механизмами диагностики, так и способностями улаживать конфлик ты и проблемы. С другой — государство будет стремиться контролиро вать НПО как часть политической оппозиции, в которую они частич но превратились именно благодаря политике государства. Последнее выразится в усиленных попытках, с одной стороны, дискредитировать деятельность гражданского общества, с другой — создать все новые и новые GONGO.

Требования к профессиональной деятельности НПО будут расти, что в целом повысит уровень самоорганизации. Главная опасность дан ного сценария в том, что в случае ухудшения экономической, политиче ской и социальной ситуации может усилиться радикализация сообще ства НПО. Государство с большой вероятностью будет реагировать путем ужесточения политических репрессий;

потенциальный вклад НПО в уре гулирование политических проблем сократится, что опять-таки вынудит зиГеРт государство к репрессиям. Результатом может стать регресс и дальней ший уход многих акторов гражданского общества в политическую оппо зицию. При этом НПО, ориентированные на сотрудничество и решение проблем, будут все сильнее терять почву под ногами.

Оптимистический сценарий При осторожном, постепенном росте открытости политической си стемы необходимость в сильных НПО возникнет, может быть, еще силь нее, чем в других сценариях. Это тем более актуально, что в последние годы стремление правящей элиты удержать власть привело к система тическому устранению с политического поля многих акторов, которые могли бы стать посредником как между государством и обществом, так и между правительством и оппозицией. Освободившееся пространство могут заполнить (и скорее всего заполнят) акторы из НПО. Для граж данского общества это сложная, длительная, хоть скорее и выгодная по зиция. Им придется — по крайней мере в обозримом будущем — играть несвойственную им роль суррогата политической оппозиции и вместе с тем участвовать в выработке и укоренении новых норм и правил при разрешении властных конфликтов.

Поэтому можно предполагать, что уровень самоорганизации будет расти. Одновременно с усилением открытости политической системы будет наблюдаться «утечка мозгов»: активисты НПО будут мигриро вать в политическую — партийно-парламентскую — сферу.

Расширение возможностей свободного финансирования НПО вну три страны будет способствовать признанию деятельности НПО более широкими слоями общества. Подобный эффект — укрепления обще ственной поддержки — может иметь и рост профессионализма НПО, и больший упор на аналитический характер деятельности в результате снижения «политической нагрузки» на НПО.

Как правило, гражданские организации охватывают достаточно широкий политический спектр — от крайне оппозиционных до лояль ных власти. Сегодняшние российские НПО тяготеют к крайностям по литического спектра. Подобное расслоение на «лояльные» («конструк тивные») и «нелояльные» («неконструктивные»), с одной стороны, создано самой властью и выгодно для нее, а с другой — является реак цией общества на политические запреты. Это по большому счету искус ственное расслоение скорее всего станет менее острым.

Частью этого сценария было бы и более регулярное участие НПО в обсуждении актуальных вопросов государственного управления, что уже сегодня наблюдается в некоторых областях 7.

Россия- Пр им ечания 1 Цит. по: Ницше Ф. Человеческое слишком человеческое // Ницше Ф. Сочине ния в 2 т. — Т. 1. — М.: Мысль, 1990.— С. 332.

2 Термин «гражданское общество», известный c давних времен и активно ис пользовавшийся в ХIХ в., в ХХ в. некоторое время оставался без употребле ния в социологическом и политологическом дискурсе вплоть до появления диссидентских движений в Восточной Европе.

3 Путин В. Россия на рубеже тысячелетий // Независимая газ. — 1999. — 30 дек.

(http://www.ng.ru/politics/1999-12-30/4_millenium.html#).

4 Послание Федеральному собранию Российской Федерации. Москва. 26 мая 2004 года (http://archive.kremlin.ru/appears/2004/05/26/0003_type63372type 63374type82634_71501.shtml).

5 Выступление на форуме сторонников Президента России. Москва. 21 ноября 2007 года (http://archive.kremlin.ru/appears/2007/11/21/1558_type63374type 63376type82634_153636.shtml).

6 GONGO (Government Organized Non-Governmental Organization) — аббреви атура для обозначения организованных или инициированных государством (т. е. псевдообщественных) организаций.

7 Например, в реализации альтернативной гражданской службы и даже отча сти в реализации военной реформы, в борьбе с наркоманией и, хоть и в слабой степени, в реформе тюремной системы.

идеолоГия, культуРа ч АсТь vii ГЛ АВА роССия и ноВый «руССкий мир»

Игорь Зевелёв После распада Советского Союза миллионы людей, считающих себя русскими, оказались разделены политическими границами. Впервые на протяжении многовековой истории они живут на территории несколь ких соседних стран. Начиная c 1992 г. российская политика в отношении соотечественников за рубежом формировалась в значительной степени как осторожный умеренный ответ на этот вызов. Россия не поддержа ла ирредентистские настроения в Крыму, Северном Казахстане и дру гих местах компактного проживания русских. Первая попытка защиты своих граждан и «соотечественников» за рубежом с помощью военной силы была предпринята в августе 2008 г. в Южной Осетии и Абхазии, где русские составляют лишь около 2% населения. Означает ли это, что этничность не играет существенной роли в политике России в отноше нии постсоветского пространства?

Отношение к тому, что около четверти русских живет за предела ми Российской Федерации, из них более половины — в сопредельных государствах, теоретически может стать одним из важнейших факторов развития российской государственной идентичности и системы между народных отношений в Евразии к 2020 г. Однако пока влияние этого фактора остается лишь предположением или скорее одним из возмож ных сценариев развития событий.

К настоящему времени в России сложилось два основных подхода к «русскому вопросу». Во-первых, это умеренные концепции «диаспор»

и «русского мира»2, а также вялая политика по отношению к «соотече ственникам», проводимая государством. Во-вторых, это радикальный националистический дискурс о «разделенном народе», который, однако, до сих пор не оказывал существенного влияния на конкретную поли тику. Если рассматривать эти два подхода в более широком контексте, а именно с точки зрения того, как формировалась российская идентич ность в течение последних двухсот лет, то с некоторой долей упрощения Россия- можно утверждать, что они отражают традиционное для страны сосу ществование двух начал: национально-государственного и этнонацио нального 3. Сосуществование и взаимодействие двух подходов скорее всего сохранится и к 2020 г. Вопрос в том, как будут развиваться эти на чала, каково будет их соотношение и в чем будут состоять последствия такой конфигурации национальной идентичности для международной безопасности 4. К 2010 г. русский этнонационализм не стал серьезной политической силой внутри России и не оказывает сколько-нибудь значительного влияния на политику в отношении соседних государств.

Неэтнические аспекты российской идентичности в различных формах (имперских, советских, цивилизационных, универсалистских) про должают играть значительную роль. Может ли ситуация измениться к 2020 г.? Как повлияет возможная демократизация на развитие русско го этнического национализма? Какую роль в этом процессе будет играть новый «русский мир»?

Соотечественники и «русский мир» в политике России к 2020 г.: два сценария Понятия «соотечественники» и «русский мир» формируются в рамках двух разных, хотя и пересекающихся дискурсов. Концепция соотече ственников с 1994 г. развивается преимущественно в форме выработ ки конкретной российской политики и находит отражение в законах, государственных программах и внешнеполитических действиях 5. По нятие «русского мира», хотя и имеет свою историю, было введено в по ле активного общественного дискурса только в 2007 г.6 Эта концепция гораздо более широкая, с мощными философско-мировоззренческими коннотациями. Она в большей мере связана с общественной, а не только с государственной деятельностью. Концепция соотечественников опи рается на законы и юридические нормы, в то время как понятие «рус ского мира» лежит преимущественно в области самосознания 7. Два по нятия пересекаются в точке свободного выбора тех, кто так или иначе осознает свою связь с Россией. Объединение русских «ближнего зару бежья» с эмигрантами и всеми бывшими гражданами СССР в катего риях соотечественников и «русского мира» делает эти понятия весьма размытыми и в то же время отражает попытку властей смягчить остроту вопроса 8. Ниже речь пойдет о том, что мы называем новым «русским миром», т. е. о тех русских (в культурном смысле), кто оказался за преде лами Российской Федерации в результате распада СССР.

Проблематика российских соотечественников претерпела суще ственную эволюцию за исторически короткий период времени после рас зевелЁв пада Советского Союза. В 1992 г. тема соотечественников играла лишь маргинальную роль в общественной мысли и политике России. Посте пенно, в 1993—1994 гг., она заняла важное место в дискурсе о российской нации и во внутри- и внешнеполитической риторике. 1995—2000 гг. ста ли периодом проб и ошибок в формировании реальной политики в этой области. В 2000—2010 гг. место и роль соотечественников в «официаль ном» дискурсе и российской политике окончательно определились, воз можно, на долгие годы. Намерения проводить решительную политику в отношении русских диаспор (введение двойного гражданства с его официальным признанием соседними государствами) так и не были осуществлены, в то время как другие инициативы (укрепление связей с соотечественниками) были очень скромными и умеренными по содер жанию. Во втором десятилетии XXI в. ситуация может измениться, если изменится российская национальная идентичность и произойдет транс формация политической системы.

Вопрос о России и новом «русском мире» в 2010—2020 гг. может раз виваться в двух основных вариантах: сохранение умеренного «государ ственноцентричного» подхода (инерционный вариант) и принятие концеп ции «разделенного народа» в качестве основы государственной политики (катастрофический вариант). Либеральная альтернатива вероятна в форме постепенной и относительно медленной трансформации инерционного сценария по мере усиления в нем транснациональных компонентов.

Суть инерционного варианта состоит в сохранении такой ситуации, когда основные импульсы исходят от Российской Федерации, рассма тривающей «русский мир» прежде всего с точки зрения своих государ ственных интересов. Президент Дмитрий Медведев сказал об этом на Третьем Всемирном конгрессе соотечественников: «А самое главное — общая забота о России, о судьбе Российской Федерации и, по сути, о на шей совместной судьбе»9.

При инерционном варианте дискурс в этой области, хотя и интел лектуально напряженный, остается маргинальным. Политика в отно шении соотечественников продолжает быть достаточно вялой и мало эффективной. Центральным вопросом конкретной политики является то, насколько либеральным (или нелиберальным) будет миграционное законодательство и закон о гражданстве. Эти проблемы остаются пред метом межведомственной, а не политической борьбы.

Какова вероятность того, что умеренный государственноцентрич ный подход сохранится в обозримом будущем и вопрос о соотечествен никах останется в своем нынешнем, приглушенном состоянии? Это будет определяться тремя группами факторов: положением и деятель ностью самих диаспор в соседних с Россией государствах, характером межгосударственных отношений на постсоветском пространстве и на Россия- правлением изменений в российской внутренней и внешней полити ке. Совокупность этих факторов в том виде, в каком они сложились к 2010 г., позволяет прогнозировать сохранение нынешних тенденций умеренности на среднесрочную перспективу.

Решающими факторами в положении русских и, шире, русскоя зычных общин на постсоветском пространстве является отсутствие пря мого насилия со стороны местного «коренного» населения, направлен ного против них, а также их слабая мобилизованность и разобщенность.

Заметных горизонтальных связей между русскими общинами почти нет. Различия между этими общинами не позволяют надеяться на то, что такие связи будут установлены в будущем. Общины очень сильно различаются по размерам, образу жизни и уровню интеграции в местное общество. У них нет ни общего противника, ни единого видения своего будущего. Каждая из русских общин плохо организована. Размытость границ между этническими русскими и русскоязычными группами — еще один немаловажный фактор, сдерживающий их политическую мо билизацию под этнонациональными лозунгами. Это укрепляет вероят ность инерционного варианта.

Объединение политических усилий, солидарность и сотрудниче ство в рамках национального меньшинства представляют собой совер шенно новую идею для народа, который раньше полностью преобладал в собственной стране. Относительным исключением является ситуация в Латвии и Эстонии, где сформировался интеллектуальный дискурс на тему русскоязычных меньшинств и возникли небольшие политические партии, представляющие их интересы. Однако их деятельность полно стью сфокусирована на решении проблем в рамках латвийской и эстон ской государственности, а также, во все большей степени, — в рамках ЕС и мало связана с Россией и ее концепцией «соотечественников». Без участия России проблемы диаспор на постсоветском пространстве ско рее всего останутся вопросами местного значения.

Характер межгосударственных отношений на постсоветском про странстве до сих пор способствовал тому, что вопрос о российских соотече ственниках, несмотря на все различия в подходах, никогда не оказывался в центре острого противостояния внутри СНГ. Например, в 2003—2010 гг.

Россия ради сохранения отношений с Туркменией и обеспечения соб ственных интересов в газовой сфере игнорировала грубые нарушения со стороны Ашхабада прав лиц с двойным туркмено-российским граждан ством. Соглашения в рамках СНГ, безвизовый режим между большин ством стран, психологическое ощущение общности исторического насле дия сглаживали остроту вопроса.

Правительства стран на территории бывшего СССР теоретически могут вызвать острую реакцию со стороны России, если будут поощрять зевелЁв или сами инициируют серьезные инциденты, представляющие угрозу физической безопасности русского населения. Но если этого не слу чится (а шансы такого сценария невелики), вероятность того, что пра вительство России начнет более активно использовать свое положение сильного в отношении «ближнего зарубежья», чтобы защитить интере сы русских диаспор или использовать этот вопрос для прямого давле ния на правительства соседних государств, остается незначительной.

При инерционном варианте проблематика соотечественников не часто будет стоять в центре внимания президента и премьер-министра России, если не будут возникать серьезные кризисные ситуации. Это означает, что политика в большинстве случаев будет определяться на более низких этажах российской власти.

Различные государственные институты по-разному видят про блематику соотечественников. Реальную политику в отношении со отечественников в ближайшие годы будет определять взаимодействие четырех групп интересов, каждая из которых представлена в государ ственных органах. Речь идет о гуманитарных, «мягко-силовых», право охранительных и экономических интересах. Разные государственные органы и общественные силы имеют различную мотивацию и будут стремиться сделать свое видение проблемы основной движущей силой официальной политики 10.

Гражданское общество и такие институты, как Совет при президен те по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека и уполномоченный по правам человека в Российской Федера ции, будут руководствоваться преимущественно гуманитарными сооб ражениями. Это будет выражаться в усилиях, направленных на защиту прав русскоязычного населения в соседних государствах и мигрантов в России, а также на либерализацию закона о гражданстве. При этом следует отметить, что правозащитное сообщество в целом проявило определенное равнодушие к проблемам соотечественников за рубежом.

«Мягко-силовая» составляющая в принципе может выражаться в укреплении инструментов поддержки соотечественников ради уси ления влияния на постсоветском пространстве. Однако МИД не име ет подобного опыта и, по всей вероятности, также будет стремиться переносить проблематику соотечественников преимущественно в гу манитарное русло и действовать через многосторонние международные институты. Российские власти пока не научились в должной мере ис пользовать «мягкую силу» в межгосударственных отношениях, и потен циал соотечественников как инструмента влияния в ближайшие годы вряд ли будет эффективно задействован. Свидетельством этого, в част ности, является «Концепция внешней политики Российской Федера ции» 2008 г., где проблематика соотечественников помещена в раздел Россия- гуманитарного сотрудничества и прав человека 11. В качестве головного ведомства, отвечающего за работу с соотечественниками, Министерство иностранных дел занимает противоречивую позицию 12. Российским ди пломатам не вполне удалось сочетать развитие межгосударственных от ношений с поддержкой соотечественников, часто и небезосновательно воспринимаемой в соседних странах как вмешательство во внутренние дела. В этом плане ситуация отчасти напоминает попытки американ ской дипломатии заниматься правами человека. Создание Федераль ного агентства «Россотрудничество» и Фонда «Русский мир» призвано смягчить это противоречие.

Поправки к закону о соотечественниках, принятые в 2010 г. в том виде, в каком этого хотело Министерство иностранных дел, укрепили вероятность инерционного варианта. В соответствии с новой редакци ей закона те, кто желает, чтобы Россия рассматривала их в качестве со отечественника, должны осуществлять определенную общественную или профессиональную деятельность по сохранению русского языка, родных языков народов Российской Федерации, развитию российской культуры за рубежом, укреплению дружественных отношений стран проживания с Россией 13. Критики закона иронизируют, что для сохра нения связи со своей исторической родиной надо становиться «про фессиональным соотечественником», чья идентичность подтверждает ся не верой, языком и совестью, а обслуживанием текущих интересов российской дипломатии 14.

Правоохранительная мотивация МВД будет проявлять себя в уси лиях по сдерживанию миграции из южных республик, а также пре пятствовать тому, чтобы статус соотечественника использовался для облегченного получения российского гражданства. Аналитические под разделения силовых структур, по всей видимости, обеспокоены ростом преступности и межэтнической напряженности, но подобная ограни чительная практика неизбежно встретит противодействие со стороны субъектов хозяйственной деятельности, которые заинтересованы в де шевой рабочей силе с хорошим знанием русского языка. До тех пор, пока в России будут сохраняться относительно высокие темпы роста трудо емких отраслей, экономический блок правительства будет вынужденно склоняться к либеральной политике, которая облегчает временную тру довую миграцию и способствует переселению части соотечественников на постоянное место жительства в России.

Как бы ни складывалась в дальнейшем равнодействующая пере численных четырех сил в российской государственной машине, сама по себе она будет продолжать политику умеренности. Ситуация может из мениться только на политическом уровне. Вопрос о диаспорах и ответ ственности России за их судьбу присутствует в теоретических обсужде зевелЁв ниях, посвященных государственному и национальному строительству.

Каким образом более радикальные подходы к этому вопросу могут про биться в ту сферу, где формируется реальная политика? Иными сло вами, при каких условиях инерционный вариант развития может быть прерван и осуществлен переход к националистическому сценарию?

Выше уже отмечалось, что вопрос о диаспорах не входит в число главнейших приоритетов российской политики, однако при опреде ленных условиях он может выйти на первый план. Опыт национа листических движений в других регионах показывает, что лозунги о воссоединении нации могут быть использованы властями в качестве инструмента мобилизации, т. е. для обеспечения поддержки со сторо ны населения тогда, когда такая поддержка кажется особенно жела тельной. В России вопросы, связанные с проблемами диаспор, в том числе вопрос о воссоединении, в принципе могут быть использованы некоторыми политическими силами, которые рассчитывают добиться электоральной поддержки с помощью риторики, провозглашающей эти проблемы ключевыми для национальных интересов и безопасно сти. Однако этому препятствуют два фактора.

Во-первых, в условиях экономического бума в начале нового века абстрактные идеи о русском народе имели гораздо меньшую привлека тельность, чем стремление к повышению собственного благополучия россиян. Ситуация в чем-то напоминала Австрию после распада импе рии в ходе Первой мировой войны, когда большинство простых граждан и представителей элиты не мыслили в категориях имперского реван шизма, а были заняты выживанием или же обогащением. Несмотря на возрождение элементов имперской символики при Владимире Путине, мало кто готов был пожертвовать собственным благополучием ради гео политического реванша.

Во-вторых, выстроенная Путиным система власти оставляет очень небольшое пространство для независимой от Кремля политической деятельности. Правящая же элита воспринимает этнонационализм как угрозу внутренней целостности российского государства, не мыслит в узких этнических терминах и не заинтересована в укреплении партий и движений, выступающих под этнонациональными лозунгами.

Тем не менее в российском обществе есть силы и течения, кото рые в перспективе способны поставить под вопрос нынешнюю полити ку сдержанности. Многое будет зависеть от того, в каком направлении пойдет поиск национальной идентичности в России. После того как страна утратила имперскую оболочку после распада Советского Союза, этническое самосознание русских стало более заметным. Хотя русский этнонационализм не является организованной политической силой, он может резко усилиться, особенно если строительство национального го Россия- сударства станет ведущей темой политических дискуссий. В советских и постсоветских научных кругах, в общественном сознании и политике термин «нация» имел и имеет не столько гражданскую, сколько мощную этническую коннотацию. Как уже неоднократно случалось в истории Европы, если общая культура или кровь начнет рассматриваться в каче стве воображаемой политической общности, это может вылиться в при зыв к объединению всех русских под одной государственной крышей.

Переопределение России в более конкретных этнических терми нах подобно тому, как это происходит в других государствах, образо вавшихся на территории бывшего СССР, может стать самым опасным шагом за всю ее постсоветскую историю — реализация такого полити ческого проекта способна подорвать внутреннюю целостность страны и привести к пересмотру границ.

Опыт других стран показывает, что за строительство нации на облом ках империи обычно берутся этнонационалисты. Кемалистская Турция начала свой эксперимент построения национального государства с гено цида и изгнания армянских, греческих и курдских меньшинств 15. Многие австрийцы приветствовали аншлюс после того, как прожили двадцать лет в небольшом постимперском государстве. После распада Югославии Сер бия и Хорватия взяли курс на агрессивный национализм и начали пере краивать постъюгославскую политическую карту. Все бывшие советские республики взлелеяли этнополитические мифы, в которых государство провозглашается родиной «коренного» населения. Во всех этих случаях теоретической базой для проведения такой политики послужила тради ция исторического романтизма, согласно которой человечество можно четко разделить на нации, а культурно (или этнически) обусловленные нации обладают некими священными правами.

Казалось, что после распада Советского Союза возникли благопри ятные условия для укрепления этнического сознания русских и их веду щей роли в формировании новой национальной идентичности России.

Составляя около 80% населения в начале XXI в. (против 43% в Россий ской империи конца ХIХ в. и 50% в Советском Союзе), русские впер вые за последние два века стали безусловно доминирующей этнической группой в своей стране. Однако к 2020 г. доля русских несколько умень шится в силу более быстрого естественного прироста среди других этни ческих групп, а также миграции. Кроме того, ослабнут позиции русского языка в некоторых республиках внутри Российской Федерации. Такая динамика может усилить русский этнический национализм.

Русский этнонационализм получил мощный интеллектуальный импульс благодаря публицистике Александра Солженицына, который стал первым крупным мыслителем, бросившим вызов наднациональной традиции в ее имперской форме. Глубочайший экономический кризис зевелЁв 1990-х, а также трудности, с которыми столкнулись тогда русские в со седних национализирующихся государствах, создали предпосылки для политической мобилизации вокруг этого вопроса.

Среди факторов, расширяющих массовую базу русского этническо го национализма в конце первого десятилетия нового века, особое место заняла миграция в большие российские города. С формально-правовой точки зрения миграция из Центральной Азии и Южного Кавказа и внут ренние перемещения с российского Северного Кавказа — принципи ально разные явления. Однако в массовом сознании они объединяются в единый феномен — «наплыв» нерусских, занимающих социально за метные ниши в мелкой торговле, услугах, «сером» и нелегальном биз несе и связанной с ними преступностью 16. Такое восприятие влечет за собой рост ксенофобии и активизацию экстремистских группировок.

Согласно обследованиям Левада-Центра, доля россиян, считающих не обходимым ограничить приток приезжих, возросла с 45% в 2002 г. до 61% в 2009-м 17.

Вопрос о «разделенности» русского народа, столь важный для на ционалистического дискурса 1990-х, постепенно стал отходить на второй план и вытесняться внутренними российскими проблемами и угрозами.

Во втором десятилетии текущего столетия вопросы миграции, ислама и положения русских в национальных республиках скорее всего приоб ретут еще большее значение, в то время как ситуация вокруг русских диа спор в соседних государствах уже относительно стабилизировалась. Часть русских и русскоязычных, прежде всего из Центральной Азии и с Южно го Кавказа, переехала в Российскую Федерацию. Другая часть адаптиро валась к новой ситуации. Ни в одном из постсоветских государств они не становились жертвой прямого насилия, тем самым в России не возникло повода для националистической мобилизации. Вопросы статуса русского языка, возможности развивать свою культуру, сохранять идентичность и не подвергаться дискриминации в сопредельных государствах, разуме ется, важны, но тем не менее не обладают достаточным мобилизацион ным потенциалом на фоне серьезных социальных и национальных про блем внутри России. Кроме того, ситуация на Украине и в Белоруссии при всем желании не может быть описана исключительно в этнических терминах. Историческая, культурная и языковая близость восточных славян сильно осложняет задачу политической демагогии, которая, как правило, имеет успех в более простых ситуациях, легко описываемых в «черно-белых» терминах.

В начале ХХI в. российский этнонационализм преимущественно принимает форму ксенофобии. Энергия маргинальных групп скинхедов направлена на устрашение мигрантов с Кавказа и Центральной Азии и насилие над ними. Особенно большое количество расистски и неона Россия- цистски мотивированных преступлений фиксируется в Московском и Петербургском регионах 18. При этом экстремисты действуют в до статочно благоприятной общественной атмосфере. Согласно опросам Левада-Центра доля тех, кто в той или иной мере разделяет идею «Рос сия — для русских», возросла с 43% в 1998 г. до 54% в 2009-м 19.

Российская власть попыталась перехватить инициативу у экстре мистских группировок, инициировав разговор об интересах коренного населения и государствообразующего народа. Путин, который ранее ис пользовал понятие «коренного населения» для обозначения малых на родов Сибири, в 2006 г. стал употреблять его применительно ко всем россиянам в их противопоставлении мигрантам: «Нужно, конечно, ду мать об интересах коренного населения. Если мы не будем думать... это будет только повод и путь к самораскрутке различных радикальных ор ганизаций»20. В 2006 г. после событий в Кондопоге, а также в ходе анти грузинской кампании российские официальные лица не раз апеллиро вали к ксенофобским чувствам, однако подобные публичные заявления вскоре прекратились.

«Единая Россия» в 2007 г. запустила свой собственный «Русский проект», в рамках которого стали использоваться другие понятия — «го сударствообразующий народ», «этническое ядро» и т. д.21 Однако эти вопросы вновь отошли на второй план в связи с осуществлением опе рации по передаче президентского поста Медведеву и перехода Путина на должность премьер-министра. В условиях плавного, мирного перехо да власти (в отличие от ситуации свободных и справедливых выборов) властвующей элите не нужно было искать мобилизующую тему для предвыборной кампании.

Тем не менее введение в официальный российский дискурс этни ческих мотивов в форме обсуждения роли русского народа — явление весьма опасное. Не оформившееся русское этническое самосознание является одним из ключевых факторов, объясняющих, почему распад Советского Союза произошел так мирно, особенно если сравнивать его с кровопролитной дезинтеграцией другой социалистической федера ции — Югославии, в которой сербы имели более ясное представление о своей идентичности. Возможно, русский народ без четко определен ных границ в официальном дискурсе и общественном сознании явля ется единственным мирным решением «русского вопроса» после рас пада Советского Союза. Как ни парадоксально, непоследовательные и запутанные отношения Москвы с республиками, входящими в состав Российской Федерации, и умеренная, а иногда и абсолютно неэффек тивная политика в отношении русских, проживающих в «ближнем за рубежье», в большей мере способствует обеспечению мира и безопас ности на постсоветском пространстве, чем попытки выработать ясный зевелЁв подход к строительству национального государства. Лозунг строитель ства гражданской нации может быть перехвачен, а ее «гражданскость»

быстро отброшена.

Наиболее радикальные требования националистической оппози ции умеренному курсу до сих пор базировались на концепции разде ленности русского народа и его праве на воссоединение. Наибольший вклад в развитие этой идеи внесли Наталья Нарочницкая, Ксения Мя ло, Виктор Аксючиц, Александр Севастьянов, а также такие политики, как Владимир Жириновский, Геннадий Зюганов, Юрий Лужков, Сергей Бабурин. В период между 1998 и 2001 гг. было предпринято несколь ко попыток придать этой концепции форму законодательных инициа тив. В комитетах Государственной думы обсуждались законопроекты «О национально-культурном развитии русского народа», «О праве рус ского народа на самоопределение, суверенитет на всей территории Рос сии и воссоединение в едином государстве», «О русском народе», одна ко они так и не стали законами. Реалии государственного строительства ставили перед страной совершенно иные задачи, и прагматизм каждый раз одерживал верх над идеологическими установками отдельных групп политиков. После установления весьма жесткого контроля президента над законодательной властью в 2003 г. произошла маргинализация дис курса о русском народе и его праве на воссоединение.

Возможная плюрализация политики во втором десятилетии XXI в.

может вернуть вопрос о разделенности русского народа на политическую сцену. Нельзя исключать и появления политических партий, выстроен ных вокруг этой идеи. Опыт Израиля, Австрии, Венгрии и ряда других стран свидетельствует о том, что иногда даже небольшие националисти ческие партии приобретают непропорционально большой вес, так как со юз с ними обеспечивает парламентское большинство более умеренным политическим силам.

Наднациональный проект в любой его форме, будь то империя, Со ветский Союз, славянско-православная цивилизация или «всечеловек»

Достоевского, — всегда продукт элиты. Идея нации, как этнической, так и гражданской, более демократична. По мере демократизации российского общества, если она произойдет после 2010 г., соотношение между двумя на чалами в российской идентичности — наднационально-государственным и этнонациональным — может измениться в пользу второго. Это было бы вполне в русле общемировых тенденций. Идея «разделенной нации»

в этом случае может занять место в центре внешней политики с катастро фическими последствиями для стабильности в регионе.

Россия- Инструмент международного влияния Российские лидеры неоднократно заявляли о стремлении превратить соотечественников в инструмент «мягкой силы» государства, укрепле ния транснационального «русского мира», под которым понимается со вокупность «многонационального народа России» и соотечественников за рубежом 22. Российская политическая элита исходит из того, что во втором десятилетии XXI в. формулирование этого вопроса в терминах политической нации и «мягкого» влияния может принести России се рьезные выгоды.

Действительно, многие диаспоры, особенно в США, действуют в ин тересах своей исторической родины: еврейская, армянская, греческая, китайская, прибалтийские, центральноевропейские. Собственно, имен но это и делает отдельных граждан зарубежных стран членами диаспоры, понимаемой в политических категориях. У России в XXI в. есть возмож ности способствовать формированию российской диаспоры из русских и представителей иных этнических групп, осознающих определенную связь с Российской Федерацией. Некоторые шаги в этом направлении, в форме политического дискурса и законов, были сделаны в течение пер вых двух десятилетий после распада Советского Союза. Однако до сих пор они не были подкреплены последовательной политикой, и результа ты пока весьма скромные.

Для того чтобы активная диаспора сформировалась во втором десятилетии XXI в., Россия должна продемонстрировать свою заинте ресованность в этом и готовность действовать на пользу ее членов. На стоящим прорывом в этом отношении могут стать законодательство и правоприменительная практика, позволяющие конвертировать статус соотечественника в российское гражданство. До 2010 г. закон и програм мы для соотечественников практически вообще никак не были связаны с законом о гражданстве и политикой в области миграции. Новая редак ция закона о соотечественниках, вступившая в силу в 2010-м, предусма тривает для некоторых категорий упрощенное получение российского гражданства, без ценза оседлости. Однако для того чтобы это положение было реализовано, еще предстоит внести соответствующие поправки в закон о гражданстве. Расширение практики упрощенного получения российского гражданства соотечественниками будет наталкиваться на сопротивление тех, кто не готов к увеличению численности граждан Российской Федерации за счет нерусских из соседних стран, прежде всего с Южного Кавказа и из Центральной Азии.

Статус соотечественника должен создавать условия для потенци ального переселения в Россию, иначе для многих граждан на постсовет ском пространстве он не имеет смысла 23. Дальнейшие изменения в зако зевелЁв нодательстве позволили бы достичь тех целей, которые ставились перед неудавшейся стратегией двойного гражданства. Во-первых, это помогло бы тем, кто остается жить в соседних государствах, осознать свою осо бую связь с Россией и наличие «запасного варианта» на случай ухудше ния положения в стране нынешнего проживания. Во-вторых, для другой части соотечественников это послужило бы инструментом облегченного переселения и привлекло бы в Россию квалифицированную русскоязыч ную рабочую силу, что могло бы компенсировать снижение численности населения в период между 2010 и 2020 гг.

Правоохранительные органы Российской Федерации пока успеш но блокировали любые попытки либерализовать практику приобрете ния российского гражданства, хотя коррупция и позволяла обходить эту жесткую позицию. Внутренняя, во многом межведомственная борьба вокруг этого вопроса продолжится и в грядущем десятилетии.

Интеллектуальный вызов, брошенный Солженицыным наднацио нальной традиции в ее имперской и советской формах, в начале XXI в.

оставался без ответа. Однако с 2008 г. российская власть впервые после распада СССР заговорила в терминах большого наднационального про екта. Мировоззренческие основы внешней политики все чаще стали фор мулироваться в категориях цивилизационной принадлежности страны.

Продолжая традицию ХIХ — начала ХХ в., Россия пришла к этому не через осмысление «разделенности» русских и их взаимодействия с со седними народами, а в результате обострившихся отношений с Западом.

Неудачные попытки стать самостоятельной частью Большого Запада и осознание того обстоятельства, что за этим может стоять нечто боль шее, чем сиюминутный расклад на международной арене, вновь заста вили российскую элиту задуматься о месте своей страны в мире. Кроме того, претензии на статус великой державы вынудили российское руко водство попытаться сформулировать цели внешней политики в терми нах, выходящих за рамки национальных интересов 24.


Идеологически концепция цивилизации оказалась российской власти вполне близкой. В ХIХ в. об особой русской цивилизации обыч но говорили консерваторы, прежде всего Николай Данилевский и Кон стантин Леонтьев. В современную эпоху в этих категориях мыслил не давно скончавшийся американский консерватор Сэмюэл Хантингтон.

К настоящему моменту российскими властями сформулированы два возможных подхода к цивилизационной принадлежности России.

Один был впервые озвучен президентом Медведевым в речи в Берли не в июне 2008 г.: «В результате окончания “холодной войны” возник ли условия для налаживания подлинно равноправного сотрудничества между Россией, Евросоюзом и Северной Америкой как тремя ветвями европейской цивилизации»25. Министр иностранных дел Сергей Лав Россия- ров, повторяя тезис о трех ветвях, одновременно говорит о том, что при нятие западных ценностей — лишь один из подходов. Россия же, по его словам, намерена продвигать другой, который «заключается в том, что конкуренция становится подлинно глобальной, приобретая цивилиза ционное измерение, т. е. предметом конкуренции становятся в том числе ценностные ориентиры и модели развития»26. Летом 2009 г. Лавров уже использовал понятие «большая российская цивилизация», обращаясь к латвийской русскоязычной газете 27.

Возникает впечатление, что власти на самом деле не видят большо го противоречия между двумя подходами. Для российского истеблиш мента они не исключают, а взаимно дополняют друг друга. Один подход может быть обращен к Западу, другой — к соседним государствам, со отечественникам и Русскому миру. С одной стороны, концепция России как отдельной большой цивилизации позволяет легко парировать кри тику государственного устройства современной России и упреки в не достаточной демократичности. С другой стороны, она дает возможность вполне современно, в духе ХХI в., интерпретировать «русский вопрос»:

российская цивилизация — это наше государство вместе с Русским ми ром, который включает всех, кто тяготеет к полю русской культуры.

В этом контексте тезис о разделенном народе звучит архаично. Выбор между двумя подходами к цивилизационной принадлежности России во втором десятилетии XXI в. будет в конечном итоге определяться прагма тическими соображениями, в центре которых скорее всего будут стоять взаимоотношения с Западом, а не с непосредственными соседями.

Для того чтобы Россия была способна «воздействовать на окружаю щий мир с помощью своей цивилизационной, гуманитарно-культурной, внешнеполитической и иной привлекательности», к чему призывает Лавров, необходимо было бы задействовать универсалистскую, гумани тарную традицию российского интеллектуального наследия. Если Рос сия не предложит миру общечеловеческие ценности, нельзя надеяться, что в XXI в. она научится использовать «мягкую силу» в международ ных отношениях.

Однако исторический опыт свидетельствует, что и в случае ис пользования универсалистского начала в проецировании своего образа на международной арене Россия может столкнуться с нежелательной реакцией. Действительно, на протяжении трех последних столетий рус ская «высокая» культура формировалась в рамках империи, и ее клю чевой характерной особенностью была, по выражению Достоевского, «вселенскость». С одной стороны, это помогло ей получить всемирное признание. Далекая от «провинциальности» или «узости», она легко впитывала в себя достижения других, в первую очередь европейских культур и подарила человечеству множество шедевров. С другой сто зевелЁв роны, попытки культурного и прочего включения всех и вся в безгра ничную, «вселенскую» Россию постоянно вступали в противоречие с устремлениями соседних народов, которые в большинстве своем не желали становиться материалом «вселенского» проекта, потому что видели в этом фактическую русификацию и угрозу своему существо ванию. Исторически и культурно обусловленные мессианские тради ции явно не соответствуют той новой геополитической, экономической и демографической ситуации, в которой находится сегодня Россия.

Стратегия модернизации, ставшая основой политической идентич ности Дмитрия Медведева, имеет шансы остаться тем стержнем, вокруг которого будет формироваться дискурс о будущем страны в грядущем десятилетии. В этом случае риторика российской идентичности и циви лизации отойдет на второй план, уступив место практическим задачам.

Проблематика «Россия и новый “русский мир”» останется в политиче ском смысле маргинальной.

П римечания 1 В статье отражены личные взгляды автора, которые могут не совпадать с по зицией Фонда Макартуров.

2 Правописание термина не устоялось. В документах, подписанных президен том Российской Федерации, фигурирует «русский мир» в кавычках со строч ной буквы. В документах МИДа принято написание без кавычек с большой буквы: Русский мир.

3 Не вдаваясь в дебаты о содержании терминов «нация» и «нация-государство», отметим лишь, что нам близки позиции Алексея Миллера и других авторов, исходящих из дискурсивной природы этих понятий и считающих, что в Рос сии нация-государство пока до конца не сформировано. См., например: На следие империй и будущее России / Под ред. А. И. Миллера. — М.: Новое лит.

обозрение, 2008.

4 См.: Зевелев И. Будущее России: нация или цивилизация? // Россия в глоб.

политике. — 2009. — № 5. — Сент.—окт.

5 Сам термин «соотечественники за рубежом» был введен в официальный обо рот Борисом Ельциным и Андреем Козыревым несколько ранее — в 1992 г.

В российском дискурсе к соотечественникам обычно относят тех, кто про живает за пределами Российской Федерации, но осознает свои исторические, культурные и языковые связи с Россией и желает их сохранить независимо от своего гражданства.

6 Сам термин «русский мир» появился в российской публицистике в конце 1990-х годов. В официальных документах МИДа и выступлениях президента он начал фигурировать с середины 2000-х. Обычно под «русским миром» по нимается сеть людей и сообществ за пределами Российской Федерации, так или иначе включенных в русскую культурную и языковую среду. См. много численные документы и публикации Фонда «Русский мир» (http://www.

Россия- russkiymir.ru/russkiymir/ru/), а также: Пантелеев С. «Русский мир» как се тевая структура: Теория и практика // http://www.ia-centr.ru/archive/public_ details0edc.html?id=1062.

7 См.: Тишков В. Русский мир: смысл и стратегия России // Повестка дня для России / Под ред. В. Никонова. — М.: ФОРУМ, 2009. — С. 185—228.

8 Ярко выраженная наднациональная интерпретация концепции «русского мира», господствующая в официальных кругах и в одноименном фонде, вы зывает резкое неприятие со стороны этнонационалистов. См., например: Ефи мова Е. «Русский мир» без русских? // Золотой лев. — 2008. — № 175— (http://www.zlev.ru/index.php?p=article&nomer=6&article=198).

9 Третий Всемирный конгресс соотечественников. 1 декабря 2009 г. (http:// www.kremlin.ru/news/6187).

10 См.: Зевелев И. Соотечественники в российской политике на постсоветском пространстве // Россия в глоб. политике. — 2008. — № 1. — Янв.—февр.

11 Концепция внешней политики Российской Федерации // http://www.ln.mid.

ru/ns-osndoc.nsf/0e9272befa34209743256c630042d1aa/d48737161a0bc944c 574870048d8f7?OpenDocument).

12 На это обстоятельство неоднократно указывал заместитель председателя Ко митета по делам СНГ и связям с соотечественниками Государственной думы Константин Затулин.

13 Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон “О госу дарственной политике Российской Федерации в отношении соотечествен ников за рубежом”» от 23 июля 2010 г. № 179-ФЗ (http://www.ln.mid.ru/ns dgpch.nsf/215bdcc93123ae8343256da400379e66/efc22f59432c7795c 3a376c?OpenDocument).

14 Колеров М. Почему Россия отказывается от соотечественников и от себя // http://www.regnum.ru/news/1308005.html.

15 Опасности приложения к России «турецкой модели» превращения метропо лии бывшей империи в нацию-государство были подчеркнуты, в частности, Анатолем Ливеном: Lieven A. Restraining NATO: Ukraine, Russia, and the West // The Washington Quart. — 1997. — Autumn. — P. 73—74.

16 По данным руководства Федеральной миграционной службы, из 5 млн ми грантов в России в 2010 г. 4 млн работали с нарушениями законодательства (http://www.interfax.ru/society/news.asp?id=153666).

17 Общественное мнение-2009: Ежегодник. — М.: Аналит. центр Юрия Левады, 2009. — С. 148.

18 Ксенофобия, свобода совести и антиэкстермизм в России в 2008 году. — М.:

Центр «Сова», 2009. — С. 7.

19 Общественное мнение-2009. — С. 147.

20 Стенографический отчет о встрече с участниками третьего заседания Между народного дискуссионного клуба «Валдай». 9 сентября 2006 г. // http://www.

kremlin.ru/text/appears/2006/09/111114.shtml.

21 Демидов И. Многонациональная государственность невозможна без наличия некоего этнического «ядра» // http://old.edinros.ru/news.html?id=121425.

зевелЁв 22 См. высказывания Путина, Медведева и Лаврова о «русском мире»: Всту пительное слово на Всемирном конгрессе соотечественников, прожи вающих за рубежом. 24 октября 2006 года (http://www.kremlin.ru/text/ appears/2006/10/112923);

Третий Всемирный конгресс соотечественников.

1 декабря 2009 года (http://news.kremlin.ru/news/6187/print);

Стенограмма выступления и ответов Министра иностранных дел России С. В. Лаврова на вопросы СМИ на пресс-конференции по итогам деятельности российской дипломатии в 2006 году, Москва, 20 декабря 2006 года (http://www.mid.ru/ brp_4.nsf/2fee282eb6df40e643256999005e6e8c/6a48399f78e81296c325724d d22fe?OpenDocument).

23 Многие страны, в том числе Армения, Болгария, Венгрия, Германия, Изра иль, Ирландия, Сербия, Турция, Финляндия, Хорватия, достаточно легко предоставляют гражданство представителям диаспор основной этнической группы. См.: Мюллер Дж. Мы и они // Россия в глоб. политике. — 2008. — № 3. — Май—июнь.


24 См.: Зевелев И. Будущее России: нация или цивилизация?

25 Выступление на встрече с представителями политических, парламентских и общественных кругов Германии. 5 июня 2008 года // http://www.kremlin.

ru/transcripts/320.

26 Тезисы выступления Министра иностранных дел России С. В. Лаврова на международном симпозиуме «Россия в XXI веке», Москва, 20 июня 2008 года (http://www.ln.mid.ru/Brp_4.nsf/arh/8825DB13898CD2E4C325746E0057BB 9E?OpenDocument). Этот тезис был почти дословно повторен в «Концепции внешней политики Российской Федерации», утвержденной 12 июля 2008 г.

27 http://www.ves.lv/article/88022.

ГЛ АВА общеСтВо и ГоСударСтВо в интернете:

ВызоВ изменений Алексей Сидоренко В ближайшее десятилетие Интернет станет наиболее важным факто ром, оказывающим влияние на общественно-политическую ситуацию в России. Пока и общество, и государство только осваивают новые тех нологии, пробуя новые и старые механизмы как для связи между собой, так и для борьбы друг с другом. Государство пытается навязать вирту альной сфере элементы контроля, впрочем, не всегда удачно. Сама по себе виртуальная среда одновременно и ядовита, и созидательна. В ней создаются гражданские и протогражданские образования нового типа:

региональные форумы, группы «ВКонтакте», сообщества вокруг тема тических проектов. При этом информационное пространство, подвер женное манипуляциям, характеризующееся весьма низкой культурой сетевого общения, заставляет многих аналитиков задуматься, способно ли оно внести изменения не только в социальный и политический строй государства, но и в само общество — или, как и другие сферы, оно будет взято под контроль государством.

Пытаясь предсказать, как именно Интернет будет влиять на жизнь россиян, следует иметь в виду две переменные — государство и обще ство. Под воздействием Интернета и в обществе, и в государстве про исходят серьезные изменения. Поскольку у обоих акторов разнятся внутренние политические логики, «реакция на Интернет» порой может быть взрывоопасной. Если децентрализованная структура Интернета позволяет строить более демократическое общество даже в не совсем демократической стране, то при иерархической (а в российском слу чае — супериерархической) структуре государства возникает условный Россия- рефлекс: заменить на первый взгляд хаотический порядок сетевых взаи модействий централизованной, иерархической моделью. Именно в этом противоречии и существует пространство возможностей, определяю щих развитие двух сущностей.

Государство Интернет в России — уже не статистическая погрешность На середину 2011 г. Интернетом пользовались около 46% 1 россиян, при этом начиная с 2006 г. активно развивается широкополосный доступ в Интернет, а с 2008-го — мобильный Интернет. Согласно исследованию Фонда «Общественное мнение» к 2014 г. проникновение в Интернет может достигнуть 71% совершеннолетнего населения страны, впрочем, есть все основания полагать, что, достигнув отметки 65—68%, рост ауди тории приостановится 2.

Уровень проникновения мобильного Интернета составляет сейчас 20% 3 и постоянно растет 4. Несмотря на высокие темпы роста, проник новение Интернета в России пока отстает от большинства европейских стран 5. В последние годы широкое распространение получили блоги и социальные сети, охватывающие около 80% пользователей российско го Интернета.

Крупнейшие интернет-порталы уже догнали некоторые федераль ные телеканалы: дневная аудитория «Яндекса» составляет 24—26 млн человек 6, «ВКонтакте» — 20 млн 7. Российская блогосфера насчитыва ет более 7,4 млн блогов (в 2008 г. их было почти в два раза меньше — 3,8 млн, а в начале 2000-х годов число блогов и вовсе исчислялось ты сячами) 8. Около 93% русскоязычных блогеров проживают в России, 7% приходится на диаспору.

Четыре основные блог-платформы («LiveJournal», «LiveInternet», «Blogs.Mail.ru» и «Ya.ru») концентрируют 76% всех блогов на русском языке 9. «Живой журнал» (ЖЖ) продолжает доминировать, прежде всего за счет того, что на нем размещается подавляющее большинство блогеров, пишущих на общественно-политические темы. Однако после двух DDoS-атак 10 на платформу (в апреле и июле 2011 г.) значительное число пользователей «размножилось», создав дублирующие профили в западных социальных сетях «Google+» и «Facebook».

Влияние Интернета на российскую экономику пока относитель но невелико. По оценкам «Boston Consulting Group»11 вклад Интернета в ВВП в 2009 г. составил 1,6%, или 2,1% без учета нефтегазовой составля ющей (19,3 млрд долл.). По сравнению со среднемировыми значениями сидоРенко (3,4% ВВП) российский коммерческий Интернет еще остается в когорте отстающих. Против России играют расстояния, плохая инфраструктура, нестабильно работающая почтовая служба (ключевой момент для раз вития онлайн-покупок). Как и во всем мире, Интернет помогает прежде всего малому и среднему бизнесу, так как позволяет обойти издержки позиционирования и рекламирования товара. Исследователи BCG пла нируют увеличение к 2015 г. вклада Интернета в ВВП до 3,7% (5,1% без учета нефтегазового сектора).

Несмотря на относительно небольшое пока влияние Интернета на российскую экономику, можно с уверенностью утверждать, что период, когда интернет-аудитория не превышала статистической погрешности, закончился на рубеже 2009 и 2010 гг.

«Арабская весна», сетевые политики, растущая паранойя По мере роста роли Интернета власти все чаще говорят об усилении контроля за Сетью. События «арабской весны», а также беспорядки на Манежной площади и в относительно благополучной Англии в очеред ной раз подогрели тревогу политиков по всему миру (и в России) по по воду устойчивости власти в условиях нарастающего влияния всемирной паутины. В 2011 г. целый ряд российских общественных деятелей (в том числе министр внутренних дел Рашид Нургалиев, генеральный проку рор Юрий Чайка, глава Федерального агентства по делам молодежи Ва силий Якеменко и др.) высказался за контроль над Интернетом.

Сетевое пространство пусть и поддается манипуляциям, но не так, как телевидение и печатная журналистика. Блогеры и комментаторы са ми анализируют новости и создают альтернативные нарративы, подчас очень критичные по отношению к власти. Это особенно видно во время заказных кампаний в традиционных СМИ против популярных блогеров Алексея Навального и Евгения Ройзмана. Очернение этих сетевых по литиков идет достаточно успешно по телевидению и в газетах, однако в Сети атаки с применением компромата наталкиваются на почти момен тальное разоблачение со стороны объектов нападок. Это делает сетевых политиков более эффективными по сравнению с «традиционными» оп позиционерами.

Несмотря на эти временные победы, кольцо вокруг сетевой свобо ды сужается, причем делается это путем медленных, подчас незаметных, но стратегически эффективных ходов.

Сокращающееся пространство сетевой свободы Направления, по которым идет сокращение свободы, можно услов но подразделить следующим образом:

Россия- • контроль за комментариями на медиапорталах, зарегистрирован ных как СМИ (Роскомнадзор);

• пресечение «экстремистской» деятельности (прокуратура/поли ция/ФСБ);

• слежение за пользователями (полиция/ФСБ);

• стратегический контроль прокремлевских олигархов за ключевы ми медиаактивами;

• продвижение идеи «национального суверенитета» в Интернете (Минсвязи/МИД).

В этом списке отсутствует ряд направлений, которые сложно напря мую связать с государством. К ним относится деятельность прокремлев ского движения «Наши», представители которого занимаются не только дискредитацией сетевых политиков, но и платным продвижением соб ственных постов, троллингом 12 и др. Хотя DDoS-атаки на общественно важные сайты в силу децентрализованной природы этих атак сложно на прямую связать с деятельностью государства, именно оно в большинстве случаев оказывается бенефициаром подобных скрытых действий, так как они позволяют нейтрализовать негативную информацию, распростране ние которой власти стремятся ограничить.

Следует отметить, что продолжает расти не только число направ лений по ограничению сетевой свободы, но и число ограничителей — государственных ведомств, в арсенале и компетенции которых имеется возможность удаления сетевых ресурсов. Так, с марта 2011 г. подобные полномочия получила полиция (в рамках закона «О полиции»).

«Экстремистские» комментарии В отличие от традиционных СМИ интернет-издания относитель но свободны, хотя начиная с 2010 г. давление со стороны государства на свободу слова там возросло. В 2009—2010 гг. увеличилось число об винительных приговоров блогерам по экстремистским статьям, Рос комнадзор получил право выносить предупреждения сетевым СМИ за анонимные комментарии 13, что повлекло переход сайтов на режим предварительной модерации и переноса дискуссионных площадок на отдельные дискуссионные форумы и т. д.

Более того, в 2011 г. сначала Роскомнадзор, а затем Министерство обороны объявили о тендере на разработку программного обеспечения, позволяющего сканировать и обнаруживать «экстремистские» коммен тарии автоматически, что дало бы государственным структурам еще больше возможностей не только контроля за собственно «экстремиз мом» (как бы ни сомнительно было его определение), но и слежения за сетевыми активистами.

сидоРенко Преследования блогеров С января 2009 по октябрь 2011 г. было начато 23 уголовных дела против блогеров 14, при этом совершено 12 арестов 15. Несмотря на то что большинство блогеров получают условные сроки, над ними неред ко висит опасность реального заключения. В июне 2011 г. блогер Алау дин Дудко, арестованный в 2010 г., был обвинен в хранении взрывчатки и наркотиков и осужден на шесть лет лишения свободы. До этого самый серьезный срок получил Ирек Муртазин, политик и блогер из Татар стана, именно за сетевую активность — два года колонии-поселения (он в дальнейшем был условно-досрочно освобожден).

Большинство персональных преследований блогеров происходит на региональном уровне (особенно когда блогеры критикуют регио нальную власть). Два наиболее враждебных для сетевой активности ре гиона — республика Коми и Кемеровская область.

Слежение за пользователями опаснее цензуры Особую обеспокоенность вызывает даже не фильтрация отдель ных голосов или давление через хостинговые платформы, а тенденции слежения за пользователями. Случаи с закрытием групп «ВКонтакте»

свидетельствуют о пристальном внимании к этой сети со стороны спец служб. Кроме того, неосторожные высказывания в Сети часто исполь зуются для заведения уголовных дел департаментом МВД «Э» (по про тиводействию экстремизму). Интернет предоставляет феноменальные возможности для слежения, манипуляции и предотвращения сетевого активизма. На наших глазах государственные службы, пусть и неумело, осваивают «темную сторону» Интернета.

Примером нарастающего интереса к оппозиционной активности блогеров стало дело «Яндекс-денег» в апреле 2011 г. ФСБ запросило данные людей, пожертвовавших средства на проект «РосПил» Алексея Навального. Далее, судя по информации СМИ, ФСБ передало персо нальные данные активистам движения «Наши», которые стали звонить тем, кто поддержал Навального, и выяснять их мотивы. ФСБ не объяс нило, ни на каком основании запросило данные у компании «Яндекс», ни по какой причине передало их движению «Наши».

Стратегические риски российских интернет-платформ Все социальные сети и значительные интернет-издания так или иначе связаны с крупными российскими бизнес-структурами. В мае 2010 г. Алишер Усманов владел 50% компании СУП (оператора круп нейшей российской блог-платформы «Живой журнал»), а также 35% компании «Digital Sky Technologies» (переименована в «Mail.ru Group», Россия- владеет «Одноклассниками», «ВКонтакте», а также рядом пакетов ак ций других социальных сетей по всему миру). Михаилу Прохорову принадлежал крупнейший новостной ресурс «РосБизнесКонсалтинг», Владимиру Потанину — 19% акций «Рамблера», а «Газпром-медиа» — «RuTube», российский аналог «YouTube».

Владение не всегда прибыльными интернет-сервисами («Живой журнал», например, показал убытки в 2009—2010 гг.) не влияет напря мую на свободу самовыражения в Интернете, однако создает потенци альные риски для самовыражения пользователей. Как показывает опыт последних нескольких лет, вхождение в состав крупных холдингов не особенно защищает платформы. Даже влиятельность медиа-империи Алишера Усманова не смогла ни обезопасить «Живой журнал» от атак, ни обеспечить раскрытие преступления, ни даже возбудить соответству ющее уголовное дело.

Следует отдать должное интернет-пользователям, которые, несмо тря на предпочтение российских (или контролируемых российскими бизнесменами) интернет-площадок, в случае опасности или неработоспо собности той или платформы просто перемещаются на другие, часто за падные. Наиболее яркий пример: в связи с атаками на «Живой журнал»

наиболее популярным блогерами потребовалось чуть больше полутора месяцев, чтобы восстановить свою аудиторию на платформе «Google+».

Влияние на мировую интернет-архитектуру Попытки современного российского государства ограничить сво боду в Интернете не ограничиваются только внутренними мерами. Если введение кириллических доменов в декабре 2010 г. можно рассматри вать не только в рамках изоляционистского дискурса, но и как меру, при ближающую Интернет к менее грамотным слоям общества, то другие инициативы России по реформированию международного управления Интернетом беспокоят куда больше. Речь идет прежде всего о борьбе за признание понятия «национального суверенитета» в Интернете и «на ционального сегмента»16 Интернета, которые, по мнению некоторых экспертов, не только противоречат децентрализованной архитектуре Интернета, но и вообще могут стать долгосрочным риском для его су ществования как всеобщей сети.

В мае 2011 г. Межправительственная ассамблея СНГ опубликовала рамочный закон № 36-9 «Об основах регулирования Интернета»17. Закон легальной силы не имеет, но является рекомендуемым шаблоном для по добных законов на пространстве СНГ. Там прописано право государств на аннулирование регистрации доменных имен, «нарушающих националь ное законодательство или публичный порядок других государств либо используемых администратором домена для осуществления деятельно сидоРенко сти, запрещенной национальным законодательством», т. е. возможность закрытия доменов в других странах по государственному запросу.

В сентябре 2011 г. Россия вместе с Китаем, Узбекистаном и Таджи кистаном предложили генеральному секретарю ООН «Международный кодекс поведения в сфере информационной безопасности»18 (следует от метить, что две страны из числа подписантов, Узбекистан и Китай, при знаны правозащитной организацией «Репортеры без границ» «врагами Интернета»). В пункте «С» этого документа подписавшие его страны обязуются «пресекать распространение информации, подстрекающей к терроризму, отделению или экстремизму, а также пресекать распро странение информации, подрывающей политическую, экономическую и социальную стабильность, а также духовную и культурную среду», т. е.

максимально широкий спектр действий.

Есть все основания полагать, что курс на суверенизацию Интер нета — один из долгосрочных факторов, определяющих политическую ситуацию вокруг Сети не только в России, но и за ее пределами.

Основные тенденции: государство Можно говорить о следующих тенденциях, которые будут обозна чать фарватер государственной политики в ближней и среднесрочной перспективе.

Параллельные процессы озабоченности и вовлеченности в вирту альную среду. Среди государственной элиты будут иметь место как рост фактического использования все большего числа интернет-сервисов, так и боязнь, подозрительность к этому медиуму. Одновременность проте кающих процессов важна, так как она сама по себе будет ограничивать любые попытки ускорить процесс контроля над Интернетом.

Растущая законодательная и фактическая регуляция Интернета как во внутрироссийском правовом пространстве, так и на мировой арене.

Развитие электронного правительства и государственных услуг продолжит развиваться, но будет тормозиться (по сравнению с другими странами) институциональной структурой бюрократии и внутренним противостоянием в косной чиновной среде.

Общество Влияние Интернета особенно велико в тех культурах, где традиции сво боды и индивидуализма не были сильны 19. Различные эффекты, прояв ляющиеся в виде эпизодов сетевого активизма, усиления доверия между участниками сетевого общества, неконтролируемого развития и транс формации национальных и локальных идентичностей, а также преиму Россия- щественно молодежной креативности — отголоски глобальных тенден ций изменений общества.

риС.1 Число случаев сетевого активизма, 2006—2010 гг.

Источник: Глобальная база случаев цифрового активизма (составлено М. Джойс). Данные от фильтрованы автором (http://www.meta-activism.org/data-set).

Сетевой активизм и краудсорсинг Американская исследовательница Мэри Джойс пришла к выводу, что число случаев сетевого активизма (блог-кампаний, или, как их назы вает российский интернет-деятель Марина Литвинович, «блоговолн») растет в России по экспоненте (рис. 1). Вместе с тем повсеместно инсти туционализируются сетевые сообщества, а традиционные общественные движения «выходят в сеть», что в конечном итоге позволяет им находить больше сторонников.

В 2010—2011 гг. получило развитие краудсорсинговых порталов 20 — если в 2009-м можно было найти только 2 краудсорсинговых портала, то в 2011-м было создано уже 6 новых, и их общее достигло 14 (табл. 1).

«Блоговолны» и институционализирующиеся сообщества (крауд сорсинговые проекты — лишь один пример, существуют и сообщества в ЖЖ, и региональные форумы) являются чрезвычайно важными меха низмами и элементами формирования российского сетевого общества.

Именно в тесной связи с ними и происходит то, что Сэм Грин (см. его статью в настоящей книге) называет «индивидуальной модернизаци ей», т. е. выбор автономных индивидуальных стратегий. При этом вну три сообществ происходит не только индивидуальная модернизация, но сидоРенко таблица 1. Гражданские краудсорсинговые порталы 2009 2010 2011 (III квартал) 88003333350.ru (сейчас dalslovo.ru vzyatochnik.info картанарушений.рф) rospil.info roskomvzyatka.ru taktaktak.ru democrator.ru gdecasino.org streetjournal.org rynda.org lizaalert.org rosyama.ru russian-fires.ru ушахиди.рф Примечание. Список может быть неполным и не включать менее крупные порталы.

и модернизация (а точнее, строительство заново) новых общностей. Но в отличие от проникновения в Интернет эта тенденция остается пока на уровне статистической погрешности — модель может заработать, а может стать лишь элементом сетевой культуры рубежа 2000-х и 2010-х годов.

Создание новых пространств Распространено мнение, будто «уход в сеть» — это своего рода вну тренняя эмиграция, форма эскапизма, которая в конечном счете отрица тельно влияет на политические и социальные изменения офлайнового (реального) мира. Но, как мы видим на примере Германии 21 и других стран, где процессы сетизации политики зашли дальше, чем в других го сударствах, политика будущего неотделима от сетевой агитации, сетевых дебатов, общности вопросов, которых можно обозначить словами «пара дигма интернет-политики».

Россияне, сами того не ведая, не эмигрируют (и даже те, что эми грирует в реальной жизни, по большей части остаются в российском, русскоязычном виртуальном пространстве). Они создают новые вир туальные пространства. И именно в них протекают весьма интересные процессы обмена ценностями, опытом между теми, кто остался, и эми грантами.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.