авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«DEPARTMENT OF SLAVIC LANGUAGES AND LITERATURES FACULTY OF ARTS AND SCIENCES UNIVERSITY OF PITTSBURGH Slavic Series, No. 1 RUSSIAN EMIGRE ...»

-- [ Страница 4 ] --

В этом ж урнале, вплоть до его закры ти я в 1940 году, печатались от­ ры вки из романов Алданова, а так ж е его многочисленные рецензии, литературно-критические статьи и очерки. Весной 1922 года А лда­ нов поехал по делам в Берлин, где он стал сотрудничать в еж едн ев­ нике «Голос России». Там он обосновался, ж ен и л ся на своей дво­ юродной сестре Т атьяне М арковне (урожденной Зайцевой) и оста­ вался до весны 1924 го д а.3 0 т м арта 1923 года до ян вар я 1924 года он редактировал воскресное литературное прилож ение к берлин­ скому еж едневнику «Дни», и продолж ал сотрудничать в нем, ж и ­ вя, позж е, во Ф ранции. С н ачала октября 1925 года до 1928 года он редактировал часть прозы «Литературной недели» париж ских «Дней». 4 Он тож е сотрудничал в газете «Последние новости», и пе­ чатался в ж у р н ал ах «Числа», «Иллю стрированная Россия», «Рус­ 1 A. Guershoon Colin. Mark Aldanov: An Appreciation and a Memory. — "Slavonie and East European Review", 1957, December, XXXVI, p. 37.

2 М. А. Алданов. Из воспоминаний секретаря одной делегации. — «Пос­ ледние новости», 1930, 20 апреля, стр. 2—3;

1930, 26 апреля, стр. 2—3;

1930, 22 мая, стр. 2—3.

3 Письма Алданова к И. А. Бунину от 25 апреля 1922 г. и 15 августа 1922 г.

4 Для дальнейших подробностей см.: М. Э. Грин. Письма М. А. Алда­ нова к И. А. и В. Н. Буниным. — «Новый журнал», 1965, кн. 80, стр. 273.

ские записки» и др. В ы ехав в конце 1939 в Нью-Йорк, он принимал деятельное участие в редактировании «Нового ж урнала», и с лета 1957 года на первой странице каж дого номера он обозначен как ос­ нователь, вместе с М. О. Цетлином. После его возвращ ения в П ариж в конце 1946 года и переселения в Ниццу в начале 1947 года, его вещ и печатались в «Новом ж урнале» и в нью -йоркской ежедневной газете «Новое русское слово». Он скончался в Ницце 25 ф евраля 1957 года, а его ж ен а скончалась в П ариж е 24 ноября 1968 года.

Собственно говоря, вся литературная деятельность Алданова прош ла в эмиграции. Его книги вы ходили в таки х издательствах, как «Слово», «Современные записки», «Русские записки», «YMCA Press», издательство имени Ч ехова и издательство Литературного ф онда. Но благодаря злободневности его тем и близости его произ­ ведений к западноевропейским литературны м традициям, он поль­ зовался ш ирокой популярностью и среди нерусских читателей. Его книги переведены на двадцать четы ре язы к а. О черки о нем нахо­ дятся в пособиях по литературе на английском, ф ранцузском, немец­ ком и русском язы к ах, вклю чая и Британскую и советскую К рат­ кие Л итературны е энциклопедии. Его рассказы появлялись в та­ ки х ам ериканских ж урн ал ах, к ак "Decision", "The New Leader", "The American Mercury". Роман «Начало конца», под заглавием "The Fifth Seal", был вы пущ ен американским обществом Book of the Month Club в 1943 году, а пять лет спустя Rritish Book Society остановило свой выбор на романе «Истоки» (по-английски "Before the Deluge". После 1933 года И. А. Б унин ежегодно вы ставлял кандидатуру Алданова на Нобелевскую премию. До эмиграции вы ш ли только три произведения Алданова, все небеллетристического характера: его диссертация по химии «Зако­ ны распределения вещ ества м еж ду двум я растворителями» (1910), критический этюд «Толстой и Роллан» (1915) и «Армагеддон» (1918) — небольш ая кн и ж ка, изданная

на правах рукописи

и сразу и зъ я ­ тая из продаж и больш евиками. 7 Х отя по этим книгам трудно преду­ гадать будущего исторического романиста, они свидетельствую т о постоянны х интересах, заним авш их Алданова всю ж изнь:

1. К роме опубликованного в 1910 году научного труда, Алданов бы л автором других исследований того ж е рода, вклю чая статьи по химии, вы ш едш ие на немецком, ф ранцузском и русском язы ках.

П ариж ское издательство Paul Herman et Cie вы пустило две его кни­ ги по химии „Actinodiimie" (1936) и *De la possibilit d nouvelles d­ couvertes en chimie" (1950). 8 В «Ульмской ночи», книге размы ш лений, 5 М. Э. Грин, «Письма...», стр. 259.

6 Гершуна-Колина. Алданов. — Там же.

7 Г. П. Струве. Русская литература в изгнании. Нью-Йорк, 1956, стр.

115.

8 Эту книгу, написанную в период неудовлетворенности литературной деятельностью, он назвал «лучшим моим произведением» — в письме к Бунину от 3 марта 1936 г.

являю щ ейся своего рода комментарием к романам, вы сказы вается мысль, что наблю дательность и воображ ение так ж е н уж н ы иссле­ дователю, как и худож нику, и что следовательно творчество худ ож ­ ника, способного иногда переклю читься на исследовательскую д ея­ тельность, обогащается этой двойной перспективой. JI. JI. Сабанеев считает основной чертой всего творчества А лданова «научность мыс­ лей и даж е чувств», 9 и указы вает на возможность, что на его ре­ шение посвятить ж и зн ь литературе, а не науке, повлияли преж де всего условия эм и грац и и.10 Химики вы ступаю т к а к действую щ ие лица многих его романов.

2. Этюд «Толстой и Роллан» обнаруж ивает у ж е зрелого и уве­ ренного в себе критика с изум ительны м знанием западноевропей­ ской культуры и соверш енным мастерством изящ ного, ироничес­ кого стиля. В этой монографии автор очень хвалит два романа двух романистов, оказавш их наибольш ее влияние на него самого:

«Война и мир» JI. Н. Толстого и „Les dieux ont soif" («Боги ж аж дут») Анатоля Ф ранса. О бсуж дая разл ад м еж ду худож ником и пропо­ ведником в литературном облике Толстого, которого Алданов н а зы ­ вает величайш им писателем мировой литературы, ученик словно полемизирует с учителем. Став сам беллетристом, Алданов к ак буд­ то поставил себе целью исправить несколько неточностей в проти­ воречивы х ответах Толстого на подняты е им вечны е вопросы. Поэто­ му можно считать это критическое исследование своего рода путе­ водителем по всему беллетристическому творчеству Алданова. Н а­ чаты й в 1911 году этюд 11 явл яется фрагментом: рукопись второго тома погибла в России, когда автор уехал за гр а н и ц у.12 В торая часть первого тома, посвящ енная Толстому, вы ш ла отдельной книгой под заглавием «Загадка Толстого» в 1923 году и бы ла переиздана в 1969 году как седьмой вы пуск в серии по славистике Браунского университета.

3. «Армагеддон» представляет собой сборник заметок и отры в­ ков на политические и литературны е т е м ы.13 Ч асть первого номера «Грядущей России» составили другие отры вки, собранные под за ­ главием «Огонь и дым». В них были прям ы е комментарии на злобо­ дневные вопросы, а так ж е иронические сопоставления сходны х по­ литических ситуаций прошлого и настоящего, то от лица автора, то в форме стилизованны х разговоров. Ж а н р отры вков позволяет пи­ сателю свободно вы сказы ваться без соблюдения условностей ф аб у­ 9 JI. JI. Сабанеев. Об Алданове: к 2-летию со дня кончины. — «Новое русское слово», 1959, 1 марта.

10 JI. JI. Сабанеев. М. А. Алданов: к 75-летию со дня рождения. — «Но­ вое русское слово», 1961, 1 октября.

1 Письмо Алданова к Бунину от 7 июля 1936 г.

12 М. А. Алданов. От автора. — «Загадка Толстого», Берлин, 1923, стр. 4.

13 А. Жерби. Ницца — беседа с М. А. Алдановым. — «Новое русское слово», 1956, 9 октября.

л ы и тем отвечает склонностям А лданова к политико-ф илософ ским афоризмам. А лданов продолж ал писать отры вки, к а к таковые, на всем протяж ении своей литературной деятельности;

вместе с тем он развивал их в другие ж анры, требую щ ие больш ей строгости за ­ м ы сла и аргументации. П рям ы е политические комментарии, под­ вергнуты е научно-методологической обработке, превращ ались в не­ беллетристические статьи и такие книги, как „Lnine" (1919), „Deux rvolutions: la rvolution franaise et la rvolution russe" (1921), „La poli tica estera dei Soviets" (1922) и „L'enjeu des neutres" (1939). Сопоставле­ ние прошлого и настоящ его леж и т в основе не только беллетристи­ ки, но и многочисленных очерков, опубликованны х в периодической печати и частично собранных в книгах «Огонь и дым» (1922), «Совре­ менники» (1928), «Портреты» (1931), «Земли, люди» (1932), «Юность П авла Строганова и другие характеристики» (1934) и «Новые порт­ реты» (1936). Стилизованны е разговоры преобразовались в условные диалоги, составляю щ ие ф он книги разм ы ш лений «Ульмская ночь:

ф илософ ия случая» (1953). Подобные диалоги, где разговор ведется к а к игра мысли, а не д л я продвиж ения действия, повторяю тся почти во всех романах Алданова. В меньш ем масштабе, диалог мотивирует драматизацию ф илософ ских обобщений в рассказах Алданова, часть которы х бы ла переведена на английский я зы к и составила сборник под заглавием "A Night at the Airport" (1949). Рассказ "Exterminator", напечатанны й в 1948 году в «Новом русском слове», был переиздан отдельно в том ж е году (и в 1967 году) под заглавием «Истребитель».

К рупны е беллетристические произведения Алданова охватываю т почти два столетия. П оследовательность их публикации соответст­ вует внутренней их хронологии следую щ им образом.

Год Годы Заглавие отдельного издания охваченны е действием П унш евая водка 1792— Десятое термидора 1796— Чёртов мост 1800— Заговор 1815— Д есятая симф ония С вятая Елена, м аленький остров 1822— М огила воина 1847— 1850 Повесть о смерти 1874— Истоки 1903— Самоубийство 1916— 1917 К лю ч Бегство 1934— 1919— П ещ ера 1937 Н ачало конца, часть первая 1947— 1948 Ж и в и к а к хочеш ь Б ред 14 Вторая часть романа никогда не появилась в печати.

15 Отрывки из этого романа публиковались в «Новом журнале» в К аж д ая книга в отдельности составляет законченное целое, но в то ж е время все они, вместе взяты е, связаны м еж ду собой слож ной цепью повторяю щ ихся тем. Ч ащ е всего мотивы эти воплощ ены в персонаж ах, которые или появляю тся в нескольких романах под­ ряд, или упоминаю тся из романа в роман — то друзьям и, то родст­ венниками, то потомками. Эти произведения не равны по длине, структуре и исторической перспективе. П ервая по композиции кни­ га, «Святая Елена, м аленький остров», представляет собой словно элегию в прозе на любимую алдановскую тему о суете сует, пока­ занную через воссоздание последних дней Наполеона. В повести вскользь упоминается молодой русский офицер, который становится центральным вы думанным персонаж ем трех последую щ их романов, В этих произведениях вы м ы ш ленны е лю ди оттеняю т блестящ е об­ рисованные исторические лица и отраж аю т тем у иронии судьбы в необщественном плане. Все эти книги составляю т тетралогию, по­ священную ф ранцузской революции и наполеоновским войнам, под общим заглавием «М ыслитель». М ы слитель этот, центральны й сим­ вол цикла, — diable-penseur, облокотивш аяся на верш ине собора П а­ рижской Богоматери статуя мелкого беса, который смотрит вы су­ нув я зы к на все, что творится внизу.

Еще в 1923 году, не окончив тетралогии, Алданов начал работу над серией романов, в которы х тематическим центром служ ит ок­ тябрьская р евол ю ц и я.16 В них авторское внимание уделяется по­ чти целиком вы думанным персонаж ам: исторические лица м елька­ ют лиш ь эпизодически и ненадолго, по тем или иным символичес­ ким соображениям. То ж е можно зам етить и в других романах с со­ временной обстановкой, за исклю чением «Самоубийства». Но д аж е там, где главное действие происходит в двадцатом веке, вставны е исторические произведения дают взгляд в прошлое. Х им ик в «Пе­ щере» пиш ет новеллу о тридцатилетней войне, и галлю цинация ге­ роя «Бреда» вклю чает новеллу о граф е Сен-Ж ермене. П исатель в «Начале конца» разм ы ш ляет «отрывками» о Гете и деклам ирует о «Реквиеме» М оцарта. «Ж иви как хочешь» содерж ит протокол о су­ де и казни ведьмы семнадцатого века, а так ж е две пьесы: одну со­ временную, где речь идет о древней китайской легенде, и другую историческую, где видное место занимает м аркиз де Л аф айет. Пе­ ру Алданова, кстати, принадлеж ит ещ е одна современная пьеса, «Линия Брунгильды », написанная в 1930 году и поставленная на сцене семь лет спустя Русским театром в П ариж е. В 1924 году А л­ данов служ ил историческим консультантом д л я ф и льм а о Напо­ леоне. 17 В нескольких письмах А лданова к Б унину обсуждаю тся совместные ф ильм овы е планы, не приведш ие, однако, к конкрет­ 1954—1955 и 1957 годах;

в 1957 году вышел английский перевод под за­ главием "Nightmare and Dawn", но нет отдельного русского издания. Это единственная беллетристическая вещь без лейтмотивов, связывающих ее прямо с другими произведениями.

16 Письмо Алданова к Бунину от 21 февраля 1931 г.

17 Письмо Алданова к Бунину от 13 августа 1924 г.

ным р е зу л ь та та м.18 К инем атограф ическая среда сатирически изо­ браж ена в романе «Ж иви к а к хочешь». В архивах А лданова име­ ю тся ф ран ц узски е машинописи сценариев по современной пьесе, основанной на этом романе, а та к ж е по повести «Десятая симфо­ ния». Они хран ятся теперь у плем янника Алданова, А лександра Я ковлевича Полонского.

Три беллетристических произведения своеобразно возобновля­ ют традицию вольтеровской ф илософ ской повести. «Десятую сим­ фонию» А лданов в предисловии приближ ает именно к этому ж ан ­ ру, с оговоркой, что к ней лучш е всего подходит определение «сим­ волическая повесть».

По подзаголовку «Пунш евая водка» является «сказкой о всех пяти счастьях», а «Могила воина» «сказкой о муд­ рости». По словам автора в предисловии, можно считать «Десятую симфонию» повествованием о «волнующей связи времен». Все три книги иллю стрирую т некое ф илософ ское обобщение на ф оне собы­ тий и лю дей прошлого. Действие «Десятой симфонии» начинается во врем я Венского Конгресса и доходит до Третьей Империи, с при­ лож ением очерка о провокаторе А зеф е, где биография современно­ го злодея дана к ак иронический ответ на наивное мимолетное заме­ чание персонаж а из повести. В этих миниатю рны х вещ ах вновь уд еляется много вним ания историческим лицам. В «Пуншевой вод­ ке» вы ступаю т Ломоносов и А лексей Орлов, в «Могиле воина» дей­ ствую т Б айрон и А лександр I, а главными персонаж ами «Десятой симфонии» являю тся граф Андрей К ириллович Разумовский, Б ет­ ховен и ф ранцузский миниатюрист Изабе. К этим вещ ам примы­ каю т по зам ы слу «Святая Елена, м аленький остров», повесть об иронии судьбы, и «Повесть о смерти», где автор сопоставляет раз­ личны е взгл яд ы на смысл ж изни, носителями которы х являю тся вы м ы ш ленны е персонаж и и такие исторические лица, как Б а л ь ­ за к и ф ранцузский учены й Л уи Араго.

Романы «Истоки» и «Самоубийство» — по мнению многих кри­ тиков, самые значительны е произведения А лданова — сочетают вы думанную ф абулу, исторические портреты и политико-ф илософ ­ ские разм ы ш ления, которые сущ ествую т рядом на равны х правах и дополняю т друг друга. В обеих книгах автор ставит себе целью осмысление октябрьской революции, той исторической катастроф ы, которая определила судьбу его и всего его поколения. «Истоки» воз­ водят события 1917 года к их истокам в девятнадцатом веке и вы ­ водят среди исторических лиц таки х людей, как Гладстон, Б а к у ­ нин, М аркс, Вагнер и террористы -народовольцы, убивш ие А лексан­ дра II первого марта 1881 года. «Самоубийство» показы вает, к а к Ев­ ропа первы х двух десятилетий двадцатого века уничтож ает себя, сама того не зная. В этом романе изображ ены Эйнштейн, М уссоли­ ни, Ленин и многие другие политические деятели самых разны х направлений.

О пределяя особенности исторического романа, Алданов утвер­ 18 Для дальнейших подробностей см.: М. Э. Грин. Письма М. А. Алда­ нова к И. А. и В. Н. Буниным. — «Новый журнал», 1965, кн. 81, стр. 110.

ж дает, что исторический романист долж ен усвоить худож ественны е приемы Толстого, которые он отож дествлял с тем, что ф ран ц узы назы ваю т методом С те н д а л я.19 В другом месте он цитирует самого Стендаля: «Ремесло романиста — познавать причины человеческих поступков», и дальш е уточняет: «... в переводе на я з ы к строгой л и ­ тературной теории получается старое, верное и точное определение — действие, характеры и с ти л ь ».20 В. Вейдле прим еняет к романам Алданова слова П уш кина: «... под словом роман разум еем истори­ ческую эпоху, развитую в выдуманном повествовании», хотя он там ж е приводит ф р азу из предисловия к «Бегству», где А лданов утвер­ ждает, что «... на ф оне переш едш их в историю событий только проявляю тся характеры л ю д ей ».21 В более общ их терм инах он определяет взаимоотнош ения персонаж ей и эпизодов в историчес­ ком романе так: «Искусство исторического романа сводится (в пер­ вом сближении) к 'освещению внутренностей’ действую щ их лиц и к надлеж ащ ем у пространственному их размещ ению, — к таком у размещению, при котором они объясняли бы эпоху и эпоха объяс­ няла бы их». Действие алдановских вещ ей слож ное и захваты ваю щ ее. В ро­ мане он видит «самую свободную ф орм у искусства, частично вклю ­ чающую в себе и поэзию, и драму (диалог), и публицистику, и ф и л о ­ соф ию ».23 Заним ательность его к н и г 24 покоится не только на уме­ лом построении,25 но и на элементе уголовщ ины, присущ ем им всем. Заговоры, убийства общ ественных деятелей, револю ции и контрреволюции играют роль во всех его произведениях, где впер­ вые в русской литературе политика рассм атривается систематиче­ ски и беспристрастно с точки зрения ф илософ ии. Разверты вание сю жета соединяет напряж ение приклю ченческого романа с эруди­ цией научного исследования. Точность алдановских сведений всег­ да безупречная, и автор приводит в каж дой новой вещ и ф ак ты и лица, мало известны е больш инству читателей, независимо от их исторических познаний и интересов.

Х арактеры составляю т самый сильны й и в то ж е врем я самый слабый элемент алдановского творчества. В них постоянно сталки­ вается ф илософ ия и психология, и схватка начала умственного с началом иррациональным оканчивается вничью. В этой борьбе буд­ то бы не принимает никакого участия автор, которы й констатирует, 19 М. А. Алданов. (Рец. на книгу) П. Муратов. Эгерия. — «Современ­ ные записки», 1923, № 15, стр. 406.

20 М. А. Алданов. О романе. — «Современные записки», 1933, № 52, стр. 436.

21 В. Вейдле. (Рец. на книгу) М. А. Алданов. Бегство. — «Современные записки», 1932, № 48, стр. 474.

22 М. А. Алданов, рецензия на «Эгерию».

23 М. А. Алданов, «О романе», стр. 435.

24 Г. П. Струве, «Русская литература в изгнании», стр. 118;

Г. В. Ада­ мович по-своему применяет это слово к творчеству Алданова в посвящен­ ном ему очерке книги «Одиночество и свобода», стр. 129.

25 Г. П. Струве, «Русская литература в изгнании», стр. 271.

но никогда не проповедует. Общепринято мнение, что Алданов ни во что не в е р и т.26 Точнее, он во всем сомневается — принцип де­ картовского сомнения, у ж е намеченный в «Толстом и Р о л л ан е», становится целой «ф илософ ией случая» в «Ульмской ночи». А лда­ нов подвергает своих персонаж ей таким испытаниям, что они не могут не задавать себе серьезны х вопросов о смысле ж изни. Иро­ ния судьбы сводит все их надеж ды на нет, и рано или поздно все они принуж дены кое-как прим ириться с неизбеж ным. Самые ум­ ны е из них, многочисленные резонеры всех романов, приходят к величественны м нигилистическим выводам излюбленной Алдано вы м книги Э кклезиаста, но признавая суету сует, они почти никог­ да не уходят добровольно из проклинаемой ими ж изни. В области отвлеченного м ы ш ления А лданов максималист, но к а к психолог он гораздо консервативнее. Его персонаж и лиш ены духовного иска­ тельства героев Достоевского и Толстого: преемственность кул ьту­ ры волнует их больше, чем бессмертие души. Они ищ ут моральной опоры в ф ак тах, которые они могут доказать и проверить умом, в полном сознании власти слепого случая над всеми. Силу ж и ть они долж н ы найти в самих себе. В этом безрадостном антропоцентриз­ ме Сабанеев видит то отсутствие центральной вдохновляю щ ей и д е и,28 то отказ от «возвышающего обмана». 29 П редельны й скепти­ цизм алдановских персонаж ей продолж ает традицию «беспощадной правдивости», которую автор считает особенностью русской клас­ сической литературы. 30 Но психологические типы Алданова далеко не исчерпы ваю тся его красноречивыми скептиками. Т ак ж е, как сочетаю тся «большая» и «малая» история в его публицистике, вза­ имодействуют в романах персонаж и ф илософ ствую щ ие и действую­ щие, комментирую щ ие ж и зн ь и участвую щ ие в ней. К аж д ы й судит по своему личному опыту, и заклю чения динамичных лиц нередко отличаю тся от итогов мыслителей. Со свойственным ему беспри­ страстием автор наделяет одних и других их собственной правдой.

В произведениях А лданова часто сопоставляю тся исторические и вы думанны е лица, а та к ж е м уж чины и ж енщ ины. Одни и те ж е ф илософ ские предпосы лки и психологические принципы л еж ат в основе изображ ения их всех. Д ля публицистических этюдов А лда­ нов подбирает людей, ставш их вы даю щ имися по какой-то случай­ ной внеш ней причине, чтобы исклю чением парадоксально доказать то или иное правило. Известность этих лю дей гарантирует им не­ прикосновенность: разоблачая их слабости, автор только прибли­ ж а е т их к среднему читателю. То ж е отрицание героизма перено­ сится и на изображ ение вы м ы ш ленны х персонажей, несколько обесцвечивая их. В ейдле сравнивает героев Алданова, которые «на­ 26 JI. JI. Сабанеев, «к 2-летию со дня кончины...»

27 «Толстой и Роллан», стр. 303.

28 JI. JI. Сабанеев, «к 75-летию со дня рождения...»

29 JI. JI. Сабанеев, «к 2-летию со дня кончины...»

80 М. А. Алданов. О новой книге Бунина. — «Последние новости», 1929, 18 июля, стр. 3.

поминают нам наш их знакомых», с героями русского классическо­ го романа, «более истинно сущими, более ж ивы м и, чем те, с кем нас сталкивает сама ж изнь». 31 В этом строгом внимании к правдо­ подобию, хотя бы и самому прозаическому, есть доля вы зова вели­ ким русским мифотворцам девятнадцатого века, — если судить по воспоминаниям о поездке в Европу в 1918 году: «Н астасья Ф илип­ повна, как известно, бросила в печку 100 О О рублей... Теперь Н а­ О стасья Ф илипповна, быть может, служ и т в париж ском ш ляпном магазине, и очень сож алела бы о сож ж енны х деньгах, если бы она и в самом деле их сожгла. О политическом вреде, принесенном ею России, она не подозревает». 32 Многие ж енщ ины А лданова пред­ ставляю т собой как бы исправленны е версии таки х знам ениты х ж енских образов, как инф ернальны е ж енщ ины Достоевского, ту р ­ геневская девуш ка, Анна К аренина и д аж е Н аташ а Ростова. П ора­ зительнее всего у него вы ходят скромные, преданны е ж ен ы и ж е н ­ щ ины легкого поведения, черты которы х часто заимствованы у по­ добных дам в исторических очерках. Ж ен ски е персонаж и принад­ л еж ат к действую щ им лицам Алданова, а м уж чины чащ е всего к философствую щ им. Резонеры, настоящие лю ди романов, обыкно­ венно совсем одиноки, у ж е не молоды, испы таны богатым ж и зн ен ­ ным опытом и равнодуш ны ко всем «обманам», соблазняю щ им боль­ шинство л ю д е й.33 Но рядом с мизантропами вы ступаю т в каж дом романе А лданова ж изнерадостны е м уж чины всех возрастов и са­ мых разны х убеждений, вклю чая нескольких замечательно симпа­ тичны х пош ляков. Выдуманным ж енщ инам и м уж чинам А лданова не хватает разм аха людей в очерках, но они имеют одно громадное преимущество над историческими лицами. Автор м ож ет экспери­ ментировать с ними, испробовать их в разн ы х ж и зн ен н ы х обстоя­ тельствах, проверить их умение приспособиться к тому, что они не могут изменить. Алданов остался всю ж и зн ь верен принципу д екар­ товского сомнения, и в конечном счете эта верность привела к под­ тверждению излюбленного им изречения А натоля Ф ранса: «Все воз­ можно, д аж е торж ество добра». Снисходительность, предлож енная в «Десятой симфонии» к а к средство против мизантропии, начинает мало-помалу оказы вать все больш ее влияние на персонаж ей его дальнейш их произведений. Ф илософствую щ ие н аходят освобожде­ ние от гнета недоброж елательной судьбы путем служ ен и я идеалу древнегреческой красоты-добра в немногих ещ е возм ож ны х не­ сомненных его ф ормах. Действую щ ие посвящ аю тся тому ж е идеа­ лу без пы ш ны х слов, по инстинкту, который автор рассм атривает все пристальнее и благосклоннее. В последних ром анах м елькаю т предполож ения о том, что любовь и преданность отдельного чело­ 31 В. Вейдле, рецензия на «Бегство», стр. 473.

32 М. А. Алданов, «Из воспоминаний секретаря одной делегации», 1930, 22 мая, стр. 2.

33 В письме от 16 марта 1933 г. Алданов писал В. Н. Буниной: «А вот вчера о себе прочел во французской газете: On voudrait lui appliquer cette admirable rflexion que Taine a faite un jour sur Mrime: 'Il ne voulait pas tre dupe de la vie, et fut dupe de sa mfiance'. Умно».

века по отношению к другому человеку могут обеспечить подобие земного счастья и бессмертия души.

Стиль повествования и диалога м еняется соответственно ж анро­ вы м требованиям многопланных алдановских романов. Отсюда в них получается полиф ония интонации. Одна тональность постоянно сменяется другой. Голос всезнающ его автора-очеркиста звучит «горько, трезво и умно», 34 а вы м ы ш ленны е персонаж и гораздо пол­ нозвучнее и разнообразнее в своих вы раж ениях. Разговорные сло­ вечки и повествовательны е стилизации часто даю т местный или временной колорит, но при всем том основным лингвистическим фоном А лданова остается русский литературны й я зы к второй по­ ловины девятнадцатого века. Н азы вая его «литературны м старооб­ рядцем», 35 Сабанеев указы вает на его «идеальную чистоту и тщ а­ тельность п и с ь м а... крепость ф разы, ее постоянную ясность, про­ зу без малейш его оттенка ’поэтичности'». И в ж и зн и и в творчестве А лданов руководствовался правилом Д екарта: „Bene vixit bene qui latuit" («Хорошо ж и л тот, кто хорошо скрывал»). По свидетельству людей, знавш их Алданова, тот ж е скептический пессимизм, та ж е двойственность по отношению к ж и зн и характеризовали и его к а к человека и п и с а те л я.87 Но бес­ спорно утверж дение Н. И. У льянова, что «писательское лицо не тож дественно с ж итейским обликом его н оси тел я».38 Андрей Л е­ винсон констатирует, например, что Алданов разруш ает преемст­ венны е легенды «с ож есточенным хладнокровием ».39 Г. В. Адамо­ вич слы ш ит «сдержанный, приглуш енны й лиризм» на страницах, где говорят скептики, 40 и видит за скромной веж ливостью Алдано­ ва по отношению к читателю основную смелость и твердость его творчества, целиком ориентированного на принцип честности и правдивости, без всякой приправы или украш ения. 41 Высокие лич­ ны е качества А лданова остаются вне сомнения. Сабанеев отмечает его «моральный облик изум ительной чистоты и благородства... бла­ гож елательность, неизменную скромную до б р о т у... большую мо­ ральную ч и стоту»,42 а Адамович указы вает на его «совершенное ду­ ш евное дж ентльменство» 43 и «подчеркнутую корректность». 34 Г. П. Струве, «Русская литература в изгнании», стр. 272.

35 Л. Л. Сабанеев. Мои встречи с Алдановым: I. — «Новое русское сло­ во», 1957, 21 мая.

36 Л. JI. Сабанеев, «к 75-летию со дня рож дения...»

37 Ср. «Мои встречи с Алдановым: I» Сабанеева и «Мои встречи с Ал­ дановым» Адамовича, «Новый журнал», 1960, кн. 60, стр. 107—115.

38 Н. Ульянов. Алданов-эссеист. — «Новый журнал», 1960, кн. 62, стр.

120.

39 Левинсон. Очерки из литературной жизни — «Девятое термидора».

«Последние новости», 1922, 15 февраля.

40 Г. В. Адамович, «Одиночество и свобода», стр. 135.

41 Там же, стр. 144—146.

42 Л. Л. Сабанеев, «к 75-летию со дня рождения...»

43 Г. В. Адамович, «Мои встречи с Алдановым», стр. 108.

44 Там же, стр. 113.

И. А. И В. Н. БУ Н И Н Ы В КА Н У Н ЭМ ИГРАЦИИ И з дневника В. Н. Б униной (П убликация JI. Ф. Зурова) Приводимые ниж е два отры вка из дневника В. Н. М уром­ цевой-Буниной с поразительной яркостью передаю т атмосферу, в которой встречалась П асха на родине перед уходом Б унины х в эмирацию. То, что произош ло в М оскве весной 1918 г. и в Одессе весной 1919 г., перекликается с зам ечательны м расска­ зом А. Солж еницы на «П асхальны й крестны й ход», относящ им­ ся уж е к наш ему времени. «О каянны е дни», увы! продолж аю т­ ся. И ясно, что д л я И вана А лексеевича и В еры Н иколаевны Бунины х эмиграция началась, духовно, не на иностранном па­ роходе в Черном море в 1920 г., а в М оскве в 1918 г.

Ред.

** *... К весне 1918 г., особенно после Брестского мира, больш евики стали держ ать себя в Москве, к а к дома, и становилось тяж ел о д ы ­ ш ать...

П асха была поздняя — 22 апреля. Первое м ая нового стиля при­ шлось в среду на Страстной. Больш евики, истративш ие много де­ нег на праздник пролетариата, отметили его, к а к и подобает в по­ добных случаях, красным цветом, ш ествиями, музыкой, пением ин­ тернационала рабочими и работницами, которые приплясы вая, не­ стерпимо перевирая мотив кричали: вперед, в п е р е д !.. иллю м ина­ цией, и всю ночь М осква, давно у ж е с заходом солнца п огруж ав­ ш аяся во тьму, п ы лала всеми огнями до самого рассвета. А в С вя­ тую ночь новые хозяева не только реш ились наруш ить вековой обычай — лиш ить москвичей К рем ля и волную щ их полновесных ударов И вана Великого, — но д аж е ради такого Больш ого праздни­ ка не позволили хотя бы скудно осветить первопрестольную. И все мы, пробиравш иеся в полной темноте в свои приходы или в сосед­ ние церкви, еж еминутно оступались, споты кались, — у ж е дворни­ ки или, как их было приказано величать, «смотрители двора» — ни­ чего не делали, на тротуарах не скалы вали льда, который и образо­ вал неровные бугры.

Мы с Яном были у Н иколы на К урьи х Н ож ках. Родители не рискнули пробираться в темноте. М аленькая ую тная старинная цер­ ковка бы ла полна народом. Когда мы вош ли в нее, пели «Волною морскою», и слова «гонители» и «мучители» отзы вались в сердце совершенно по-новому. Н астроение было совершенно непасхальное.

Многие плакали. И первы й раз «Христос Воскресе» не вы звал праздничной радости. И тут, мож ет быть, мы впервы е ясно ощ ути­ ли и поняли, что ды ш ать с больш евиками од-... (К великому сож а­ лению, следую щ ая страница утеряна. — JI. Зур о в.)* 6/19 апр. 1919 г.

... Часов в одиннадцать мы с Яном идем в архиерейскую цер­ ковь к заутрене. У лицы темны и пусты, ж утко пробираться по ним, попадаю тся навстречу люди, пугливо озираю щ иеся по сторонам. От куда-то доносятся вы стрелы. Вот мы и перед церковной оградой, в воротах сталкиваем ся с толпой хулиганов, в ш ап ках на заты лок, которые с гоготом и бранью проходят мимо нас.

Ян говорит: — Нет, не могу, пойдем домой, — это невыразимо тяж ело!

Дорогой он рассказы вает мне, что вечером он пош ел в церковь на базаре, и стоял там к а к каменный, не зн ая что делать. Прошел батю ш ка, посмотрел на него пристально. Ян вы ш ел из церкви, сел без ш апки на паперти и снова окаменел, чувствуя лиш ь отчаяние.

Вот и С ветлая ночь! С иж у одна и пишу. Ян затворился в своей комнате, вероятно тож е не спит. Н е спят, конечно, и в Мо с к в е...

Но кто ж и в из близких? Л учш е не думать...

* В письме от 25 января 1971 г. к редактору этого сборника Л. Ф. Зу­ ров расшифровал недостающие слова так: «одним воздухом невозмож­ но». — Ред.

СЕРГЕЙ К Р Ы Ж И Ц К И Й Ж И З Н Ь И ТВОРЧЕСТВО И. А. БУ Н И Н А В ЭМ ИГРАЦИИ Когда Бунин эмигрировал из России, советская казен н ая крити­ ка попала в затруднительное положение. Имени Б унина н ел ьзя бы­ ло просто вы черкнуть из анналов русской словесности. В поисках выхода из создавш егося полож ения к Б унину был вскоре применен шаблон, который, к сожалению, сущ ествует ещ е и поныне в сло­ варе некоторы х советских ортодоксальны х литературоведов: Бунин, «не поняв и не приняв Великой О ктябрьской Револю ц и и »,1 «отор­ вавшись от родной почвы», направил свой талан т в область ж у р н а листических статей против установивш ейся «рабоче-крестьянской»

власти или окунулся в область воспоминаний, в ж и зн ь уш едш ей навсегда старой России. Более того, раздавались голоса о падении таланта Бунина. После смерти Сталина, Б унин бы л «реабилитиро­ ван посмертно» и «возвращен» в отечественную литературу, но все ж е его эмигрантский период не представлен полностью, рассм атри­ вается предвзято, искаж ен марксистским толкованием. Цель этого очерка — дать объективную картину основны х момен­ тов ж изни и творчества Бунина-эм игранта, указать на органическую связь его дореволю ционных и пореволю ционных произведений, под­ черкнуть то редкое явление, что отры в от родной почвы не повлиял отрицательно на его худож ественное мастерство.

Л итературная карьера Б унина длилась ш естьдесят ш есть лет. По странному совпадению она разделилась на две совершенно равны е части: тридцать три года в России (1887— 1920) и тридцать три года во Ф ранции (1920— 1953). Полное издание произведений Б унина де­ ло будущего. До сих пор самое полное это московское издание «Ху­ дожественной литературы » 1965— 1967 годов. Если к нему приба­ вить ещ е один том с произведениями «недозволенными цензурой», то получится десять томов, половина которы х приходится на вто­ рой период творчества Бунина. И так, с точки зрения количества, продуктивность Б унина ни на сколько не ум еньш илась, а с точки зрения качества можно говорить только о его непрерывном росте.

Говоря о литературном качестве бунинского творчества в изгнании, необходимо рассеять какое бы то ни было сомнение, разруш ить иногда умыш ленно или по недоумию созданны й миф, что Б унин 1 Например: В. Афанасьев. И. А. Бунин. Очерк творчества. Москва, изд-во «Просвещение», 1966, стр. 269.

2 Например вступительная статья Ан. Тарасенкова в книге: И. А. Б у­ нин. Избранные произведения 1892—1944. Челябинское книжное изда­ тельство, 1963, стр. 3—17.

мог бы опубликовать какую -нибудь неполноценную вещь. Допу­ стить такую мысль, значит совсем не знать и не понимать Бунина.

Б олее того — это значило бы оскорбить его память к ак писателя и поэта.

** * П оследней пядью русской земли, по которой Бунин ш ел к сход­ ням ф ранцузского парохода «Патрас», был причал в Карантинной гавани в Одессе. В пятом часу пополудни, 26 ян варя 1920 года, «Пат­ рас», до отказу нагруж енны й русскими беженцами, стал отчаливать среди плаваю щ их льдин, взяв курс на Константинополь. С этого дня пятидесятилетний Бунин, поэт и беллетрист с большим именем, награж денны й П уш кинской премией за «Листопад» и «Гайавату», почетный член Российской Академии Н аук, стал политическим эмигрантом. Годом позж е, у ж е в П ариж е, в очерке «Конец», Бунин писал о тогдаш них своих чувствах:

Вдруг я совсем очнулся, вдруг меня озарило: да, так вот оно что — я в Черном море, я на чуж ом пароходе, я зачем-то плы ­ ву в Константинополь, России — конец, да и всему, всей моей преж ней ж и зн и тож е конец, д аж е если и случится чудо и мы не погибнем в этой злой и ледяной пучине! Только как это я не понимал, не понял этого раньш е? (V, 77) В конце м арта 1920 года, после коротких остановок в Болгарии и в Сербии, Б унин прибыл в П а р и ж.4 В 1934 году Бунин писал в автобиограф ической заметке:

Во Ф ранции я ж и л первое время в П ариж е, с лета 1923 года переселился в Приморские Альпы, возвращ аясь только на не­ которые зимние месяцы. В эмиграции мною написано шесть новы х книг (IX, 269).

По меткому определению проф ессора Г. Струве, Бунин был «дву­ язы чны м », то есть и поэтом и прозаиком. Бунин начал свою литера­ турную карьеру в 1887 году длинным стихотворением «Над моги­ лой Надсона». Его последнее стихотворение «Ночь» помечено годом. Это раздум ье поэта о приближ аю щ ейся смерти, о его одино­ честве в «подлунной», о его «мертвой печали». Необходимо огово­ риться. В эмиграции поэтическое творчество Б унина незначитель­ 3 Цитаты из произведений И. А. Бунина будут приводиться из «Собра­ ния сочинений в девяти томах», Москва, изд-во «Художественная лите­ ратура», 1965—1967. В конце каждой цитаты указан будет том и страни­ ца. Таким же образом будут указаны цитаты из «Собрания сочинений И. А. Бунина», Берлин, Петрополис, 1934—1936 (Берлин, том, страница).

4 Бунин эмигрировал вместе с Верой Николаевной Муромцевой-Буни ной, с которой начал делить жизнь с 1907 года. Они обвенчались только в 1922 году в Париже, так как Бунин был женат на А. Н. Цакни, с кото­ рой разошелся, но брак не был расторгнут.

но. В берлинском издании помещено 25 стихотворений 1921— годов;

к ним можно прибавить ещ е небольшое количество стихо­ творений, написанны х в последую щ их десятилетиях, вклю чая и по­ смертные стихотворения из его париж ского архива, которые появи­ лись и изредка продолж аю т появляться в разн ы х ж у р н ал ах и пе­ риодической прессе. Стихотворения первой половины двадцаты х го­ дов помещены в разн ы х советских изданиях, но не все;

в напеча­ танных, советские критики видят тоску Б унина по родине («Кана­ рейка», «У птицы есть гнездо...»), подчеркиваю т его ф илософ ию мрака, отчаяния и бренности ж и зн и («Петух на церковном кресте»), а такж е варьирование на стары е темы. Сильное, эф ф ективное с точ­ ки зрения просодии стихотворение «День памяти Петра» (Берлин, VIII, 224) отсутствует в советских изданиях. Оно слиш ком совер­ шенно, чтобы его ругать и потому о нем просто умалчиваю т. Стихо­ творение это не долж но затеряться в наследии Бунина-поэта. Б у ­ нин начинает его пуш кинскими словами «Красуйся град Петров и стой / Неколебимо, как Р о с с и я... » Затем, рисуя уничтож ение исторического «великого и священного Града», созданного Петром и Пушкиным, верит в его конечное возрож дение:

И все ж придет, придет пора И воскресенья и деянья, П розрения и покаянья.

Россия! Помни ж е Петра.

Петр значит Камень. Сын Господний На Камени созиж дет храм И скаж ет: «Лишь П етру я дам В ладычество над преисподней».

Бунин всегда высоко ценил свою поэзию. О биж ался и сердился, когда о ней ум алчивали и пели осанну его прозе. 5 Д. С. М ирский считал Бунина «настоящим поэтом, единственным значительны м поэтом века символистов, которы й не был символистом». 6 В. В. Н а­ боков в своих воспоминаниях вы сказал ся без дополнительны х ком­ ментариев, что в отрочестве он любил книги Бунина, а «позже пред­ почитал его удивительны е струящ иеся стихи той парчевой прозе, которой он был зн ам ен и т».7 В эмиграции сущ ествует целая группа писателей, поэтов и литературоведов видящ их величие Бунина именно в его поэзии, а не в прозе. Много, очень много говорилось о бунинской поэзии. П одчеркива­ лись изы сканная простота, скупость слов, «холодность», «описатель ская манера»;

его стихотворения назы вали «нежнейш ими аквар ел я­ ми», «зарисовками природы», а самого поэта «певцом грусти», «су­ меречных настроений», апологетом разоренны х «дворянских гнезд».

5 О поэзии Бунина можно найти интересные замечания самого поэта в книге: А. Седых. Далекие, близкие. Нью-Йорк, 1962, стр. 223.

6 D. S. Mirsky. A History of Russian Literature. New York, I960, p. 391.

7 «Другие берега». Нью-Йорк, изд-во имени Чехова, 1954, стр. 243.

8 Перечень статей читатель найдет в книге: S. Kryzytski. The Works of Ivan Bunin. The Hague-Paris, Mouton, 1971, p. 264.

Все эти определения неимоверно разд раж ал и Бунина. В них есть безусловно какая-то частица правды, но и они, к ак впрочем и все другие мнения о литературны х произведениях, спорны. Забытое стихотворение И горя С еверянина (И. В. Лотарев, 1887— 1942), напи­ санное в 1925 году, под заглавием «Бунин», 9 прекрасно передает дух, тем атику и стиль Бунина.

В его стихах — веселая капель, О ткосы гор, блестящ ие слюдою, И спетая березой молодою Песнь солныш ку. И веш них гор купель.

П розрачен стих, к а к северный апрель, То он беж ит проточною водою, То теплится студеною звездою, В нем есть какой-то бодрый хмель.

Уют усадеб в пору листопада.

Б л агая одиночества отрада.

Р уж ье. Собака. Серая Ока.

Д уш а и воздух скованы в кристалле.

Камин. Вино. Перо из мягкой стали.

По отчуж денной ж енщ ине тоска.

До 1924 года Бунин писал мало. П отеря родины, ненависть к ее поработителям, непривы чность новой обстановки — все это сказа­ лось на его творчестве этой поры. Бунин написал несколько новых рассказов, переиздал некоторы е из у ж е преж де опубликованных и вы пустил первы й сборник за рубеж ом «Роза Иерихона» (Берлин, 1924). Сотрудничал в газетах («Русь», «Последние новости», «Зве­ но», «Общее дело»), печатался в «Современных записках», в альм а­ н ахе «Окно», в ж у рн ал е «Русский эмигрант» и во многих других за ­ рубеж ны х русских печатны х органах, которые в те времена так ж е быстро появлялись, к а к и исчезали. И з стары х тем доминирова­ л а тема смерти («Преображение»);

несколько новы х рассказов за­ трагиваю т революционную тематику. Несмотря на то, что послед­ ние и объективны и худож ественны, они вы зы вали и до сих пор вы зы ваю т ярость советских критиков. З а рубеж ом ж е о них писа­ лось лиш ь вскользь. «Товарищ Дозорный» и «Красный генерал» по­ явились вместе в «Современных записках» в 1924 году (первый во­ ш ел в V II том Берлинского издания);

рассказ в них ведется от име­ ни вымы ш ленного рассказчика H. Н. О тличительной чертой этих рассказов является, по мнению Г. Струве, «нарочитое воздерж ание от зал езан и я в революционную психологию ».10 С привычной просто­ той Б унин начертал портреты людей, которые ничем особенным до 9 «Северные Медальоны», Белград, издание автора, 1934, стр. 18.

10 «Русская литература в изгнании». Нью-Йорк, изд-во имени Чехова, 1956, стр. 84.

революции не отличались, но судьбы которы х слож ились совсем не­ ожиданно по-иному в кровавы х российских собы тиях 1917 года.

В 1924 году Бунин вы ступил в П ариж е с речью о зад ач ах рус­ ской эмиграции. Бунин читал записки беж енца из Советской Рос­ сии, в которых автор описывал убийство какого-то старика красно­ армейцами. О ставш аяся после убитого собачка чувствует глубокую ненависть ко всем красноармейцам и завидя красноармейскую ш и­ нель, захлебы вается ожесточенным лаем. Б унин говорил:

Я прочел это с уж асом и восторгом, и вот молю Бога, чтобы Он до моего последнего ды хания продлил во мне подобную ж е со­ бачью святую ненависть к русскому К аину. А моя любовь к русскому Авелю не нуж дается д аж е в м олитвах и поддер­ ж ании е е. Последним, самым крупны м произведением, которое касалось революции, были «О каянные дни». Н аписанные в ф орм е дневника в Москве и Одессе в 1918— 1919 годах, когда в этих городах царил красный разгул и террор, они впервы е появились в печати в пер­ вом номере «Возрождения» от 3 ию ня 1925 года и продолж ались пе­ чататься до весны 1926 года;

вош ли в IX том берлинского издания.

В письме от 4. VII. 1925 года Б унин писал П. Б. Струве, что «О каян­ ные дни» публике н равятся и что «в них есть немало ядовитого, но далеко не скучного».12 Ядовитости у Б унина хватало всегда, но она была оправдана его писательским талантом. Глубоко неправ К. Си­ монов в своей оценке «О каянны х дней», которы е он прочел в году:

Словно под тобой расступается зем ля и ты руш иш ься из боль­ шой ли тературы в трясину мелочной озлобленности, зависти, брезгливости и упрямого до слепоты непонимания самы х про­ сты х в е щ е й. Действительно «расступается земля» от всех уж асов русской рево­ люции, от всего пережитого Буниным. Б унин не видит никакого «революционного романтизма», которы й лю били придавать иногда некоторые советские писатели этим кровавы м событиям. По сущ е­ ству многие из м елких и более крупны х «деятелей революции»

предстают перед глазам и читателя, к а к давно знаком ы е лю ди из не­ которых дореволюционных бунинских рассказов. Именно «О каян­ ные дни» подтвердили пессимистическое отношение Б унина к рус­ ской деревне. Ж естокость солдатских масс, и х руководителей, ко­ миссаров становится ясна. Ведь это все те ж е люди из «Деревни», «Ночного разговора» и других рассказов, но ещ е больш е озлоблен­ ные, утомленные войной, упоенные кровью и победой, сознающ ие свою полную безнаказанность. Записи сделаны уры вкам и, в нерв­ 11 Цитирую из книги: К. Зайцев. И. А. Бунин: жизнь и творчество.

Берлин (год издания отсутствует), стр. 153.

12 «Переписка И. А. Бунина и П. Б. Струве (1920—1943)». Публикация Г. П. Струве. — «Записки Русской академической группы в США», Нью Йорк, 1968, том II, стр. 75.

13 «Об Иване Алексеевиче Бунине». — «Литературная Россия», 1966, 22 июля.

ном, приподнятом духе. Б унин точно подхватил пульс ж изни этих «окаянных» дней. Перед читателем мелькаю т, к а к на киноленте, бесконечные лица разн ы х слоев населения, всевозм ож ны х званий, профессий, интересов. Ф амилии политических деятелей, литерато­ ров и военных. Б унин не принимает н икаких революций, а тем па­ че отрицает русскую. И опять, к а к в дореволюционных рассказах, так и в «О каянны х днях» Бунин задум ы вается над своеобразием русской души.

«У нас совсем другая психика, о которой будут потом сто лет писать». Да мне-то какое утеш ение от этого? Что мне до того времени, когда от нас д аж е праху не останется? «Этим запи­ сям цены не будет». А не все ли равно? Б уд ет ж и ть и через сто лет все так ая ж е человеческая тварь, — теперь-то я уж знаю ей цену! (Берлин, X, 92).

Несмотря на «политический» характер записей, Бунин не впадает в ж урналистический тон и Симонову незачем «руш иться из боль­ шой литературы ». Весенний день в Одессе наводит Б унина на вос­ поминания. И вот, к ак бы невольно, вкрады вается вы соко-худож е ственное описание умиротворяю щ его русского пейзаж а.

Прош ел дож дик. Высоко в небе облако, прогляды вает солнце, птицы сладко щ ебечут во дворе на яр ки х ж елто-зелены х ака­ циях. О бры вки мыслей, воспоминаний о том, что, верно, у ж е вовеки не вернется... Вспомнил лесок Поганое, — глушь, бе­ резняк, трава и цветы по пояс, — и как беж ал однаж ды над ним вот такой ж е дож дик, и я ды ш ал этой березовой и поле­ вой, хлебной сладостью и всей, всей прелестью России... (Бер­ лин, X, 164).

Б унин ещ е раз вернулся к теме первы х л ет сущ ествования со­ ветской власти в России. Это собрание коротких эпизодов под загла­ вием «Серп и молот. Записи неизвестного». Эти очерки помечены 1930 годом и вош ли в девяты й том берлинского издания. Шестой год советской власти, период нэпа. Рассказ ведется от имени ф и к ­ тивного очевидца о происходящ ем «там», на шестом году «их цар­ ства». Тон повествования печально сдерж анны й. О бразы уходяш ей Руси, но у ж е «на исходе, на исходе», новые советские порядки М осква, Подмосковье, старинны е храмы, монастыри, опустевшие имения. Разрозненны е, как бы случайны е м азки в виде отдельных рассказиков даю т стройную, целостную картину. Величественное прош лое России, к которому Б унин всегда питал свящ енное чувст­ во, переплетается с грязной, похабной, замусоренной действитель­ ностью. Вот, например, два гоголевских старичка на кладбищ е Да­ нилова монастыря. В двенадцати типограф ских строках запечатле­ на целая картина, страш ная повесть о погибающей России.

В прекрасны й сентябрьский вечер ш ел в Данилов монас­ ты рь. Когда подходил, ударил большой колокол. Вот звук!

Золотой, глухой, п о д зем н ы й... На могиле Гоголя таинствен­ но и грустно светил огонек неугасимой лампады и л еж али цветы. В озле стояли старичок и старуш ка, старомодные на ред­ кость. Я спросил, кто это так хорошо содерж ит могилу. Стари­ чок ответил: «Монахи. А вы думаете, что все погибло? Нет е щ е... » — затрясся и заплакал. С таруш ка в зя л а его под руку:

«Пойдем, пойдем, ты совсем впал в детство», — и повела его, плачущего, по дорож кам к воротам (Берлин, IX, 214).

И сразу ж е за этим, в апрельский день, в советской М оскве, на В оз­ движ енке бодро похаж ивал и погляды вал оборванный малы й, щ еголе­ вато покрикивал низким, хрипучим от дурной болезни голосом, предлагая прохож им собрание сочинений Ленина, будто бы но­ вое и «общедоступное». И вслед каж дом у он кривил глаза, кри­ вил рот и, в бок прикры вая его рукой хрипло и быстро добав­ лял: «Есть похабненькое...» (Берлин, IX, 215).

В близком сопоставлении эти две цитаты особенно ясно показы ваю т удивительное мастерство Бунина: его умение создать настроение, найти безошибочное «звучание» рассказа, заставить читателя ощ у­ щ ать и видеть происходящ ее в повествовании.

На этом исчерпы ваю тся «политические» произведения Бунина, которые отнюдь не стоят «вне литературы ». В ы сказы вая свое по­ литическое кредо, — непримиримость к советской власти, — Б унин никогда не переставал быть худож ником слова и потому произве­ дения эти долж ны рассматриваться, как неотъем лем ая часть его литературного наследства. Когда в 1924 году появилась новелла «Митина любовь», некоторым критикам незачем было приветство­ вать ее, как знак того, что Бунин «вернулся в литературу». Он ни­ когда ее не покидал. П равильнее было бы сказать, что Б унин вер­ нулся к своей старой, излюбленной, вечной теме — теме любви и смерти. Эпиграфом ко многим произведениям Б унина можно поста­ вить четверостиш ие польского поэта Яна Л ехоня:

Ты спросишь: какие в ж и зн и моей вещ и главные?

Отвечу тебе: смерть и любовь, обе равные.

Одной глаз черны х страш усь, другой — ясны х очей.

Вот две любви и две смерти в ж и зн и м о ей. «Митина любовь» классический пример сплетения этих двух тем.

Ф абула почти банальная. Молодой студент влю бляется в девуш ку, которая увлекается театром и учится на театральны х курсах в Мос­ кве. М итя у езж ает на врем я в деревню. Изо дня в день ж д ет письма от своей К ати и наконец получив его узнает, что она реш ила свя­ зать свою судьбу со своим учителем -актером. М итя револьверны м выстрелом в рот кончает ж и зн ь самоубийством. Но ф аб ул а никогда не занимает первенствующ его места в бунинских произведениях.


Побочные темы, вставны е эпизоды, незначительны е, как бы случай­ но вкрапленны е детали и наконец природа, вечная природа, вне зл а и добра, природа во всех ее проявлениях, то ликую щ ая, то грустная, 14 Jan Lechon (1899—1956). Лехонь — псевдоним. Настоящая фамилия Лешек Серафинович (Leszek Serafinowicz). Перевод с польского мой (С. К.).

то пы ш ная, то убогая своей серостью, но всегда безразличная к м икрокосму человеческих дел — вот главны е «герои» бунинских произведений. М итя все врем я находится в приподнятом, взволно­ ванном настроении. Его любовь к К ате плотская любовь. А такая любовь приводит у Б унина к трагической развязке.

Обманутая любовь — излю бленная тема Бунина. Дореволюцион­ ные произведения не раз затрагивали эту тему (например «При до­ роге», «Сны Чанга») и она опять мощно прозвучала в эмигрантском периоде бунинского творчества. Вслед за «Митиной любовью», ко­ торую Г. Струве вместе с «Суходолом» (1911) считает вершиной творчества Б у н и н а,15 появляется «Дело корнета Елагина» (1926), «бульварный роман», к а к нам еревался первоначально назвать этот рассказ автор. Содержание новеллы почти точно основано на дей­ ствительном происш ествии — убийстве польской актрисы Соснов ской (Висновской) корнетом Елагиным (Бартеневым). После убийст­ ва корнет долж ен был сам застрелиться, но не реш ился на этот шаг. У ж е раньш е, в рассказе «Сын» (1916), Бунин коснулся той ж е темы убийства и неисполненного самоубийства. Фон рассказов, од­ нако, совершенно иной. Эмиль Дю -Бю и убивает госпожу Маро, вполне уваж аем ую „mater familias", в А лж ире, а Елагин — свою лю бовницу-артистку, в В а р ш а в е.16 Н езадолго до смерти, 25 августа 1953 года, Бунин, перечиты вая «Дело корнета Елагина», написал на полях: «Вся эта история — очень противная история» (V, 527). Но, не­ смотря на это, Бунин много над ней работал и она вполне заслуж и ­ вает должного ей места в бунинском наследии, ибо, к а к вы разился Борис Зайцев, «Бунин не м ож ет ничего написать п л о х о ».17 К а к и смерть, любовь непонятное д л я Б унина явление. В «Деле корнета Елагина» Бунин резю мирует свой взгляд на «первую любовь», которая рассм атривается почти всегда только поэтически и в общем весьма легкомысленно. Часто эта «первая любовь» со­ провож дается драмами, трагедиями, но совсем никто не дума­ ет о том, что к ак раз в это врем я переж иваю т люди нечто го­ раздо более глубокое, сложное, чем волнения, страдания, обыч­ но назы ваем ы е обожанием милого сущ ества: переживаю т, са­ ми того не ведая, ж у тк и й расцвет, мучительное раскрытие, первую мессу пола (V, 271).

Вспомним П араш у из «При дороге», Олю М ещ ерскую из «Легкого ды хания», Митю, Елагина, молодого А рсеньева и многих героев из «Темных аллей» и мы увидим, что Бунин всегда оставался очень по­ следовательны м в раз принятой им точке зрения.

15 «Из переписки с И. А. Буниным». — „Annali" (Sezione Slavia), Na­ poli, Instituto Universitario Orientale, 1968, XI, p. 24.

16 В книге S. Kryzytski, "The Works of Ivan Bunin", стр. 179, приведе­ ны мало известные польские источники этого «дела». В сочетании с бу­ нинским описанием «дела», польские источники являются интересным разъясняющим и дополняющим материалом.

17 «Иван Бунин: Солнечный удар». — «Современные записки», 1927, XXX, стр. 552.

К этому ж е периоду творчества принадлеж ит рассказ, мимо ко­ торого н ельзя пройти молча. Это «Солнечный удар». На волж ском пароходе молодой поручик знаком ится с интересной дамой, возвра­ щ аю щ ейся с курорта из Анапы. В лекомые друг к другу мгновенной вспыш кой страсти, они сходят на остановке парохода, проводят вме­ сте ночь в гостинице и расстаю тся навсегда. И это все? Да, все. Н е­ обыкновенное мастерство Б унина делает этот рассказ чем-то гораз­ до большим, чем просто «дорожным приключением». Весь Б унин в этом рассказе. В «Солнечном ударе» все проникнуто солнцем, его знойными лучами, радостью ж и зн и и грустью по неповторимости счастья. Сила солнца передается читателю — она не может не пере­ даться;

Бунин заставляет нас почувствовать всю прелесть летнего дня на Волге, а потом в сонном, залитом солнцем, пы льном русском уездном городе. П оручика и его почти незнакомую, но ставш ую близкой ему, ж енщ ину поразило это изобилие света и тепла, их по­ разил «солнечный удар». Н езнаком ка уезж ает. От нее ничего не осталось в номере, вот разве запах английского одеколона, забы тая ш пилька для волос и воспоминание о мимолетном, безвозвратно ускользнувш ем счастье.

В 1927 году в«Современных записках» печатается «Б ож ье древо».

Главный герой этого очерка — русский язы к, а вернее «старинный, косолапый, крупный» говор Я кова Демидовича, говор бунинских мест. «Бож ье древо» с точки зрения стиля единственное явление в русской литературе со времен Гоголя и Лескова. Отношение Бунина к русскому крестьянину здесь гораздо более благож елательное, чем оно было в пору его «Деревни». Но все ж е не совсем правильны м было бы сказать, что Бунин в эмиграции начал идеализировать рус­ скую деревню. Ведь и до революции у Б унина не все его м уж ики были только духовны е и ф изические уроды — достаточно вспом­ нить К астрю ка, З ах ар а Воробьева, С верчка и А веркия. Впрочем, тему деревни к а к таковую Бунин начал оставлять у ж е в дорево­ люционные годы, предш ествую щ ие первой мировой войне.

Больш инство критиков сходится на том, что среди произведе­ ний эмигрантского периода Б унина самое значительное место зани­ мает «Ж изнь Арсеньева» (1927— 1933) и продолж ение этой книги, «Лика» (1939). Ж ан р этой книги определить невозможно. Это не ро­ ман и не повесть в строгом смысле этого слова. Скорее всего это длинная поэма в прозе, «повесть о жизни» молодого Арсеньева, ко­ торый во многом напоминает нам самого Бунина. «Ж изнь А рсенье­ ва» принято назы вать «выдуманной автобиографией», в которой действительность перемеш ивается с авторским замыслом, в кото­ рой, по Гёте, „Dichtung und W arheit" сливаю тся в одно неразры вное целое. К нига эта огромное полотно, которое напоминает картину Н е­ стерова «Святая Русь», а мож ет быть ещ е больше, незаверш енную и з-за советской цензуры, картину П авла К орина «Русь уходящ ая».

Из маленького детского м ирка обедневшей усадьбы ж и зн ь выносит Арсеньева все дальш е и дальш е. М альчик у ж е у «истоков» своей ж изни знакомится с недоступным человеческому познанию я в л я нием смерти в наш ем мире. Потом годы учения, первая, невинная еще, влю бленность, увлечение (Аннхен), половое сближ ение с за­ м уж ней горничной Тонькой, первы е тяж ел ы е заботы о существо­ вании, первая, самая сильная, единственная и незабы ваемая лю ­ бовь к Л и к е... Деревни и города России, холодный и заснеж енны й север и солнечная У краина, люди самых различны х слоев общест­ ва, внутренняя ж и зн ь Арсеньева, его мировоззрение, его литера­ турны е вкусы и увлечения, картины русской природы. Тема ж изни, смерти, любви. Тема России.

В 1933 году Бунин, первы й русский писатель, писатель-изгнан ник, удостаивается Нобелевской премии «за строгую худож ествен­ ность, с которой он продолж ил классическую русскую традицию п р о зы ».18 Торж ество Бунина, торж ество русской эмиграции. На Но­ белевских торж ествах, Пер Гальстрем прочел короткий доклад о творчестве Б унина — доклад, который понравился Бунину. Вступи­ тельное слово профессора Каролинского института, Вильгельма Нордсена, предш ествовало речи лауреата. О нем ни Бунин, ни пи­ ш ущ ие о Бунине никогда не упоминают. Но именно Нордсен, как никто другой, особенно сильно подчеркнул литературны е заслуги Бунина. Нордсен говорил:

Сегодня награж даю тся не только усилия за исследования тон­ костей атомов и хромосомов;

золотыми лаврами Нобелевской премии увенчиваю тся тож е усилия за описания тонкостей че­ ловеческой души. Вы досконально исследовали, г-н Бунин, ду­ ш у уш едш ей России и, делая это, вы весьма достойно продол­ ж или славны е традиции великой русской литературы. Вы да­ ли нам ценнейш ую картину преж него русского общества и мы хорошо понимаем то чувство с каким вы долж ны смотреть на разруш ение общества, с которым вы были так сокровенно свя­ заны. Да будет наш е сочувствие хоть в некой мере ваш им уте­ шением в горести и згн а н и я. У венчанны й лаврам и Нобелевской премии, Бунин не «почил на лаврах». Он правит, производит отбор, перерабаты вает многие рань­ ш е опубликованные вещ и и лично руководит изданием своего са­ мого полного «Собрания сочинений в одиннадцати томах» (Бер­ лин/П етрополис, 1934— 1936).

В это издание вош ли коротенькие рассказы, миниатюры, напи­ санные главным образом в 1930 году. Это новый ж ан р Бунина. Ску­ пость вы рази тельн ы х средств доведена до предела при сохранении полноты картины. Н асколько эти сказы -м иниатю ры ценны с точ­ ки зрения стиля и законченности, можно судить хотя бы потому, что академ ик В. Виноградов вы брал три из них для своей высоко научной книги и указал на то, к а к Бунин, употребляя особенно­ сти диалекта, словесной ф орм ы вы раж ения и образности язы ка, со­ 18 “Nobel Lectures. Literature (1901—1967)". Edited by Herst Frenz. Am­ sterdam—London—New York, published for the Nobel Foundation in by Elsvier Publishing Co., p. 308.

19 Там же, стр. 315.

здал ж ивы е типы из разны х слоев об щ ества.20 Н аравне с такими писателями, как например Толстой и Достоевский, Виноградов при­ водит полностью сказ-м иниатю ру Б унина «Письмо».

— Еще пиш у вам, обо мне не скучайте, в вагонах было тепло д аж е раздетому. От самого М инска снега совсем нету, места все рж авы е, кругом болота, вода. Теперь ож идает меня что-то небывалое. Прощайте, все мои родные и знакомые, наверно, больше не увидимся. Прощайте, дорогие, писать некогда да и дождь, а из глаз моих слезы. К а к начали сы пать из винтовок и снарядами, только пы ль столбом. Двое рядом со мной ры ли окоп, и к ним прилетел снаряд, их двоих тогда убило, один но­ вобранец чуж ой, а другой наш Ваня, он погиб во славу русско­ го оруж ия... (V, 462).


Бунин не раз возвращ ался к своему литературном у идолу JI. Толстому и в 1937 году вы пустил книгу «Освобождение Толсто­ го». Бунин, с присущ им ему мастерством, вы лепливает ф игуру Тол­ стого, отмечая его внеш ние «зоологические» черты, но одновремен­ но создает вы разительны й, «одухотворенный» образ раздираемого ж изненны м и противоречиями старца из Ясной П оляны. Р азм ы ш л е­ ния Толстого о смысле бытия, о разгадке тайны смерти, о «вечных»

проблемах («кто я», «зачем я») находят естественны й откли к в миро­ понимании самого Бунина. К нига о Толстом, при всей ее спорности, захваты вает читателя: как почитателя, так и противника толстов­ ской ф илософии.

К а к у ж е упомянуто выш е, в 1939 году вы ходит «Лика». После появления «Лики», М. А. А лданов писал:

Это случай редчайш ий, если не беспримерный. К аж ется вся­ кий писатель с годами достигает отпущенного ему природой предела: дальш е подниматься нельзя, возможно только более или менее медленное понижение. Б унин — едва ли не единст­ венное исклю чение: он пиш ет все л учш е и л у ч ш е... Самые прекрасны е из произведений написанны х им в России, во мно­ гом уступаю т созданному им за р у б е ж о м... Но и заграницей Бунин написал у ж е немало книг. И з них «Ж изнь Арсеньева»

еще лучш е «Митиной любви», а «Лика» ещ е совершеннее, чем предшествующий, первы й том «Ж изни А рсен ьева». С войной, кое-как налаж ен н ая ж и зн ь Бунина пош атнулась. К духовным и м атериальны м лиш ениям прибавились ещ е недомога­ ния старости. Н енависть к ф аш истам не привела Б унина к пере­ смотру его отнош ения к советской власти. П ереж ивая судьбы Рос­ сии в ее борьбе с гитлеровским наш ествием, Б унин продолж ал оста­ ваться на непримиримых позициях зан яты х им после революции.

Он надеялся, что в смертельной схватке погибнут и коричневая и 20 «Проблема авторства и теория стилей». Москва, 1961, стр. 11.

21 «Современные записки», 1939, LXIX, стр. 385. Цитирую по книге:

Г. Струве. Русская литература в изгнании. Нью-Йорк, изд-во имени Че­ хова, 1956, стр. 246—247.

красная диктатуры. Полуголодное существование, — «суп из кар­ тош ки и картош ка из с у п а »,22 — дополнилось нравственным стра­ данием — полной невозможностью печататься. А Б унин и на вось­ мом десятке лет не переставал писать... В 1946 году в П ариж е вы ­ ш ла его новая книга рассказов, «Темные аллеи». Почти все рассказы были написаны во врем я войны в Приморских А льпах, где Бунины тогда безвыездно ж или. К нига вы звал а противоречивые отклики.

Н екоторые вы сказы ван и я дош ли до того, что Бунина начали обви­ нять в падении таланта, в излиш ней эротике, в натуралистических описаниях. Глубоко неправильное, предвзятое и оскорбительное для Б унина толкование. Н езадолго до смерти, 24 ию ля 1953 года, Бунин писал Э дварду Васиолеку, работавш ему тогда над докторской дис­ сертацией о его творчестве:

Посылаю Вам в подарок («мою книгу» — вы черкнуто Б уни­ ным. — С. К.) «Темные Аллеи», которую считаю, м ож ет быть, самой лучш ей моей книгой в смысле сжатости, живости и вооб­ щ е литературного мастерства. Б унин признавался, что в некоторы х рассказах сборника есть «от­ кровенные» места, но нуж но не забы вать, что присутствие некото­ рой дозы эротизма было всегда свойственно этому писателю. До­ вольно перечитать хотя бы такие произведения, как «Деревня», «Суходол», «При дороге», «Игнат», «Легкое дыхание», «Митина лю ­ бовь», «Ж изнь Арсеньева»... Б унин сам лучш е всех ответил всем критикам пуританских взглядов цитатой из «одной старинной» кни­ ги — цитатой, которую приводит персонаж рассказа «Генрих».

«Сочинитель имеет такое ж е полное право быть смелым в сво­ их словесных изображ ениях любви и лиц ее, каковое во все времена представлено было в этом случае ж ивописцам и ваяте­ лям : только подлые душ и видят подлое д аж е в прекрасном или ужасном» (VII, 135).

Перед своей у ж е недалекой смертью Бунин с новым подъемом сил пиш ет о любви. О всепоглощ ающ ей любви, о любви страстной, без­ умной, трагической, о любви мимолетной, но чащ е всего оставляю ­ щ ей неизгладим ы й след, и о любви половой и о чистой любви. «Хо­ лодная осень» (1944) — рассказ из четы рех типограф ских страниц — это страш ны й рассказ, это огромная по содержанию повесть о тра­ гедии миллионов русских, о трагедии, которая началась войной года, продолж илась революцией, переш ла в граж данскую войну, потом в эвакуацию и заверш илась эмиграцией во Ф ранции. Разби­ та я ж и зн ь нескольких семей из этого рассказа передает трагедию многомиллионного народа. И при этом ни одного лиш него слова, ни­ какой сентиментальности, почти «сухое повествование»...

Осенью 1945 года советский посол А. Е. Богомолов пригласил 22 А. Седых, «Далекие, близкие», стр. 210.

23 Edward Wasiolek. "The Fiction of Ivan Bunin: A Critical Study".

Unpublished doctoral dissertation. Harvard, 1954, p. 306. Фотокопия маши­ нописного письма Бунина с авторской правкой, за личной подписью Бу­ нина, стр. 305—306.

Бунина в посольство на завтрак. «Беседа бы ла светская, но не со­ ветская», 24 как Бунин писал о ней А. Седых и, конечно, ни о к а ­ ком возвращ ении Б унина на «Родину» не было и речи. Н есмотря на это, через год с лиш ним после смерти Б унина, К. А. Ф един заявил, что «недостало сил, у ж е будучи советским гражданином, вернуть­ ся домой И вану А лексеевичу Б у н и н у...» 25 Это лож ное утверж д е­ ние Ф едина опровергает, м ож ет быть совсем нехотя, К. Симонов, который встречался с Бунины м в П ариж е в 1946 году. Д вадцать лет спустя К. Симонов в статье «Об Иване А лексеевиче Бунине» 26 окон­ чательно рассеивает м иф о просоветских симпатиях писателя.

Осенью 1946 года Бунин у ж е вы ступил с заявлением достаточ­ но враждебного нам характера. Мне каж ется, что в некоторы х наш их статьях и предисловиях напрасно зам алчиваю т эту сто­ рону дела. П оследняя книга воспоминаний Бунина, изданная в 1950 году (Париж. — К. С.), по-моему очень д у р н а... В ней много деш евой и злобной антисоветчины... Это был последний предсмертный удар, которы й он нам нанес в меру своих стар­ ческих сил.. Н ельзя изображ ать дело так, что якобы он на склоне ж и зн и вернулся к нам.

Не только не вернулся, но ещ е «нанес удар». «Воспоминания»

Бунина вы звали немало разногласий и среди эмигрантов, но, понят­ но, не потому что они носили «антисоветский» характер. В них мно­ гие усмотрели озлобленность Б унина против всех и вся, в частно­ сти его резкие вы пады против символистов, борьбу с которыми он вел всю свою ж изнь. Н аписанные ж и вы м и язвительны м тоном, «Воспоминания» не щ адят никого, кто хоть в какой-нибудь мере сотрудничал с больш евиками. С ф орм альной точки зрения Б унина опровергнуть трудно. В очерках или иногда в коротких зам ечаниях и о символистах, и о ф утуристах, и об А. Н. Толстом, и о Горьком, и о Бабеле неправды нет. Здесь можно лиш ь спорить о л и тератур­ ны х вкусах. Б унин прим еняет единый, легко различим ы й метод в своей характеристике данного поэта или писателя. Он обвиняет л и ­ тераторов не только в помощи советской власти (например, Горького, Брюсова, М аяковского), но и в разруш ении русской литературы (опять-таки, давняя враж д а ко всем модернистским течениям) и в богохульстве (Блока, Есенина, Бабеля). Кроме того, отнюдь не о всех Бунин пиш ет враждебно. У него наш лись теплы е слова д л я Чехова, Рахманинова, Ш аляпина, Эртеля, Репина, К уприна и дру­ гих. Совсем не так у ж субъективно и враж дебно нарисованы и портреты советских писателей, в частности Горького и А. Н. Тол­ стого. Они яр ки и правдивы без ф етиш изации.

Бунин скончался 8 ноября 1953 года, перечиты вая письма Ч ехо­ 24 А. Седых, «Далекие, близкие», стр. 218.

25 «Второй всесоюзный съезд советских писателей (15—26 декабря 1954 г.). Стенографический отчет». Москва, Советский писатель, 1956.

«Речь К. Федина», стр. 500—504. О Бунине, стр. 503.

26 «Литературная Россия», 1966, 22 июля.

ва. Н езаконченная книга «О Чехове» вы ш ла посмертным изданием в 1955 году. Бунин похоронен на кладбищ е С ен-Ж еневьев-де-Б уа под П ариж ем, вдалеке от России, от моря «хлебов, трав и цветов»

родны х полей и степей воспеваемых им с «такой чудной силой» и в прозе и в стихах в течение ш естидесяти ш ести лет. Н а могиле стоит строгий, простой, а вместе с тем и величественны й крест по рисунку худож ника А. Н. Бенуа. Рядом с Бунины м похоронена его верная подруга ж изни, его Ангел Х ранитель, н езаурядная ж енщ ина, Вера Н иколаевна М уромцева-Бунина.

** * В этой трудной д л я меня статье — трудной, потому что и з-за ее краткости я не смог сказать и сотой доли того, что хотелось бы, — я нарочито избегал общ еприняты х похвальны х прилагательны х возведенны х в превосходные степени. К чему? Я избегал сравнивать Б унина с наш ими или иностранными классиками. К аж д ы й из них вели к сам по себе, у каж дого есть «свое». Бунин велик тож е «сво­ им», «бунинским». Он обладал удивительной способностью пользо­ ваться в своих произведениях всеми пятью чувствами. Более того, у него было и «шестое чувство» — чувство слова. Он умел находить точное, нуж ное слово, «звучащее» слово, которое, к а к камертон, за­ давало тон всему рассказу, очерку, стихотворению. Работая неуто­ мимо над словом, слогом, сочетанием звуков он создавал особенное настроение рассказа, его лейтмотив. У него была необыкновенная память, которая давала ему возможность воспроизводить яркие кар­ тины «утраченны х времен», продолж ать быть плодотворным в от­ ры ве от родной земли, оставаться ж ивы м на подобие его чудесной Р озы Иерихона. Бунин, прож ив тридцать три года на чужбине, со­ хранил до последних своих дней то «Слово», о котором писал в году в Москве:

М олчат гробницы, мумии и кости, — Л иш ь слову ж и зн ь дана:

И з древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лиш ь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!

Умейте ж е беречь Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья:

Наш дар бессмертный — речь.

Оберлин, 1970 — П ариж, ТЕМ И РА П А ХМ У С С 3. Н. ГИППИУС В ЭМ ИГРАЦИИ — ПО ЕЕ ПИСЬМАМ О Зинаиде Гиппиус написано немало воспоминаний ее современ­ никами;

в некоторы х из них, однако, ее образ подвергается и ск аж е­ нию. Автор данной статьи поэтому поставил своею целью дать не только резюме многообразной деятельности и главны х этапов ж и з ­ ни поэтессы, но в первую очередь попы таться осветить слож ную личность Гиппиус по ее ж е письмам.

В письме к Б ердяеву от 13 ию ня 1923 г. Гиппиус дает следую ­ щую картину своей ж и зн и в П ариж е после прибы тия из П ольш и в 1920 г.: «Я... ясно виж у, что выброш ена отовсюду и некуда прило­ ж ить сил, которые у меня ещ е остались. Нечего и не с кем делать.

Страшное состояние, и д л я моей природы неподходящ ее».1 Н есколь­ ко раньше, 20 ф ев р ал я 1923 г., она пиш ет Б ердяеву:

Что касается меня — то не говорю у ж е о том, что в России я ф актически последние годы была лиш ена всякой возможности какой-нибудь работы — здесь, в П ариж е, делать совершенно нечего. Вначале, когда мы приехали сюда после полугодовой варш авской горячки, времена были другие несколько;

теперь странно о них вспоминать;

теперь П ариж, в русском смысле, пусты ня;

нет ничего, и д аж е нет ни каки х возмож ностей для бытия чего-либо. Эмигранты — одичалы е единицы или зам кну­ ты е старые круж ки, к ак стары е эсеры, сухая и туп ая группа М илюкова. Все это недвижимо и непроницаемо. Единственная газета, — М илюкова, — курам на смех... Есть ещ е церковны й круж ок, но это и все;

окруж ение его — неинтересны е «остат­ ки» русской бюрократии, с которыми нам просто нечего делать и не о чем говорить. О стается одно: уйти каж дом у в себя, в собственную личную работу. Т ак люди, по возможности, и де­ лают. Т ак уш ел и Д[митрий] С ергеевич], так пытаю сь делать и я, хотя с непривы чки очень трудно писать с сознанием, что это д ля себя и только... Почти незаметно, у нас с Д. С., начинает­ ся склонение к ф ранцузским к р у г а м... Д ля заработка Д. С.

иногда прямо по-ф ранцузски пишет, да и я до этого разврата дошла, к а к это ни абсурдно. О своем новом отношении к России и к Русской православной церкви после революции 1917 г. Гиппиус сообщает в том ж е письме:

Россия? Нет, я без доброго чувства вспоминаю последние годы, * По техническим причинам примечания к этой статье даются в конце це ее. — Ред.

там проведенные. Я не х у ж е вашего знаю, до какого высокого подъем а д уха могут дойти там люди. Письма, кот. я оттуда по­ лучаю, н ел ьзя читать без чувства величайш его благоговения.

Я знаю, я прямо ви ж у там, в России, — святы х. Б ы ть может, останься я там эти два года, и я бы приобрела это сияние. Но когда я у е зж а л а — было ещ е время действенны х надеж д, борь­ бы и веры, что н уж н а какая-то волевая прямолинейность. О ка­ залось не нуж на, но и святости той здесь не п ри об ретеш ь... Я — если смею сказать — не приобретя святости и утратив очень многое, сохранила только себя. Н асколько это больш ая цен­ ность — вопрос другой.

О Ц еркви — я говорить не хочу. И не могу. Я могу только преклониться в данны й момент перед Нею с тем ж е ж е благо­ говением, к а к могу перед святы м и в Р о с с и и... в грешной Рос­ сии. Сейчас мне Россия чуж да, поскольку в ней только святы е и только г р е ш н и к и... там, к ак будто, нет «людей просто». А Ц ерковь — у ж конечно врата Адовы не одолеют ее. Р усская колония в П ариж е и зум лял а Гиппиус своим безразли­ чием к религиозны м и политическим вопросам времени. В целом р я ­ де своих статей она уп рекала современников в их равнодуш ии к «вопросам первой важности» — больш евизму, Русской православной церкви, судьбе человека в советской Р о сси и 3 и т. д., горячо отста­ ивая свою концепцию «свободной Русской православной церкви», независимой от государства. По этому вопросу разгорелась ож ивлен­ н ая полемика м еж ду Гиппиус, Б ердяевы м и М илюковым. На вопрос М илю кова о сущ ности новой церкви М ереж ковских Гиппиус писа­ л а в 1925 г.: «На ваш логический вопрос ’где ж е эта церковь?’ — мы отвечаем: ’в будущ ем ’. Это, формально, тот эксперимент Ц еркви без папы и цезаря, которы й предстоит ’... нам ’, говорите вы;

кому — нам? России? Русском у народу? Мне неясно, что вы тут разумеете.

К а к будто все-таки вы ходит, что вы -то (символически) церковь без папоцезарим а или цезарепапизм а не мыслите, никакую ». 4 В письме к Б ердяеву от 13— 16 м ая 1926 г. Гиппиус так определяет свою по­ зицию:

Я соверш енно не считаю себя находящ ейся вне Церкви, и той именно, к которой по рож дению и крещ ению принадлеж у, дог­ м аты и Таинства которой признаю. Б уд у считать себя вне Ц ер­ к в и тогда, когда она меня отлучит. Но и тогда я не буду против нее, к ак вы говорите (вы ещ е прибавляете, что я «желаю ей з л а...» ). [Епископ] Вениамин, как и другие, наверно не дума­ ет, что я «хочу зл а церкви», и еретизм а исклю чительного во мне не видит, и д аж е преспокойно служ и л молебен перед все­ ми моими образами, из коих половина — католическая. Говорю это не в укор — вам, и д аж е не о вас специально думаю, — слиш ком много перед глазам и других ревнителей право­ славия. В згляды Гиппиус на Русскую православную церковь тесно пере­ плетаю тся с ее концепцией государства. В ее статьях мы находим утверждение, что царизм (или цезаризм) представляет собою лиш ь бледную разновидность «псевдо-теократии»;

6 что н ел ьзя использо­ вать церковь как средство д л я восстановления русской монархии;

что ни большевизм, ни самодерж авие не способны к эволюции в сто­ рону более прогрессивной ф орм ы правительства и государства. Ц а­ ризм не мож ет дать той свободы, которая необходима д л я «прогрес­ са во времени»;

не мож ет дать ее и больш евизм. Н асилие царского реж им а превратилось в больш евистское насилие с той разницей, что больш евики его углубили и расш ирили его границы.

В эмиграции, вопреки утверж дениям некоторы х из ее совре­ менников, 7 Гиппиус не только не отказалась от своих п реж н и х ре­ лигиозно-ф илософ ских взглядов, но п родолж ала настаивать на сво­ ей преж ней точке зрения на революцию, на ее сущность, что сле­ дует, например, из ее письма к Б ердяеву от 13 ию ля 1923 г.:

Я, конечно, не согласна с вами насчет революции. Д оказать вам противное я не могу, ибо ф ак ты, к а к будто, подтверж даю т ва­ ш е положение;

но данны е ф ак ты ещ е не д оказательн ы д л я ме­ ня. Вы забы ваете войну. Я ещ е могу признать, что наш а рево­ лю ция во время данной войны долж на бы ла кончиться больш е­ визмом, но чтобы всякая револю ция (вещь очень смеш анная, конечно, чего не отрицала) долж на ф атально порож дать такую дьявольско-неслы ханную ситуацию — н и как не могу поверить.

Вообще, я не страдаю ф атализм ом и поэтому остерегаюсь ш и­ роких обобщений. Да и к а к иначе, если признаеш ь свободную личность во времени и пространстве? По мнению Гиппиус, револю ция может, и долж на, привести к на­ стоящей свободе. 9 Б ольш евики «задушили» Ф евральскую револю ­ цию 1917 г., уничтож ив террором и насилием принесенную ею сво­ боду. Больш евики поэтому, утверж дает поэтесса, вовсе не револю ­ ционеры, а контрреволю ционеры. И для претворения в реальность своих преж них идеалов и над еж д на создание единой, свободной Ц еркви и свободной России Гиппиус теперь ищ ет новы х методов, нового пути. Отсюда ее многократные попы тки пробудить русских эмигрантов от их апатии д ля борьбы против больш евиков, «заду­ шивших» Ф евральскую революцию, д л я борьбы за новую, свобод­ ную, духовно-возрож денную Россию. Все свои худож ественны е произведения и полемические статьи этого периода она подчиняет этой цели.

В эмиграции, вопреки утверж дениям некоторы х из ее совре газетах и альм анахах, таки х к а к «Современные записки», «Новый корабль», «Новый дом», «Числа», «Новая Россия», «Руль», «Общее дело», «Последние новости», «Дни», «Возрождение», «Звено», «Ил­ лю стрированная Россия», «Окно» и др. В 1925 г. появились ее вос­ поминания «Ж ивы е л и ц а »,10 в двух томах, о Блоке, Брюсове, Ф. Со­ логубе, Л ьве Толстом, А ндрее Белом и о многих других русских пи­ сателях, с которыми она встречалась лично. В «Ж ивы х лицах» она такж е говорит о петербургских Религиозно-ф илософ ских собрани­ ях, о постановке ее пьесы «Зеленое кольцо» на сцене А лександрин ского театра, о первой мировой войне, о роли Распутина в полити­ ческой и административной ж и зни России, о его влиянии на русскую императорскую фамилию, о петербургских и московских литера­ турны х встречах и кр у ж к ах, о поездке М ереж ковских в Привол ж ь е д л я встречи с представителями русских религиозны х сект, о ж у р н ал е «Новый путь» (1903— 1904), о русско-японской войне, о ре­ волю ции 1905 г., о Религиозно-ф илософ ском обществе Б ердяева и так далее. «Ж ивы е лица» поэтому имеют больш ую ценность для историка русской мысли и культуры, предоставляя ему множество редких деталей ж и зн и русской интеллигенции в начале века. Все повествование ведется в характерной для Гиппиус ясной и вы рази­ тельной м а н е р е. В 1927 г. М ереж ковские организовали литературно-ф илософ ское общество «Зеленая лампа», председателем которого был избран Ге­ оргий Иванов, секретарем — В. А. Злобин. На собраниях «Зеленой лампы» обсуж дались вопросы религиозно-метафизического значе­ ния;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.