авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Статьи Другие статьи От Моисея до постмодернизма. Движение идеи Опубликована издательством "Феникс", г. Киев, 1999 г. Публикуется с разрешения автора. Предисловие Идея этой книги ...»

-- [ Страница 5 ] --

Непосредственно воспринимавший от Бога Тору Моисей, выросший при дворе фараона, получил наилучшее по своему времени образование. Правда, Пятикнижие Моисеево было записано не с его слов, а со слов Иисуса Навина. Но Навин с юных лет был учеником Моисея и поэтому можно ожидать довольно высокой степени понимания Учения и довольно высокой точности передачи его по цепочке Моисей - Навин. Но, из четырех Евангелистов двое были простые рыбаки, один, Матфей - мытарь, т.е. сборщик податей, и лишь один, Лука - врач. Но Лука не был из непосредственных учеников Христа, он написал свое Свидетельство по рассказам других, слушавших Христа и слушавших тех, кто слушал Христа. Таким образом, все то, что те не поняли или неправильно поняли, отразилось в его Свидетельстве. О том же, что ученики часто не понимают Учителя свидетельствуют Евангелия, как словами Евангелистов, так и словами самого Иисуса Христа:

"Переправившись на другую сторону, ученики Его забыли взять хлебов.

Иисус сказал им: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской.

Они же помышляли в себе и говорили: это значит, что хлебов мы не взяли...

Как не разумеете, что не о хлебах сказал Я вам, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской?

Тогда они поняли, что он говорил им беречься не закваски хлебной, но учения фарисейского и саддукейского". (Мат. 16, 5§7, 11§12) "Имея очи, не видите? Имея уши, не слышите? И не помните?..

...как же не разумеете!" (Мар. 8. 18, 21).

"Сию притчу сказал им Иисус. Но они не поняли, что такое Он говорил им" (Иоан. 19, 6) И т.д.

Простота апостолов в сочетании с тем, что записаны Евангелия были по памяти много лет спустя после смерти Иисуса, и, следовательно, после того, как апостолы слышали Его, привела к тому, что многое и важное, сказанное Иисусом, было, по видимости, вообще упущено и утрачено. Если уж Нагорная проповедь - квинтэссенция вербального Учения Иисуса - приводится лишь Матфеем и Лукой, а остальными даже не упоминается, причем Лука записал лишь малую часть от записанного Матфеем (хотя записал и кое что, чего у Матфея нет), то можно себе представить, сколько еще важного забыто и не упоминается ни одним из Евангелистов.

Не записав, по видимому, многого из того, чему учил Иисус Христос, Евангелисты внесли, наверняка, немало и отсебятины, т.е. того, чего Христос не говорил. По крайней мере, в некоторых случаях это прослеживается. Так Матфей пишет:

"Родит же Сына и наречет Ему имя Иисус, ибо он спасет людей Своих от грехов их.

А все сие произошло, да сбудется речение Господа через пророка, который говорит:

"Се дева во чреве приимет и родит Сына и нарекут имя Ему Эммануил, что значит с нами Бог". (Мат.

1, 21§23) Здесь Матфей цитирует Исаию (Ис. 7. 14). Но хотя Исаия предсказывал пришествие Иисуса Христа, в данном случае он говорит вовсе не о Нем, что хорошо видно из контекста, из которого, говоря современным языком Матфей некорректно вырвал цитату. Вот этот контекст с сокращениями:

"И сказал Господь Исаии: выйди ты и сын твой Шеарясув на встречу Ахазу, к концу водопровода верхнего пруда, на дорогу к полю белильнечьему, И скажи ему: наблюдай и будь спокоен, не страшись и да не унывает сердце твое от двух концов этих дымящихся головней, от разгоревшегося гнева Рецина и Сириян и сына Ремалиина.

Сирия, Ефрем и сын Ремалиин умышляют против тебя зло, говоря:

Пойдем на Иудею и возмутим ее, и овладеем ею и поставим в ней царем сына Тавеилова.

Но Господь так говорит: это не состоится и не сбудется...

Тогда сказал Исаия:

...Господь дает вам знамение: се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Эммануил...

... прежде чем этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе, земля та, которой ты (Ахаз - мое) страшишься, будет оставлена обоими царями". (Ис. 7. 3§16) Из контекста ясно, что свое пророчество Исаия дает царю иудейскому Азаху и всему иудейскому народу, опасающемуся нашествия объединенных войск Сирии и Ефрема. И смысл пророчества, что им не надо опасаться нашествия, его не будет. А чтоб они уверовали в это, Бог дает им знамение:

родится упомянутый Эммануил и до того, как он подрастет, обоих царей: сирийского и Ефрема уже не будет. А далее Исаия говорит, что через 65 лет Ефрем вообще прекратит свое существование, как народ, будучи завоеван и рассеян Ассирией. И вот ее то Иудее нужно опасаться.

Поскольку все предсказываемые здесь Исаией события имели место задолго до пришествия Иисуса Христа, то ясно, что нет никакой связи между Ним и упомянутым Эммануилом. То же обстоятельство, что, цитируя Исаию, Матфей пишет слова "Сын" и "Ему", относящиеся к Эммануилу, с большой буквы, тоже ни о чем не говорит, ибо Исаия писал на иврите, а в иврите вообще нет заглавных букв, т.е. это отсебятина Матфея, выражающая его понимание, точнее непонимание. Причем это именно отсебятина, ибо ничего подобного от Иисуса Христа, который, будучи Сыном Божьим, не мог не знать истину, Матфей слышать не мог. Нет сомнения, что и он и другие Евангелисты, когда записывали свои воспоминания, то, не помня многого, добавляли кое-что от себя, что казалось им (в меру их понимания) соответствующим духу Учения или подкрепляющим, делающим более убедительным его.

Вот еще пример такого "рвения" у того же Матфея:

"Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов.

Тогда сбылось реченное чрез пророка Иеремию, который говорит:

"Глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий;

Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет." (Мат. 2. 16§18) Матфей хочет сказать, что "плачем Рахили" Иеримия предсказал избиение младенцев Иродом, а значит и рождение Иисуса Христа. Но это еще более грубое насилие над текстом, чем предыдущий пример. Достаточно прочитать у Иеремии абзац следующий за процитированным Матфеем, чтоб увидеть это. Вот как это выглядит вместе:

"Так говорит Господь: голос слышен в Раме;

вопль и горькое рыдание;

Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет.

Так говорит Господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской" (Иер. 31. 15, 16) Т.е. не Ирод истребил детей Рахили, а они уведены в вавилонское пленение, об исходе из которого и пророчествует здесь Иеремия. А к Иисусу Христу это не имеет ни малейшего отношения. И подобные примеры можно приводить еще.

Еще больше следует ожидать, что, передавая действительно сказанное Иисусом Христом, они передавали его неточно, искажая при этом смысл, или передавали неполно, что опять же может затруднять или даже делать невозможным правильное понимание того, что имел в виду Иисус Христос. Следы таких искажений и неполной записи можно обнаружить, сравнивая тексты разных Евангелий. Так у Матфея сказано:

"... Моисей, по жестокосердию вашему, позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала было не так;

Но я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует;

и женившийся на разведенной прелюбодействует" (Мат. 19. 8§9).

Матфей при этом не поясняет, что там "сначала было не так". В результате можно подумать, что Моисей не все, сообщенное ему Богом, передал евреям или в каких-то пунктах исказил передаваемое. А это уже бросает тень на Моисея: вот де он был не совсем того, а теперь от Иисуса мы узнаем правду.

Но у Марка это место изложено более подробно: "Подошли фарисеи и спросили, искушая Его:

позволительно ли разводиться мужу с женою?

Он сказал им в ответ: что заповедал вам Моисей?

Они сказали: Моисей позволил писать разводное письмо и разводиться.

Иисус сказал им в ответ: по жестокосердию вашему он написал вам сию заповедь;

В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одной плотью, так что они уже не двое, а одна плоть.

Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает".

(Мар. 10. 2§9) Тут ясно, о каком "начале" речь идет и что там было "в начале". Речь идет о том, что написано в "Бытии" - первой книге Пятикнижия Моисеева. На иврите, кстати, эта часть называется "б\'рейшит", что дословно переводится "в начале", и там, действительно, есть то, о чем говорит Марк, но упускает Матфей. Правда, и так остается видимое противоречие между Моисеевым разрешением разводов и тем, что, повидимому, воспринимается как их полный запрет в устах Иисуса Христа. Но это уже не то противоречие. Оно, как я покажу в дальнейшем, не нарушает преемственности Учения Христа по отношению к Учению Моисея, не нарушает стратегического плана Бога по доведению человека до "образа и подобия Божия". А если бы не было у Марка расшифровки недосказанного Матфеем, то разрешить это видимое противоречие и устранить видимый разрыв между двумя Учениями было бы значительно труднее.

Разница между тем, как записали одно и то же высказывание Христа два Евангелиста может быть незначительной, в одном слове, в нюансе, но этот нюанс может существенно менять смысл.

Так у Луки сказано:

"Закон и пророки до Иоанна;

с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него".

(Лук. 16, 16) У Матфея есть эта же фраза Иисуса, но вместо "усилием входит в него", сказано "Царство Небесное силой берется" (Мат. 11.12). "Усилием" воспринимается нормально в контексте Учения Иисуса Христа в целом: для того, чтобы попасть в Царство Небесное, надо удовлетворять каким-то требованиям, а для этого человек должен приложить усилия.

А вот когда до этого читаешь у Матфея "силой берется", то это озадачивает: что, напролом что ли человек должен туда ломиться, нахрапом?

Кроме тех немногих мест, где мы можем установить отсебятину Евангелиста или искажение им смысла, сказанного Иисусом, потому что он неправильно Его понял или не все записал (или и то и другое), можем это сделать посредством сравнения аналогичных мест у двух Евангелистов или ссылки Евангелиста на Пророка с текстом самого Пророка, есть гораздо больше мест, где мы чувствуем, что здесь что то не так, что не мог Иисус Христос так говорить, не добавив к этому, по крайней мере, еще чего-нибудь, но у нас нет возможности восстановить, что же на самом деле было сказано в этом случае Иисусом. Так у Марка есть такое место:

"Так, что они своими глазами смотрят, и не видят;

своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи".

(Мар. 4. 12) Что значит здесь "да не обратятся"? Куда обратятся, чего обратятся? И за что им будут прощены грехи? За то, что не разумеют? Зачем же тогда Он от своих учеников добивается, чтоб они уразумели? Зачем, вообще, кого-то чему-то учить, если ничего не разумеющим грехи будут прощены?

А разумеющим они что, не будут прощены? Да и из сопровождающей эту фразу притчи о сеятеле ясно, что Иисус отдает предпочтение "разумеющим".

Подобных мест в Евангелиях много.

Тут я хочу отреагировать наперед на возражения консервативных теологов против выше написанного мной. Теологов, считающих, что каждое слово в Писании свято и истинно, ибо каждый пишущий в нем, включая Пророков, Евангелистов и даже летописцев эпохи Судей и Царей - Боговдохновляем и поэтому ни в чем не мог ошибиться. И что хоть Иисус и попрекал не раз Своих учеников тем, что они Его не понимают, а они в свою очередь не раз сами говорили Ему, что не понимают Его, но это было при жизни Иисуса. А после смерти и вознесения Иисус прислал ученикам Своим Утешителя - Духа Святого и тот, войдя в них, сделал их все понимающими.

Действительно, подобное место про Утешителя в Евангелиях есть (не буду его пока цитировать). Но факты остаются фактами. Все-таки неправильно понимают Матфей Исаию. Все-таки есть расхождения между Евангелистами и т.д. Наконец, нужно вспомнить о существовании апокрифов.

Ведь не сразу нынешние четыре Евангелия вошли в канон, а сначала они ходили на равных со множеством других, которые затем попали в апокрифы. И не Господь Бог и не Боговдохновенные Апостолы сделали эту выборку, а церковные иерархи, жившие изрядно позже них. Нельзя же всех священников зачислять в святые и Боговдохновенные. Если б так было, то не было бы бесчисленного числа конфессий и противоречащих друг другу толкований, не было бы Инквизиции, религиозных войн и многого другого, за что уже сам Папа римский просил у мирового сообщества прощения.

Это напускание чрезмерной святости на каждое слово в Библии мешает истинному пониманию Учения, чего как раз и требует от нас Бог. Бог не нуждается в такого рода защите Его. И пекутся такие защитники не о Боге и не об истине, а о себе, о будущем теплом местечке в Царстве Небесном.

Нельзя не вспомнить здесь упомянутого друга Иова - Элифаза, который подобным же образом защищал Бога и которому Бог сказал: "Горит гнев Мой на тебе и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб мой Иов".

С другой стороны, не нужно, конечно, впадать в противоположную крайность и из существования Апокрифов и указанных мной несоответствий и расхождений делать вывод о том, что Евангелия чистый вымысел, фикция. Ведь при подделке, для вящей убедительности, противоречия и несоответствия можно устранить. Настоящих же свидетелей как раз и отличает то, что они не помнят все совершенно одинаково, и не всегда все понимают, естественно.

При этом сквозь расхождения между Евангелиями (включая Апокрифы) с неумолимой силой пробивается единая истина Учения, которая даже не будучи никем до конца понимаема, ощущается всеми, кто истину ищет, кто ее жаждет. Не будь этого, не могло бы Христианство распространиться чуть не на пол мира и несмотря на бесконечное ветвление церквей, подрывающее авторитет Учения, несмотря на научную (или якобы научную) критику его продолжать удерживать свои позиции в течение 2-х тысячелетий.

Но не только простотой и непонятливостью Апостолов и Евангелистов, написавших Новый Завет, объясняется сложность его понимания и толкования. Еще больше она объясняется сложностью задачи, стоящей перед Иисусом Христом, сложностью предмета Его Учения. Как бы хорошо ни была изложена, скажем, теория относительности, понять ее все равно несравненно труднее, чем арифметику.

В Моисеевом Учении давался в основном конструктив, нормативная часть, более-менее легко поддающаяся четким определениям. "Не убий", "не укради" и формулируются просто и запоминаются легко. Правда, при попытке осуществить это на практике, выясняется, что это все-таки не арифметика, что это надо весьма и весьма развивать применительно к обстоятельствам и тогда там тоже появляются сложности понимания и возможности разнотолкования и еще какие. Все это мы видели в предыдущей части. Но, по крайней мере, в первом приближении это легко доступно пониманию.

А Учение Иисуса Христа концентрируется на духе, а это такой предмет, который плохо поддается формальным определениям. Мы видели, к чему привела попытка фарисеев формализовать дух. Дух просто ушел из их обильных формальных предписаний. Иисус Христос идет другим путем. Главным в Его Учении является Он Сам, Его личность, Его земная жизнь с Его поступками и Его добровольная мученическая смерть во имя спасения людей.

Моисеево Учение никак не привязано ни к личности Моисея, ни к его биографии и поступкам.

Например, мы можем одобрять или не одобрять то, что он убил египтянина, избивавшего еврея, но не можем на этом факте обосновывать толкование заповеди "не убий". Ибо заповеди даны Богом и до того, как Моисей получил их, он мог поступать и неправильно, не по заповедям. Более того, даже получив их, он, будучи человеком, мог и неправильно толковать их в конкретных обстоятельствах. Но Иисус Христос - Сын Божий, Он - Слово, Он был "в начале" ("В начале было Слово... и Слово было Бог), Он не может в своих поступках противоречить, или хотя бы не соответствовать Учению.

Наоборот, как было сказано, Его жизнь - главное в Его Учении.

И поскольку это главное, то и в ученики себе он выбирает не бездушных интеллектуалов фарисеев, умеющих неплохо для своего времени формулировать мысли и понимать формулировки других, но убивших в самих себе и убивающих в других живой дух, саму потребность его. Он выбирает людей простых, но чистых душой, способных глубоко чувствовать и воспламеняться духом. Людей породы Давида. И хоть Апостолы многого не понимали в Его речах, но имели чистое и горячее сердце, способное к духовным взлетам. Они глубоко впечатляются Его личностью и Его жертвой, они впитывают Его дух и воспламеняются им и это на данном этапе важней, чем теоретические определения. Эта сторона Учения Христа передана в Евангелиях наилучшим образом. Евангелисты сумели передать и образ Иисуса и потрясающую драму добровольной жертвы, непонимание окружающих (их самих в том числе), предательства, отступничества близких и, наконец, мученической смерти, передали это так, что шедевры мировой драматургии бледнеют перед бесхитростным изложением этих простых людей и, уж точно, неискушенных литераторов.

Не случайно великие творцы во всех жанрах искусства всех времен и народов нашей эры возвращаются и возвращаются к евангельскому сюжету, создавая такие шедевры, как например, баховские "Страсти по Матфею", и, вообще, вся духовная музыка, как бесконечные художественные и скульптурные "Распятия", "Положения во гроб", "Оплакивания", "Воскресения", иконы "Спаса", как рублевская "Троица" и т.д. Только в русской литературе и евангельскому сюжету обращались или хотя бы вставляли в свои произведения реминисценции и цитаты из него такие мастера, как Булгаков в "Мастере и Маргарите", Есенин, цитируя прямо на иврите: "Ави, Ави, лама савагфани" и Постернак:

"Если только можешь Аве Отче, чашу эту мимо пронеси".

И все равно никто из них не превзошел по силе выражения бесхитростного изложения Евангелиста:

"И взял с собою Петра, Иакова и Иоанна;

и начал ужасаться и тосковать.

И сказал им: душа Моя скорбит смертельно...

И говорил: Авва Отче! Все возможно Тебе;

пронеси чашу сию мимо Меня;

но не чего Я хочу, а чего Ты".

(Мар. 14. 33, 34, 36) Или у Матфея:

"Душа Моя теперь возмутилась;

и что Мне сказать? Отче! Избавь Меня от часа сего! Но на сейчас я и пришел".

Но как ни важно научить людей духу через жизнь и смерть Иисуса, но одного этого недостаточно.

Необходимо еще вербальное обучение. Необходимо потому, что в Учении, в общем Учении, частями которого являются и Моисеево и Иисусово и добавки Давида, Пророков и тех, кто будет развивать его дальше, дух и конструктивная часть - закон и мораль - неразделимы. Это - единое целое и нужно что то сказать и о взаимоотношении, взаимодействии этих частей. И Иисус говорит это. И если уж передавать учение о духе словами, то лучше делать в художественной форме, а не в научных формулировках. Ибо искусство лучше, чем наука передает духовные (и душевные) тонкости. Поэтому Иисус обычно прибегает к притчам: "И учил их притчами много" (Мар. 4.2). И притча о блудном сыне, и о богаче и Лазаре, и о сеятеле, и о горчичном зерне, и много других. И там, где не сказано прямо, что это притча, все равно речи Иисуса имеют образный, художественный, а не научный стиль. Притчи и притчевый стиль встречаются и в Ветхом Завете, но практически только у Соломона. И у него они затрудняют восприятие смысла его речей. Причем хитромудрый Соломон к тому и стремится для произведения большего впечатления на читателя. Иисус, конечно, вовсе не ставит Себе цели затемнять смысл Своих речей. Тем не менее, и у него притчи, как и вообще искусство, допускают разное их понимание. Поэтому (в том числе) и ветвилось христианство обильнее, чем Иудаизм и расходились его толкования до немыслимых крайностей.

Пример того, как далеко можно уйти от истины, используя притчевый, образный, художественный стиль Евангелий, дает так называемое эзотерическое Христианство - продукт модам Блаватской и ее ученицы Бизант. Основная идея их в том, что помимо Учения Христа, содержащегося явно в Новом Завете, есть другое, тайное Его Учение, сокрытое в притчах. Оно сообщено было Апостолам открыто, но им не велено было передавать его прочим людям. А вот Блаватская и Бизант его "раскрыли".

Опираясь, естественно, на возможность кривотолкования притч. Ну и намололи про всякие мистические силы, влияющие на судьбы людей, помимо и независимо от Бога, силы с которыми человек (с помощью Блаватской и Бизант) может выйти в контакт на пользу себе, а заодно и во вред своим противникам. Последнее, мол, и было причиной, почему Иисус Христос не велел Апостолам раскрывать людям это тайное Учение. Непонятно, правда, почему мадамы решили это сделать сами.

В результате вместо светлого, не легкого, конечно, для понимания, но отнюдь не тайного Учения Христа, появилось мракобесие в духе тайных жреческих учений Востока, против которых неоднократно выступал и Моисей и Пророки и Сам Иисус Христос.

Конечно, можно заподозрить Блаватскую и Бизант в сознательном искажении смысла Учения Христа, подобно тому, как в предыдущей части мы заподозрили в этом Корея в отношении Учения Моисея. Но в общем, притчевый стиль способствует тому, что и при искреннем желании понять правильно читающий все равно легко может ошибиться. Возьмем, например, известную притчу о блудном сыне.

Тут без всякого злого умысла на первый взгляд кажется, что притча учит: кающийся грешник лучше праведника. И до подобного вывода дотолковывались многие и многие, о чем свидетельствует русская пословица: "Не согрешишь, не покаешься". Но как будет показано, Иисус имел здесь в виду другое.

Кроме того, правильное понимание Учения Иисуса осложняется также фактором, который имел место и в случае Учения Моисея. А именно конкретностью истины, обусловленностью ее обстоятельствами.

Мы помним, что даже "не убий" и "не укради", обусловлены обстоятельствами. Вообще говоря, "не убий", но в каких-то обстоятельствах (у Моисея в отношении убийцы совершившего преднамеренное убийство, в современном уголовном кодексе - при оправданной самозащите) можно или даже нужно убить. Обусловленность обстоятельствами относится к любым истинам, включая физические законы и теории. Но хотя сам факт обусловленности любой истины обстоятельствами был отмечен и в замечательной форме выражен еще Соломоном ("Есть время разбрасывать камни и время собирать камни...) и лет так тысячи через три в лаконичной форме повторен Марксом ("Всякая истина конкретна"), признание сего факта не решает и весьма мало облегает задачу применимости конкретной истины в конкретных обстоятельствах. Мы видели, какие фокусы вытворяли евреи, применяя относительно простые истины Моисеева Учения в конкретной действительности в эпоху Судей, т.е. до Соломона. Но и после того, как узнали от Соломона про конкретность истины (в эпоху Царей), дело не пошло много лучше. Проблема эта и сегодня в общем виде не решена и порождает немало явлений весьма судьбоносных для современного человечества. Прежде всего это кризис истины, как таковой, начавшейся в 20-м веке и продолжающийся и поныне, кризис выражающийся в релятивизации истины вплоть до утверждений об отсутствии объективной истины, также как и способов ее установления и обоснования, отсутствии ее даже в науке, даже в самой рациональной из наук физике. Вот как, например, об этом пишет философ П.Фейерабенд:

"Не существует никакого научного метода;

не имеется никакой простой процедуры или множества правил, которые лежат в основе какого-либо исследования и гарантируют, что оно является научным и тем самым заслуживает доверия" (Feyerabend P. "Science in a free society", London, New York, 1978).

С релятивизацией истины, как таковой, очень связана и релятивизация моральной истины, из чего, естественно, вытекает просто отрицание морали. Если "не убий" становится относительно, т.е. можно и убить, причем вне всякой связи с обстоятельствами, то зачем вообще провозглашать этот постулат, точно также как и другие.

Попытки релятивизации истины существовали всегда. По крайней мере, они прослеживаются с тех времен, как существует наука, философия и монотеистическая религия. Но мощный кризис истины 20-го века был обусловлен тем, что самая рациональная из наук - физика столкнулась с парадоксами радикального изменения своих понятий и выводов при переходе от одной фундаментальной теории к другой (пространство и время абсолютны у Ньютона и относительны у Эйнштейна) и не смогла их рационально объяснить. На этой почве и возник целый ряд релятивистских философских направлений, начиная с философского релятивизма и кончая пост позитивизмом, некоторые из которых поныне доминируют в западной философии. Как я показал в моей теории познания ("Неорационализм", Киев 1992) и цикле статей по Единому методу обоснования ("Философские исследования", Москва, _ 3, 2000, _ 1, 2001, _ 2, 2002) правильное истолкование упомянутых парадоксов (снимающее проблему и саму парадоксальность) связано с правильным пониманием условий применения соответствующих теорий, границ их применяемости или, что то же, их пресловутой конкретности. То же обстоятельство, что до сих пор это никем не было сделано (несмотря на всю важность задачи), показывает насколь нетривиальна задача установления границ или обстоятельств применимости конкретной истины.

К этому следует добавить, что это задача становится тем сложнее, чем более сложен объект исследуется. Что же касается духа, как объекта исследования, то сам создатель теории относительности Эйнштейн говорил, что человек, который создает теорию относительности для сферы человеческих отношений (в которых дух играет главенствующую речь) будет гениальнее его.

Отсюда видно, насколь возрастает трудность понимания конкретности истины, когда речь идет о тех истинах, которым учит Христос.

Вот относительно простой пример:

"Тогда приходят к Нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся?

И сказал им Иисус: могут ли поститься сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься".

(Мат. 9, 14,15) Пример относительно прост, потому что здесь Иисус не дает новую истину-постулат, а устанавливает границу истины, данной уже раньше Моисеем - требования поститься в определенные дни. Но и в этом относительно простом случае нельзя понимать Иисуса слишком буквально. Речь не о том, что пост можно отменить из-за свадьбы или приезда важного гостя. Смысл поста - духовный, чтобы люди отвлеклись от забот о теле и подумали о надличном. Еще до Христа было понято евреями, что духовное важней материального. Но Иисус имеет здесь в виду, что и в сфере духа есть система предпочтительности, подобная той, что, как мы уже выяснили, есть между моральными заповедями.

Он имеет в виду, что присутствие Его - Сына Божия, гораздо более важное духовное событие для Его учеников, чем пост. Земные же женихи поста не отменяют.

А вот другой пример. В упоминавшейся уже притче о фарисее и мытаре есть такая фраза - постулат Иисуса:

"... всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится" (Лук. 18.14) Абсолютное, без учета границ применимости понимание этой фразы (особенно второй ее части) привело к таким уродливым явлениям христианской жизни, как культ юродивых и юродствующих на Руси, как тот тип христиан, которых Ницше в "Так говорил Заратустра", называет "последний человек".

Как нужно понимать в данном случае Иисуса Христа, а также во многих других подобных, я буду рассматривать в следующей главе, когда перейду непосредственно к Его Учению.

Ко всему этому надо добавить, что, как и в Моисеевом Учении, здесь играет роль то обстоятельство, что бесконечная мудрость Бога не может быть уложена в рамки никакого конечного текста. Мало того, как говорит Иоанн:

"Многое и другое сотворил Иисус;

но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь".

(Иоанн 23.25) Поскольку дела Иисуса есть также часть Его Учения, а из слов Его, как мы уже поняли, тоже много чего не было записано, то немалая часть Его Учения не дошла до нас. А всякое сокращение усложняет понимание.

И, наконец, на каждом из Евангелий лежит печать личности его автора. Особенно это касается Евангелий от Луки и от Иоанна. Лука - врач и в силу своей профессии способен более других Евангелистов и мыслить и излагать рационально, логично, понятно. И именно из его Евангелия разъясняются многие неясные в других Евангелиях места. Он же, не считая сокращенной по сравнению с Матфеем Нагорной проповеди, наиболее полно излагает вербальное Учение Христа (и потому его Евангелия и самое большое).

Иоанн же - натура поэтическая и со склонностью к мистике. Его Евангелие наиболее впечатляет художественной силой изложения. Но у него более чем у других сказывается недостаток школы мышления, и он не заботится о противоречивости своего текста и о том, как его будут воспринимать читатели. Поэтому именно от Евангелия от Иоанна (а также от его Апокалипсиса) произошло в дальнейшем наибольшее число криво толкований Учения Христа.

Все вышесказанное в этой главе относится к проблеме толкования Нового Завета. Но моя книга не является просто еще одним толкованием Ветхого, а теперь и Нового Заветов. О специфике моего подхода я писал во вступлении к предыдущей части. Естественно, что этот подход сохраняется и в этой части. Но в связи с некоторыми особенностями Нового Завета, сравнительно с Ветхим, я должен свой подход здесь уточнить.

Напомню, что меня интересовало и интересует развитие в Библии учения о том, как нужно жить людям и эволюция этого учения, а не ритуалы и теология. Что касается ритуалов, то я определился в отношении их в предыдущей части. Что касается теологии, то Ветхий Завет позволял мне проследить развитие Учения, не углубляясь во взаимоотношения его с теологией. Я ограничился лишь принятием аксиом, что Бог есть и что Он всеведущ, обладает абсолютной истиной. Последнее сохраняется и в этой части и распространяется на Иисуса Христа.

Но этого недостаточно, чтобы исследовать Учение Иисуса Христа, не касаясь сверх того теологических аспектов. Это потому, что Учение Иисуса, как я уже сказал, сконцентрировано на духе, а понятие духа в рамках Нового Завета тесно переплетается с чисто теологическим понятием Духа Святого. Поэтому, прежде чем приступить к Учению Нового Завета, я обязан позиционироваться более подробно в отношении теологических аспектов его и Библии вообще.

Во вступлении к первой части книги я писал о сложности объяснить эволюцию вселенной и жизни на Земле людям, у которых не было тех знаний, которыми мы обладаем сегодня. Им в Ветхом Завете, в Бытии давалась упрощенная схематическая и символическая картина сотворения в понятиях, которыми эти люди уже обладали. Не могли же они воспринимать объяснения, в которых бы фигурировали "кванты", "кварки" и подобные понятия, о которых они тогда не ведали и чего понять не могли без прохождения соответствующего этапа развития науки. А без этого им нельзя было объяснить, как было на самом деле, без упрощений, не символически.

Теперь представим себе, насколь сложнее объяснить Самого Творца по сравнению с Его творением.

Поэтому все, что связано с теологией, носит в Библии еще боле символический характер, чем, скажем, схема описания Творения. Но если, по мере развития науки, мы получаем возможность разобраться с тем, что стоит за символами картины Творения в Бытии, то вряд ли мы когда либо получим возможность (до "конца времени" по крайней мере) выяснить на научном уровне, что стоит за символами "Бог", "Сын Божий", "Дух Святой", "Царство Небесное" и т.д. Это потому, что наука опирается на опыт. В отношении Творения мы можем производить эксперименты. Но не в отношении Творца.

Поэтому я считаю бессмысленными все теологические споры по вопросам типа, какова сущность Бога или как может быть Иисус Христос одновременно Богом и Сыном Божьим, т.е. Сыном Самого Себя. Гипотетически можно объяснить все, что угодно. Ну например, ясно, что слово "Сын" в словосочетании "Сын Божий" не может иметь обычного, т.е. биологического, смысла. Потому что сын в обычном смысле слова имеет не только отца, но и мать. Он имеет набор генов, заимствованный от обоих родителей. Земной Иисус Христос имел мать Марию. Но Сын Божий, воплотившийся в Иисуса Христа существовал изначально и потому никакой матери иметь не мог. А можно ли говорить о генах применительно к Богу и Сыну Божьему, мы решительно не знаем и не имеем возможности узнать.

Кроме того, Иисус в Евангелии называет себя не только Сыном Божиим, но и Сыном Человеческим.

Это-то уж точно образное выражение. Не станем же мы его понимать как то, что Иисус является биологическим сыном всего человечества" Ну а если "Сын Божий" имеет не такой смысл, как "сын Иванова" и, какой именно это имеет смысл, мы вообще не знаем, то тогда Иисус может быть и Богом и Сыном Божьим одновременно.

Опровергнуть такое объяснение мы не можем, но это не значит, что оно дает нам правильное понимание ситуации. Тут вообще нельзя говорить о "понимании" в том смысле, в каком мы употребляем это слово в науке.

Если понимать слова, касающиеся теологии любой религии в буквальном смысле, то любую из них можно превратить в цирк. Ну например, при таком подходе, о каком чистом, абсолютном монотеизме, о каком "Бог один" в иудаизме может идти речь, если это в Ветхом, а не Новом Завете впервые упомянуты Сыны Божии, да еще такие, которые ничтоже сумняшеся "входили к дочерям людей", да еще такие, среди которых был и Сатана (в книге Иова). Объяснение, что Сыны Божии - это ангелы, ничего не меняет, потому что, если кроме людей и единого Бога есть еще какие-то высшие силы, то какая разница, назовем ли мы их ангелами, Сынами Божьими или младшими, подчиненными богами.

Насколь бессмысленны, вообще, теологические споры свидетельствует то, до чего они доходили во времена средневековья, когда на полном серьезе обсуждались вопросы вроде, сколько чертей может поместиться на конце иглы. Сегодня любой уважающий себя теолог от тех дискуссий постарается откреститься, как от вздорных. Но вряд ли кто из этих теологов сумеет провести принципиальную грань различия между тогдашними и сегодняшними теологическими дискуссиями.

Выше я писал об обильном ветвлении христианства в связи с неясностью и видимыми противоречиями в Новом Завете, допускающими разное толкование. Подавляющее большинство этих ветвлений обусловлено разными толкованиями именно теологии Нового Завета, которая представляет для этого столь неограниченные возможности, что сегодня представители некоторых конфессий или культов договариваются до того, что Иисус Христос - Сын Кришны (Международное общество сознания Кришны - МОСК).

А вот когда мы говорим об Учении, которое учит нас как жить, то здесь мы становимся на твердую почву, где может быть найден общий язык между представителями и разных конфессий и разных религий и даже между людьми религиозными нерелигиозными. О том, какое это имеет значение в наш, раздираемый глобальными противоречиями, век и говорить не приходится.

Правда, на первый взгляд это далеко не очевидно и даже наоборот. Ведь как уже было показано и Ветхий и Новый Заветы содержат много видимых противоречий, причем не только в сфере чистой теологии, но и в сфере Учения. Но, во-первых, здесь, в сфере Учения, у нас есть критерий истинности - опыт и опыт этот - это человеческая история. Принятие обществом той или иной трактовки Учения влияло на качество его жизни и его судьбу. Конечно, это не единственный фактор, определяющий и то и другое, поэтому его влияние невозможно отследить на коротком историческом интервале. Но на достаточно длинном можно, что я и показал в первой части книги и буду показывать в этой.

Во-вторых, я утверждаю, что противоречия в Учении только видимые и их можно разрешить. Я показал это для Ветхого Завета и намерен показать это и для Нового. А вот противоречия между разными толкованиями теологических аспектов принципиально не арзрешимы.

Наконец, я утверждаю и намерен это показать, что Учение Ветхого и Нового Заветов это единое Учение, ведущее к одной цели - достижению человеком "образа и подобия Божия".

Если представители разных конфессий, а тем более религий, а также нерелигиозные люди договорятся по поводу Учения, по поводу того, как надо жить и что есть хорошо, а что плохо, что морально и что аморально, это разрешит большинство нынешних конфликтов. Расхождения же в чисто теологических вопросах никому при этом не будут мешать. Пусть одни верят в единого Бога, а другие в триединого. Кто прав в этом вопросе выяснится в "конце времен".

Причем отказ от попыток "залезть Богу в душу", т.е. от капания в сущности Бога, от попыток описания Царства Небесного и что там будут делать люди и т.п., не подрывает и не ослабляет веры в Бога, как то утверждают богословы. Наоборот, именно постоянные, не выдерживающие критики теологически рассуждения, некоторых из которых я еще коснусь, вызывают недоверие и подрывают веру.

Поэтому, исследуя Учение Нового Завета, я буду касаться теологических аспектов его лишь в той мере, в какой это нужно будет для прослеживания учения о духе.

Глава 3. Благая весть Квинтэссенция Нового Завета и одновременно революционный поворот в движении идеи, в эволюции Учения в целом - это "Благая весть". Само слово "Евангелие" в переводе с греческого как раз и обозначает благую весть.

Как говорит Лука:

"Закон и пророки до Иоанна (Крестителя - мое);

с сего времени Царствие Божие благовествуется".

(Лук. 16.16) Знаковая фраза. Она для то и сказана, чтобы подчеркнуть революционность перехода, обратить на нее внимание.

Так о чем же Благая Весть? Как видно из слов Луки, Благая Весть это весть о Царствии Божием, которое наступит на Земле (когда? - не будем пока уточнять). Хорошо, но что в этом революционного с точки зрения Учения? Какое это вообще имеет отношение к Учению?

Ну, если понимать эту фразу Луки буквально, то революционность тут прямо большевистская: "до основанья, а затем". Закон и пророки, т.е. прежнее Учение просто отменяется, причем не с момента наступления Царства Божия, а "с момента публикации постановления", "с сего времени" сказано.

Но понимать буквально эту фразу Луки нельзя, потому что вслед за ней идет:

"Но скорее небо и земля перейдут, нежели одна черта из закона пропадет".

(Лук. 16.17) Не будем пока останавливаться на том, как нужно понимать обе эти фразы вместе, а вернемся к вопросу, какое отношение Благая Весть имеет к Учению, что она для него значит. Для начала обратимся, как это принято, к первоисточнику. Я имею в виду не Библию, как таковую, и не Новый Завет, а Иоанна Крестителя. Именно от него древние евреи впервые узнали про Благую весть о Царствии Божием:

"В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской И говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное.

И крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои!" (Мат. 3.1,2,6) Из дальнейшего выясняется, что Царствие Божие, оно же небесное - это, условно говоря, приятное место, куда попадут праведники и те, кому будут прощены грехи их в "конце времен". А прочие попадут в ад. Вот это уже революционно с точки зрения Учения. Не по-большевистски с разрушением основания, но если можно так выразиться, нормальные революционно. Революционно в том смысле, в каком революция присутствует в любой эволюции, включая биологическую. Та ведь тоже не происходит абсолютно равномерно, а, как сегодня выяснилось, имеет внутри себя скачки революции. Революционно в двух отношениях. Во-первых, давно волновавший евреев и до сих пор нерешенный вопрос о справедливости в отношениях между человеком и Богом решается и решается таким образом, на который не было и намека в Ветхом Завете. Если помним, смысл Завета евреев с Богом, упрощенно говоря, был таков: будете себя хорошо вести, будет вам хорошо;

будете плохо себя вести - будет плохо. Евреи сначала восприняли его в индивидуальном плане, как относящийся к каждому в отдельности, и долго стонали и стенали, что "Всем и всем одно: одна участь праведнику и нечестивому" или еще хуже: "Путь праведника усеян терниями", а "путь нечестивых благоуспешен и все вероломные благоденствуют". Но потом начали прозревать, что к индивиду это не относится, а относится к народу в целом. Ну, избранные натуры удовлетворились приверженностью к добру из принципа, во имя блага народа, но многих и многих мучил вопрос: зачем же быть праведным, когда грешным быть, по крайней мере если не попадаться, приятней и полезней, а то, что будет с народом, так это ведь когда-то, а не со мной сейчас. И вот приходит, наконец, вразумительный ответ на вопрос "зачем?". Оказывается эта жизнь - это еще цветочки, бренная она и преходящая, "все там будем". А ягодки - это та другая, непреходящая, вечная, которая наступит в "конце времен". Но несмотря на то, что мы "все там будем", не все мы там будем в одном месте. А один будет вкушать райскую жизнь в Царстве Небесном, а другие - терпеть адские муки, естественно, в аду.

"Так будет при кончине века: придут Ангелы и отделят злых из среды праведных.

И ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов" (Мат. 13.49,50) Это, конечно, мощный стимул каждому, чтобы быть праведным и не грешить.

Другой революционный момент Благой Вести - это прощение грехов. Правда, само понятие прощения грехов мелькает тем и сям еще в Ветхом Завете. Давид просит Бога простить ему его грехи. Соломон чуть ли не указание дает Богу, кому какие грехи прощать. Но нет и намека не то, что указания, а кому, собственно, сам Бог простит грехи, за что простит, что должен сделать человек для этого прощения.

Не ясно даже, возможно ли такое в принципе, Яхве те веде - Бог ревнитель. Со временем, правда, найдутся еврейские толкователи, которые дотолкуются до того, что, мол, выполнение одной "мицвы", компенсирует один грех. Но это толкование на их совести, ибо в самом Ветхом Завете нет и намека на подобное.

А вот теперь дается Богом через Своего Сына обещание прощать грехи:

"Пойдите, научитесь, что значит: "милости хочу, а не жертвы"? ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию" (Мат. 9.13) Причем прощать не поштучно, а все оптом, и указывается, что, собственно, человек должен сделать, чтобы получить это прощение. Указывается и смысл прощения - прощенные вместе с праведниками попадут в Царствие Небесное. Это, во истину, тоже революционное изменение.

Вспомним Давида. Как сильно он переживал свой грех овладения чужой женой и отправку ее мужа на верную смерть. Натуру сильную и чистую такие переживания могут толкнуть на путь окончательного погрязания в пучине греха. Мол, если уж рухнул мой чистый союз с Богом, то пусть теперь будет союз с дьяволом. Давид интуитивно находит правильный путь, обращаясь со страстной мольбой к Богу о прощении. Но нужно было быть именно Давидом, чтобы в дохристианскую эпоху (и, добавим, до давидовскую) обращаться к гневливому и мстительному Яхве с просьбой о прощении греха и надеяться на его получение. И вот теперь такая надежда дана каждому. Это мощный стимул к тому, чтобы согрешившие не теряли надежды и стремились исправиться. Хотя, как увидим, это может быть использовано и как стимул, чтобы грешить вновь и вновь и вновь и вновь каяться.

Но что же должен сделать человек, чтобы получить прощение? И любой ли человек, за любые грехи может получить его или нет? И кто попадет в Царствие Божие, не нуждаясь в прощении? Это кардинальные для христианства вопросы, от ответа на которые зависит понимание многого в Учении Христа, вопросы, вокруг которых ломаются копья толкователей и сторонников разных конфессий, начиная с самих Апостолов и до наших дней.

Первичный ответ на эти вопросы мы находим уже у Иоанна Крестителя. Из цитируемого выше отрывка следует, что чтобы получить прощение нужно креститься и покаяться в совершенных грехах.

Из продолжения этого отрывка становится ясно также что не каждому и не любые грехи могут быть прощены. Саддукеям и фарисеям, пришедшим к нему креститься, Иоанн отказывает и добавляет:

"Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня;

я не достоин понести обувь Его;

Он будет крестить вас Духом Святым и огнем;

Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым".

(Мат. 3.11,12) Пшеница, которая будет собрана в житницу, - это те, кому грехи можно простить и которые покаются, а прочие, в частности саддукеи и фарисеи - это солома.

Из этого продолжения ясно также, что ответ Иоанна, как и положено быть ответу предтечи, пришедшему приготовить путь Господу, ответ предварительный, а окончательный ответ, кому и за что прощаться будут грехи, - у самого Иисуса Христа. И действительно Иисус высказывается на эту тему в Евангелии много и по разному. Вот одна серия Его ответов:

"И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому Дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную" (Иоанн 3.14, 15) "Верующий в Сына имеет жизнь вечную;

а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем" (Иоанн 3.36) "Истинно, истинно говорю вам;

слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь" (Иоанн 5.24) "Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную;

и Я воскрешу его в последний день.

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную" (Иоанн 6.40, 47) "Я есмь воскресение и жизнь: верующий в Меня, если и умрет оживет;

И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек" (Иоанн 11.25, 26) Если воспринимать эту серию буквально и отвлечься от других высказываний Иисуса на эту тему, то получается, что для того, чтобы получить "жизнь вечную", т.е. чтобы попасть в Царство Божие, а не в ад, нужно и достаточно только одно: поверить в Иисуса Христа, как в Сына Божия. При этом неважно, ни кто этот человек, который поверит, ни какие он грехи совершил, не важно раскаивается он или нет, будет ли он и дальше грешить и т.д.

Тут здравомыслящий, а тем более грамотный в Писании читатель может воскликнуть: Не может быть, чтобы даже сам Иоанн Богослов (а вся эта серия цитат из него) это имел в виду и так буквально это понимал. Это верно. Есть признаки, что он не так уж буквально это понимал. Но как, именно, он это понимал, мы в точности не знаем, а можем лишь догадываться и догадываться можем по-разному и даже весьма по-разному. И вся дальнейшая история христианства тому подтверждение. Кроме того, он как и прочие Евангелисты, как было уже сказано, вообще далеко не все понимал и есть признаки, что Иоанн, именно, не очень и стремился разобраться во всем логически. Главное же то, что он понимал, - это одно, а то, что он написал и что дошло до нас в виде текста - это другое. Это написанное дало возможность многим и многим в течении веков, вплоть до наших дней понимать Благую весть весьма далеко от того, что имел в виду Иисус Христов (а не Иоанн) и иногда, как говорится, "с точностью до наоборот"". И наконец, понимание того, что эту серию цитат из Иоанна нельзя понимать буквально, не снимает вопроса, как же нужно ее понимать и каков же ответ дает Новый Завет на исследуемые нами сейчас вопросы. Для продвижения дальше обратимся и другой серии цитат.

Первое, что опровергает возможность буквального понимания Иоанна, это высказывание Иисуса приводимое Матфеем:

"Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!" войдет в Царствие Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного" (Мат. 7:21) Т.е., как мы и предположили, недостаточно провозгласить: Господи Иисусе Христе, я верую в тебя, чтобы обеспечить себе вечную жизнь.

Нужно еще исполнять волю Отца Небесного. Но в чем она?

От Марка мы узнаем, что:

"Кто будет веровать и креститься, спасен будет;

а кто не будет веровать, осужден будет" Т.е. надо еще как минимум креститься.

К этой серии принадлежат и уже цитированные слова Иоанна Крестителя, приводимые Матфеем, из которых следует, что для попадания в Царствие Божие нужно не только креститься, но и покаяться в своих грехах и даже это не всякому поможет, например фарисеи могут не утруждать себя покаянием им вход в это Царство воспрещен.

А вот еще из Матфея:

"И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?

Он же сказал ему:... Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.

Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай;

не прелюбодействуй;

не кради;

не лжесвидетельствуй;

почитай отца и мать;

и люби ближнего твоего, как самого себя".

(Мат. 19. 16ч18) Тут вроде бы (если понимать буквально) не нужно и в Иисуса верить и каяться не надо. Требуется лишь делать (или не делать) то, что требовалось в старом Моисеевом законе. Только тогда за это обещались блага в этой жизни, а теперь в той.

И, чтоб не оставалось в этом сомнения, вот еще как говорил Иисус:

"Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков;

не нарушить пришел Я, но исполнить.

Ибо истинно говорю вам;

доколе не перейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не перейдет из закона, пока не исполнится все.

Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном. а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.


Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное".

(Мат.5.16-20) Сюда можно добавить еще и это:

"И тогда объявлю им: "Я никогда не знал вас;

отойдите от Меня, делающие беззаконие".

(Мат. 7.25) А вот из Луки:

"И вот, один законник встал и искушая Его, сказал: Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Он же сказал Ему: в законе что написано? Как читаешь?

Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

Иисус сказал ему: правильно ты ответил;

так поступай и будешь жить".

(Лук.10.25-28) Опять получается, что достаточно старый завет соблюдать. Ну там не в мелочах, типа не кушать манной каши на молоке с мясной подливой, а в главном: возлюби Бога и возлюби ближнего. Но это уже было у пророков. Кроме того здесь мы видим, что, в отличии от сказанного Иоанном Крестителем у Матфея, законникам, они же фарисеи, вход в Царство Божие не воспрещен абсолютно.

А вот еще очень интересная цитата из Луки:

"Иоанн приходившему креститься от него народу говорил: порождения ехиднины! кто внушил бежать вам от будущего гнева?

Сотворите же достаточные плоды покаяния...

И спрашивал его народ: что же нам делать?

Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему;

и у кого есть пища, делай то же...

Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем".

(Лук. 3. 7, 8, 10, 11, 14) Т.е. мало креститься и каяться. Еще до того, как ты пришел креститься и каяться, нужно перестать делать злое и начать делать доброе.

И наконец:

"Ибо придет Сын Человеческий во слове Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздадут каждому по делам его" (Мат. 16.27) По Делам, а не по вере.

Как объяснить эти видимые противоречия?

Ну, можно объяснить довольно просто. Ясно, уже, что слово "поверить" в цитатах из Иоанна, в которых речь идет о вере в Иисуса Христа, не означает простой декларации веры. Ну, а если понять его образно, расширенно? Скажем так: поверить - это значит и исправить пути свои, перестать делать зло и начать делать добро, и раскаяться в совершенных грехах и не грешить в дальнейшем. Ну а те, кто и до этого не грешил и поверил в Иисуса, провозгласил, что поверил, те уже автоматом попадают в Царствие Божие. Ну а то, что Иоанн Креститель сказал, что фарисеям даже без греха или покаявшимся все равно вход воспрещен, так он же ведь не Бог, а всего лишь предтеча, ошибался. И у Иоанна Богослова найдем две - три цитатки, позволяющие (при желании) свести все к такой трактовке.

"И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения".

(Иоанн 5.29) "Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня" (Иоанн 14.21) Любит, значит верит. Т.е. верить в Иисуса значит соблюдать заповеди Его, а не повторять как мантру:

"Я верю" и распинаться в этом перед собой или перед другими.

Но такая трактовка, хоть и не противоречит истине, но страшно обедняет Учение Христа. Если б так оно было, не захватило бы это Учение пол мира и не могло бы и далее покорять сердца людей. То, что при такой трактовке теряется нечто большое, исключительно ценное, должен чувствовать каждый верующий христианин. Да и многие не христиане или вообще не верующие наверняка ощущают это.

Возьмем, например, притчу о фарисее и мытаре. Почему фарисей попал в гиену огненную? Ведь он не крал, не убивал, не прелюбодействовал, молился и постился. Можно сказать, конечно, что, а вот гордыня, тоже грех. Это верно, конечно, но опять чувствуем, что не самое главное.

И потом, если так все просто, то почему Сам Иисус не сказал все это так же просто, чтоб потом не было всех этих кривотолкований и ветвлений христианства? Ведь знал же Он, что будут они. Мало того, Он в той Своей человеческой жизни страдал от непонимания Своих же учеников, не говоря о "широких массах трудящихся", тем более враждебных Ему фарисеев. Так нет же, Он еще и так выражался, что ученики Его просто за голову хватались, думая куда это загнул их Равуни - Учитель:

"Я - хлеб живый, сшедший с небес;

ядущий хлеб сей будет жить вовек;

хлеб же, который я дам, есть Плоть Моя, которую я отдам за жизнь мира".

(Иоанн 6.51) Далее Иисус повторяет это еще несколько раз с вариациями, после чего:

"Многие из учеников Его слыша то, говорили: какие странные слова! Кто может это слушать?" (Иоанн 6.60) Или "Я есмь дверь;

кто войдет Много, тот спасется, и войдет и выйдет и пажить найдет" (Иоанн 10.9) В том то все и дело, что все не так просто, что речь идет о сложнейшей из вещей, о духе (который, конечно, и не "вещь", в прямом смысле этого слова).

Дух, духовность - главное требование, предъявляемое Учением Иисуса к человеку, для того чтобы он мог попасть в Царство Небесное (или чтобы он приблизился к "образу и подобию Божию").

Требование распространяющееся и на безгрешных.

Но что значит быть духовным? Это невозможно выразить четким определением. Невозможно также сделать людей духовными, бесконечно повторяя им: будьте духовны, дух, дух, дух! Сегодня в наш век инфляции слов многие так и делают, но эта болтовня дает обратный результат, вызывая вместе с отвращением к набрыдшим словам отталкивание от сути того, что они выражают.

И даже великой жертвы Иисуса, жертвы, играющей исключительную роль в пробуждении духовности в людях, недостаточно, чтобы научить людей в бесконечных разнообразных обстоятельствах, порождаемых жизнью, что духовно, а что не духовно, что истинно духовно, а что ложно духовно. Ибо как ни в какой другой сфере, в сфере духа есть тьма соблазнов и искушений, тьма ловушек, лабиринтов и тупиков. История человечества вплоть до наших дней переполнена примерами этого, а с одним из них мы уже сталкивались. Ведь фарисеи изначально по интенциям своим были духовны.

Они восстали за веру, завещанную им Богом, против предающих ее саддукеев. А чем кончили?

Блестящий пример возможного искушения в области духа дает Сам Иисус в истории, когда дьявол искушает Его:

"Там (в пустыне - мое) сорок дней Он был искушаем от диавола.

И повел Его в Иерусалим, и поставил Его на крыше храма, и сказал Ему: "Если Ты Сын Божий, бросься отсюда вниз;

Ибо написано: "Ангелам своим заповедает о Тебе сохранить Тебя;

И на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею!

Иисус сказал ему в ответ: сказано: "не искушай Господа Бога твоего"" (Лук.4.2,9-12) На чем здесь играет дьявол? Он играет на вере, т.е. на духе. Иисус не попадает в эту ловушку. Но в чем тут подвох? Ведь Иисус Сам неоднократно призывал к безграничной вере. Для того, чтобы не попадать в такие ловушки, надо иметь, так сказать, общую теорию духа. Но как сказано, рациональной научной теории духа в силу природы объекта быть не может.

Поэтому Иисус в притчах и поэтичных речах своих вылепляет как бы мозаичный образ духовности, одновременно иллюстрируя, что есть истинная духовность в по возможности широком кругу различных обстоятельств.

Вот притча о прощенных грехах из Луки. Иисус пришел в гости к фарисею, который пригласил его откушать. Служанка фарисея, грешница помазала Ему волосы маслом, омыла ноги, вытерла их своими волосами и беспрерывно целует их. Фарисей подумал, что если бы Он был пророком, то знал бы, что она грешница и не разрешил бы ей это делать. Иисус же, прочитав его мысли, рассказывает ему притчу о двух должниках, которым прощается долг, одному большой - 500 динариев, другому 50.

"Скажи же, который из них более возлюбит его? (того, который простил долг - мое)" (Лук. 7.42) и добавляет "... прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много" (Лук. 7.47) Аналогична притча о блудном сыне, которая заканчивается словами:

"Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одним грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии" (Лук. 15.7) Что тут имеется в виду? Не то, конечно, что грешники, пусть даже раскаявшиеся, лучше праведников, а то что сила раскаяния, сила чувства, веры, есть первостепенной важности фактор для определения, попадет ли человек в Царствие Божие или в ад. И что чем больше эта сила, тем большие грехи могут быть прощены раскаявшемуся. Естественно, что это вовсе не означает, что сила чувства, сила веры у кающегося грешника обязательно выше, чем у праведника, а у того у кого больше грехов, больше чем у того, у кого их меньше. Но в жизни вообще, а в ту фарисейскую эпоху в особенности, многие, очень многие, считающие себя праведниками, утратили ту силу чувства, без которой нет духа. У раскаявшихся же, у искренне раскаявшихся, этот всплеск обычно бывает очень высок. Именно это имеет в виду Иисус в этих и многих подобных притчах. То же, что всплеск чувств при раскаянии может быть не так уж велик, а главное, как это стало характерно в последующие века, он может быть кратковременным и на завтра раскаявшийся будет вновь грешить, и тогда ему не будет прощения, это Иисус опускает в этих притчах. Опускает по многим причинам. Главная же та, что всех нюансов и поворотов в обстоятельствах не способен перечислить и уголовный кодекс, но уголовный кодекс - это нудьга, которую читают только профессионалы по необходимости. Первейшая же задача Иисуса - это разжечь дух. Поэтому детализацию обстоятельств Он дает лишь в первом приближении и с учетом, так сказать, исторического момента. Дальнейшая детализация и учет новых обстоятельств и моментов возлагается на нас, живущих в этих обстоятельствах и моментах.

А вот история с Марфой и Марией:

"В продолжение пути их, пришел Он в одно селение;

здесь женщина именем Марфа, приняла Его в дом свой;


У нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слова Его.

Марфа же заботилась о большом угощении и подошедши сказала: Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне.

Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом.

А одно только нужно. Мария же избрала благую участь, которая не отнимется у нее" (Лук.10.38-42) Тут вроде бы Марфа делает то же, что служанка - грешница в предыдущей истории - заботится об Иисусе и тем проявляет любовь к нему. И сколько раз в подобных ситуациях в жизни раздается вопль обывателя: я работаю, вкалываю, а она сидит, ничего не делает, только слушает, подумаешь барыня!

Да и нет у нас тут никаких свидетельств, никаких знаков не дано нам, что Мария любит Христа больше Марфы. А такой тонкий писатель, как Чапек, даже обыграл эту историю в своих "Апокрифах", представив дело так, что Марфа любит Христа гораздо больше, чем Мария, но красивой Марие всегда достаются роли представительные, а ей, некрасивой, судьбой отведено выражать свою любовь заботами. И вообще, кто сказал, что заботы это не любовь?

Но не в одной силе чувства дух, истинный дух. Ведь религиозные фанатики - люди необычайной силы чувства. Только направлено оно у них не на то. Или точнее на то, на служение Богу, но неправильно понимаемое служение. Поэтому, если есть возможность услышать слова Учения от Самого Учителя, от Сына Божия, то гораздо важнее впитывать эти слова, важнее даже чем услужить Ему в пище и удобствах.

А вот знаменитое Его "не мир, но меч":

"Не думайте, что я пришел принести мир на землю;

не мир пришел я принести, но меч;

Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее.

И враги человеку - домашние его Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня;

и кто любит сына или дочь более, нежели Меня;

не достоин Меня И кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня" (Мат.10.34-38) И в другом месте "И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою.

Он же сказал в ответ говорившему: кто матерь Моя, и кто братья Мои?

И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот Матерь Моя и братья Мои;

Ибо кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот мне брат и сестра и матерь!

(Мат. 12.47-50) Что это? Разве Иисус не признает "Чти отца и мать своих"? Разве не Он сказал: "Я не пришел отменить закон и пророков", закон, в котором и сказано: "почитай отца и мать своих"? Разве не из Его уст прозвучало "Почитай отца и мать" в уже цитированном выше ответе Его книжнику?

Но мало того, вот еще такая история.

"Еще другой сказал: я пойду за тобою, Господи! Но прежде позволь мне проститься с домашними моими Но Иисус сказал ему: никто возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия" (Лук. 9.61, 62) Т.е. даже тому, кто добровольно идет за Ним отрекаясь от мирских благ и оставляя отца и мать и хочет только проститься с ними, Он ставит это в упрек. Неужто и этот недостаточно любит Христа?

Кому-то можно просто исполнять заповеди Моисеева Учения, чтить отца и мать своих и этого достаточно, чтобы получить "жизнь вечную", а другой избирает путь жертвенный, а ему и проститься с родителями грех?

Никто не требует от человека подвигов в мирное время. Тогда, если ты не почитаешь отца и мать своих, оставляешь их неизвестно ради чего, ты - "редиска", нехороший человек и фиг тебе, а не Царствие Небесное. Но если пришла война к порогу дома твоего, если враг угрожает всей твоей земле, бери винтовку, оставляй отца и мать своих, оставляй детей своих и иди воевать. Ибо ты идешь воевать и за них тоже, а если останешься с ними, то предашь и дом и близких своих.

И то же и более того на войне духа. Ибо в том, что не касается духа, должно быть максимальное миролюбие и прощение врагам своим. Тут можно подставить правую щеку, когда тебе ударили по левой. Но там, где речь идет о духовной истине, там нет компромиссов, там разделяются сын с отцом и мать с дочерью. Там те твои браться, кто "в духе" с тобой.

"Не мир, но меч" - это война духа против бездуховности и тем, кого коснулась она, она бросает вызов:

следовать за Иисусом или тихое предательство неучастия. Наверно, не каждому дано свыше следовать за Ним, но уж если кому дано это или кто избрал это сам, для тех "не мир, но меч" и к ним особые требования. Ибо "... от всякого, кому дано много, много и потребуется;

и кому много вверено, с того больше взыщут" (Лук. 12.18) Не просто особые требования, но требования беззаветного, жертвенного служения идее:

"Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а потом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником.

И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником" (Лук.14.26,27) Многие ли из священнослужителей, самим своим саном заявляя, что следуют за Христом, выполняют эту Его заповедь?

Тема Благой вести не будет исчерпана и суть ее не будет достаточно прояснена, если не разобраться, не сделать хотя бы попытку разобраться в понятии Царствия Божия. С него начинается Благая весть и, как сказано, она является мощным стимулом людям и чтоб не грешили, и чтоб согрешив каялись и исправлялись, и чтоб не давали своим душам заплыть жиром, чтоб были людьми духовными. О Царстве Небесном очень много говорится в Евангелиях, но очень неясно, более неясно, чем о чем либо другом. Мало того, что неясно, но есть много видимых противоречий, которые и критикам Христианства дают оружие в руки и для верующих являются соблазном и искушением позволяют толковать Благую весть вкривь и вкось.

Из того, что сказано в конце предыдущей главы о символичности теологических понятий, вытекает, что и неясностей и видимых противоречий в случае с Царством Небесным следовало ожидать. И разобраться на научном уровне в том, что есть Царство Небесное и во всех противоречиях в Евангелие, с ним связанных, нечего и надеяться. Тем не менее я хочу отследить эту видимую путаницу, потому что прояснятся из нее кой какие вещи, связанные с тем, что меня интересует, связанные с духом и вообще Учением.

Итак, прежде всего большинство высказываний Иисуса о Царствии Божием характеризуются, можно сказать, нарочитой неясностью и видимым нежеланием быть ясным, уклонением от этого. Вместо того, чтобы говорить о том, что из себя представляет Царство Небесное, Он, даже когда Его об этом прямо спрашивают Его ученики, рассказывает им притчи, смысл которых, даже иносказательный, не в том, что есть Царство, а в том, какую ценность представляет оно в сравнении с земными благами или что нужно сделать, чтобы туда попасть, и даже почему нечестивые не наказываются Богом прямо сейчас, а будут наказаны лишь в "конце времен".

"Еще подобно Царство Небесное сокровищу, сокрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то.

Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, Который, нашел одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, Который, когда наполнился, вытащили на берег и севши, хорошее собрали, а худое выбросили вон" (Мат.13.44-49) "И сказал: Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, И спит и встает ночью и днем, и как семя всходит и растет не знает он;

Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе;

Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что поспела жатва.

И сказал: чему уподобим Царствие Божие? Или какою притчею изобразим его?

Оно, как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле;

А когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрыться птицы небесные" (Мар.4.26-32) "Другую притчу предложил Он им говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем;

Когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел;

Когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы.

Пришедшие же рабы домовладыки сказали ему: господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем?

Откуда же на нем плевелы?

Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли мы пойдем, выберем их?

Но он сказал: нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы;

Оставьте расти вместе то и другое до жатвы;

и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их;

а пшеницу уберите в житницу мою" (Мат.13.24-30) И так далее и тому подобное.

Во-вторых, отметим противоречия в указании сроков наступления Царства Небесного на земле. Из одних высказываний можно понять, что оно наступит скоро, очень скоро, в течении жизни одного поколения, так что даже некоторые из слушающих Иисуса доживут до этого момента:

"Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (с чего начнется Царствие Божие на земле - мое)...

И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются;

Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе...

Истинно говорю вам: не перейдет род сей, как все сие будет" (Мат. 24. 27, 29, 30, 34) "Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе" (Мар. 9.1) Есть даже уточнение этого скорого срока. А именно Царство Небесное грядет после падения Иерусалима, предсказываемого Иисусом:

"Когда же увидите Иерусалим, окруженный войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его...

... ибо великое будет бедствие и гнев на народ сей;

И падут от острия меча, и отведут в плен во все народы;

и Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле унынье народов и недоумение;

и море восшумит и возмутится И тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою великою...

Истинно говорю вам: не перейдет род сей, как все это будет".

(Лук. 21.20, 23, 24, 25, 27, 32) Наконец у Иоанна есть фраза, что Царство Небесное вот вот наступит:

"... наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Божий" (Иоанн 5.28) С другой стороны, Царствие Небесное упоминается в одном контексте с "концом времен". Конечно, конец времен мог бы наступить и до того, как умерли бы все слушавшие Иисуса. По крайней мере до падения Иерусалима, которое осуществилось, как и предсказано было в 69 г. н.э., через 36 лет после смерти Иисуса, некоторые из них наверняка дожили. Но вот времена язычников", как их ни понимай, растянулись безусловно на гораздо больший срок, чем мог прожить даже самый живучий из учеников Иисуса. Да и вообще, с тех пор прошло уже 2000 лет, а Царства Небесного на земле все еще нет. За это время было огромное количество толкователей, предсказывающих наступление "конца света" в таком то году, затем в таком то. На почве некоторых из этих прорицаний происходили драматические события вроде массовых самосожжений, но конец времен пока не наступил и никто не дал вразумительно объяснения, как же понимать заявление Иисуса о скором наступлении Царства Небесного на земле.

Заметим, что это противоречие трудно списать на символику. Одно дело, сказать что "Царство Небесное" или "Сыны Божии" - это символы, за которыми мы не можем знать, что скрывается. Другое дело, когда говорится, что некоторое событие, пусть неясной сути, но столь выдающееся, что незамеченным оно пройти никак не может, должно произойти еще при жизни слушающих предсказание, а проходит 2000 лет и ничего не происходит.

В-третьих, в случае Царствия Небесного в отличие от всех прочих теологических понятий встречающихся в Библии, есть, если не прямые указания, то, как говорится, толстые намеки на символичность этого понятия. И даже более, чем на символичность. Что я имею в виду поясню в дальнейшем. Сначала, что сказано в тексте:

"Быв же спрошен фарисеями, когда придает Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, И не скажут "вот, оно здесь", или: "вот, оно там. Ибо вот, Царствие Божие внутри вас есть".

(Лук. 17. 20, 21) Во-первых, как увязать "не придет Царствие Божие приметным образом" с не раз уже упоминавшимися потрясающими знамениями, которые должны предшествовать второму пришествию Сына Божия и наступления Царства Небесного. Мало того, прямо после цитированного Лука пишет:

"Сказал также ученикам: придут дни, когда пожелаете видеть хотя один из дней Сына человеческого и не увидите:

И скажут вам: "вот здесь", или: "вот, там", - и не ходите, и не гоняйтесь;

Ибо как молния, сверкнувшая от одного края неба, блистает до другого края неба, так будет Сын Человеческий в день Свой".

(Лук. 17. 22-24) Но главное, конечно, это "Царствие Божие внутри вас есть". Это дает основание заподозрить, что именно в этом, в состоянии души и духа человека и есть подлинный смысл Царства Небесного, а все остальное, включая воскресение всех из мертвых в "конце времен" это, так сказать, агитпункт, предназначенный, чтобы направить людей в правильном направлении. При таком предположении становится понятным нежелание Иисуса объяснять своим ученикам, что же это такое Царство Небесное и что за жизнь там будет после воскресения. Объясняется и противоречие в сроках наступления. Понятно тогда, что некоторые из его Учеников могут достичь Царства Небесного, т.е.

соответствующего просветления духа или "образа и подобия Божия" еще при жизни, ну, а все человечество достигнет этого в "конце времени". Достигнут, естественно, лишь те, кто тогда будут жить. Ну, а что касается умерших за это время и их воскресения, то это, как сказано, "агитпункт".

Конечно, такая трактовка должна не только покоробить верующего человека, но и вызвать возражения у любого честного и беспристрастного исследователя. Во-первых, есть и о Царстве Небесном хоть что-то вразумительное, пусть не о том, что там есть или будет, так по крайней мере о том, чего там нет:

"Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают как Ангелы Божии на небесах" (Мат. 22.30) Если Царство Божие - "агитпункт", то зачем грузить и такими подробностями? Хотя с другой стороны, можно это отнести и к тому Царствию Божию, что "внутри нас". Там, внутри, естественно, тоже не женятся. Но как тогда быть с воскресением из мертвых, о котором в продолжении Иисус говорит еще и так:

"А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом.

"Я Бог Авраама, Бог Исаака, и Бог Иакова"? Бог не есть Бог мертвых, но живых".

(Мат. 22. 31, 33) Не похоже это на агитпункт, даже если бы это было не из уст Сына Божьего, а из уст обыкновенного современного политика. Но главнее - это можем ли мы допустить "агитпункт" от Бога или Сына Божьего? Да еще "агитпункт" со столь настоятельными и повторяемыми обещаниями, вроде "И взыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения" (Иоанн 5. 29) Опять же - смотря как смотреть. Вспомним приемы, с помощью которых Бог вдохновлял евреев прежде, чем дать им Учение в Синае. Разве в громах и молниях на горе Синай нет элементов агитпункта? И не уподобляемся ли мы друзьям Иова, распинаясь по поводу того, что Бог не мог обмануть людей, повторяя им много раз про воскресение из мертвых "в конце времен"? А когда Бог советует евреям идти в Египет и успокаивает их, говоря Иакову: "... не бойся идти в Египет, ибо там Я произведу от тебя народ великий. Я пойду с тобой в Египет, Я и выведу тебя обратно" (Быт. 46.3, 4).

Но не говорит, что они попадут на 400 лет в рабство. Разве это не обман, в нашем человеческом понимании этого слова? Разве евреи пошли бы в Египет, зная, что попадут там в рабство на 400 лет?

И разве не из Библии взято понятие "ложь во спасение"? И разве мы не обманываем наших маленьких детей для их же блага, говоря: "будишь себя плохо вести, придет злой дядька с мешком и заберет тебя"?

И разве не Иисус сказал:

"Имейте веру Божию. Ибо истинно говорю вам: если кто скажет горе сей: "поднимись и ввергнись в море" и не усумнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, - будет ему, что ни скажет"?

(Мат. 11.23) Ну и что, кто-нибудь из распинателей в стиле Элифаза, попробовал передвинуть гору в море?! Эти псевдоревнители веры, также лишены на самом деле веры и духа, как и циничные скептики, которые зацепившись за ложь внешнюю, не видят здесь огромной силы истины внутренней и говорят: "фу, какая ахинея". Какой изумительный образ, какое вдохновение силой веры и духа дает нам Иисус в этом и многих подобных местах! Мнго раз, читая это место до того, как начал писать эту книгу, я даже не замечал этой внешней, назовем ее так, детали.

И вообще. Бог обладает абсолютной истиной - это да. Бог заботится о благе человека (в смысле человечества в целом;

если бы о благе каждого человека, то не было бы всемирного потопа, повеления евреям истреблять язычников в Ханаане и т.д.) - это да. Но, не есть ли эта непомерная гордыня, навязывать Богу наше представление о том, что Он должен делать на благо человечества?

И если уж Он в свое время для блага человечества устроил Всемирный Потом, то почему бы Ему не рассказать людям какую-нибудь сказочку для этого же блага? Ведь это ж в Его власти объяснить им со временем, что это была сказка, рассказанная вам, когда вы были маленькие. Или предоставить им самим сообразить, что это так, когда они достаточно подрастут и созреют.

Стоит обратить внимание еще и на часто повторяемый Иисусом рефрен, что Я, мол, не знаю точной даты прихода Царства Небесного. Это только Отец Мой знает.

"О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один" (Мат. 24.36) Несколько не вяжется: Ведь Иисус - это лишь один из ликов Самого Бога. Лицо - это наружное, а знание - это внутреннее. Знание же может принадлежать лицу, оно принадлежит Самому Богу, а Христианство принимает постулат, что Иисус - Бог и потому всеведущ. (и я этот постулат здесь тоже принимаю). И что интересно, что каждый раз, когда Иисус говорит, что не знает точной даты прихода царства, Он тут же добавляет: поэтому, ребята, бдите, "бодрствуйте".

"Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет...

Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, прийдет Сын Человеческий.

Кто же верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу во время?

Блажен тот раб, которого господин его пришед найдет поступающим так;

Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его Если же раб тот, будучи зол, скажет в сердце своем: "не скоро придет господин мой", И почнет бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами То придет господин раба того в день, который он не ожидает, и в час, который не думает, И рассечет его и подвергнет его одной участи с лицемерами;

там будет плач и скрежет зубовный" (Мат.24.42,44-51) Эту же мысль Иисус повторяет во многих других притчах, например, в притче о десяти девах и пленнике, притче о талантах, закапываемыми в землю (Мат. 25) и т.д.

Мысль, суть которой - не расслабляйтесь под лозунгом "сначала поживем, а потом увидим, раскаяться, мол, никогда не поздно". А напрягайтесь с сего момента и каждый момент, чтоб быть людьми духовными и приблизиться к "образу и подобию Божию".



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.