авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 25 |

«НЕИЗВЕСТНЫЕ ВОЙНЫ XX ВЕКА Секретные войны Советского Союза. Первая полная энциклопедия. Александр Окороков Москва Яуза ...»

-- [ Страница 20 ] --

Интересно, что, по мнению западных политических аналитиков того времени, серьезный промах СССР и руководства ГДР в отношении Германии состоял в «прозрачности» границы между Западным и Восточным Берлином. Эта «брешь» в «железном занавесе» позволяла жителям ГДР сравнить свою жизнь с условиями жизни в Западной Германии, где в это время шло быстрое восстановление городов, возрождение промышленности и стабилизация обстановки. Немецкое экономическое «чудо» объяснялось просто — солидными вливаниями западных покровителей, чего не мог дать своему «детищу» еще не до конца оправившийся после войны Советский Союз. Тем не менее еще в апреле 1949 года СССР передал Восточной Германии 1000 тракторов, 500 культиваторов, 100 дисковых борон и 10 тысяч тонн проката для изготовления запчастей***.

* Безыменский Л.А. Берия не успел... // Совершенно секретно. 1993. № 11 С. 14.

** По расчетам экспертов ведомства Берии, в интересах «иллюзорного социалистического строительства в ГДР» в ближайшее десятилетие потребовались бы вложения не менее миллиардов долларов (См.: Безыменский Л.А. Берия не успел... //Совершенно секретно. 1993. № 11. С. 14).

*** Салехов Н.И. Социалистические преобразования в сельском хозяйстве ГДР 1949-1980 гг.

М., 1981. С. 46.

Растущее недовольство политикой СЕПГ вызвало к середине 1952 года массовый отток жителей Восточной Германии в западную зону. Причем среди мигрантов значительную долю занимали промышленные рабочие и крестьяне. В начале 1953 года поток беженцев резко возрос. Цифры ушедших в Западный Берлин разнятся. Так, в 1952 г., по некоторым данным, в Западный Берлин ушли 118 тысяч человек*. В период с 23 февраля по 3 июня 1953 года, по данным верховного комиссара США в Берлине Конанта, из Восточной Германии выехало 300 тыс. человек. Хотя он же замечает, что есть и иная цифра — 90 тысяч. В докладе Отдела восточноевропейских стран, подготовленном для главы аппарата верховного комиссара США в Берлине 25 сентября 1953 года, указывалось, что «с января по июнь 1953 года число беженцев достигло небывалых размеров — около 30 тысяч человек ежемесячно»**. Однако Кремль был вынужден мириться с таким положением. Одной из главных причин «терпеливой» политики СССР являлось его стремление создать единую и нейтральную Германию. Начиная с октября 1950 года Советский Союз активно выступал за скорейшее заключение мирного договора с Германией и ее объединение на условиях полного военного нейтралитета. При этом предусматривался запрет на ее ремилитаризацию, образование немецких воинских формирований и недопущение участия страны в каких бы то ни было военно-политических союзах. Последний фактор был доминирующим — вовлечение ФРГ в западные военно-политические блоки было крайне опасным для советских позиций в Европе. При решении этих задач главные надежды возлагались на поддержку общественного мнения западных немцев. Поэтому, с учетом последнего, перекрывать межзональное сообщение в Берлине было бы тактически и стратегически неверным.

Искрой к началу массовых выступлений и открытому сопротивлению властям среди берлинских рабочих стало решение Совмина ГДР ускорить строительство социализма в стране за счет «добровольного» повышения норм выработок на 10— 15%.

Обеспокоенное волнениями советское правительство 2 июня 1953 г. издало распоряжение Совета Министров СССР «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР». 9 июня политбюро ЦК СЕПГ, «прислушавшись» к московскому решению, приняло постановление об исправлении создавшегося положения в стране. В опубликованном коммюнике отмечались первоочередные мероприятия в области снабжения, финансов, сельского хозяйства и административной политики. Но было уже поздно. Обстановка обострилась до предела.

По сообщению эмигрантского журнала «Часовой», первыми вышли на улицу 70 строительных рабочих блока № 40 по Аллее Сталина***. Этот * Яров Р. Стена позора // Новое русское слово. 1990, 5 января. С. 15.

** Гаврилов В., Шепова Н. Цепь тяжких ошибок // Независимое военное обозрение. 2003, июня.

*** Часовой. 1958. № 389.

протест скоро превратился в многолюдную демонстрацию. Катализатором волнений стали подстрекательские передачи американской радиостанции в западном секторе РИАС*.

16 июня численность демонстрантов, выступавших против повышения норм выработки, по данным печатного органа Центрального объединения политических эмигрантов** журнала «Свобода», составляла 12 000 человек, а на следующий день — 100 000***. С самого начала среди демонстрантов было много западных берлинцев. Они сопровождали колонны, выкрикивая политические лозунги, и распространяли листовки, призывавшие рабочих к забастовке, отпечатанные во французском секторе города.

Попытки успокоить демонстрантов пропагандистскими мерами не увенчались успехом. Так, вечером 16 июня на одной из берлинских улиц были разбиты три агитационные автомашины с радиоустановками, призывавшими прекратить забастовку и вернуться за стол переговоров. Женщина-диктор одной из машин была захвачена демонстрантами и растерзана. Остальные агитаторы и шоферы машин получили тяжелые увечья.

Постепенно, наряду с требованиями отмены повышения норм, стали выдвигаться и политические требования: свобода выборов, долой ре На улицах Берлина. 1953 г.

* РИАС (Radio in American Sector) — радиостанция в Западном Берлине, действовавшая с 1946 года, шеф-редактор — Эгон Бар, политический директор — Гордон Ивинг. Содержалась на средства правительства США.

** Центральное объединение послевоенных эмигрантов (ЦОПЭ) — было создано в 1952 г. из перебежчиков при поддержке и контроле американцев. В 1953 г. переименовано в Центральное объединение политических эмигрантов. На втором делегатском съезде ЦОПЭ (26—28 ноября г.) было выбрано правление, в состав которого вошли: Ф. Арнольд. И. Бариц, И. Бушман, С.

Гольбов, Г. Данилов, М. Дзюба (заместитель председателя), Г. Климов (председатель).

Л.Корнейчук, И. Кравец, И. Кронзас (заместитель председателя) и Б. Оршанский. Объединение использовалось как для поощрения перебежчиков, так и для пропаганды. Издавало журнал на немецком языке «Фрейе Рундшау» (гл. ред. Ф.А. Арнольд) и русском — «Свобода» (гл. ред. Ю.А.

Письменный, зав. полит, отделом — Ф.Т. Лебедев). Созданная иностранными службами организация не имела собственного импульса к действию, хотя и объединяла в своих рядах многих вполне порядочных людей. Утилитарное использование Объединения, его безыдейность и отсутствие собственной идеологии привели к распаду организации. В начале 1960-х гг. ЦОПЭ объявило о самороспуске в связи с прекращением финансирования.

*** Кузьмин Н. Две демонстрации // Свобода. 1953. № 19 (сентябрь). С. 8.

жим Ульбрихта и Гротеволя и т.п. В 13 часов 30 минут 16 июня РИАС сообщила всем жителям ГДР, что у Дома правительства проходит массовая демонстрация.

Радиостанция подчеркивала, что народная полиция не мешает демонстрантам (действительно, у полицейских был приказ не применять оружие). Через три часа РИАС уже дала подробное изложение событий в Восточном Берлине.

После этой радиопередачи у многих жителей ГДР создалось впечатление, что полиция либо перешла на сторону восставших, либо не подчиняется приказам правительства. К тому же американцы распространили слух, что советские войска не применяют силу в Берлине, который-де находится под совместным управлением четырех держав. А если уж русские на это решатся, то на помощь восставшим немедленно придут американские танки. Эта информация способствовала дальнейшим беспорядкам. Вскоре забастовки распространились на значительную территорию Восточной Германии. Они начались в 13 окружных, 97 районных центрах и 196 городах, охватили 6 окружных, 22 районных и прочих населенных пункта*.

Впоследствии получит распространение утверждение, что Запад был застигнут восстанием врасплох. Ни в ФРГ, ни в США не ожидали, что волнения начнутся именно 16 июня и возглавят их строительные рабочие Берлина. Однако анализ событий, их организации и обеспечения говорит об обратном. Так, например, по данным советской разведки, еще накануне июньских выступлений численность американских и английских военнослужащих в ФРГ увеличилась на 12 тысяч человек. С 14 июня в Западном Берлине было введено круглосуточное дежурство персонала в больницах, а 15 июня вблизи границы с советским сектором открыты пункты скорой помощи**. В ночь с 15 на 16 июня на западноберлинский аэродром Темпельхоф (американский сектор) через каждые 30 минут стали приземляться транспортные самолеты с боеприпасами. 16 июня английские и американские войска в городе были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Началось демонстративное выдвижение к границам ГДР танков, бронетранспортеров и другой техники. Для пропагандистской работы были подтянуты кроме РИАС также и армейские радиоустановки, нередко участвовавшие в координации действий повстанцев. С 15 июня с американских самолетов над столицей ГДР стали периодически сбрасываться листовки с призывами выступить против правительства ГДР. В качестве экспертов в Западный Берлин прибыли начальник разведки США А.

Даллес, его сестра Э. Даллес, занимавшая видный пост в госдепартаменте, генерал М. Риджуэй — бывший главнокомандующий многонациональными силами ООН в Корее и ряд других влиятельных должностных лиц США.

Активизировалась и деятельность западных разведслужб. Начиная с 16 июня на крупнейшие * Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века. М., 2000 /Под редакцией В.А. Золотарева. С. 135.

** Платошкин Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М., 2004. С. 292.

биржи труда в Западном Берлине были направлены офицеры ЦРУ и военной разведки, которые стали вербовать безработных для участия в намечавшихся на 17 июня акциях протеста в столице ГДР. Западным берлинцам предлагали от до 50 марок за участие в демонстрациях после возвращения из столицы ГДР.

Недалеко от границы с Восточным Берлином американские офицеры раздавали «добровольцам» бутылки с зажигательной смесью*. Одновременно советской радиоконтрразведкой была зафиксирована интенсивная работа в эфире Мюнхенского разведцентра и других радиопередатчиков. В городе Гросспашлебен военными контрразведчиками ГСОВГ во время работы на передатчике был захвачен радист американской резидентуры Винтцлер, а оперативной группой уполномоченного МВД СССР в Германии — агент-радист, житель города Галле Эккариус. Оба передавали в разведцентр информацию о ходе массовых беспорядков в ГДР. На следствии они сознались, что были завербованы (один в 1951 г., а другой в 1952 г.) американцами во время своих выездов в Западный Берлин.

В Восточный Берлин стали перебрасываться группы пропагандистов, распространявших антисоветскую литературу, а также агенты-диверсанты. По словам очевидцев, в среде «путчистов» выделялись хорошо организованные и вооруженные отряды. Впоследствии один из арестованных, В. Кальковский признал, что был заслан в Восточный Берлин с группой в 90 человек «для поджогов и грабежей магазинов» американским офицером Хивером**. Другой задержанный, Г.-А. Нимец, сообщил, что его группа имела оружие и бутылки с зажигательной смесью и перед переходом демаркационной линии была проинструктирована американским офицером***. Кроме того, по Восточному Берлину были зафиксированы передвижения автомобилей (номера ЗР 2318 и KB 027192****) с американскими офицерами, призывающими протестующих к совершению актов насилия, диверсий и поддерживающих связь между группами демонстрантов*****.

Показательно, что согласно информации уполномоченного МВД СССР в Германии полковника Фадейкина, доложенной Берии поздней ночью 17июня, «...в течение дня и вечера 16июняс.г, со стороны бастующих не было выдвинуто ни одного лозунга против Советского Союза». Все выпады были направлены исключительно против правительства * Платошкин Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М., 2004. С. 293.

** Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века. М., 2000 /Под редакцией В.А. Золотарева. С. 136. По другим данным, Кальковский был привлечен к активным действиям жителем Западного Берлина, бывшим унтерштурмфюрером СС Паулем Гюттингом (См.: Лбин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение. 2003. 20 июня).

*** Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века. М., 2000 /Под редакцией В.А. Золотарева. С. 136.

**** Формально Берлин по-прежнему находился под четырехсторонним управлением, и военнослужащие СССР, США, Великобритании и Франции могли свободно передвигаться по всему городу.

***** Neues Deutschland, 1990, 23 Marz.

ГДР и СЕПГ. Правда, вскоре направленность лозунгов расширилась. Стали звучать и антисоветские призывы. Например: «Мы хотим хлеба и убить всех русских» (по-немецки этот лозунг рифмуется). На Унтер-ден-Линден был избит и ограблен советский гражданин. На площади Потсдамерплатц недалеко от Дома правительства протестующие вступили в перестрелку с полицией и обезоружили семь ее сотрудников.

В сложившейся обстановке командование ГСОВГ получило приказ «сохраняя выдержку и спокойствие, взять под охрану все важные государственные и общественные объекты». При этом военную силу разрешалось применять только «в случае крайнего обострения обстановки».

Правда, лично Берия допускал возможность применения тяжелой техники.

Вот что по этому поводу вспоминал В. Молотов: «Берия был в Берлине на подавлении восстания — он молодец в таких случаях. У нас было решение применить танки. Помню, что решили принять крутые меры, не допустить никакого восстания, подавить беспощаднейшим образом. Допустим, чтобы немцы восстали против нас?! Все бы закачалось, империалисты бы вступили, это был бы провал полнейший»**.

Главнокомандующий Группой советских оккупационных войск в Германии генерал-полковник А. Гречко дал команду, и заблаговременно приведенные в полную боевую готовность советские войска молниеносно выдвинулись на заданные позиции. С 6.30 все важные объекты: радиостанция, почта, телеграф, вокзал и мосты были заняты советскими войсками. В это же время по указанию Л.П. Берии, прибывшего в Германию, несколько стрелковых рот, находившихся в столице, блокировали границы с Западным Берлином.

Однако ситуация в городе все более накалялась. Фадейкин срочно информировал Москву:

« К 7.00 17 июня большие толпы стали собираться в разных частях города и направляться по Сталин-аллее к центру. Забастовали заводы «Кабельверке», шарикоподшипниковый завод в Лихтенберге и другие.

В 7.30 около 2 тысяч человек собралось на Маркс-Энгельс-платц, свыше тысяч человек на Сталин-аллее, около 2 тысяч человек у вагоноремонтного завода в Шеневайде, свыше 500 человек на Унтер-ден-Линден. Всего свыше 8 тысяч человек. Количество демонстрантов растет, и точно установить невозможно.

Полиция не справляется с порядком».

Во второй половине дня в Берлин из Ораниенбаума вошли части 12-й танковой и 1-й механизированной дивизий, ряда других советских соединений.

Правительство ГДР сосредоточило крупные силы народной милиции, переброшенные из северных районов страны. С 13. 00, согласно приказу военного коменданта советского сектора Берлина генерал-майора Дибровича, в городе было введено чрезвычайное положение.

* Абин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение. 2003.

20 июня.

** Цит. по: Лавренов С.Я., Попов И.М. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах.

М., 2003. С. 134.

К этому времени восставшими были захвачены здание ЦК СЕПГ, Дом правительства, штаб-квартира Национального фронта на площади Тельмана, дом Центрального совета профсоюза и дом Общества советско-германской дружбы, подожжены здание Таможенной службы ГДР, много магазинов и киосков*. Позже органами МГБ ГДР было установлено, что «погромные действия» в основном осуществлялись членами Союза немецкой молодежи и «Группы борьбы против бесчеловечности». Последняя занималась также активной пропагандой и сумела распространить в Берлине и ГДР около 500 000 листовок.

Следует заметить, что на «баррикадах» Берлина находилось и определенное количество представителей русских эмигрантских организаций, поддержавших протест немецких рабочих против коммунистического режима. Их роль в основном сводилась к пропагандистской работе: обращениям по радио, подготовке и распространению листовок, адресованных советским солдатам.

Среди них выделялись своей активностью Народно-трудовой союз (НТС), запускавший свои листовки при помощи воздушных шаров, и Центральное объединение послевоенных эмигрантов (ЦОПЭ). В качестве иллюстрации приведем выдержки из нескольких обращений, подготовленных ЦОПЭ:

«Дорогие боевые друзья!

Солдаты, сержанты и офицеры оккупационных войск!

Присоединяйтесь к борьбе немецких рабочих за свободу! Прекратите стрельбу! Саботируйте приказы коммунистического начальства!

Солдат, сержант, офицер, пойми, что тебя послали подавлять восстание немецких рабочих против общего угнетателя — коммунистической власти.

Помни, советский воин, что ты — сын трудового народа и служишь ему, а не кучке остервенелых человеконенавистников — угнетателей нашего народа...»

«...Немцы не хотят покоряться коммунистическим дармоедам. Почему солдат Советской армии должен позорить себя и свои боевые знамена, расстреливая немецкую свободу? Воины! У нас на родине царствует кровавая коммунистическая партия, грабящая народ, мучающая в застенках МВД, бесчеловечно эксплуатирующая и губящая в концлагерях миллио Артиллерийские занятия на полигоне в Потсдаме. Сидят: крайний справа лейтенант В.Г.

Окороков. ГДР, 1953 г. (архив автора) * Абин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение. 2003.

20 июня.

ны ни в чем не повинных людей. Вместо того чтобы помогать большевистским злодеям укрепляться в чужих странах, ВЫ МОЖЕТЕ СПОСОБСТВОВАТЬ СВЕРЖЕНИЮ ПРЕСТУПНОЙ ВЛАСТИ КОММУНИЗМА В РОССИИ. А поэтому:

— Ни одного выстрела в восставших немцев! Они — наши союзники в общей антикоммунистической борьбе! Не поддавайтесь на уговоры и провокации коммунистических погонял!

— Переходите на сторону свободы, присоединяйтесь к нам, недавним советским военным, избравшим свободу, вступайте в ряды борцов против коммунизма.

— Да здравствует свобода! Долой коммунизм во всем мире!»*.

В этот день на улицах немецкой столицы произошли первые вооруженные столкновения. Вот как описывает события 17 июня 1953 года один из очевидцев:

«По Вильгельмштрассе я подошел к границе сектора, которая пролегает там непосредственно около огромного здания Управления советской зоной, здания бывшего министерства воздушного транспорта. 30— 40 полицейских в кожаных пальто перекрыли Вильгельмштрассе. А на Принц-Альбрехтштрассе находившиеся там обычно железные шлагбаумы сорваны, и транспорт проезжает свободно под окнами председателя Совета министров Гротеволя.

Через руины я попал на Ляйпцигерштрассе, где — от Потсдамерплац до Фридрихштрассе — царила невероятная сутолока. С горы руин, на которую вскарабкались десятки людей, я посмотрел на людскую толпу. Множество народных полицейских, которые держали друг друга за портупею, оцепили четырехугольную площадь перед входами в здание, где во вторник проводили демонстрацию строительные рабочие. Сзади подъехали три покрашенных в зеленый цвет бронеавтомобиля с угрожающими стволами пулеметов. Впереди же толкаются массы. Я как раз подошел туда в то время, как град камней полетел в правительственные окна и побил почти все стекла на первом и втором этаже. Из зарешеченных входных ворот на Ляйпцигерштрассе полицейский водомет посылает струю.

«Иван, давай!»

Непосредственно после этого по Ляйпцигерштрассе прибыло много грузовиков с красноармейцами. Масса кричит: «Иван, давай! Иван, давай!» Но это был только передовой отряд. Из Вильгельмштрассе, с севера с угрожающим грохотом подъехали шесть советских танков и въехали в Ляйпцигерштрассе по обеим сторонам улицы. Это был сигнал для продвижения вперед многих тысяч полицейских, которые до сих пор были спрятаны во дворах правительственного здания.

Несколькими цепями народная полиция двигается на восток, в Ляйпцигерштрассе и на север, в Вильгельмштрассе, вслед за ними торча * Воля (Мюнхен). 1953 № 6 (июнь). С. 26-27.

щие стволы орудий советских танков, еще дальше позади — много грузовиков с сидящими в них советскими солдатами. С возгласами негодования толпа медленно отходит назад. Но когда народная полиция останавливается после захвата Мауэрштрассе и площади Вильгельмплац, все снова продвигается вперед.

Из громкоговорителей слышится: «Все это бессмысленно, Остробородый должен уйти!» Остробородый — это Ульбрихт, генеральный секретарь СЕПГ.

В конце концов советские танки продвигаются дальше без защиты народной полиции и пытаются оттеснить толпу к расположенной поблизости границе секторов. Хотя на свободной территории на Фридрихштрассе им удается разделить массу, но за ними потоки снова сливаются. Под возгласы негодования сотни кирпичей обрушиваются на танки, так что военные предпочитают закрыть люки. Внезапно раздаются пулеметные очереди. Выстрелы повторяются. Народ, который как раз собирался вытащить портреты Гротеволя из разбитых окон одного служебного правительственного здания, начинает разбегаться толпами, но сразу же возвращается назад, как только обстановка становится спокойнее.

«Свиньи стреляют в рабочих! И это называется народным правительством», — раздаются выкрики. Другие сообщают, что советские танки въезжали прямо в середину толпы.

На улице Унтер-ден-Линден царит движение. Большие дискуссионные группы стоят перед университетом и арсеналом.

С двумя перекрещенными черно-красно-золотыми знаменами там демонстрировали многие сотни под лозунгом: «Хлеба, дайте нам хлеба, или мы убьем вас». Однако уже в большом облаке пыли к этому месту мчатся три советских танка и четыре бронеавтомобиля. Красноармейцы на грузовиках — со скатанными шинелями через плечо — едут следом. Везде слышны враждебные выкрики. Озлобление нарастает, когда с другой стороны прибывают транспортные автомобили с вооруженными карабинами молодыми народными полицейскими из находящихся на казарменном положении полицейских частей.

На площади Лустгартен, официальном месте парадов СЕПГ, видны следы танков на развороченной земле и на разбитых тротуарах. Цветочные клумбы раздавлены сотнями ног, потому что и там танки вкатывались в толпу, и люди убегали на большую каменную трибуну, где обычно принимали овации Ульбрихт, Пик и Гротеволь. На самом верху трибуны сидя г несколько уставших от демонстрации строительных рабочих с примитивным щитом: «За свободные выборы!»

На улице, ведущей к Александерплац, лежит выгоревший и раздавленный танками легковой автомобиль. На Александерплац находятся в волнении новые массы народа. Сзади я наталкиваюсь снова на плотную заградительную цепь перед президиумом народной полиции.

«Мы бастуем дальше».

Я отправляюсь пешком назад — езда ведь невозможна из-за всеобщей забастовки транспорта, — но тут мне навстречу идут потоком люди, которые ранее стянулись к правительственному зданию с окраинных предпри ятий. Положение стало серьезным. На Лустгартен трещат выстрелы. Один советский танк прокатывается с улицы Унтер-ден-Линден мне навстречу и стреляет, передвигаясь зигзагом, в сторону городской электрички. Я обхожу Лустгартен и возвращаюсь через Шпиттельмаркт к границе секторов у Галльских ворот. Все еще по улицам идут группы людей, удивительно спокойные. Но со стороны Лустгартен раздаются пулеметные очереди и выстрелы танков. А когда я пересек одну улицу, то увидел танк, стреляющий в направлении Александерплац.

Всплыло призрачное воспоминание о первых майских днях 1945 года, когда еще до полного завершения вражды люди возвращались в свои городские районы, а откуда-то все время свистели пули, пролетая по полупустым улицам.

Во время своего путешествия я разговаривал со многими людьми: с жителями многоквартирных домов, расположенных вокруг Александерплац, с рабочими со строительных площадок на Сталин-аллее, с крупных предприятий в Шеневайде, с городских заводов, с большого сталеплавильного комбината в Хеннигсдорфе, который расположен за пределами города и откуда через французский сектор к центральной части города прошла демонстрационная колонна из 12 000 человек (весь персонал, исключая функционеров СЕПГ).

Везде я находил спокойную решимость проводить забастовку до выполнения требований. «Они слишком далеко завели дело и теперь полностью разоблачили себя», — таково было общее мнение»*.

Угрожающая ситуация складывалась не только в Берлине, но и в других городах. Центрами волнений стали, прежде всего, среднегерманский промышленный регион (с городами Биттерфельд, Галле, Лейпциг и Магдебург), Магдебургекая область, в несколько меньшей степени — области Йена — Гера, Бранденбург и Герлиц.

Приведем несколько выдержек из сообщений полковника Фадейкина об обстановке в провинции.

«... В гор. Магдебурге демонстранты штурмуют здание почтамта и тюрьмы.

... В гор. Биттерфельде бастующие совершили нападение на здание окружного отдела МГБ ГДР, смяли охрану и захватили оружие.

... В гор. Лейпциге мятежники ворвались в здание суда, захватили городскую радиостанцию и передают выступление с антиправительственными призывами.

... В гор. Мерзебурге толпа ворвалась в городской отдел МГБ, разгромила его и забрала с собой начальника горотдела Клауберга. В настоящее время толпа штурмует Мерзебургскую тюрьму. Идет перестрелка. Разгромлен окружной комитет СЕПГ»**.

* Независимый исторический журнал. 1993. № 2. С. 24—25. Электронная версия.

** Абин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение.

2003. 20 июня.

Первые столкновения советских частей с демонстрантами произошли июня во второй половине дня у Дома министров. Здесь же прозвучали и первые угрозы в адрес советских патрулей. В районе Францозишештрассе советские танки были атакованы мятежниками, забросавшими их камнями и бутылками с зажигательной смесью.

В городе Гера рота советских войск сдерживала натиск 6 тысяч забастовщиков-горняков с предприятия «Висмут» и вышла из окружения мятежников лишь после подхода советских моторизованных частей.

Особенно ожесточенные столкновения происходили в Лейпциге. Когда при обороне тюрьмы полицейские начали стрелять в воздух, нападавшие стали забрасывать их горящими бутылками с бензином и спиртом. Пришлось стрелять на поражение, в результате чего был убит один рабочий и 64-летняя пенсионерка.

Несмотря на объявленное в 16.00 военное положение, беспорядки в Лейпциге не прекращались. К концу дня погибли еще пять демонстрантов и прохожих, случайно попавших под пули, 60 человек получили огнестрельные ранения. Со стороны народной полиции был убит один и ранены 35 сотрудников. Всего силы правопорядка произвели в Лейпциге 17 июня 3200 выстрелов. К 21.00 небольшой гарнизон советских войск с помощью полиции нормализовал обстановку, а ночью в Лейпциг вошли переброшенные из летних лагерей крупные силы Советской армии*.

Наибольшего размаха акции протеста достигли 17 июня в округе Галле, известном как центр химической промышленности Германии. Во всех 22 районах округа прошли демонстрации и забастовки. Ключевую роль в этих событиях сыграло то обстоятельство, что именно на предприятиях химической отрасли был самый высокий процент «бывших» членов НСДАП, офицеров и чиновников, многие из которых отсидели в тюрьме и ненавидели ГДР и русских. В результате применения оружия советскими войсками и силами правопорядка ГДР в городе Галле 17 июня были убиты шесть и ранены три человека**.

Тем не менее, по воспоминаниям бывшего военного контрразведчика генерал-лейтенанта И. Устинова, особых кровопролитий удалось избежать. По его словам, «бунтарей» разгоняли снятыми поясными ремнями. Танки, выдвинутые к Бранденбургским воротам, в целях предотвра Городок советских военнослужащих в г. Потсдаме. ГДР, 1953 г. (архив автора) * Платошкин Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М, 2004. С. 320.

** Платошкин Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М., 2004. С. 323.

щения прорыва отдельных граждан из западной зоны, произвели несколько выстрелов в воздух*. Цифры погибших и раненых за время уличных июньских беспорядков разнятся. По одним источникам, силами советских войск и народной полиции ГДР было убито 8 и ранено 100 немецких граждан, задержано чел**. Потери советских войск составили 2 раненых военнослужащих. Народная полиция ГДР потеряла около 20 офицеров и солдат ранеными***. По другим данным (на 22 часа 15 минут 18 июня), в вооруженных стычках было убито 21 и ранено 126 мятежников****. И, наконец, по третьим, в результате беспорядков только 17 июня было убито 10 человек в Берлине (200 ранено), 6 — в Галле ( ранено), 4 — в Лейпциге (100 ранено) и 3 — в Магдебурге*****.

18 июня положение в ГДР оставалось крайне напряженным. В 9.30 утра в Берлине у Бранденбургских ворот со стороны западной части города были обстреляны посты народной полиции. В результате ответного огня был убит один западноберлинский полицейский. На многих предприятиях страны продолжались забастовки, хотя все попытки организации демонстраций сразу же пресекались советскими войсками и полицией ГДР. Тем не менее 18 июня советские войска вынуждены были применять оружие в Берлине ( человека убито, 14 ранено), в Галле (1 убит, 26 ранено) и Гере (1 убит, 3 ранено).

К концу дня 18 июня органы МГБ ГДР арестовали 1744 человека******.

В целом же советские войска были использованы в 13 столицах округов, в районном центре, в 57 прочих городах и населенных пунктах, в общей сложности в 121 населенном пункте. Чрезвычайное положение было объявлено советскими оккупационными властями в 10 из 14 округов, в 167 из 214 районов советской зоны.

Лейтенант В.Г. Окороков во время занятий на советском полигоне в г. Гримма. ГДР, 1953 г.

(архив автора) * Родина. 1998. № 8. С. 35.

** Конфликты XX века. Иллюстрированная история. М, 1995. С. 290. По другим данным, на 22 часа 15 минут 18 июня 1953 года в вооруженных стычках убито 21 и ранено 126 мятежников (См.: Абин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение. 2003.

20 июня).

*** Конфликты XX века. Иллюстрированная история. М., 1995. С. 290.

**** Абин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение.

2003. 20 июня.

***** АВП РФ. Ф. 06, оп. 12 а, п. 51, д. 301, л. 51;

Платошкин Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М., 2004. С. 329.

****** АВП РФ. Ф. 06, оп. 12 а, п. 51, д. 301, л. 51;

Платошкин Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М., 2004. С. 333.

Согласно подсчетам правоохранительных органов ГДР и советской военной администрации в Восточном Берлине и по всей республике, в акциях протеста приняло участие: 17 июня — свыше 470 тыс. человек, 18-го —свыше 242 тыс., 19 го — около 50 тыс., 20-го— 13 тыс. Всего было задержано 8844 человека. В первые дни, когда на улицах городов происходили массовые беспорядки, наиболее активных их участников были расстреляны по приговорам военных трибуналов. После фильтрации 3369 человек вышли на свободу, 1832 остались под арестом и после суда по этапу отправлены в советский ГУЛАГ. Проверка остальных 3643 человек продолжалась до середины июля 1953 года. Значительная их часть была отправлена в советские лагеря*.

В принципиальном плане следует отметить, что советские войска старались непосредственно не вмешиваться в столкновения с демонстрантами и прибегали к оружию только для самообороны и защиты основных правительственных зданий.

На некоторых участках границы с Западным Берлином Советская армия установила противотанковые орудия и обустроила пулеметные гнезда. Патрули на танках и бронетранспортерах имели задачу психологического воздействия на восставших. Только благодаря такой щадящей тактике и удалось избежать больших жертв.

Иную картину восстания рисуют западные источники.

По эмигрантским данным, советскими солдатами был открыт огонь, приведший к многочисленным жертвам. Были зафиксированы случаи «массового отказа советских военнослужащих стрелять по бастующим рабочим», в результате чего было расстреляно 18 солдат и офицеров** (по другим данным — около 40). Назывались даже звания, имена и фамилии некоторых из них.

Приводились также факты перехода советских военнослужащих в западную зону Берлина. Очевидно, эти «факты» в большей мере относятся к разряду легенд или, что вероятнее, к деятельности западных спецслужб, работавших в области психологической войны. Во всяком случае, в докладе верховного комиссара США в Берлине Конанта Государственному департаменту 25 сентября 1953 года, в частности, говорилось: «Советская армия продемонстрировала способность к быстрой мобилизации и подавлению волнений по первому приказу... Советские войска продемонстрировали чрезвычайно высокую дисциплину, самообладание и выдержку, что явилось неожиданностью для всех, но в первую очередь для восточных немцев»***.

После событий 1953 года при активной помощи Советского Союза стала создаваться Национальная народная армия (ННА) ГДР. Главными военными советниками ННА являлись: генерал-лейтенант Д. Ку * Абин Н. Июнь 1953 г.: Повторный штурм Берлина // Независимое военное обозрение. 2003.

20 июня.

** Свобода. 1953. № 19 (декабрь). С. 8.

*** Гаврилов В., Шепова Н. Цепь тяжких ошибок // Независимое военное обозрение. 2003, июня.

приянов (1953—1955) и генерал-лейтенант А. Нечаев (1955— 1960). Всего с по 1991 г. в ННА выполняли определенные задачи 14 220 советских военнослужащих, в том числе 578 генералов и адмиралов, 10 929 офицеров, прапорщиков и мичманов, 574 человека срочной службы и 1879 рабочих и служащих*. Стали укрепляться органы МГБ и полиции**.

Белый дом сделал свои выводы. По мнению американских стратегов, июньские события в Германии стали «прекрасным» поводом для развертывания масштабной антисоветской пропаганды.

18 июня 1953 года положение в Германии обсуждалось на заседании Совета национальной безопасности США. По его итогам Советом по ведению психологической войны был подготовлен план (директива PSB D-45), получивший примечательное название: «Временный план США по извлечению выгоды из волнений в Восточной Европе», был утвержден на заседании СНБ июня и стал именоваться директивой СНБ № 158. Его основной целью стала дискредитация Советского Союза в глазах мировой общественности. Помимо этих пропагандистских мер, директива СНБ № 158 предусматривала завершение создания так называемого «Добровольческого корпуса свободы», то есть военной организации эмигрантов из социалистических стран, которой надлежало в случае повторения беспорядков принять в них активное участие***.

Пролитая в Германии кровь не заставила Берию, принявшего активное участие в решении «Берлинской проблемы», отказаться от своего плана объединения страны. В беседе с Судоплатовым он высказал мнение, что после подавления восстания и демонстрации советской силы западные державы проявят еще больший интерес к возможным советским инициативам по мирному объединению Германии. Но его замыслам не суждено было Выезд советских офицеров в г. Потсдам. ГДР, 1953 г. (архив автора) * Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века. М., 2000 /Под редакцией В.А. Золотарева. С. 137.

** В 1954 г. оккупационные функции советских войск в Германии были упразднены. ГСОВГ стала называться Группой советских войск в Германии (ГСВГ). Правовой основой ее пребывания на территории Восточной Германии явились: Договор об отношениях между ГДР и СССР от сентября 1955 г. и Соглашение по временному нахождению советских войск на территории ГДР, подписанное 12 марта 1957 г. и действовавшее до объединения Германии. В 1957 г. охрана государственной границы ГДР была полностью передана немецким пограничным войскам.

*** Платошкин И. Жаркое лето 1953 года в Германии. М., 2004. С. 338.

сбыться. 26 июля, когда Судоплатов получил обнадеживающее сообщение от 3.

Рыбкиной, находившейся в Берлине, Л.П. Берия был арестован*.

Несмотря на предпринятые властями ГДР шаги по урегулированию обстановки в стране, ее полной стабилизации не удалось достичь еще многие годы. Каждый новый этап «советизации» ГДР вызывал недовольство и протест у значительной части населения страны и выливался в массовые побеги на Запад.

Так, если в 1952 г. в Западный Берлин ушли 118 тысяч человек, то в следующем, после подавления восстания, — более 300 тысяч, а в 1956 г. — 156 тысяч**. По докладу Ю. Андропова, уже 21 августа 1958 г. количество переходов интеллигенции из ГДР в ФРГ по сравнению с 1957 г. увеличилось на 50%. За первые 6 месяцев 1958 г. из страны ушло 1000 учителей, 518 врачей, 796 человек из числа технической интеллигенции, а также ряд видных ученых и специалистов***.

В 1961 г. бегство приняло катастрофические для ГДР масштабы. За полгода на Запад сбежали более 100 тысяч человек****.

В сложившейся ситуации правительство ГДР пошло на принятие мер по установлению жесткого контроля на границе двух германских государств. В ночь с 12 на 13 августа 1961 г. на границе с Западным Берлином был установлен строгий пограничный режим, включавший защитные инженерные сооружения и высокую стену из бетонных плит*****. Официально она была названа «защитным антифашистским валом», а в народе — стеной позора («Schandmauer»).

Американские танки у межзонального перехода на Фридрихштрассе. Берлин, 1961 г.

* Зое Рыбкиной удалось встретиться со своими друзьями Анной Зегерс и Ольгой Чеховой, а также заручиться помощью бывшего сотрудника резидентуры НКВД в Стокгольме Эрнста Вольвебера, занимавшего в это время пост министра госбезопасности ГДР.

** Яров Р. Стена позора // Новое русское слово. 1990, 5 января. С. 15.

*** Россия и Германия в годы войны и мира (1941 — 1945). М., 1995. С. 417,421.

**** Исаков К. Смертельный конкурс у берлинской стены // Новое время. 1992. № 43. С. 28.

***** Протяженность границы между ФРГ и ГДР составляла 1393 км. Непосредственно пограничным сооружениям предшествовала 5-километровая зона (в черте Берлина — 100 метровая зона). Затем, за трехметровым забором из колючей проволоки шли контрольно-следовая полоса, контактные заграждения (при пересечении луча срабатывала сигнализация). После этого располагалась «собачья» полоса, где на расстоянии 200 метров друг от друга по цепи бегали сторожевые собаки, натасканные на человека. Ближе к границе ФРГ расставлялись противотанковые «ежи», надолбы, 664 километра границы были заминированы. До 1984 г. каждый километр границы был оборудован восемью автоматическими самострелами. Границу охраняли 46 тысяч пограничников.

Обнаруженные в секретных архивах ЦК СЕПГ документы указывают, что «главным архитектором» стены была не Москва, которой приписывала авторство западная печать, а Вальтер Ульбрихт. Более того, Советский Союз почти год не поддерживал инициативу главы правительства Восточной Германии, и лишь катастрофическая ситуация, сложившаяся в ГДР, вынудила Москву дать свое согласие.

Берлинская газета «Тагесшпигель» привела высказывание Н.С. Хрущева, после того как стена была возведена: «Я знаю, что стена — ужасное дело. Придет день, и она исчезнет, но лишь тогда, когда будут устранены причины, побудившие к ее возведению. Что я должен был делать? Только в июле ГДР покинули более 30 тысяч жителей, причем лучших и наиболее старательных.

Нетрудно было рассчитать, когда восточногерманская экономика потерпит крах, если мы не предпримем чего-нибудь против массового бегства... Существовали лишь две возможности: воздушный барьер и стена. Первый привел бы нас к серьезному конфликту с Соединенными Штатами, не исключено, даже к войне.

Такой риск я не мог и не хотел допустить. Итак, оставалась стена. Не хочу скрывать также, что я был последней инстанцией, отдавшей соответствующий приказ»*.

Мероприятия правительства ГДР по блокированию границы вызвали негативную реакцию западных стран. Сразу же после возведения стены на КПП Фридрихштрассе были выдвинуты американские танки**. Английская бронетехника заняла позиции в районе Бранденбургских ворот, французская — на Виттенауэрштрассе. В ответ были подняты по тревоге войска Группы советских войск в Германии (ГСВГ)***, восточногерманской армии и других стран Варшавского договора. В указанные районы выдвинулись советские танковые подразделения. Например, на Граница между Западным и Восточным Берлином * Исаков К. Смертельный конкурс у Берлинской стеньг // Новое время. 1992. № 43. С. 29.

** Всего с 29 сентября 1961 г. по 16 января 1962 г. в районе Фридрихштрассе постоянно находилось 10 танков и бронетранспортеров США.

*** В 1954 г. оккупационные функции советских войск в Германии были упразднены.

ГСОВГ стала называться Группой советских войск в Германии (ГСВГ). Правовой основой ее пребывания явились: Договор об отношениях между ГДР и СССР от 20 сентября 1955 г. и Соглашение по временному нахождению советских войск на территории ГДР, подписанное марта 1957 г. и действовавшее до объединения Германии в 1991 г.

Фридрихштрассе прибыла 7-я рота (командир — капитан Войченко) 3-го батальона 68-го гвардейского танкового полка. «Психологическая атака»

продолжалась около трех месяцев, постоянно подогревавшаяся провокациями и демонстрацией силы. Только осенью 1961 г. на границе между ФРГ и ГДР произошло 2137 различных инцидентов и конфликтов, в результате которых было разрушено 83 пограничных здания*.

Несмотря на принятые меры по блокированию границы, побеги граждан ГДР, уже со смертельным риском для жизни, продолжались**. Изобретательность беглецов была безгранична — от выезда в багажниках микроавтомобилей, протаранивания стены тяжелым грузовиком или автобусом до использования воздушных шаров. Осенью 1964 г. под стеной был прорыт самый длинный подземный ход, проходивший на глубине 12 метров. Его длина составляла 145 м, а высота свода около 70 см. Туннель строили полгода 36 молодых немцев, один из которых, студент-физик Рейнхард Фуррер, стал позже астронавтом ФРГ. Пока восточногерманские полицейские не обнаружили ход, по нему сбежали человек***.

9 ноября 1990 года германский канцлер Гельмут Коль и советский президент Михаил Горбачев в Гобеленовом зале дворца Шаумбург подписали Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве. Москва обязалась в срочном порядке вывести свои войска из Германии. Берлин, в свою очередь, пообещал сделать все возможное, «чтобы советские солдаты и их семьи за оставшееся до отъезда время чувствовали себя превосходно». Есть сведения, что первое заявление Горбачева о выводе войск из Германии было воспринято канцлером ФРГ Г. Колем с большим удивлением. Известно также, что Коль ответил советскому генсеку, пообещавшему «управиться» с войсками за 3 — 4 года: «Для вас это станет проблемой. Меня волнует: куда будут выведены войска и что их там ожидает?» За беспокойство канцлера Германия готова была выделить миллиардов марок. Однако Горбачев согласился на... 12 миллиардов. В награду за «новое мышление» он в том же 1990 году был награжден Нобелевской премией мира****.

Наряду с выводом войск было принято решение о частичном демонтаже боевой техники, непосредственно в местах дислокации ЗГВ. Таким образом, было уничтожено 2,4 тысячи единиц броневой техники. Эта работа проводилась под наблюдением международных инспекторов, при * Советские оккупационные войска в Германии. 1945—1994. М, 1997. С. 38;

Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века. М., 2000 /Под редакцией В.А. Золотарева. С. 138.

** К 1989 г. на германо-германской границе было застрелено 224 человека, в том числе 78 у Берлинской стены, 700 ранено. За попытку побега или его подготовку к различным срокам заключения (от 16 месяцев до пожизненного) были осуждены 60 тысяч человек.

*** Исаков К. Смертельный конкурс у Берлинской стены // Новое время. 1992. № 43. С. 30.

**** Комсомольская правда. 2005. 11 марта. С. 8—9.

содействии немецких фирм. Причем некоторые из них, по словам уполномоченного земельного правительства по вопросам конверсии Хельмута Домке, «сумели обхитрить русских, забрали лишь основную массу металлолома, а остатки попросту бросили»*.

Договор о «сотрудничестве» имел и обратную сторону. В то время, когда Запад рукоплескал инициативам советско-российских лидеров, по указанию ведомства федерального канцлера, между германской и американской разведслужбами был заключен договор (7.05.1991 г.) о проведении тайной операции под кодовым названием «Жираф». Суть ее, по характеристике гамбургского еженедельника «Шпигель», сводилась к проведению «грабительского похода» против уходящей Советской армии. Сотрудниками разведки, официально действовавшими под вывеской «Федерального ведомства по военной технике и поставкам» (ул. Форенвег, 19/21), стали различными способами, включая подкуп и обман, добываться «важные» и «выдающиеся» (по оценке западных служб) сведения, а также образцы военных технологий.

Западногерманской разведгруппой, действовавшей под кодовым названием « YA», командовал обер-лейтенант Эрнст Ассингер. В штаб-квартире БНД в Пуллахе, в пригороде Мюнхена, работу группы курировали полковник Карл Гигль, начальник советского отдела БНД, Вольберт Шмидт и Фелькер Фертч, начальник оперативного отдела БНД. Представители американской военной разведки входили в группу, называвшуюся в БНД «Гортензия-2». В работе этих групп прослеживалось четкое разделение труда. Немцы занимались техникой и обработкой документов. Американцы обеспечивали перевод полученной информации и анализ данных, привлекая для этих целей большое число офицеров, владевших русским языком. Американцы же взяли на себя и основную часть расходов.

В рамках операции «Жираф», согласно западным средствам массовой информации, были собраны уникальные образцы советского военного оборудования. Среди них бортовые компьютеры истребителей МиГ-29, вертолетные опознавательные системы «свой — чужой», противотанковое оружие с лазерным наведением, система раннего предупреждения «Пароль», шифровальные машины, оптические приборы, образцы современного топлива, образцы артиллерийских снарядов, а также секретные досье, включая коды и стратегические разработки Генштаба, списки личного состава (с адресами и номерами телефонов включительно). В результате успешной операции германская разведка БНД получила возможность расшифровывать сверхсекретные сообщения советского командования**. Оказалась на Западе и жизненно важная информация о советских ракетных комплексах, известных в НАТО под кодовым названием «Точка — У», способных одним залпом уничтожить половину Германии.

К сожалению, надо отметить, что некоторые солдаты и офицеры Советской армии охотно вступали в контакт с агентами БНД. Чаще всего * Новое русское слово. 1992, 14 декабря. С. 2.

** Новое русское слово.

«источники» требовали в обмен за свои услуги видеомагнитофоны, радиоаппаратуру, одежду, запчасти для автомобилей. Наиболее «ценные»

получали машины Волжского автозавода — «Лада», несколько десятков которых были специально перегнаны в расположение Западной группы войск сотрудниками БНД. В 1995 году Верховным судом РФ к десяти годам тюрьмы был приговорен майор Владимир Лаврентьев, работавший с 1991 года на немецкую разведку. В сентябре 1995 года был арестован офицер 40-й бригады связи, дислоцированной в Самаре. Агент проходил в списках БНД как «Источник V-77848», кличка «Прибрежный туман»*. Однако многие из «добровольных помощников» и по сей день продолжают служить в Российской армии, занимая при этом высокие посты.

31 августа 1994 года в Берлине состоялся парад последних советских подразделений, покинувших Германию. На «торжестве» присутствовали канцлер Гельмут Коль и российский президент Борис Ельцин.

В заключение очерка следует сказать, что и по сей день многие документы, предшествовавшие подписанию «договора дружбы» и последующему объединению двух Германий, остаются закрытыми. Как известно, советское руководство имело три возможных варианта поведения: твердо выступить за самостоятельность ГДР и двугосударственность Германии;

принять процесс объединения, оговорив внеблоковый статус единой Германии, и, наконец, признать суверенное право оставаться в НАТО, но без распространения сферы действия этого блока на территорию, ранее входившую в сферу действий ОВД, и при условии государственных интересов СССР в экономической и гуманитарной областях**. Тем не менее советское руководство, проявив всестороннюю уступчивость перед Западом, выбрало путь, максимально ущемляющий национальные интересы страны, что принесло огромный урон обороноспособности России.

В последнее время появились публикации, отчасти объясняющие поступки советских лидеров, в частности президента СССР М.С. Горбачева. Об этом, например, вспоминает журналист-международник А. Крушинский. В статье, напечатанной в журнале «Родина», он пишет: «Будучи обозревателем отдела соцстран «Правды», я в конце 1980-х годов часто внимал сетованиям из кремлевских верхов: поляки и венгры, мол, от нашей «перестройки» в восторге, а вот в ГДР, Чехословакии, Болгарии, Румынии у власти консерваторы, противящиеся реформам и «новому мышлению». Отношение Москвы к их лидерам становилось все враждебнее. И вот за решение «кадровой проблемы»

ГДР самолично взялся Горбачев.

Почему именно там? Во-первых, по сведениям из посольства СССР в Берлине, почти ни одно заседание политбюро ЦК СЕПГ не обходилось без монолога Эриха Хонеккера с критикой «перестройки». Во-вторых, * Крупский В. Операция «Жираф» // Независимое военное обозрение. 2005. № 36. С. 7.

** Филитов A.M. Советская политика и объединение Германии (1989— 1990 гг.) // Отечественная история. 2004. № 6. С. 45—60.

именно ГДР, «как назло», обладала наиболее развитой в соцсодружествс промышленностью (оттуда, например, поступало почти 25 % станков, используемых в СССР, причем они отвечали высшим мировым стандартам).

Оппозиционные группировки там были незначительны: общий их потенциал (включая простых участников акций) в середине 1989 года оценивался Министерством госбезопасности лишь в 2500 человек».


Методы «перековки» восточных немцев в западные не отличались оригинальностью. Они были озвучены еще в 1940-х годах директором ЦРУ Алленом Даллесом. Современный философ, экс-диссидент Александр Зиновьев обозначил их термином «западнизация».

Приемы «западнизации» сводились к следующему:

— дискредитировать все основные атрибуты общественного устройства страны, которую предстоит западнизировать;

— способствовать кризису ее экономики, государственного аппарата и идеологии;

— раскалывать население на враждующие группы, атомизировать его;

— поддерживать любые оппозиционные движения, подкупать интеллектуальную элиту и привилегированные слои;

— одновременно пропагандировать западный образ жизни, возбуждая у людей зависть к западному изобилию и создание иллюзий, будто оно достижимо и для них в кратчайшие сроки, если их страна встанет на путь преобразований по западным образцам;

— заражать их пороками западного общества, изображая пороки как добродетели, как проявление подлинной свободы личности»*.

В этой связи А. Крушинский пишет: «Товарного дефицита в ГДР не было, но, поскольку ее промышленность ориентировалась на «средства производства», потребительские товары, будучи добротными и дешевыми, уступали западногерманским по глянцу и разнообразию. И с небывалой активностью «восточным» немцам стала вводиться в подкорку зависть к «изобилию» — теперь уже при активнейшем соучастии СССР и Венгрии, открывшей гражданам ГДР «зеленый коридор» для бегства в ФРГ.

Раскачивание «протестных страстей» улицы (шедшее при активной поддержке спецслужб ФРГ и США) сочеталось с вбиванием (усилиями эмиссаров Горбачева) клиньев внутри руководства ГДР. И свершилось «чудо»: за три-четыре месяца спокойная страна оказалась переполнена «волками площадей».

Прибывший в Берлин по случаю 40-летия ГДР Горбачев демонстративно сторонился Хонеккера, картинно рисовался перед толпами, возбужденно скандировавшими «Горби, Горби!» — именно на 7 октября, юбилейный для республики день, там пришелся пик «бархатной» истерии.

Через 10 дней после отбытия Горбачева из Берлина (18 октября 1989-го) Хонеккер был снят с поста генсека, а еще через 3 недели настал апо * Зиновьев А. Запад — феномен западнизма. М., 2000.

феоз разрушения Берлинской стены. Наконец, 18 марта 1990 года состоялись «свободные» выборы, приведшие к власти в ГДР христианских демократов и открывшие путь к воссоединению Германии на условиях ее членства в НАТО».

К этому следует добавить свидетельство Гюнтера Шабовского — члена политбюро с десятилетним стажем и первого секретаря Берлинского окружкома.

В своем интервью шведскому телевидению он рассказал следующее:

«В последний день поездки Горбачева в ГДР проводилось заседание в замке Нидерхаузен с участием Хонеккера и членов ПБ...

У Хонеккера была новая редакция своей речи, которую он произнес накануне.

В ней по-прежнему ГДР характеризовалась в розовых тонах. Все ушло в песок.

Горбачев был разочарован. Оценки давались в оптимистических красках, никаких признаков изменений. Речи были произнесены только Хонеккером и Горбачевым.

Перед вылетом в Москву Горбачев на улицах, среди народа, заявил, что тот, кто действует слишком поздно, наказывается историей, и «если вы хотите демократии — добывайте ее себе сами»...

Столь откровенный призыв Горбачева к демонстрантам сыграл свою роковую роль. Народ, который уже не мог и не желал более продолжать жить по-старому, вышел на улицы... Волна народного негодования поднималась.

Власть взялась за оружие. Хонеккер направил в города войска»**.

* Крушинский А. Колючий «бархат»// Родина. 2005 № 2. С. 13 -14.

** Цит. по: День. 1991 № 8, апрель. С. 4.

ВЕНГРИЯ. 1956 г.

Краткая историко-географическая справка Венгрия — страна в среднем течении Дуная. В древности ее территория входила в римские провинции Паннония и Дакия. После падения Западной Римской империи там сложился аварский каганат, разгромленный в VIII в. Карлом Великим, а в IX в. возникла Великоморавская держава западных славян. В 896 г. на эти земли мигрировали из южнорусских степей племена венгров (мадьяр) под предводительством князя Арпада, основавшего династию. Этот год считается датой «обретения родины» венграми и начала их государственности, признанной королем Германии и Италии Арнульфом. В 1241 г.

страну опустошили монголы, затем возникла угроза со стороны Османской империи.

Гибель в сражении с турками при Мохаче венгерского короля Людовика (Лайоша) II в 1526 году привела к разделу королевства между Священной Римской империей Габсбургов и османским султанатом. К 1711 г. под властью Габсбургов оказалась вся страна, остававшаяся частью их империи до начала XX в. Поражение в Первой мировой войне привело к установлению в ноябре 1918 г. независимой демократической республики, которую в 1919 г. на короткое время сменила коммунистическая власть Белы Куна. С 1920 по 1944 г. Венгрией (номинально — монархия) правил получивший диктаторские полномочия регент Миклош Хорти. Во время Второй мировой войны Венгрия выступала на стороне Германии и ее союзников, после поражения которых была оккупирована СССР. В 1946 г. была провозглашена республикой, а в 1949 г. стала однопартийным коммунистическим государством.

Драматические события осени 1956 года в Венгрии оставили глубокий след в истории послевоенной Европы. Они явились отражением сложнейших проблем и противоречий, сложившихся в эпоху «холодной войны», и вызвали широкий резонанс во всем мире.

Как известно, на завершающем этапе Второй мировой войны не без помощи И.В. Сталина во главе Венгерской партии трудящихся (ВПТ) и страны оказалась группа бывших коминтерновских деятелей во главе с «правоверным сталинистом» Матьяшем Ракоши97, вернувшихся на родину из московской эмиграции. По словам Генри А. Киссинджера, в 1950-х — 1960-х годах советника американских президентов по внешней политике, еще в 1930-е годы Ракоши был буквально выкуплен Сталиным из будапештской тюрьмы в обмен на венгерские знамена, взятые в качестве трофеев царскими войсками в 1849 году*.

Через несколько лет их руководства страной появились серьезные признаки общественно-политического кризиса в Венгрии, выразившиеся в недовольстве властью, методами управления государством, копировании опыта СССР без учета национальных особенностей.

Политическую обстановку в стране обостряли и экономические проблемы — сокращение зарплаты, рост цен и на этом фоне падение жизненного уровня населения. Начатые руководством страны насильственная индустриализация, кампания по созданию сельхозкооперативов вызвали народный протест против социалистических форм хозяйствования. Советское руководство, внимательно следившее за развитием событий в Венгрии, оценив катастрофичность последствий правления М. Ракоши, предприняло экстренные меры для нормализации обстановки в стране. Венгерские руководители, вызванные в Москву, на прошедшем 13 июня 1953 года Пленуме ЦК КПСС были подвергнуты жесткой критике — за допущенные ошибки, узурпацию власти, репрессии и тяжелую социально-экономическую ситуацию.

Итогом совещания стало назначение премьер-министром Венгерской Народной Республики (ВНР) Имре Надя, которому и было поручено провозгласить перемены, включавшие ряд преобразований по смягчению тоталитарного давления на общество, реформы в экономике и демократизацию существовавшей политической системы**.

Здесь, на наш взгляд, важно вкратце охарактеризовать Имре Надя, ставшего главной фигурой в последовавших вскоре событиях.

Имре Надь родился 7 июня 1896 года в городе Капошвар в семье кладовщика Йожефа Надя и домработницы Розалии Шарингер. Учился в высшем коммерческом училище, откуда в 1915 году ушел в австро-венгерскую армию. В июле 1916 года во время брусиловского прорыва был ранен и попал в русский плен. Находился в лагерях в районе Верхнеудинска (Улан-Удэ), на подсобных работах в прибайкальских деревнях, в Иркутске. В марте 1918 года вступил в интернациональный красногвардейский отряд, в котором служил до сентября этого же года. Здесь же был принят в Венгерскую коммунистическую партию (большевиков) (ВКП(б). По некоторым сведениям, принимал участие в подавлении мятежа белоказаками в Верхнеудинске, боях с белыми под Иркутском. Масштабы этого участия и личный вклад Надя неизвестны. В сентябре 1918 года отряд, в котором он находился, сложил оружие, и Надь вместе с другими бывшими военнопленными был возвращен в места прежнего пребывания, где он и работал до поражения Колчака. С приходом красных в Иркутск Надь проявляет активность и вступает в венгерскую красногвардейскую дружину, а с лета 1920 года по март 1921 года служит в особом от * Киссинджер Г. Риторика в действии // Родина. 1997. № 6. С. 80.

** Войны и вооруженные конфликты второй половины XX века / Под редакцией Б В.

Громова. М., 2003. С. 153.

деле Иркутской ЧК. В те годы при нехватке грамотных кадров «бойцы интернационалисты» считались «надежными товарищами», готовыми выполнить любой приказ. Они не были связаны национальными узами с местным населением, не отличались по отношению к ним излишней сентиментальностью и поэтому охотно зачислялись на рядовую работу в чекистские органы. Так заканчивается «интернационалистический» период в жизни Имре Надя.

В 1921 году, после краткого пребывания в Москве, Надь был направлен венгерской секцией Коминтерна на подпольную работу в Венгрию. Сведений об этом периоде его жизни в российских архивах отложилось немного. Тем не менее известно несколько интересных фактов. В частности, о протежировании в Коминтерн, после своего возвращения в Москву в 1929 году, своих ближайших соратников по подпольной борьбе в Венгрии Н. Тиринера и А. Мольнара. На поверку они оказались провокаторами и агентами венгерской полиции, «сдававшими» своих товарищей по революционному движению*. Надь же уцелел, что породило в кругах венгерской эмиграции недобрые слухи. Возможно, эти слухи и послужили причиной отказа Надю в приеме в штат ГПУ. Кроме того, в архивных материалах есть документы, свидетельствующие о том, что на чекистов произвели неприятные впечатления «настойчивые попытки Надя устроиться кадровым сотрудников ГПУ». Вместо зачисления в кадры Надю предложили стать негласным агентом (секретным осведомителем), на что он дал согласие 17 января 1933 года. О его работе на органы сохранилось довольно много материалов. Имеется, например, документ, свидетельствующий, что в году Надь предложил НКВД для «разработки» 38 венгерских политэмигрантов, в том числе Ф. Мюнниха98. В другом списке он называет 150 знакомых ему венгров, болгар, русских, немцев, итальянцев, с которыми в случае необходимости он мог бы «работать».


По донесениям Надя (псевдоним — «Володя») было осуждено несколько групп политэмигрантов, состоявших из членов венгерской, германской и других компартий. Все они обвинялись в «антисоветской», «террористической» и «контрреволюционной» деятельности (дела «Аграрники», «Неисправимые», «Агония обреченных» и другие). В другом документе (июня 1940 г.) указывается, что Надь «дал материалы» на 15 арестованных «врагов народа», работавших в Международном аграрном институте, Коминтерне, Всесоюзном радиокомитете.

Деятельность «Володи» привела к аресту известного ученого Е. Варги, целого ряда деятелей компартии Венгрии (Б. Варга-Ваго, Г. Фаркаш, Э. Нейман, Ф. Га бор и другие). Часть из них была расстреляна, часть приговорена к различным срокам заключения и ссылки*". В письме председателя КГБ СССР В. Крючкова в ЦК КПСС «Об архивных материалах о деятельности в СССР Имре Надя», подготовленном в июне 1989 г., отмечалось: «Из имеющихся архивных материалов не следует, что Надь сотрудничал с НКВД по прину * Литературная Россия. 1991. 20 декабря. С. 22.

** Родина. 1993. № 3. С. 65.

ждению. Более того, в документах прямо указывается, что «Володя» проявляет большую заинтересованность и инициативу в работе, является квалифицированным агентом»*.

Но вернемся к событиям 1950-х годов.

В результате решений июньского (1953) пленума ЦР ВПТ в общественной жизни Венгрии проявились первые признаки «оттепели». Начались акции реабилитации незаконно осужденных, активизировалась деятельность общественных организаций. Однако процесс демократизации не смог развернуться в полную силу. Используя экономические затруднения на только что начатом пути перехода к рыночным формам хозяйствования, Ракоши, остававшийся первым секретарем ЦР ВПТ, и его окружение предприняло контрманевр. Премьер-министр был обвинен «в серьезном нарушении принципа коллегиальности». Правительственный кризис спровоцировал раскол общества, вылившийся в противостояние реформаторов и консерваторов, в противоборство сторонников «модернизации» социалистического строя и диктатуры, в соперничество между Надем и Ракоши**. В результате в апреле 1955 года Надь был смещен с поста премьер-министра, а в декабре исключен из партии.

Наступило новое «похолодание». Однако попытки восстановить прежние методы управления страной породили новое сопротивление. В поддержку реформ активно выступила интеллигенция. В прессе появились первые публикации венгерских писателей с критикой принципов партийности в литературе, вмешательства партийных функционеров в творческую деятельность писателей и художников***. Стали образовываться различные общественные объединения, приобретавшие все более выраженный политический характер. Центром недовольства и сопротивления режиму стал Союз венгерских писателей. В созданном летом 1956 года кружке «Петефи» под видом литературных дискуссий велась критика существовавшего в стране общественно-политического строя. Это происходило на фоне усилившихся идеологических кампаний Запада:

радиостанции «Свободная Европа» и «Голос Америки» занимались активной пропагандой, призывая венгров к открытому выступлению против правящего режима.

Все это способствовало формированию вокруг исключенного из партии, но добивавшегося своей политической реабилитации Надя правительственной оппозиции.

«Масла в огонь» подливали и внешние факторы.

В мае — июне 1955 года произошло знаменательное событие: советские руководители прибыли в Белград с официальным визитом, в том * Родина. 1993. № 2. С. 57.

** В 1945—1949 годах Имре Надь был членом Политбюро ЦР ВКП (ВПТ), занимал ряд министерских постов. В 1947—1949 годах — председатель Национального, затем государственного собрания ВНР. С конца 1951 до июля 1953 года — заместитель председателя Совета министров ВНР.

*** История венгерской народной демократии. 1944—1975. Будапешт: Корвина, 1984. С. 296.

числе для встречи с И. Тито. Примирение с Тито имело далеко идущие политические последствия. Реабилитация Москвой югославского «отступника»

автоматически снимала вину со многих людей, репрессированных в ходе кампании против «титоизма». Это оказало сильное воздействие даже на тех, кто в странах Восточной Европы искренне верил в идеалы социализма. В этих государствах, в том числе и в Венгрии, началась кампания по реабилитации лиц, пострадавших за «титоизм».

И, наконец, важной причиной разворачивания движения за «либеральные реформы» стала разоблачившая сталинский режим речь Н.С. Хрущева на XX съезде КПСС (14—25 февраля 1956 г.). Несмотря на свою «секретность», она в считаные недели, благодаря оперативной работе американских разведывательных органов, стала широко известной в восточноевропейских странах. Критика недавнего прошлого, осуждение культа личности, ошибок и преступлений вызвала в социалистических странах Восточной Европы достаточно сильные, явные или скрытые, антисоветские настроения*.

Следствием этого стала масштабная демонстрация 28—29 июня 1956 года в Польше в Познани с призывами «Свободы!», «Хлеба!», «Бога!», «Долой коммунизм!». Демонстрация переросла в уличные стычки, вмешались войска воеводского управления безопасности, открывшие огонь по манифестантам, а затем армия. В результате погибло более 70 человек, около 500 были ранены.

В Венгрии антисоветские настроения стали проявляться сначала в незначительных на первый взгляд эпизодах — отказах в магазинах продавать товары советским военнослужащим и членам их семей, оскорблениях на улицах городов. Затем они стали приобретать все более агрессивный характер. В общежитии советских офицеров в Сомбатхее ночью камнями были разбиты окна.

На одном из железнодорожных переездов группу советских солдат забросали из проходившего поезда кусками угля. Комендант Будапешта полковник М.Я.

Кузьминов сообщал, что неизвестные лица звонили по телефону в комендатуру, угрожали и предупреждали, что русских за все содеянное ждет кровавая расплата.

Подобные инциденты все более набирали силу.

События в Польше встретили горячую поддержку в Венгрии. Ситуацию не смягчила и вынужденная рокировка в руководстве ВНР: 18 июля 1956 года на пленуме ЦК ВПТ была принята отставка Ракоши, который сразу же вместе с женой, советской гражданкой Ф.Ф. Корниловой, выехал в СССР на «лечение».

Первым секретарем ЦК ВПТ был избран его верный соратник Эрне Гере. В состав центрального руководства было выдвинуто четыре новых члена, в том числе Янош Кадар и два кандидата, а в ЦК было кооптировано 14 членов и кандидатов.

Однако эти измене * Лавренов С, Попов И. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М., 2003. С. 143.

ния, как выяснилось впоследствии, вылились лишь в тактическую комбинацию, мало что менявшую по существу.

В середине октября в Венгрии начались волнения студентов. В Будапеште, Дебрецене, Мишкольце, Сегеде, Сомбатхее и Пече они требовали отказаться от сталинских методов управления страной, прекратить изучение марксизма ленинизма в университетах и институтах.

22 октября в Будапештском политехническом университете были сформулированы требования из 16 пунктов — созыв съезда партии, удаление сталинистов из руководства, расширение социалистической демократии, возвращение И. Надя на пост премьер-министра, уменьшение налогов на крестьян. К ним добавились призывы к многопартийности, проведению свободных выборов, восстановления старой государственной символики, отмены военного обучения и уроков русского языка, вывода советских войск из Венгрии.

23 октября в 15.00 в Будапеште началась большая студенческая демонстрация, к которой постепенно присоединились представители всех слоев населения. Число демонстрантов достигло 200 тысяч. Власти были в растерянности. Министр внутренних дел Л. Пироша сначала запретил, потом, когда демонстрация приняла невиданно массовый характер, разрешил ее. Однако уже в ходе первых столкновений с силами охраны правопорядка характер демонстрации изменился, появились антиправительственные лозунги. По словам очевидцев, в толпе стали выделяться хорошо организованные группы людей. В часов по радио выступил первый секретарь ЦР ВПТ Эрне Гере. Но вместо того чтобы попытаться найти какой-то компромисс, он заклеймил выступление как «контрреволюционное» и «националистическое» и пригрозил репрессиями. По мнению. В. Мусатова, который долгое время работал в советском посольстве в Будапеште, а затем в аппарате ЦК, где занимался вопросами отношений с социалистическими странами Восточной Европы, он сделал это специально, «желая одним махом подавить восстание»*. Так или иначе, но заявление Гере только еще больше обострило ситуацию. Унять страсти не смог и И. Надь, выступивший по требованию демонстрантов на митинге перед парламентом.

Волнения продолжали набирать обороты. В толпе стали раздаваться выкрики:

«Нам не нужны гимнастерки!», «Долой красную звезду!», «Долой коммунистов!»

Демонстранты срывали изображения государственного герба с национальных флагов ВНР, сжигали красные флаги. Апофеозом беспорядков стал демонтаж гигантской статуи Сталина, которая затем была разбита на мелкие куски, разобранные на сувениры. Не последнее место занимали и антисемитские лозунги. Значительное количество евреев в руководстве страны, которое, по мнению демонстрантов, несло главную вину в проблемах Венгрии, вызывало народное недовольство по всей стране.

К вечеру обстановка в столице накалилась до предела. Началось восстание.

Повстанцам противостояли части государственной безопас * «Вихрь» над Европой (интервью с В. Мусатовым К Логвинова) // Московский комсомолец.

1996. 24 октября С 3.

ности и армии. Еще с началом вооруженных выступлений частям Будапештского гарнизона было приказано занять наиболее важные объекты в городе. Но войск в городе было немного. Так, в донесении на имя министра обороны СССР маршала Жукова сообщалось, что общая численность привлеченных войск составляла всего около 2500 человек. При этом разрешение на открытие огня правительство ВНР не дало, поэтому части и подразделения выступили без боеприпасов. В результате они не смогли оказать противодействие. Некоторые части были разоружены мятежниками, которые к вечеру захватили редакцию и типографию центральной партийной газеты, склад оружия и патронный завод, Западный вокзал и угрожали захватом зданий ЦК партии, МВД и МПС.

Серьезные события разворачивались у здания Радиоцентра Венгрии, куда прибыла толпа демонстрантов, требовавшая доступа к радиоэфиру и до поры до времени сдерживавшаяся полицией и силами госбезопасности (АВХ). Делегацию студентов пропустили в здание для ведения переговоров с директором. Однако вскоре в среде оставшихся на улице демонстрантов распространился ложный слух о том, что одного из делегатов якобы убили. Толпа заволновалась, раздались призывы к штурму здания. В отношении того, как развивались последующие события, мнения современников разделились.

По одной из версий, вскоре после 21 часа из окна радиоцентра кем-то из охраны были выброшены фанаты со слезоточивым газом, а через одну-две минуты сотрудники госбезопасности открыли огонь по толпе. Потом появились белые машины «Скорой помощи». Но вместо врачей из машин выскочили одетые в белые халаты сотрудники госбезопасности. Разъяренная толпа набросилась на них и отобрала оружие. В помощь АВХ были направлены части венгерской армии, но солдаты после некоторого колебания перешли на сторону толпы.

Согласно другой версии, с 21.00 восставшие начали обстреливать здание Радиоцентра, и только когда несколько человек из его охраны было убито и ранено, сотрудники госбезопасности получили разрешение открыть огонь.

Вот как описывает осаду Центра один из командиров охраны радио:

«Около 6—6.30 на улице Шандора Броди появились группы демонстрантов.

Толпа непрерывно росла и вела себя все более агрессивно. Она не последовала призыву разойтись, поэтому, чтобы рассеять ее, мы «клином» врезались в толпу Мятежники на улице Будапешта и применили гранаты со слезоточивым газом. Позже мы стали давать предупредительные выстрелы, вследствие чего нам дважды удалось очистить улицу Шандора Броди. Но, поскольку толпа видела, что мы стреляем только в воздух, она возвратилась и уже не расходилась более.

Первые одиночные выстрелы боевыми патронами были сделаны демонстрантами с улицы Шандора Броди и почти одновременно со стороны Национального музея — через Дворцовый сад — в 19 часов 30 минут. Стреляли по окнам, возле которых тогда стояло много людей.

Первыми выстрелами были сразу же убиты несколько человек. К тому времени, когда мы получили приказ открыть огонь, среди охраны насчитывалось свыше двадцати убитыми.

Когда мы открыли огонь, улица на какой-то срок опять опустела, но к этому времени мятежники заняли расположенные напротив дома и крыши и оттуда вели обстрел. Стрельба велась из пулеметов не только с улицы Шандора Броди, но также с крыш домов, находящихся на улице Сенткираи...»*.

Так или иначе, но вскоре после полуночи Радиоцентр был захвачен нападавшими**.

В полдень 24 октября по венгерскому радио объявили о введении в Будапеште чрезвычайного положения и установлении комендантского часа.

Жителям города запрещалось выходить на улицы в ночное время до 7 часов утра, проводить митинги и собрания. Восставшим предлагалось прекратить вооруженную борьбу и сложить оружие. А за день до этого — днем 23 октября Гере по телефону обратился в Москву с просьбой ввести в Будапешт советские войска, находившиеся в Венгрии по Варшавскому договору***. Ночью пленум КЦ ВПТ образовал новое правительство во главе с Имре Надем, который, присутствуя на заседании ЦК, не возразил против приглашения советских войск.

Более того, выступив 25 октября по радио, он признал их неизбежность вмешательства в сложившейся обстановке. Однако когда войска уже вошли в столицу, он отклонил просьбу посла СССР подписать соответствующее письмо.

Вместо него это сделал бывший глава правительства Хегедюш". Текст обращения гласил: «От имени Совета министров Венгерской Народной Республики прошу правительство Советского Союза прислать на помощь советские войска в Будапешт для ликвидации воз * Контрреволюционные силы в венгерских октябрьских событиях (издано информационным бюро Совета министров ВНР) / Перевод с венгерского. М., 1957. С. 27.

** Лавренов С, Попов И. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М., 2003. С. 155.

*** Советские войска находились на территории Венгрии сначала, после Второй мировой войны, в соответствии с соглашением союзных держав, затем — на основании договора между СССР и Венгрией, подписанного в 1947 г. Позднее их присутствие стало регламентироваться соответствующими пунктами Варшавского договора.

никших в Будапеште беспорядков, для быстрого восстановления порядка и создания условий для мирного созидательного труда»*. Письмо было датировано задним числом — 24 октября, в Москву оно поступило 28 октября.

В это время в Будапеште происходили довольно странные события.

Некоторые исследователи объясняют их растерянностью властей и неразберихой, царившей в различных государственных ведомствах, в том числе и силовых структурах. Другие убеждены, что это были спланированные провокации, предательство и прямое вмешательство западных спецслужб. Речь идет в первую очередь об оружии, оказавшемся в больших количествах в руках повстанцев.

Западные средства массовой информации утверждали, что все оно было захвачено в боях с регулярными частями венгерской и советской армий или отобрано у полиции. В то же время, по словам многих очевидцев событий, уже в первый день мятежа на улицах и площадях города появились грузовые автомобили, из которых всем желающим раздавались автоматы и винтовки. Забегая вперед, отметим, за период боев и после их окончания в ноябре 1956 года у мятежников и населения было изъято более 44 тысяч единиц стрелкового оружия, в том числе 11 тысяч автоматов и около 2 тысяч пулеметов, 62 орудия, из них 47 зенитных. Причем около 2 тыс. единиц стрелкового оружия было иностранного производства послевоенного периода.

Каким же образом это оружие оказалось у повстанцев? Действительно, некоторая часть стрелкового оружия была отобрана у венгерских военнослужащих, часть изъята из захваченных повстанцами оружейных складов.

Но были и другие «источники». Так, например, известно, что И. Надь, сразу же после того как возглавил правительство, потребовал вооружить партийный актив.

Оружие было доставлено в райкомы, в полицию и на крупные предприятия.

Однако оттуда оно каким-то образом попало в руки восставших. То же самое произошло и тогда, когда венгерское правительство приняло решение вооружить рабочих.

Сначала министерство обороны долго искало оружие, когда же оно было найдено, то опять в немалом количестве попало в руки восставших.

Да и с повстанцами творились «чудеса». Так, в ходе боев были захвачены и разоружены около 300 человек. Их передали венгерской полиции. Но через несколько дней задержанных снова захватили с Захваченный повстанцами танк. 1956 г.

* АВП РФ. Ф. 059, оп. 36, п. 8, д. 45. Л. 75;

Цит. по: Мусатов В.Л. СССР и венгерские события 1956: новые архивные материалы // Новая и новейшая история. 1993. № 1.С. 10.

оружием в руках. Позднее стало известно, что все задержанные были отпущены по распоряжению начальника полиции Будапешта Шандора Копачи, причем оружие им было возвращено.

23 октября в 23.00, получив приказ начальника Генерального штаба маршала В.Д. Соколовского, части Особого корпуса были подняты по тревоге и двинулись в Будапешт. Им предстояло совершить 75— 120-километровый марш. Расчет был на демонстрацию силы. Оперативная группа штаба Особого корпуса во главе с генерал-лейтенантом П.Н. Лещенко также выехала в столицу, где с большим трудом добралась до Министерства обороны ВНР.

Следует сказать, план действий войск Особого корпуса по поддержанию и восстановлению порядка в Будапеште и на территории Венгрии был разработан штабом корпуса и отработан на карте еще в июле 1956 года. Он получил кодовое наименование «Компас».

Согласно плану восстановление порядка в Будапеште возлагалось на 2-ю гвардейскую механизированную дивизию генерал-майора С.В. Лебедева. Она должна была выдвинуться из Кечкемета и взять под охрану основные объекты венгерской столицы. Ей определялись первоочередные объекты, а также силы и средства для их удержания.

17-я гвардейская механизированная дивизия генерал-майора А.В. Кривошеева должна была прикрыть границу с Австрией и обеспечить общественный порядок в пунктах постоянной дислокации — в городах Дьер, Кесег, Керменд, Сомбатхей.



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.