авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Содержание РОССИЯ - США: СТРАСТИ УТИХЛИ; ЧТО ДАЛЬШЕ? Автор: В. А. Кременюк......................................... 1 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Путина по внешней политике отношения в евроатлантическом регионе стоят далеко не на первом месте среди региональных приоритетов России. Согласно документу, отношения с НАТО следует развивать "соразмерно её готовности учитывать интересы Российской Федерации в сфере безопасности и стратегической стабильности и уважать основополагающие принципы международного права" [13]. В контекст такого подхода вполне вписывается отказ президента РФ участвовать в заседании Совета Россия -НАТО на высшем уровне в Чикаго в мае 2012 г. Это контрастирует с атмосферой больших ожиданий, характеризовавших Лиссабонский саммит НАТО и заседание Совета в ноябре 2010 года.

Во время визита в Таджикистан и посещения 201-й российской военной базы в начале октября 2012 г. президент В. В. Путин назвал НАТО "атавизмом времён холодной войны".

Россия, по его замечанию, хотела бы, чтобы Североатлантический альянс не выходил за рамки своей уставной деятельности, за пределы документов, которыми границы этой деятельности определены, и не становился глобальной организацией. По его словам, в Москве заинтересованы в том, чтобы НАТО быстрее трансформировалась в чисто политическую организацию, чтобы она не расширяла свою инфраструктуру в сторону российских границ [2]. Все эти требования, очевидно, противоречат тому вектору, который характеризует развитие НАТО, в том числе и тем его аспектам (в первую очередь в Афганистане), где Россия уже активно сотрудничает с альянсом за пределами зоны его ответственности.

Среди решений саммита НАТО в Чикаго, которые способны вызвать недовольство России, следует назвать решение о бессрочном продлении миссии воздушной полиции в странах Балтии, которая была учреждена в 2004 г. и базируется в Литве. Вряд ли Москва позитивно воспримет и другой связанный с Прибалтикой натовский проект - создание в Вильнюсе Центра энергетической безопасности, ведь понятно, кого многие страны альянса в Центрально- и Восточноевропейском регионе и их покровители на Западе считают главной угрозой этой безопасности.

В реализацию полицейской функции НАТО в воздушном пространстве прибалтийских стран могут быть вовлечены и не входящие в НАТО страны, например Финляндия и Швеция. Таким образом, в зону влияния альянса могут быть втянуты не только бывшие союзники СССР по Варшавскому договору или страны - бывшие республики СССР, но и государства, до сих пор декларировавшие свой внеблоковый статус.

При этом руководители Финляндии заявляют, что она, хоть и не является членом НАТО, но сотрудничает с альянсом и сохраняет возможность подачи заявки на получение членства в нём. В июне 2012 г. президент В. В. Путин на встрече с президентом Финляндии С. Ниинистё предупредил об ответной реакции Москвы в случае возможного размещения ударных ракетных комплек стр. сов в Финляндии (о покупке у США крылатых ракет класса "воздух-земля" в рамках модернизации своих ВВС Хельсинки договорился с Вашингтоном) и предостерёг Финляндию от вступления в НАТО [4].

Да и сам процесс расширения НАТО на бывшие страны Варшавского договора и экс республики СССР, замедлившийся после принятия в альянс в 2004 г. сразу семи стран Центральной и Восточной Европы, может быть снова реанимирован. Как заявила Х.

Клинтон на заседании Североатлантического совета США 21 мая 2012 г. в Чикаго, это должен быть последний саммит НАТО, на котором бы не рассматривался напрямую вопрос расширения [22]. Речь здесь, в частности, идёт о Грузии, которая с 2011 г.

официально включена НАТО вместе с балканскими странами (Боснией и Герцеговиной, Македонией и Черногорией) в группу "партнёров-претендентов" на вступление в альянс.

Это, правда, не означает, что ей дано какое-то конкретное обещание о дате приёма в НАТО, ведь альянс по-прежнему опасается связанных с этим рисков, относящихся к неурегулированным проблемам Абхазии и Южной Осетии.

Помимо традиционных сфер российско-натовских разногласий, относящихся непосредственно к Европе, климат взаимных отношений ухудшают и разные подходы к событиям, развернувшимся с начала 2011 г. в арабском мире, и в первую очередь операции НАТО в Ливии. Хотя в марте 2011 г. российская дипломатия своим голосованием в Совете Безопасности ООН способствовала вмешательству НАТО во внутриливийский конфликт, впоследствии Москва не раз обвиняла альянс в превышении мандата ООН в Ливии и указывала на необходимость расследования гибели мирных жителей в результате ударов НАТО.

Ухудшению российско-натовских отношений способствует и гражданская война в Сирии.

Хотя НАТО как организационная и военная структура заявляет о невмешательстве в этот конфликт, политическая позиция стран - членов альянса в отношении него, а также их ужесточающаяся критика в адрес России за её поддержку режима Б. Асада, не могут не влиять на повестку дня взаимного сотрудничества. Кроме того, всё более заметная вовлечённость одного из членов НАТО - Турции - в сирийский конфликт также вносит серьёзный элемент неопределённости в российско-натовскую повестку дня. Москва, в частности, выразила озабоченность принятым в начале декабря 2012 г. решением НАТО разместить ЗРК "Пэтриот" на турецко-сирийской границе.

Многие западные политики и эксперты в этой обстановке призывают к "переосмыслению перезагрузки" в отношениях между НАТО и Россией. Так, журнал "Экономист" в своей редакционной статье в мае 2012 г., которая явно была приурочена к возвращению В. В.

Путина в Кремль, назвал поведение России в отношении НАТО "разочаровывающим" и "угрожающим", а результаты российско-натовского взаимодействия - "неутешительными" [25].

Разочарование российского руководства в НАТО в полной мере является отражением того отчуждения, с которым Североатлантический альянс продолжает относиться к России.

Так, доклад Атлантического совета США "Укрепить альянс", подготовленный к Чикагскому саммиту НАТО, признаёт необходимость сотрудничества с Москвой ввиду наличия ряда общих вызовов (противоракетная оборона, Афганистан, недопущение появления ядерного оружия у Ирана, борьба с терроризмом, морским пиратством, производством и распространением наркотиков). В то же время его авторы делают России недвусмыс стр. ленное предупреждение - предпринять необходимые реформы, чтобы найти своё место в атлантическом сообществе, связанном общими ценностями. Президенту В. В. Путину доклад рекомендует "более конструктивно выстраивать отношения с НАТО и не смотреть на альянс параноидальным взглядом, основанным на устаревших представлениях времён "холодной войны"" [14, р. 10].

Следует в то же время отметить, что степень значимости западного (в том числе натовского) направления во внешнеполитических приоритетах России отражает и состояние самого евроатлантического сообщества. Эрозия этого сообщества налицо, и дальнейшее ускорение ей придал кризис Европейского Союза. Тенденция к "девестернизации" внешней политики РФ идёт параллельно с тенденцией снижения значимости Европы во внешнеполитических приоритетах США при администрации Обамы и смещением акцентов в этих приоритетах в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона ввиду необходимости выстраивания противовеса растущей мощи Китая.

Так, в упомянутом выше докладе Атлантического совета США признаётся, что в условиях охватившего западный мир (в большей мере Европу) кризиса, основной проблемой для НАТО становится дефицит лидерских амбиций как США, так и их ведущих союзников. В период администрации Обамы это проявилось весьма отчётливо, свидетельством чего стало прежде всего ограниченное участие Вашингтона в ливийской операции. Это не замедлило сказаться на её эффективности. Авторы доклада, хотя и понимают неизбежность переноса Вашингтоном акцентов на АТР, указывают, что этот процесс (его в последнее время стали называть созданием "азиатской точки опоры") США должны осуществлять совместно с Европой. Они предостерегают против того, чтобы уже объявленное администрацией уменьшение военных расходов в предстоящие десять лет на 487 млрд. долл. было ради бюджетной экономии дополнено новыми сокращениями [14, p.

vi].

В то же время известный британский историк и политолог Т. Эш, оценивая сложившуюся в связи с "кризисом Европы" ситуацию, признаёт, что у администрации Обамы нет особого стимула считать дела Евросоюза своим приоритетом. В геополитическом плане Б.

Обама сосредоточился скорее на Китае и на Азии, нежели на России и Европе, и это положение способно измениться, только если Китай станет такой же глобальной геополитической угрозой Западу, как раньше Советский Союз. Но такая возможность, по мнению Эша, сегодня мала, а США и Европа скорее всего будут приспосабливаться к китайскому фактору по отдельности [15, р. 12].

На то, что кризис единой европейской валюты, поставивший под сомнение эффективность всей европейской интеграционной модели, может повлечь за собой также кризис НАТО и европейской обороны, указывает и руководитель аналитического центра "Европейская сеть лидерства" Я. Керне. Он предупреждает, что европейский кризис, сопровождающийся ростом влияния радикальных антиинтеграционных партий и движений в различных странах (не говоря уже об уменьшающихся возможностях Европы вносить свой вклад в модернизацию евроатлантического сообщества безопасности) снижает шансы на то, что Евросоюз сможет адекватно реагировать на вызовы, которые несёт с собой всё более угрожающая геополитическая среда (подъём Китая, нестабильность в арабском мире). Следует добавить сюда и такой, казалось бы, экономиче стр. ский, но приобретающий всё более важную политическую роль фактор, как успехи США в достижении своей энергетической независимости [19].

Таким образом, заявление уходящего министра обороны США Р. Гейтса в июне 2011 г. о том, что Североатлантическому альянсу грозит "туманное и печальное будущее", если его члены не проявят должной политической воли и готовности вкладывать в него средства, имело долгое эхо в политическом и экспертном сообществе в странах НАТО. Оно стало стимулом для оживлённых дискуссий о судьбе альянса, к которым в то же время не могут не прислушиваться и в России. Параметры и масштабы её сотрудничества с НАТО не в последнюю очередь будут зависеть от состояния самого Североатлантического альянса.

Достижения и неудачи в сотрудничестве России и НАТО Сотрудничество в Афганистане продолжает оставаться главной и наиболее продуктивной сферой российско-натовского взаимодействия. В заявлении, выпущенном в июне 2012 г. Бюро по европейским и евразийским делам Госдепартамента США, отмечено, что в соответствии с американо-российскими и российско-натовскими договорённостями через Россию в Афганистан было осуществлено 2200 авиарейсов, перевезено транзитом 379 тыс. военнослужащих и более 45 тыс. контейнеров с различными грузами. В рамках российско-американских усилий, а также по линии Совета Россия - НАТО, реализуются различные мероприятия по борьбе с производством наркотиков в Афганистане. В формате Совета, начиная с 2006 г. была организована антинаркотическая программа, позволившая пройти подготовку более чем сотрудникам правоохранительных структур из Афганистана, Пакистана и стран Центральной Азии [26].

Начал работу трастовый фонд Совета Россия - НАТО по техническому обслуживанию вертолётов российского производства "Ми-17", которые поставляются для ВВС Афганистана и закупаются за счёт Пентагона. Это первый в своём роде проект, направленный на развитие ремонтного потенциала афганских ВВС и их способности использовать вертолётную технику более эффективно. Первые афганские техники начали проходить подготовку на базе Новосибирского авиаремонтного завода.

В настоящее время Североатлантический альянс планирует новую миссию в Афганистане после окончания в 2014 г. мандата Международных сил содействия безопасности (МССБ).

Она, как было согласовано на Чикагском саммите НАТО, будет заниматься содействием в подготовке афганских сил безопасности. Россия по-прежнему проявляет заинтересованность в успехе миссии НАТО в Афганистане. Как заявил в интервью "Интерфаксу" в начале октября 2012 г. и.о. постпреда РФ при НАТО Н. Корчунов, Россия прежде всего будет - рассматривать операцию в Афганистане с точки зрения угроз безопасности, исходящих с территории этой страны и рисков для стабильности в регионе в целом [12]. Чем ближе срок вывода из Афганистана международных сил, тем больше в Москве проявляют обеспокоенность тем, что этот вывод не будет подкреплён соответствующей готовностью афганских властей обеспечить безопасность на своей территории, да и способностью нынешних руководителей Афганистана удержаться у власти без иностранной военной поддержки.

стр. Вместе с тем, как заявил спецпредставитель президента РФ по Афганистану 3. Кабулов, участвовавший во встрече по Афганистану в ходе Чикагского саммита НАТО, Россия не будет принимать активного участия в проектах НАТО на территории этой страны после окончания миссии МССБ. РФ, по его словам, продолжит оказывать посильную поддержку Афганистану, только на двусторонней основе [3].

Россия выражает обеспокоенность тем, что Вашингтон, объявив о выводе основной части своих войск в 2014 г., одновременно занимается укреплением своей военной инфраструктуры без внятного мандата, целей и сроков функционирования. Если сохранение американского военного присутствия в Афганистане объясняется необходимостью борьбы с наркопроизводством, то под вопрос может быть поставлена целесообразность вывода МССБ из этой страны. При этом в Москве указывают, что площади посевов опийного мака в Афганистане в 2011 г. увеличились по сравнению с 2010 г. на 7%, а объём наркопроизводства за это же время вырос на 60%.

Оживлённые дискуссии внутри России вызвал вопрос о создании перевалочного пункта в Ульяновске, предназначенного для транзита грузов международной коалиции в Афганистан и из него. После осложнения отношений с Пакистаном и в связи с планами вывода войск МССБ из Афганистана, перед США и их союзниками встала проблема вывоза большого количества грузов. Ранее российские власти уже предоставили воздушное пространство страны для доставки грузов в Афганистан и обратно. Это один из немногих вопросов, в которых российское руководство, несмотря на спад "перезагрузки" и ухудшение политического климата в отношениях между РФ и НАТО, имеет достаточно аргументов в пользу активизации российско-натовского сотрудничества.

В соответствии с принятым в июне 2012 г. постановлением правительства РФ установленный с 2008 г. упрощённый порядок наземного транзита через российскую территорию грузов МССБ распространён на транзит по комбинированной схеме железнодорожным, автомобильным и воздушным транспортом [9]. 6 июля 2012 г. в Брюсселе представители РФ и НАТО заключили третью по счёту взаимную договорённость по транзиту. Эти договорённости предусматривают, что транспортировка нелетальных грузов МССБ через территорию РФ будет осуществляться российскими транспортными компаниями. Стоимость транспортировки будет определяться в соответствии с контрактами, заключёнными по итогам гендеров, выставленных Министерствами обороны стран - членов МССБ.

Готовность российских властей предоставить ульяновский аэропорт для указанных целей вызвало протесты со стороны ряда политических сил в России. Они утверждают, что под вывеской перевалочного центра там будет создана база НАТО. При всём демагогическом характере этих выступлений, создание центра действительно оставляет ряд вопросов. Они связаны в первую очередь с тем, что через российскую территорию может также осуществляться транзит и военных контингентов НАТО, а значит, может встать вопрос о каком-то натовском персонале на данном объекте. Правда, официальные представители РФ заявляют, что никакого натовского персонала в Ульяновске небудет, что этот объект не является базой и что все функции там будут выполнять российские операторы и наземные службы.

стр. В любом случае, оказание эффективной помощи странам НАТО в афганской операции возможно лишь тогда, когда натовская сторона не ставит под сомнение общность целей с Россией в данном вопросе - независимо от разногласий по другим проблемам мировой повестки дня. Однако именно такая ситуация возникла, когда Палата представителей США подавляющим большинством голосов (в июле 2012 г.), а затем единогласно Сенат (в ноябре того же года) приняли поправки к закону об ассигнованиях на национальную оборону на 2013 г., запрещающие Пентагону закупать вооружения у "Рособоронэкспорта".

Таким образом, под угрозу ставится продолжение выполнения контракта на поставку вертолётов "Ми-17" для ВВС Афганистана. Американские законодатели обосновывают свою позицию тем, что Москва продолжает поставки оружия режиму Б. Асада в Сирии.

Это фактически означает, что Россию изображают как нелояльного партнёра в Афганистане. Правда, администрация США выступает против свёртывания сотрудничества с "Рособоронэкспортом", считая, что это поставит под угрозу американскую программу по укреплению боеготовности сил безопасности Афганистана.

Россия и НАТО продолжают проводить и другие совместные мероприятия, проекты и учения в рамках Совета Россия - НАТО. Среди них следует отметить, например, завершение работы по проекту дистанционного обнаружения взрывчатых веществ "Стандекс". В конце марта 2012 г. в штаб-квартире НАТО были проведены командно штабные учения с элементами моделирования по борьбе с терроризмом. Как сообщил Н.

Корчунов в одном из интервью в июле 2012 г., на стадии внутригосударственного согласования находится межправительственное соглашение в рамках инициативы Совета Россия -НАТО по сотрудничеству в воздушном пространстве. Также в рамках многосторонних партнёрских форматов альянса российские специалисты принимают участие в заседаниях рабочих органов Конференции национальных директоров по вооружениям Сухопутных сил, ВВС и ВМС, управлению жизненным циклом вооружений, безопасности боеприпасов, кодификации, технологической программе "Защита от терроризма", а также комитетов НАТО по топливу, стандартизации и другим темам [8].

По проблеме противоракетной обороны стороны так и не приблизились к разрешению взаимных разногласий. Чикагский саммит НАТО объявил о принятии на вооружение "промежуточного потенциала противоракетной обороны" альянса. В рамках "фазированного адаптивного подхода" и планов НАТО по созданию ПРО была установлена РЛС в Турции, а также планируется установка противоракет SM-3 в Румынии и Польше и перехватчиков морского базирования в Роте (Испания), куда в рамках евроПРО будут направлены четыре эсминца, оснащённых многофункциональной боевой информационно-управляющей системой "Иджис". Выступая на пресс-конференции по итогам Чикагского саммита, президент США Б. Обама утверждал, что система европейской ПРО не направлена на подрыв российских сил стратегического сдерживания и выражал надежду на то, что противоракетная оборона останется сферой сотрудничества с Россией [24].

Москва по-прежнему настаивает на том, чтобы ей были предоставлены чёткие и основанные на объективных критериях гарантии того, что развёртываемые противоракетные средства США и НАТО не будут нацелены против российского стратегического потенциала. Эти требования были, в частности, стр. изложены российскими участниками международной конференции по евро-ПРО, организованной Министерством обороны РФ в начале мая 2012 г. Участвовавший в этой конференции заместитель генерального секретаря НАТО А. Вершбоу утверждал, что альянс вовсе не игнорирует, а даже использует ряд российских идей, хотя некоторые составляющие предложенного Москвой секторального подхода несовместимы с 5-й статьёй Вашингтонского договора. Позиция НАТО, по его утверждению, состоит в том, чтобы создать условия для эффективного взаимодействия двух раздельных систем ПРО НАТО и РФ, где в постоянном режиме проводились бы обмен информацией, совместное планирование, разработка сценариев и правил применения силы [7].

Однако, судя по словам заместителя министра иностранных дел России (а ныне постоянного представителя РФ при НАТО) А. Грушко, Москва по-прежнему считает политически важной совместную систему ПРО - даже несмотря на препятствия в виде 5-й статьи Вашингтонского договора. По словам дипломата, "если мы создадим совместную систему, это будет означать, что мы действительно сотрудничаем по наиболее коренным вопросам безопасности. Если же совместная ПРО не - будет создана, это будет означать, что продолжают существовать идеологические разделительные линии, которые были унаследованы из прошлых времён" [1].

В то же время Москва, видимо, связывает определённые надежды с активизировавшимися поисками решения проблемы ПРО на экспертном уровне и с возможностями некого компромиссного подхода с западной стороны. Такой подход обосновывается, в частности, в проекте "Противоракетная оборона: к новой парадигме", разработанном рабочей группой Евроатлантической инициативы по безопасности (ЕАСИ) с участием специалистов как из западных стран, так и из России [10]. Один из руководителей рабочей группы, бывший американский сенатор С. Нанн, представил её предложения на Мюнхенской конференции по безопасности 2012 г. Суть их состоит в том, что стороны будут обмениваться данными по ПРО и вести их совместную оценку, а также принимать решение по задействованию средств ПРО каждой из сторон. Объединение же российской и натовской систем не планируется.

При этом инициативы по ПРО в выступлении С. Нанна поставлены в контекст более широкого пакета мер, направленных на повышение уровня доверия в военной области в Европе. По мнению экс-сенатора, для этого не требуется заключать какие-либо новые договоры, создавать новые институты и расширять существующие альянсы;

необходимо лишь искать новые пути к строительству более инклюзивного евроатлантического сообщества, где применение силы или угроза такого применения ради разрешения споров исчезнут [21].

Реакция министра обороны США Л. Панетты на представленную инициативу ЕАСИ оставляет мало надежд на то, что Вашингтон и НАТО прислушаются к компромиссным предложениям, если они сочтут, что эти предложения как-то затронут их суверенные права. Глава Пентагона, согласившись с тем, что необходимо искать согласие с Россией, настаивал, что делать это нужно спозиции силы, а не слабости. США необходимо, утверждал Панетта, выстраивать собственную систему обороны и быть способными к развёртыванию того, что они считают важным для защиты Европы [23].

Правда, на экспертном уровне был высказан ряд гипотез, что наиболее беспокоящая Москву фаза американо-натовской ПРО может и не быть реализова стр. на ввиду объявленных администрацией Обамы ограничений расходов на оборону. Такого мнения, в частности, придерживается председатель движения "Глобальный ноль" (Global Zero), бывший руководитель делегации США на переговорах о СНВ Р. Берт, считающий также, что стратегические оборонные проекты в США "никогда не работали так, как это декларировалось, и никогда не были столь эффективными, как это предполагали американцы" [6, с. 64].

В середине марта 2013 г. новый министр обороны США Ч. Хейгел заявил о корректировке американской программы противоракетной обороны. Под предлогом экономии бюджетных расходов администрация Обамы решила свернуть четвёртую фазу европейской системы ПРО, заключающуюся в размещении противоракетных комплексов SM3 Block2В на территории Польши, и одновременно развернуть 14 дополнительных перехватчиков на Аляске. Однако российская сторона не увидела в этой корректировке каких-либо уступок своим требованиям.

Проблема ДОВСЕ. В ноябре 2011 г. Госдепартамент США объявил, что Вашингтон приостанавливает выполнение ряда обязательств по Договору об обычных вооружениях в Европе (ДОВСЕ) в отношении России, которые после введения в 2007 г. российского моратория и так были односторонними. США, в частности, прекращают проведение российской стороной инспекций на американской территории в соответствии с Договором и обмен данными с нею в его рамках. Вслед за США аналогичные решения приняли и другие страны -члены НАТО. Они, правда, заявляют, что возобновят осуществление своих обязательств перед Россией, как только она вернётся к выполнению собственных обязательств.

Российская сторона не считает, что эти решения стран НАТО наносят ущерб её интересам, ведь сама Россия, введя мораторий на исполнение ДОВСЕ, не принимает иностранные инспекции по Договору и не проводит их на территории других государств-членов, не предоставляет военную информацию, но и не претендует на то, чтобы получать её от партнёров. К тому же, как отмечалось в заявлении МИД РФ, ДОВСЕ - не единственный элемент в системе обмена военной информацией и верификации на евроатлантическом пространстве, ведь государства - участники ОБСЕ, включая и Россию, и страны НАТО, предоставляют на взаимной основе информацию в рамках Венского документа 1999 г. по мерам укрепления доверия и безопасности, а также документа "Глобальный обмен военной информацией" и Договора по открытому небу. Москва считает необходимой активизацию усилий всех заинтересованных стран в определении дальнейшей судьбы режима контроля над обычными вооружениями в Европе [5].

Заявления Вашингтона и его союзников относительно ДОВСЕ стали лишь формальным шагом, свидетельствующим о провале и действующего договора, и его адаптированного варианта, так и не вступившего в силу. Москва не собирается идти навстречу выдвигаемым западными партнёрами условиям ратификации адаптированного договора в том аспекте, который касается размещения иностранных вооружённых сил на территориях других государств. Речь идёт о пребывании российских войск на территориях Абхазии и Южной Осетии, которые Запад считает законными частями Грузии, а также о Приднестровье, где одна из сторон конфликта выступает против вывода российского контингента до политического разрешения конфликта. Российская сторона стр. считает нереалистичными требования НАТО к России признать Грузию в границах г., а также возвращение РФ в Договор об обычных вооружениях в Европе в качестве предварительного условия для возобновления контроля над вооружениями в Европе.

При этом со стороны некоторых официальных лиц РФ стали раздаваться заявления об устарелости не только действующего ДОВСЕ, но и его адаптированного варианта. Так, заместитель министра обороны РФ А. Антонов, выступая на конференции РСМД "Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность", признал, что сам договор мёртв, а адаптированный - почти мёртв и что "нет никакой возможности что-то модернизировать или модифицировать на основе ДОВСЕ" [6, с. 69 - 70].

Экспертные дискуссии на Западе и в России о некоторых аспектах евроатлантического пространства безопасности Попытки вывести из тупика отношения между Россией и НАТО, преодолеть ситуацию, когда повестка дня этих отношений фактически лишена перспективы (за исключением мероприятий военно-технического характера по линии Совета Россия - НАТО) в последние годы оживились на экспертном уровне и в трудах видных западных политиков.

Среди этих разработок нельзя не отметить концепцию "расширенного Запада" с участием России, которую выдвигает бывший помощник президента США по национальной безопасности 3. Бжезинский. Для него активизация уже имеющихся форм сотрудничества России с Западом, в том числе сближение правовых и конституционных систем, совместные военные учения НАТО и российских вооружённых сил, а также создание новых институтов для координации политики в рамках постоянно расширяющегося Запада, это путь к конечной цели - будущему полноправному членству России в Евросоюзе. Таким образом, Бжезинский, признавая всё более отчётливую тенденцию ослабления западного сообщества безопасности, призывает не дать России воспользоваться этим, интегрировать её в состав "большого Запада" и сделать её подспорьем в своём противостоянии с набирающими центрами силы в незападном мире, прежде всего с Китаем [17].

Высказанная Бжезинским идея об интеграции России и Запада - разумеется, на западной основе - становится в последнее время всё более популярной среди экспертов, несмотря на фактическую исчерпанность российско-американской "перезагрузки" и трудностей в отношениях России с НАТО и Евросоюзом.

Среди тех инициатив и проектов, которые были выдвинуты в этом плане на Западе, следует назвать упомянутую выше Евроатлантическую инициативу в области безопасности (ЕАСИ), начатую в 2009 г. Фондом Карнеги за международный мир, объединяющую видных политиков и экспертов из США, Европы и России и подготовившую ряд докладов по ключевым вопросам отношений РФ с евроатлантическим сообществом. Эксперты ЕАСИ сыграли одну из ключевых ролей в разработке концепции Евроатлантического сообщества безопасности с участием России.

стр. Само понятие "сообщество безопасности" предполагает, что Россия должна перестать быть "чужой" и "посторонней" для той системы безопасности, которая в настоящее время строится на основе НАТО и европейских интеграционных институтов. Правда, в вопросе о том, как должна преодолеваться эта так и не исчезнувшая (а только переместившаяся на восток после краха СССР и "восточного блока") разделительная линия между ними, взаимного согласия по-прежнему нет.

Среди высказываний участников ЕАСИ, которые, в частности, прозвучали на конференции "Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность", следует отметить заявление бывшего министра обороны ФРГ Ф. Рюэ: "С моей точки зрения, Россия относится к Западу. При создании НАТО её первый генеральный секретарь лорд Исмэй сказал, что у этой организации есть три цели: не впускать Россию, сдерживать Германию и не позволять США выйти из НАТО. Мы должны "впустить" Россию. И больше нет необходимости сдерживать Германию. А Америка? Она не осталась в Европе после Первой мировой войны, но сегодня её военное присутствие там - это очень необычное явление. И для того, чтобы это присутствие было обоснованным в XXI веке, необходимы совместные целесообразные действия. Мы не можем просто продолжать жить так же, как раньше, иначе НАТО станет ненужной. Поэтому необходимо принимать решения. Россия должна определиться со своей принадлежностью, а нам надо решить исторический вопрос об "открытии" границ НАТО" [6, с. 18 - 19].

Судя по тем тенденциям в политике России по отношению к НАТО, которые отчётливо обозначились в 2012 г., эти рекомендации являются в значительной мере запоздалыми и рассчитанными на те круги российской элиты, которые выступают за всестороннюю интеграцию России в западное сообщество, а не просто за сотрудничество с НАТО "по необходимости".

Вряд ли, например, в обозримом будущем удастся добиться согласия между РФ и Западом по российскому предложению заключить Договор о европейской безопасности (ДЕБ).

Выступая на конференции РСМД 23 марта 2012 г., тогдашний президент РФ Д. А.

Медведев повторил эту идею, выразив готовность обсуждать и альтернативные идеи по обеспечению неделимости безопасности. "Мы никогда не зашорены, не считаем, что наша идея - самая лучшая, а всё остальное обсуждаться не может... Но этих идей нет, мы их пока, во всяком случае, не слышим. Слышим, что есть НАТО и этого достаточно. А те, кто в НАТО не участвуют, они очень часто воспринимаются или как скрытые враги, или как международные лузеры" [6, с. 3].

В указе президента В. В. Путина "О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации" от 7 мая 2012 г. инициатива о создании ДЕБ уже не упоминается.

В документе высказывается лишь общее пожелание - "продолжать работу в целях создания на евро-атлантическом пространстве системы равной и неделимой безопасности на международно-правовой основе" [13].

Одним из появившихся в последнее время экспертных центров, активно ставящих важные и для НАТО, и для России вопросы стратегического характера, является упомянутая выше "-Европейская сеть лидерства" (ЕСЛ). В ней стр. принимает участие ряд видных европейских, американских и российских специалистов, среди которых много известных отставных политиков. Одной из главных проблем, которой уделяет внимание "Европейская сеть лидерства", является проблема тактического ядерного оружия в Европе и необходимость достижения договорённостей с Россией по данному вопросу. Эта проблема, пусть и не являющаяся такой конфронтационной в отношениях России и НАТО, как ПРО, тем не менее разделяет обе стороны.

Стимулом для дискуссий по данному вопросу стала подготовка нового "Обзора оборонной политики и политики сдерживания" к Чикагскому саммиту НАТО. В мае г., накануне саммита, группа участников "Европейской сети лидерства" (среди них бывший министр обороны и министр иностранных дел Великобритании М. Рифкинд, бывший генеральный секретарь НАТО, бывший верховный представитель ЕС по вопросам общей внешней и оборонной политики Х. Солана, бывший премьер-министр Франции М. Рокар, бывший министр обороны Германии Ф. Рюэ, председатель Мюнхенской конференции по безопасности В. Ишингер, бывший председатель военного комитета НАТО К. Науман) выступили с заявлением, в котором констатировали, что стратегическая концепция, принятая НАТО в 2010 г., оставила без ответа множество вопросов по поводу ядерной политики и стратегии альянса. Планируемая модернизация ядерного оружия США в Европе, по сути, приведёт к усилению ядерного потенциала НАТО на континенте, в то время как все заинтересованные стороны должны работать над уменьшением необходимости в таком потенциале.

Авторы доклада предложили, в частности, объявить о немедленном сокращении на 50% общего количества нестратегического ядерного оружия США, размещённого в Европе.

Данный шаг будет конкретным вкладом в снижение ядерной опасности и при этом никак не подорвёт символический смысл присутствия ядерного оружия США в Европе или принцип распределения ядерного бремени и рисков среди участников альянса. Конечная же цель, по мнению экспертов, состоит в окончательной ликвидации тактического ядерного оружия НАТО в Европе в течение пяти лет, и идти к этому нужно путём принятия взаимных мер со стороны НАТО и России, в том числе изменений в российской доктрине в отношении тактического ядерного оружия [20, р. 1 - 3].

Однако Чикагский саммит НАТО не ответил на этот и другие призывы влиятельных экспертов. В "Обзоре оборонной политики и политики сдерживания", утверждённом саммитом, лишь отмечается, что ядерное оружие остаётся стержневым элементом потенциала НАТО в области сдерживания и обороны, наряду с обычными силами и противоракетной обороной, и что нынешняя система ядерных сил альянса отвечает критериям эффективной политики в этой области [18].

Некоторые наблюдатели утверждают, что нежелание НАТО продолжать разговор о сокращении и ликвидации тактического ядерного оружия (ТЯО) объясняется жёстким тоном российского руководства в отношении НАТО и её планов по созданию ПРО.

Однако, как представляется, такое мнение отражает преувеличенную веру сторонников "ядерного ноля" и различных разновидностей этой концепции в их реализуемость, ведь проблема ТЯО пока является стр. одной из ключевых в поддержании сплоченности альянса. Да и Россия в этом вопросе, где у неё остался один из немногих козырей в диалоге с натовскими партнёрами, не желает проявлять одностороннюю "добрую волю".

В августе 2012 г. вышел ещё один доклад "Европейской сети лидерства" "НАТО, Россия и повестка дня в сфере ядерного разоружения", написанный бывшим министром обороны Великобритании Д. Брауном и исполнительным директором ЕСЛ Я. Кернсом. В нём, наряду с повторением инициатив по ядерному разоружению в Европе, предлагается набор мер по нормализации отношений между Россией и НАТО. Среди них - поддержка вышеупомянутой компромиссной инициативы рабочей группы Евроатлантической инициативы в области безопасности по противоракетной обороне, разработка в США и России мер по увеличению транспарентности в военной области, защита и последовательная реализация положений Договора об СНВ 2010 г., достижение договорённостей между Россией и НАТО по широкому кругу вопросов, относящихся к торговле, энергетике, эксплуатации ресурсов Арктики, борьбе с терроризмом, стабилизации Афганистана и т.д. [16, р. 7 - 8].

Возможен ли равноправный статус России в Евроатлантической сообществе?

Новая волна дискуссий в политических и экспертных кругах Запада относительно необходимости нового типа отношений с Россией не в последнюю очередь говорит об очевидном кризисе идеи атлантизма в существующих организационных рамках.

Ситуация, связанная с поиском в НАТО каких-то ощутимых сдвигов на российском направлении, отчасти напоминает ту, которая сложилась после терактов в США сентября 2001 г. и начала операции в Афганистане. Теперь предметом обсуждений всё больше становятся пути формирования евроатлантического сообщества с российским участием.

При этом западные участники дискуссий порой признают непродуктивность жёстких требований к России о приведении своей политики в соответствие с "западными ценностями". Так, видный американский эксперт по международным отношениям Р.

Легволд утверждает: "Евроатлантическое сообщество безопасности невозможно создать одномоментно. Оно может возникнуть только как результат длинного и сложного процесса. В связи с этим я считаю, что общие ценности - это конец такого процесса. Они не могут быть его предварительным условием... Если бы это было не так, то сейчас не было бы НАТО, если бы это было не так, то не произошло бы эволюции от Общего рынка к Европейскому экономическому сообществу" [6, с. 34].

Вместе с тем, все дискуссии на Западе и все выдвигаемые инициативы относительно изменения подходов в отношениях между Россией и НАТО неизменно исходят из приоритета натоцентристской системы безопасности и подразумевают ненужность каких либо новых, внеблоковых институтов безопасности. При всех позитивных сторонах этих инициатив и содержащихся в них предложений по сближению России и Запада, они исходят из идеи включения России в систему атлантического доминирования, даже при суще стр. ственных компромиссах с западной стороны. Это означает признание её роли как "младшего партнёра" западных институтов.

В этой связи вопрос о том, как будет эволюционировать российская инициатива по новому Договору о европейской безопасности, остаётся актуальной. Эта инициатива оказалась слишком узкой по содержанию, сосредоточившись лишь на одном аспекте создании механизмов реагирования на возможную агрессию. Однако, если она просто будет предана забвению, это станет признаком того, что Россия молчаливо отходит от своих принципиальных позиций. Одной из таких позиций - и этим Д. А. Медведев обосновал в 2008 г. данную инициативу - является то, что атлантизм как единственный принцип исторически изжил себя, и что теперь речь должна идти о единстве всего евроатлантического пространства: от Ванкувера до Владивостока.

Появившиеся в США и Европе предложения ряда экспертных центров о корректировке программы евроПРО, равно как и инициативы по радикальному сокращению тактического ядерного оружия в Европе (где соответствующие шаги ожидаются и от Москвы), безусловно, являются попыткой выхода из тупика в наиболее болезненных вопросах отношений между Россией и НАТО. Тем не менее, эти инициативы, как показывают хотя бы некоторые ключевые решения Чикагского саммита НАТО, не должны порождать у России ненужных иллюзий относительно возможности их скорой реализации. Россия, когда ей предлагают участие в подобных дискуссиях, должна исходить из того, не будут ли предложенные меры разоруженческого характера сами иметь дестабилизирующий эффект, не обесценятся ли при этом её сильные стороны на переговорах с НАТО.

Сотрудничество между Россией и НАТО в Афганистане, создание новых возможностей и инфраструктуры транзита через Россию натовских грузов и военных контингентов показывают: имеющиеся политические разногласия с НАТО способны отступить на задний план, когда речь идёт об общих интересах безопасности или о коммерческой выгоде. Это сотрудничество, хотя и в нём есть расхождения по некоторым важным вопросам, может служить доказательством того, что между Россией и евроатлантическими институтами возможен равноправный тип отношений, а не просто приспособление Москвы к западным приоритетам.

При этом в условиях тех трудностей и проблем, которые возникают в ключевых аспектах отношений с евроатлантическим сообществом, одна из важнейших задач России при отстаивании своих национальных интересов и равноправного статуса не увеличивать количество потенциальных противников, которые могут быть обеспокоены теми или иными силовыми мерами Москвы, не стимулировать у соседних государств ещё большее притяжение к НАТО и недоверие к истинным мотивам России.

Список литературы 1. Воробьёв В. Кабул пошёл на ум // Российская газета. 25.09.2012.

2. Встреча президента России с личным составом 201-й российской военной базы.

5.10.2010 (http://news.kremlin.ru/news/16605).

стр. 3. Выступление спецпредставителя президента РФ по Афганистану З. Н. Кабулова на саммите "МССБ плюс". Чикаго. 21.05.2012.

(http://www.afghanistan.mid.ru/speeches_26.html).

4. Заявления президента России для прессы и ответы на вопросы журналистов по итогам встречи с президентом Финляндии Саули Ниинистё. 22.06. (http://kremlin.ru/transcripts/15722).

5. Комментарий департамента информации и печати МИД России в связи с решением ряда стран НАТО по ДОВСЕ. 23.11. (http://www.mid.rU/brp_4.nsf/0/8793607AB505EDEA442579510059A75E).

6. Материалы научно-практической конференции "Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность". НП РСМД. М.: Проспект, 2012.

7. Между нами имеются очевидные разногласия (интервью А. Вершбоу) // Коммерсант.

3.05.2012.

8. От противостояния к сотрудничеству // Независимое военное обозрение. 20.07.2012.

9. Постановление Правительства РФ от 25.06.2012 N (http://government.consultant.ru/page.aspx71617268).

10. Противоракетная оборона: к новой парадигме. EASI - Евроатлантическая инициатива в области безопасности. Москва - Брюссель - Вашингтон. Февраль (http://carnegieendowment.org/files/WGP_MissileDefense_RUS.pdf).

11. Путин В. В. Россия и меняющийся мир // Московские новости. 27.02.2012.

12. Считаем не совсем корректным устанавливать искусственные сроки вывода международных сил из Афганистана // Интерфакс. 5.10.2012.

13. Указ о мерах по реализации внешнеполитического курса. 7.05. (http://www.news.kremlin.ru/acts/15256).

14. Anchoring the Alliance. The Atlantic Council of the United States. May 2012.

15. Ash T.G. The Crisis of Europe. How the Union Came Together and Why It's Falling Apart // Foreign Affairs. September/October 2012. P. 2 - 15.

16. Browne D, Kearns I. NATO, Russia, and the Nuclear Disarmament Agenda: Reflections Post Chicago. Policy Brief, 24.08.2012.

17. Brzezinski Z. Balancing the East, Upgrading the West // Foreign Affairs. January/February 2012 P. 99.

18. Deterrence and Defence Posture Review. 20.05.2012 (http://www.nato.int/cps/en/SID E572CB9D-4F09BD5E/natolive/official_texts_87597.htm? mode=pressrelease).

19. Kearns I. The Euro Crisis Is a Coming Crisis for NATO and European Defence // European Leadership Network. 28.06.2012.

20. NATO's Leadership Challenge at the Chicago Summit. European Leadership Network.

Statement. 18.05.2012.

21. Nunn S. Remarks at the Munich Security Conference. 4.02.2012.

22. Remarks at the North Atlantic Council Meeting. Hillary Rodham Clinton, Secretary of State.

Chicago, IL. 21.05.2012.

23. Remarks by Secretary of Defense Leon Panetta and Secretary of State Hillary Clinton at the 48th Munich Security Conference. Bayerischer Hof, Munich, Germany. 4.02.2012.

24. Remarks by the President at NATO Press Conference, 21.05.2012. The White House. Office of the Press Secretary.

25. Russia and NATO: Rethink the Reset // The Economist. 19.05.2012.

26. U.S. -Russia Cooperation on Afghanistan. Bureau of European and Eurasian Affairs.

18.06.2012 (http://www.state.gOv/p/eur/rls/fs/193096.htm).

стр. СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА: АЛЬФА И ОМЕГА СОВРЕМЕННОЙ Заглавие статьи ЭКОНОМИКИ И ПОЛИТИКИ Автор(ы) Н. М. Травкина США - Канада. Экономика, политика, культура, № 5, Май 2013, C.

Источник 43- Размышляя над прочитанным Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 51.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА: АЛЬФА И ОМЕГА СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ И ПОЛИТИКИ Автор: Н. М. Травкина УДК 314, 323, 338. Н. М. Травкина* Институт США и Канады РАН, Москва В статье анализируются политические и социально-экономические взгляды известного американского экономиста и общественного деятеля профессора Бостонского университета Л. Котликоффа, суммированные в его последней книге "Столкновение поколений". Делается общий вывод о том, что в отличие от подавляющего числа экономистов - сторонников рыночного фундаментализма Котликофф справедливо считает социальную сферу принципиально важной для эффективного функционирования рыночной экономики.

Ключевые слова: межпоколенческое равенство, дефицитное финансирование, долг федерального правительства США, демографическая ситуация, поколение "беби бумеров" Появление новой книги Л. Котликоффа**, известного экономиста правых взглядов, представляет интерес по многим причинам. Главная среди них заключается в том, что профессор Котликофф с самого начала своей академической карьеры принимал активное участие в разработке американской социально-экономической политики и сейчас принадлежит к числу тех исследователей, которые пытаются активно влиять на формирование американского общественного мнения и участвовать в политической жизни США. Он постоянно выступает со статьями и публикациями в таких известных американских и английских изданиях, как "Файненшл таймс", "Экономист", "Бостон глоб", "Хаффингтон пост" Л. Котликофф родился в 1951 г., в 1973 г. получил степень бакалавра по экономике в Пенсильванском университете, а в 1977 г. защитил докторскую диссертацию по экономике в Гарвардском университете. После защиты диссертации в 1977 - 1983 гг. преподавал в Калифорнийском университете в * ТРАВКИНА Наталия Михайловна - доктор политических наук, руководитель Центра внутриполитических исследований ИСКРАН. E-mail: iskran@rambler.ru ** Lawrence J. KOTLIKOFF and Scott BURNS. The Clash of Generations. Saving Ourselves, Our Kids, and Our Economy. Cambridge (Mass.): The MIT Press, 2012. xii + 275 p.

стр. Лос-Анджелесе и Йельском университете, с 1984 г. был профессором экономического факультета Бостонского университета, а в 1986 - 1989 гг. и в 2001 - 2005 гг. его возглавлял.

В 1981 г. профессор Котликофф был приглашён на работу в Экономический совет при президенте США на должность старшего экономиста, в которой он проработал до 1982 г.

С тех пор он постоянно вращается в структурах, ответственных за разработку социально экономической политики США и других стран Запада, выступая консультантом Административно-бюджетного управления, Министерства образования, Министерства труда, Объединённого комитета Конгресса США по налогообложению, МВФ, Всемирного банка, ОЭСР, министерств финансов Швеции, Норвегии, Финляндии. За эти годы профессор Бостонского университета, по всей видимости, хорошо понял, что экономическую прибыль приносят только те академические идеи и концепции, которые востребованы правящими кругами западных стран и их финансово-экономическими элитами, отражают их менталитет и имеют практический выход на проводимый экономический курс;

все остальные годятся разве что в качестве тем студенческих работ и аспирантских диссертаций.

Его последняя книга "Столкновение поколений" стала ответом экономиста правоконсервативного толка на широко обсуждаемую сегодня на Западе, а в последнее время в высшем руководстве России проблему старения населения, которая, если подвести итог развернувшейся дискуссии, становится тяжёлым бременем для молодого поколения, пенсионных систем и государственных бюджетов. Выход, как правило, предлагается один - пусть старики сами себя обеспечивают. Так, например, в марте 2012 г.

аналитики "Ренессанс капитал", исследовав пенсионные системы различных стран, пришли к выводу, что почти во всех странах Запада, а также в России, т.е. там, где существуют диспропорции молодого и пожилого населения, на пенсию должны выходить не раньше, чем в 67 лет, причём это минимальная планка, которая вполне может быть повышена. Что ждёт российских стариков при таком подходе - понятно: работа до гробовой доски. А вот логика решения этого вопроса западными экспертами, к которым и апеллируют наши эффективные менеджеры от политики, весьма любопытна, однако не так бесспорна, как представляется.

Ориентация на правоконсервативные идеи рыночного фундаментализма, ассоциируемые с социально-экономической политикой, проводившейся в 1980-е годы администрацией Р.

Рейгана в США и правительством М. Тэтчер в Великобритании, которые стали основой взглядов автора книги, не сделала Л. Котликоффа видной фигурой в иерархии экономистов и аналитиков, обслуживающих правоконсервативные "мозговые центры".

Совсем даже наоборот - постепенно он стал занимать всё более критические позиции по отношению к правоконсервативной экономической политике, критикуя её, однако, не с левого, а с правого фланга. И основной причиной его резко критического настроя стало "легкомысленное" отношение правоконсервативных сил Америки к проблеме растущих абсолютно и относительно дефицитов федерального бюджета и соответственно стремительно растущего по отношению к ВВП долга федерального правительства.

стр. Политическая целесообразность экономических расчётов Работа профессора Котликоффа интересна, прежде всего, тем, что вскрывает кухню принятия решений по ключевым проблемам социально-экономической политики США, поскольку в качестве консультанта он мог на собственном горьком опыте убедиться в том, что высшее политическое руководство США при принятии решений в сфере фискальной политики руководствуется краткосрочными, сиюминутными, соображениями и эгоистическими расчётами, тесно связанными и привязанными к очередной выборной кампании.


Начиная с середины 1980-х годов, когда проблема дефицита федерального бюджета превратилась во взрывоопасную политическую проблему, в своего рода бомбу замедленного действия, подложенную под благополучие американского общества, политическая элита США громогласно продекларировала цель сбалансирования федерального бюджета как главную задачу фискальной политики федерального правительства [1, с. 16 - 31]. При этом, на первый взгляд, казалось, что правоконсервативные силы вполне искренни в достижении этой цели, поскольку концепция сбалансированного федерального бюджета традиционно составляла основу экономической философии Республиканской партии, с которой она на протяжении всей своей истории, по крайней мере в XX веке неизменно выступала в период политических выборных кампаний [2, с. 185 - 202].

"Фискальный консерватор" Л. Котликофф в самом начале своей деятельности на посту сотрудника и консультанта различных американских администраций по своей политической наивности думал, что форма соответствует содержанию и что республиканцы - при благоприятном стечении политических и экономических обстоятельств - и положат принцип бюджетной сбалансированности в основу своей финансовой политики. С демократами всё было предельно ясно: официально исповедующие кейнсианскую идеологию, которая в целом трактовала бюджетные дефициты, в том числе даже растущие, как благо для развития экономики, они никогда всерьёз и не помышляли о том, чтобы возвести принцип сбалансированного федерального бюджета в своего рода религиозный экономический догмат.

В этом профессор Котликофф мог убедиться на собственном опыте в 1993 г., в самом начале деятельности пришедшей к власти в результате победы на президентских выборах 1992 г. администрации Клинтона. Борьба с рекордным бюджетным дефицитом, оставленным в наследство республиканцами, была важной частью предвыборной риторики демократов, и поэтому в 1993 г. во исполнение предвыборных обещаний назначенная Клинтоном заместитель директора АБУ А. Ривлин обратилась с просьбой к Котликоффу и двум другим экономистам - А. Ауэрбаху и Дж. Гокхалу -подготовить рабочий доклад с оценкой долгосрочных последствий хронического бюджетного дефицита. Как пишет Л. Котликофф, их "команда работала в течение многих месяцев, готовя соответствующий анализ, который должен был быть включён в бюджетную заявку администрации на 1994 фин. г., однако за два дня до её официальной публикации аналитические выкладки были вырезаны из бюджетной заявки исполнительной власти" [8, р. 28].

стр. Главным цензором администрации выступил Ю. Стерлинг, который в тот период занимал должность заместителя директора только что созданного Национального экономического совета, поскольку, как указывает Котликофф, администрации Клинтона "нужно было показать, что она держит ситуацию с бюджетным дефицитом под контролем. А наше исследование показывало, что в действительности ситуация, в отличие от официальных данных, выглядела много-много хуже". И именно специалист такого невысокого уровня, как Ю. Стерлинг, спустя почти 20 лет был назначен президентом Обамой директором Национального экономического совета, и поэтому, как указывает Л. Котликофф, "неудивительно, что бюджетные документы нынешней администрации и её фискальная политика содержат много такого, о чём даже и не подозревает широкая американская общественность" [8, р. 28].

Аналогичная ситуация повторилась после прихода к власти на этот раз республиканской администрации Дж. Буша-мл. Она унаследовала от предыдущей режим профицитного федерального бюджета, и поэтому мобилизованные республиканцами экономисты правых взглядов могли надеяться на то, что он послужит основой для выработки долгосрочной стратегии формирования системы сбалансированных федеральных финансов. Но не тут-то было! На этот раз главным проводником концепции сохранения состояния бездефицитности федерального бюджета выступил первый министр финансов в администрации Буша крупный американский бизнесмен О'Нил, который решил действовать в открытую и в начале 2002 г. создал по линии Министерства финансов специальную экономическую группу, в которую вошли уже знакомый Котликоффу Дж.

Гокхал и К. Сметтерс. Им было поручено оценить так называемый "фискальный разрыв", т.е. степень несоответствия тех обязательств, которые к тому времени взяло на себя федеральное правительство в социально-экономической сфере, и их потенциального налогового обеспечения в рамках положений действовавшего на тот период Налогового кодекса США. О'Нил намеревался включить соответствующее исследование и его результаты в бюджетную заявку администрации, которая должна была быть опубликована в феврале 2003 г. Как пишет Котликофф, "исследование, выявившее факт существования огромного фискального разрыва, так никогда и не увидело свет, хотя способствовало тому, что на несколько лет было отложено введение программы льготных рецептурных лекарств по программе медицинского обслуживания пенсионеров "Медикэр". А 7 декабря 2002 г. О'Нил вообще был уволен с поста министра финансов" [8, р. 26].

Как отмечает профессор Бостонского университета, "это не было простым увольнением.

Белый дом объявил о нём в тот же день, когда вице-президент Чейни позвонил О'Нилу и сообщил о принятом решении, не оставив министру финансов никаких шансов на достойный уход с государственной службы. Спустя два дня экономистам, готовившим доклад Министерства финансов, было сообщено о том, что их расчётам фискального разрыва, над которыми они трудились почти целый год, не суждено увидеть свет в бюджетном послании Белого дома. Доклад был подвергнут цензуре". При этом, отправляя О'Нила в отставку, Чейни назидательно сказал бывшему министру финансов: "Как ты знаешь, Пол, в своё время Рейган доказал, что бюджетный дефицит не имеет стр. никакого значения" [8, р. 26]. А главнейшей задачей вновь назначенного министра финансов Дж. Сноу вообще стало проталкивание через Конгресс положений налоговой реформы, которая была принята в 2003 г. и окончательно и бесповоротно утвердила в США режим дефицитного финансирования.

Расчёты американских аналитиков, появившиеся в последнее время, показывают, что только в период с 2001 по 2008 г. налоговые реформы республиканской администрации Буша увеличили дефициты федерального бюджета в общей сложности - с учётом дополнительно выплачиваемых нетто-процентов по федеральному долгу - на 1,9 трлн.

долл., а в расчёте на 2001 - 2011 гг. - в сумме свыше 3 трлн. долл. (!) [12, р. 9, 13].

Помимо этого, с января 2006 г. по инициативе администрации Буша было значительно расширено финансирование программы "Медикэр" благодаря началу реализации программы льготных рецептурных лекарств для американских пенсионеров;

при этом, как подчёркивает Котликофф, было это сделано исключительно по политическим мотивам в знак благодарности пожилым избирателям штата Флорида, голоса которых решили исход президентских выборов в 2000 г. (а также и в 2004 г.) в пользу Дж. Буша. Как пишет Л.

Котликофф, "тот факт, что республиканский президент решился на резкое расширение финансирования одной из главных социальных программ федерального правительства, обеспечивающих медицинское обслуживание стариков, говорит слишком о многом" [8, р.

25]. Это решение администрации Дж. Буша-мл. окончательно убедило Котликоффа в том, что в настоящее время обе американские ведущие политические партии являются "фискально безответственными", поскольку и доходные, и расходные статьи федерального бюджета активно используются ими в основном для покупки голосов избирателей в ходе очередной выборной кампании: "Республиканцы покупают голоса путём снижения налогов, оправдывая его тем, что это направление фискальной политики рано или поздно "окупит себя". Демократы покупают голоса путём увеличения расходных статей, и называют это инвестициями" [8, р. 32], а все вместе "участвуют в экономической игре, которую в своё время президент Джордж Буш-ст. охарактеризовал не иначе как шаманскую экономику" [8, р. 31].

Резко отрицательное отношение Котликоффа к обеим политическим партиям США нашло своё выражение в решении бостонского экономиста в 2012 г. побороться за пост президента США от Реформистской партии, которая в 1992 и 1996 гг. выдвигала своим кандидатом на пост президента Р. Перро, а в 2000 г. - П. Бьюкенена. Однако в мае 2012 г.

он известил руководство Реформистской партии о снятии своей кандидатуры, считая своё участие в президентской гонке заведомо бесперспективной затеей, поскольку Реформистская партия имела право на участие в выборах только в четырёх штатах - в Канзасе, Луизиане, Миссисипи и Флориде [9]. В этом плане анализируемая книга Котликоффа представляет собой не что иное, как изложение в академическом формате его предвыборной платформы, и вызывает вполне конкретный интерес с точки зрения анализа "рынка политической идеологии", т.е. идей, политически привлекательных для потенциально сильной партии, которая может стать "третьей силой" в отдалённом будущем. С этих позиций становятся более понятными истоки концепции "фискального разрыва", или "межпоколен стр. ческих бюджетных счетов", которую Котликофф стал разрабатывать с начала 1990-х годов [5].

По сути, в начале 1990-х годов взлёт Реформистской партии, которая на президентских выборах 1992 г. реально заявила о себе в качестве мощной третьей партии, произошёл по причине того, что её кандидат Р. Перро баллотировался на пост президента исключительно как кандидат "одной политической проблемы" - проблемы растущего бюджетного дефицита и обостряющейся долговой зависимости федерального правительства.


С тех пор проблема создания в Америке режима фискальной ответственности является главным политическим лозунгом Реформистской партии, а на её официальном сайте в форме табло в он-лайновом режиме постоянно обновляются шесть основных параметров национального долга США: валовой долг федерального правительства, валовой долг домовладений, валовой потребительский долг, ипотечная задолженность, задолженность по потребительским кредитным карточкам и результирующий долг на душу населения США [3]. Поэтому не исключено, что проблеме фискального разрыва, т.е. текущей стоимости всех будущих накопленных обязательств федерального правительства, включая обязательства по выплате нетто-процентов, за вычетом будущих возможных налоговых поступлений в федеральную казну [8, р. 3], с течением времени действительно суждено стать центральной внутриполитической проблемой США.

Именно в качестве ведущего американского эксперта и знатока этой проблемы и позиционирует себя профессор Бостонского университета, подчеркивая тем самым её растущую политическую резонансность. И в ходе своей скоротечной предвыборной кампании он громогласно заявил о том, что в ближайшем будущем президентом США должен стать не профессиональный политик, а профессиональный экономист. Дословно он сказал следующее: "Я не утверждаю, что только экономист должен быть президентом, но я твёрдо исхожу из того, что при прочих равных условиях экономические проблемы могут быть лучше поняты и разрешены экономистом, нежели профессиональным политиком или кем-либо другим, например, человеком, который всю свою жизнь проработал владельцем сети пиццерий" [21].

Естественно, как будет показано ниже, идеологическая ориентация профессионального экономиста при этом имеет даже более важное значение, чем его знание фундаментальных основ экономической науки, ибо, как убедительно показывает опыт как самих США, так и других стран, включая современную Россию, профессиональные экономисты и финансисты могут наломать не меньше дров при проведении социально экономических реформ и преобразований, чем неофиты, подвизающиеся на ниве политического оппортунизма и карьеризма.

Тем не менее, с профессором Бостонского университета, по всей видимости, нельзя не согласиться в том, что на протяжении последних 10 - 15 лет в США резко упала роль экономической науки и других общественных дисциплин в процессе принятия государственных решений на высшем уровне, который всё в большей степени отражает своекорыстные интересы плутократических политических группировок, стоящих за двумя ведущими политическими партиями страны.

стр. Критика Л. Котликоффым американской политической системы с правых позиций заслуживает внимания и интереса ещё и потому, что традиционно эта ниша заполнялась представителями левых, преимущественно неомарксистских, взглядов. В частности, в интернет-издании агентства "Блумберг" он писал, что "республиканцы и демократы превратились в опасных экстремистов. Они хотят либо ничего не тратить, либо тратить слишком много, непомерно обогащать богатых или пустить их по миру, ничего не регулировать или регулировать всё, править всем миром или полностью от него отгородиться. Единственным пунктом их согласия является тезис о том, что их оппоненты разрушают страну. В этом они, пожалуй, правы", а в результате республиканцы и демократы постепенно "трансформируют американскую мечту в американский кошмар" [17].

Острая критика профессора Бостонского университета направлена против классического рыночного фундаментализма, который, оперируя исключительно двумя параметрами общественного благосостояния - нормой прибыли корпораций и динамикой индексов фондовых рынков, - полностью исключили социальную составляющую, т.е. общество как живой организм.

Главным фактором, определяющим направленность социально-экономического развития США, считает Котликофф, являются не биржевые показатели, а демографические сдвиги, начало которым было положено всплеском рождаемости в США, последовавшим сразу после окончания Второй мировой войны, и дальнейшими изменениями демографических показателей, до неузнаваемости преобразовавшими традиционное американское общество.

Реалии дефицитного финансирования - проблема межпоколенческого равенства Несомненной заслугой автора книги является то, что он выдвинул и аналитически обосновал концепцию демографических сдвигов, объясняющих смену вех в социально экономическом и политическом развитии США начиная примерно с середины XX века.

Период с 1946 по 1964 г. ознаменовался невиданными в американской истории темпами рождаемости: в эти годы появились на свет 78 млн. американцев, и это поколение получило название "беби-бумеров". Американцы после 20-летнего периода экономических неурядиц в период "Великой депрессией" 1930-х годов, стрессами и напряжениями, вызванными Второй мировой войной, активно занялись формированием сектора домашнего хозяйства. Символами этого периода стала семья, владеющая собственным домом, автомобилем, неработающая жена, которая уделяла всё внимание рождению и воспитанию многочисленного потомства. Суммарный коэффициент рождаемости, т.е. количество детей, рождённых одной женщиной в фертильном возрасте, в 1956 - 1957 г. достиг значения, почти равного четырём [11]. В результате, уже к середине 1960-х годов на долю беби-бумеров приходился 41% общей численности населения США [14].

Эта мощная демографическая волна, накатившаяся на американское общество и экономику, оказала влияние на все стороны американской жизни. Во-первых, в американскую экономику впервые в массовом порядке вступило по стр. коление, рождённое и выросшее в условиях материального достатка и благополучия. Это было не только здоровое, но и наиболее образованное поколение за всю историю США.

Во-вторых, едва вступив в общественную жизнь, оно сумело сразу же заявить о себе и политически, и культурологически - именно это поколение отказалось воевать в Юго Восточной Азии, по существу предопределив поражение США в войне и последующий переход на контрактную армию. Оно также породило известную "сексуальную революцию" 1960-х годов. В-третьих, начиная с 1970-х годов оно стало основной рабочей лошадкой американской экономики. В-четвёртых, начиная с победы на президентских выборах 1992 г. У. Клинтона (1946 г.р.) оно стало регулярно занимать высшие политические должности, сделав процесс последовательной поколенческой смены политической элиты США практически необратимым*. И, наконец, в-пятых, к началу XXI века оно фундаментальным образом - также впервые в американской истории - изменило роль и социально-экономическое положение пожилых слоев населения, достигших пенсионного возраста.

Хорошие стартовые социально-экономические позиции поколения беби-бумеров в долгосрочном плане привели к тому, что в современном американском обществе резко возросла продолжительность жизни всех без исключения социальных слоев и групп населения. Л. Котликофф приводит такие данные, характеризующие динамику этого процесса: в 1900 г. среднестатистический американец при рождении имел продолжительность жизни, равную 48 годам, через 40 лет этот показатель вырос до 61,6.

В середине 1950-х годов средняя продолжительность жизни американцев при рождении достигла 65,5 года, а в настоящее время составляет порядка 75 лет. Таким образом, немногим за одно столетие средняя продолжительность жизни в США увеличилась более чем на 55%, т.е. с 48 до 75 лет (возросла примерно на 27 лет);

при этом средняя продолжительность жизни женщин увеличилась почти на 60% - с 50,7 года в 1900 г. до лет в настоящее время, или почти на 30 лет [6, р. 14].

Факторный анализ Управления по контролю и предотвращению заболеваний в составе Министерства здравоохранения и социальных услуг, на которое ссылается Котликофф, показал, что из 30 лет увеличения средней продолжительности жизни в США 25 лет было достигнуто за счёт прогресса в проведении профилактики заболеваний и повышения качества производимой продукции и 5 лет - за счёт прогресса в развитии системы здравоохранения. При этом профилактика заболеваний, в которую были включены вакцинация, повышение безопасности автомобильного транспорта, меры по охране труда, повышение качества и безопасности продуктов питания, фторирование систем питьевого водоснабжения, антиалкогольная и антитабачная кампании, проводимые на государственном уровне, и ряд других мер [6], носила и носит затратный характер. То есть поколение беби-бумеров сумело заставить политическую элиту сделать приоритетом её деятельности повышение качества жизни рядовых американцев.

* В 2001 г. У. Клинтона на посту президента США сменил Дж. Буш-мл. (1946 г.р.), а того в свою очередь в 2009 г.

- Б. Обама (1961 г.р.).

стр. Аналогичным образом обстоит дело и с материальным обеспечением пожилых слоев населения. Как известно, в 1965 г. в США была введена программа медицинского обслуживания пенсионеров, а с начала 1970-х годов происходило заметное улучшение системы пенсионного обслуживания - увеличение размера пенсий и введение системы индексации с учётом инфляции, что привело к резкому сокращению количества официально исчисляемых малоимущих граждан, имеющих совокупные доходы ниже уровня бедности. Так, в 2011 г. благодаря общей федеральной программе пенсионного обеспечения порядка 21,4 млн. человек, включая 1,1 млн. детей-иждивенцев, 5,8 млн.

человек непенсионного возраста и 14,5 млн. пенсионеров, смогли покинуть ряды нищих слоев населения, в результате чего размеры официально исчисляемой бедности среди этой категории американцев сократились с 44% до 9% [17], что было примерно в 1,5 раза меньше общенационального уровня бедности, который составил 15% всего населения США (46,2 млн. человек) [19, р. 13].

Послевоенные поколения американцев, помимо поколения беби-бумеров, вступая в активную общественную жизнь, могли смело полагаться на развивающуюся и совершенствующуюся систему социального обслуживания пожилых слоев населения, и поэтому более или менее уверенно смотрели в будущее, рассматривая сложившуюся систему социальных гарантий в качестве важнейшего элемента социальной мобильности, своего рода социального лифта и стабильного благополучия по достижении старости. В результате, согласно последним прогностическим оценкам Управления по контролю и предотвращению заболеваний, к 2030 г. в США будет насчитываться свыше 70 млн.

человек в возрасте 65 лет и старше, и их относительная доля в составе населения США увеличится с нынешних 12 до 20% [16, р. 2].

Вполне естественно, что поколения, привыкшие с детства к высоким стандартам жизненного уровня, хотели бы и последние годы жизни провести в условиях если не абсолютного, то, во всяком случае, относительного материального комфорта и благополучия. Именно эти субъективные желания в сочетании с развитой системой социального обслуживания пожилых слоев населения и их доминирующие позиции в экономике США в период, предшествовавший выходу на пенсию, привели к тому, что если в начале 1960-х годов среднегодовые размеры потребления на душу лиц в возрасте 60 лет и выше уступали среднегодовым размерам душевого потребления всех остальных возрастных групп, включая возрастную группу населения от 20 до 29 лет (примерно на 40%), то уже к началу 1990-х годов они превосходили среднегодовое душевое потребление всех остальных групп населения, за исключением группы лиц в возрасте от 40 до 49 лет;

при этом, например, американцы в возрасте 70 лет и старше превосходили по этому показателю категорию лиц в возрасте от 20 до 29 лет на 40% (!) [8, р. 65].

А по данным американских исследователей Р. Ли и А. Масона, на которых ссылается Л.

Котликофф, к началу XXI века по размеру душевого потребления частных и общественных благ социальные группы американского населения в возрасте 60 лет и старше превосходили все остальные социальные группы американского населения примерно в 1,5 - 2 раза.

стр. Как указали Р. Ли и А. Масон, "возрастные особенности потребления в США являются необычными и даже уникальными по сравнению с остальными промышленно развитыми странами вследствие комбинации его компонентов из государственных и частных источников", среди которых можно выделить "резко выраженную асимметрию в пользу государственных расходов на медицинское обслуживание пожилых слоев населения" [10, р. 319, 320].

Нынешние обязательства федерального правительства на уровне примерно 40 тыс. долл. в год на одного американского пенсионера в виде гарантированных пенсий и выплат на медицинское обслуживание по программам "Меди-кэр" и "Медикейд" (в расчёте на млн. человек поколения беби-бумеров по состоянию на 2011 г.) породил фискальный разрыв в сумме, по меньшей мере, 211 трлн. долл. (!) [6, р. 38], и именно против действия этих тенденций в социально-экономическом и политическом развитии США и выступает решительно Котликофф. В отличие от других рыночных фундаменталистов он заявляет прямо и откровенно: "Государство должно немедленно ликвидировать программы медицинского обслуживания "Медикэр" и "Медикейд" и перейти на систему ваучерного распределения медицинских услуг среди американского населения" [6, р. 127]. Этот рецепт мало чем отличается от других форм плавного демонтажа социальных программ для пожилых и сведения их к максимально возможному остаточному принципу. И в отношении него следует сказать следующее.

"Управление продолжительностью жизни", как элегантно называет этот процесс Котликофф, имеет одно принципиально важное измерение: обстоятельно проанализированный самим Л. Котликоффым процесс роста средней продолжительности жизни в промышленно развитых странах мира - чего при всей их учёности не могут понять все реформаторы систем пенсионного обслуживания - является объективным процессом цивилизационного развития homo sapiens, сопоставимый со многими другими достижениями в социальной сфере. Он требует кардинальной перестройки всего механизма функционирования хозяйственно-экономической сферы общества, которая должна следовать и быть симметричной логике развития современного человека как социально-биологического вида, а не наоборот! Эта поступательная тенденция в развитии человека как социально-биологического вида пришла в вопиющее противоречие с устоявшимися формами и стимулами развития экономической сферы общества, стремящейся закабалить человека в устаревших формах организации хозяйственной деятельности, которые и возводятся в абсолют котликоффыми и другими реформаторами-рыночниками. Возникает старая как мир дилемма -человек для экономики или экономика для человека. И вот осознание проблем реформирования пенсионных систем и систем социального обслуживания пожилых в этом разрезе оказывается по каким-то сверхъестественным причинам недоступно пониманию представителей даже ведущих образовательных центров Америки. И происходит это по причине достаточно примитивных выкладок и калькуляций, которыми, словно шпаргалками, жонглируют социальные горе-реформаторы и которые кочуют из одних аналитических докладов в другие, обосновывающие настоятельную необходимость проведения подобного рода реформ. Поэтому имеет смысл остановиться на них более подробно.

стр. Логика порочных экономических расчётов, или "цент доллар бережёт" Стараясь доходчиво объяснить необходимость реформирования программ социального обслуживания пожилых слоев населения, Котликофф попытался вскрыть глубинные истоки растущей стоимости программ. С этой целью он обратился к привычной картине, которую он видит каждый день из окна своего профессорского кабинета. И открывается ему такое зрелище. Каждый день в "Макдоналдсе" он видит группы пожилых людей, по всей видимости, пенсионеров, которые собираются попить кофе, позавтракать и поболтать друг с другом. Они спешат в специальное отделение "Макдоналдса" - кафетерий для престарелых, где обычно заказывают себе чашку кофе за 55 центов, бисквитное печенье или лепёшку с начинкой за 1 доллар. Как пишет Л. Котликофф, "общая стоимость этих посиделок и совместных трапез не столь высока, и никто не назовет "Макдоналдс" местом, где шикуют. Однако реальность состоит в том, что требуется труд немалого числа молодых работников, чтобы этот утренний завтрак стал возможным". Где же на этот раз у профессора не сошёлся дебет с кредитом?

Бухгалтерия, по Л. Котликоффу выглядит следующим образом. Среднемесячная пенсия в США в настоящее время составляет 1172 доллара. А средняя почасовая ставка оплаты труда служащего "Макдоналдса" с трудовым стажем от одного до четырёх лет составляет 8 долларов. При этом со своей зарплаты служащий уплачивает социальный налог в федеральную казну в размере 6,2%, или 50 центов. Ещё 50 центов вносит работодатель.

Таким образом, подводит промежуточный итог Котликофф, среднестатистический работник "Макдоналдса" должен отработать 1172 рабочих часа, чтобы оплатить среднемесячную федеральную пенсию одного пенсионера. В том случае, если среднестатистический работник "Макдоналдса" работает в месяц 120 часов, то -внимание!

- потребуется, по меньшей мере, десять работников "Макдоналдса" для обслуживания одного пенсионера. А если сюда добавить выплаты по программам "Медикэр" и "Медикейд", то такому работнику требуется проработать в месяц не менее 160 часов для содержания одного пенсионера, и в целом "семнадцать работников "Макдоналдса" должны содержать одного среднего пенсионера". С этой точки зрения, резюмирует Котликофф, "даже завтрак пенсионера превращается в несколько жутковатое мероприятие. Исходя из того, что средний завтрак обходится пенсионеру в 3 доллара, работник "Макдоналдса" должен отработать не менее трёх часов, чтобы оплатить стоимость самого дешёвого завтрака пенсионера" [8, р. 102]. Что ж! Чрезвычайно знакомые рассуждения! Нечто похожее мы постоянно в последнее время слышим и от российских реформаторов.

Если следовать формальной логике, предложенной самим профессором, то поскольку "социальная дороговизна" двух основных федеральных программ медицинского обслуживания пожилых американцев требует скорейшей ликвидации программ, то "непомерная цена" обслуживания пенсионеров в "Макдоналдсе" однозначно требует их немедленного закрытия. В связи с этим встаёт вопрос о том, а кого должны обслуживать забегаловки вроде "Макдо стр. налдса" и где вообще должны собираться американские старики. На лавочках в парках?

Вероятно, это первый случай за всё время научной деятельности автора книги, когда трудовая стоимость услуги сравнивается с доходами клиентов в контексте спроса на услугу;

даже согласно азам экономических знаний, приобретение услуг определяется покупательной способностью клиента -если завтрак стоимостью в 3 долл. ему не по карману, то он просто не будет её приобретать, т.е. воздержится от посещения "Макдоналдса". Вывод, к которому подводит Л. Котликофф: да, "жируют" американские пенсионеры, ничего не скажешь - опять в "Макдоналдс" потянулись.

Факторы предложения, т.е. факторы, определяющие движения ставок оплаты труда сотрудников "Макдоналдса", привязанные к данному примеру, также не рассматриваются.

Элементарный вопрос - опять-таки на уровне азов экономических знаний - о том, что это не пенсионеры много получают, а работники сферы обслуживания мало зарабатывают, возникает только лишь после ознакомления с другими разделами монографии профессора экономики. Он приводит поразительные данные, характеризующие колоссальные структурные сдвиги, которые за последние 10 - 12 лет претерпел рынок труда в США.

Согласно данным Министерства труда США, в 1980-е годы было создано 19,5 млн.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.