авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Содержание

ПОЗИЦИИ РОССИИ И США В ПОЛИЦЕНТРИЧНОМ МИРЕ: СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Автор: Л. Ф. Лебедева................................................................................................................................. 1

США И ТРАНСТИХООКЕАНСКОЕ ПАРТНЁРСТВО: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Автор: А. А. Сидоров13

АМЕРИКАНО-ЯПОНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ:

ТРУДНОСТИ РАЗРЕШЕНИЯ ПРОТИВОРЕЧИЙ Автор: М. Г. НОСОВ..........................................................31 АРКТИЧЕСКИЕ ПРОЛИВЫ: К ФОРМИРОВАНИЮ РОССИЙСКО-КАНАДСКОЙ ОСИ Автор: Майкл Байерс.....................................................................................................................................................................46 КОНГРЕСС И ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВА АМЕРИКАНЦЕВ (1945-1953 гг.) Автор: Н. Ю. Семенцов..............55 ОТ ИДЕОЛОГИИ "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ" К ИДЕЕ ЯДЕРНОГО РАЗОРУЖЕНИЯ Автор: Т. Б. Аничкина.... НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ СОТРУДНИКОВ ИСКРАН....................................................................................... СОВРЕМЕННЫЕ ФАКТОРЫ МОДЕРНИЗАЦИИ АГРАРНОГО СЕКТОРА США Автор: Б. А. Черняков....... ГРАЖДАНСКАЯ И ВОЕННАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА В США Автор: И. Ю. Суркова............................. ВИСКОНСИН (WISCONSIN, WI) Автор: В. С. Ахонина............................................................................. Информация для авторов....................................................................................................................... CONTENTS................................................................................................................................................. ПОЗИЦИИ РОССИИ И США В ПОЛИЦЕНТРИЧНОМ МИРЕ:

Заглавие статьи СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Автор(ы) Л. Ф. Лебедева США - Канада. Экономика, политика, культура, № 11, Источник Ноябрь 2012, C. 3- Место издания Москва, Россия Объем 37.8 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ПОЗИЦИИ РОССИИ И США В ПОЛИЦЕНТРИЧНОМ МИРЕ:

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Автор: Л. Ф. Лебедева УДК 338.001. Л. Ф. Лебедева* Институт США и Канады РАН, Москва В статье рассматриваются позиции России, США и других стран по ключевым социально-экономическим показателям. В фокусе внимания - их экономические и научно технологические потенциалы, человеческое развитие, бюджетные приоритеты.

Ключевые слова: ВВП, государственный бюджет, НИОКР, продукция высокотехнологичных отраслей, человеческое развитие, Россия, США, ОЭСР, БРИК, Группа восьми.

Усложнение системы международных взаимосвязей и взаимозависимости в полицентричном мире ставит перед правящими кругами России, США и других стран задачи, для решения которых требуются принципиально новые подходы на уровне государства, бизнеса, общественных структур, гражданского общества. В этой связи возрастает внимание к оценке влияния всё более широкого спектра факторов, в том числе финансовых, экономических, научно-технологических, социально-демографических, экологических, а также их взаимодействия, на позиции стран в мире, на трансформацию национальных и международных стратегий.

Современная экономическая ситуация и прогноз её развития характеризуются устойчивой тенденцией перераспределения экономической мощи в масштабах глобальной экономики, появлением новых игроков мирового масштаба, при том, что потенциалы лидеров существенно различаются по отдельным финансовым, экономическим, социальным параметрам. По объёму валового внутреннего продукта (ВВП), одному из ключевых (и наиболее часто используемых) национальных показателей США остаются лидером, однако в первом десятилетии XXI века проявились тенденции ощутимого роста ВВП Китая, Бразилии, Индии, а также существенного отрыва США и Китая от других стран (см. рисунок).

При рассмотрении долгосрочных тенденций позиций Группы семи (G7) и БРИК, оказывается, что если на рубеже XX-XXI веков на долю "семёрки" * ЛЕБЕДЕВА Людмила Федоровна - доктор экономических наук, профессор, руководитель Центра ИСКРАН. E-mail: Liudran@rambler.ru Статья подготовлена при поддержке РГНФ: 12 - 03 - 00640(а) "Россия и США: сопоставление с основными центрами силы в многополярной системе международных отношений".

стр. Рисунок. ВВП 2010 г., млрд. долл. в текущих ценах по ППС OECD Outlook, November 2011.

приходилось 65% мирового ВВП, а на долю Бразилии, России, Индии, Китая (БРИК) - 7%, то, согласно некоторым прогнозам, к 2030 г. доли этих групп стран сравняются: "семёрка" и БРИК будут производить примерно по одной трети мирового ВВП [6;

9;

14]. Уже в г. совокупный ВВП стран БРИК почти на треть превышал ВВП США (см. рисунок) На фоне общего укрепления стран БРИК относительно "семёрки" по объёму ВВП отставание России от стран - лидеров остаётся значительным [10].

Появление новых стран и групп лидеров мирового масштаба, динамика и прогнозы их развития свидетельствуют об изменении соотношения сил в XXI веке. Ускорение развития, повышение конкурентоспособности национальных социально-экономических систем сопровождаются нарастающей вовлечённостью этих стран в международные экономические отношения, что, в свою очередь, способствует усилению их экономической мощи.

На рубеже первого и второго десятилетий по объёму промышленного производства США уступили лидерство Китаю, который обогнал Японию по этому показателю ещё в середине первого десятилетия. Доли этих стран в мировом промышленном производстве к началу второго десятилетия XXI века составили: Китай - 18,9%, США - 18,2%, Япония 10,7% [16]. Однако необходимо иметь в виду, что в определённой степени эта тенденция связана с масштабами и динамикой переноса американскими компаниями части своих производств и бизнес-процессов в другие страны, в том числе в Китай.

Бюджетные дисбалансы Глобальный кризис 2008 - 2009 гг., различные проявления его социально-экономических последствий в разных странах усилили необходимость выявления особенностей национальных антикризисных моделей, оценки адекватности стр. Таблица Дефициты государственных бюджетов, % ВВП Страны Дефицит, % Страны Дефицит, % ОЭСР БРИК:

-6, США Россия -10 0, Канада Бразилия -5,0 -2, Германия ЮАР -1,2 -3, Великобритания -9,4 Китай -1, Франция Индия -5,7 -6, Япония -8, Италия -3, OECD Fact Book 2011: Economic, Environmental and Social Statistics;

OECD, 2011;

OECD Outlook, November 2011.

регуляторов происходящим изменениям, обоснованности и эффективности затрат в условиях сохранения бюджетных дисбалансов.

По состоянию на 2010 - 2011 гг., в США, Великобритании и Японии дефицит государственных бюджетов относительно ВВП был существенно выше, чем в среднем по странам ОЭСР (-6,6%), тогда как в странах БРИК, за исключением Индии, этот показатель был ниже (табл. 1) Резко возросшая в период глобального кризиса дефицитность государственных бюджетов ведущих стран мира потребовала переоценки программ финансовой поддержки экономического роста, социальной защиты населения, стимулирования создания рабочих мест. Государственные расходы на здравоохранение и образование являются одним из ключевых факторов дальнейшего увеличения социальной составляющей бюджетного финансирования. Однако прогнозируемый долгосрочный рост значения социальных затрат в общих федеральных расходах связан прежде всего с изменением возрастной структуры населения - в первую очередь с увеличением числа и доли лиц пенсионного возраста и, соответственно, с растущим объёмом пенсионных выплат. Статьи, связанные с пенсионными выплатами и медицинским обслуживанием пенсионеров, носят обязательный характер, и выделение средств по ним увеличивается по мере выхода застрахованных работников на пенсию. Несмотря на то, что по доле населения в возрасте 65 лет и старше (13,1%) США находятся в относительно благоприятном положении в сравнении с другими ведущими развитыми странами, в которых этот показатель выше, усиление пенсионной нагрузки привело к тому, что совокупные затраты на пенсионные выплаты и медицинское обслуживание пенсионеров в рамках программы "Медикэр" составили 33% (2011 фин. г.) общих федеральных расходов.

К началу второго десятилетия впервые за более чем 60-летний период валовой долг США превысил их ВВП (2011 г.).

При этом после достижения докризисного уровня ВВП, некоторого снижения уровня безработицы в сравнении с наиболее острым кризисным периодом потребность в стимулирующих мерах не отпала, о чём свидетельствует проект федерального бюджета на 2013 фин. г., представленный администрацией Барака Обамы. При планируемых расходах в объёме 3,8 трлн. долл. ожидается стр. дальнейший рост затрат по основным социальным программам пенсионного и медицинского обслуживания, увеличение инвестиций в развитие транспортной инфраструктуры, широкополосного Интернета, а также на промышленные инновации и создание новых рабочих мест [3].

В России до 2012 г. благодаря "нефтегазовым" поступлениям сохранялся профицит федерального бюджета. А по данным за январь -февраль 2012 г., дефицит российского федерального бюджета составил 3% ВВП. При этом ожидается, что дефицит "не нефтяной" части бюджета будет усугубляться. Таким образом, в России, как и в других странах, возрастает необходимость разработки посткризисной модели развития с оптимальным (с учётом национальных особенностей) сочетанием государственного регулирования и развития частной инициативы;

модели, учитывающей растущие под воздействием глобализации проблемы внешней среды, международной конкуренции, усиление финансового фактора, а также усилившиеся риски нестабильности мировой экономики.

В условиях сохраняющейся неустойчивой стабилизации социально-экономической ситуации ключевое место в повестке дня ведущих стран мира сегодня занимают задачи трансформации достигнутого при содействии стимулирующих пакетов экономического восстановления в самоподдерживающийся экономический рост. Правящим кругам каждой страны предстоит поиск наиболее оптимального сочетания государственного регулирования и развития частной инициативы для формирования политики, учитывающей растущие под воздействием глобализации требования внешней среды, международной конкуренции, состояния финансового сектора.

Научно-технический потенциал Учитывая, что роль центров силы в XXI веке могут играть только страны, обладающие мощным научно-техническим потенциалом, возрастает внимание к изучению опыта разных стран мира в части проведения политики в сфере НИОКР, укрепления позиций на мировых рынках высокотехнологичной продукции, которая занимает все более важное место во внешнеторговом обороте всех стран мира.

В средне- и долгосрочной перспективе на развитие ситуации на мировом рынке высокотехнологичной продукции будут оказывать влияние такие факторы, как ускорение освоения инноваций и усиление их влияния на экономическое развитие;

повышение энергоэффективности и расширение использования альтернативных видов энергии;

необходимость решения вопросов, связанных с глобальным изменением климата, дефицитом пресной воды и др. Несмотря на возможное повторение кризисных ситуаций, в долгосрочной перспективе позиции на рынках высокотехнологичной продукции будут одним из факторов, в значительной мере определяющих роль и место страны на мировой арене.

Ситуация на мировых рынках высокотехнологичной продукции и услуг, тенденции их развития позволяют говорить о существенном перераспределении позиций отдельных стран и групп стран в этом секторе мирового хозяйства.

К концу первого десятилетия XXI века среди отдельных стран лидером в мировом экспорте высокотехнологичной продукции стал Китай (24% мирового стр. экспорта этой продукции в 2011 г.), контролирующий, в частности, 40% мирового рынка компьютерной и офисной техники. В 2011 г. на долю Китая в общем объёме американского импорта высокотехнологичных товаров приходилось уже 40%. Менее чем за десятилетие этот показатель почти утроился и свидетельствует о стремительном упрочении позиций Китая в данном секторе, даже с учётом того, что значительную часть импорта в США высокотехнологичной продукции составляют товары, которые собираются в Китае из импортируемых комплектующих.

В импорте высокотехнологичных товаров доля США снизилась до 15% (2010 г.), а доля Китая возросла до 18% (2010 г.) [13].

В средне- и долгосрочной перспективе можно ожидать дальнейшего укрепления присутствия Китая, Южной Кореи, Сингапура, Малайзии, других стран Азиатско Тихоокеанского региона, прежде всего на рынках полупроводниковой продукции, коммуникационного оборудования, компьютерной и офисной техники.

Несмотря на некоторое снижение в 2008 - 2009 гг. экспорта высокотехнологичной продукции, США остаются её ведущим поставщиком, проводя политику наращивания национального научно-технологического потенциала как основы глобального влияния и, в частности, укрепления позиций на мировых рынках высокотехнологичной продукции.

По объёму предоставляемых высокотехнологичных услуг США остаются лидером - их доля в мире по данному показателю составляла в конце первого десятилетия 34%. США сохраняют положительное сальдо по экспорту высокотехнологичных услуг, продаже лицензий.

Всё сильнее интегрируются в глобальную экономику страны БРИК. В первом десятилетии XXI века в этих странах наблюдалось увеличение не только объёмов торговли сырьевыми ресурсами, но и экспорта высококачественных полуфабрикатов, потребительских товаров, высокотехнологичной продукции, прежде всего из Китая.

Доля товарного экспорта стран БРИК в мире возросла за первое десятилетие XXI века с 8% (2002 г.) до 16,8% (2011 г.), а импорта - с 7% до 15% [15]. При этом стремительно увеличивалась роль высокотехнологичной продукции, на долю которой на рубеже первого и второго десятилетий в странах БРИК в целом приходилось около 30% общего объёма торговли, в сравнении с 25% в странах ОЭСР [9].

На фоне укрепления позиций стран БРИКС на рынках высокотехнологичной продукции, прежде всего благодаря Китаю, роль России остается скромной - 0,14% мирового экспорта указанной продукции и 1,06% - импорта [13].

Похожая ситуация наблюдается на рынке информационно-компьютерной техники (ИКТ).

В 2010 г. рынок ИКТ Китая вырос на 8%, в Индии рост составил 15%. Учитывая, что в Индии лишь треть населения пользуется мобильными телефонами, а в Китае - около половины населения, их рынки остаются одними из наиболее перспективных. В то же время рынок телекоммуникационных услуг США в 2010 г., несмотря на бурное развитие мобильного Интернета, увеличился всего на 1,6%, в ЕС - на 0,1%.

стр. В условиях продолжающегося перераспределения сил на мировых рынках, стремительного упрочения позиций в секторе высокотехнологичной продукции Китая, а также ряда других стран, потеснивших главных поставщиков этой продукции, таких как США, Япония, др., наблюдалось падение доли высокотехнологичной продукции в структуре российского экспорта.

Проблемы сохранения и укрепления позиций России на мировых рынках высокотехнологичной продукции остаются одними из самых острых во внешнеэкономических отношениях. Несмотря на увеличение в последние годы расходов на образование и науку, а также меры по поддержке отечественного экспорта, Россия продолжает существенно отставать не только от мировых лидеров, но и от многих других стран, по основным показателям, определяющим уровень научно-технологического развития, в том числе по доле на мировом рынке высокотехнологичной продукции (0,6% мирового товарооборота).

В условиях нестабильности мировой экономики, а также существенного обострения конкурентной борьбы, укрепление позиций в сфере торговли высокотехнологичной продукцией возможно при условии осуществления комплекса мер научно-технической, промышленной, торговой политики в их взаимосвязи, в том числе значительных инвестиций на постоянной основе в сферу НИОКР, создание условий для коммерциализации результатов исследований и разработок.

Понимание ключевой роли науки и техники в формировании постиндустриального общества в разных странах реализуется в зависимости от множества факторов, но повсеместно находит выражение в постоянной корректировке задач и целей политики в этой области, совершенствовании координации, форм и методов реализации этой политики, диверсификации источников финансирования, содействии использования научно-технологического потенциала в целях обеспечения национальной безопасности и повышения национальной конкурентоспособности. Уже более пяти лет мировые ежегодные затраты на НИОКР стабильно превышают 1 трлн. долл., распределение которых по странам носит крайне неравномерный характер.

США остаются лидером по совокупным расходам на НИОКР, существенно опережая другие страны, но в первом десятилетии XXI века происходило также заметное усиление научно-технической мощи конкурентов - в первую очередь Китая, Японии, Южной Кореи, а также ряда других стран. Наращивание инвестиций в сферу НИОКР отличается значительной неравномерностью по странам и глобальным перераспределением позиций отдельных стран по доле в общемировых расходах. Расходы на НИОКР стран "восьмёрки" и Китая в 2009 г. составили 914 млрд. долл., из них на США приходилось 34%, на Китай 13,7%, на Японию - 12,4% [6].

Наиболее впечатляющий скачок финансового обеспечения НИОКР и укрепления позиций в сфере высоких технологий отмечен в Китае, занявшем в 2009 г. второе место в мире по объёму финансирования НИОКР, который достиг 1,7% ВВП в сравнении с 0,57% в 1996 г.

Таким образом, Китай вплотную приблизился к среднему по странам Евросоюза (ЕС-27) показателю наукоёмкости ВВП (1,9% - 2009 г.);

Испания, Португалия, Чехия, Словения в течение первого десятилетия существенно сократили отставание от среднего показате стр. Таблица Расходы на НИОКР по направлениям исследований, % Исследован Транспорт, Промышлен ия Сельско связь и ное Здравоохране космическо Энергети е Страны другая производств ние го ка хозяйст инфраструкт ои пространст во ура технологии ва США 22,1 8,2 1,7 1,7 1 0, Япония 4,1 7 13,7 3,7 4,1 7, Германия 4,5 4,8 3,7 2,8 1,7 12, Франция 7 8,8 5,8 1,8 0,9 8, Южная 6,8 4,6 5,7 7,8 1,6 28, Корея Великобрита 14,1 2,2 0,2 3,1 0,8 1, ния Россия 2,6 13,4 1,9 1,1 1,4 10, Канада 16,6 4,1 5,1 7,9 2,6 12, Science and Engineering Indicators 2010.

ля по ЕС, а Австралия даже превысила его. Доля затрат на НИОКР в ВВП Австрии возросла с 2,07 до 2,75%, существенно опередив значения в среднем по ЕС и ОЭСР (2,33% - 2009 г.). Вместе с тем, отставание Мексики и Словакии по инвестициям в исследования и разработки продолжало нарастать. Российский показатель наукоёмкости ВВП (1,1%) наиболее близок к Венгрии (1,1%), Новой Зеландии (1,2%), Италии (1,3%) [1;

2;

6].

В США сохраняется один из самых высоких уровней вовлечённости занятого населения в исследовательскую деятельность (численность исследователей в расчёте на 10 тыс.

занятых - 95), который сопоставим с аналогичными показателями ведущих развитых стран: Германии (77), Франции (89), Японии (104), Швеции (105) и существенно опережает российский показатель - 64 исследователя на 10 тыс. занятых.

Несмотря на усиление факторов, влияющих на ограничения расходной части бюджета и связанных с беспрецедентными бюджетными дефицитами, государственное финансирование НИОКР в конце первого десятилетия возросло почти во всех странах ОЭСР, а также в России и некоторых других странах.

В России доля государственных расходов на НИОКР в ВВП увеличилась в 2007 - 2010 гг.

с 0,33 до 0,56%. Однако по этому показателю Россия по-прежнему существенно отстаёт от США (1,18%), да и от его среднего значения по странам ОЭСР (0,75%), в том числе не только от стран-лидеров - Финляндии (1,10%), Кореи (1,02%), но и от Словении (0,78%), Чехии (0,69%) [7;

9].

Что же касается совокупных расходов на науку относительно ВВП, то, по данным специального обзора ОЭСР, посвященного науке и инновациям в России, они сократились с 2% (1990 г.) до 1% в 2008 г. Ситуация осложняется тем, что, в отличие от ведущих стран мира, основное бремя расходов на науку в России несёт государство (65%), в то время как в США доля государства со стр. ставляет 27,1%, в Канаде - 32,5%, Японии - 15,6%, а в среднем по странам ОЭСР - 33% [11].

Особенно значительный разрыв между Россией и США, другими странами отмечен не только по расходам на НИОКР относительно ВВП, но и, например, по доле средств, предназначенных на проведение НИОКР в столь критически важной сфере как здравоохранение.

Использование научно-технологических достижений в целях социального развития, сокращения неравенства возможностей в отдельных странах и между странами - одна из ключевых задач XXI века. Вместе с тем глубокие различия по поддержке проведения и внедрению результатов научных исследований и разработок в разных странах представляют зону стратегического риска для стран, отстающих по этим показателям с точки зрения увеличения разрыва между наиболее и наименее развитыми странами.

Низкий уровень ресурсного обеспечения науки, слаборазвитая инфраструктура содействия развитию и внедрению результатов НИОКР остаются одним из наиболее уязвимых аспектов современного развития России, тормозящих повышение её национальной конкурентоспособности и мирового влияния.

Человеческие ресурсы По Индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП), рассчитываемому с 1990 г. и основанному на оценке ожидаемой при рождении продолжительностью жизни;

уровня грамотности взрослого населения, общего числа обучающихся в начальных, средних и высших учебных заведениях, выраженному в долларах США на душу населения, в 2011 г.

США занимали четвёртое место (ИРЧП-0,910), а Россия - 66-е место (ИРЧП-0,755) при среднемировом значении ИРЧП-0,682 [4].

При всей ограниченности любого индекса для характеристики развития человеческого потенциала, ИРЧП существенно расширяет представление о состоянии человеческих ресурсов, дополняя общий показатель материального благополучия ВВП на душу населения.

Сегодня речь идёт не только о гуманитарных соображениях обеспечения прав человека, в том числе экономических, но также о развитии человеческих ресурсов как условии расширения возможностей экономического роста, использования новейших результатов исследований и разработок, обеспечения экономики кадрами. Наряду с традиционными мерами социальной поддержки населения, призванными сыграть позитивную роль в повышении уровня социальных гарантий и качества жизни населения, актуализируется необходимость модернизации инструментов государственного регулирования в социальной сфере, пересмотра и уточнения самих подходов к нейтрализации угроз социальной стабильности, к повышению защищённости человеческих ресурсов.

Глобальный кризис конца первого десятилетия XXI века вызвал необходимость дополнительного регулирования в социальной сфере, усилил потребность оценки национальных социальных моделей, их вклада в бюджетный дефицит, соответствия постиндустриальной стадии развития. Масштабные по объёму и спектру воздействия меры социальной политики, предпринятые в ведущих стр. странах мира, стали важным фактором посткризисной стабилизации. Однако сегодня речь идёт не столько об единовременных финансовых вливаниях для повышения социальной защищённости населения в условиях возрастающих рисков финансово-экономической неустойчивости, сколько о стратегических направлениях решения проблем социального обеспечения, медицинского обслуживания населения, образовательной подготовки, с учётом бюджетных ограничений, демографических изменений, требований экономики знаний.

Масштабы и уровень (относительно ВВП) государственного перераспределения финансовых ресурсов на цели пенсионного обеспечения, вспомоществования, поддержки безработных и других социально уязвимых групп населения, существенно различаются по странам. Но в целом по странам - членам ОЭСР сохраняется высокий уровень государственного перераспределения. Доля социальных трансфертов (т.е. расходов на денежные и иные пособия, товары и услуги, налоговые льготы лицам, достигшим пенсионного возраста, инвалидам, безработным, домохозяйствам с низкими - по национальным стандартам - доходами, другим социально уязвимым группам населения из федерального бюджета, а также бюджетов штатов, местных органов власти, включая фонды социального страхования) в ВВП в среднем по странам ОЭСР составила в 2009 г.

19,2%.

Социальная модель США часто характеризуется как "ограниченная", в сравнении с западноевропейской, исходя, прежде всего, из масштабов бюджетного перераспределения ресурсов и государственного финансирования социальных программ. Действительно, по доле государственных социальных трансфертов (16,2% ВВП - 2009 г.) среди стран ОЭСР США занимают 24-е место, существенно уступая не только лидерам по этому показателю - Франции, Швеции, Австрии, Бельгии, Дании, Германии - но и ОЭСР в целом (19,2%) [7].

Наращивание государственного финансирования социальной сферы в ведущих странах мира сопровождается ростом многообразия форм и методов вовлечения средств бизнеса, некоммерческих структур, домохозяйств для решения социальных проблем, расширением спектра рыночных инструментов, используемых в этих целях.

По участию частного сектора в финансировании социальных трансфертов США (10,5% ВВП) опережают все страны, далее, со значительным отрывом следуют Швейцария (8,3%), Нидерланды (6,9%), Великобритания (5,8%), Канада (5,3%). А если учесть ещё расходы на образование, здравоохранение из государственных и частных источников, то к концу первого десятилетия XXI века в США, Франции, Бельгии, Дании, Швеции, Австрии, Нидерландах, Германии, Швейцарии, Италии, Великобритании, Финляндии совокупные ежегодные расходы на социальные трансферты, образование, здравоохранение из государственных и частных источников превышали 40% ВВП [5;

7;

8].

Государственные социальные расходы в России составляют примерно такую же долю ВВП, как в США и в Бразилии.

В последние годы ситуация в России усложняется тем, что многие из антикризисных мер в сфере труда, такие как использование неполной занятости, расширение сферы применения и повышение размеров пособий по безработице, способствовали смягчению влияния глобального кризиса на уровень стр. Таблица Государственные социальные расходы, % ВВП Страны ОЭСР (выборочно, Государственные Государственные с наибольшими Страны БРИК социальные расходы социальные расходы и наименьшими показателями) Франция Бразилия 28,4 16, Швеция Россия 27,3 15, США Индия 16,2 4, Мексика Китай 7,2 6, ОЭСР, в среднем 19,3 ЮАР 8, OECD Fact Book 2011: Economic, Environmental and Social Statistics. OECD, 2011.

безработицы. Однако по мере изменения экономических условий необходимы новые инициативы, в частности, направленные на активизацию рынка труда, совершенствование профессиональной подготовки, обеспечение предприятий востребованной рабочей силой.

Несмотря на то, что, по последним имеющимся данным, уровень безработицы в России ниже, чем во многих ведущих странах мира, проблемы поддержки безработных в силу отсутствия обязательной системы страхования по безработице, оказываются не менее острыми.

По данным Росстата, в 2011 г. 12,8% населения имели доход ниже черты бедности.

Уровень бедности в ряде других стран, в том числе в США, сейчас не ниже. Другое дело, что черта бедности там около 1000 долл. в месяц, а в России, по данным на I квартал г., - 6 307 рублей (193,4 долл. в месяц). Относительная бедность, неравенство неотъемлемый элемент бытия. Проблема скорее в том, чтобы эта низшая граница (или черта бедности) по доходам была на уровне, соответствующем началу XXI века и позволяющем удовлетворять не только физиологические, но и социальные потребности, а трудовой и пенсионный доходы обеспечивали достойную жизнь.

Отставание России от мировых тенденций в области социального обеспечения, образования, здравоохранения как основы воспроизводства человеческих ресурсов и обеспечения кадрового потенциала страны представляет зону риска в достижении стратегических целей развития. В условиях новых вызовов нестабильности мировой экономики, финансовых дисбалансов формы и методы реализации социально экономического курса могут приобрести ещё большие различия между странами в зависимости от их социально-культурных, политических, экономических особенностей.

Но преодоление дефицита государственной поддержки образования, науки, здравоохранения, адекватного уровня социальных гарантий, вовлечённости бизнеса, некоммерческих структур, самих граждан в процесс повышения человеческого потенциала, остаётся одним из основополагающих факторов устойчивого развития, укрепления позиций страны в мировом сообществе.

стр. Список литературы 1. Емельянов С. В., Лебедева Л. Ф. Развитие НИОКР в США и других странах ОЭСР в начале XXI в. // Вопросы новой экономики. 2011. N 3.

2. Сборник докладов на Международной научно-практической конференции "Международное предпринимательство в XXI веке". Российский экономический университет им. Г. В. Плеханова. Политехническим Институтом. Москва. 25.11.2011.

3. Budget of the U.S. Government. FY 2013. Historical Tables. Washington, 2012.

4. Human Development Report. New York, 2011.

5. OECD Education Data, 2011.

6. OECD Estimates Based on Research and Development Database, August 2011.

7. OECD Fact Book 2011: Economic, Environmental and Social Statistics. OECD, 2011.

8. OECD Health Data, 2011.

9. OECD. Main Science and Technology Indicators, June 2011.

10. OECD Outlook, November 2011.

11. OECD Reviews of Innovation Policy: Russian Federation 2011. OECD, 2011.

12. Science and Engineering Indicators 2010.

13. Science and Engineering Indicators 2012.

14. Top 10 Global Economic Challenges Facing America's 44th President. Washington, 2008.

15. UNCTAD Handbook of Statistics, November 2011.

16. United Nations Industrial Development Organization.

стр. США И ТРАНСТИХООКЕАНСКОЕ ПАРТНЁРСТВО: ПРОБЛЕМЫ Заглавие статьи И ПЕРСПЕКТИВЫ Автор(ы) А. А. Сидоров США - Канада. Экономика, политика, культура, № 11, Источник Ноябрь 2012, C. 14- Место издания Москва, Россия Объем 57.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи США И ТРАНСТИХООКЕАНСКОЕ ПАРТНЁРСТВО: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Автор: А. А. Сидоров УДК 339.542. А. А. Сидоров* МГУ им. М. В. Ломоносова, Москва США и восемь стран Азиатско-Тихоокеанского региона ведут переговоры, в результате которых на карте мира должна появиться новая торговая группировка Транстихоокеанское партнёрство (ТТП). Статья посвящена анализу американских подходов к созданию ТТП в контексте строительства новой архитектуры международных отношений в А ТР.

Ключевые слова: Транстихоокеанское партнёрство, торговая политика США, Азиатско-Тихоокеанский регион, соглашения о свободной торговле, регионализм.

Динамичный подъём Азии и особенно стремительный рост таких колоссов, как Китай и Индия, наряду с самоутверждением других центров развития, уже сегодня вносят принципиальные коррективы в общий геостратегический контекст, в котором приходится действовать Соединённым Штатам. Многие американские политические и общественные деятели всё чаще говорят о том, что "стратегический и экономический центр притяжения в мире смещается на восток". Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) занял первое по значимости место в шкале региональных приоритетов администрации Обамы. Признавая растущее значение АТР в мировой экономике и политике, Б. Обама ещё в начале своего президентства заявил: "Я хочу, чтобы каждый американец знал, что мы кровно заинтересованы в этом регионе, поскольку всё, что происходит здесь, оказывает прямое влияние на нашу жизнь... Судьбы Америки и Азиатско-Тихоокеанского региона стали ещё более тесно связаны, чем когда-либо прежде" [22].

Интерес Вашингтона к региону носит долговременный, стратегический характер. В его основе лежит осознание необходимости активного участия в динамично развивающихся здесь интеграционных процессах с целью долгосрочного обеспечения благосостояния и безопасности США в условиях, когда их позиции в тихоокеанском бассейне слабеют. По словам государственного секретаря Х. Клинтон, Соединённым Штатам "предстоит закрепить свои дипломатические, экономические, стратегические и другие позиции в этом регионе;

в этом состоит одна из главных задач государственного управления США на * СИДОРОВ Андрей Анатольевич - кандидат исторических наук, доцент, заместитель декана по научной работе факультета мировой политики МГУ имени М. В. Ломоносова. E-mail: aas@fmp.msu.гu стр. ближайшие десятилетия" [10]. Самым важным шагом в этом направлении в последние три года стало участие США наряду с Австралией, Брунеем, Вьетнамом, Малайзией, Новой Зеландией, Перу, Сингапуром и Чили, в формировании нового торгового объединения Транстихоокеанского партнёрства (Trans-Pacific Partnership - ТТП). Хотя переговоры ещё не завершены, перспективы расширения ТТП и то стратегическое значение, которое придаёт ему администрация Обамы, потенциально увеличивают вес Партнёрства в региональных раскладах АТР и придают практическое значение изучению его истоков и эволюции вплоть до настоящего времени.

1.

Формально не Соединённые Штаты являлись инициаторами создания Партнёрства.

Правда, в 1998 г., в условиях тяжелейшего финансового кризиса в Восточной Азии, администрация Клинтона предложила Австралии, Чили, Новой Зеландии и Сингапуру заключить соглашение о свободной торговле, но тогда по различным причинам партнёры, а затем и сами США отказались от этого проекта [6, р. 7]. Основной несущей конструкцией транстихоокеанской архитектуры, наряду с оборонительными договорами с Японией, Австралией, Южной Кореей, Филиппинами и Таиландом, по-прежнему оставался форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), главная цель которого, по словам бывшего госсекретаря Дж. Бейкера, состояла в том, чтобы не допустить проведения "границы посередине Тихого океана" [1]. Однако ослабление АТЭС, которое оказалось не в состоянии помочь своим членам преодолеть экономические невзгоды конца 1990-х годов, способствовало развитию в АТР ещё одной объединительной тенденции, ориентированной на Восточную Азию с перспективой формирования из числа торговых партнёров Китая интеграционного блока азиатских стран. Наиболее ярким её отражением стало возникновение формата "АСЕАН + 3" (Китай, Япония и Южная Корея), отчасти воплощавшего в себе выдвинутую ещё в 1990 г.

премьер-министром Малайзии Махатхиром бин Мохамадом идею образования "чисто азиатского блока" без участия США и других "белых" держав.

Промежуточным итогом своеобразного состязания двух тенденций можно считать события, произошедшие в 2005 г.: учреждение Восточноазиатского саммита ("АСЕАН + 3" в составе: Австралия, Новая Зеландия и Индия) и подписание четырьмя сравнительно небольшими государствами (Брунеем, Новой Зеландией, Сингапуром и Чили) Соглашения о транстихоокеанском стратегическом экономическом партнёрстве (Trans-Pacific Strategic Economic Partnership Agreement - СТСЭП).

Первоначальный импульс образованию Партнёрства исходил от Новой Зеландии, которая ещё с середины 1990-х годов стала предпринимать усилия по налаживанию двусторонних торговых связей с другими государствами Тихоокеанского бассейна. К действовавшему с 1983 г. соглашению о более тесном экономическом сотрудничестве с ближайшим соседом - Австралией - новозеландское правительство в 2000 г. добавило соответствующий договор с Синга стр. пуром и начало диалог с Чили. В ноябре 2002 г., на пресс-конференции во время саммита АТЭС в Мексике чилийский президент Р. Лагос, премьер-министры Новой Зеландии X.

Кларк и Сингапура Го Чок Тонг объявили о своей готовности приступить к переговорам об установлении режима свободной торговли между тремя странами [18, р. 403]. Эти переговоры стартовали в марте 2003 г. и с перерывами продолжались до июня 2005 г.

Через год с небольшим к трём первоначальным участникам присоединился Бруней. июля 2005 г. представители Чили, Новой Зеландии и Сингапура поставили свои подписи, а 2 августа к ним присоединился Бруней. Весной 2006 г. соглашение было ратифицировано всеми участниками "тихоокеанской четвёрки".

На первый взгляд, за исключением разделов о финансовых услугах и инвестициях, к обсуждению которых стороны решили вернуться в течение двух лет после вступления соглашения в силу, оно во многом следовало неофициальному шаблону, закрепившемуся благодаря интенсивному заключению торговых договоров "нового поколения" в АТР.

Документ включал главы о торговле товарами, правилах определения их происхождения, таможенных процедурах, средствах защиты торговли, санитарных и фитосанитарных мерах, технических барьерах, защите прав интеллектуальной собственности, правительственных закупках, конкурентной политике, торговле услугами. СТСЭП обязывало Чили, Новую Зеландию и Сингапур к 2015 - 2017 гг. полностью устранить таможенные барьеры во взаимной торговле. Бруней должен был открыть свой рынок на 99%, сохранив тарифы на алкоголь, табак и огнестрельное оружие. Важно отметить, что, в отличие от многих других соглашений о свободной торговле (ССТ), либерализация распространялась на всю сельскохозяйственную продукцию. Особо оговаривалось, что соглашение не отменяет обязательств Новой Зеландии и Сингапура по двустороннему договору 2000 г., а экспортёры обеих стран могут выбирать более благоприятный для себя режим. В торговле услугами стороны предпочли принцип "отрицательного списка" (беспошлинный доступ всех услуг, кроме внесённых в список), который считается более либеральным, чем принцип "положительного списка", используемый в Генеральном соглашении по торговле услугами ВТО.

Все положения СТСЭП являлись обязательными для выполнения его членами. Вместе с тем предусматривалась известная гибкость, когда, например, одна из сторон не могла выполнить какое-либо положение из-за его несовместимости со своими внутренними правовыми нормами или культурными традициями. Так, статья 20.5 устанавливала, что глава "Политика в области конкуренции" будет распространяться на Бруней только после того, как он примет соответствующее законодательство. Статья 19.5 позволяла Новой Зеландии принимать меры для обеспечения режима наибольшего благоприятствования народу маори. Главным органом Партнёрства, отвечавшим за реализацию соглашения, являлась Комиссия, заседания которой должны были проводиться ежегодно на уровне министров или других высших должностных лиц. Она получила право создавать комитеты и рабочие группы по различным вопросам и контролировать их деятельность.

Для урегулирования торговых споров между участниками объединения, которые не решались путём консультаций, прими стр. рения и посредничества, предусматривалось создание в каждом конкретном случае арбитражного суда в составе трёх членов, решения которого были обязательны для выполнения и не подлежали обжалованию (статья 15.13) [29]. Наряду с общим договором, "четвёрка" одобрила два параллельных документа - Соглашение о сотрудничестве в области защиты окружающей среды (Environment Cooperation Agreement) и Меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству в трудовых вопросах (Labour Cooperation Memorandum of Understanding) [19].

Из длинного ряда фритредерских соглашений, заключённых в последние годы в АТР, СТСЭП выделялось не только тем, что оно стало фактически первым в истории торговым договором между странами, представляющими три крупных региона - Азию, Южную Америку и Океанию, - но главным образом теми целями, которые ставили перед собой подписавшие его государства. Следует отметить, что из-за географической отдалённости, существенных различий в структуре производства и экспорта, а также вследствие отсутствия исторически сложившихся связей, экономические отношения между его участниками прежде были развиты крайне слабо. В 2006 - 2008 гг. на их взаимную торговлю приходилось в среднем 0,8% общего объёма экспорта членов Партнёрства, причём большинство товаров беспошлинно пересекало их границы ещё до вступления соглашения в силу [14, р. 10 - 11]. Иными словами, наиболее распространённая причина заключения ССТ - снятие тарифных барьеров и облегчение доступа на рынки партнёров в случае с "тихоокеанской четвёркой" ключевой роли не играла. В буклете о СТСЭП, опубликованном Министерством иностранных дел и торговли Новой Зеландии в 2005 г., отмечалось, что "вследствие низких барьеров в торговле между партнёрами по Транстихоокеанскому СЭП, основной целью переговоров с самого начала были потенциальные стратегические выгоды" [21, р. 12 - 13].

Понятию "стратегическое", нашедшему отражение в названии нового объединения, придавалось особое значение. Участники СТСЭП с самого начала стремились создать соглашение, которое отвечало бы потребностям XXI века и могло бы стать моделью будущих ССТ в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Уже в первых статьях соглашения отмечалось, что охватывается коммерческая, экономическая, финансовая, научная и технологическая сферы сотрудничества, а в Главе 16 ("Стратегическое партнёрство") в общих чертах были обрисованы приоритетные действия в указанных областях. Второй отличительной особенностью СТСЭП являлась его открытость. В преамбуле было чётко зафиксировано желание "четвёрки" вовлечь в Партнёрство другие страны. В соответствии со статьей 20.6, члены АТЭС и не входящие в него государства могли вступать в него на условиях, которые будут согласованы сторонами. Причём, по словам представителей стран-учредителей, это относилось не только к АТР. "Мы ожидаем [присоединения] других участников АТЭС, членство в Транстихоокеанском СЭП открыто для всех стран, включая и тех, которые входят в Европейский Союз", - заявил после окончания переговоров министр торговли и промышленности Сингапура Лим Хнг Кианг [24].

стр. Родившееся почти незаметно Партнёрство привлекло к себе внимание администрации Дж.

Буша-мл. только в 2007 г., когда истекли полномочия "ускоренной процедуры" заключения торговых соглашений, предоставленные президенту законом "О содействии торговле" 2002 г. В период их действия США успели подписать ССТ с Австралией, Сингапуром, Чили, Перу и Южной Кореей, начали переговоры с Таиландом, а также рассматривали возможность их проведения с Малайзией, Индонезией и Новой Зеландией.

С 2005 г. Белый дом стал активно продвигать идею создания на базе АТЭС зоны свободной торговли путём заключения формального соглашения между его членами. В числе противников американского проекта оказались Китай, Малайзия, Индонезия и некоторые другие государства АСЕАН, у которых возникли подозрения, что Вашингтон стремится не столько стимулировать тихоокеанскую интеграцию, сколько поставить под контроль восточноазиатскую. На состоявшемся в сентябре 2007 г. в Сиднее 15-ом саммите АТЭС большинство участников согласилось с тем, что образование такой зоны в масштабах АТР следует отодвинуть на более отдалённую перспективу, а пока продолжить изучение возможных путей её создания. Не в полной мере США удалось реализовать и программу развития двусторонних торговых связей с государствами региона. ССТ с Южной Кореей "зависло" вследствие жёсткой критики его положений членами Конгресса.

Переговоры с Таиландом были прерваны из-за правительственного кризиса в этой стране.

С Малайзией и Новой Зеландией они даже не успели начаться: в первом случае камнем преткновения стал вопрос о государственных льготах для этнических малайцев, а во втором - разногласия по внешнеполитическим проблемам, таким как военная операция в Ираке и запрет на заход в новозеландские порты американских судов с ядерным оружием на борту.

В таких условиях СТСЭП стало для администрации Буша своего рода подарком судьбы.

Во-первых, несмотря на небольшой экономический вес "четвёрки", присоединение к Партнёрству, по мнению ряда известных американских экспертов, представляло собой "самый многообещающий путь" к формированию "транстихоокеанского пространства свободной торговли". Постепенное расширение группы открывало путь к созданию тихоокеанского сообщества, которое могло уравновесить негативные для США тенденции в Восточной Азии. Во-вторых, Соединённые Штаты уже имели соглашения о свободной торговле с Сингапуром и Чили, результаты действия которых в целом оценивались положительно [31]. В-третьих, вследствие относительно скромных размеров экономик "четвёрки" и малочисленности населения Брунея, Сингапура и Новой Зеландии, вступление в Партнёрство не грозило администрации США серьёзными внутриполитическими осложнениями, как это было в случае с Южной Кореей. Напротив, снижение таможенных пошлин и нетарифных барьеров обещало принести американскому бизнесу новые прибыли.

В начале 2008 г. подвернулся благоприятный повод. В марте этого года участники СТСЭП собирались приступить к переговорам по проблемам финансовых услуг и инвестиций, которые не вошли в текст основного соглашения. Воспользовавшись ситуацией, торговый представитель США С. Шваб в начале февраля 2008 г. публично объявила о желании её страны принять в стр. них участие, умолчав о возможности присоединения Соединённых Штатов к соглашению.

Лишь 22 сентября 2008 г. Шваб официально известила руководство Конгресса о намерении Белого дома выйти за рамки дискуссий по финансовым услугам и вступить в переговоры о полноправном членстве США в Партнёрстве [17]. Реакция на это заявление стран "четвёрки" была положительной. Они никогда не скрывали того, что заинтересованы в подключении США, которое будет стимулировать дальнейшее расширение блока, и не ошиблись в расчётах. Уже на следующий день после заявления Шваб в прессе появились сообщения о том, что Австралия, Перу и Вьетнам намерены начать консультации по поводу участия в переговорах. Информация подтвердилась два месяца спустя, когда в конце ноября 2008 г. эти три страны официально заявили о своём желании стать членами вновь формируемого объединения, которое всё чаще стали называть "Транстихоокеанским партнёрством" (ТТП).

Однако несмотря на явно выраженное желание заинтересованных стран, начать переговоры о ТТП долго не удавалось. В январе 2009 г. в Вашингтоне произошла "смена караула". К власти пришли демократы во главе с Б. Обамой. Первоначально предполагалось, что переговоры стартуют 30 марта 2009 г., и Управление торгового представителя 26 января опубликовало в "Федеральном реестре" соответствующее уведомление. Но через месяц новая администрация попросила будущих партнёров по переговорам отсрочить их начало на неопределённый срок для того, чтобы дать ей время для укомплектования штата торгового представителя и определения приоритетов торговой политики страны [30]. Задержка вызвала серьёзное беспокойство членов "четвёрки", так как они опасались отказа Обамы от участия в дальнейших переговорах.

Дело в том, что в своих предвыборных речах он не раз в жёсткой форме критиковал соглашения о свободной торговле, заключённые его предшественниками. Три уже подписанных ССТ (с Колумбией, Панамой и Южной Кореей) всё ещё ожидали ратификации Конгрессом.

На фоне глобального кризиса, охватившего мир в 2008 - 2010 гг., в Соединённых Штатах усилились протекционистские настроения. Деловые круги крайне вяло лоббировали администрацию на предмет ТТП. Экономические результаты соглашения с восемью небольшими государствами, с некоторыми из которых США уже имели ССТ, представлялись весьма скромными. Кроме того, создавалось впечатление, что в самой администрации отсутствует единая позиция по отношению к Транстихоокеанскому партнёрству. 18 мая 2009 г. назначенный Обамой на пост торгового представителя Р. Кирк заявил репортёрам, что будет добиваться участия США в ТТП. Но вскоре его же ведомство объявило, что официально никакое решение не принято и Белый дом оставляет данный вопрос "без комментариев" [13]. И только 14 декабря Управление торгового представителя известило Конгресс о намерении администрации вступить в переговоры о ТТП. В письмах, направленных на имя спикера Палаты представителей Н. Пелоси и председателя Сената Р. Бёрда, торговый представитель США Р. Кирк подчеркнул важность Транстихоокеанского партнёрства. По его утверждению, участие в нём США позволит установить режим свободной торговли с тремя странами (Брунеем, Вьетнамом и Новой Зе стр. ландией) и модернизировать существующие ССТ (с Сингапуром, Австралией, Перу и Чили), включив в них новый, "платиновый" стандарт по вопросам труда, окружающей среды, интеллектуальной собственности и другим проблемам. ТТП, по мнению Р. Кирка, "создаст основу для экономической интеграции во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе" [16].

2.

В соответствии с законом "О содействии торговле" 2002 г. после уведомления полагалось ещё 90 дней для консультаций с Конгрессом. Поэтому официальные переговоры начались лишь в марте 2010 г. В самом начале их участники поставили перед собой весьма амбициозную цель - завершить разработку соглашения к ноябрю 2011 г., когда на Гавайях должен был проходить очередной саммит АТЭС. Ускоряя переговоры, администрация Обамы хотела и подтолкнуть других членов Форума к участию в ТТП, и одновременно обеспечить достижение собственных целей. Прежде всего, это касалось выдвинутой президентом в конце января 2010 г. "Национальной экспортной инициативы", которая предусматривала удвоение в течение пяти лет американского экспорта. Увеличение числа членов Партнёрства, особенно за счёт вхождения в него крупных восточноазиатских государств, могло бы способствовать решению вопроса. В целом переговоры проходили достаточно динамично: в 2010 г. состоялись четыре раунда, в 2011 г. - шесть, а за первые девять месяцев 2012 г. -ещё четыре.

На первой встрече в Мельбурне в марте 2010 г. было образовано десять рабочих групп (по промышленным товарам, сельскому хозяйству, санитарным и фитосанитарным мерам, телекоммуникациям, финансовым услугам, таможне, правилам происхождения, государственным закупкам, окружающей среде и мерам по развитию торговли). Во время третьего раунда в Брунее в октябре 2010 г. к ним добавилось ещё несколько групп (по текстилю, техническим барьерам, инвестициям и интеллектуальной собственности).


Кроме того, на первый план стали выдвигаться такие вопросы, как управление цепями поставок, прозрачность, совместимость норм регулирования рынков, создание возможностей для конкуренции на международном уровне малого и среднего бизнеса и т.д. На их включении в повестку дня особенно настаивали США, которых поддержали Австралия и Новая Зеландия. Там же, в Брунее, произошло первое расширение Партнёрства. 5 октября о своём присоединении к переговорам заявила Малайзия.

"Тихоокеанская восьмёрка" превратилась в "девятку".

Торговые переговоры, в ходе которых требовалось согласовать интересы девяти стран по 11 тыс. таможенных позиций, по определению не могли быть лёгкими. При разработке СТСЭП удалось преодолеть большинство препятствий, связанных с различными аспектами либерализации национальных рынков. Однако с подключением США многие вопросы, которые сравнительно легко решались в формате "четвёрки", вновь появились в повестке дня, но уже в более сложной американской интерпретации.

стр. Важной проблемой, вызвавшей серьёзные разногласия на переговорах, стало обсуждение архитектуры Транстихоокеанского партнёрства. В зависимости от её решения определялись и место ТТП на региональной экономической арене, и та роль, которую оно будет играть в политических раскладах в АТР. В настоящее время Партнёрство представляет собой "миску лапши" из 11-ти соглашений, которые сильно отличаются друг от друга по структуре и содержанию, даже когда стороной в них выступает одна и та же страна. Так, например, в 2003 - 2006 гг. США заключили соглашения о свободной торговле с Австралией, Перу, Сингапуром и Чили. Но только одно из них - с Перу включало положения, содержавшие новые стандарты в сфере трудовых отношений, экологии и патентов на медицинские препараты, о которых в мае 2007 г. республиканская администрация договорилась с демократами в Конгрессе. В американо-австралийском ССТ, в отличие от трёх остальных, отсутствуют статьи об урегулировании споров между частными инвесторами и государством, хотя внесение этого положения во все вновь заключаемые Вашингтоном торговые договоры является одним из непременных условий одобрения их американскими законодателями.

Вопрос о том, как ТТП будет соотноситься с двусторонними соглашениями, встал уже на втором раунде в Сан-Франциско летом 2010 г., где чётко обозначились два подхода к данной проблеме. Представители "Тихоокеанской четвёрки" и Австралии предложили разработать многостороннее соглашение, положения которого распространялись бы на всех членов Партнёрства, заменяя собой двусторонние ССТ. Преимущества такого подхода виделись в том, что он сузит возможности внесения в новый договор разного рода исключений и сделает его более понятным для других государств, которые пожелают вступить в новое объединение. Он также поможет уменьшить и даже вовсе устранить эффект "миски лапши", обусловленный существенными различиями в обязательствах участников двусторонних соглашений. Справедливости ради следует отметить, что позиция приверженцев этого подхода не была полностью бескорыстной. При заключении многостороннего договора Австралия, например, получила бы шанс пересмотреть некоторые невыгодные для неё положения ССТ с США, в частности об исключении из списка свободной торговли сахара, Новая Зеландия - добиться либерализации американского рынка молочных продуктов, а Бруней - смягчить критику его политики в области прав человека.

Американская сторона, напротив, полагала, что гораздо проще строить Партнёрство, опираясь на уже действующие двусторонние ССТ. Вашингтон неоднократно давал понять, что договор, который представлял бы собой обновлённую и расширенную версию СТСЭП, его не устраивает. В утилитарном плане администрация Обамы, отстаивая заключённые соглашения, стремилась не допустить пересмотра содержавшихся в них исключений, особенно в "чувствительных" секторах, и обеспечить выполнение положений "ВТО плюс", в частности, в сфере услуг и информационных технологий. В более широком контексте её подход базировался на утвердившейся в США модели создания региональных торговых блоков с двумя и более участниками, известной в литературе как концепция "ступиц и спиц колеса" (hub-and-spoke). Она отража стр. ет ситуацию, когда крупные государства ("ступицы") заключают фритредерские соглашения с периферийными странами ("спицами"), обеспечивая себе облегчённый доступ на рынки последних. В случае одобрения американского подхода Транстихоокеанское партнёрство, а в перспективе и вся тихоокеанская зона свободной торговли превратились бы в паутину двусторонних "веерных" соглашений под видом единой общности.

Австралию, Новую Зеландию и Сингапур такой расклад явно не устраивал, и они продолжали настаивать на общем соглашении. Их позиции, однако, отчасти ослаблялись тем, что они тоже имели двусторонние ССТ, от которых не хотели отказываться. Тем не менее, к третьему раунду, проходившему в октябре 2010 г. в Брунее, стороны достигли компромисса, приняв предложенный американцами "гибридный" вариант ТТП. Суть его состояла в том, что общее соглашение и двусторонние договоры будут действовать параллельно, дополняя друг друга. Каждая страна получала право обсуждать волнующие её вопросы как со всеми участниками переговоров, так и с каждым из них в отдельности.

Членам переговорных групп вменялось в обязанность учитывать обязательства сторон по действующим ССТ. Предполагалось, что договорённости, принятые на двустороннем уровне, могут затем трансформироваться в многосторонние. Хотя "гибридный" подход, по признанию ряда экспертов, не был идеальным решением, он позволил продолжить переговоры, не увязая в обсуждении "архитектурных" проблем, окончательное урегулирование которых было оставлено "на потом". В октябре 2010 г. этот подход был одобрен Брунеем, что, несомненно, явилось маленькой победой Вашингтона, а затем по умолчанию и другими странами. В 2011 г. в рамках переговоров о ТТП США на двусторонней основе проводили консультации с Малайзией, Вьетнамом, Брунеем и Новой Зеландией. Австралия и Сингапур предпочитали обращаться ко всем участникам одновременно [3].

Помимо обсуждения структуры будущего Партнёрства, переговорные группы потратили немало времени на выработку конкретных положений будущего договора. Условно их можно разделить на три категории: 1) содержавшиеся в соглашении "четвёрки", 2) не вошедшие в него и 3) инновационные. К первой относились такие вопросы, как либерализация рынка товаров и услуг, правила происхождения, таможенные процедуры, средства защиты торговли, санитарные и фитосанитарные меры, политика в области конкуренции, интеллектуальная собственность, временные визы для бизнесменов, урегулирование споров и т.д. Вторую группу составляли проблемы, не включённые в СТСЭП, а именно - финансовые услуги, телекоммуникации, электронная торговля и инвестиции. Кроме того, к ней относились вопросы, связанные с трудовыми отношениями и охраной окружающей среды, которые в формате "четвёрки" регулировались отдельными протоколами. Третья категория охватывала те сферы, которые, по мнению участников переговоров, наряду с новым прочтением "старых" вопросов, делали будущее ТТП "торговым соглашением XXI века". Среди них: совместимость национальных норм регулирования;

конкурентоспособность и помощь бизнесу, включая такие вопросы, как управление цепями поставок и разрешение споров между частным иностранным инвестором и принимающим го стр. сударством;

создание условий, позволяющих "новаторским" и "создающим рабочие места" малым и средним предприятиям свободно функционировать на территории всех участников Партнёрства [28].

Наибольшие трудности в разработке соглашения "нового столетия" вызывали, как правило, те же проблемы, которые возникали на торговых переговорах в прошлом веке.

Серьёзными препятствиями стали, в частности, американские тарифы на текстиль, одежду и обувь, субсидии для производителей сахарной и молочной продукции, а также выступления профсоюзов и защитников окружающей среды о внесении в соглашение жёстких требований по соблюдению трудовых и экологических стандартов. Ясно, что Вьетнам или Малайзия вряд ли согласятся открыть двери для станков и автомобилей из Соединённых Штатов, пока последние не расширят доступ на свой рынок их обуви и текстильным изделиям. Недовольство партнёров вызывает настойчивость американской стороны в вопросе надёжной защиты авторских прав и патентов, в чём особенно заинтересованы Голливуд и фармацевтические компании США [11].

Не удивительно, что участникам переговоров не удалось завершить их, как первоначально намечалось, к саммиту АТЭС в Гонолулу 12 - 13 ноября 2011 г. Собравшиеся там лидеры "девятки" заявили лишь о достижении рамочных договорённостей [25]. Выступая в кулуарах встречи, Обама пояснил, что "предстоит работа над деталями, однако можно с уверенностью сказать, что конечная цель по созданию единой торговой зоны, включающей девять государств, будет достигнута" [23].


Хотя не было оглашено ни одного конкретного положения будущего соглашения, прозвучавшее в Гонолулу заявление получило широкий резонанс как в странах участницах переговоров, так и за их пределами. В Соединённых Штатах на фоне набиравшей обороты президентской избирательной кампании вопрос о ТТП вновь оживил дебаты о пользе фритредерских соглашений для рядовых американцев и страны в целом.

Администрацию Обамы стали упрекать за то, что переговоры ведутся за закрытыми дверями, а общественность США и других стран-участниц находится в полном неведении о том, что на них обсуждается. Скудость информации, создававшая ореол таинственности вокруг Транстихоокеанского партнёрства, вызвала тревогу у профсоюзных деятелей, экологов, защитников прав потребителей и многих других неправительственных организаций. Участие в переговорах в качестве консультантов около 600 представителей американских корпораций наводило на мысль, что ТТП принесет выгоды лишь большому бизнесу, игнорируя интересы других социальных групп [5]. Забеспокоились даже законодатели. В конце мая 2012 г. сенатор-демократ из Орегона Р. Уайден публично заявил, что "практика сверхзасекречивания торговых документов... оставляет всех, кроме горстки членов Конгресса, в полном неведении о содержании соглашения, что может поставить под сомнение легитимность этих переговоров" [11]. Месяц спустя он и трое других сенаторов-демократов - Ш. Браун из Огайо, Д. Меркли из Орегона и Р. Менендес из Нью-Джерси - обратились в Управление торгового представителя с просьбой предоставить штатным сотрудникам Конгресса и стр. общественным организациям больший доступ к проектам положений соглашения о Транстихоокеанском партнёрстве. Сенаторы утверждали, что такой подход является "важным для успеха и законности любых соглашений" [26].

Общественный интерес к переговорам о Партнёрстве существенно подогрела утечка проектов двух глав соглашения, произошедшая в первой половине 2012 г. В феврале в Интернете появился проект главы об интеллектуальной собственности, который позднее в полном объёме выложил на своем сайте председатель комитета по надзору и реформе правительства Палаты представителей республиканец из Калифорнии Д. Исса [27]. В июне на сайте организации "Паблик ситизен" (Public Citizen) был размещён проект главы об инвестициях. Содержание обоих документов вызвало протест противников свободной торговли "по модели НАФТА". В первом случае администрацию Обамы упрекали в том, что ужесточение стандартов охраны прав интеллектуальной собственности и контроля над их исполнением приведёт к повышению цен на многие жизненно важные лекарственные препараты и лишит доступа к ним миллионов людей, особенно в развивающихся странах.

В проекте главы об инвестициях раздражение вызывало положение о международном арбитраже торговых споров. Оно, по мнению противников ТТП, даст возможность иностранным компаниям, работающим в США, обжаловать американские законы и регулирующие правила в международном трибунале, нарушая тем самым суверенитет страны [8].

3.

В международном плане прозвучавшее в Гонолулу заявление стимулировало усилия ряда стран по изучению возможностей их вступления в переговоры или присоединения к будущему соглашению. Убеждение в том, что Партнёрство будет иметь стратегическое значение только в том случае, если число его членов возрастёт, разделялось всеми участниками переговоров, о чём неоднократно говорили их представители. Переговорным группам было поручено вести диалог со всеми государствами АТР, которые пожелают присоединиться к переговорам. Вопрос фактически сводился к тому, кто и каким образом может стать членом ТТП. Ответить на него оказалось не так просто. "Тихоокеанская четвёрка" считала, что вступить в него может любая "экономика" АТЭС "на условиях, которые будут согласованы сторонами". США, однако, настаивали на том, чтобы обязать будущих кандидатов в двустороннем порядке проводить переговоры и предварительно урегулировать торговые проблемы с каждым из нынешних участников [7]. Именно такой подход был заложен при создании НАФТА, и, возможно, отчасти поэтому первоначальный состав североамериканского блока за два десятилетия не претерпел никаких изменений.

Для Вашингтона был важен и персональный выбор кандидатов. Ещё в декабре 2009 г. Р.

Кирк утверждал, что администрация Обамы хотела бы видеть за столом переговоров Японию, Малайзию и Южную Корею. С последней в июне 2007 г. США заключили двустороннее соглашение о свободной торговле. Однако из-за проблем, касавшихся экспорта американской говядины и авто стр. мобилей, оно три с половиной года не направлялось на одобрение законодателей, которые почти наверняка бы его похоронили. После дополнительных переговоров и частичной редакции текста в декабре 2010 г. США и Корея объявили о полной готовности ССТ, которое в октябре 2011 г. было ратифицировано Конгрессом и 15 марта 2012 г. вступило в силу. Характерно, что почти сразу после объявления об окончании "доводки" двустороннего соглашения Белый дом пригласил Южную Корею, у которой были аналогичные договоры с Чили и Сингапуром, присоединиться к ТТП. Но по внутриполитическим соображениям Сеул пока воздерживается от этого шага.

Особое значение придавалось вступлению в Партнёрство Японии, с подключением которой ТТП превратилось бы в самую большую зону свободной торговли на планете. С 1980-х годов США безуспешно пытались "открыть" японский рынок для своих товаров и услуг. Однако Токио, борясь за лидерство в интеграционных структурах АТР, предпочитал общаться с заокеанским партнёром в многостороннем формате и проводить либерализацию в рамках ВТО и АТЭС. В первое десятилетие XXI века уже сама Япония выступила инициатором ряда инициатив, нацеленных на формирование нового торгового блока. В 2002 г. премьер-министр Дз. Коидзуми предложил создать "экономическое партнёрство между Японией и АСЕАН" и выдвинул ещё более широкую "инициативу для развития Восточной Азии", предполагавшую образование сообщества государств всего региона. В 2009 г. во многом схожую идею отстаивал сменивший его на посту премьера Ю. Хатояма. Предполагалось, что США станут одним из участников новой группировки, а американо-японский союз в области безопасности послужит её основой. В Вашингтоне предложение Хатоямы расценили как "неуклюжую" попытку, втянув в "сообщество" США и Индию, уравновесить китайский центр силы и дать новый стимул развитию японской экономики [4].

Наряду с лидерскими амбициями настороженность, которую проявляли правящие круги Японии по отношению к ТТП, обуславливалась внутренними причинами. Главной помехой являлся экономически слабый, но политически влиятельный аграрный сектор.

Фермерские организации и их сторонники в других неконкурентоспособных отраслях утверждали, что при устранении таможенных барьеров Японию "затопит" дешёвый импорт, который разрушит сельское хозяйство и подорвёт продовольственную безопасность страны. Опасаясь внутриполитических осложнений, японское правительство тянуло со вступлением в переговоры о Партнёрстве. Лишь с конца 2010 г. Япония стала участвовать в них в качестве наблюдателя. Планировалось, что окончательное решение о её присоединении к ТТП будет принято в июне 2011 г. Но обрушившиеся на страну стихийные бедствия и технологическая катастрофа на АЭС Фукусима вынудили Японию пересмотреть свои планы. Только в ноябре 2011 г. под давлением деловых кругов занявший премьерское кресло Ё. Нода на встрече с Обамой на саммите АТЭС в Гонолулу сделал попытку обсудить возможности участия Японии в ТТП. Однако никаких конкретных шагов в этом направлении после их беседы не последовало. Совершенно ясно, что вопрос об участии Японии в Партнёрстве, тесно связанный с выживанием её аг стр. рарного сектора, настолько политически чувствителен, что один неверный шаг может привести к политическому кризису. Уже одно это делает Токио "трудным" партнёром в случае вступления его в переговоры.

Тем временем о своём желании принять участие в переговорах заявили Канада и Мексика, которые вместе с США являются членами НАФТА. Первая уже давно имела статус наблюдателя на переговорах, но правительство премьер-министра С. Харпера не спешило подключаться к ним в качестве полноправного участника. Одной из главных причин были требования США и Новой Зеландии о внесении изменений в канадскую аграрную политику, в частности по вопросам импорта домашней птицы и молочной продукции. В связанных с деловыми кругами средствах массовой информации Канады всё чаще стали появляться рассуждения об "упущенных возможностях". Но после победы на федеральных выборах в Палату общин в мае 2011 г. у правительства Харпера оказались развязаны руки. 14 ноября он объявил о решении Канады подключиться к переговорам, подчеркнув, что об этом ему предложил подумать лично Обама. В тот же день о готовности Мексики присоединиться к Партнёрству заявил представитель правительства, принимавший участие в мероприятиях саммита АТЭС. Сделать такой шаг Мексике было сложнее, чем Канаде, главным образом из-за оппозиции частного сектора. Мексиканский бизнес, более озабоченный усилением конкуренции внутри страны со стороны иностранных, особенно азиатских, производителей, чем поиском новых экспортных рынков, помешал завершить переговоры о ССТ с Перу (нынешний участник ТТП) и с Южной Кореей (потенциальный).

Для администрации Обамы присоединение к Партнёрству Канады и Мексики, занимающих, соответственно первое и третье место среди крупнейших торговых партнёров США, имело принципиальное значение и не только по экономическим соображениям. Североамериканское соглашение о свободной торговле между тремя странами, вступившее в силу 18 лет назад, явно нуждается в обновлении.

В ходе избирательной кампании 2008 г. Обама обещал добиться пересмотра НАФТА. Став президентом, он всё же не решился на такой шаг, понимая, что может вызвать политическую бурю. Переговоры о ТТП для заключения "соглашения XXI века", адаптированного к новым реалиям международной торговли, с участием Канады и Мексики открывали возможность пересмотреть НАФТА без серьёзных политических и социальных осложнений [2]. Непременным условием их подключения к созданию Партнёрства было то, что оно никоим образом не должно замедлить переговорный процесс. В результате Оттава и Мехико вынуждены были отказаться от права вето и не настаивать на повторном обсуждении утверждённых ранее частей текста будущего договора, если не будет на то воля первоначальных участников переговоров. Более того, принять это условие они должны были, даже не видя последней версии согласованных на переговорах текстов [9].

18 и 19 июня 2012 г. на совместных пресс-конференциях Обамы с мексиканским президентом Ф. Кальдероном и канадским премьер-министром С. Харпером в рамках саммита Группы двадцати в Лос-Кабосе, было объявлено о приглашении Мексики и Канады присоединиться к переговорам о ТТП.

стр. Менее чем через месяц, во время 13-го раунда, торговый представитель США Р. Кирк официально известил Конгресс о намерении администрации начать переговоры. Учитывая требуемый американским законодательством 90-дневный период для консультаций, а также то, что одобрение стран-кандидатов должно пройти соответствующие процедуры в других государствах-партнёрах, новое расширение Партнёрства за счёт вступления в переговоры Мексики и Канады может произойти не ранее декабря 2012 года.

У "самовыдвиженцев", т.е. членов АТЭС, которые изъявили желание включиться в переговоры, но которых пока не приглашали (таковыми являются Филиппины и Тайвань), шансы не слишком велики. Опуская некоторые обстоятельства (например, нежелание осложнять отношения с Китаем в случае с Тайванем), многое зависело от оценки участниками ТТП этапа, на котором в данный момент находится процесс переговоров.

Ещё в их начале были установлены определённые реперные точки, когда можно принимать новых членов: до принятия важных решений, после их одобрения и после достижения конечного соглашения. После присоединения Малайзии консенсуса в этом вопросе среди нынешних участников ТТП, кажется, не наблюдается. По словам одного из членов новозеландской делегации, "окно" для подключения к переговорам становится "всё более и более узким" по мере продвижения от обсуждения общих положений к выработке обязательств и согласованию текста будущего соглашения [20].

У тех, кто волей или неволей остался пока за бортом Транстихоокеанского партнёрства, переговоры вызывают неоднозначную реакцию. Перспектива того, что ТТП обеспечит США доминирующие позиции в экономических отношениях в АТР и лишит АСЕАН центральной роли, которую она играет в строительстве региональной архитектуры, породила беспокойство среди стран - членов Ассоциации. Кроме того, вхождение четырёх её участников в ТТП может нанести ущерб её единству. Не случайно, 17 ноября 2011 г. на очередном саммите АСЕАН было принято решение об ускорении формирования интеграционной группировки в формате "АСЕАН + 6" (Япония, Китай, Южная Корея, Индия, Австралия и Новая Зеландия). Предполагалось, что сначала члены АСЕАН достигнут соглашения о либерализации торговли и услуг, которое их лидеры одобрят на встрече в ноябре 2012 г., а только затем пригласят присоединиться к нему указанную "шестёрку" [15].

Ещё более сложно определить степень влияния переговоров о ТТП на американо китайские отношения. Едва обосновавшись в Белом доме, администрация Обамы в 2009 г.

предложила Пекину модель привилегированного глобального партнёрства в виде "большой двойки". КНР отклонила американскую инициативу, подтвердив приверженность концепции "многополярного мира". Одновременно Китай продолжал укреплять свои позиции в Восточной Азии. В частности, в январе 2010 г. вступило в силу соглашение о зоне свободной торговли АСЕАН - КНР. В июне того же года Пекин подписал рамочное соглашение об экономическом сотрудничестве с Тайванем, которое, как полагают, тоже приведёт к ССТ, и продолжил обсуждение других интеграционных проектов. На начало 2012 г. Китай имел договоры о свободной торговле с деся стр. тью странами / территориями (Гонконг, Макао, Тайвань, АСЕАН, Пакистан, Чили, Новая Зеландия, Сингапур, Перу и Коста-Рика), вёл соответствующие переговоры ещё с семью контрагентами (Австралия, Южная Корея, Исландия, Норвегия, Швейцария, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива и Южноафриканский таможенный союз) и изучал возможности создания ССТ с Японией и Индией.

Наряду с ростом военной мощи Китая, всё это серьёзно тревожило Вашингтон. Осенью 2011 г. США перешли в контрнаступление. В американских СМИ развернулась широкая кампания по дискредитации Пекина по всем направлениям. Китай упрекали в разжигании конфликтов в Южно-Китайском море, манипуляциях с валютой, краже интеллектуальной собственности, кибератаках на американские спутники и т.д. Потом от слов перешли к делу. В сентябре администрация уведомила Конгресс о намерении провести модернизацию самолетов ВВС Тайваня. В середине октября вблизи спорных территорий в Южно-Китайском море прошли американо-филиппинские учения. В ходе своего тихоокеанского турне в ноябре 2011 г. Б. Обама нанёс сразу несколько "ударов" по позициям КНР: объявил о создании базы морской пехоты в Австралии, о намерении укреплять военные связи с Филиппинами и о планах устройства военно-морской базы в Сингапуре.

Многим наблюдателям показалось, что администрация Обамы перешла к политике "сдерживания" Китая, в которой Транстихоокеанскому партнёрству отводилась одна из центральных ролей. ТТП представлялось как важный компонент американской стратегии "возвращения в Азию", которая включала в себя экономические и геополитические аспекты, и превращение в новый центр притяжения, призванный затормозить "поступательное движение" восточноазиатской интеграции во главе с КНР [32, р. 2]. Но в Вашингтоне, кажется, давно уже поняли, что конфронтационная формула в отношениях с Пекином не работает. По мнению президента Шанхайского института международных исследований Ян Цземяня, Соединённые Штаты "растворяют" и "уменьшают", а не "сдерживают" рост влияния Китая в АТР, прибегая, по сути, к "мягкой конфронтации" [32, р. 2].

Усилия администрации Обамы по расширению американского присутствия в регионе находят поддержку тех стран Восточной Азии, которые встревожены ростом экономического и военного могущества КНР, а также её внешнеполитическими амбициями. В данном контексте справедливым представляется точка зрения американской исследовательницы С. Девон о том, что Транстихоокеанское партнёрство является для США "возможностью уравновесить глубокие и сложные американо китайские отношения усилением связей с другими экономиками региона" [12]. Некоторые западные эксперты призывали Белый дом подчеркнуть, что ТТП направлено на "вовлечение" Китая. Однако на саммите в Гонолулу из уст Обамы прозвучало не приглашение Пекина присоединиться к переговорам, а очередные упреки в его адрес. Не случайно, китайское руководство с большой подозрительностью относится к Партнёрству.

Пока оно официально не выступает против проектируемого торгового бло стр. ка, но и не демонстрирует желания принять участие в его формировании или вступить в него после его создания.

*** Страны "тихоокеанской девятки" не раз переносили срок окончания переговоров. На саммите АТЭС во Владивостоке в сентябре 2012 г. они заявили о намерении завершить их к середине следующего года. Одним из осложняющих факторов является уникальность самого переговорного процесса, в который постоянно включаются новые участники.

Вступление в него Канады и Мексики вполне способно вызвать цепную реакцию и привести в ряды будущего Партнёрства Японию и Южную Корею. Наряду с конкретными проблемами, касающимися непосредственно текста договора, возникают и более общие вопросы. Как, например, будет существовать объединение, в состав которого входят страны со столь различными экономическими, политическими и правовыми системами и где соотношение ВВП на душу населения между самым богатым (США) и самым бедным участником (Вьетнам) составляет 43:1 (например, в СТСЭП между Сингапуром и Чили 3,8:1 соответственно).

Участие в переговорах такой крупной и мощной державы, как Соединённые Штаты, неизбежно накладывает особый отпечаток на процесс формирования новой группировки.

Партнёрство изначально задумывалось как платформа для построения в будущем тихоокеанской зоны свободной торговли, т.е. для выполнения той задачи, с которой не справился утративший динамизм АТЭС. Именно стратегическая перспектива, а не ограниченный экономический вес, придавала соглашению "четвёрки" ценность в глазах его творцов. Несмотря на то, что обмен товарами и услугами с нынешними участниками переговоров составляет весьма скромную долю в общем объёме американской торговли с азиатскими государствами, для Вашингтона проект ТТП имеет первостепенное значение, так как открывает возможность сохранить за собой "водительское кресло" в быстро развивающемся АТР. Администрация Обамы рассматривает Партнёрство не только как способ усиления конкурентных позиций США в регионе, но и как модель будущих торговых соглашений нового поколения, в большей степени учитывающих американские торгово-экономические интересы и стандарты. С учётом набирающего силу восточноазиатского регионализма ТТП является определенной гарантией того, что Соединённые Штаты сыграют основную роль в формировании всей азиатской экономической архитектуры, и не только.

Вопреки утверждениям представителей нынешней администрации о том, что проект Транстихоокеанского партнёрства не преследует иной цели, кроме экономической, совершенно очевидно, что "большая политика" занимает в нём не последнее место.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.