авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Содержание

РОССИЯ - США: СТРАСТИ УТИХЛИ;

ЧТО ДАЛЬШЕ? Автор: В. А. Кременюк......................................... 1

США И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В АТР Автор: А. Н. Панов......................13

Новые публикации................................................................................................................................24

РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕВРОАТЛАНТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА БЕЗОПАСНОСТИ Автор: П. Е. Смирнов.........................................................................25 СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА: АЛЬФА И ОМЕГА СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ И ПОЛИТИКИ Автор: Н. М.

Травкина.................................................................................................................................................41 ГЕНЕЗИС ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ДЖ. БУША-МЛ. Автор: С. Ю. Шенин............................................... АМЕРИКАНСКИЙ СИМВОЛ ДЕМОКРАТИИ И НАЦИОНАЛЬНОГО ЕДИНСТВА Автор: А. Н. Третьюхин................................................................................................................................................................. "РУССКОСТЬ": ДИАСПОРА И ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ НА ТИХООКЕАНСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ США (1867-1980 гг.) Автор: А. А. Хисамутдинов........................................................................................... Информация для авторов................................................................................................................... ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В США И КАНАДЕ В НАЧАЛЕ XXI ВЕКА Автор: В. Б. Супян, В. И.

Соколов................................................................................................................................................ ПОЧЕМУ ГОСУДАРСТВА ТЕРПЯТ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРАХ Автор: А. Ю. Давыдов.......................... CONTENTS............................................................................................................................................. Заглавие статьи РОССИЯ - США: СТРАСТИ УТИХЛИ;

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Автор(ы) В. А. Кременюк США - Канада. Экономика, политика, культура, № 5, Источник Май 2013, C. 3- Место издания Москва, Россия Объем 36.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи РОССИЯ - США: СТРАСТИ УТИХЛИ;

ЧТО ДАЛЬШЕ? Автор: В. А.

Кременюк УДК В. А. Кременюк* Институт США и Канады РАН, Москва События декабря 2012 г. ~ подписание Государственной Думой РФ "закона Димы Яковлева" в ответ на принятие Конгрессом США "закона Магнитского", ознаменовал кризис в российско-американских отношениях. Обе стороны продемонстрировали взаимное раздражение и готовность к дальнейшему ухудшению отношений. В статье рассматриваются, во-первых, подлинные причины этого кризиса;

во-вторых, его масштаб и возможные последствия;

в-третьих, проблемы легитимности в отношениях между США и Россией.

Ключевые слова: "размен законами", правила поведения и морали, легитимность, политический кризис, возможности выхода из кризиса.

Состоявшийся в конце 2012 г. "размен законами" между США и Россией, в котором на решение американских законодателей наказать российских чиновников, причастных к смерти С. Магнитского, Государственная Дума ответила запретом на усыновление русских больных сирот гражданами США, оставит заметный след в истории дипломатии.

Поражает, прежде всего, откровенная и даже демонстративная жестокость решения российских законодателей, фактически обрекающих больных российских сирот на медленную смерть. Если у кого-то имеются иллюзии относительно того, что российское здравоохранение спасёт этих детей, рекомендуем почитать свидетельство очевидца и непосредственного участника борьбы больных детей за выживание в российских условиях - книгу выдающегося русского писателя Рубена Гальего [1].

Не меньше поражает и откровенное нежелание российской Фемиды разбираться с тем, как молодой здоровый мужчина, С. Магнитский, умер в заключении. Суд полностью оправдал чиновника, ответственного за неоказание помощи больному узнику, а следственные органы России, вопреки существующему законодательству, ведут следственные действия против умершего.

Всё это выглядит и звучит просто убийственно. Речь при этом идёт вовсе не о каком-то требовании "чистоплюйства", навязываемом России её западными партнёрами. Когда страна и её официальные органы позволяют себе бросать открытый вызов тому, что в обычае цивилизованных стран и народов называется нормами морали и поведения (а защита детей, особенно больных от произвола кого бы то ни было, в том числе и властей, относится как раз к таким нормам), они сами навлекают на себя осуждение человеческого сообще * КРЕМЕНЮК Виктор Александрович - член-корреспондент РАН, заместитель директора ИСКРАН. E mail: vkremenyuk@gmail.com стр. ства и провоцируют возможные последствия, которые могут возникнуть как результат неуважения к стране, её власти и её народу. Поэтому надо ожидать очередных кризисов в отношениях России с цивилизованными странами.

Вместе с тем, удивляет и лёгкость, с которой Москва идёт на обострение отношений с Вашингтоном из-за такого, казалось бы, частного вопроса, как запрет на въезд в США небольшой группы российских коррумпированных чиновников и замораживание их средств в американских банках. Элементарные соображения безопасности страны, её перспективы на мировых рынках, возможность заполучить вожделенную передовую технологию - всё это напрямую зависит от хороших отношений с США. Возникает вопрос: что в таком случае стоит за этим спектаклем - какой-то далеко идущий стратегический замысел Кремля, элементарная популистская попытка сыграть на всё ещё живущем в России антиамериканизме или же что-то ещё?

Не ставя вопроса об адекватности реакции России на вполне понятную, хотя, может быть, и вызывающую акцию вашингтонских законодателей (в конце концов, это их право решать, кого пускать в страну, а кого - нет), хотелось бы понять, что, помимо детской обиды, руководило российской стороной, когда принимался "закон Димы Яковлева"? Как себе представляют в Государственной Думе и Совете Федерации процесс формирования отношений с другими странами? И как в этом процессе соприкасаются разные культуры восприятия и поведения, раз уж мы живём в мире, состоящем из стран и народов разных уровней и типов развития? Наконец, как там себе представляют процесс формирования нормальных отношений с США? Уж не ждут ли в Москве, что в поисках одобрения со стороны России Вашингтон будет идти на одностороннее согласование своих действий с Кремлем?

Говорить об этих простых вещах, и не в первый раз, приходится, поскольку России катастрофически не везёт с внешней политикой - ни сейчас, ни в советский период (за исключением периода "нового мышления" М. С. Горбачёва), ни до революции 1917 года.

В своё время в знаменитой статье "Внешняя политика русского царизма" Ф. Энгельс отмечал традиционную способность России полагаться на военную силу, выдерживать военные невзгоды с пользой для себя и её же неспособность создавать и строить коалиции, искать мирные решения спорных проблем [3]. В течение долгого времени практически все страны грешили упованием на силу, как на решающий элемент их внешней политики, но западные государства быстрее учились искусству дипломатии.

Россия же, как обычно, находилась в положении отстающего и до последнего времени так и не овладела способностью контролировать свои внешние связи и управлять ими.

Процесс подготовки квалифицированных кадров для внешней политики России был начат ещё в 1940-х годах (создание МГИМО), и тем не менее управление внешней политикой, разработка и принятие квалифицированных решений, контроль за их исполнением всё ещё находятся в зачаточном состоянии, поскольку в них доминирует, как правило, воля одного человека и потрясающее невежество его окружения.

Вот и сейчас, после того, как в российских верхах вызвало раздражение принятие Конгрессом США "закона Магнитского" и в ответ был принят не украшающий политический класс страны "закон Димы Яковлева", возникает стр. вопрос о том, как нынешний режим намерен вообще ладить со странами, имеющими иные, отличные от кремлёвских, взгляды на то, что происходит в России? Будет ли Москва требовать всеобщего одобрения своим словам и делам или же поймёт, что другие страны имеют неотъемлемое право судить о России по-своему? И что это надо как-то осознать и принять. Остаётся при этом вопросом, что же на самом деле движет российской внешней политикой: по-своему понимаемый национальный (или хотя бы государственный) интерес, какая-то очередная идея вселенского величия и мессианства, наподобие строительства коммунизма, или же просто капризы правителей и их свиты, как это неоднократно бывало в течение нескольких последних столетий? Если в России никто не захочет искать ответ на эти вопросы (а в России обычно с высокомерием относятся к тому, что думают о ней иностранцы - "умом Россию не понять!"), его будут искать за рубежом. Потому что другие страны, имеющие определённый интерес к России, хотят знать, как на самом деле строится внешняя политика страны, особенно на её наиболее ответственных участках, например, в отношениях с США.

Проблемы отношений с США Исходный момент для строительства отношений между Россией и США в начале 1990-х годов оказался весьма сложным, и до сих пор его нельзя считать завершившимся. С одной стороны, в нём довлела, особенно в первые годы после окончания "холодной войны", инерция советского периода, когда обе сверхдержавы установили близкие отношения сотрудничества и речь шла о своего рода союзе между ними в построении стабильного и справедливого мирового порядка. С другой же - распад Советского Союза, ставший весьма неожиданным для многих, в том числе в США и СССР, смешал все карты: было непонятно, в какой степени надо видеть в Российской Федерации наследника СССР (ведь были и другие республики-наследники, например, страны Балтии или Украина), насколько её руководители окажутся способными хотя бы отчасти взять на себя глобальную ответственность СССР (и захотят ли), что будет представлять собой новая страна как политическая и экономическая система и многое другое. Самым важным следствием этого процесса стало то, что в США так и не сложилось окончательного мнения о том, насколько близкими могут быть отношения с новой Россией. Неясно это и сейчас.

Во многом этому содействовала и крайняя непоследовательность российской стороны. То руководители России клялись в верности демократии и обещали создать в стране демократическое общество. То с не меньшим пылом расстреливали собственный парламент и посылали танки в мятежную Чечню. Москва то охотно шла на подписание самых тёплых и дружественных деклараций с США, то обвиняла Вашингтон и почему-то Госдеп в "антирусском заговоре". Словом, в России не сложился какой-то один доминирующий и ровный подход к США, и потому кривая отношений между обеими странами за это время колебалась где-то между острым желанием сотрудничать и плохо скрываемым раздражением и подозрительностью. В силу разных причин договориться о каком-то устраивающем обе стороны модус вивенди Москва и Вашингтон не сумели.

стр. Разумеется, дело не в недостатке политической воли и дипломатического мастерства.

США были готовы устанавливать относительно равноправные отношения с СССР (и то с оговорками), но не видели в России адекватную замену Советскому Союзу. Россия же, вместо того, чтобы продемонстрировать желание учиться новому для себя искусству жить в мире и согласии с другими странами (после периода, когда господствовала теория классовой борьбы в международном масштабе), постоянно капризничала, обвиняла другие страны, в частности США, в желании навредить России, претендовала на роль, не отвечающую ни её реальной экономической мощи, ни её технологическому потенциалу, ни её мировому значению. По большинству показателей она становилась страной "третьего мира" (за исключением разве что стареющего стратегического потенциала) с сокращающимися возможностями, но вместо того, чтобы осознать это, обижалась, когда ей об этом говорили прямо.

Поэтому, если говорить объективно, в отношениях между двумя странами нарастали асимметрия и неравенство, которые должны были в какой-то момент привести к кризису.

США оставались передовой технологической державой с огромными военными, финансовыми и демографическими ресурсами, главой целой системы международных союзов, а Россия скатывалась в разряд отстающих стран-одиночек, в чем-то ещё сохраняя советский потенциал (ядерное оружие, космос), но во многом уступая по темпам развития Китаю, Индии, Бразилии. Официально в России об этом почти не говорят;

наоборот, в официальных заявлениях царят благодушие и наигранный оптимизм.

На деле же, если, к примеру, рассмотреть данные по бегству капитала из страны (около 80 млрд. долл. только в 2012 г.), вымиранию населения, нарастанию дистанции между бедными и богатыми, по выезду за рубеж на постоянное место жительства квалифицированных кадров, да хотя бы по неспособности российской медицины оказать необходимую помощь больным детям, складывается весьма печальная картина слабости и несовершенства существующей системы управления. Она не сумела даже при наличии финансовых средств и отсутствии реальной конкуренции власти построить, к примеру, качественные объекты на о. Русский во Владивостоке, где состоялся последний саммит АТЭС. Руководители страны об этом молчат, а бывшие там иностранцы насмешничают и забавляются, в особенности по поводу астрономических цифр стоимости строительства элементарных сооружений моста, гостиниц, дорог.

И дело, конечно же, не в желании в очередной раз пнуть Россию и её незадачливое руководство, как это представляют доморощенные "патриоты". Видимые извне признаки дальнейшего ухудшения положения дел в стране, сохранение опасности её распада ставят перед мировой элитой сложные вопросы, требующие компетентного ответа. Россия контролирует самую большую по площади территорию, набитую природными ресурсами.

По некоторым оценкам, чуть ли не треть мировых ресурсов находится в России. Но она же является страной, в которой плотность населения (8,7 человека на кв. км.) почти в 6 раз ниже среднемировой, и к тому же даже это население ежегодно сокращается на один миллион человек. Ей явно не хватает ни воли, ни капиталов, ни даже рабочей силы для освоения принадлежащей ей территории. Налицо все признаки накопления последствий дурного управления, стр. господствовавшего в России в XX веке, когда страна потеряла вследствие войн, революций и террора властей несколько десятков миллионов человек продуктивного возраста, упустила шанс уравнять своё развитие с развитием передовых стран, до невозможного раздула военщину и милитаризм, истратила миллиарды на поддержку эфемерных союзников и стала считаться "империей зла".

То, что нынешний финансовый и экономический кризис в мире в чём-то связан с тем, как идут дела в России, не вызывает сомнений. Исследовательские доклады американской разведки дают достаточно обоснованные представления о нехватке ресурсов, как одной из главных проблем мирового развития в следующие 15 лет [5]. И поэтому, если Россия не сумеет мобилизовать ресурсы - свои и зарубежные - и организовать бесперебойное снабжение мировой экономики необходимым сырьём, может встать вопрос о каком-то ином решении этого вопроса, не обязательно с согласия России. И тогда большая война за передел ресурсов неизбежна. Чтобы уйти от этого, нужны меры, которые, во-первых, помогут России (в самом широком смысле, а не только российской бюрократии) решить свои самые трудные вопросы, без которых невозможно выздоровление страны, а, во вторых, сблизят Россию с миром развитых стран, хотя бы так, как это произошло у Китая в его отношениях с Западом.

Решение всех этих проблем может быть сосредоточено на нескольких направлениях. Во первых, привычная и накатанная колея переговоров с США и НАТО по снижению уровня военного противостояния и поддержанию стратегического баланса. До тех пор, пока между Россией и США сохраняется система взаимного гарантированного уничтожения (ВГУ), ни о какой интеграции с Западом речи быть не может. Во-вторых, достижение взаимопонимания и сотрудничества в контролировании существующих и потенциальных очагов напряженности: Ближний Восток (особенно Сирия), Иран, Афганистан, Индия Пакистан, Корея. Пока в этой сфере оказалось возможным найти общий язык только по Афганистану, тогда как требуется взять на себя контроль над всем спектром конфликтных ситуаций, задевающих интересы великих держав и мироустройства. И, наконец, передача технологий и установление сотрудничества в решении острых глобальных проблем энергетика, окружающая среда, космос, Мировой океан, производство продовольствия, разработка источников питьевой воды. Всё это необходимо для преодоления существующего острого кризиса в мировой политике и экономике.

Потенциально эти направления были заложены в идее "перезагрузки", предложенной первой администрацией Обамы в 2009 г. На деле же России и США удалось лишь отчасти продвинуться по первой группе вопросов (СНВ-3), среди которых препятствием стала проблема ПРО. Попытки найти решение проблем Сирии и Ирана большого успеха не имели. И почти ничего не было сделано по третьей группе вопросов. Столкновение по поводу "закона Магнитского", похоже, делает невозможным, по крайней мере на данном этапе, разговор о сближении с США. Остаётся только противоборствовать (что вызывает большие сомнения из-за проблемы ресурсов) или ждать "благоприятной погоды".

стр. Возможный результат Некоторые эксперты в области международных отношений считают, что весь эпизод с "разменом законами" должен в скором времени как-то рассосаться и уйти в прошлое.

Возможно, так оно и будет. Хотя навряд ли: есть эпизоды и события, которые надолго остаются в памяти и служат своего рода точкой отсчёта для оценки последующих событий. И "размен законами" относится к их числу. Но даже при этом остаются вопросы.

Вопрос номер один состоит в том, как себе представляют в России желательное состояние отношений с Соединёнными Штатами. Понятно, что нынешняя Россия сделала свой выбор между демократией и "управляемым развитием" в пользу последнего. В США этот выбор критиковали при предыдущем президенте (Дж. Буш-мл.), но молча приняли его к сведению при Б. Обаме. Пока в России царят нынешние политические и экономические порядки, о серьёзном системном сближении между обеими странами можно даже не мечтать, потому что отсутствуют механизмы такого сближения (частные инвестиции, частное предпринимательство, независимый суд, свободная циркуляция информации, ограничение вмешательства чиновников в экономику и т.п.). Следовательно, возможны только какие-то точечные, специфические программы (типа Сколково), но более обширного и глубокого сотрудничества быть не может.

В своё время, в 1930-е годы, Соединённые Штаты пошли очень далеко в помощи СССР по созданию тяжёлой промышленности, машиностроения и других отраслей того, что называется военно-промышленным потенциалом: авиа-, автомобиле- и тракторостроение, общее машиностроение, металлургия, электротехника и др. Эта помощь плюс огромные американские поставки оружия, боеприпасов и прочих материалов, в том числе продовольствия и медикаментов, напрямую содействовали победе Советского Союза во Второй мировой войне. Однако после войны пути великих держав разошлись. Сталинский СССР не был заинтересован в согласовании своей глобальной политики с США и пошёл на конфликт. Администрация Трумэна в США, по сути, сделала то же. Началась "холодная война". Поэтому в связи с наличием такого опыта сегодня США могут пойти на оказание новой индустриальной помощи России, только если им дадут твёрдые гарантии, что их помощь никогда не будет использована ни против их собственных интересов, ни против интересов их союзников. И дать такие гарантии может только свободно избранная власть. Ни диктатор, ни прикормленная верхушка, ни какая другая система, кроме демократии, в этом вопросе удовлетворить требования США не сумеют. В этом, видимо, и состоит объяснение того, почему США так заинтересованы в перспективах демократизации России.

Вопрос номер два касается возможных иных принципов сотрудничества. Как и в советские времена, это, скорее всего, может быть принцип "совместного решения проблем" (joint problem solving). И по идее этот принцип мог бы сработать, если бы не основополагающий для него вопрос о том, как делить расходы и доходы. Во времена двух примерно равных сверхдержав всё решалось просто: напополам, "фифти-фифти". Сейчас же, поскольку ресурсы России и США далеко не одинаковы, выигрыши от совместного решения проблем будут неравны стр. ми. К примеру, в 2012 г. Россия поддержала США, Великобританию и Францию в Совете Безопасности ООН, когда обсуждалась резолюция по Ливии. Казалось бы, идея совместного решения восторжествовала, но, когда начали подсчитывать убытки от разгрома режима М. Каддафи, то оказалось, что Россия потеряла почти все свои вложения в Ливии, а также и перспективы хоть каким-то образом их вернуть. И никто на Западе не захотел об этом разговаривать с Москвой. Нужны ли такие односторонние жертвы России? Её позиция по сирийскому кризису - красноречивый ответ на этот вопрос.

В качестве паллиатива можно было бы предложить такую основу для строительства отношений как то, что 36. Бжезинский назвал "выборочным сотрудничеством" (selective commitment), т.е. сотрудничество в отдельных сферах, в которых обе стороны готовы к нему, например, там, где сочетаются элементы контроля над стратегическими вооружениями, нераспространением ядерного оружия, контролем за движением расщепляющих материалов и ядерных технологий [4]. В какой-то степени этот тип сотрудничества между Россией и США уже начинает складываться. Но его недостатки очевидны: сотрудничество постоянно наталкивается на сильные элементы соперничества, возникающего из-за того, что обе стороны так и не решили, насколько сильно они хотят взаимодействовать и как далеко надо идти в этом направлении. Весь эпизод с "законом Магнитского" свидетельствует именно об этом: какого-либо алгоритма, способного упорядочить их взаимодействие, договориться о том, как уходить от ненужных ссор, так и не разработано.

Надо признать, что президент Б. Обама, видимо, признавая бесперспективность и опасность затяжных ссор с Москвой, пытается найти выход из создавшегося положения.

Но, к сведению некоторых из тех в России, кто причастен к разработке внешней политики, американский президент при его огромных полномочиях не всесилен. "Закон Магнитского" принимал Конгресс США и отнюдь не по инициативе Белого дома. Его утверждение - результат вызревшего за последнее время отрицательного отношения к России и к тому, что в ней происходит, со стороны достаточно влиятельных кругов в США. Эти настроения, характерные для многих американцев, сейчас, после "закона Димы Яковлева", возможно, станут доминирующими. И президент Б. Обама не посмел и не посмеет сделать хоть что-либо, чтобы инициативу Конгресса приостановить или отменить. И в дальнейшем он будет вынужден считаться с позицией появившегося "антирусского лобби" (если можно так выразиться), как бы ему ни хотелось исправить отношения с Россией.

В связи с происшедшими событиями можно попытаться найти ответы на какие-то вопросы, возникающие по поводу слишком уж частых неудач в построении стабильных и выгодных отношений России с США. Во-первых, как бы ни оценивать значение ядерного потенциала России, у Вашингтона появилась возможность выбора партнёров из числа развивающихся стран: Китай, Индия, Бразилия, Мексика. Их потенциал и темпы развития значительно перекрывают возможные выгоды от сотрудничества с Россией. Во-вторых, в коллективной политике Запада наблюдается нехватка объединяющего все страны персонажа, которого в драматургии называют "негодяй". Имеющиеся "негодяи" (КНДР или Иран) слишком незначительны и региональны по мае стр. штабам. Другой претендент на роль "негодяя" - международный терроризм - слишком эфемерен, чтобы делать из него ощутимую общую угрозу. И если вдруг значительные слои населения развитых стран поддадутся естественному чувству отвращения к откровенному цинизму, появившемуся после того, как российская Государственная Дума единодушно проголосовала за запрет на усыновление в США больных детей-сирот, то вполне реальным результатом может стать возвращение в политику концепции "империи зла", т.е. роль "негодяя" в результате может достаться конкретно России.

Было бы, наверное, уместно напомнить нашим законодателям, что Россия после того, как распался СССР, существует в весьма конкурентном мире. Для того, чтобы обеспечить сохранение страны и её выживание в соперничестве с другими, нужны и политическая воля, и необходимые знания, и управленческий опыт, и адекватная внешняя политика. Все эти сферы государственного управления не терпят некомпетентного вмешательства, какими бы всплесками чувства "национального достоинства" оно не сопровождалось.

Здесь нужны такие качества, как прозорливость, глубокое знание предмета, умение построить систему действий, подчинённую не сиюминутному капризу наверху, а последовательному и тщательному исполнению требований национального интереса.

Понятно, что формирование внешней политики - отнюдь не простой процесс выполнения данных избирателям обещаний. Здесь непосредственное влияние оказывают такие факторы, как отношение других стран к России, её порядкам и обычаям, как существование каких-то общечеловеческих норм и ценностей, зафиксированных в соответствующих международных документах, выполнять которые Россия обязалась, став членом ООН. Например, Декларация прав человека (1948 г.) или Декларация прав ребенка (1959 г.). Нельзя в зависимости от внутриполитической конъюнктуры исполнять одни обязательства и игнорировать другие, ратифицировать одни документы и тянуть с принятием других. Добиться уважения от других стран можно только тогда, когда с не меньшим уважением относишься к их взглядам и позициям, иначе лучше вновь вернуться за "железный занавес" и идти своим путём к очередной катастрофе. Ситуация достаточно типичная для российской истории и описанная Н. В. Гоголем в "Мёртвых душах": "Какие искривлённые, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало человечество, стремясь достигнуть вечной истины, тогда как перед ним весь был открыт прямой путь, подобный пути, ведущему к великолепной храмине, назначенной царю в чертоги! Всех других путей шире и роскошнее он, озаренный солнцем и освещенный всю ночь огнями, но мимо его в глухой темноте текли люди. И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели средь бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога?" [2].

Надо признать, что в России понимают значение проблемы "имиджа" страны для строительства более ровных отношений с США и другими странами Запада. Существует целая программа действий и необходимое финансовое стр. обеспечение (например, Валдайский клуб). Но в попытках решения этой проблемы имеется существенный недостаток: оно строится по лекалам советского агитпропа и исходит из несколько наивного представления о том, что, во-первых, на Западе мало что знают о реальном положении дел в России (стоит только внимательно почитать информационные материалы западных агентств, чтобы понять, что это далеко не так), а, во-вторых, что достаточно прикормить какую-то часть западных политиков и политологов, чтобы их усилиями создать нужный истеблишменту образ страны за рубежом.

Спорная легитимность Было бы, наверное, излишним уверять, что указанный выше способ не может быть успешным. Не говоря уже о недоброкачественной информации, которой пользуются его приверженцы (и это легко установить в современном информационном потоке), любое событие, типа "закона Димы Яковлева" в одночасье разрушит даже те успехи, на которые может претендовать российский агитпроп. Эта оценка даёт основание говорить о другом, более важном измерении кризиса вокруг "закона Магнитского". Нынешняя российская элита, колоссально разбогатевшая на утилизации советского наследства, жаждет легитимности - внутренней и внешней. Ей явно недостаточно внешней легитимности "а-ля Абрамович", т.е. репутации нуворишей, неизвестно где заполучивших богатства (а в ряде случаев, как раз известно, где и как эти богатства были обретены - для этого достаточно почитать материалы судебного процесса Б. Березовского против Р. Абрамовича в Лондонском суде) и тратящих эти богатства самым нелепым образом.

Проблема легитимности нынешней верхушки России серьёзна и глубока. Установившему свою власть её правящему классу недостаточно просто иметь огромные богатства и возможность пользоваться тем, что в обмен на эти богатства ему может предоставить Запад. И внутри страны ему нужны не столько раболепие, сколько признание со стороны большинства граждан, уважение, готовность подчиниться его интересам, короче признание легитимности, проистекающей как из её формального статуса, так и её богатств. Но и за рубежом перед ним стоят не менее серьёзные задачи. Признание формального статуса нынешней власти со стороны Запада наталкивается на вполне обоснованные сомнения в честности и объективности процесса формирования власти (выборы на всех уровнях), который внутри страны, учитывая специфику её прошлого, может выглядеть вполне приемлемым, но извне в нём просматриваются все подлоги, махинации, ложь, сокрытие информации и прочие элементы того, что Д. А. Медведев несколько саркастически назвал "волшебством Чурова".

Без признания легитимности существующей власти ей трудно рассчитывать на отношения корпоративности, которые возникают как следствие общности интересов и задач, стоящих перед правящими кругами всего мира.

Им всем нужны порядок и спокойствие, предсказуемость и уверенность в завтрашнем дне. И это их объединяет. Но одновременно их разделяют чувства соперничества, ревности, состязательности. Чтобы уравновесить влияние обеих частей их сознания, нужны серьёзные договорённости о "правилах поведения", о том, как в борьбе за собственные интересы не разрушить сложивший стр. ся и в принципе устраивающий всех мировой порядок. Поэтому, если что-то и уравнивает их возможности, так это соответствие нормам и правилам поведения, предписанным конституцией страны (которая в свою очередь строится на универсальных принципах права, демократии и человечности), а также общими универсальными правилами. Но, если и здесь что-то не так, что-то не отвечает общим нормам (а за этим следят и ООН, и международные суды, а также масса неформальных организаций), то неизбежны проблемы. "Закон Димы Яковлева" в этом смысле надо рассматривать как прямой вызов существующим нормам. Здесь российская власть, как оказалось, "не прошла испытание на цивилизованность".

В этом плане весьма серьёзно стоят проблемы, связанные с происхождением огромных богатств российской элиты. В романе А. Дюма "Граф Монте-Кристо" прокурора Вильфора весьма интересует вопрос о происхождении богатств главного героя. Иначе и быть не может. Со времён средневековья финансовые и административные органы всегда интересовались происхождением крупных состояний. Не жулики ли? Не преступники ли?

Не нанесут ли внезапно появившиеся большие деньги ущерб экономике и финансам? И поэтому понятно, что когда на финансовых рынках Запада появились крупные состояния российских олигархов и чиновников, этот вопрос не остался в стороне от внимания как правительств, так и общественности. Практически то же можно сказать и о происхождении огромных богатств российской элиты, её деловой и служилой составляющих. Можно ли найти убедительное объяснение того, как, к примеру, "Роснефть" стала самой крупной нефтяной компанией страны, приобретя в весьма сомнительных обстоятельствах некогда принадлежавшую ЮКОСу "Юганскнефть"?

Подавляющее большинство российских олигархов, кичащихся своими богатствами, также, видимо, с трудом смогут дать приемлемое объяснение их происхождению.

Безусловно, речь в данном случает не идёт о каком-либо вмешательстве во внутренние дела России, хотя слишком часто именно так трактуют представители власти зарубежные критические комментарии по поводу распределения национального дохода в стране.

Строго говоря, это - не "вмешательство", но, учитывая силу слова в век информатики, это ещё хуже - оценка. Причём, конечно же, сначала пристрастная, даже мотивированная, потому что зарубежные наблюдатели оценивают дистанцию между словами и делами российских политиков, между тем, что они называют "демократией" и что имеют в виду, когда говорят о демократии, в странах Запада. Но, помимо стратегии общего порядка, это ещё и стремление заранее поставить нарождающихся конкурентов в положение обороняющейся стороны.

Ещё более сложный случай - хранимые на Западе средства российского чиновничества.

Вряд ли кто всерьёз сомневается в незаконном происхождении огромных сумм, нажитых на коррупции и воровстве. С точки зрения права любого государства эти средства, даже если и существуют какие-либо оправдывающие их происхождение документы, имеют криминальный характер и должны быть конфискованы. И, чем больше их скапливается на счетах и в офшорах, тем сильнее соблазн с ними разобраться. Но для этого необходимо активное сотрудничество с правоохранительными органами России, не омра стр. чаемое соображениями преследований неугодных режиму олигархов. В принципе, все условия для этой огромной совместной работы имеются, и можно было бы ожидать, что именно здесь будет найден общий интерес. Но ничего этого нет. Даже лица, обвиняемые американскими законодательными и российской оппозицией в преследованиях и смерти С. Магнитского, обладают средствами и недвижимостью за рубежом и живут в своё удовольствие. Российские правоохранители их не трогают.

Видимо, в этой сфере и надо видеть истинное понимание подтекста всего кризиса вокруг "закона Магнитского". Американские законодатели больно ткнули в самое уязвимое место российского режима: не военная слабость, не технологическая зависимость, наконец, не отставание от Китая и Индии больше всего беспокоят российские власти. Беспокоит отсутствие признания легитимности их действий и нежелание Запада идти на установление каких-то гласных и доверительных отношений с Москвой, в ходе которых можно было бы опробовать варианты возможного союза. Разумеется, с определённой категорией западных политиков известной репутации (например, С. Берлускони или Г.

Шредер), российские политики могут договариваться. И даже решать некоторые проблемы. Но это скорее отдельные исключения, чем правило. Рассчитывать на эффект "горбачёвщины", всеобщей любви к российскому лидеру, как это было с последним президентом СССР, тут не приходится.

Конечно, в политике далеко не всё состоит из прямых ходов и "деклараций о дружбе".

Возможны и обходные манёвры, закрытая дипломатия, тайные договорённости (типа "пакта Молотова - Риббентропа"). Всё бывает. Но даже такие акции должны содержать элементы доверия и взаимопонимания, иначе, казалось бы, удачные соглашения (тот же "пакт Молотова - Риббентропа") неизбежно оборачиваются стратегическим или тактическим обманом, поражением и бесславием. Тем более настоятельно звучит потребность России определиться со своими внешнеполитическими приоритетами и ценностями (и не просто в пропагандистском ключе - с этим как раз у России всё в порядке), чтобы выстраивать свои действия, особенно в отношениях с такими важными партнёрами, как США и страны Запада, на базе разумного учёта своего интереса и действующих "норм поведения".

Очень много будет зависеть в этом смысле от того, как страны выйдут из данного кризиса.

В первый период "холодной войны" (конец 1940-х - начало 1960-х годов) СССР и США выходили из каждого кризиса в их отношениях ещё более враждебными и непримиримыми. Казалось, каждый кризис не просто вскрывал накапливающиеся противоречия и взаимные претензии, а стимулировал дальнейшую концентрацию вражды и готовности уничтожить друг друга. И только после Карибского кризиса 1962 г., когда обе стороны осознали, насколько близко они были от взаимного уничтожения, кризисы в их отношениях стали завершаться по-другому: каждый раз звучала надежда на разумность другой стороны, на господство общего интереса "не раскачивать лодку".

Похоже, что сейчас отношения вновь возвращаются к модели, в которой кризис означает дальнейшее ухудшение отношений. Во всяком случае, весь "размен законами" похож на попытку не столько найти решение проблем, сколько их создать и нанести другой стороне как можно больший ущерб даже стр. ценой удара по собственному престижу. Если дело и дальше пойдёт таким же путём, то, безусловно, возврат к вопросу о возможности возобновления "холодной войны" неотвратим. Такая перспектива вряд ли пугает тех в России и США, кто рассчитывает на этом сделать карьеру или добиться ещё большего могущества. Но, как часть объективной реальности, существует и имеется другой опыт завершения "холодной войны" и предотвращения её катастрофических последствий для России. Посмотрим, будет ли этот опыт правильно учтён и применён в Москве и Вашингтоне и найдут ли нынешние лидеры силы и способность избежать повторения исторических ошибок.

Список литературы 1. Гальего Р. Белое на чёрном. СПб.: Лимбус Пресс, 2004. 220 с.

2. Гоголь Н. В. Мертвые души. Глава 10. Повесть о капитане Копейкине // Гоголь Н. В.

Поли. собр. соч. в 14 тт. М.: АН СССР, 1937 - 1952. Т. 6.

3. Энгельс Ф. Внешняя политика русского царизма //К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения.

Изд. 2-е. М.: Политиздат, 1962. Т. 22. С. 11^52.

4. Brzezinski Zb. Selective Global Commitment // Foreign Affairs. Fall 1991.

5. Global Trends 2030: Alternative Worlds. Publication of the National Intelligence Council.

Washington. December 2012.

стр. США И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ Заглавие статьи В АТР Автор(ы) А. Н. Панов США - Канада. Экономика, политика, культура, № 5, Источник Май 2013, C. 15- Место издания Москва, Россия Объем 34.5 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи США И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В АТР Автор: А. Н. Панов УДК 327. А. Н. Панов* Институт США и Канады РАН, Москва В статье анализируются попытки США интенсифицировать своё дипломатическое и военное присутствие в АТР. В частности, рассматриваются перспективы реализации американского интеграционного проекта, известного как Транстихоокеанское партнёрство, направленного против возвышения Китая в регионе.

Ключевые слова: экономическая интеграция, АТР, США, Транстихоокеанское партнёрство, военное присутствие, противодействие Китаю.

Глобализация и собственное экономическое развитие серьёзно ускорили в начале XXI века процессы взаимозависимости экономик азиатско-тихоокеанских государств.

Соответственно активизировалась заинтересованность в формировании региональной архитектуры торгово-экономических отношений, которая способствовала бы гармонизации экономических интересов стран региона на основе разработки общеприемлемых принципов и правил ведения торгово-деловой активности и в конечном счёте стимулировала бы дальнейший экономический рост как в каждой отдельно взятой стране, так и в АТР в целом.

Понимание важности и даже необходимости выработки общих подходов к экономической деятельности в регионе появилось в 60-е годы XX века. Однако только в ноябре 1989 г.

был образован форум Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС), который объединил на межправительственном уровне первоначально 12 стран АТР, а впоследствии практически все "экономики" региона (такой формат потребовался для подключения к форуму Тайваня).

Вашингтон первоначально оценивал интеграционные процессы в АТР двояко. Прежде всего, делался вывод о неизбежности стремления стран региона к выработке общих форм и правил торгово-экономического взаимодействия и соответственно о необходимости США участвовать и контролировать движение к экономической интеграции в АТР.

* ПАНОВ Александр Николаевич - доктор политических наук, главный научный сотрудник Института США и Канады РАН. E-mail: Taishi@yandex.ru Статья подготовлена при поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта "Россия и США:

сопоставление с основными центрами силы в многополярной системе международных отношений" N 12 - 03 00640/а/.

стр. Во-вторых, большинство прогнозов американских экспертов сходилось на том, что процессы экономического объединения азиатско-тихоокеанских стран в силу их существенных различий в уровнях политического, экономического и социального развития могут занять весьма продолжительный период времени, а потому США следует участвовать в форуме АТЭС, но особой активности не проявлять. Одновременно надо США жёстко реагировать на любые попытки формировать в регионе экономические структуры без участия Вашингтона или против американских интересов.

Когда в 1989 г. премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад предложил создать Восточноазиатский экономический совет, не включающий США, Вашингтон использовал все возможности для того, чтобы эта идея не реализовалась. В 1999 г. Вашингтон выступил против японского предложения создать Азиатский МВФ, усмотрев в этом возможность того, что его присутствие в этом органе не будет определяющим.

В целом Вашингтон вплоть до начала XXI века проявлял мало интереса как к выдвижению собственных инициатив по формированию региональных экономических структур, так и к поощрению стран АТР действовать в этом направлении.

С приходом в Белый дом администрации президента Дж. Буша-мл. Вашингтон стал уделять больше внимания Азиатско-Тихоокеанскому региону, не в последнюю очередь учитывая начавшийся после регионального экономического кризиса 1997 - 1998 гг.

быстрый рост экономики АТР и усиление на его основе тенденций к интеграционным процессам.

Региональные государства, прежде всего члены АСЕАН, в результате взрывного роста объёмов региональной торговли и инвестиций, начали осознавать необходимость формирования эффективных многосторонних региональных политических и экономических структур при одновременном обеспечении национальной самостоятельности и безопасности. Такой подход в немалой степени подпитывался озабоченностями по поводу неопределённости будущей ситуации в связи с резким возвышением Китая и относительным ослаблением политических, экономических и военных обязательств США в регионе.

Как отмечают американские исследователи, "многие азиатские руководители рассматривают институализацию региональных процессов как возможность более успешно справляться с общими для них внутренними вызовами и укреплять национальный суверенитет, а не делиться им". В этом поиске, по их мнению, заключается суть нового азиатского регионализма. Что касается отношений с США, то "они, как указывается, представляют собой извечную головоломку для азиатов, которые никогда полностью не уверены в американских обязательствах" [5].

Администрация Обамы заняла в отношении многосторонних экономических форумов в АТР ещё более активную позицию, демонстрируя готовность Вашингтона полностью подключиться к политическим, культурным и экономическим процессам, а также к проблематике обеспечения безопасности в регионе.

Концептуально новый подход Вашингтона к АТР сформировался уже к концу первого срока пребывания Б. Обамы у власти и был изложен им в ходе выступления в ноябре г. в парламенте Австралии.

стр. Излагая новую стратегию США в АТР, американский президент выделил два основных направления. Это, во-первых, усиление американского политического и военного присутствия в регионе. Во-вторых, это активизация американской роли в продвижении идеи "Совместного процветания" посредством расширения транстихоокеанской торговли и экономической либерализации, используя в первую очередь Транстихоокеанское партнёрство (ТТП).

Следует отметить, что США обратили внимание на ТТП ещё во времена администрации Дне. Буша-старшего.

С приходом к власти администрации Клинтона началась активная поддержка Транстихоокеанского стратегического экономического партнёрства (ТТСЭП) в качестве одного из ключевых элементов вовлечения США в экономические процессы в АТР.

Вашингтон провёл восемь раундов переговоров по выработке нового соглашения взамен первоначального, разработанного "четвёркой", и предложил расширить состав, пригласив к участию в соглашении Австралию, Вьетнам, Малайзию, Новую Зеландию, Перу. Ныне в переговорном процессе по разработке нового соглашения участвуют девять государств, а сама создаваемая структура именуется как Транстихоокеанское партнёрство.

В конце пребывания у власти президента Дж. Буша-мл. Вашингтон с целью укрепления экономических позиций США в АТР принял решение начать переговоры о присоединении к ТТСЭП, которое было сформировано в мае 2006 г. "тихоокеанской четвёркой" Сингапуром, Брунеем, Новой Зеландией и Чили. Однако каких-либо конкретных переговоров о подключении США к ТТСЭП до того, как Дж. Буш-мл. покинул Белый дом, не последовало.

Уже согласованные положения ТТП включают полную ликвидацию в течение 10 лет после вступления соответствующих соглашений таможенных пошлин, общие правила происхождения товаров, унификацию санитарных и фи-тосанитарных мер и других технических барьеров;

общую политику в сфере защиты прав интеллектуальной собственности, правительственных закупок и конкурентной политики;

либерализацию большинства секторов услуг.

Важнейшая особенность ТТП заключается в том, что страны-участницы берут взаимные обязательства, т.е. это ограничивает возможности сторон по национальному регулированию отдельных сфер (например, здравоохранение, сельское хозяйство).

Причины внимания США к запуску механизма ТТП кроются не только в стремлении обеспечить беспрепятственный допуск американских товаров на азиатско-тихоокеанские рынки, но и обогнать процесс создания региональной зоны свободной торговли, подключиться к которому США опоздали.

У США нет соглашения о свободной торговле с АСЕАН. А доля американской торговли со странами - членами АСЕАН стабильно составляет всего около 5% всей внешней торговли США (порядка 180 млрд. долл.). За последние 15 лет количество соглашений о свободной торговле в АТР выросло с шести до более чем 70, ив настоящее время ведутся переговоры о заключении ещё 80 подобных соглашений.

США в значительной степени оставались вне этих соглашений и не проявляли активности к их заключению или же действовали крайне медленно. Во многом именно по этой причине, как считают американские аналитики, американский экспорт в страны АТР в последние годы снижался, и ныне самым стр. большим торговым партнёром почти всех региональных государств является Китай, а не США. Без соглашений о свободной торговле США всё более теряли свою способность влиять на развитие экономических процессов в регионе.

Вашингтон заключил соглашения о свободной торговле с 18 странами, но только три из них находятся в АТР (Австралия, Сингапур, Республика Корея). Причём Соглашение о свободной торговле с Сеулом начало разрабатываться администрацией президента Дж.

Буша-мл., а вступило в силу, и не без проблем, лишь во время правления президента Б.

Обамы.

В США существует серьезная внутренняя оппозиция заключению соглашений о свободной торговле на том основании, что они, по достаточно распространенному мнению, не отвечают их интересам, т.е. не дают американским товарам особых преимуществ на внешних рынках, тогда как открывают американский рынок для дешевых товаров из "развивающихся стран" АТР.

С другой стороны, присутствует мнение о том, что экономическое влияние США в регионе будет в силу объективных обстоятельств - экономического роста стран АТР постепенно уменьшаться, даже если США уделят больше внимания вовлечению в азиатско-тихоокеанские экономические дела, в том числе через соглашения о свободной торговле [8, р. 140].

В США распространены выводы и о том, что различные многосторонние и региональные соглашения о свободной торговле, которые в последнее время стали быстро распространяться в АТР будут наносить всё больший ущерб экономическим позициям США в регионе, окажут негативное воздействие на американскую экономику, а в конечном счёте подорвут желание и способность Вашингтона сохранять на высоком уровне политические и военные обязательства в регионе [5].

Но главное, что беспокоит США - это "китайский фактор". При этом указывается на то, что Пекин уже использует тенденцию к большей экономической интеграции с тем, чтобы поощрить формирование многосторонних политических и экономических отношений и структур, которые ослабляли бы США и в целом вели бы к устранению американского влияния на азиатские дела.

Ряд американских аналитиков обращает внимание на то, что Китай проводит политику оказания экономической помощи и заключает экономические соглашения с региональными странами, например, Соглашение Китай - АСЕАН о свободной торговле, на основе гибких договорённостей. В то же время США поддерживают заключение соглашений о международной экономической помощи и торговле на основе жёстко определённых положений ВТО, Всемирного банка, Международного валютного фонда.

Кроме того, Пекин последовательно поддерживает создание Восточноазиатского валютного фонда в качестве ответа на глобальную экономическую рецессию, что рассматривается также как попытка продвижения более гибкой финансовой альтернативы возглавляемому США Международному валютному фонду, а также для завоевания более влиятельных китайских позиций при решении региональных финансовых проблем [3].


При этом многие аналитики в США и странах АТР пришли к заключению о том, что большая региональная интеграция будет работать на пользу Китаю, а не США, но с помощью ТТП Вашингтон сможет восстановить потерянные позиции в АТР и сдерживать китайские амбиции [8, р. 141].

стр. Председатель Финансовой комиссии Сената Макс Баукус, объясняя значение ТТП для США, сделал акцент на том, что это соглашение представляет собой "окно возможности для американского экспорта с целью обеспечить новых потребителей на рынках по всему Тихому океану... "Посредством ТТП, -подчеркнул он, - мы сможем побудить наших торговых партнёров играть по правилам и открыть их рынки для американского экспорта" [6, 18.08.2012].

Но другие представители стороны, в американской политической и деловой элиты считают преждевременной тревогу по поводу китайского экономического наступления в АТР, в том числе и по причине того, что Международный валютный фонд и ВТО по прежнему сохранят свою роль ключевых финансово-торговых институтов по противодействию международным финансовым кризисам и по продвижению свободной торговли. А Китай, в том числе с помощью заключения соглашений о свободной торговле со странами АТР, вряд ли сможет значительно увеличить своё влияние в регионе, особенно за счёт США [8, р. 141].

Тем не менее, помимо форсирования усилий по формированию ТТП, США начали уделять внимание и заключению двусторонних соглашений о свободной торговле. В г. Вашингтон подписал рамочное соглашение о торговле и инвестициях с АСЕАН, а также соглашения о свободной торговле с Республикой Корея, Колумбией и Панамой. Однако ратификация этих соглашений состоялась только спустя пять лет.

Демократы, имевшие большинство в Конгрессе с 2006 г., затягивали одобрение этих соглашений, утверждая, что их реализация приведёт к потере не менее 160 тысяч рабочих мест.

Президент Б. Обама после прихода в Белый дом не сразу решился добиваться ратификации соглашений о свободе торговли. Однако сторонники этих соглашений убедили его в том, что их реализация будет способствовать росту ВВП, увеличению экспорта, а неизбежный отказ от и без того находящихся в упадке отраслей экономики можно компенсировать при изменении торговой политики за счёт задействования средств Фонда помощи, через который оказывается поддержка рабочим, которые лишаются рабочих мест вследствие закрытия предприятий из-за потери конкурентоспособности в результате наступления зарубежных производителей.

Из упомянутых трёх соглашений наиболее значимо соглашение с Республикой Корея, занимающей 11-ое место в мировом экономическом рейтинге. Согласно этому соглашению к 2016 г. будут устранены тарифы на 95% взаимной торговли.

Предполагается, что ВВП США сможет в результате этого вырасти на 10 - 12 млрд. долл., а ВВП РК увеличится на 2% [6, 24.10.2011].

Очевидно, что соглашение ещё более тесно привяжет экономику РК к американскому рынку, а это, в свою очередь, сделает для Сеула менее привлекательным рынок китайский.

Для Вашингтона важно, что это соглашение вовлекает РК в ТТП, и с его вступлением в силу объём корейской торговли со странами - участницами ТТП будет составлять около 36% всей внешней торговли Республики Корея.

Если к ТТП присоединятся Япония, Мексика и Канада, которые заявили о намерениях провести соответствующие переговоры, доля этого образования в мировом экспорте возрастет с 15% до 24%, что может привлечь в его ряды но стр. вых участников. Однако подключение вышеуказанной тройки к ТТП идёт с большими сложностями и, судя по всему, займёт немало времени.

Концепция ТТП, предусматривающая глубокое комплексное регулирование торгово экономической деятельности и весьма жёсткие условия вхождения в эту организацию, отпугивают многие малые и средние страны АТР, которые заинтересованы в защите своего сельского хозяйства и других малоконкурентоспособных отраслей своей экономики.

Тем не менее, Эрнст Бувер, директор программ Юго-Восточной Азии вашингтонского Центра стратегических и международных исследований полагает, что, хотя азиатские страны "хотят торговать с Китаем и получать инвестиции и низкопроцентные займы для инфраструктурных проектов, они не хотят подпасть под доминирование Китая в торговой и экономической сферах". Потому, отмечает он, предлагаемая США альтернатива китаецентричному экономическому будущему АТР, может стать привлекательной. Вместе с тем Бувер признаёт, что пока неизвестно, соберёт ли американская альтернатива достаточное количество региональных государств, поскольку в регионе существуют сомнения относительно того, хватит ли у США экономических сил и политической воли реализовать свою идею [6, 24.11.2011].

Государства - члены АСЕАН на протяжении многих лет, фактически с момента создания организации, размышляли о возможных формах интеграции своей экономической деятельности. Тенденцию к экономическому взаимодействию и взаимопомощи подтолкнул азиатский финансовый кризис. С 1997 г. асеановские страны начали проводить саммиты в формате АСЕАН +3 (Китай, Япония, Республика Корея). В рамках этой структуры была одобрена "Чианг-майская инициатива", согласно которой центральные банки 13 стран АТР могут обмениваться резервами в случае чрезвычайных обстоятельств. В целях укрепления сотрудничества 13 стран стали проводить регулярные совещания министров финансов, а также организовывать встречи экспертов по отдельным проблемам. В 2011 г. создана Организация макроэкономических исследований АСЕАН +3. Таким образом, начался процесс более глубокого финансового сотрудничества восточноазиатских стран.

Первого января 2002 г. вступило в силу Соглашение о зоне свободной торговли АСЕАН (АФТА), по которому Бруней, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур и Таиланд договорились о снижении (на 0 - 5%) тарифов на 35% номенклатуры импортируемых товаров.

Кризис, начавшийся в США в 2008 г., ещё более убедил восточноазиатские страны в обоснованности их курса на то, чтобы в более широких масштабах использовать местные валюты и не полагаться на доллар. Вместе с тем, традиционная для асеановских стран осторожность и медлительность всё ещё не позволяют им создать механизм гармонизации регионального обмена курсов. Асеановцы опасаются, что координация обменных курсов может привести к определённому ограничению их суверенитета в финансовой политике.

Тем не менее, шаг за шагом асеановцы продвигаются к большей взаимной открытости и тесному экономическому взаимодействию. Опасаясь возможного доминирования в экономических отношениях в АТР Соединённых Штатов с их радикальной концепцией открытия рынков, асеановцы на своем саммите в ноябре 2011 г. по стр. ставили задачу сформировать после 2013 г. региональную зону свободной торговли АСЕАН +6 (Китай, Япония, РК, Индия, Австралия и Новая Зеландия).

Пекин умело использует свои экономические возможности для обеспечения главенствующих позиций в регионе. Китай, подобно огромному пылесосу, всасывает экспорт из стран АТР, особенно из ЮВА. Согласно исследованиям, рост потребления в Китае на 10% приводит к увеличению японского экспорта на 5,4% [6, 07.04.2007].

Задача Китая, как её видят многие американские и японские исследователи, состоит в том чтобы создать "вертикальную структуру", интегрировав страны АСЕАН и другие региональные государства в свой внутренний рынок.

Китай негативно воспринимает идею формирования ТТП, подчёркивая, что новый механизм сотрудничества с целью заменить уже существующие соглашения может нанести серьёзный ущерб Восточной Азии и глобальной экономике. Однако для Пекина главное не это. В китайском политическом и деловом сообществе превалирует мнение о том, что США намерены не допустить членства Китая в ТТП. Не случайно, заявляется, что "любое азиатское сотрудничество без Пекина не будет иметь смысла" [2].

Китай выстраивает свою систему торгово-экономических отношений в АТР, приспосабливая её под нужды своего экономического развития. В этой системе, как полагают в Вашингтоне, для США либо нет места, либо им отводится второстепенная роль. С начала нового века Китай стал главным экономическим партнёром для двух ключевых союзников США в АТР - Японии и Республики Корея. Весьма неприятной для Вашингтона стала китайско-японская договорённость в декабре 2011 г. о том, что торговля между Китаем и Японией будет осуществляться не в долларах, а в иенах и юанях. И уже в июне 2012 г. в Шанхае и Токио начали заключаться сделки в национальных валютах.

С 1 января 2010 г. действует соглашение между Китаем и АСЕАН о совместной зоне свободной торговли, которая охватывает страны с общим населением почти 2 млрд.

человек.

Расчёты США на то, чтобы создать альтернативу "китаецентричной архитектуре экономической интеграции" в АТР с помощью ТТП, могут оказаться малосостоятельными без участия третьей по объёму мировой экономики - Японии. Объём взаимного товарооборота 9 стран - участниц процесса формирования ТТП составляют всего млрд. долл., что выглядит более чем скромно на фоне торговых оборотов США с Китаем и Японией. При нынешнем составе ТТП на страны-участницы приходится только 6% американской внешней торговли, примерно столько же, сколько на одну Японию. Япония является главным импортёром американских товаров и услуг, дорогой высокотехнологической продукции - реактивных двигателей, станков с программным управлением, биотехнологических продуктов.

Потому Вашингтон увеличивает давление на Токио с тем, чтобы побудить японцев начать переговоры о присоединении к ТТП. В марте 2013 г. премьер-министр Японии С. Абэ объявил о готовности начать переговоры о присоединении к ТТП.

В политических и экономических кругах Японии, особенно связанных с сельскохозяйственным сектором, быстро набрали силу настроения против участия в ТТП.

В апреле 2012 г. 321 депутат японского парламента выступил про стр. тив вступления страны в ТТП, мотивируя свою позицию необходимостью защиты отечественного сельхозпроизводетва, системы медицинского обслуживания, страхования здоровья, а в конечном счёте важности сохранения национальной идентичности Японии.


Подсчитано, что если будут устранены тарифы на импорт продовольственных товаров, то самообеспеченность Японии продуктами питания уменьшается с нынешних 39% до 14%, и это создаст, по мнению ряда японских политиков, неприемлемую ситуацию с точки зрения обеспечения национальной безопасности. Кроме того, не исключается, что серьёзно снизятся стандарты качества, предъявляемые к продовольственным товарам [6, 22.03.2012].

С другой стороны, японские сторонники подключения к процессу формирования ТТП выдвигают ряд аргументов, свидетельствующих, по их мнению, о выгодности этого шага для Японии.

Во-первых, участвуя в переговорах на нынешней стадии, когда не все положения будущих соглашений в рамках ТТП согласованы, Япония получит возможность добиваться более выгодных для себя условий ведения торговой деятельности. Если же Япония "запоздает", то ей придётся соглашаться с теми условиями, которые ей предъявят "первоначальные члены" ТТП.

Один из ведущих японских экономистов Каваи Масахиро считает, что, если Япония начнёт переговоры о присоединении к ТТП на ранней стадии, это поможет ей отстоять свои интересы, в том числе кооперируясь со странами, имеющими общие с Токио позиции по ряду важных направлений. В числе таких партнёров, по его мнению, может стать Новая Зеландия, которая также как и Япония заинтересована сохранить систему здравоохранения, обеспечивающую доступ к медицинскому обслуживанию без каких либо ограничений, а цены на лекарства и лечение устанавливаются правительством.

Иными словами, рыночные принципы на медицинский сектор в этих странах не распространяются [6, 19.11.2011].

Во-вторых, без участия в ТТП ряд важных отраслей японской экономики, находясь в "тепличных условиях", будет терять конкурентоспособность, будет вынужден ещё больше, чем сейчас, выводить своё производство за границу, будет всё более ощущать себя изолированным в АТР. Но главное - Япония будет терять американский рынок.

В-третьих, главное "препятствие" к присоединению к ТТП - сельское хозяйство находится в упадническом состоянии и в любом случае, должно решительно модернизироваться - укрупнять фермерские хозяйства, внедрять передовые методы агротехники и менеджмента, повышать производительность труда и уменьшать себестоимость производимой продукции.

Крестьянское население в Японии насчитывает 2,6 млн. человек и сокращается быстрыми темпами, в том числе за счёт старения - средний возраст крестьян 66 лет. В сельском хозяйстве производится менее 1,5% ВНП. Однако в связи с особенностями избирательной системы по "весомости" голоса сельских жителей оказываются адекватны, а нередко и более значимы, чем голоса городских жителей. Потому многие политики своим избранием в парламент и другие выборные органы обязаны голосам сельских жителей.

Кроме того, в сознании японцев глубоко укоренилось мнение, что "на всякий случай" следу стр. ет иметь собственное производство продовольствия, особенно риса, который по качеству лучше иностранного.

Не удивительно, что Япония в принципе не поддерживает принцип свободной торговли применительно к сельскохозяйственной продукции и сохраняет высокие тарифы, например, на импорт риса - 778%, на бобовые - 403%, на пшеницу - 252%. В настоящее время Япония импортирует беспошлинно только 16% сельскохозяйственных товаров.

Японские фермеры и владельцы земли получают от государства щедрые субсидии.

Японские экономические ведомства и организации в принципе не против "экономического партнёрства", т.е. соглашений о свободной торговле, но с серьёзными изъятиями. Так, Австралия, которая поставляет Японии 60% потребляемого угля и железной руды, а также 30% урана, добивается того, чтобы японское правительство сняло тарифные ограничения на поставки на японский рынок австралийского мяса, зерна, сахара, молочных продуктов. Однако Токио не идёт на уступки, полагая, что японские сельхозпроизводители конкуренции не выдержат.

Вашингтон использовал "тяжёлую артиллерию" с тем, чтобы побудить Токио изменить свою позицию. Генри Киссинджер, выступая 14 ноября 2011 г. в Японии, подчеркнул необходимость для Вашингтона и Токио действовать сообща с тем, чтобы "сдерживать растущую самоуверенность Китая, и ради этого Япония должна пожертвовать своими сельскохозяйственными интересами" [6, 19.11.2011].

С тем чтобы успокоить противников подключения Японии к ТТП, премьер-министр С.

Абэ выступил с обещанием на переговорах по условиям вступления в эту структуру защитить наиболее уязвимое сельскохозяйственное производство [6, 12.04.2012]. Даются и заверения в том, что Япония выйдет из переговорного процесса по условиям вступления в ТТП, если эти условия не будут отвечать японским интересам.

Однако подобные заверения звучат для многих представителей японской политической и деловой элиты малоубедительно, особенно на фоне требований, выдвигаемых в Вашингтоне, прежде всего в Конгрессе, который должен одобрить начало переговоров США с Японией по подключению к ТТП, о том, что ещё до запуска переговорного процесса Токио должен "продемонстрировать готовность снять тарифные ограничения в трех сферах - автомобилестроение, страхование, животноводство" [6, 22.03.2012].

В итоге Токио находится в весьма сложной ситуации. С одной стороны, уменьшается экономическая, а вслед за этим и политическая роль Японии в АТР, что особо заметно на фоне экономического усиления Китая. Очевидно, что невозможно избежать определения стратегического курса на восстановление или хотя бы удержание своих экономических позиций с учётом новых тенденций в АТР. С другой стороны, предстоит нелёгкий выбор какую структуру региональной экономической интеграции поддержать - "америка ноцентричную" или "китаецентричную". Участие в какой из этих двух структур будет в наибольшей степени отвечать японским национальным интересам?

На данном этапе Япония пытается "усидеть на двух стульях". С одной стороны, Япония объявила о готовности вступить в переговоры по условиям присоединения к ТТП. С другой - заявляется о намерениях ускорить движе стр. ние в направлении создания режима свободной торговли в рамках АСЕАН +3 и АСЕАН +6.

28 апреля 2012 г. Япония и страны АСЕАН договорились вести переговоры об экономическом партнёрстве в рамках АСЕАН +6. В марте 2010 г. вступило в силу соглашение о создании общего резервного фонда стран АСЕАН, Японии, Китая и Республики Корея. Суммарный объём вклада составил 120 млрд. долл. Из них Япония и Китай внесли по 32%, Республика Корея - 16%. В апреле 2011 г. в Сингапуре была учреждена Организация макроэкономических исследований АСЕАН +3, и было согласовано, что первым секретарём станет представитель КНР, вторым - представитель Японии. Таким образом, фактически было положено начало процессу создания "Азиатского МВФ". Летом того же года Япония, Китай и Республика Корея приняли решение начать переговоры о создании тройственной зоны свободной торговли.

Всё более конкретно обсуждаются идеи создания в качестве зоны свободной торговли Восточноазиатской зоны свободной торговли (EAFTA), включающей страны АСЕАН, Японию, Китай и Республику Корея, либо общее экономическое партнёрство в Восточной Азии (СЕРЕА), в которое, наряду с вышеперечисленными странами, вошли бы Австралия, Новая Зеландия и Индия. В целом эти структуры имеют своим ядром страны АСЕАН, т.е.

все те же формулы - АСЕАН +3, АСЕАН +6.

Как полагает сторонник этой идеи Каваи Масахиро, Япония таким образом сможет играть роль "моста" между двумя группировками, поскольку она является единственной крупной экономической державой, которая будет участвовать в этих двух формированиях [6, 19.11.2011].

Японский Исследовательский институт экономики, торговли и промышленности подсчитал, что вступление Японии в ТТП увеличит ВВП на 0,54% в течение 10 лет, а присоединение к АСЕАН +6, куда войдут огромные рынки Китая, Индии, Индонезии, может увеличить ВВП за тот же период на 1,1%, т.е. вдвое по сравнению с участием в ТТП [1].

На данный момент Япония при определении своей позиции по региональной экономической интеграции пытается балансировать между США, Китаем и асеановскими странами. Очевидно, что Токио будет по возможности оттягивать принятие окончательного решения и затягивать переговорный процесс о подключении к ТТП, подстраховывая себя заключением соглашений о свободной торговле со странами АТР.

Вашингтону, в свою очередь, предстоит серьёзно поработать над тем, чтобы убедить страны АТР в том, что их экономическим интересам в большей степени отвечает американская концепция ТТП, нежели китайский подход.

В то же время китайская концепция региональной интеграции менее амбициозна и предлагает более мягкие условия участия, что привлекательно для средних и малых стран региона. Например, страны - члены АСЕАН стоят за то, чтобы исключить из либерализации сельское хозяйство и сферу услуг. Заявляя о приверженности свободной торговле, они, тем не менее, жёстко отстаивают интересы своих наиболее уязвимых или, напротив, наиболее успешных секторов экономики.

Асеановцы осознают, что появление такой структуры, как ТТП, серьёзно ослабит значение уже наработанных механизмов АСЕАН и приведёт к умень стр. шению региональной роли этой организации, которую страны ЮВА столь тщательно и долго выстраивали.

Экономические позиции России в АТР не настолько значимы, чтобы вопрос определения позиции по подключению в конкретном плане к идущим в регионе многоплановым процессам экономической интеграции стоял в повестке дня. Участвуя в АТЭС, ВАС и АСЕМ, Россия включена в дискуссии по общим вопросам экономической ситуации в регионе и в поиск согласованных подходов к решению наиболее актуальных проблем.

Однако принимаемые на этих форумах документы носят главным образом декларативный, необязательный характер.

Так, на саммите АТЭС 1994 г. в Богоре была одобрена идея создания к 2020 г. зоны свободной торговли в зоне Тихого океана. Однако какого-либо продвижения к этой цели не последовало.

Россия весьма робко начинает процесс переговоров по выработке соглашений о свободной торговле. На данный момент в начальной стадии находятся переговоры лишь с двумя странами - Новой Зеландией и Вьетнамом. Этот процесс целесообразно активизировать и расширить за счёт вступления в переговоры с АСЕАН и странами, в неё входящими. Пока же в российских руководящих кругах, да и в научном сообществе отсутствует комплексное, стратегическое видение того, какими должны быть конкретные действия в отношении формирующихся региональных экономических структур.

Выступая перед прессой 6 сентября 2012 г., накануне саммита АТЭС во Владивостоке, министр экономического развития А. Р. Белоусов отметил, что "в перспективе возможно присоединение России к Транстихоокеанскому партнёрству". Однако каких-либо разъяснений, как видится из Москвы такое присоединение, не последовало.

Вместе с тем, уже на нынешнем этапе можно было бы более внимательно присмотреться к создаваемой структуре ТТП и более конкретно определиться с отношением к ней с точки зрения обеспечения российских экономических интересов в АТР.

Список литературы 1. Асахи симбун. 19.01.2011.

2. Женьмин Жибао. 17.11.2011.

3. Bergsten С. Fred et al. China's Rise: Challenges and Opportunities. Washington D.C.:

Petersen Institute for International Economic, 2008. 256 p.

4. Eichengreen Barry. The Global Credit Crisis as History. University of California. Berkeley.

December 2008. 12 p.

5. Frost Ellen L. America's Role in Engaging with Asia's New Regionalism // In: America's Role in Asia: Asian and American Views / Ed. by Michael Armacost, J. Stapleton Roy, Han Sung Joo, Tommy Koh and С Roja Mohan. San Francisco: Asia Foundation, 2008. 303 p.

6. Japan Times.

7. Swaine Michael. America's Challenge Century. Washington, 2011, 673 p.

8. Feigenbaum Evan and Manning Robert. The United States in the New Asia. Council Special Report 50. New York: Council on Foreign Relations Press, 2009. 31 p.

стр. Заглавие статьи Новые публикации США - Канада. Экономика, политика, культура, № 5, Источник Май 2013, C. Место издания Москва, Россия Объем 1.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Новые публикации ПЕЧУРОВ С. Л. Англо-саксонская модель "особых отношений": история и современность. М.: Издательство Московского университета, 2013. 240 с. / Научн. ред. д р полит, наук А. Г. Савельев Настоящая книга является завершающей в серии из четырех монографий генерал-майора, доктора военных наук, профессора, академика АВН, члена Научного совета при СБ РФ С.

Л. Печурова, посвященных исследованию зарождения, становления и упрочения англосаксонской модели общественного устройства в целом и вооружённых сил в частности. В ней рассмотрены вопросы, касающиеся зарождения американской нации и государственности, проанализирован тернистый путь развития отношений двух основных англосаксонских государств - от состояния противоборства до фактического военно политического союза. Впервые в отечественной исторической науке прослеживается путь формирования англосаксонской идеологии, выстроенной на основах имперского национализма, и её практического претворения в жизнь под знаком "доминирования" данных государств на международной арене.

Книга предназначена для студентов, изучающих проблемы мировой политики и международного права, экспертов в области международной и военной безопасности, а также для всех интересующихся проблемами международных отношений.

стр. РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ Заглавие статьи ЕВРОАТЛАНТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА БЕЗОПАСНОСТИ Автор(ы) П. Е. Смирнов США - Канада. Экономика, политика, культура, № 5, Май 2013, C. 27 Источник Место издания Москва, Россия Объем 51.1 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕВРОАТЛАНТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА БЕЗОПАСНОСТИ Автор: П.

Е. Смирнов УДК 327. П. Е. Смирнов* Институт США и Канады РАН, Москва К концу первого срока президентства Б. Обамы стали очевидны многие проблемы, которые не удалось разрешить в процессе "перезагрузки" между Россией и США, в том числе и на евроатлантическом направлении. В статье рассматриваются достижения и трудности в отношениях России и НАТО, возможности создания евроатлантического сообщества безопасности с равноправным участием России, оценивается содержание экспертных дискуссий на Западе по этим вопросам.

Ключевые слова: НАТО, Европа, сообщество безопасности, сотрудничество в Афганистане, евроПРО, Договор ОВСЕ, ядерное оружие в Европе.

Исчерпанность "перезагрузки", кризис в Европе, сдвиг американских приоритетов в Азию - взаимосвязаны ли тенденции?

Победа Б. Обамы на президентских выборах в США 6 ноября 2012 г. хотя бы на время отодвигает наиболее пессимистические сценарии развития российско-американских отношений, которые могли стать реальностью в случае победы его республиканского оппонента М. Ромни. Однако уже первый срок президентства Б. Обамы продемонстрировал, что ресурс "перезагрузки" слишком ограничен. В отношениях между двумя странами так и не выработалась стабильная и долговременная повестка дня, которая снизила бы их зависимость от личных взаимоотношений лидеров.

Фактическая исчерпанность позитивной повестки дня "перезагрузки" российско американских отношений проецируется и на тот климат, который складывается в отношениях России с евроатлантическим сообществом в целом, и особенно с НАТО.

Период, наступивший после провозглашения Москвой и Вашингтоном "перезагрузки", когда президентами двух стран были Д. А. Медведев и Б. Обама, был отмечен интенсивной разработкой как в российских, так и в западных экспертных кругах, темы возможной интеграции России в евроатлантическое сообщество, вплоть до возможного её вступления в НАТО. Для ряда либеральных экспертных центров в России эта тема была частью их собственной концепции модернизации страны, ключевым элементом которой было укрепление политических, экономических, научно-технических и культурных связей с передовыми странами Запада.

* СМИРНОВ Павел Евгеньевич - старший научный сотрудник ИСКРАН. E-mail: smi-pavel@yandex.ru стр. Тем не менее, дискуссии на эту тему не были в достаточной мере дополнены анализом объективной ситуации и в евроатлантическом регионе, и в отношении РФ с Западом. Эта ситуация характеризуется, наряду с появлением новых сфер взаимного сотрудничества, сохранением пусть и остаточного, но трудно изживаемого взгляда друг на друга как на потенциального противника. Такой взгляд способен даже укрепляться из-за появления новых сфер разногласий, где одна сторона начинает ощущать угрозу собственной безопасности со стороны другой.

Конечно, предвыборные заявления республиканского кандидата в президенты США М.

Ромни о том, что Россия является главным геополитическим противником США, можно считать крайностью, характерной для тех, чьё мышление осталось в эпохе "холодной войны". Однако во многом эти утверждения отражают реальную позицию западных элит, для которых Россия остаётся "посторонним" элементом в европейской и евроатлантической архитектуре. В России также нет недостатка в подобных настроениях по отношению к США и НАТО.

Д. А. Медведев в одном из своих заключительных внешнеполитических выступлений в должности президента РФ - на конференции Российского совета по международным делам (РСМД) "Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность" марта 2012 г. признал, что пока такое сообщество является мифом. "Попытки укрепить собственную безопасность за счёт других разрушают саму идею построения сообщества государств и подрывают основы сотрудничества. Но главное - они будут провоцировать появление новых разделительных линий, генерировать напряжённость и нестабильность" [6, с. 9].

Перемены в высшем руководстве РФ и возвращение В. В. Путина на пост президента в 2012 г. внесли новые акценты в российские приоритеты, касающиеся отношений с евроатлантическим сообществом. Для Запада эти изменения в России означали отказ от многих надежд на "либерализацию" России, которые казались реальными в предыдущий период. Взгляд на отношения с евроатлантическими институтами не мог оставаться прежним хотя бы потому, что эти отношения во внешнеполитической программе В. В.

Путина взаимодействуют с другой фундаментальной задачей - созданием Евразийского союза. Эта структура мыслится, с одной стороны, как один из интеграционных центров современного мира, а с другой - как часть "большой Европы".

Подобные планы плохо совместимы с гегемонией НАТО в европейской архитектуре безопасности. Североатлантический союз становится объективным препятствием для всех амбиций России на лидерство в своём геополитическом пространстве, для её претензий на равноправную роль в складывающейся европейской архитектуре. Поэтому отношения с НАТО у Москвы, по мнению значительной части российской политической элиты, должны строиться на основе признания Североатлантического союза как объективной геополитической реальности, равноправного сотрудничества в отражении общих вызовов и угроз, но никак не на основе "атлантизации" российской внешнеполитической стратегии.

В этих условиях негативные оценки фактора НАТО и его влияния на международное положение России становятся у нас всё более частыми во внешнеполитической риторике, хотя такая риторика парадоксальным образом со стр. существует с активной работой Совета Россия - НАТО. Во время своих предвыборных выступлений В. В. Путин заявлял, в частности, что некоторые аспекты поведения США и НАТО не вписываются в логику современного развития, опираются на стереотипы блокового мышления, что "у натовцев, и прежде всего у США, сложилось своеобразное понимание безопасности, фундаментально отличающееся от нашего" [11].

Показательно и то, что в первом после вступления в должность президента указе В. В.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.