авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Вековой юбилей

100 лет со дня рождения

Б.С. Санжиева

УДК 947.084

ББК 63.3 (2Рос. Бур)

В 26

Научный редактор:

чл.-корр. РАН Б.В. Базаров (Улан-Удэ)

Рецензенты:

д.и.н., профессор Л.М. Дамешек (Иркутск)

д.и.н., профессор Л.Б. Жабаева (Улан-Удэ)

Ответственный редактор:

д.и.н., профессор А.А. Иванов (Иркутск)

Составитель:

к.и.н. Л.Б. Санжиева (Улан-Удэ) В 26 Вековой юбилей: 100 лет со дня рождения Б.С. Сан жиева: Воспоминания, документы, библиографиче ский указатель. – Иркутск: Оттиск, 2013. – 238 с. илл.

В конце 2012 г. историческая общественность Иркутска и Улан-Удэ отметила столетний юбилей известного сибирского ученого, одного из организаторов исторической науки в Вос точной Сибири, доктора исторических наук, профессора Б.С.

Санжиева.

В настоящем сборнике представлены воспоминания кол лег и учеников Б.С. Санжиева, документы, иллюстрирующие творческий и жизненный путь исследователя, а также указа тель его основных научных и публицистических трудов.

ISBN 978-5-905847-34- © Коллектив авторов, Б.В. Базаров, председатель Президиума Бурятского научного центра СО РАН, директор Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, член-корреспондент РАН От научного редактора Педагог, ученый, организатор науки (к 100-летию со дня рождения доктора исторических наук, профессора Б.С. Санжиева) 12 ноября 2012 г. доктору исторических наук, профессо ру Буянто Сайнцаковичу Санжиеву – крупному организато ру исторической науки в Сибири, исполнилось бы 100 лет.

Б.С. Санжиев всегда был человеком мощным, фундаменталь ным, огромной эрудиции, высочайшей организованности, умудренным не только научным, но и жизненным опытом, всегда готовым помочь. Под его непосредственным руковод ством состоялись многие ученые, они получили путевку в жизнь из его рук и прошли научную и жизненную школу под его руководством. Очень многим он просто подарил радость научного общения.

Настоящий сборник научных статей и воспоминаний о профессоре Б.С. Санжиеве, посвященный 100-летию со дня рождения ученого, подготовлен его учениками и коллегами по цеху и является своеобразным подведением итогов разви тия сибирской исторической науки, иркутской и бурятской исторических школ, у истоков которых стоял Буянто Сайн цакович. Ни для кого не секрет, что он всегда придерживал ся определенных принципов, которым оставался верен до конца своей жизни. В последние годы он много работал над историей своей малой родины – истории Ноехона, которому посвятил книгу. Я никогда не забуду, как он очень скрупулез но и кропотливо работал в архивах над этой книгой, когда любой, даже, казалось бы, незначительный факт, приобретал в его глазах особое, иногда даже сакральное, значение. Было удивительно наблюдать, как эти факты выстраивались в ло гический ряд и перед нами возникало полотно историческо го развития не только Ноехона, как одной из географических точек Бурятии, но и одного из важнейших пунктов истории этнического развития бурятского этноса, а значит и сибир ских народов.

Юбилей профессора Б.С. Санжиева – примечательное со бытие не только с точки зрения долготы нашей памяти о нем и его коллегах, которым мы многим обязаны в своей жизни.

Его юбилей – это событие, связанное с исторической памя тью и историческим познанием. И в этой связи необходи мо особенно выделить иркутский период в жизни ученого.

Именно в Иркутске, в Иркутском государственном универ ситете расцвел талант Буянто Сайнцаковича, талант ученого и организатора сибирской науки. Поэтому Иркутск, по сути дела, стал второй родиной Б.С. Санжиева. В доверительных, личных беседах он говорил об этом не раз. Это отмечают и наши друзья, и коллеги, представители иркутской историче ской школы, которые слушали его лекции, готовили диссер тации под его руководством. Они хорошо помнят его му дрость, глубину исторических знаний, а самое главное – при сущие ему человечность, доброту и постоянную готовность оказать помощь словом и делом. Поэтому пока мы живем, учимся, создаем свои научные труды, также будут развивать ся и основы исторического познания, заложенные Б.С. Сан жиевым и в памяти будет жить имя Буянто Сайнцаковича.

С декабря 1983 г., когда я познакомился с Б.С. Санжиевым, и первое впечатление, которое я вынес, оно так и осталось со мной до настоящего времени. Он вообще в жизни не менялся.

Вот есть у некоторых людей такой стержень, такая констан та, которые позволяют ему не меняться с годами. И потому, по прошествии времени, остается образ человека мощного, фундаментального, такого устойчивого древа, которое глу боко корнями вросло в землю. Б.С. Санжиев очень хорошо понимал природу не только общественных процессов и на шей исторической науки, он очень хорошо понимал людей, с которыми он жил и работал.

Вообще, он был из породы тех людей, с которыми особо не забалуешь. Чтобы броситься в какую-то отвлеченную научную проблему, разговаривать с ним о чем-то другом, не касающем ся темы твоей диссертации – это надо было еще заслужить.

Вообще, он был человеком закрытым и должно было пройти немало времени, какой-то период очень доверительного общения, прежде чем он приоткроется перед вами. Жизнь, сама эпоха научили его не торопиться с откровениями в разговорах, пусть даже достаточно доверительных. Это не только опыт человека волевого, устойчивого и в то же вре мя осторожного, вдумчивого и неторопливого. Это опыт и времени, в которое он жил и творил. Я хорошо это понял, когда проходил обучение в аспирантуре по кафедре истории КПСС, которой заведовал Буянто Сайнцаковича и готовил кандидатскую диссертацию по истории культуры Бурятии.

Вспоминаю, как тогда аспиранты, а сегодня доктора исто рических наук В.Д. Дугаров и Е.И. Лиштованный работали над диссертациями по истории Монголии под руководством профессора Б.С. Санжиева, когда характеристика платформы панмонголизма в их исследованиях была диаметрально про тивоположной. Думающие исследователи обратили на это внимание. И что особенно важно, они обратили внимание на то, что эти разночтения, и даже разногласия, вполне обосно ванны. Именно тогда профессор Б.С. Санжиев очень серьез но задумался над этим феноменом. Вот эти-то размышления и дали толчок началу переосмысления того исторического процесса и исторического опыта, которое и легло в основу современного исторического познания, современного вос приятия исторического процесса и современного состояния и развития иркутской и бурятской исторических школ. И у истоков этого процесса стоял профессор Б.С. Санжиев.

Особенно ярко это проявилось при осмыслении наибо лее трагического периода в истории ХХ века, связанного с политическими репрессиями в стране, «крестьянскими вос станиями» в Бурятии. Именно тогда Буянто Сайнцакович завершал работу по истории Ноехона. Одним из вопросов, который не давал ему покоя и душевного равновесия, был вопрос о Ноехонском восстании. При встрече в архиве ФСБ он убежденно сказал: «А ведь не было никакого Ноехонского восстания». Я возразил: «Как же не было? Дело-то пухлое, по нему 600 человек проходило». Именно тогда у нас возникла дискуссия, к которой мы возвращались неоднократно, по во просу о крестьянских мятежах и восстаниях. Сердцевиной этих восстаний стали Мухоршибирское и Ноехонское вос стание. Но во время той встречи Буянто Сайнцакович твердо и непреклонно заявил офицеру ФСБ, который по долгу служ бы обязан был присутствовать при ознакомлении исследова телей с материалами уголовных дел: «Вы слепили это дело, и надо было вам прямо сказать общественности, что не было никакого Ноехонского восстания. Было 12 ребят, которые пошалили, по сути дела, не осуществили никакого переворо та, не убили никого, никого не расстреляли, никакой мебели не ломали, просто высказали свои взгляды. Я говорю вам как очевидец, и я точно это знаю. А потом вы же приехали со своим отрядом и устроили судилище».

Тогда для меня его слова были откровением. Хотя и было заметно, что дело было «шито белыми нитками», но был и эффект больших цифр – 600 человек обвинили как участни ков крестьянского антисоветского восстания. А ведь были и другие, которых просто вывели за околицу и расстреляли без суда и следствия. И таких восстаний мы насчитали 21.

Было и дело Цонгольского (Мурочинского) дацана, близко расположенного к Ноехону. Тогда наш спор оказался неза вершенным... Да, пока в истории Бурятии остается понятие «Ноехонского восстания». Но, время идет и возникает на стоятельная необходимость более спокойно, непредвзято подойти ко многим историческим событиям и дать им взве шенную, объективную оценку, найти им правильное истори ческое место … Вообще, Буянто Сайнцакович не любил обсуждать тему послевоенных лет. Да и кому будет приятно вспоминать те годы, когда политический «каток» прошелся по твоей соб ственной судьбе, вновь испытывать все это. Стоит сказать, что он, будучи секретарем Бурят-Монгольского ОК ВКП(б) по идеологии, был в хороших отношениях с первыми секре тарями Бурят-Монгольского ОК ВКП(б) С.Д. Игнатьевым, а затем А.В. Кудрявцевым, пока нашу страну после 1944 г. не охватила настоящая лихорадка поиска буржуазного нацио нализма. Именно тогда были приняты печально известные постановления ЦК ВКП(б) по идеологии. Соответственно нашли и бурятских буржуазных националистов, лидером которых стал Б.С. Санжиев. Причем, Буянто Сайнцакович узнал об этом одним из последних.

В этой тяжелой обстановке он вел себя очень сдержано, сумел выдержать паузу, которая вообще была для него ха рактерна. Он сумел выждать, когда «охота на ведьм» сошла на нет, и жизнь вернулась в нормальное русло. Этому во мно гом помогло то, что товарищи по партии, у кого не зародился червь предательства, от него не отвернулись. Его поддержал первый секретарь Иркутского обкома ВКП(б) А.И. Хворо стухин, с которым он работал в Бурят-Монгольском обкоме партии, его поддержали и другие товарищи. Тем не менее, это оставило глубокий след в его жизни. Я знаю об этом не по наслышке, ибо готовил докторскую диссертацию по этому драматичному периоду в истории нашей республики и мы о многом разговаривали, спорили. При этом Буянто Сайнца кович хорошо воспринимал какие-то новые взгляды, новые исследовательские подходы.

Он был очень тактичный, особенно относительно того, что касалось современных моментов, новых оценок. Мы многое сделали вместе, особенно, когда он выступал офици альным оппонентом моей докторской диссертации, поддер жал ее. Для меня это было событием очень большим и чрез вычайно важным.

Буянто Сайнцакович был прекрасным педагогом, ученым, организатором науки. Он не просто подготовил много кан дидатов, докторов наук. Он создал школу, научное сообще ство, что особенно сложно было сделать на периферии, в большой отдаленности от Москвы. Эта школа оказалась до статочно плодотворной, что выразилось прежде всего в том, что его ученики и те, кто проходил подготовку через систему аспирантуры и докторантуры по его кафедре, сумели сказать свое слово в исторической науке. Поэтому не случайно, что именно они и стали авторами юбилейного сборника, посвя щенного 100-летию со дня рождения нашего Учителя – Буян то Сайнцаковича Санжиева.

Ю.П. Козлов, Президент Русского экологического общества, лауреат Государственной премии СССР, за служенный изобретатель СССР, за служенный деятель науки РСФСР, за служенный эколог РФ, почетный док тор/профессор ряда университетов стран мира, действительный член Российской академии естественных наук и Российской экологической ака демии, доктор биологических наук, профессор;

в 1977–1989 гг. – ректор Иркутского госуниверситета НАШ БЕСКОНЕЧНО ПОЧИТАЕМЫЙ И МУДРЫЙ БУЯНТО САЙНЦАКОВИЧ Впервые я познакомился с этим удивительно мудрым и почитаемым в нашей стране историком в 1979 году после выхода в свет «Очерков истории Бурятской организации КПСС», где Буянто Сайнцакович, будучи в годы Великой Отечественной войны секретарем по пропаганде и агита ции Бурят-Монгольского обкома ВКП(б), с присущим ему многогранным талантом общественного деятеля и ученого, отразил непростую идеологическую работу партийной орга низации Бурятии и помощь трудящихся республики фрон ту. Нельзя не вспомнить достойную оценку деятельности Буянто Сайнцаковича, данную ему директором Бурятского института общественных наук СО РАН В.Ц. Найдаковым, сказавшим, что «Б.С. Санжиев по праву вошел в когорту деятелей науки, которыми гордится Республика Бурятия».

Работая ректором Иркутского государственного универси тета, мне по должности приходилось не раз встречаться и бе седовать с Буянто Сайнцаковичем, с блеском исполнявшим в университете непростые обязанности заведующего кафе дрой истории КПСС, председателя диссертационного совета по защите докторских и кандидатских диссертаций в области исторических и гуманитарных наук (многие ученые и препо даватели научных учреждений и вузов Восточной Сибири, считают профессора Б.

С. Санжиева своим учителем), а также председателя Восточно-Сибирского совета по координации и планированию общественных наук. Как никто, Б.С. Сан жиев посвятил многие годы научному анализу проблем раз вития межнациональных отношений в Сибири. Его осново полагающие и с большим интересом читаемые монографии и солидные публикации («Общественно-политическое и национально-культурное строительство в Советской Буря тии в канун и годы Великой Отечественной войны», «Доржи Банзаров», «Ярослав Гашек», «В.И. Ленин и развитие про изводственных сил Сибири», «Ноехон в далеком и близком прошлом») широко известны в нашей стране и за рубежом.

Я горжусь тем временем и теми годами, проработанными в тесном и плодотворном контакте с Буянто Сайнцаковичем – прекрасном и мудром человеке эпохи ХХ века, а для живу щих в ХХI веке, в особенности молодежи, – примером само отверженного служения Родине!

Ю.А. Петрушин, д. и. н., профессор Иркутского госуниверситета ИСТОРИК-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТ 12 ноября 2012 г. исполнилось 100 лет со дня рождения из вестного сибирского историка, доктора исторических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Бурятии Буянто Сайнцаковича Санжиева. Автору данной публикации до велось учиться у Б.С. Санжиева, затем работать с ним на кафедре, общаться в неформальной обстановке. Это знаком ство и совместная работа длились почти 30 лет.

В данной статье предпринята попытка обозреть в самом общем виде историографическое творчество видного сибир ского историка, ознакомить читателя с его педагогической и общественно-политической деятельностью, понять исто ки и принципы его познавательной практики, нравственных норм поведения и человеческих качеств.

Санжиев Буянто Сайнцакович родился в 1912 году в Ное хонском сомоне Селенгинского аймака Бурятии. Его отец – Сайнцак Будаевич Санжиев – бывалый казак, солдат Русско японской войны, передал Буянто Сайнцаковичу твердость характера, требовательность делу. Мать – Дарима Ламажа повна – научила сына трудолюбию, спокойствию, оптимизму в жизни. Родители приучили Б.С. Санжиева твердо шагать по земле, бодро встречать доброе утро, начало рабочего дня.

Он рано начал трудиться в хозяйстве отца и по найму. Юно ша выполнял разные работы: пилил дрова, ухаживал за ско том, со своими сверстниками гонял в ночное лошадей. Был также пастухом по найму, убирал хлеб. С раннего детства он полюбил природу малой родины, родную Бурятию, Байкал, Ангару. В течение своей жизни он по возможности старался побывать в родном краю. В Иркутске он жил возле Ангары, всегда ходил на работу по ее набережной, вдыхал «пользи тельный» воздух реки и иногда говорил, что ощущает запах Байкала, омуля. Видимо это сакральное общение с природой помогало ему в жизни и творчестве. Бывая на даче, он от дыхал в простой физической работе от умственных занятий, никогда не забывал о физзарядке, умел рационально распре делить свое рабочее и свободное время. Во всяком случае, нас поражала его организованность и дисциплинированность.

Создание начальной школы в родном сомоне открыло Б.С. Санжиеву путь в мир знаний. В познании наук, особенно общественных, с первых лет обучения и до конца жизни, он проявил себя как человек весьма целеустремленный. Иногда он говорил, что учится всю жизнь. Всегда много внимания уделял языку и письму. Б.С. Санжиев хорошо знал русский, бурятский, монгольский языки.

Формирование основ профессионализма и овладение методологией исторического познания началось в начале 1930-х гг. В 1933 г., окончив Бурятский педагогический техни кум, он короткое время работал инструктором Кяхтинского райкома партии и зав. монгольской секции педагогического техникума (Улан-Удэ). Затем 22-летним молодым человеком он поступает в Московский государственный педагогиче ский институт (МГПИ), ныне педагогический университет.

Как признавался сам Б.С. Санжиев, годы студенчества стали самой интересной и незабываемой порой его жизни.

В 1934 г. в стенах Московского государственного педа гогического института была восстановлена факультетская система преподавания. Деканом исторического факультета стал профессор А.З. Ионисиани, он же заведовал кафедрой истории Запада и Востока. Зав. кафедрой истории народов СССР был профессор Ю.М. Бочаров, которого сменил член корреспондент АН СССР А.В. Шестаков, под руководством которого в МГПИ был создан школьный учебник истории, сменивший учебник М.Н. Покровского и ставший на дол гие годы основным учебным пособием истории в советской школе. Студент Б. Санжиев стал свидетелем создания новых кафедр: Древней истории (профессор И.И. Бороздин), исто рии средних веков (профессора И.В. Герчиков и Н.П. Граци анский) и методики преподавания истории (профессор Н.Г.

Тарасов). Были выстроены фундаментальные курсы исто рии, сменившие прежние разрозненные. В это время рабо тал на факультете и академик В.И. Пичета, распутывавший хитросплетения национальной истории России, Украины, Белоруссии, Польши и стран Прибалтики. На его лекциях у Б. Санжиева формировался интерес к изучению националь ного вопроса. Было чему поучиться у такого созвездия про фессуры, имевшей дореволюционный опыт работы в высшей школе! Неудивительно, что МГПИ быстро завоевал видные позиции в советском историческом образовании.

Однако начиная с 1936 г. педагогический состав институ та стал испытывать на себе последствия изменений государ ственной политики, связанной со сталинскими репрессиями.

Институтская многотиражка «Педвузовец» клеймила врагов народа из числа бывших преподавателей, началась чистка ка дров. Но даже в этих условиях выходят удачные учебники по истории СССР (рук. проф. А.В. Шестаков), профессор Н.П.

Грацианский написал «Историю средних веков», а профессор Н.Г. Тарасов – «Методику истории».

Особое внимание студент и коммунист Б.С. Санжиев уде лял самостоятельной работе, но всегда выкраивал время на посещение лекций Е. Ярославского, В. Колларова, Г. Дими трова, К. Радека, Г. Кржижановского, О.Ю. Шмидта и других видных общественных деятелей и ученых. Такой профес сиональной исторической подготовке сегодня можно только позавидовать. Б.С. Санжиев успевал много читать историче ской и художественной литературы, посещать театры, музеи, даже сдал экзамен на значок «Ворошиловский стрелок». Сту дентом он женился на А. Скольжиковой. Они родили и вос питали в любви троих детей.

Учеба Б. Санжиева в МГПИ совпала с новым этапом ста новления советской историографии. Классовый подход к анализу исторических явлений становится определяющей аксиомой историков революционной волны. Марксистско ленинская методология казалась им уникальным инструмен том познания действительности. Новое поколение истори ков, в их числе Б.С. Санжиев, получали свое идейное воспи тание как специалисты в этом направлении. С учетом такого подхода мы и должны рассматривать личные судьбы и осо бенности профессиональной деятельности историков этой поры, в контексте судеб российской интеллигенции и совет ского общества 1930-х гг. Государственническая, охранитель ная концепция становится главенствующей в политической жизни и обществознании. Эта тенденция закрепилась в годы Великой Отечественной войны и сохранила свое значение в послевоенные десятилетия.

За выработкой основных положений марксистско ленинской методологии последовал этап организационной перестройки исторического образования (Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 15 мая 1934 года «О препода вании гражданской истории в школах СССР»). Были вос становлены исторические факультеты в Московском и Ле нинградском университетах (1934 г.). В МГУ были восста новлены исторические кафедры, в том числе истории СССР (руководитель А.М. Панкратова). На ней работал профессор А.В. Шестаков, читавший лекции в МГПИ, которые слушал Б. Санжиев.

Принятое 26 января 1936 года постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об учебниках по истории», включало план дальнейшей перестройки всей исторической науки в органи зационном и тематическом отношениях. Политическое руко водство страны ориентировало историков на решение новых задач, в основе которых должна была быть марксистско ленинская концепция исторического развития. Так молодой историк Б. Санжиев оказался в эпицентре событий, когда партийные и государственные структуры решали задачу:

опираясь на критику прошлого государственного опыта, по строить принципиально иную модель функционирования общества в рамках новой социалистической государствен ности. Партия взяла инициативу в свои руки. В 1938 г. вы ходит «История ВКП(б). Краткий курс». В обществе и в исто рической науке появилась определенная система координат, закрепляющая государственную, охранительную позицию.

После этого разворачивается работа по созданию учебни ков и обобщающих работ по отечественной и всемирной истории. В своих воспоминаниях Б.С. Санжиев отозвался об этом периоде как о безусловном утверждении марксистско ленинской концепции в исторической науке, которой он оставался верен до конца свои дней.

Будучи студентом крупного московского вуза, Б.С. Сан жиев внимательно следил за жизнью в родной республике, радовался успехам, огорчался ее бедам, встречался со своими товарищами, учившимися в других вузах столицы, активно интересовался историей Бурят-Монголии, участвовал в дис куссиях, проходивших в 1930-е годы в московских научных учреждениях по этим вопросам. Он глубоко переживал по тери людей и руководящих кадров Бурятии вследствие не законных репрессий, но до конца своих дней считал, что культ личности не мог изменить природу социализма, сози дательную силу народа. Оставаясь убежденным марксистом, Б.С. Санжиев отстаивал принцип: народ – творец истории, а социализм – творение народа, его созидательного труда. Ви димо, эти убеждения у него в основном сложились к концу 1930-х годов. Во всяком случае, годы учебы и пребывания в столице сформировали в нем черты интеллектуала новой со циалистической волны.

В этот период начинается первое научное осмысление Б.С. Санжиевым исторического процесса применительно к истории Бурят-Монголии. Он внимательно следил за изуче нием истории своего региона, присутствовал в Комакадемии (1935 г.) на совещании по спорным вопросам истории респу блики. Б.С. Санжиев регулярно знакомился с центральной прессой, освещавшей жизнь республик Советского Востока.

В 1938 году 26 летний Б.С. Санжиев с отличием окончил московский вуз, вернулся на родину, в Бурятию, и приступил к самостоятельной научно-педагогической работе. Вначале он был зав. сектором истории Бурят-Монгольского госу дарственного научно-исследовательского института языка, литературы и истории (ГИЯЛИ), затем зав. отделом печати, зав. отделом школ и науки, старшим преподавателем Бурят ского пединститута, зам. директора ГИЯЛИ, отв. редактором «Буряад-Монголой унэн». Такой послужной список историка Б.С. Санжиева за столь короткое время свидетельствует, что республика остро нуждалась в высокопрофессиональных обществоведческих кадрах. Новое партийное руководство республики во главе с С.Д. Игнатьевым направляло все уси лия на трудовую активность и творческую энергию трудя щихся, на преодоление бед и трагедий, нанесенных обществу культом личности. Необходимо было улучшить работу пред приятий и сельского хозяйства, поднять уровень культуры и науки. В этой благородной работе по залечиванию ран и раз витию науки и культуры был востребован высокий профес сионализм Б.С. Санжиева. Он вспоминал, что в этот период ощущалось приближение грозовых туч большой войны, уси ливающееся пограничным положением республики. Поэто му исключительное значение придавалось патриотическому воспитанию и культурно-просветительской работе.

К этому времени в списке печатных работ Б.С. Санжиева насчитывалось 15 публикаций, вышедших с 1933 по октябрь 1941 г. В их числе были пропагандистские газетные статьи, а с 1940 г. появились первые исторические публикации в «За писках» Государственного Института языка, литературы и истории. В их числе были статьи о первом бурятском рево люционере Ц.Ц. Ранжурове, о Д. Банзарове и деятельности ГИЯЛИ. Он также опубликовал краткий исторический обзор БМ АССР в издательстве АН СССР в Москве.

Основное внимание Б.С. Санжиев уделяет краткому ана лизу научной деятельности ГИЯЛИ. Здесь отмечалась работа по исследованию Гэсэриады, опубликование орфографиче ского словаря. В области истории он особое внимание уделил публикации исследования кандидата исторических наук П.Т.

Хаптаева «Национальное движение в Бурятии в период пер вой русской революции», а также трудов В.П. Гирченко «Импе риалистическая интервенция в Бурят-Монголии (1918– гг.)» и Ф.А. Кудрявцева «История бурят-монгольского народа (от ХVII века до 60-х гг. ХIХ в.)». Б.С. Санжиев подчеркивал важность подготовки к публикации исторических докумен тов и материалов, которая даст серьезное приращение новых знаний истории Бурят-Монголии. К недостаткам научно исследовательской деятельности ГИЯЛИ он отнес недоста точный рост кадров, слабую критико-библиографическую работу и рецензирование.

Пытаясь преодолеть эти недостатки, Б.С. Санжиев публи кует большую рецензию на книгу Ф.А. Кудрявцева «История Бурят-Монгольского народа» под названием «Крупное ис следование по истории Бурят-Монгольского народа». Рецен зент отметил солидную источниковую основу этого труда, марксистко-ленинский анализ исторических фактов, а также классовый принцип познания бурятского общества, харак терные для раннего периода феодализма. Как видим, методо логический подход сделан в духе того времени. Б.С. Санжиев заметил, что в работе Ф.А. Кудрявцева акцент сделан на исто рии завоевания Россией Бурятии, когда бурятские племена оказывали мужественное сопротивление этому процессу. По добная оценка резко диссонирует с современной концепцией (фронтир), о мирном продвижении русских на восток, когда почти отрицается насилие, экономическое и внеэкономиче ское принуждение царскими властями инородцев. Рецензент замечает, что не случайно Прибайкалье стало краем каторги и ссылки борцов за счастье русского и бурятского народов.

К существенным недостаткам работы Ф.А. Кудрявцева Б.С.

Санжиев отнес отсутствие в этом труде обзора источников и литературы, свидетельствующие об отсутствии историогра фической школы в регионе.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. круто меня ет судьбу и творчество историка. В начале 1941 г. Б.С. Санжи ев был назначен редактором газеты «Буряат-Монголой Унэн».

С июля по декабрь 1941 года Б.С. Санжиев – инструктор политрук Политуправления 17-й армии (в Монголии). Затем он отзывается из армии и работает секретарем по пропаган де Бурят-Монгольского обкома партии до 1946 г. Он побы вал во всех самых отдаленных аймаках, участвовал во всех мероприятиях по мобилизации республики на отпор врагу.

Власть корректирует идеологическую парадигму. Расширя ется пропаганда советского патриотизма, государственности и державности. Эти идеи увязывались с великими предками, в число которых включались Александр Невский, Дмитрий Донской, Александр Суворов, Михаил Кутузов. За годы вой ны Б.С. Санжиев опубликовал 6 газетных статей, в основном агитационно-пропагандистского характера. Однако в числе этих публикаций следует выделить статью «Победоносная борьба великого русского народа против немецких захват чиков». В ней автор показал историю борьбы русского наро да с чужеземными захватчиками. Статья освещала события «Ледового побоища»(1242 г.), а также борьбу Руси за Балтику (Ливонская война 1558–1583 гг.), занятие русскими Берли на (1760 г.), разгром Наполеона в 1812 г. В статье не обойден вниманием Брусиловский прорыв в 1916 г., разгром немцев в 1918 году. Статья отвечала чаяниям и потребностям военно го времени, нацеливала на повышение исторического созна ния тружеников тыла. У Б.С. Санжиева военное лихолетье сформировало уважительное отношение к людям простого труда и особенно трепетное отношение к фронтовикам. Это нам пришлось наблюдать в коллективе факультета, когда профессор Б.С. Санжиев очень внимательно прислушивался к мнению бывших фронтовиков, коллег-историков, напри мер доценту П.Х. Гребневу, которое он сохранил до конца своей жизни. В годы войны Б.С. Санжиев приобрел огром ный опыт редактирования периодических («Блокнот агита тора») и научных изданий. Он был ответственным редакто ром книги «ХХ лет Бурят-Монгольской АССР» – Улан-Удэ, 1943, 20 п. л.

В 1946 г. начинается новый этап научно-педагогического творчества историка. Обстоятельства вынудили Б.С. Сан жиева уйти с партийной работы и вплотную заняться научно-исследовательской деятельностью. Еще летом 1946 г.

он подавал заявление в аспирантуру АОН при ЦК ВКП(б), сдал экзамен по истории СССР, но руководство отложило его зачисление на год. В конце 1946 г. Б.С. Санжиев прибыл по партийной путевке в распоряжение Иркутского обкома пар тии и был направлен на преподавательскую работу, вначале в межобластную партийную школу. Одновременно он заве довал кафедрой марксизма-ленинизма стоматологического института (ныне Медицинского университета), затем был старшим преподавателем педагогического института. В г. Б.С. Санжиев заочно окончил Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б). Он продолжает публиковаться в печати. С 1946 по 1953 гг. до защиты кандидатской диссертации из под пера Б.С. Санжиева вышло 7 газетных статей. Он продолжа ет изучение революционной деятельности И.В. Бабушкина (2 статьи), а также вопросов национально-государственного строительства (5 статей).

Б.С. Санжиев прикрепляется в годичную аспирантуру при МГУ и в 1953 г. защищает здесь кандидатскую диссертацию о ведущей роли русского рабочего класса в строительстве со ветского многонационального государства. Эта тема стала в дальнейшем на многие годы предметом научного изучения доцента Б.С. Санжиева.

1953 годом завершается очередной этап научного твор чества Б.С. Санжиева. Со смертью И. Сталина наступила хрущевская оттепель. ХХ съезд партии, реабилитация при внесли новые демократические перемены в общественно политическую жизнь страны, в историческую науку. Откры вался доступ к новым источникам, корректировались оценки отечественной и зарубежной историографии. Это было не простым временем для доцента Б.С. Санжиева, впитавшего еще в 1930-е гг. идеи Сталина, твердо верившего в торжество марксизма-ленинизма. Неслучайно, с 1954 по 1956 г. у Б.С.

Санжиева вышло только 3 газетные публикации по аграрно му и национальному вопросу партии большевиков.

Начавшаяся после ХХ съезда КПСС «оттепель» созда ла благоприятные условия для историков. Решения съезда были востребованы обществом и наукой. Личные и соци альные связи, интеллектуальные и политические пристра стия, опыт личного участия в Великой Отечественной войне и героического труда в тылу – все это обнаружилось в на учных спорах и социальных условиях и никого не оставило равнодушным, в том числе Б.С. Санжиева. Началась работа по преодолению догматизированных трактовок историче ских событий и явлений. Сибирские историки приступили к созданию фундаментальных коллективных работ по истории Сибири, истории рабочего класса и крестьянства региона.

Востребованными к этой работе оказались и иркутские исто рики, в числе которых были Б.С. Санжиев, Ф.А. Кудрявцев, В.Г. Тюкавкин, В.Т. Агалаков, И.И. Кузнецов, а также исто рики Бурятии Е.Е. Тармаханов, Б.Б. Батуев и др. Возглавил эту работу академик А.П. Окладников (директор Института истории, филологии и философии СО АН СССР, г. Новоси бирск). В этот период Алексей Павлович пригласил Санжие ва переехать в Новосибирск и работать в ИИФиФ СО РАН.

Однако Иркутский обком КПСС воспрепятствовал этому.

Примерно в это же время идет процесс реорганизации преподавания общественных дисциплин. С 1956 г. в вузах страны открываются кафедры истории КПСС. Б.С. Санжи ев становится руководителем такой кафедры в Иркутском институте народного хозяйства. До этого он заведовал ка федрой марксизма-ленинизма в этом же вузе. Б.С. Санжи ев разрабатывает и читает общий курс по истории партии, редактирует «Ученые записки» этого вуза и публикует в них научные статьи о вооруженном восстании 1917 г., о деятель ности Иркутской партийной организации в период Граждан ской войны, которые позже войдут в доработанном варианте в главы «Очерков истории Иркутской организации КПСС».

В этот же период Б.С. Санжиев определяется с научной те мой будущей докторской диссертации. Она была связана с претворением в жизнь ленинских идей решения националь ного вопроса в СССР, на примере сближения наций в Сиби ри в период ее интенсивного послевоенного хозяйственного освоения. Эта тема отвечала новой концепции политическо го руководства страны о формировании новой исторической общности «советский народ» в условиях социалистического строительства. По этой тематике у Б.С. Санжиева в начале 1960-х гг. выходят первые публикации.

Если говорить о методологии исторического познания, то в эти годы идет процесс ее корректировки. В конце 1950-х гг. историки вновь заговорили о научном источниковедении.

Движение исторической мысли сопровождалось возникно вением дискуссий. По воспоминаниям историков В.Т. Агала кова и И.И. Кузнецова, одной из самых интересных и полез ных форм нового научного творчества, помогавшей выясне нию методологии исторического познания, были дискуссии, проходившие в конце 1950-х – начале 1960-х гг. на конферен циях в ИИФиФ СО АН СССР в городе Новосибирске, когда готовились к изданию многотомные история Сибири, рабо чего класса и крестьянства. И все же споры велись в рамках марксистско-ленинской концепции познания истории с ее классовым духом.

Б.С. Санжиев активно участвовал в написании пятитом ной «Истории Сибири», получившей высокую оценку (Госу дарственная премия СССР), являлся одним из членов ред коллегии и ведущих авторов пятого тома. Ему принадлежит глава девятая «Национальные районы Сибири». Он редакти ровал и шестую главу, также посвященную истории нацио нальных районов Сибири, участвовал в подготовке введения и заключения пятого тома «Истории Сибири». К этой работе можно отнести и большую статью «Осуществление ленин ской национальной политики в Сибири» в коллективном труде «В.И. Ленин и социалистические преобразования Си бири», изданную в Москве в 1974 г.

Такая интенсивная научная работа Б.С. Санжиева была тесно сопряжена с подготовкой и написанием докторской диссертации. Ей предшествовало издание монографий, в том числе научного труда «Сближение наций в борьбе за создание материально-технической базы коммунизма (по материалам Сибири)» (Улан-Удэ, 1966, 18,7 п. л.) В 1968 г. Б.С. Санжиев защищает в Ученом Совете при Московском университете им. М.В. Ломоносова докторскую диссертацию по истории КПСС на тему: «Исторический опыт КПСС по укреплению содружества и дальнейшему сближению наций в период строительства коммунизма (по материалам Сибири)». В г. он стал профессором. Без преувеличения можно сказать, что этот чуть более чем 10-летний период (1956–1968 гг.) стал наиболее плодотворным в научной деятельности профессо ра Б.С. Санжиева. Он принял участие в подготовке крупных обобщающих трудов, выпустил ряд больших статей и моно графий, защитил докторскую диссертацию в ведущем вузе страны, стал профессором. Одновременно он успешно зани мался педагогической деятельностью в Иркутском институ те народного хозяйства, ныне Байкальский государственный университет экономики и права. Как признание научного ав торитета профессора Б.С. Санжиева, можно рассматривать выступление его официальным оппонентом по 11 кандидат ским диссертациям в Ученом Совете при Иркутском госуни верситете, а также в Якутском университете.

С 1969–1970-го года начинается новый этап научно педагогического творчества профессора Б.С. Санжиева.

Он связан с переходом известного историка в Иркутский го сударственный университет. Здесь на историческом факуль тете открылась новая кафедра истории КПСС и партийного строительства (с 1981 г. кафедра истории КПСС гуманитар ных факультетов), которую с 1970 г. и возглавил профессор Б.С. Санжиев. Он сформировал высокопрофессиональный педагогический коллектив, который осуществлял чтение курсов по истории партии, источниковедению, историогра фии, проводил историко-партийную специализацию. Глав ным направлением научной работы кафедры стало изуче ние истории партийных организаций Восточной Сибири.

Отличительной особенностью такой научной деятельности этой кафедры было тесное сотрудничество с кафедрой исто рии СССР, другими кафедрами исторического факультета, позволявшее, в известной степени, расширять историко партийные концепции.

Научные интересы профессора Б.С. Санжиева в 1970– 1980-е гг. фокусировались на трех направлениях. Во-первых, он продолжал изучать тему, связанную с докторской диссер тацией – осуществление национального вопроса в Сибири.

Во-вторых, после издания «Истории Сибири» сибирские историки, в том числе Б.С. Санжиев, продолжали работу по подготовке к изданию «Истории рабочего класса и кре стьянства Сибири». В-третьих, Б.С. Санжиев принял самое деятельное участие в создании трехтомного коллективного труда «Очерки истории Иркутской организации КПСС» в качестве члена редколлегии и автора двух глав «Иркутская партийная организация в борьбе за ликвидацию послед ствий колчаковщины и упрочение Советской власти» и «Ир кутская партийная организация в борьбе за выполнение ре шений ХХI и ХХII съездов КПСС». В то же время профессор Б.С. Санжиев продолжал работать над темой «для души» о Я.

Гашеке, вел активную переписку с советскими и зарубежны ми гашековедами: С.И. Востоковой, С.В. Никольским, Ю.Н.

Щербаковым, П.М. Матко, Зденеком Горжени, Радко Пытли ком, Зденеком Штястны, Чойжилом Максарыном. Этой теме посвящено около десятка его публикаций, она нуждается в специальном рассмотрении и ждет своего исследователя.

С 1971 по 1987 год Б.С. Санжиев опубликовал 22 научных исследования, в том числе статьи в научных сборниках, ре цензии, газетные очерки. Он все больше сосредоточивается над темой история рабочего класса Сибири. Б.С. Санжиев вошел в Главную редакцию четырехтомного академического издания «История рабочего класса Сибири». Он был не толь ко членом редколлегии, но и одним из основных авторов чет вертой книги, охватывающий период 1960–1980-х гг. Им был также написан раздел «Общественно-политическая актив ность рабочих – важный фактор ускоренного развития про изводительных сил Сибири». По этой проблематике им были также опубликованы работы «Некоторые вопросы развития общественно-политической активности рабочего класса в условиях развитого социализма» в книге «Рабочий класс СССР в условиях развитого социализма» (Киев, 1980), «Рост общественно-политической активности рабочих в условиях развитого социализма» в книге «Социально-экономическое и культурное развитие Забайкалья» (Новосибирск, 1980), а всего – 5 крупных научных статей по данной тематике. Вы ходит и его первая историографическая статья «Социалисти ческое соревнование – решающий фактор социальной актив ности трудящихся (краткое историографическое обозрение литературы Сибири)» (1980 г.).

Профессор Б.С. Санжиев был современником своей эпо хи – эпохи грандиозного освоения Сибири. Неслучайно, своим ученикам он рекомендовал темы, связанные с этими эпохальными событиями. Из 45 его учеников, восемь аспи рантов подготовили и защитили кандидатские диссертации в 1970–1980-х гг. по тематике, связанной с комплексным освоением Восточно-Сибирского региона (В.И. Сверчков, С.К. Веслополов, Г.А. Цыкунов, Л.В. Зайцева, П.П. Боханов и др.). В числе его учеников исследователи из Бурятии Б.Н.

Баторов, К.С. Танганова, М.Б. Гармаев и другие, Тувы – среди них Толгар-Ол, З.Ю. Доржу, а также Монголии – Г. Лхамсу рэн, Б. Монц. Историографические сюжеты этого сотрудни чества отражены в трудах профессора В.Д. Дугарова.

Свое благотворное влияние научный авторитет профес сора Б.С. Санжиева оказал на первом этапе становления историков Б.В. Базарова (ныне член-корреспондент РАН, ди ректор БНЦ), Л.В. Кураса, доктора наук, профессора (ИМБТ СО РАН) и других ученых Сибири.

С 1972 г. при кафедре Б.С. Санжиева была открыта аспи рантура, а в 1983 г. специальность – история КПСС. В 1960– 1970-е гг. Б.С. Санжиев являлся членом объединенного уче ного Совета по историческим и филологическим наукам при Иркутском университете, а в 1973–1975 гг. – его пред седателем, а также членом совета по присуждению ученой степени кандидата философских наук. С 1976 по 1991 год он был председателем специализированного Совета по защи те докторских диссертаций Иркутского госуниверситета по специальности история СССР и история КПСС. Кроме того профессор Б.С. Санжиев более 10 лет являлся членом специ ализированного Совета по историческим наукам Института Истории, Философии и Филологии СО АН СССР (г. Ново сибирск). Он выступал официальным оппонентом по 31 кан дидатской диссертации. В их числе были будущие доктора наук, профессора А.Н. Зыков, И.Ф. Суворов, И.А. Лутохин и другие. С 1971 по 1986 годы профессор Б.С. Санжиев вы ступал в качестве официального оппонента в специализиро ванных советах вузов Москвы, Новосибирска, Владивостока, Якутска на защитах докторских диссертаций М.Е. Бударина, Д. Майдара, М.И. Капустина, А.П. Деревянко, В.М. Федина, Ю.Л. Аранчина.

В 1987 году профессору Б.С. Санжиеву исполнилось лет и 55 лет трудовой и общественно-политической деятель ности. К этому событию был приурочен выход библиографи ческого указателя его работ, юбилейных статей и поздравле ний в периодической печати. В стране в этот период полным ходом шла перестройка, она серьезно затронула систему об разования, гуманитарные науки. Менялись целевые установ ки, методология исторического познания, на смену приходил плюрализм оценок, уходил в прошлое классовый принцип познания исторических явлений. Кафедра истории партии исторического факультета была упразднена. История КПСС как учебная дисциплина была заменена курсом «История по литических партий России». За всеми этими резкими пере менами как-то остались без внимания судьбы преподавате лей истории партии, переживших огромные потрясения.

В этих условиях профессор Б.С. Санжиев переживал, по жалуй, один из сложных моментов своей жизни. Рушилась система ценностей, которой он придерживался всю свою со знательную жизнь, а новых парадигм он не принимал. Как бывает в таких случаях, обострились болезни, он ослаб фи зически, но нравственно остался непоколебим.

В 1991 году наступил очередной труднейший этап жиз ни и творчества Б.С. Санжиева, продлившийся до конца его дней – 2000 г. Он был приглашен заведующим кафе дрой отечественной истории и политологии профессором Н.Н. Щербаковым на должность профессора-консультанта, одновременно до последних дней оставаясь членом специ ализированного Совета по защите докторских диссертаций Иркутского госуниверситета. Преодолевая тяжелый недуг, семейное несчастье (он потерял супругу Анастасию Ильи ничну в 1999 г.), Б.С. Санжиев продолжал упорно трудиться, демонстрируя нам уроки стойкости и мужества.

С 1987 по 1997 год, когда общественность города Ир кутска отмечала 85-летие профессора Б.С. Санжиева, им было опубликовано полтора десятка интересных научных работ. В их числе «Ярослав Гашек в Сибири» (1993 г.), Дор жи Банзаров (1998 г.), которые нуждаются в специальном историографическом анализе. Но, пожалуй, главным трудом этого периода жизни и творчества профессора Б.С. Санжие ва стала его работа над мемуарами, которые вышли в свет в 1995 г. в Иркутске под редакцией профессора Б.В. База рова «Общественно-политическая жизнь и национально культурное строительство Советской Бурятии в канун и годы Великой Отечественной войны (Странички воспоминаний:

люди и события)». Эти мемуары готовились в условиях, ког да со сцены общественно-политической жизни страны со шла господствующая марксистская идеология, на развалинах СССР возникло новое государство – Россия. Б.С. Санжиев, как убежденный интернационалист, с болью воспринимал эти разрушительные процессы, попытался в своих мемуарах осветить положительный опыт созидательной дружбы наро дов Сибири. Он остался верен и марксистской методологии изучения общественных явлений. Подобное жизненное кре до позволяет нам, его ученикам и коллегам, сохранять уваже ние к Б.С. Санжиеву за его постоянство и веру в романтиче ские идеалы лучшего будущего.

В то же время в опубликованных материалах содержит ся интересный, а в ряде случаев уникальный материал по истории нашей страны и Бурятии, свидетелем которых был Б.С. Санжиев. По ним также мы прослеживаем историю исторической мысли данного периода, что представляет несомненный интерес для теоретико-методологического и историографического осмысления отечественной и регио нальной истории. К сожалению, мемуары не нашли своего продолжения, они нуждаются в переиздании с соответству ющей доработкой родственниками и близкими людьми.

Подводя итоги историографического и научно педагогического творчества профессора Б.С. Санжиева, от метим, что им опубликовано более 150 научных работ, ко торые содержат ранее малоизученные и неопубликованные документы и материалы. Они существенно прирастили от ечественную и зарубежную историю новыми знаниями. Им опубликовано 12 монографических изданий и 32 статьи в академических изданиях и центральной печати. В зарубеж ных изданиях напечатано 5 работ: в Монголии – 2;

Чехос ловакии – 2;

Японии – 1. Труды профессора Б.С.Санжиева получили положительную оценку в центральной, местной и зарубежной печати. За многолетнюю научно-педагогическую деятельность Б.С. Санжиев был награжден орденом Трудо вого Красного Знамени, многими медалями, лауреатскими званиями. Педагогический стаж Б.С. Санжиева насчитывает почти 50 лет. За эти годы им прочитаны тысячи лекций, под готовлены сотни историков, в том числе 45 его аспирантов и соискателей защитили кандидатские и докторские диссерта ции.

Б.С. Санжиев всю свою сознательную жизнь участвовал в общественно-политической жизни. Он занимал довольно высокий пост в партийной иерархии, всегда был пропаган дистом научных и политических знаний, до конца дней со стоял в партии коммунистов.

Подводя итоги его научного творчества, определим основ ные направления его дальнейшего изучения.

1. Научное творчество профессора Б.С. Санжиева впол не может стать предметом диссертационного исследо вания. Предстоит уточнить историографические этапы его творчества. Еще предстоит более глубокое проник новение во внутренний мир и характер историка, что позволит понять его поступки, характер и мировоззре ние.

2. Не изучена деятельность профессора Б.С. Санжиева на должности председателя специализированного Совета по защите докторских диссертаций. Не исследована ра бота самого Совета, действовавшего в Иркутском госу ниверситете с 1942 г. Не обращались исследователи и к деятельности Восточно-Сибирского совета по коорди нации и планированию гуманитарных наук, который долгое время возглавлял профессор Б.С. Санжиев.

Пусть эта статья будет скромным вкладом в дело памя ти нашего учителя, коллеги, достойного гражданина нашего Отечества!

В.Д. Дугаров, д. и. н., профессор Бурятского госу дарственного университета Вклад профессора Б.С. Санжиева в монголоведные исследования Мое знакомство с доктором исторических наук, про фессором Буянто Сайнцаковичем Санжиевым произошло в феврале 1983 г., когда я сопровождал своего учителя Дми трия Доржиевича Хуташкеева в Иркутский госуниверситет.

Он представлял к защите диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук на тему «Роль ВЛКСМ и МРСМ в развитии содружества советской и монгольской молодежи в процессе социалистической индустриализации МНР» и «открывал мне двери в аспирантуру» в Иркутском госуниверситете им. А.А. Жданова. В этот период на исто рическом факультете Иркутского госуниверситета много лет плодотворно работал специализированный совет по защите докторских и кандидатских диссертаций под руководством Б.С. Санжиева, в котором свои труды защитили многие наши коллеги из Бурятии.

В 1980-е годы по рейтингу, определяемому печатным ор ганом ЦК КПСС журналом «Вопросы истории КПСС», Б.С.

Санжиев входил в пятерку наиболее видных историков пар тии Советского Союза. Во время заседаний совета, меня по разила деловая обстановка и то, как квалифицированно вел заседания Б.С. Санжиев. Атмосфера уважительного отноше ния к своему председателю, и то как, не побоюсь этого выра жения, почтительно вели себя по отношению к Буянто Сайн цаковичу уважаемые мои учителя по БГПИ им. Д. Банзарова профессора Е.Е. Тармаханов, Д.Б. Улымжиев и другие члены совета. Высокий научный уровень работы диссертационного совета вызвал чувство неуверенности в своих силах.

После успешной сдачи экзаменов в октябре 1983 г. я был зачислен в аспирантуру по специальности «История КПСС».

При этом, у меня возникла кратковременная, сильно обе спокоившая меня и моих друзей по аспирантуре, проблема.

На собрании аспирантов с участием старшекурсников, всем зачисленным Б.С. Санжиев, как заведующий кафедрой исто рии КПСС, определил и утвердил научных руководителей, предварительную тематику исследований.

В аспирантуру было зачислено пять человек, в том числе Е.И. Лиштованный, будущий крупный монголовед, профес сор, долго работавший деканом истфака ИГУ, ставший се годня председателем возглавляемого когда-то Буянто Сайн цаковичем диссертационного совета, ныне представляющий Иркутскую область в Монголии.


По кафедре истории СССР поступил в аспирантуру буду щий высококвалифицированный монголовед, доктор исто рических наук В.Ц. Ганжуров, впоследствии работавший на преподавательской и научной работе в республике, в дипло матических и представительских органах России и Бурятии в Монголии.

В отношении меня не была озвучена фамилия научного руководителя и тема научного исследования. Дело было в том, что при моем поступлении в иркутскую аспирантуру научным руководителем планировался доктор исторических наук, профессор БГПИ им. Д. Банзарова Д.Б. Улымжиев.

Видный монголовед Советского Союза Даши Батуевич Улымжиев, с отличием закончив восточный факультет Ле нинградского госуниверситета, всю свою жизнь посвятил изучению монголоведения в Бурятском государственном педагогическом институте им. Д. Банзарова, впоследствии в госуниверситете. Он создал монголоведное направление в нашем учебном заведении. Как и Буянто Сайнцакович, Даши Батуевич был выходцем из села Ноехон Селенгинского райо на Республики Бурятия. Д.Б. Улымжиев свою научную дея тельность посвятил проблеме перехода аратских масс худона к социализму, был квалифицированным монголоведом по разнообразным проблемам бурятского и советского монго ловедения. Несмотря на то, что его труды отвечали партий ным установкам того времени, огромный фактологический монголоведный материал трудов бурятского ученого являет ся темой исследования современных специалистов.

Перед поездкой в Иркутск мы с Даши Батуевичем опре делили предварительную тему исследований, посвященную интернациональному содружеству братских народов в при граничных районах СССР и МНР.

После заседания кафедры проф. Б.С. Санжиев попросил меня подойти позднее и еще раз подумать над темой канди датского исследования, что вызвало у меня законное беспо койство перед встречей. В аспирантской среде предстоящая встреча вызвала «кучу» предположений и догадок, вплоть до «а может, не поступил?!»

При встрече Б.С. Санжиев одобрил проблематику моих предварительных исследований по истории МНР и МНРП, подтвердил, что эта тематика хорошо разрабатывается в со ветской исторической науке. Но в то же время жестко от метил, что необходимы серьезные историографические ра боты по этому вопросу, так как многосторонние советско монгольские взаимоотношения в советском монголове дении рассматриваются на уровне славословия советско монгольской дружбы, без должного критического анализа многогранных связей советского и монгольского народов.

Буянто Сайнцакович, определяя тематику моих будущих монголоведных историографических исследований, ска зал: «Вы, молодой человек (следует заметить, что Буянто Сайнцакович всегда обращался к людям на «вы», без разли чия возраста и звания;

был памятный случай, когда Буянто Сайнцакович разговаривал с аспирантом и в разговор пы тался вмешаться один из уважаемых профессоров, то Буянто Сайнцакович сказал: «Подождите, я разговариваю с товари щем Г.»), и Вам необходимо разрабатывать масштабные исто риографические проблемы советско-монгольских, русско монгольских отношений, так как не проработан историогра фический анализ этих взаимоотношений, мало научных ра бот по историографии и источниковедению истории МНР. В большинстве они рассматривают советско-монгольские от ношения только в положительном ключе. Необходимо глуб же проанализировать эти проблемы, определить свое пред ставление и оценку этих связей в советской и монгольской исторической науке». В конце разговора он сказал, что науч ным руководителем будет он сам, а Даши Батуевич выступит в качестве научного консультанта.

Как показала дальнейшая жизнь, моя диссертация, дей ствительно, явилась одной из первых специализированных работ по советской монголоведной историографии послед ней трети XX века. Думаю, что научное руководство Буянто Сайнцаковича в моих научных исследованиях в аспиранту ре, явилось высочайшим доверием со стороны маститого ученого. Это вызвало даже определенную зависть со стороны аспирантов Иркутского госуниверситета.

В этот период «бурятская диаспора», как тогда выража лись в содружестве аспирантов, была представлена аспиран тами старших годов обучения: ныне докторами исторических наук Любовью Алексеевной Зайцевой (более четверти века заведующая кафедрой истории России БГСХА), Леонидом Владимировичем Курасом (главным научным сотрудником ИМБТ СО РАН), Эржэной Цыреновной Жалсановой, Влади миром Булатовичем Санжиевым и другими.

После нас в аспирантуру поступили Борис Ванданович Базаров (ныне член-корреспондент РАН, председатель Бу рятского научного центра и директор ИМБТ СО РАН), Лари са Будаевна Жабаева (доктор исторических наук, профессор, заведующая кафедрой истории и архивного дела ВСГУТУ), Юрий Петрович Шагдуров, рано ушедший от нас, организа тор Улан-Баторского филиала БГУ, первый проректор Бурят ского госуниверситета.

Семьи Ганжуровых и Шагдуровых проработали совмест но более шести лет в Улан-Баторе на дипломатической и учебной работе. Наши товарищи внесли реальный вклад в развитие дипломатических и научных связей между Монго лией и Россией в первое десятилетие XXI века.

В результате этого образовался своеобразный спаянный аспирантской жизнью круг единомышленников: В.Ц. Ганжу ров, Б.В. Базаров, Ю.П. Шагдуров и В.Д. Дугаров (как шутил Владимир Цыденович, «два в шляпе, два без шляпы» (двое из нас носили солидные шляпы). Настоящим украшением в этом чисто мужском коллективе была Лариса Будаевна Жа баева. Тяготел к нашему кругу аспирантов ИГУ и Леонид Владимирович Курас.

В тот период произошло также знакомство и сближение с другими аспирантами Восточно-Сибирского региона, иркут скими друзьями и коллегами: ныне профессорами Ю.А. Пе трушиным, С.И. Кузнецовым, Ю.А. Зуляром, И.В. Наумовым и многими другими. Защищал диссертацию по психологии в этот период бурятский ученый А.Д. Карнышев.

С этого времени в аспирантуре начинаются мои разра ботки монголоведной историографии в России, Советском Союзе и Монголии, которые получили свое развитие в даль нейших востоковедных научных исследованиях, в написании докторской диссертации.

На начальном аспирантском этапе российско-советскую монголоведную историографию необходимо было начи нать с изучения трудов самого Б.С. Санжиева, так или ина че посвященных проблемам русско-монгольских, советско монгольских, бурятско-монгольских взаимоотношений в исторической науке России и СССР. По молодости лет, я еще не совсем представлял масштаб личности моего научного руководителя, его вклада в развитие бурятской науки, эво люции монголоведных проблем в исторической науке СССР, Бурятии и МНР. Это осознание в полной мере приходит в на стоящее время.

Со слов самого Буянто Сайнцаковича, с монголоведной научно-исторической тематикой он впервые столкнулся в 1928 году при съемках в Селенгинской степи классиком со ветского кино В.И. Пудовкиным кинофильма «Потомок Чингис-хана». Он говорил, что хорошо помнит эти съемки (ему в этот период было 16 лет), как наблюдал буддийскую мистерию «Цам», которая оказалась последней в советской истории ламаизма.

Об этом эпизоде в своей жизни Б.С. Санжиев отмеча ет в своей работе, на которую мы будем часто ссылать ся «Общественно-политическая жизнь и национально культурное строительство Советской Бурятии в канун и годы Великой Отечественной войны. Странички воспоминаний:

люди и события» (Иркутск;

Улан-Удэ: Изд-во ОНЦ «Сибирь», 1995. 180 с.). На странице 14 он пишет: «Осенью 1928 г. в Там че во время съемок кинофильма «Потомок Чингис-хана» Вс.

Пудовкина видел руководителя «Востоккино» Александра Оширова и артиста Валерия Инкижинова, исполнявшего за главную роль».

Здесь проявляется скромность Б.С. Санжиева, который, со слов знающих его земляков из Ноехона, принимал ак тивное участие в массовках. Молодой Буянто Сайнцакович хорошо познакомился с выдающимся бурятским актером, похороненным во Франции, Валерием Ивановичем Инкижи новым, оставшимся в Европе в 1930 г., и имя которого верну лось широкой отечественной общественности только в 90-е годы XX века. Говорить в советское время о знакомстве с «за прещенным» невозвращенцем В.И. Инкижиновым, было не безопасно и могло высказываться лишь в частной беседе.

Дальнейшие интересы по изучению истории родного края, истории бурят-монголов молодого Буянто Сайнцаковича были вызваны знакомством с выдающимися монголоведами лингвистами и этнографами в области истории и филологии монгольских народов советского периода истории Н.Н. Поп пе и А.И. Бертагаевым. Самый молодой член-корреспондент АН СССР, избранный в 1933 г. в 36-летнем возрасте, вы дающийся монголовед Н.Н. Поппе, на протяжении своей длительной жизни собрал огромный лингвистический и фольклорный материал о Монголии, внес весомый вклад в советское и мировое монголоведение, бурятиеведение. Н.Н.

Поппе в довоенный период активно работал в Бурятии и Монголии.

В этот период молодому Буянто Сайнцаковичу нередко приходилось слушать его выступления, читать научные ста тьи, консультироваться по вопросам бурятского языкозна ния, фольклора, филологии и, особенно, по эпосу «Гэсэр».

Перейдя на сторону врагов в годы Великой Отечествен ной войны, монголовед мирового значения Н.Н. Поппе по лучил в 1949 г. американское гражданство и до своей смерти в 1991 г. опубликовал огромный материал по лингвистике монгольских и бурятских народов, который во многом еще не обработан и не опубликован, как это зачастую происходит с трудами других довоенных ученых-монголоведов.

О встрече с ними Б.С. Санжиев в работе «Ноехон в дале ком и близком прошлом (исторический очерк)» пишет сле дующее: «Летом 1929 г. в Ноехоне работала лингвистическая экспедиция Института востоковедения АН СССР и Бурят монгольского института культуры в составе профессора Н.Н. Поппе, А.И. Бертагаева и Аюрхан (Цырен) Будаева. Они беседовали, брали интервью у сказителей, знатоков старины, записывали песни, рожденные колхозной жизнью. Часть за писанных материалов опубликована» [8. C. 45]. Не оставался в стороне и любознательный Буянто Сайнцакович.


В период обучения в Бурпедтехникуме студент Б. Санжи ев, «...будучи на втором курсе в конце августа 1931 г., при сутствовал на областной конференции СВБ (Союз воин ствующих безбожников) и на дискуссии по языкознанию в Институте культуры. Слушал выступления ученых Баради на, Поппе, Бертагаева, Тогмитова.... Был спецкором «Buri aad-Mongolin Ynen». Сохранилось удостоверение «Tushai Koresроndeentiin» №17, подписанное редактором Б. Ванчи ковым 29 марта 1932 г. [7. С. 15].

«С сентября 1933 г. заведовал монгольским отделением Бурпедтехникума и преподавал обществоведение. Здесь учи лись способные товарищи, которые работали после окон чания учебы на руководящих постах в МНР: Дугарсурен – секретарь ЦК МНРП, Машлай – министр просвещения, Бо лод – начальник политотдела управления Монгольской же лезной дороги, Цыдып стал генерал-майором» [7. С. 15–16].

Середина 30-х годов XX века в историко-политической науке Бурят-Монголии, как и во всей исторической науке в стране, прошла в теоретических и методологических спо рах о роли и месте монгольских народов в мировой истории.

Были проведены дискуссии и конференция на тему «Спор ные вопросы истории Бурят-Монголии» в 1934 г. в Улан-Удэ.

В 1935 г. в Комакадемии состоялось совещание заинтересо ванных историков, посвященное итогам дискуссии по спор ным вопросам истории Бурят-Монголии. В ходе этих дискус сий с участием ведущих историков определялись проблемы развития родового строя у бурят-монголов, наличия у бурят феодальных отношений, классового расслоения, преодоле ния буржуазной историографии, борьба с нацдемовщиной на историческом фронте и другие проблемы, которые не по теряли своей актуальности и в наше время. По мнению Б.С.

Санжиева, эти дискуссии «выходили за локально-бурятские рамки и представляли интерес для исторической науки ре спублик Советского Востока». [7. С. 32].

На основании опубликованных воспоминаний Б.С. Сан жиева, личных бесед со своим учителем, вытекает логический вывод о том, что до своей многогранной партийной работы молодой Буянто Сайнцакович был в гуще зарождающейся советской монголоведной науки. В этот период наша респу блика еще называлась Бурят-Монгольская АССР, и искус ственного разделения истории на бурят и монголов, которое закрепилось к середине 50-х годов в исторической литерату ре, не фиксировалось.

Профессиональный интерес к бурят-монгольской исто рии у Буянто Сайнцаковича развивался в период обучения в МГПИ имени А.С. Бубнова, впоследствии получившего имя В.И. Ленина, в 1934–1938 гг.

В этот период он знакомится с ведущими бурятскими уче ными, работавшими или проходившими учебу в вузах Мо сквы и Ленинграда, часть которых была репрессирована. На странице 35 своих воспоминаний он отмечает, что «некото рые из них вели преподавательскую работу в КУТВе, рабо тали в НИИ по национальным и колониальным проблемам, в журнале «Революционный Восток» (Эльбек-Доржи Ринчи но, Бато-Далай Тогмитов, Битухей Аюшин, Баради Ринчинэ).

Часто я их видел, и с отдельными из них встречался буду чи слушателем Центральных курсов переводчиков трудов классиков марксизма-ленинизма при КУТВ, куда был при нят по решению бюро Бурят-Монгольского обкома РКП(б), одновременно продолжая учебу на историческом факультете МГПИ им. А.С. Бубнова».

Плодотворной в росте научных знаний, истории бурят монголов была работа Б.С. Санжиева на посту заместителя директора Государственного института истории, языка и ли тературы (ГИЯЛИ).

Как знаковое явление в бурятской науке того времени, Б.С. Санжиев отмечает проведение в марте 1940 г. в ГИЯЛИ общественностью республики научной конференции, по священной 80-летию со дня смерти Доржи Банзарова. В вы ступлениях ведущих бурятских ученых П.Т. Хаптаева, Ф.А.

Кудрявцева, Г.Д. Санжеева, Г.Н. Румянцева и других было за креплено за Доржи Банзаровым положение первого со свет ским образованием бурятского ученого.

Тогда же Б.С. Санжиев написал статью о Доржи Банзаро ве, которая была опубликована годом позже [6. С. 19].

Необходимо отметить большую скромность Б.С. Сан жиева, который в цитируемой ранее работе «Общественно политическая...» на с. 41-й в числе участников конференции не упоминает свое выступление и статью.

Следует подчеркнуть, что в конце 80-х – начале 90-х годов XX века отмечается повышение научного интереса Б.С. Сан жиева к личности Доржи Банзарова. Скрупулезный научный труд, связанный с большой работой в библиотеках и архивах, чему мы, иркутские аспиранты, немало удивлялись, завер шился публикацией в 1992 г. работы «Доржи Банзаров. Из учение научного наследия (К 170-летию со дня рождения)».

(Иркутск, 1992. 40 с.). Было ему в этот период уже 80 лет.

В этом исследовании, которое, казалось бы, не было ак туальным для постсоветской исторической науки, Буянто Сайнцакович подвел итог своего полувекового научного из учения жизни и наследия первого бурятского ученого.

Эта небольшая по объему, но очень емкая работа, состоит из 6 глав, из которых трудно вычленить отдельные положе ния. В то же время, в историографическом плане мы выделяем главы № 4-6: «Изучение научного наследия Доржи Банзарова в советскую эпоху», «Исследование историко-философского и филологического наследия Доржи Банзарова (историогра фия проблемы)» и «Служебная и научная деятельность уче ного в иркутский период».

В этой работе, с высоты своих знаний о Д. Банзарове, Б.С.

Санжиев по-новому взглянул на проблемы научной деятель ности первого бурятского ученого. Он писал, что «в отличие от Гумбольдта, Банзаров в своей диссертации выступил как атеист, с материалистических позиций: «Черная вера или шаманство у монголов произошли из того же источника, из которых образовались многие древние религиозные систе мы: внешний мир – природа, внутренний мир – дух челове ка, явления того и другого – вот что было источником чер ной веры... Из этих двух сил, которые руководят народом в стремлении его к верованию, природа сильнее действует на младенствующего человека» [6. С. 11].

Б.С. Санжиев в научном споре «банзароведов» о том, что Д. Банзаров не занимался научными исследованиями в Ир кутске, приводит 9 положений, которые он выделяет в каче стве опровержения этих взглядов [6. С. 42].

Большое методологическое значение в становлении Д. Банзарова как ученого-ориенталиста имел вызов сената от 19 ноября 1847 г. и его поездка в Петербург для исклю чения из казацкого сословия с 18 января 1848 г. по 12 июня 1848 г. Близко познакомившись с ведущими учеными ориенталистами, он становится, по словам П.С. Савельева, «львом» в обществе ориенталистов.

По замечанию Н.В. Кима, Д. Банзаров не был уволен из казачьего сословия – «камнем преткновения служила не при надлежность Банзарова к казачьему сословию, а его «инород ческое» происхождение. В конце октября 1849 г. Д. Банзаров получил известие о своем назначении и прибыл в Иркутск июня 1850 г.».

Д. Банзаров проявил себя, по замечанию профессора Б.С.

Санжиева, как принципиальный чиновник и человек при разборе следующих дел: о присвоении главным тайшой Н.

Вампиловым 600 рублей серебром из ссуды бурятского на селения в связи с «неурожаем трав и хлебов»;

привлек к след ствию главу Ирино-Харанутского рода Жамбалдоржиева и ламу Тулекенова «за научение людей к выдаче себя за других лиц». Не поддержал жалобы бывшего главного тайши Селен гинской степной думы, известного собирателя фольклора Юмдылык Ломбоцыренова, друга профессора О.М. Ковалев ского, на тайшу Н. Вампилова» [6. С. 32-33].

Здесь существует щепетильный вопрос, на наш взгляд, связанный с личностями двух главных тайшей Селенгин ской степной думы того времени. Следствие не подтвердило жалобы на главного тайшу Н. Вампилова, который вступил на эту должность в 1835 г., после отставки Юмдылык Лом боцыренова за растрату общественных и казенных денег. Он (Ломбоцыренов) хотел вернуть себе власть, оклеветав своего преемника Намдака Вампилова, бывшего правителем, когда главный тайша был несовершеннолетним. Д. Банзаров выну дил Ю. Ломбоцыренова дать клятвенное заверение, что он не будет впредь вести «тяжбу и распри».

Д. Банзаров находился в затруднительном положении: Ю.

Ломбоцыренов, будучи тайшой и другом О.М. Ковалевского, содействовал последнему при изучении монгольского языка, являлся ведущим автором летописи «Бичихан запискэ» – сводной хронике селенгинских и других родов бурят, состав ленной по просьбе О.М. Ковалевского, ходатайствовал за по ступление Д. Банзарова с другими мальчиками в Казанскую гимназию. Н. Вампилов подписал письмо в Казань с прось бой о их поступлении. Д. Банзаров не поддержал просьбы Ю.

Ломбоцыренова [2. С. 146].

Один перечень научных вопросов, изучаемых Д. Банза ровым несмотря на чиновничью занятость, говорит о высо кой продуктивности бурятского ученого. В краеведческой литературе о проживании декабристов в Сибири (М.К. Аза довский, С.Ф. Коваль, В.Б. Бахаев и др.) часто упоминаются встречи Д. Банзарова с декабристами, которые относились к нему с большим уважением. Д. Банзаров побывал у Н.А. Бес тужева с генерал-губернатором Восточной Сибири Н.Н. Му равьевым, приезжал к нему с писателем И.С. Сельским. Они провели четыре дня у Бестужевых, быстро нашли общий язык, беседовали о Петербурге, шаманстве, о заселении При байкалья бурятами, это очень интересовало Н.А. Бестужева, имевшего публикации по истории, этнографии селенгинских бурят. Видимо, в беседу включался и его брат, М.А. Бестужев, с интересом изучавший в то время книгу О.М. Ковалевского «Буддийская космология» (1835). Тогда же Н.А. Бестужев на писал портрет Д. Банзарова и И.С. Сельского [6. С. 149].

Другие принципиальные моменты книги Б.С. Санжиева о Д. Банзарове мы более подробно проанализировали в работе «Генезис бурятского монголоведения в российском востоко ведении в период XIX – начала XX вв.». Улан-Удэ, 2008, изд во «Бэлиг», в главе 1.1. «Значение и роль Доржи Банзарова и Галсан Гомбоева в становлении бурятского монголоведения»

на страницах 20–51.

На наш взгляд, помимо работы Б.С. Санжиева, более пол ного научного труда, кроме опубликованной в этот период работы Н.В. Кима «Доржи Банзаров: биографический очерк»

[4], не считая многочисленных статей на разного уровня кон ференциях, в последние годы не опубликовано.

В этот период, помимо конференции, посвященной па мяти Д. Банзарова в 1940 г., при непосредственном участии Б.С. Санжиева была проведена конференция, посвященная 50-летию Кяхтинского республиканского музея краеведения имени академика В.А. Обручева, которая рассмотрела прин ципиальные моменты в развитии бурятиеведения.

Значительную роль в общественной жизни Бурят Монголии и влияние на развитие исторической науки бурят монголов, самого Буянто Сайнцаковича, оказала Декада ис кусства и литературы Бурят-Монголии в Москве в 1940 г.

12 июля 1940 г. в центральной правительственной газете «Известия» была опубликована статья Б.С. Санжиева «Воз рожденная Бурят-Монголия», где автор писал об успехах строительства социализма в отдаленной от центра республи ке. Эта была первая статья Буянто Сайнцаковича, опублико ванная во всесоюзной столичной газете.

В этот период в Ленинградском отделении издательства АН СССР была издана работа Ф.А. Кудрявцева «История бурят-монгольского народа от XVII века до 60-х годов XIX века», где Б.С. Санжиев выступил одним из ответственных редакторов.

11 ноября 1940 г. руководство ГИЯЛИ, по согласованию с обкомом ВКП(б), обратилось в Академию наук СССР с письмом об оказании научной помощи институту по про блемам истории и археологии, литературы и фольклора.

Делегация во главе с Буянто Сайнцаковичем была принята вице-президентом Академии наук О.Ю. Шмидтом. 26 ноября 1940 г. принимается постановление Президиума АН СССР с выделением финансовых средств по этому вопросу, которое было подготовлено рабочей группой под руководством Б.С.

Санжиева и состояло из 4 принципиальных пунктов о разви тии и поддержке научно-исследовательской исторической и филологической науки в Бурят-Монголии. Это решение АН СССР сыграло большую роль в дальнейшем развитии бурят ской гуманитарной науки.

Постановление Президиума АН СССР было опублико вано в газете «Известия». Масштабным планам не суждено было осуществиться из-за начавшейся Великой Отечествен ной войны, но научная жизнь в республике не замирала.

1940-й год был важным в биографии Буянто Сайнцако вича. Он ознаменовался встречей с академиком Е.М. Ярос лавским, который за ночь прочитал, врученную Буянто Сайнцаковичем работу Ф.А. Кудрявцева «История бурят монгольского народа от 17 века до 60-х годов 19 века» и напи сал редакционную статью в газету «Правда». В статье было высоко оценено исследование Ф.А. Кудрявцева и научная ра бота ГИЯЛИ.

Также Е.М. Ярославский посоветовал и поддержал пу бликацию статьи Б.С. Санжиева в научном журнале Обще ства историков-марксистов и Института истории АН СССР «Историк-марксист» под названием «Итоги и перспективы (о научно-исследовательской работе ГИЯЛИ)» в № 3, С. 150-151.

Это была первая научная публикация всесоюзного масштаба, свидетельствующая о растущем научно-политическом по тенциале Б.С. Санжиева. Расширенный вариант статьи был опубликован в газете «Бурят-Монгольская правда» 4 января 1941 г.

В этой статье, наряду с положительными моментами в работе института, заместитель директора отметил необходи мость изучения принципиальных проблем в изучении исто рии Бурят-Монголии, которые не потеряли актуальности и в наши дни: «Не разработанными, не изученными остаются такие важные темы по истории Бурят-Монголии, как ранний период истории бурят-монголов, история Октябрьского и послеоктябрьского периодов, вопрос о периодизации исто рии Бурят-Монголии, фольклор, как исторический источ ник, роль политических ссыльных в Прибайкалье, история культуры и искусства, вопрос об экономике бурятских даца нов и т. д. и т. п.

В области изучения бурят-монгольского языка и фоль клора существует разрыв между накопившимся огромным материалом и его исследованием. Фольклористы, за некото рым исключением, ограничиваются собиранием и обработ кой материалов. Огромные материалы, годами накопившие ся в ГИЯЛИ, Институте востоковедения и др. учреждениях, как по языку, так по фольклору, не исследованы. В известной мере этот пробел восполняет новая работа Н.Н. Поппе – «Бу рятский эпос».

«Ожидают специального филологического исследования такие произведения народной словесности как «Шоно Ба тор», «Сагадай-Мэргэн» и др.

В области бурят-монгольского языка должен быть разработан ряд грамматических категорий, исследо ван вопрос о взаимоотношениях русского и бурят монгольского языков, создан научный синтаксис» [7.

С. 132-133].

Следует отметить, что в 30-х годах в МНР и Бурят Монгольской АССР проводилась напряженная языковая ре форма по переходу от исконной для монгольского мира ста ромонгольской письменности на кириллицу. Эта реформа в области языкового строительства имела далеко идущие, как положительные, так и негативные последствия.

Б.С. Санжиев отмечает, и это было велением жестокого времени, что «ГИЯЛИ принадлежит, несомненно, заслуга в переводе на русский алфавит в конце 30-х годов бурят монгольской письменности. Это явилось благоприятным фактором приобщения нашего народа к передовой русской и мировой культуре» [7. С. 45 ].

Помимо положительного фактора, который, без сомнения, приобщил бурят-монголов к передовой мировой европей ской культуре, в ходе языковой реформы было отброшено на обочину многовековое научное наследие монголоязычного мира, основанное на старомонгольской письменности. При надлежность монгольского мира к тысячелетнему буддий скому духовному наследию, нашла отражение в публикациях ксилографическим способом на старомонгольской письмен ности огромного, приспособленного к жизни монгольской этносферы духовного наследия буддийской мысли. Была сфальсифицирована и предана анафеме в ходе массовых политических и научных репрессий многовековая история монгольских народов. Активно развивался процесс русифи кации бурят-монгольской истории, формирования россия центристского взгляда на евразийскую историю.

С это времени на длительный период в истории человече ства монголоязычные народы подпали под гриф «не имею щих своей письменности, духовной культуры и т. д.». Осо бенной критике подверглись достижения монгольского мира в период правления Чингис-хана, вклад в мировую историю государств чингисидов. Достижения буддийской научной мысли были признаны враждебными, контрреволюционны ми и не достойными изучения.

Для монголоязычных этносов эти перекосы в языковом строительстве привели к утрате родовой традиционной пись менности, к потере родного языка (особенно у бурят) и име ют самые негативные последствия в прошлом и будущем.

Неслучайным фактором в монгольской общественной жизни и науке в настоящее время является политически санкционированное мероприятие: переход монгольского общества в государственном делопроизводстве на старо монгольский алфавит. В то же время, монгольское общество, молодежь переходит на изучение английского письма, как неизбежному фактору мировой глобализации. К стыду рос сийских политиков и ученых, происходит резкое сокращение изучения русского языка, российской истории и культуры.

Это говорит о потере российского многогранного влияния в Монголии, характерного для братского содружества в период СССР и МНР. Этот фактор занимает принципиальное место в современном мировом и российском монголоведении.

Итог языковой реформы в Бурят-Монголии необходи мо характеризовать цитатой из сборника «Очерки истории Бурятской организации КПСС»: «В июле 1936 г. в Улан-Удэ, состоялась лингвистическая конференция.... Конференция наметила программу научных исследований и дала целый ряд важных рекомендаций по основным и принципиальным вопросам бурятского языкознания. Конференция покончи ла с националистическими попытками подогнать бурятский язык под нормы монгольского языка» [5. С. 301].

В газете «Правда» от 30 ноября 1940 г. в статье «Марксистско-ленинское воспитание национальных кадров»

секретаря обкома ВКП(б) Г.Ф. Баханова сообщалось: «Из сре ды бурят поднялись люди, которые не только успешно овла девают революционной теорией, но и сами двигают теорию вперед. Они разрабатывают научные темы, работают над созданием истории бурят-монгольского народа, выступают с лекциями, докладами, консультациями, теоретическими ста тьями. К числу таких следует отнести, в первую очередь, тт.

П.Т. Хаптаева, Б.С. Санжиева. Б.Д. Цибикова, А.Г. Баинова, А.Т. Мотенова, М.И. Шулукшина и ряд других партийных и беспартийных товарищей, занимающихся разработкой тео ретических вопросов». Эти товарищи, отметим, за малым исключением в дальнейшем составили костяк народной ин теллигенции бурят второй половины XX века.

Большой политической и научной активностью в респу блике отмечена работа Б.С. Санжиева в первой половине и середине 40-х годов XX века, связанная с деятельностью на посту секретаря обкома ВКП(б) по пропаганде. Следует от метить, что решение Политбюро ЦК об утверждении Б.С.

Санжиева секретарем обкома ВКП(б) было подписано Ста линым 4 января 1942 г. [7. С. 53]. Тогда Буянто Сайнцаковичу шел только 30 год от рождения.

Эта деятельность Буянто Сайнцаковича характеризуется борьбой за развитие марксистской исторической науки и в то же время, принципиальным отстаиванием многовековой истории бурят-монголов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.