авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Региональная стипендиатская программа Фонда им. Генриха Белля для молодых ученых на Южном Кавказе Разгадать Южный Кавказ: Общества и среда обитания. ...»

-- [ Страница 6 ] --

4. Кому нужны мальчики?

Но почему же и кто хочет мальчика? Крайне трудно найти четкий ответ на вопрос, кто же является активной стороной в распространении данных практик, т. е. на вопрос о том, добровольно ли женщина идет на такой аборт или осуществляется определенное давление на нее?

Приведем случай, описанный в одной из популярных газет8.

Название статьи говорит само за себя: «Муж до смерти избил беремен ную жену. Узнав о том, что будущий ребенок девочка, он пошел на по добный шаг». В комментариях к статье председатель азербайджанской общественной организации «Temiz Dunya» («Чистый мир») Мехрибан Зейналова отметила, что уже в первом квартале 2006 года сожителями было убито две беременные женщины. Причиной убийств стали буду щие дети не того пола. Подобные случаи являются исключением, но сам факт подобной реакции на возможное рождение девочки говорит о том, насколько нежелательным может быть ее рождение.

Врачи, однако, не склонны во всем винить только мужей.

Большинство врачей считают, что «обычно все это решается в се мейном кругу совместно с мужем. Нет, я бы не сказала, что есть какое-то давление на женщину» (врач–гинеколог, 35 лет стажа). При этом трудно определить, насколько часто осуществляется собственно прямое давление на женщину:

В основном, это женщины [идущие на селективный аборт],..

у которых есть девочка или девочки, и им просто необходим мальчик. Муж ли ее заставляет, свекровь — неважно. Я счи Gundelik Azerbaycan (Ежедневный Азербайджан). 2006. 2 мая. № 80 (174). С. 12.

178 Элона Артамонова таю, как можно заставить, если она сама этого не хочет. Ну, она чаще всего скажет, что сама не хочет (врач–гинеколог, 20 лет стажа).

Следует понимать и то, что далеко не всегда воплощением уста новки на предпочтительное рождение наследника должен выступать именно муж. Нередко давление осуществляется со стороны матери мужа и других его родственниц, которые, особенно в случае, если сами в замужестве родили мальчика, могут быть весьма критически настроены к молодой жене. Если долгожданный мальчик не рождает ся, то это может вызывать трения между мужем и женой, а также не довольство родни мужа, ожидающей наследника. Приведу в качестве примера одну показательную историю семьи. Л. (40 лет, азербайд жанка, замужем, беженка, имеет трех дочерей и одного сына) вышла замуж достаточно поздно — в 28 лет:

Для деревни 20 лет – это уже старая дева. Родственники мужа были против нашего брака. Но он сказал, только она и все. В общем, ему пришлось меня украсть. Вернее, это сделал не он, а его тети. Просто поймали меня по дороге, схватили за руки - и к себе во двор. Потом мы с мужем жили отдель но от его родственников. Там у нас родился первый ребенок, девочка.

Первая девочка еще не воспринимается как проблема.

[Второй ребенок родился], когда мы бежали из своей дерев ни, я тогда была беременна. Мы некоторое время жили в Имишлях (районный центр, где поселилась часть беженцев из Армении — Ю.А.). Мы там жили в общежитии для бе женцев. Ужасные условия. Мы там все вместе поселились с родственниками мужа. И там родился второй ребенок. Тоже девочка. Я, конечно, очень расстроилась. Да и муж тоже. Его родственники стали против меня.

Второй ребенок «неправильного» пола становится уже пробле мой. Ситуация осложняется тем, что родственники мужа были изна чально против его брака с этой женщиной, а теперь, когда оказалось, что она не может родить наследника, они начинают настаивать на раз воде. Родственники мужа олицетворяют традиционные установки на обязательное рождение мальчика:

Практика селективных абортов и гендерный порядок в азербайджане Когда мы ругались (я и его родня), они мне об этом напоми нали [что нет мальчиков] и мужа настраивали против меня.

Я знала, что мне просто необходим мальчик. Бог услышал мои молитвы, я родила через два года мальчика. Конечно, род ственники уже заткнулись. Уже ничего не могли мне сказать.

А как муж радовался! Гурбан порезал! (приношение барана в честь исполнения какого-либо заветного желания – Ю.А.) Мальчик, таким образом, становится единственным условием со хранения семьи. Трудно судить по разговору с информанткой о том, были ли еще какие-либо проблемы, осложнявшие взаимоотношения с родственниками, но, в любом случае, именно рождение «наследника»

сохраняет семью и заставляет родню мужа смириться с невесткой.

Л. родила еще одного ребенка, рассчитывая на то, что это будет мальчик, но родилась девочка. На этом попытки родить еще одно го мальчика решено было прекратить. Когда Л. рожала, о проверке пола ребенка на УЗИ не было и речи. Рожала она до тех пор, пока не родился мальчик. Это была главная цель. О дочерях в интервью она фактически не вспоминает. Центр переживаний сосредоточен только на сыне, гаранте сохранения семьи и смысла жизни. И он занимает особое место, еще и потому, что он единственный сын:

Иногда бывало, что дома даже не было хлеба поесть.

Последний кусок мы отдавали ему. А как же быть, он у нас ведь единственный. Ну и дочек мы, конечно, любим. Отец, на пример, очень любит младшую, балует ее.

Л. не воспринимает подобное отношение как ситуацию дискрими нации своих дочерей. Для нее этот мир, где ребенок-мальчик играет более важную роль, чем девочка, естественное состояние дел.

Приведем еще один пример. Ж. (37 лет, имеет одну дочь):

… У меня 13 лет не было детей. Был, вернее, мальчик, но он умер из-за микробов. Родственники с нами не разговарива ли, настраивали мужа против меня. Мы даже развелись в ЗАГСе.

Здесь мы опять видим, что потеря мальчика — это повод для род ственников вмешаться в приватную сферу семьи. Собственно сама эта приватность, видимо, весьма ограниченна. Однако, несмотря на силу традиции, многое решается только между мужем и женой. Это 180 Элона Артамонова ситуация перемен, когда традиция постепенно отступает, но все еще сохраняет свои позиции и инкорпорирует в себя технологические до стижения, пришедшие из мира нетрадиционного.

Сама женщина нередко демонстрирует желание родить именно мальчика, представляя это как долг перед мужем. Исполнение долга повышает статус и самооценку такой женщины:

Никто ее не заставляет [рожать только мальчиков], обычно сама женщина хочет. Не могу понять, почему. Ну, вот как я, например. Хотела только мальчика, и родила всего одного, а сейчас жалею. У меня есть такое убеждение, к которому я пришла с опытом. Мужчины вначале говорят, что хотят мальчика, потом, если рождается девочка, они их на голове носят и уже гордятся тем, что у них есть дочь. Поэтому мужчины могут и не хотеть мальчика, это женщины в основ ном (врач–гинеколог, 25 лет стажа).

Использование методик планирования пола связано практически исключительно с желанием родить мальчика. Например, Т. (34 года, имеет двух девочек 4 и 8 лет) хотела родить второго ребенка — маль чика. Для этого она, посоветовавшись с гинекологом, решила плани ровать пол будущего ребенка с помощью новомодной тогда (речь идет о пятилетней давности) системы, которая включала в себя, помимо расчетов дня зачатия ребенка, также и «особую диету» для мальчиков.

Но, несмотря на все усилия, родилась девочка. Мать Т., узнав об этом, даже всплакнула. Т. в шутку называет своего мужа «бракоделом», как и всех мужчин, у которых нет сыновей. Эта история, которая была мне известна со слов самой Т., произошла три года назад. Сейчас, ре троспективно, Т. описывает все в несколько ином ключе. На вопрос, планировала ли она пол ребенка, Т. отвечает: «Нет, я забеременела, и мне нельзя было делать аборт, вот так и родила». На вопрос, хотел ли именно муж сына, следует ответ:

Ну, конечно, нет такого мужчины, который бы не хотел сына!

Но сейчас он любит очень сильно и старшую, и ее [младшую].

А мне было без разницы. Я даже рада где-то, что родилась девочка.

Когда речь заходит о возможном рождении еще одного ребенка, информантка утверждает, что пол будущего ребенка не имеет значе ния. Эта ситуация, когда женщиной отрицается установка на рожде Практика селективных абортов и гендерный порядок в азербайджане ние мальчика, типична. Все женщины, с которыми мне удалось пого ворить, отрицали то, что они могли бы сделать селективный аборт. Но у всех были знакомые или родственницы, которые так поступали:

Да, конечно, слышала [о селективных абортах]. А так у меня знакомая есть, у нее муж категорически не хочет девочек.

Как только УЗИ показывает, что девочка, она идет на аборт.

Она и так уже четырех мальчиков родила (Т.).

Это нежелание говорить о себе указывает на то, что селективный аборт не считается положительной нормой в обществе. На мой взгляд, распространение религиозности в обществе становится причиной по добного нежелания говорить о возможном совершении селективного аборта. Подобная практика существует, но это та часть приватности, говорить вслух о которой, можно только рассказывая о другом.

Так, на вопрос: «Кто-нибудь из ваших родственниц делал такой аборт?», Ж. (37 лет, одна дочь) отвечает:

Да. Моя золовка, у нее было две девочки. Ходила на УЗИ, были девочки, два раза сделала аборт, а потом, когда аппарат по казал мальчика, родила. Еще у одной родственницы, у нее было три девочки. Когда она забеременела в очередной раз – решила сделать аборт. Говорит: «У меня всегда девочки рождаются».

А ее сестра ей говорит: «Ты роди, если будет девочка, считай, что я ее заберу себе. Так что рожай». И представляете, у нее родился мальчик. А недавно она еще одного мальчика родила.

При всех изменениях, постепенно происходящих в обществе, установка на рождение мальчика все еще сохраняет свою силу. Ж., рассказывая о переживаниях родственниц, подчеркивает, что пол ре бенка всегда важен. Второй и уже тем более третий ребенок становит ся ненужным, если он не ожидаемый мальчик. Приведу показатель ный разговор двух женщин:

Ж. (37 лет): Тебе уже пора заводить второго ребенка, маль чика.

С. (24 года, у которой пока только одна девочка): Ну, я не знаю, посмотрим, как получится.

Ж.: А что здесь такого, пойдешь на аппарат, если будет де вочка – уберешь. Сейчас все так делают. На третьем месяце уже можно определить.

182 Элона Артамонова Это хождение на «аппарат» воспринимается уже как естественное положение дел. Нужно обязательно, чтобы был мальчик, и все очень просто при современной технологии, которая изначально была изо бретена для контроля за состоянием здоровья плода, но стала частью репродуктивных стратегий, нацеленных на воспроизводство тради ционного гендерного порядка.

Тип репродуктивного поведения, по мнению врачей, во многом зависит от социального статуса женщины и ее роли в семье. Так, жен щины, рожающие третьего ребенка, описываются врачами как само стоятельные, имеющие собственную работу, но зависящие в матери альном плане от мужа. Та работа, которую они выполняют, не прино сит им достаточного дохода и связана со стереотипами о престижно сти той или иной работы для женщины. Таким образом, современные и благополучные, с точки зрения врачей, семьи представляют собой своего рода переходный тип семей — женщина не сидит дома и зани мается только детьми и хозяйством, но и не делает карьеру наравне с мужчиной, работая в традиционной женской профессиональной сфе ре. Рождение третьего ребенка в такой семье не становится причиной финансовых проблем по той простой причине, что работа для женщи ны носила скорее символический характер, а основным источником дохода была работа мужа. Создается впечатление, что для самих вра чей это представляется идеалом «женской доли»: интеллектуальная работа на полставки (врач или учительница), а затем — дети и дом.

Селективные аборты позволяет женщинам одновременно следовать репродуктивной установке, характерной для современного общества, оставлять за собой возможность самореализации в публичной сфе ре и при этом следовать традиции, повышая свой статус в обществе и семье через рождение сына. Вред же, наносимый здоровью мате ри и будущего ребенка селективным абортами, становится платой за успешную «карьеру матери», рожающую детей «правильного» пола.

Завершая статью, я хотела бы привести еще несколько показатель ных примеров установки на рождение мальчиков из фильма, посвя щенного непосредственно проблеме селективных абортов и весьма символически названного авторами «Желаю семь сыновей и одну дочь» (Азербайджан)9. Фильм начинается с картины: две женщины (мать и дочь), выглядящие почти как ровесницы, идут по узкой тро пинке меж деревьев к огромному дереву – святому месту, месту по клонения. Мать, поклоняясь дереву, просит всех известных святых и самого Аллаха, а также святую Фатиму, по-видимому, покровитель Люди и роли: гендерный формат (2002, 25 мин.). Автор сценария Мила Фарадзулаева // Женская сетевая программа «Гендерная политика и СМИ» (Институт «Открытое общество»). Институт гендерной политики.

Коллекция документальных фильмов.

Практика селективных абортов и гендерный порядок в азербайджане ницу данного святого места, чтобы у дочери родился сын: «Сын же ланный – опора очага, радость души, надежда очага… богатство в дом через сына». Эта сцена сменяется очередью в районной больнице к врачу-узисту. В коридорах наравне с женщинами много и мужчин, некоторые из них с детьми, что не похоже на обычную ситуацию в го родской больнице. (Как выяснилось из интервью с врачами, именно на УЗИ женщина нередко приходит с мужем или свекровью). Мужчина средних лет, ожидающий свою жену из кабинета УЗИ: «У меня уже есть дочка, хотим сына… Если будет сын, будет отлично. Сын – это хорошо. Сын ведь в доме опора». В этой сцене женщины представ лены некими рабынями, покорно следующими за своим господином.

Объяснить такое положение дел, думаю, несложно. Как правило, жен щине из села не подобает ездить в районный центр одной, и часто ее сопровождают муж или родственники. Вот интервью с одной из них:

«Все хотят мальчика. Но мне все равно. Вы что, наших мужчин не знаете? Хотят мальчика!»

Женщина на приеме врача. Врач смотрит на монитор аппарата.

Женщина, умоляюще: «Доктор, пожалуйста, проверь, только точно скажи». Врач определила девочку: «У тебя девочка, 28 недель, плод здоровый, сердцебиение хорошее». На что последовал решительный отказ родить девочку. «Но ведь у тебя есть сын, почему ты не хочешь этого ребенка?». Женщина отвечает просто: «Не хочу».

О том, что от девочек одни хлопоты, говорит и пожилой мужчина, сидящий в чайхане:

И мальчик, и девочка имеют одинаковое право на любовь роди телей. Обоих их Аллах дает. Он им и здоровье дает. Но в наше трудное время, когда черт знает, что происходит – все сме шалось… Дочь — это головная боль как для матери с отцом, так и для брата. Вот, например, пойдет брат честь сестры защищать и может в какую-нибудь историю вляпаться.

А вот слова его, более радикально настроенного, соседа в чайхане (мужчина, лет 70):

Не хватало еще того, чтобы женщина для дома деньги за рабатывала! По нашим законам женщина родилась для того, чтобы дома сидеть, выполнять домашнюю работу, за деть ми смотреть. Законы наши нельзя забывать. Курица не ле тать создана. Что будет, если курица и петух оба летать начнут?!

184 Элона Артамонова Слова этого мужчины слышны на фоне картины, идущей вразрез с его пониманием места и роли женщины в семье: трое мужчин стоят на краю поля, а на заднем плане - женщины, сгорбленные до земли, голыми руками копаются в земле.

Оказался в чайхане и человек, сведущий в азербайджанской поэ зии. Мужчина, лет 40:

У нашего видного поэта Самеда Вургуна есть поэма «Бясти»:

Обычай грустный был на родине моей.

Не праздновать рождение дочерей Жена боялась мужа – стыдно ей О, почему Аллах не дал мне сына!

У женщины – нет души, нет заработка Чужие будут поедать гроши, Служанкой будет у чужого сына Зажжет огонь чужого очага.

Эти строки ярко демонстрируют отношение мужчины к женщине.

Здесь я должна отметить, что Бясти – это женское имя, что озна чает «довольно», «хватит». Обычно этим именем нарекают девочку, дабы тем самым «приостановить» рождение в будущем детей жен ского пола. Существуют другие примеры таких женских имен с тем же значением — Кифаят, Гызетяр (дословный перевод – девочек до статочно). Интересно, что мужских имен с подобным значением мне найти не удалось. И хотя строки этого стихотворения написаны дав но, но и сейчас можно услышать нечто подобное:

Соседка все мою мать дразнила: «Вот, умрешь ты, и сыновья мои женятся на твоих дочерях. Все, чем вы владеете, хозяй ство, все перейдет к нам. Мои сыновья добром будут владеть.

Тяжела участь женщины, недаром говорят! (женщина, около 60 лет) «У пяти сестер единственный брат», — так говорит пожилая жен щина о своем внуке. Отец этого ребенка:

В нашем народе так повелось, что мальчик — гордость дома.

Если бы у меня сын не родился, я бы все время нервничал, ме ста себе не находил. Если я умру, он за меня останется дома Практика селективных абортов и гендерный порядок в азербайджане главным. Это наш обычай. Все хотят, чтобы дома был мальчик. Бог меня благословил – после пяти дочерей и сын родился. Он дома старшим будет, после меня, конечно.

В данном случае речь не идет о селективном аборте. Женщина рожала «до победного конца» (пока не родился мальчик), как выска залась одна из врачей, охарактеризовавшая таким образом наиболее распространенную практику среди «деревенских женщин».

Вот разговор с одной из них. Женщина, лет 40, имеющая восемь дочерей, решилась пойти на селективный аборт:

Поэтому и делала аборты, два раза ходила. Но на все воля Аллаха. Я всегда понимала, что мальчик нужен. Ну, так уж сложилось. У меня только девочки рождаются. А ведь могли и мальчики… В чем я виновата? На все воля Аллаха. Все во круг так ожидали от меня мальчика, и соседи, и родственни ки – словно я обязана мальчика родить!

Здесь мы опять видим, что если женщина не рожает мальчика, то окружение и она сама считают ее виноватой, что является следствием широко распространенного стереотипа о единоличной ответственно сти женщины за пол рождаемых ею детей.

Практика селективных абортов отражает приверженность тради циям, которые в современном варианте звучат как «если ты мужчина, то у тебя обязательно должен быть сын». Корни традиции лежат в аграрном партриархатном обществе, где мальчик – будущий корми лец, защитник и наследник, рождение сына означает устойчивость власти в семье, увеличивает символический капитал семьи, подтверж дает мужественность отца и благосклонность к этой семье Бога. В то же время, нередко и сама женщина, только родив мальчика, считала свой брак успешно реализованным и чувствовала себя состоявшейся женой10. Основная функция женщины в патриархатном мире — ма теринство. И если она рожает сына, то ее социальный статус увели чивается, мальчик дает ей больше гарантий обеспеченной старости и возможность в дальнейшем реализовать свою власть, командуя не вестками и организуя жизнь сына.

Примеры предпочтений мальчиков можно найти во многих традиционных обществах. Одним из наиболее показательных являются традиции, распространенные в Индии. Так, «авторитет женщины в индусской боль шой семье находился в прямой зависимости от ее способностей рожать сыновей». В то же время, от дочерей пытались избавиться различными способами. «Отношение к дочери как к нежеланному ребенку нашло от ражение в религиозной литературе. Ее называли обузой и несчастьем семьи». Юрлова Е. С. «Пигмалион» и «Галатея»: вариант эпохи социальных реформ // Индийская жена / Под. ред.. Глушковой И. П М.: Восточная литература, 1996. С. 192. Подробнее см.: С. 189–201.

186 Элона Артамонова В современном обществе мальчиков хотят, потому что у мальчи ков больше шансов на рынке труда, они более свободны в принятии решений, более мобильны. Современный мир — это мир для мужчи ны, и сами женщины не хотят, чтобы их дочерям досталась «тяжелая женская доля».

заключение Репродуктивные стратегии, частью которых стал селективный аборт, стали возможны только с развитием медицинской технологии, но в основе их лежит традиционное представление о социальном при оритете мужчины. Социальный же статус женщины и сейчас во мно гом определяется через ее репродуктивную функцию и удачливость в рождении мальчика (тут действительно в большей степени можно говорить об удаче, т.к. методы планировании пола еще недостаточно эффективны, и будущий пол ребенка определяется набором мужских хромосом). Таким образом, практика селективных абортов становит ся залогом выполнения предписанной культурной роли при современ ном (рождение не более двух-трех детей) типе рождаемости.

Практика селективных абортов, с одной стороны, отражает патри архатные установки общества, в котором девочки оказываются менее ценными детьми, чем мальчики. С другой стороны, сама эта практика — свидетельство возникновения новой формы гендерной дискрими нации — пренатальной, когда даже зародышам женского пола дается гораздо меньше шансов на жизнь.

Юлия Гуреева нАЦиОнАЛЬнЫЙ «ГендеР»: MADe In AZeRBAIJAn Еще пару десятилетий назад в Азербайджане было неизвестно сло во «гендер», и не существовало ни одного исследователя, который спе циализировался бы в этом поле. Но сейчас мы видим, как гендерные исследования относительно быстро и беспрепятственно становятся частью официального академического дискурса, как учебные програм мы по гендерной проблематике утверждаются министерством обра зования, студенты могут выбирать себе дипломные работы в данном направлении, а преподаватели — организовывать внутри- и межвузов ские гендерные семинары, тренинги и конференции. Однако даже при беглом знакомстве с азербайджанской версией «гендерных исследова ний» возникает вопрос, привел ли целенаправленный импорт новой, «гендерной», терминологии к парадигмальным сдвигам в социальных науках или создал лишь модную оболочку для традиционного воспро изводства гендерных стереотипов и гендерной ассиметрии, подчерки вая вторичность женского по отношению ко всему мужскому.

Основной тезис моей статьи заключается в том, что гендерные иссле дования в Азербайджане используются для легитимации национального проекта, который активно реализуется государством и поддерживается в академических кругах. Для этих целей критическая функция гендерных исследований подменяется функцией охраны национальной самобытно сти, частью которого является патриархатный гендерный порядок1.

1. Методология исследования В настоящей статье анализируется дискурс о гендерных иссле дованиях в Азербайджане и интерпретации гендерного дискурса его участниками. Меня интересовали те дискурсивные практики2, кото Под «гендерным порядком», следуя Роберту Коннелу, я понимаю систему социальных институтов идентич ностей, закрепленную «в исторически заданных образцах властных отношений между мужчинами и жен щинами и внутри групп, выделенных по признаку пола». Цит. по Здравомыслова Е., Темкина А. Объедини тельный (структурно-конструктивистский) подход в гендерных исследованиях // Трансформация гендерных отношений: западные теории и российские практики / Под ред. Попковой Л.Н. и Тартаковской И.Н. Самара:

Самарский университет, 2003. С. 13.

Под дискурсивной практикой, по определению Мишеля Фуко, понимается «совокупность анонимных, истори ческих, всегда детерминированных во времени и пространстве правил, которые в данную эпоху и для данного со циального, экономического, географического или лингвистического сектора определили условия осуществления функции высказывания». Фуко М. Археология Знания. СПб.: «Гуманитарная академия», 2004. С. 227.

188 Юлия Гуреева рые определяют форму и содержание гендерных исследований как «местного продукта». Выбор дискурсивного анализа не случаен, так как именно он, на мой взгляд, позволяет обозначить влияние более широкого контекста на осуществление функции высказывания, что отражается на характере его смысловой организации, существовании скрытых семантических значений и противоречий. При проведении анализа важным является поиск источника дискурса, выяснение, ка кие явные и латентные смыслы в нем содержатся, кто его авторы и насколько успешно они его продвигают, на какую аудиторию он рас считан и в каких отношениях находится с другими дискурсами3.

Мною были проведены десять неструктурированных глубинных интервью с теми, кто активно участвует в конструировании гендерно го дискурса в Азербайджане. Критерием выбора было преподавание «гендерных» курсов в университетах;

подготовка учебников, статей, монографий, организация и участие в конференциях, семинарах по «гендерной» тематике;

руководство организациями и структурами, в которых основным считается «гендерное направление» деятельности;

проведение исследований, определяемых авторами как «гендерные».

Помимо этого, для описания и анализа дискурса мною были исполь зованы работы, обозначенные самими авторами как относящиеся к ген дерной тематике, опубликованные в Азербайджане начиная с 1998 года, когда появились первые академические гендерные проекты, по настоящее время. Эти тексты представляли собой учебники, сборники статей, моно графии и исследования, на русском и азербайджанском языках. Важным критерием отбора литературы также была ориентация научных работ на внутренний азербайджанский интеллектуальный рынок. Таким образом, я ознакомилась с основной массой работ по заданной тематике, особое внимание уделяя изданиям двух ведущих исследовательских центров:

Центра гендерных исследований при Западном университете и исследова тельского союза «Гендер и права человека», учрежденного сотрудниками отдела «Новейшие направления философии и гендерные исследования»

Национальной Академии наук Азербайджанской Республики.

2. Гендерный порядок в постсоветском Азербайджане Социальные трансформации в постсоветский период привели к серьезным изменениям в гендерном порядке азербайджанского обще Мещеркина Е. Феминисткий подход к интерпретации качественных данных // Введение в гендерные ис следования. Часть 1. / Под ред.. Жеребкиной И.А. СПб.: Алетейя, 2001. С. 219-220.

Национальный «гендер»: made in azerbaijan ства, возникновению новых гендерных ролей или преобразованию уже существующих. В общем наметились две основные тенденции.

Первая — патриархатный ренессанс — укрепление представлений о биологическом предназначении полов и четком разделении половых ролей: мужчина-кормилец и публичная фигура, женщина — храни тельница очага. Эта установка доминирует как на бытовом уровне, так и в политической идеологии. Поддерживается поло-ролевое рас пределение обязанностей в приватной сфере, а в сфере занятости и политического участия сохраняется «учет половых особенностей»

(качеств, присущих женщине). Последнее ведет к тому, что женщины не допускаются в «мужские» профессии, а женщины-политики могут претендовать только на управление традиционно женскими сферами — социальной опеки, здоровья и образования.

С другой стороны, наметились тенденции женской эмансипации через успешное освоение ими рыночного пространства. Многие жен щины смогли приспособиться к новым рыночным условиям и вос требованы в сфере профессионального, квалифицированного труда, где во главу угла ставится карьера и профессиональное развитие.

Появились также женщины-активистки в неправительственном сек торе, женщины, занимающие менеджерские позиции в солидных компаниях, бизнес-леди. Выбор женщиной таких жизненных страте гий предполагает установку на финансовую и поведенческую неза висимость женщин и вызывает в обществе неоднозначную реакцию, трактуется в основном как проявление внешнего, западного влияния.

Так, например, один из респондентов, рассуждая о трансформации гендерных отношений в Азербайджане, представляет происходящую эмансипацию в свете критики влияния западного феминизма:

Это как бы в ракурсе западного развития феминизма, когда феминизм представлял собой копирование мужской идентич ности. То есть начинался феминизм с того, что если жен щины буду копировать мужскую идентичность, то они бу дут в равных правах. Но потихонечку феминизм развивался, превратился в особое направление, радикализм, потом они понимают, что нужно какое-то уравновешивание, и появля ется гендер... Я вообще обратил внимание, что Ленин был прав, когда говорил, что в национальном вопросе нерусские — Орджоникидзе, Дзержинский — хуже, чем русские. То же самое и это: если феминизм, допустим, западный, он как бы вырос,.. а если феминизм восточный, то он готов и голову расшибить себе (м, 56 лет, доктор наук).

190 Юлия Гуреева Таким образом, новые роли женщин воспринимаются обществом, с одной стороны, как индикатор «маскулинизации» женщин и распро странения среди них идей феминизма, а с другой — как угроза власти и доминирующему положению мужчин в обществе, претензия на рав ные с ними права.

Считается, например, что основной причиной «маскулинизации»

женщин выступает их финансовая независимость. Речь идет не про сто о самостоятельном заработке женщины, а о случаях, когда доход жены становится либо единственным в семье, либо превышает доход мужа в несколько раз, превращая ее в основного «кормильца». Утрата этого статуса воспринимается мужчинами болезненно и способствует возникновению своего рода комплекса социальной кастрации — чув ства неполноценности в качестве «настоящего» мужчины.

Как уж отмечалось, подобные поиски женщинами новых «ген дерных ролей» происходят на фоне усиления/возрождения/изобрете ния4 традиционных представлений об образе идеальной «женщины», основной функцией которой остается забота об очаге в «идеальной»

азербайджанской семье. Одной из основных стратегий, используемых женщинами для компромисса между своим стремлением к самореа лизации в публичной сфере и сохранением комфортной ситуации в семье, становится подчеркнутое следование традиционным гендер ным ролям в приватной сфере. Все западные исследовательницы, ана лизировавшие ситуацию азербайджанских женщин в постсоветский период, отмечали различные стратегии поведения азербайджанских женщин в публичной и приватной сферах: уверенные, эмансипиро ванные и независимые в публичной сфере, они демонстративно по корны и зависимы от мужчин — членов семейной общины5.

Работая в женской неправительственной организации, я сталкивалась со слу чаями, когда успешные в глазах общества женщины, занятые на так называемых престижных работах, терпели от мужей побои за такие проступки, как посещение родственников или соседей без предвари тельного согласия мужа. Тема домашнего насилия часто всплывала и в проводимых мною интервью с исследовательницами по гендерной проблематике. В частности, некоторые из них рассказывали о случа ях, когда они, часто возглавлявшие гендерные программы в неправи тельственном секторе, отказывались от поездок за рубеж, если муж Gole N. Global Expectations, Local Experiences: Non-Western Modernities // Through a Glass Darkly / Ed. by Wil Arts. Leiden: Brill Press, 2000. P. 52.

Cм. Tohidi N. The Intersection of Gender, Ethnicity and Islam in Soviet and Post-Soviet Azerbaijan // Nationalities Papers. Vol. 25, № 1. 1997. P. 147-167;

Heyat F. Azeri Professional Women’s Life Strategies in the Soviet Context // Gender and Identity Construction. Women in Central Asia, the Caucasus and Turkey / Ed. by Feride Acar and Ayse Gunes-Ayata. Leiden, Boston, Koln: Brill, 2000. P. 177-201;

Heyat F. Azeri Women in Transition. Women in Soviet and post-Soviet Azerbaijan. London: Routledge, 2002.

Национальный «гендер»: made in azerbaijan не давал им на это разрешения. Более того, некоторые женщины вос принимают или хотят воспринимать наложенные запреты как поло жительное явление — проявление заботы со стороны мужа.

Безусловно, религиозные практики, замешанные на кавказских моральных ценностях и традициях (то, что в Азербайджане обозна чается как adat va anana – букв. традиция и обычай), поддержанные системой советского кодекса поведения, играют свою значимую роль в формировании гендерных ожиданий. Так, одной из основных сим волических ценностей азербайджанского семейного клана является мужская честь и достоинство – geyrat (понятие многозначное, букв.

перевод: честь, мужество, ревностное отношение к интересам своей семьи). Женская честь – namus связана с социально регулиру емым женским сексуальным поведением и охраняема всеми члена ми семейного клана, потому что неприемлемое сексуальное поведе ние женщины клана оскорбляет мужское достоинство ее сородичей.

Таким образом, понятие чести в Азербайджанском контексте не име ет «женского пола», оно всегда неразрывно связано с мужским до стоинством. Поэтому с детства женщинам предписывались строгие правила морального поведения. Именно эти установки лежат в осно ве традиционного гендерного порядка. К азербайджанской ситуации вполне применимы выводы, сделанные Анной Темкиной в исследо вании гендерного порядка в Таджикистане: «сексуальность женщины становится ее «судьбой», которая тождественна браку и подчинению мужу (и/или расширенной семье), правила строго контролируется, их невыполнение приводит к исключению и маргинализации»6.

Понятия о чести и достоинстве до сих пор являются базовыми элементами, регулирующими социальную жизнь в Азербайджане.

Социолог из Великобритании Фериде Хейят в своем исследователь ском наблюдении за жизнью азербайджанской женщины поражается, насколько часто в обыденной речи используются термины namuslu (честная, порядочная) или namussuz (бесчестная, ведущая амораль ный образ жизни), когда речь идет о поведении какой-либо женщины или о характере ее взаимоотношении с посторонними мужчинами7.

На женщину ложится ответственность за сохранение чести семьи, и это диктует свои правила игры как в публичной, так и в приватной сфере. Поэтому, независимо от «эмансипированности» женщины как профессионала, сохраняются строгие табу на проявление женской сексуальности и вообще поведения в приватной сфере. При любом уровне заработка и условий занятости мужчина остается в семье «гла Темкина А. Гендерный порядок: постсоветские трансформации (Северный Таджикистан) // Гендер: тради ция и современность / Под ред. Касымовой С. Душанбе, 2005. С. 6-91.

Heyat F. Azeri Women in Transition. Р. 31.

192 Юлия Гуреева вой» и «хозяином»8, который несет основную ответственность перед окружающими за моральный облик женщин своей семьи и который вправе применять карательные меры за непослушание.

Таким образом, сохранение и ужесточение в постсоветский пери од патриархальных норм и гендерной ассиметрии в азербайджанском обществе значительно затрудняет выбор женщинами новых ролей, а свободное волеизъявление в публичной сфере и финансовая незави симость женщин оказываются далеко не достаточными для эмансипа ции в частной жизни.

3. импорт идей: «свое» и «чужое»

Развал СССР запустил во всех бывших республиках процессы поиска новой национальной идентичности и «национальных осо бенностей». Как можно быстрее определиться с идеологическими авторитетами и соответствующими моделями поведения, будь то пантюркизм, панисламизм или наследие первой Азербайджанской Демократической Республики, было важно не только для становле ния приобретенной государственности Азербайджана, но и лично для каждого члена общества, в том числе для его интеллектуалов.

На фоне поиска национальной идентичности и стремления влить ся в «цивилизованный» западный мир государство ставит перед ин теллектуалами задачу создания новых «синтезированных моделей», которые будут сочетать в себе «западный импорт» и «национальные особенности». Это желание приобщиться к Европе, сохранив куль турную самобытность и выгодный для местной политической элиты курс развития страны, выражается во всем — от интерпретации де мократии и гражданского общества до отношения к гендерным ис следованиям.

Тема «идеального синтеза» очень часто всплывает и в материалах ин тервью, собранных мной, когда информантам предлагалось поразмыш лять о настоящем и будущем гендерных исследований в Азербайджане.

Вот, например, одна из прозвучавших вариаций на тему:

У нас есть масса моделей, из которых выбирать, теоретиче ские модели... И что от Запада взять, что-то, на самом деле без собственной воли. Ну, это же политика, конечно, там, где азербайджанцы имеют мало опыта (м., 56 лет, доктор наук).

Интересно также, что женщину, позволившую себе отступление от правил общественной морали, также называют yiyesiz, что в переводе означает «беспризорная», дословно — «без хозяина»;

так можно сказать и о девушке, оставшейся без отца и надзора со стороны других лиц мужского пола в семье.

Национальный «гендер»: made in azerbaijan В данном отрывке озвучены страх и опасения, которые испытыва ет информант перед предстоящим выбором из множества теорети ческих моделей, которые предлагаются обществу переходного перио да. При этом подобный выбор, по мнению информанта, происходит путем копирования «чужого», будь то «западного» либо «восточно го», без привнесения в него «своего собственного», того, что отличает Азербайджан от Запада и от Востока как некую иную цивилизаци онную модель, которая как географически, так и культурологически занимает особое пограничное положение. Проблема следования мо делям без попытки задуматься, что от себя вложить в это дело, в конечном счете может создавать угрозу исчезновения «своего», его растворения в «чужой» модели. Помимо этого, информант озвучивает еще одну угрозу — угрозу навязывания, блокирования собственной воли, противостоять чему в силу недостаточности опыта Азербайджан будет не в силах. Иными словами, «чужие модели» попросту могут быть навязаны Азербайджану в рамках большой политики, что вновь может повлечь за собой потери своего собственного «я», своей воли к сохранению самобытности. Самым важным в данной связи инфор манту представляется именно процесс «думания», размышления над тем, что необходимо и важно от себя вложить в эту модель, выбо рочное отношение к «своему собственному», отбор того, что можно включить в новую модель будущего для сохранения самобытности.

Подобные переживания интеллектуальной элиты по поводу культурной колонизации не являются характерной особенностью Азербайджана, а встречаются повсеместно в модернизирующихся странах. Так, Галина Зверева, анализируя работы русскоязычных ис следователей России, Украины и Белоруссии, приходит к выводу, что существуют следующие познавательные подходы к интерпретации инокультурных концептов:

- чужое как чуждое;

- чужое как свое;

- чужое как иное / другое9.

В первом случае речь идет об отрицании и отторжении чуждого иностранного, чаще всего «западного», опыта как не подходящего сво ей культуре и даже опасного. «Свое» здесь мыслится как особое, отлич ное и уникальное. Во втором случае «чужой» опыт воспринимается в качестве своей инновационной модели, следование которой будет спо собствовать сближению «своего» и «чужого», или правильнее сказать, приближению «своего» к стандартам «чужого». Этот подход, по мне Зверева Г.И. «Чужое, свое, другое...»: феминистские и гендерные концепты в интеллектуальной культуре постсоветской России. http://www.ecsocman.edu.ru/db/msg/176028.html (12.02.2007) 194 Юлия Гуреева нию Зверевой, приводит к возникновению многочисленных «познава тельных и репрезентативных гибридов». В третьем варианте «чужой»

опыт воспринимается в качестве иного, важного и необходимого в свете происходящих перемен, но в то же время нуждающегося в критическом осмыслении. Именно этот подход, по словам Зверевой, является наибо лее продуктивным и наиболее трудным для исследователей.

На мой взгляд, в азербайджанском интеллектуальном сообществе чужие, западные модели воспринимаются как «чуждые», противо положные по смыслу и характеру своей культуре. Однако признание и адаптация этого «чуждого» считается необходимым, до некоторой степени даже вынужденным шагом в нынешней ситуации. Поэтому наиболее популярной остается попытка синтеза «своего» и «чужого», причем из «чужого» необходимо отобрать те элементы, которые не несут угрозы «своему» и смогут быть инкорпорированы в него без ущерба для самобытности, придав, однако, собственным концептам модернизированный вид. Таким образом, исследователи исходят из понятия «гендер» как традиционной социо-демографической кате гории, что «является комбинацией идей традиционной социологии пола с идеями, обсуждавшимися в феминистских работах и women’s studies»10. Данный подход О. Воронина, одна из пионерок гендерных исследований в России, обозначает в качестве ложного или квази гендерного, потому что «в рамках этого подхода, с одной стороны, различаются пол как биологический фактор и гендер как социальная конструкция;

с другой – наличие двух противоположных «гендеров»

принимается как данность»11.

Именно в контексте подобного познавательного подхода и проис ходит развитие в Азербайджане «западного» терминологического им порта – «гендерных исследований». Гендерные исследования как новое направление в социальных науках стали развиваться в Азербайджане с 1998 года при поддержке различных зарубежных фондов. Так, со гласно информационной базе Азербайджанского центра гендерных исследований12, с 1997 года в Азербайджане 68 неправительствен ных организаций провели 262 проекта по гендерной проблематике13.

Наиболее активным в сфере продвижения гендерных исследований в Азербайджане является Институт «Открытое общество» (женская сетевая программа), который в 1998-2005 года выделил 403 950 дол Воронина О. Формирование гендерного подхода в социальных науках // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций / Под ред. Малышевой М.М. М.: Академия, 2001. С. 25.

Там же.

Дополнительную информацию можно получить на сайте www.gender-az.org.

Данные не являются полными, так как не все неправительственные и донорские организации в Азербайд жане согласились предоставить информацию о своей деятельности.

Национальный «гендер»: made in azerbaijan ларов США14 на различные гранты, включая проведение программ, публикации, перевод литературы, участие местных исследователей в международных конференциях. Кроме ИОО, активную поддержку продвижению гендерных исследований в Азербайджане оказывали международные фонды UNDP, UNIFEM, ISAR, «Евразия» и другие.

Приоритеты донорских программ и возможность получения фи нансирования под «гендерные проекты» часто всплывают в интервью как стимулы к началу исследований. Так, например, описывает свой опыт одна из информанток:

Я туда случайно попала, в этот [проект]. Это было желание немного заработать. Вот честно я тебе скажу. Мне, с одной стороны, было интересно,.. что за гендерные, вообще, про блемы и исследования самой этой проблемы. Да, я чувство вала себя неуютно, я думала, интересно, неужели на самом деле... можно определить гендерные проблемы, стереотипы какие-то... Да и, честно говоря, я даже не думала, что что то получится. Я думала, что это будет искусственно, наду манно (ж., 57 лет, кандидат наук).

Стоит сказать, что именно этот финансовый интерес как побуди тельный мотив часто ставился гендерным исследователям в упрек:

оппоненты обвиняли их в преследовании в первую очередь личных, корыстных, а не исследовательских целей.

Другая проблема, с которой информантам, по их свидетельствам, пришлось столкнуться, предпринимая первые попытки внедрить ген дерные исследования в систему академической науки в Азербайджане, — это обвинения в том, что они поднимают темы, которые идут в раз рез с «национальным менталитетом». В связи с тем, что гендерные исследования затрагивают сферу взаимоотношений женщин и муж чин, они часто неверно интерпретировались в качестве аналога сексо логии15, а первые исследователи гендерных отношений сталкивались с осуждением коллег и непониманием начальства. Вот как вспомина ет свой первый опыт одна из информанток:

Когда мы начинали гендерные исследования в Азербайджане в 98-ом году, не было давления на каждого из нас, а просто Каталог ресурсов гендерного образования. Азербайджанский гендерный информационный центр. Баку:

«Адильоглу», 2005. С. 131.

В реальности вопросы женской и мужской сексуальности в работах азербайджанских гендерных исследо вателей эксплицитно не обсуждаются. Так, например, мне не удалось найти ни одной работы, в которой бы обсуждались культ женской девственности, двойные стандарты в отношении добрачных связей и адюльтера мужчин и женщин, сексуальные меньшинства в Азербайджане и другие «щекотливые» темы.

196 Юлия Гуреева разговоры ходили. Говорили: «Что вы позволяете себе — под нимать проблемы секса в Азербайджане?! Что это такое?!»

Даже это стало причиной больших споров между нами...

Потом очень просто стало говорить о гендере. А через что мы прошли на пути к этому, какие слова услышали в свой адрес… Была бетонная стена, которую надо было преодо леть, которую надо было пробить (ж., 53, доктор наук).

В первую очередь, конфликты были вызваны восприятием гендер ных исследований в качестве «чуждого», того, что входит в противо речие со «своим», может нарушить табу, культуру умолчания, прису щую Азербайджану, и поднять «запретные» темы. Однако усилиями исследователей-первопроходцев, адаптировавших «гендер» к местным условиям и активно распространявших свое видение гендерной пробле матики, удалось преодолеть этот барьер, эту бетонную стену и заставить академическое сообщество признать новый дискурс. Уже через два-три года гендерные исследования стали приобретать популярность в качестве того нового направления, в котором сочетается как попытка разрешения существующих в обществе проблем и противоречий, так и возможность своеобразного синтеза современных концепций и сохранения «националь ной самобытности». Так, например, трактует важность внедрения гендер ных исследований доктор философских наук Зумруд Гулузаде:

Женский вопрос должен быть разрешен только в рамках гендерной проблематики через глубокое и тщательное из учение социально-культурной ситуации в постсоветском Азербайджане, особо важно при этом выступать с позиции национального менталитета16.

То, насколько успешно удалось включить адаптированную вер сию гендерных исследований в азербайджанский академический дис курс, может продемонстрировать «Каталог ресурсов гендерного об разования» Азербайджана, опубликованный в конце 2005 года. Так, курсы по гендерной тематике читались в шести ведущих вузах Баку, четыре из которых имеют статус государственных. В каталоге дается описание 29 программ, которые преподавались к моменту выпуска каталога, при этом к большинству программ прилагалось разрабо танное учебно-методическое пособие и сборник курсов лекций для студентов, а 14 из них были одобрены министерством образования.

Гулузаде З. О гендерном просвещении в Азербайджане // Gendershunasliq (Гендерология). 2000. №4. С. (на азерб. яз., здесь и далее перевод автора).

Национальный «гендер»: made in azerbaijan Помимо того, в каталог включены данные о 83 ведущих специалистах по гендерной тематике (формулировка, данная в самом каталоге17), что, на мой взгляд, вряд ли свидетельствует о гендерном сообществе как маргинализованном и немногочисленном, учитывая как размеры республики, так и общее количество занятых в академической сфере.

4. Особенности национального гендера В чем же причина того, что «чуждый» западный концепт за не большой промежуток времени смог приобрести статус «своего» в Азербайджане и даже стать обязательным для преподавания студентам гуманитарных специальностей в вузах страны? В собранных мною интервью распространение гендерных исследований объясняется в первую очередь их востребованностью и актуальностью, причем не столько в качестве нового направления в науке для Азербайджана, сколько как элемента культурной модернизации и политической стра тегии. Вот как выражает эту мысль одна из информанток:

Основную миссию гендерных исследований в Азербайджане я вижу в том, что… мышление, общественное сознание необ ходимо не изменить, а обновить. Мы же собираемся интегри роваться в Европу, а чтобы интегрироваться, мусульманская республика Азербайджан обязательно должна отражать в себе современные нововведения (ж., 53 года, доктор наук).

За гендерными исследованиями признается своеобразная миссия открытия «окна в Европу» или, скорее всего, лишь «форточки». То, что информантка четко указывает важность именно обновления, а не измене ния общественного сознания, говорит о ней как о стороннице все той же гибридной модели «синтеза» ценностей Европы и Азербайджана как му сульманской республики, где гендерные исследования принимают форму современного нововведения. То есть внедрение гендерных исследований — это необходимая уступка Западу (к тому же, финансируемая западными фондами), которую нужно сделать, чтобы войти в европейское содруже ство. Однако подобная европеизация не должна привести к коренным из менениям в сознании, оставив Азербайджану его самобытность.

В другом интервью за гендерными исследованиями также закре пляется статус важного и необходимого нововведения, но подчерки вается их критический и преобразующий потенциал:

Каталог ресурсов гендерного образования. С. 79.

198 Юлия Гуреева Очень важно внедрение этих гендерных исследований, широ кое внедрение гендерных исследований в систему образования, в систему непрерывного образования, начиная со школы и до высшего образования. И с течением времени возникнет новое общество, освобожденное от неправильных стереотипов.

Там уже будут не нужны исследования в этом направлении (ж., 57 лет, кандидат наук).

Согласно суждениям информантки, гендерным исследованиям в случае успешного осуществления этого революционного проекта суждено сформировать новое общество, в котором в них самих уже не будет потребности. Именно в рамках гендерных исследований ин теллектуальная элита намерена провести отбор правильных и непра вильных стереотипов, и решить вопрос о том, какие из них следует взять в новое общество, а какие следует оставить в прошлом. И здесь разворачивается основная интрига, т.к. мнения относительно степе ни необходимой трансформации взаимоотношений между полами и компромисса между принятием «западных» образцов поведения и сохранением «правильных» национальных стереотипов могут суще ственно расходиться. Приведем цитату из интервью:


Изменения, которые претерпели и общество, и индивид, тре буют перехода к иным отношениям полов в социуме — пар тнерским и равноправным. Причем речь идет не просто об эмансипации женщин и их социальном приоритете, как того добиваются феминистки, а о сбалансированности ролей обо их полов, ибо любой перекос — в сторону патриархата или матриархата — одинаково чреват опасными последствиями (ж., 65 лет, кандидат наук).

В приведенном фрагменте интервью подчеркивается важность равноправия полов в виде сбалансированности ролей обоих полов, что поможет спасти общество от опасных перекосов. Таким образом, за вывеской равноправия вырисовывается картина наделения полов определенными ролями, соблюдение баланса которых, в свете биоло гического детерминизма, и должно стать залогом благополучия ново го общества. Такое представление встречалось во многих сделанных мною интервью, причем для описания столь важного баланса инфор манты подчас используют интересные слова-гибриды, такие как, на пример, «гендерная гармония» или «природосообразующая целесоо бразность». Авторы подобных конструкций описывают идеальное об Национальный «гендер»: made in azerbaijan щество гендерного равноправия, которое достижимо, по их мнению, посредством широкомасштабного внедрения гендерного компонента в образование, при этом провозглашая первичность биологических различий. В результате апелляция к «биологической сущности» по лов становится одной из тех инстанций, обращение к которой служит оправданием существующего неравенства, даже в рамках формально провозглашенного равноправия.

Интересным примером описания идеальных взаимоотношений между полами служит статья доктора философских наук А. Асадова «Мужчина и женщина: эстетический подход к гендерной проблеме»:

Небо и Земля, Свет и Тьма, Дух и Материя, и, наконец, Мужчина и Женщина являются двумя началами мира, жизни и любой воз можной системы. Жизнь максимально здорова только в том случае, когда эти полюса сохраняют свою чистоту и выполня ют свои функции в полной мере. Жизнь в том случае нездоро вая, когда женственность и мужественность теряют свою чистоту и не выполняют свои функции в полной мере18.

Идея комплиментарности полов и их бинарной оппозиции, подвер гнутая критике западными гендерными исследователями19, обретает новую жизнь в проекте «гендерных» исследований в Азербайджане, где именно бинарность и «чистота» полов выступает в качестве гаран та здоровья общества. Автор статьи уделяет достаточно много внима ния описанию образов как истинного мужчины, так и истинной жен щины, при этом высказывая свою обеспокоенность по поводу кризиса мужественности и женственности в современном Азербайджане. Так, по мнению автора, главным назначением мужчины является борьба.

А чтобы показать пример не достойного мужчины поведения, приво дится пример влюбленного Меджнуна, героя поэмы Физули «Лейли и Меджнун», потому что «влюбленность – самоотречение, самоотказ, жизнь чувствами другого и жизнью другого, дышать идеалами друго го человека, всегда являлись женскими качествами»20. Мужчина под тверждает свою мужественность, приобретая себе женщину (в азер байджанском языке до сих пор бытует фраза «приобрести жену» для обозначения женитьбы), готовую к самопожертвованию и принятию на себя роли тени, отражения его господства:

Асадов А. Мужчина и женщина: эстетический подход к гендерной проблеме // Материалы второй ре спубликанской научно-практической конференции «Гендер: демократия, культура мира, образование». Баку:

Седа, 2005. С. 50 (на азерб. яз.).

См, напр, Bock G. Challenging Dichotomies: Perspectives on Women’s History // Writing Women’s History / Ed.

by Karen Offen, Ruth Roach Pierson and Jane Ren-dall. Bloomington, Ind.: Indiana University Press. 1991.

Асадов А. Указ. соч. С. 49.

200 Юлия Гуреева Женщина должна быть Женщиной в полном смысле этого слова — нежной, изящной, обаятельной, милосердной, крот кой, культурной барышней, сохраняющей приветливость и приятное обхождение;

если она еще ребенок, малышка, то должна быть капризной и девчонкой с характером;

если же ее детство уже закончилось, для создания семьи она должна быть целомудренной, мечтательной, немного изнеженной, кокетливой девушкой;

если же она уже опора в доме мужа, то она должна быть способной подарить вечность памяти его крови (т.е. быть способной подарить ему потомство – Ю.Г.), не позволять его очагу потухнуть, быть верной женой;

если же она уже мать, то должна погрузиться в заботу о ребенке, должна трястись над ним как лист, сносить все тя готы, должна быть священной сущностью, радующейся, как ребенок, каждому маленькому успеху... Здесь мы видим, как «капризная девочка» эволюционирует до «священной сущности», лишенной своего «Я» и полностью раство ренной в жизни своего мужа и ребенка, следуя старому тезису З.

Фрейда: «Анатомия — это судьба». Автор, претендующий на рас смотрение «гендерной проблемы», похоже, видит проблему только в отступлении от четко приписанных по половому признаку ролей и образцов поведения.

Исследователи с энтузиазмом взялись не только за моделирова ние общества будущего и образов «идеальных мужчины и женщины».

Другим важным направлением исследований становится реконструк ция образов мужчин и женщин в истории, а по сути — поиск в исто рии легитимации проекта будущего. Так, например, Гудсия Алиева в статье «Проблема женщины в дастанах22 Азербайджана» реконструи рует положение женщин в далеком прошлом по текстам древнетюрк ских эпосов. Ее анализ показывает, что в племенах древнетюркских кочевников женщины и мужчины были уравнены в правах:

…Различия между мужчинами и женщинами в дастанах очень прозрачные... Например, Банучичек (героиня эпоса) соревнует ся с храбрым героем в умении метать стрелы, скакать на ло шади и сражаться. В то же время, она предстает перед нами в образе нежной возлюбленной этого мужчины. Интересно, Там же. С. 50.

Дастан (фарси) — эпический жанр в литературах и фольклоре Ближнего и Среднего Востока и юго восточной Азии;

обычно — литературная обработка сказочных сюжетов, легенд и преданий. (Квятковский А. П. Дастан // Поэтический словарь/ Квятковский А. П.. М.: Сов. энцикл. 1966. С. 96) Национальный «гендер»: made in azerbaijan что несмотря на то, что женщина может исполнять роль и функции мужчины, она не теряет своей женственности, и в этом случае мужские черты сразу сходят с её лица 23.

Таким образом, автор пытается применить современные концепции мужественности/женственности к тюркским племенам, которые коче вали по территории нынешнего Азербайджана в начале средневековья, при этом, проводя параллели, автор рассматривает не меняющиеся сквозь века значения «мужчины» и «женщины», а считает их равноцен ными тем социальным типам, предлагаемым обществом тысячелетие спустя. Согласно теории Алиевой, «мужчины и женщины, овладевая высокими нравственными ценностями, объединяются и уравниваются в более высокой по отношению к их половым различиям концепции «человека», и в этот момент физио-биологические различия между по лами теряют свое значение»24. Здесь все звучит вполне в соответствии с западными гендерными, и даже феминистскими, исследованиями. Но в этой концепции гендерное равенство гарантируется только при условии обладания нравственными ценностями, а они оказываются гендерно не нейтральными. Основная нагрузка по сохранению и соблюдению нрав ственных норм возлагается автором на женщин, которые ввиду этого оказываются гораздо больше ограничены традициями и социальным контролем. Так, женщинам, по примеру их далеких прабабушек, для сохранения морального облика советуется скромная одежда и ношение платка. Самыми восхваляемыми образами женщин в дастанах стано вятся образы жены и матери, при этом Алиева подчеркивает, что «муж чина, владея своей женой, а женщина, подчиняясь мужу, утверждают свои личности»25. И здесь мы опять видим, что под видом гендерных исследований происходит легитимация гендерной ассиметрии, которая в данном случае оправдывается не биологически и космологически (как у Асадова), а традицией и историей.

Приведем отрывок из статьи, как раз посвященной гендерной ас симетрии:

Я считаю, что даже если равные права мужчин и женщин были провозглашены, необходимо принимать во внимание на циональный менталитет, для того чтобы не нарушить тра диции и обычаи, которые сформировались на протяжении Алиева Г. Проблема женщины в дастанах Азербайджана // Женский вопрос в азербайджанской художе ственной и общественно-политической мысли / Под ред. Абасова А. и Мирзазаде Р. Баку: «Адильоглу», 2004.

С. 35 (на азерб. яз.).

Там же. С. 35.

Там же. C. 36.

202 Юлия Гуреева десятков лет, и пропагандируя новшества, нельзя полностью отвергнуть прошлое26.

Как видно из цитаты, традиции и обычаи, сформировавшие на циональный менталитет, представляют для автора большую ценность и поэтому должны быть ограждены от вредоносного влияния «чужо го». Другой автор пишет во введении к своей учебной программе по гендерным аспектам истории Азербайджана: «крайне необходим учет местных национальных традиций, особенностей, ментальности»27.

Перед исследователями возникает сложный выбор: с одной стороны, «актуальность» и выгодность гендерной тематики, с другой — неже лание принимать вместе с терминологией критическое отношение к патриархатным и дискриминационным практикам. В результате про исходит заимствование терминологии и исследовательского поля (взаимоотношения мужчин и женщин) с целью сохранить и укрепить патриархатные традиции, укорененные в культуре и значимые для сохранения национальной самобытности. Заветная формула синтеза «своего» и «чужого» звучит как «национальный гендер»:


Все эти годы, мы... «проводя борьбу» в направлении фор мирования Национального Гендера, Гендерологии, выш ли на поиск гендерного мышления в духовной культу ре. И в богатой азербайджанской духовно-культурной и литературно-исторической сокровищнице, обнаружили неизвестную для Запада Гендерную Культуру Восточной Цивилизации28[выделено авторами текста].

В данной цитате привлекает внимание в первую очередь под черкнутая обращенность к Западу, «чужому» и «чуждому». Именно ему авторы намереваются противопоставить свои находки из сокро вищницы культуры Востока, именно он лишен их, «не знает» о них и потому считает себя неким «эталоном». Именно в противовес ему и создается теория национального гендера, гендерологии как попыт ка самоутверждения и обозначения иной «гендерной культуры вос точной цивилизации». В проекте национального гендера происходит реализация чаяний и усилий азербайджанского интеллектуального сообщества создать собственный проект гибридной модернизации.

Шабанов З. Гендерная ассиметрия ждет своего решения // Гендерология. 2000. №2 С. 42 (на азерб. яз.).

Мамедова Ф. Дж. Гендерные аспекты истории Азербайджана. Учебная программа. Баку: Западный универ ситет, 2001. С. 3.

Аббасов А., Мирзазаде Р. Общий обзор национальной гендерологии // Проблема женщины в азербайд жанской художественной и общественно-философской мысли / Под ред. Абасова А. и Мирзазаде Р. Баку:

«Адильоглу», 2004. С 16.

Национальный «гендер»: made in azerbaijan Концепция национального гендера предполагает не только откры тие самобытной гендерной культуры (которая оценивается однознач но положительно), но она оказывается одним из базовых элементов проекта нациестроительства. Как пишет исследователь постсоветских обществ Кэтрин Вердери, «возрождение нации после социализма тре бует нового патриархата, установленного через новую демократиче скую политику, которая служит национальной идее»29. При этом в но вом проекте строительства национальной государственности женщи нам предоставляется очень важная и ответственная роль хранитель ниц «национальной идентичности» и «национального менталитета».

Именно восстановление образов женщин как символов «чистоты и высокой нравственности» является для приверженцев этого проекта защитой против «западных ценностей», проникновение которых при реализации модернистского проекта может повлечь негативные, если не сказать угрожающие, для национальной самобытности послед ствия. Политически ангажированные специалисты, занимающиеся «гендерной» тематикой, используют «ресурсы женских тел как сим вол нации, чтобы производить дискурсы изнасилования, материнства, сексуальной чистоты и гетеронормативности»30.

Таким образом, гендерные исследования превращаются в гибрид концепта, позаимствованного из «чуждого» языка и наделенного новым смыслом в контексте текущего проекта нациестроительства.

Поскольку национальная идея была обнаружена в культуре, корнях и традициях, то и азербайджанские гендерные исследования долж ны исходить из «исторических, психологически-ментальных, этно конфессиональных особенностей азербайджанского народа, тради ций и норм исторического отношения к мужчине и женщине»31. Их функция вполне укладывается в стандартное позитивистское видение социальной науки — служить государственному контролю и стабиль ности социальной системы, поставлять материал для проектирования общества будущего и стоять на страже национальных интересов.

заключение Тот дискурс о гендерных проблемах, который создавался на про тяжении последнего десятилетия в Азербайджане, только внешне Verdery K. What was Socialism, and What Comes Next? Princeton: Princeton University Press, 1996. P. 82.

Гревал И., Каплан К. Постколониальные исследования и транснациональные феминистские практики // Гендерные исследования. 2002. № 7-8. С. 109.

Зульфигарова Н. Гендерные аспекты становления гражданского общества в Азербайджане. Дис. к. ф. н.

2005 (рукопись).

204 Юлия Гуреева имитирует западный гендерный дискурс, позаимствовав у последнего центральный концепт. «Гендер» был успешно включен азербайджан ской академической элитой в проект формирования национальной идентичности, рассматриваемый в качестве важной составляющей программы строительства национальной государственности. Доказав свою лояльность национальной идеологии, частью которой является укрепление патриархатного гендерного порядка, и готовность внести в нее свой вклад, гендерные исследования завоевывают позиции в вузах, Академии наук и министерстве образования страны. Наличие подобных исследований в стране должно демонстрировать приобще ние азербайджанских интеллектуалов к современному научному дис курсу и проявление политической воли руководящей элиты на пути к демократическим преобразованиям, будь то в стране или в отдельно взятом вузе.

Основная причина возникновения гибридной конструкции «на ционального гендера» — отсутствие масштабных парадигмальных сдвигов в азербайджанском академическом дискурсе, когда концепт, возникший в лоне социально-конструктивистских течений, оказыва ется перемещенным в плоскость позитивизма, утратив таким образом как свой революционный запал, так и деконструктивистскую состав ляющую. Это приводит к смягчению «бунтарских» составляющих гендерного дискурса, к его редуцированию до теорий пола, которые лишь подтверждают биологический детерминизм социальных ролей мужчин и женщин. В локальном дискурсе воспроизводится гендерная ассиметрия, которая подкрепляется разработкой теорий, претендую щих на научность и актуальность. Таким образом, основные задачи «гендерных исследований», такие как реорганизация социального пространства с целью прекращения сексуального и гендерного не равенства и пересмотр научного знания с точки зрения феминисткой эпистемологии, остаются не просто не артикулированными, но и за мененными подчас на противоположные значения. Однако эта подме на остается незамеченной при количественном изобилии гендерных исследований в Азербайджане и слабой включенности местных ис следователей в международные сети.

иССЛедОВАниЯ ЭЛиТ Георгий Готуа изМенениЯ РАЙОннОЙ ЭЛиТЫ В ГРУзии В 1990-2003 ГОдЫ За последние семнадцать лет в Грузии трижды менялся политиче ский режим, дважды смена правительства происходила неконститу ционным путем. Ни один из этих режимов не смог консолидироваться и привести включенные в борьбу за власть группы к консенсусу от носительно основных институтов и правил игры.

Исследователи, изучающие переход бывших авторитарных режи мов к демократии, выделяют различные структурные факторы (куль тура, социально-экономические факторы), которые, по их мнению, обуславливают успешную консолидацию новых демократических режимов. Однако в последние годы все большее внимание уделяется политическим элитам как основным действующим лицам, способ ным оказать решающее воздействие на направление развития госу дарства. Выбор, сделанный элитой на том или ином этапе развития страны, степень той власти и авторитета, которыми она пользуется в обществе и характер отношений между различными ее фракциями обуславливают успех процесса формирования и консолидации нового режима. Так, исследования Г. Филда, М. Бартона и Д. Хигли показы вают, что стабильность режима связана именно с консенсусом между различными фракциями элиты относительно существующих инсти тутов и правил игры (другая возможность, при которой относитель ная стабильность режима достигается за счет доминирования одной фракции над другими, не рассматривается тут как нерелевантная для данного исследования)1. Грузия может служить хорошим примером, подтверждающим верность этого тезиса.

За период независимости в Грузии сменилось три режима. Режим Звиада Гамсахурдия, сменивший советское республиканское прави тельство в результате многопартийных выборов в 1990 году и просу ществовавший около года, был свергнут в январе 1992 путем воору женного переворота. За переворотом последовала гражданская война, в которой сторонники свергнутого президента потерпели поражение.

Следующий за ним режим, возглавленный старым партийным функ ционером и бывшим министром иностранных дел СССР Эдуардом Шеварднадзе, несмотря на достигнутые успехи на пути стабилиза Данный тезис представлен в работе: Field G.L, Hihley J., Burton M. National Elite Configurations and Transitions to Democracy // Classes and Elites in Democracy and Democratization: A Collection of Readings / Ed. by E. Etzioni Halevy. NY: Garland Publ., 1997. P. 179.

208 Георгий Готуа ции, был свергнут в результате бескровной революции ноября года (т.н. «революция роз»), лидером которой был действующий пре зидент Грузии Михаил Саакашвили. Как отмечают многие наблюда тели, причиной смен режимов, произошедших в 1992 и 2003 годах, был именно раскол в среде элиты и борьба за власть между различны ми ее фракциями2.

В связи с этим актуальность приобретает вопрос выявления основных действующих лиц грузинской политики. Предположения о влиятельности местных элит в период правления Шеварднадзе не раз высказывались аналитиками происходящих в стране процессов3.

Оказывает ли на самом деле местная элита влияние на происходящие в стране процессы? Является ли районная элита стабильной по свое му составу группой или объединением групп, сохраняющей власть на местах, несмотря на смену режима в стране? И, наконец, каким об разом происходит координация деятельности, и какого рода соглаше ния заключаются между местными элитами и центральной элитой?

Поиску ответов на эти вопросы и будет посвящена данная статья.

В статье будут рассмотрены изменения в составе районной администрации и распределении власти между различными груп пами в Гурджаанском районе в 1990-2003 годах. Главный тезис данной статьи заключается в следующем: в силу ограниченности ареала деятельности районом и недостатка ресурсов, в первую оче редь финансовых, районные политические элиты не могли в ука занный период составить сильную коалицию, способную играть хоть сколько-нибудь значимую роль на общенациональном уровне.

Стратегия режима Шеварднадзе по созданию региональных элит, тесно связанных с центральной властью и подчиняющих себе рай онную элиту, привела к ослаблению и зависимости районных элит.

Однако именно сугубо локальный характер местной элиты позво лил ей сохранить свое влияние на местной политической сцене при различных режимах.

1. Гурджаанский район Гурджаанский район расположен в восточной Грузии, в регионе Кахетии. По населению это самый большой район в регионе. Согласно Nodia G. Two Attempts to Establish Democracy in Georgia // Building Democracy in Georgia. Discussion paper #1. Yerevan: International IDEA, 2003. P. 18.

См. например, Losaberidze D. Self-government in Georgia (Development Trends). Tbilisi: Caucasus Institute for Peace, Democracy and Development,1998. P. 28;

Chiaberashvili Z., Tevzadze G. Power Elites in Georgia // After Shevardnadze: Georgian Security Sector Governance after the Rose Revolution. Geneva: Center for Democratic Control of Armed Forces. 2004. http://www.dcaf.ch/_docs/SSR_RRGeorgia/ChapterIX.pdf ( 15.12.2006).

Изменения районной элиты в грузии в 1990-2003 годы данным 2004 года, его население составляет 71,5 тысяч человек4.

Главной отраслью экономики района является виноградарство и виноделие. Расположенность района в плодородной долине реки Алазани благоприятствует этому роду деятельности. Большинство виноградников фактически находится в частном владении крестьян и разделены на сравнительно небольшие участки. Только в последние годы наблюдается тенденция к появлению крупной земельной соб ственности, связанная с покупкой виноградников компаниями – про изводителями вина.

Гурджаанский район был создан в конце 20-х годов XX в. Его возникновение было результатом искусственного административно территориального деления республики в первые годы советскoй вла сти. Однако со временем сформировался тип идентичности, связан ный с районом, а локальные патриотические настроения стали играть определенную роль в социальной жизни района.

2. Развитие органов местной власти. 1990 – 2003 гг.

Главными характеристиками работы органов местной власти в годы после обретения Грузией политической независимости (после 1991 года) являются централизованный характер управления на ме стах и доминирование неформальных практик над правовыми норма ми в работе районных администраций5. Обе эти характеристики до стались местным органам власти в наследство от советской системы управления и воспроизводились благодаря медленному изменению соответствующей правовой базы, а также влиянию на местах старых номенклатурных кадров.

Территориально-административное деление страны сейчас в об щих чертах повторяет модель деления республики при советской власти. Основной единицей территориального устройства страны в 1991-2006 годах являлся район. Всего в республике насчитывалось районов и пять городов республиканского значения. Главу районной администрации назначал президент. В свою очередь, глава районной администрации в большинстве случаев был ответственен за назначе ния руководителей местных органов исполнительной власти.

В середине 1990-х годов начали создаваться регионы с региональ ными администрациями и представителями президента (в просторе чии — губернаторами) во главе. Регион объединяет несколько райо Данные Государственного департамента статистики Грузии. http://www.statistics.ge/main.

php?pform=78&plang=2 (15.01.07) Losaberidze D. Op. cit. P. 43.

210 Георгий Готуа нов, а границы регионов обычно совпадают с исторически сложив шимся делением страны на края («кутхе»). Кахетии является одним из таких исторических краев Грузии.

В большинстве случаев власть на местах концентрировалась в руках представителя президента и связанной с ним группы. Таким образом, создание этого института усилило элемент централизации в функционировании местной власти, что и соответствовало замыслу его создателей. В то же время результатом создания этого института стало формирование влиятельной группы региональной элиты, воз главляемой представителями президента в регионах. Губернаторы, связанные тесными, в том числе и личными, узами с президентом страны, образовывали отдельную группу в структуре национальной элиты периода правления Шеварднадзе6.

Распространение в работе органов местной власти неформальных практик частично связано с отсутствием контроля со стороны пред ставительных органов власти. Действующие на районном уровне и избираемые населением сакребуло (районные органы самоуправле ния) не обладали реальной властью и не могли оказывать влияния на работу районной администрации. В то же время законы, регулиру ющие работу местной администрации, не создавали условий для раз граничения полномочий между центральным, региональным и рай онным уровнем власти. В реальности такая ситуация оборачивалось возможностью неограниченного контроля над деятельностью район ной администрации со стороны руководства региона. Стоит также от метить, что распространение коррупции и клиентистских отношений на всех уровнях власти было характерной чертой периода правления Шеварднадзе.

3. Как проводилось это исследование В данной части будет описан процесс исследования, проводивше гося автором в Гурджаанском районе с апреля по октябрь 2006 года.

Главной целью данной части статьи является знакомство читателя с некоторыми особенностями исследования, что позволит понять спец ифику изложения текста в следующих частях этой работы.

Главным источником информации во время проведения исследова ния служили неформальные беседы с бывшими и нынешними чинов никами районной администрации, в том числе и весьма высокопостав ленными;

представителями районной интеллигенции;

журналистами Chiaberashvili Z., Tevzadze G. Op. cit.

Изменения районной элиты в грузии в 1990-2003 годы местных газет, представителями местной интеллигенции, а также акти вистами местных отделений политических партий и неправительствен ных организаций. Поскольку круг лиц, вовлеченных в политический процесс на уровне небольшого района, был ограничен, подобного рода беседы являлись единственной возможностью получить более или ме нее значимую информацию по столь закрытой теме.

Так как в ходе разговоров затрагивались весьма сенситивные темы, запись этих разговоров на диктофон не велась. Важная информация записывались по ходу беседы от руки в блокнот, а после интервью по итогам каждого из них писался небольшой отчет. Это позволило со хранить самую важную информацию, а также комментарии, сделан ные информантами по той или иной теме. Отсутствие транскрипта, сделанного по аудиозаписи интервью, объясняет отсутствие цитат в основном тексте статьи. По этой причине, а также для лучшего пред ставления главного тезиса, изложение материала в основной части статьи будет иметь повествовательный характер — характер истори ческого изложения событий и описания разных периодов политиче ской жизни района.

Еще одна особенность данного исследования связана с тем стлем, в котором многие из информантов предпочитали вести разговор. Дело в том, что многие из них, включая тех, которые наиболее активно были вовлечены в политическую жизнь района, предпочитали не упоминать или не заострять внимание на личностях и конкретных ситуациях.

Связано это было с определенными границами того доверия, которое информанты испытывали по отношению к исследователю, и узким кругом посвященных лиц. В связи этим многие информанты пред почитали не давать конкретные ответы на вопросы исследователя, а предлагали свой обобщающий анализ интересующего исследователя вопроса. Стоит заметить, что подобного рода ответы и комментарии послужили бесценным источником информации для исследования. В то же время, подобный характер бесед создавал проблему соотноси мости предлагаемого информантами анализа с реальными фактами, а также мнениями некоторых других информантов. В результате в ходе анализа больше внимания было уделено свидетельствам тех инфор мантов, чей анализ происходящих в районе процессов в большей мере был соотносим с обнаруженными в ходе исследования фактами.

Тематика поднимаемых в беседах вопросов в значительной сте пени менялась по ходу исследования. Вначале, не имея почти ника кого знания о специфике происходящих в районе процессов, иссле дователь вынужден был задавать вопросы, исходя из общего знания о процессах политических трансформаций в период новейшей исто 212 Георгий Готуа рии страны. По мере знакомства с социально-политической ситуа цией в районе чаще всего внимание в беседах уделялось местной ситуации.

4. Объект исследования – политическая элита района Одной из важнейших задач исследования была идентификация тех, кого можно было бы отнести к элите района. Районная политическая элита определялась как круг лиц, наделенных официальной властью в качестве высокопоставленных чиновников местной администрации и/ или оказывающих влияние на деятельность местной власти. Однако в определенный таким образом круг лиц попадают деятели регионального, а также общенационального уровня власти. Несмотря на то, что во вре мя исследования информанты не раз отмечали влияние чиновников выс ших уровней власти на районное управление, а также тот факт, что часто было невозможно разделить руководство районной администрации и ре гиональную власть, в ходе анализа в первую очередь были рассмотрены местные игроки. Подобный подход, как это будет позднее показано, дал интересный результат в виде понимания соотношения сил и разницы в стратегиях выживания элитных групп (клик) разного уровня.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.