авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 ||

«Федеральное агентство по образованию Уральский государственный технический университетУПИ Н.Л. Смирнова ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Возвратные местоимения (включая возвратно-притяжательную форму) встречаются только в заключительном стихе обеих нечетных строф и в обоих случаях отсылают к имени «деятеля» во множественном числе: О всех забывших радость свою;

люди Светлую жизнь... обрели. Остальные два 11 местоимения, оба единственного числа, принадлежат четным строфам: 5 ее и 1б О том.

Явственная тяга нечетных строф к множественному числу, а четных – к единственному и вообще резкая морфологическая и синтаксическая противоположность между нечетными и четными строфами требуют семантического освещения. Из всех членов предложения наиболее характерным для стансов Блока можно счесть обстоятельство места.

Стихотворение насчитывает двенадцать слов этой категории, т.е. в среднем по три на четверостишие;

все они падают на четные икты стиха, четыре занимают конец первого, а восемь – конец второго полустишия. Кроме двух наречий, в этой роли подвизается десять существительных, а именно: шесть локативов с предлогами в и на, два аккузатива с предлогом в и два генитива с предлогами из и у. Половину существительных сопровождает прилагательное-определение.

Коротко говоря, стихотворение буквально уснащено обстоятельствами места.

Они покрывают ровно половину рифмующих слов, и на все эти обстоятельства вместе с их определениями уходит свыше четверти всего текста.

В необычном изобилии обстоятельств места наглядно проявляется упор этих стансов на пространственные отношения. В первой строфе девушка, обрамляемая церковным хором, приближает слушателям и корабли, ушедшие в море, и чужой, заморский край, так что всем, согласно третьей строфе, сообщается вера в тихую заводь, давшую прибежище всем кораблям, и в светлую жизнь, обретенную на чужбине усталыми странниками. Даль, раздвинутая в обеих нечетных строфах, в четных пропадает, уступая место отвесной, внутрицерковной перспективе с низящимся мраком, молитвой, летящей ввысь, и лучом, падающим сверху на клирос.

Противопоставление обоих аккузативов с предлогом в наглядно символизирует различную направленность нечетной и четной строфики: в то время как первая строфа говорит о кораблях, ушедших В МОРЕ (…), вторая запечатлевает голос, летящий В КУПОЛ (…). Именно эта вертикальная перспектива открывает высоко, у Царских Врат, ребенка, причастного Тайнам, иными словами, Младенца на том образе Богоматери, который по обычаю высится слева от Царских Врат, непосредственно под иконой Тайной Вечери, увенчивающей Врата.

Горестный вестью О том, что никто не придет назад, последняя, т.е.

вторая, из четных строф порывает связь с ушедшими в море и за море. Сужен горизонт, и вместе с потерей пространственной сопринадлежности утрачивается также временная перспектива. Вера в грядущее (9 радость будет) исчезает с отрицанием возврата (16 никто не придет). Именно на контрасте чередующихся широтных и высотных строф зиждется лирическая тема всего стихотворения и многогранная игра грамматических противопоставлений и сближений, далеко превзошедшая художественную значимость его лексических образов. Этот контраст дает ключ к тому, что В.М. Жирмунский именует «самым методом символизации» в поэтике Блока. Рознь между символикой множественного числа в нечетных строфах и единственного в четных тесно связана с неразрешимым конфликтом между развертыванием одних вширь и вдаль и линейной устремленностью других ввысь и вглубь (13 луч был тонок) В местоимении все, всех, всем нечетные строфы намеренно слили представление всех в церкви и всех на чужбине. Означает ли познание невозвратности в эпилоге четвертой строфы отмену радости только для каждого на этом берегу, возмечтавшего о приходе кораблей, или же и для всех тех, о ком верилось, что на том берегу они «Светлую жизнь себе обрели»?

Навязчивым мотивом для поэзии Блока был в то время уход без возврата, корабли, уплывшие «за черту морей» и вожделение «усталых людей», чтобы те вернулись и зажгли сердца «Нечаянной Радостью». В конце разбираемых стансов и Тайны, и Царские Врата, смежные с плачущим ребенком, пишутся с большой буквы, сам ребенок обмирщен малой литерой. Он остался один, когда с образа Нечаянной Радости заступница за «всех забывших радость свою» сошла на клирос приобщиться к хору и возвестить людям, что радость близится. Дева с младенцем оказались разобщены и в стихах того же пятого года о Прекрасной Даме в сонме безвозвратно отплывших: «Она не придет никогда».

Трагическая тема обманутой надежды на возвращение кораблей, быть может, наново захватила поэта в связи с недавним ужасом Цусимы (май 1905 г.), и впоследствии он напомнит: «Раскинулась необозримо / Уже кровавая заря, / Грозя Артуром и Цусимой». Но корабли, как отмечено Мочульским, сыздетства «магическое слово для Блока». Дважды повторенное в нечетных четверостишиях стансов, оно искусно воркестровано в контекст каждой из четырех строф. Форма з КОРАБЛЯХ с велярными /к/ и /х/ в начале и конце и с вибрантом /г/ в среднем слоге находит опору в прочих стихах первой строфы: ДёвушКА... цеРКОвном ХОРе –2 КРаю – забывшиХ РАдость. Вторая строфа подхватывает и варьирует скорее остальные неслоговые фонемы того же слова – губную и латеральную: ПёЛ... куПоЛ – БёЛом ПЛечё – КАждый из 5 6 БеЛое ПЛатье ПёЛо В Луче. Кстати, из 32 латеральных /1/ и /1*/ мРАКА – всего текста почти половина (15) приходится на вторую строфу.

Вступительный стих третьей строфы – И ВСЕм КАЗАЛось, ЧТО РАдость Будет – и звучанием, и значением подсказывает благую весть, ЧТО в тихой ЗАводи ВСЕ КОРАБли, а рифмующий глагол ОБРеЛЙ воспроизводит почти весь звуковой состав «магического слова». В последней строфе трагическая антитеза миражных кораблей – полустишие плакал ребенок дает новую вариацию той же звуковой темы: /karabl'f – abr'il'i plakal r'ib'onak/.

Действующие лица в четных строфах описаны как бы со стороны, тогда как нечетные строфы сосредоточены на пересказе речи и переживаний самых, действующих лиц. В связи с более изобразительным характером четных строф глаголы приобретают в них адвербиальную характеристику. Наличие наречий в этих строфах при отсутствии таковых в строфах нечетных служит одним из примеров конечного горизонтального параллелизма. Местоименный характер обоих соотнесенных наречий второй строфы – Так пел, Как... пело – 5 противопоставляет их обоим адвербиальным обстоятельствам места в четвертой строфе: 14 высоко... 15 плакал, 16 не придет назад.

Как уже было отмечено в начале, формам женского рода принадлежат и единственное подлежащее, и единственное сказуемое первой строфы Девушка пела, и среди независимых предложений всего стихотворения это единственный номинатив женского рода, так же как из всех финитных глаголов, различающихся не только по числам, но в единственном числе и по родам, т.е. из одиннадцати личных форм прошедшего времени, это единственная женская форма. Первый стих второй строфы переводит пение девушки в план синекдохи и, сохраняя начальный глагол, заменяет мужским женский род подлежащего и сказуемого: Так пел ее голос. Мало того, мужским родом наделены все подлежащие и сказуемые единственного числа в независимых предложениях названной строфы: пел ее голос, луч сиял, 5 6 каждый... смотрел и слушал. Это правило распространяется на обе четные строфы, тогда как в нечетных строфах среди подлежащих и сказуемых единственного числа нет ни одной формы мужского рода.

Заключительный стих второй строфы транспонирует девичье пение в придаточное предложение, снова повторяя все тот же глагол, но на этот раз переходя к нейтрализованной и безликой категории среднего рода и связывая это сказуемое с метонимическим подлежащим, единственным подлежащим среднего рода во всем стихотворении: 8 Как белое платье пело.

Из придаточного предложения средний род сказуемого перебрасывается в смежный стих третьей строфы с его безличным глаголом, единственным предикатом среднего рода в независимых предложениях стансов: И всем казалось. Этой безличной форме среднего рода придаточные предложения той же, третьей, строфы противопоставляют сперва подлежащее женского рода, перекликающееся с подлежащим первой строфы, а затем безродые формы множественного числа – два подлежащих и сказуемое обрели. Таким образом, в трактовке личных форм прошедшего времени вторая строфа переходит от двухпризнакового женского рода к однопризнаковому мужскому роду в независимых предложениях и к беспризнаковому среднему в предложении придаточном9, а третья строфа сперва вводит средний род в независимое предложение, а затем безродую форму множественного в последнее придаточное предложение. Первый стих четвертой строфы возвращается к мотиву девичьего пения и подхватывает лексику второй строфы (5 голос, И луч, в луче – голос... и луч), доводя до предела ее игру на 6 8 латеральных фонемах (пять /1/ в тринадцатой строке по сравнению с тремя – четырьмя /1/ и /Г/ в каждом стихе третьей строфы), но при этом поступается активными глаголами своего образца (5 пел ее голос, луч сиял) и впервые вводит в стихотворение атрибутивные сказуемые: И голос был сладок, и луч был тонок. Конкретный глагол заключительной строфы, противопоставленный и созвучный началу стансов, – ДевушКА ПеЛА – отнесен к новому герою:

15 ПЛАКАЛ ребенок, и, подобно женскому роду первой строфы, мужской род владеет в последней строфе подлежащими и сказуемыми независимых предложений (13 голос был... луч был, плакал ребенок), а также подлежащим придаточного предложения (16 никто). Так род, в речевом обиходе наиболее формализованная из грамматических категорий, использован для развития лирической темы стансов.

Если последняя строфа некоторыми чертами сходствует с первой (нисходяще-диагональный параллелизм), то еще отчетливее структурная связь обеих внутренних строф (восходяще-диагональный параллелизм или – в аспекте трихотомии – единство средней секции). Внутренние строфы, вторая и третья, озабоченные соучастием прихожан, противопоставлены обеим внешним строфам, не замечающим никого, кроме индивидуальных героев.

Именно внутренние строфы изобилуют качественными эпитетами (6 на белом плече, белое платье, в тихой заводи, усталые люди, Светлую жизнь), 8 10 11 тогда как в строфах внешних отсутствуют качественные прилагательные в роли определений.

Обе внутренние строфы совпадают и по строю рифм. Традиционный минимум требуемых звуковых соответствий остается недовыполненным только в двух рифмах стихотворения, а именно в женских рифмах обеих внутренних строф: кУпОЛ – слУшАЛ, БУДЕт – лЮДИ, и единственно в двух 5 7 9 мужских рифмах тех же строф созвучия распространяются на согласные слогов, предшествующих последнему ударению: БЕЛом пЛеЧЕ – ПЕЛО в б ЛуЧЁ, 10 кОРаБЛИ – 12 ОБРеЛЙ.

В обеих внутренних строфах стихи кончаются и на открытые, и на закрытые слоги: обе мужские рифмы открыты, а из женских рифм одна закрыта, а другая сочетает конечный закрытый слог (9 будет) с открытым ( люди). Напротив, в других строфах нет совмещения закрытых с открытыми концами стихов, причем между обеими строфами проявляется яркий контраст:

в первой строфе все стихи оканчиваются открытым слогом, как бы стилизуя открытое окончание начальной доминанты девушка, а в заключительной строфе в противоположность всем прочим строфам не только женские стихи, но и мужские кончаются закрытым слогом (14 Врат – назад), словно обобщая нулевую флексию финального имени ребенок.

Строго закономерно в стансах Блока распределение несогласуемых, т.е.

самостоятельных и управляемых, падежных форм. Из 32 существительных, субстантивированных прилагательных и субстантивных местоимений шестнадцать приходится на нечетные строфы (по восьми на каждую) и столько же на обе четные строфы. Последний стих каждой нечетной строфы располагает одним беспредложным аккузативом в семантически соотнесенных контекстах: 4 О всех забывших радость свою – 12 Светлую жизнь себе обрели, – и эти единственные во всем тексте примеры переходных глаголов с прямыми дополнениями еще выдвинуты совершенным видом обоих глаголов и сочетанием с единственным возвратным местоимением, придающим своеобычную интимную значимость и забвению радости, и обретению светлой жизни. В то время как начальный горизонтальный параллелизм пользуется беспредложным аккузативом, две одинокие конструкции аккузатива с предлогом служат начальному вертикальному параллелизму. Таковы в ближайших женских стихах двух строф первого раздела примеры аккузатива с предлогом в, оба в сочетании с причастиями и в остром взаимном противопоставлении, как уже было указано выше: ушедших в море – 3 летящий в купол.

Конечный горизонтальный параллелизм зиждется на формах генитива, встречающихся единственно в двух четных строфах, дважды во второй и раз в четвертой. Генитив, близкий по самой своей природе плану метонимий и синекдох, пронизывающему эти строфы, облечен мотивом сопринадлежности. Так пел ее голос – деятелем становится синекдоха, подлинный «деятель»

(девушка) подан в ракурсе генитива, мало того, он не назван, а заменен местоименной анафорической ссылкой, чтобы вовсе стушеваться в четвертой строфе: голос был сладок. В игре светотени 7 каждый связан с генитивом из мрака не то как pars pro toto, не то как per id quod continet, id quod continetur ostenditur... aut contra10. Этому обстоятельству места противостоит в четвертой строфе обособленное обстоятельство У Царских Врат, внешне и внутренне связанное с образом плачущего ребенка, и наряду с примыкающим обособленным членом, обстоятльственным определением Причастный Тайнам, – плакал11, оно делит пополам значимой паузой вслед за первым также средние стихи конечной строфы и одаряет ее двойным -элегически мирским и иератическим – смыслом.

Четвертая, конечная, вертикальная разновидность параллелизма в стансах представлена в системе склонения беспредложными формами датива, распределенными исключительно между третьей и четвертой строфами, так же как примеры родительного падежа разверстаны между строфами второй и четвертой, т.е. на первую из обеих строф приходится два случая (9 всем казалось;

себе обрели), а на вторую – один (15 Причастный Тайнам). Форм дательного падежа с предлогом в стихотворении нет. Пускай всем причудилась радость, и усталым людям, казалось бы, досталась светлая жизнь, но, согласно реплике четвертой строфы, Тайнам причастен только ребенок.

Творительный падеж незнаком стансам, а наиболее распространены два падежа – всегда беспредложный номинатив и непременно предложный локатив. Симметрично распределены все двенадцать примеров именительного падежа: четыре приходятся на обе нечетные строфы (1 Девушка, радость, 9 корабли, 11 люди) и по четыре - на четные строфы первого раздела (5 голос, 6 луч, каждый, платье) и второго (13 голос... луч, ребенок, никто). При этом 7 8 15 возникают троичные семантические цепи: девушка – голос – голос;

луч – радость – луч;

платье – корабли – ребенок;

каждый – люди – никто. В каждой из четных строф номинатив образует три подлежащих в главных предложениях и одно в придаточном, между тем как нечетные строфы содержат: первая – одно лишь независимое подлежащее, а третья – лишь три зависимых. Таким образом, третья строфа опрокидывает иерархию первой, точнее, обе нечетные строфы пополняют друг друга, тогда как две остальные параллельны в своей самозаконченности.

Неоднократно отмечавшееся комментаторами мастерство Блока в отборе, изощренном расположении и повторении ударных гласных и их комбинаций ярко сказывается в исследуемых стансах. Из 64 ударных гласных мы насчитываем в тексте 20 /а/13, 17 /ё/, 13 /б/, 8 /и/ и 6 /i/. На диффузные (узкие) фонемы /и/ и /I/ приходится лишь незначительное меньшинство ударных гласных, всего 14, и из них половина падает ни третью строфу (5 Щ и 2 /й/), а минимум на четвертую (1 /и/). Из фонем, противопоставленных друг другу по высокой и низкой тональности, высокотональные (светлые) /ё/ и /i/ заметно доминируют в первых трех строфах над низкотональными (темными) /б/ и /и/ ( – 12);

это достигается перевесом фонемы /ё/ над /б/ в первой (6 – 4) и особенно во второй строфе (7–1), а затем в третьей преобладанием обоих светлых гласных (9) над /й/ (2) при полной утрате /6/. Четвертая строфа приносит резкую перемену: /ё/ и /i/ вообще исчезают, тогда как число темных гласных доходит до десяти, в том числе восемь раз встречается /6/ и всего лишь один раз /й/. Таким образом, ударный вокализм характеризуется одновременным максимумом темных и компактных (широких) гласных под ударением в последней строфе и одновременным максимумом светлых и диффузных фонем в предпоследней строфе. Звуковой символизм светлых, диффузных гласных несет мотив близящейся радости, тогда как темные, компактные фонемы финала вторят трагическому плачу ребенка.

Только три ударные гласные могут повториться в пределах полустишия:

/ё/, /о/ и /а/, – и каждая из этих трех пар, /ё/ – /е/, /б/ – /б/ и /а/ – /а/, встречается в стихотворении по три раза: раз в одной и дважды в иной, обязательно четной строфе, причем каждое из этих троекратных сочетаний непременно появляется частью в нечетных, частью же в четных строках, занимая в последних иное полустишие, нежели в первых.

Парные сочетания /ё/ – /ё/ и /б/ – /б/ заданы в начальном стихе: Девушка пела в церковном хоре. Появившись впервые в первой половине первого стиха первой строфы, пара /ё/ – /ё/ дважды повторяется во втором полустишии четных строк второй строфы: 6 на белом плече;

8 пело в луче, – тогда как пара /б/ – /б/ из второй половины первого стиха первой строфы два раза перекидывается в четвертую строфу и дважды повторяется в первом полустишии ее четных строк: 14 И только высоко: 16 О том, что никто. В свою очередь повтор /а/ – /а/появляется один раз во второй и два раза в четвертой строфе, а именно дважды в первом полустишии нечетных строк: 1И каждый из мрака;

Причастный Тайнам – и раз во второй половине четвертого стиха:

15 У Царских Врат.

На втором месте в полустишии фонема /ё/ встречается только в парных сочетаниях /ё/ – /ё/. Начиная с вступительного слова Девушка, первый икт во всех четырех стихах первой строфы падает на /ё/, а в первых двух строфах на /ё/ приходится 11 из 16 нечетных иктов. Доминантная роль переходит от /ё/ к светлой же, но в отличие от /ё/ диффузной фонеме /i/, выступающей преимущественно под четными иктами, в том числе трижды вслед за /ё/: все корабли;

12 Светлую жизнь себе обрели.

В четвертой строфе, за одним исключением, появляются только /6/ и /а/.

Фонема /а/, определяемая как полюс компактности и связанная синэстетически с объемностью и тяжестью, постепенно, от первой строфы до последней, растет в числе. И в первом, и в последнем полустишии заключительной строфы /а/ следует за /6/: 13 И голос был сладок;

16 не придёт назад. Двукратное повторение каждой из этих двух фонем развертывает ту же вокалическую, нарастающе тягостную тему на протяжении следующей строки, И только высоко, у Царских Врат, и ту же тему варьирует конечный стих с троекратным /6/ и однократным /а/, воспроизводящий таким образом начальное полустишие сперва второго, затем первого стиха той же строфы: О том, что никто не придёт назад. Путем замены всех /6/ фонемой /а/, и обратно, антисимметрия скрепляет тесной вокалической связью обе семантически сопряженные строки – конечную и предпоследнюю: Причастный Тайнам, – плакал ребёнок, причем /о/, смежное с /а/, в обоих стихах, и только в них, следует за мягким согласным: плакал ребёнок – 16не придёт назад. Эти две финальные строки, единственные в стансах стихи с тремя одинаковыми гласными под смежными иктами (а-а-а, 6-6-6), образуют антисимметричную фигуру, сверх того, расположением односложных и двусложных интервалов между иктами, как было уже отмечено выше. Наконец, эти строки, глубоко меняющие самую суть всего стихотворения, занимают в нем исключительное положение также и по составу внутристрочных окончаний. Во-первых, единственно в этой строфе встречаются строки из трех одинаковых внутренних окончаний – только женские (14 И только / высоко, I у Царских / Врат, Причастный / Тайнам, – / плакал / ребёнок) или только мужских ( О том, / что никто / не придёт / назад). Во-вторых, в пределах каждой из первых трех строф одинаковый состав внутристрочных окончаний никогда не повторяется в противоположность внутренним строкам четвертой строфы: ЖЖЖ – ЖЖЖ. В-третьих, обе 14 финальные строки по составу всех своих окончаний (включая самый исход стиха) снова состоят в отношениях антисимметрии: предпоследний стих с четырьмя женскими окончаниями перелицован в четыре мужских окончания последней строки (15 ЖЖЖЖ – ММММ). В тройной антисимметрии нашла себе сгущенное выражение трагическая развязка стансов.

Пропп В. Я. Морфология сказки (1928) (отрывки) II. Метод и материал Прежде всего попытаемся сформулировать нашу задачу.

Как уже упомянуто в предисловии, работа посвящена волшебным сказкам.

Существование волшебных сказок как особого разряда допускается как необходимая рабочая гипотеза. Под волшебными пока подразумеваются сказки, выделенные в указателе Аарне-Томпсона под № 300–749. Это определение предварительное, искусственное, но впоследствии представится случай дать более точное определение на основании полученных выводов. Мы предпринимаем межсюжетное сравнение этих сказок. Для сравнения мы выделяем составные части волшебных сказок по особым приёмам (см. ниже) и затем сравниваем сказки по их составным частям. В результате получится морфология, т.е. описание сказки по составным частям и отношению частей друг к другу и к целому.

Какими же методами может быть достигнуто точное описание сказки?

Сравним следующие случаи:

1. Царь дает удальцу орла. Орел уносит удальца в иное царство (171).

2. Дед дает Сученке коня, Конь уносит Сученко в иное царство (132).

3. Колдун дает Ивану лодочку. Лодочка уносит Ивана в иное царство (138).

4. Царевна дает Ивану кольцо. Молодцы из кольца уносят Ивана в иное царство (156);

и т.д.

В приведенных случаях имеются величины постоянные и переменные.

Меняются названия (а с ними и атрибуты) действующих лиц, не меняются их действия, или функции. Отсюда вывод, что сказка нередко приписывает одинаковые действия различным персонажам. Это дает нам возможность изучать сказку по функциям действующих лиц. (…) I. Постоянными устойчивыми элементами сказки служат функции действующих лиц независимо от того, кем и как они выполняются. Они образуют основные составные части сказки.


II. Число функций, известных волшебной сказке, ограничено. (…) III. Последовательность функций всегда одинакова. (…) IV. Все волшебные сказки однотипны по своему строению. (…) III. Функции действующих лиц Сказка обычно начинается с некоторой исходной ситуации.

Перечисляются члены семьи, или будущий герой (например, солдат) просто вводится путем привидения его имени или упоминания его положения. Хотя эта ситуация не является функцией, она все же представляет собою важный морфологический элемент. (…) Мы определяем этот элемент как и с х о д н у ю с и т у а ц и ю. Условный знак - i.

Вслед за начальной ситуацией следуют функции:

1. Один из членов семьи отлучается из дома (определение – отлучка, обозначение е).

1. Отлучиться может лицо старшего поколения. Родители уходят на работу (113). «Надо было князю ехать в дальний путь, покидать жену на чужих руках» (265). «Уезжает он (купец) как-то в чужие страны» (197). Обычны формы отлучки: на работу, в лес, торговать, на войну, «по делам» (е1).

2. Усиленную форму отлучки представляет собой смерть родителей (е2).

3. Иногда отлучаются лица младшего поколения. Они идут или едут в гости (101), рыбу ловить (108), гулять (137), за ягодами (224). Обозначение е3.

4. К герою обращаются с запретом ( определение – запрет, обозначение б).

1) «В этот чулан не моги заглядывать» (159). «Береги братца, на ходи со двора» (113). «Ежели придет яга-баба, ты ничего не говори, молчи» (106).

«Много князь её уговаривал, заповедал не покидать высока терема» (265);

и пр.

Завет не уходить иногда усиливается или заменяется посажением детей в яму (201). Иногда, наоборот, имеется ослабленная форма запрета в виде просьбы или совета: мать уговаривает сына не уходить на рыбную ловлю: «ты еще мал»

(108) и пр. Сказка обычно упоминает об отлучке сперва, а затем о запрете.

Фактически последовательность событий, конечно, обратная. Запреты могут даваться и вне связи с отлучкой: не рвать яблок (230), не подымать золотого пера (169), не открывать ящика (219), не целовать сестры (219). Обозначение б1.

2) Обращенную форму запрета представляет собой приказание или предложение: принести в поле завтрак (133), взять с собой в лес братца (244).

Обозначение б2.

Здесь для лучшего понимания может быть сделано отступление. Сказка дальше дает внезапное (но всё же известным образом подготовленное) наступление беды. В связи с этим начальная ситуация даёт описание особого, иногда подчеркнутого благополучия. У царя прекрасный сад с золотыми яблоками;

старики нежно любят своего Ивашечку и т.д. Особую форму представляет собой аграрное благополучие: у мужика и его сыновей – прекрасный сенокос. Часто встречается описание посевов с великолепными всходами. Это благополучие, конечно, служит контрастным фоном для последующей беды. Призрак этой беды уже невидимо реет над счастливой семьей. Отсюда запреты – не выходить на улицу и пр. Самая отлучка старших эту беду подготавливает, она создаёт удобный момент для неё. Дети после ухода или смерти родителей предоставлены сами себе. Роль запретов иногда играет приказание. Если детям предлагается выйти в поле или пойти в лес, то выполнение этого приказания имеет такие же последствия, как нарушение запрета не выходить в лес или не выходить в поле.

5. Запрет нарушается (определение – нарушение, обозначение b).

Формы нарушения соответствуют формам запрета. Функции 2 и составляют парный элемент. Вторая половина иногда может существовать без первой. Царевны идут в сад (е3), они опаздывают домой. Здесь отсутствует запрет (b2) опаздывания. Исполненное приказание соответствует, как указано, нарушенному запрещению (b1).

В сказку теперь вступает новое лицо, которое может быть названо антагонистом героя (вредителем). Его роль – нарушить покой счастливого семейства, вызвать какую-либо беду, нанести вред, ущерб. Противником героя может быть и змей, и чёрт, и разбойники, и ведьма, и мачеха, и т.д. Как вообще появляются в ходе действия новые персонажи, этот вопрос мы выделили в особую главу. Итак, в ход действия вступил антагонист. Он пришёл, подкрался, прилетел и пр. и начинает действовать.


6. Антагонист пытается произвести разведку (определение – выведывание, обозначение в).

1) Выведывание имеет целью узнать место пребывания детей, иногда драгоценных предметов и пр. Медведь: «Кто же мне про царских детей скажет, куда они девались?» (201). Приказчик: «Где вы эти самоцветные камни берёте?» (197). Поп исповедует: «Отчего так скоро сумел ты поправиться?» (258). Царевна: «Скажи Иван – купеческий сын, где твоя мудрость?» (209). «,,Чем сука живет?” – думает Ягишна». Она посылает на разведку Одноглазку, Двуглазку, Трёхглазку (100). Обозначение в1.

2) Обращенную форму выведывания мы имеем при выспрашивании антагониста его жертвой. «Где твоя смерть, Кощей?» (156). «Який у вас конь скорый! Ти можно где-нибудь достать такого другого коня, чтоб от вашего утёк?» (160). Обозначение в2.

3) В отдельных случаях встречается и выведывание через других лиц.

Обозначение в3.

7. Антагонисту дают сведения о его жертве (определение – выдача, обозначение w).

1) Антагонист получает непосредственно ответ на свой вопрос. Долото отвечает медведю: «Вынеси меня на двор и брось наземь;

где я воткнусь, там и рой» (201). На вопрос приказчика о самоцветных каменьях купчиха отвечает:

«Да нам курочка несёт» (197), и т.д. Здесь перед нами опять парные функции Нередко они даны в форме диалога. Сюда относится, между прочим, и диалог мачехи с зеркальцем. Хотя мачеха и не выспрашивает непосредственно о падчерице, зеркальце ей отвечает: «Ты хороша, спору нет, а есть у тебя падчерица, живёт у богатырей в дремучем лесу, – та ещё прекрасней». Как и в других подобных случаях, вторая половина может существовать без первой. В этих случаях выдача принимает форму неосторожного поступка. Мать громким голосом зовёт сына домой, и этим она выдаёт его присутствие ведьме (108).

Старик получил чудесную сумку. Он угощает куму из сумы и этим выдаёт тайну своего талисмана куме (187). Обозначение w1.

2) Обратное или иное выведывание вызывает соответствующий ответ.

Кощей выдаёт тайну своей смерти (136), тайну быстрого коня (159) и пр.

Обозначение w2 и w3.

8. Антагонист пытается обмануть свою жертву, чтоб овладеть ею или её имуществом (определение – подвох, обозначение г).

Прежде всего, антагонист или вредитель принимает чужой облик. Змей обращается золотой козой (162), прекрасным юношей (202). Ведьма прикидывается «сердечной старушкой» (225). Она подражает голосу матери (108). Поп надевает козлиную шкуру (258). Воровка прикидывается нищей (139).

Затем следует самая функция.

1) Вредитель действует путём уговоров: ведьма предлагает принять колечко (114). Кума предлагает попариться (187), ведьма предлагает снять платье (259), выкупаться в пруду (265). Обозначение г1.

2) Он действует непосредственным применением волшебных средств.

Мачеха даёт пасынку отравленные лепёшки (233). Она втыкает в его одежду волшебную булавку (233). Обозначение г2.

3) Он действует иными средствами обмана или насилия. Злые сёстры уставляют окно, через которое должен прилететь Финист, ножами и остриями (234). Змей перекладывает стружки, указывающие девушке дорогу к братьям (133). Обозначение г3.

9. Жертва поддается обману и тем невольно помогает врагу (определение – пособничество, обозначение g).

1) Герой соглашается на все уговоры антагониста, т.е. берёт колечко, идёт париться, купаться и.т.д. Можно заметить, что запреты всегда нарушаются, обманные предложения, наоборот, всегда принимаются и выполняются.

Обозначение g1.

2) Он механически реагирует на применение волшебных и иных средств, т.е.

засыпает, ранит себя и пр. Эта функция может существовать и отдельно:

героя никто не усыпляет, он вдруг засыпает сам, конечно, чтобы облегчить врагу его дело. Обозначение g2 и g3.

Особую форму обманного предложения и соответствующего согласия представляет собой обманный договор («Отдай то, чего в доме не знаешь»).

Согласие в этих условиях вынуждается, причем враг пользуется каким-либо затруднительным положением своей жертвы (разбежалось стадо, крайняя бедность и пр.). Иногда это затруднительное положение нарочно вызывается противником (медведь берёт царя за бороду – 201). Этот элемент может быть определён как предварительная беда. (Обозначим х. Этим знаком создаётся отличие от других форм обмана).

10. Антагонист наносит одному из членов семьи вред или ущерб (определение – вредительство, обозначение А).

11. Беда или недостача сообщается, к герою обращаются с просьбой или приказанием, отсылают или отпускают его (определение – посредничество, соединительный момент, обозначение В).

12. Искатель соглашается или решается на противодействие (определение – начинающееся противодействие, обозначение С).

13. Герой покидает дом (определение – отправка, обозначение ).

14. Герой испытывается, выспрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготовляется получение им волшебного средства или помощника (определение – первая функция дарителя, обозначение Д).

15. Герой реагирует на действия будущего дарителя (определение – реакция героя, обозначение Г).

16. В распоряжение героя попадает волшебное средство (определение – снабжение, получение волшебного средства, обозначение Z).

17. Герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поисков (определение – пространственное перемещение между двумя царствами, путеводительство;

обозначение R).

18. Герой и его антагонист вступают в непосредственную борьбу (определение - борьба, обозначение Б).

19. Героя метят (определение – клеймение, отметка, обозначение К).

20. Антагонист побеждается (определение – победа, обозначение П).

21. Начальная беда или недостача ликвидируется (определение – ликвидация беды или недостачи, обозначение Л).

22. Герой возвращается (определение – возвращение, обозначение ).

23. Герой подвергается преследованию (определение – преследование, погоня, обозначение Пр).

24. Герой спасается от преследования (определение – спасение, обозначение Cn).

25. Герой неузнанным прибывает домой и в другую страну (определение – неузнанное прибытие, обозначение Х).

26. Ложный герой предъявляет необоснованные притязания (определение – необоснованные притязания, обозначении Ф).

27. Герою предлагается трудная задача (определение – трудная задача, обозначение З).

28. Задача решается (определение – решение, обозначение Р).

29. Героя узнают (определение – узнавание, обозначение У).

30. Ложный герой или антагонист, вредитель изобличается (определение – обличение, обозначение О).

31. Герою даётся новый облик (определение – трансфигурация, обозначение Т).

32. Враг наказывается (определение – наказание, обозначение Н).

33. Герой вступает в брак и воцаряется (определение – свадьба, обозначение С*) VI. Распределение функций по действующим лицам …Многие функции логически объединяются по известным к р у г а м.

Эти круги в целом и соответствуют исполнителям. (..) 1) Круг действий антагониста (вредителя). Охватывает: вредительство (А), бой или иные формы борьбы с героем (Б), преследование (Пр).

2) Круг действий дарителя (снабдителя). Охватывает: подготовку передачи волшебного средства (Д), снабжение героя волшебным средством (Z).

3) Круг действий помощника. Охватывает: пространственное перемещение героя (R), ликвидацию беды или недостачи (Л), спасение от преследования (Сп), разрешение трудных задач (Р), трансфигурацию героя (Т).

4) Круг действий царевны (искомого персонажа) и ее отца.

Охватывает: задавание трудных задач (З), клеймение (К), обличение (О), узнавание (У), наказание второго вредителя (Н), свадьбу (С*).

5) Круг действий отправителя. Охватывает только посылку (соединительный момент, В).

6) Круг действий героя. Охватывает: отправку на поиски (С), реакцию на требования дарителя (Г), свадьбу (С*). Первая функция (С) характерна для героя-искателя, герой-жертва выполняет лишь остальные.

7) Круг действий ложного героя охватывает также отправку в поиски (С), реакцию на требования дарителя – всегда отрицательную), и в качестве специфической функции – обманные притязания (Ф).

Таким образом, сказка знает семь действующих лиц (…).

Учебное электронное текстовое издание Смирнова Наталья Леонидовна ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ: ШКОЛЫ И КОНЦЕПЦИИ Редактор О. В. Климова Компьютерная верстка О. В. Климова Рекомендовано РИС ГОУ ВПО УГТУ-УПИ Разрешен к публикации 13.02. Электронный формат – pdf Формат 60х90 1/8 Объем 5,25 уч.-изд. л.

Издательство ГОУ-ВПО УГТУ-УПИ 620002, Екатеринбург, ул. Мира, Информационный портал ГОУ ВПО УГТУ-УПИ http://www.ustu.ru

Pages:     | 1 | 2 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.