авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Статьи Другие статьи От Моисея до постмодернизма. Движение идеи Опубликована издательством "Феникс", г. Киев, 1999 г. Публикуется с разрешения автора. Предисловие Идея этой книги ...»

-- [ Страница 7 ] --

Кроме того, иногда, когда Павел нападает на закон, трудно отделаться от впечатления, что им движет не жажда истины и желания послужить идее, а борьба за авторитет и первенство со своими соперниками и врагами, они же "братия во Христе", остальными Апостолами. Дело в том, что Апостолы, приняв Павла в свою среду, тем не менее, изначально разделились с ним, разделив сферы влияния. А именно, Павла отправили проповедовать язычникам, оставив евреев за собою.

После этого каждая сторона старалась залезть еще и на чужую территорию, что тоже, судя по некоторым фразам в "Деяниях" и "Посланиях", не способствовало миру. Но, в общем, Апостолы проповедовали прежде всего евреям, а Павел - язычникам. И это уже влияло на направленность толкования Благой вести. Чрезмерно нападать на закон, толкуя Благую весть евреям, у которых закон сидел уже в спинном мозгу, было, как теперь говорят, контрпродуктивно. И как мы видели на примере Петра, Апостолы не попадают резко на закон и в большей или меньшей мере близки к тому, что имел в виду здесь Христос. Павел же, апеллируя к публике, у которой закон, да еще не в меру детализированный, вызывал раздражение, шел, до известной степени, на поводу у аудитории, а местами чувствуется, использовал предпочтения своих слушателей, чтобы натравить их на других Апостолов. Так в послании к Галатам он резко попадает на закон, противопоставляя его духу и вере:

"Сие только хочу знать от вас: через дела ли закона вы получили Духа, или через наставление в вере?...

Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса, чрез дела ли закона сие производит, или чрез наставление в вере?

А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет.

(Гал. 3.2, 5, 11) А потом между строк у него проскальзывает:

"Ревнуют по вас нечисто, а хотят вас отлучить, чтобы вы ревновали по них".

(Гал. 4.17) Кто ревнует, он не говорит. Но раз "ревнуют нечисто", то ясно, что это враги. Враги эти - это не язычники, ибо пафос послания - против закона, до которого язычникам дела нет. Если бы это были фарисеи, то Павел бы их назвал. Фарисеи - это легитимный, объявленный враг и нет причины тут делать фигуры умолчания. А вот выступать прямо против своих "возлюбленных братьев во Христе", Апостолов - неприлично, хоть Павел иногда в запале срывается и на это. Но все же язык намеков предпочтительнее. Вот и получается, что какие-то там, с законом связанные, "ревнуют по вас нечисто". А он, значит, "ревнует" чисто.

Но кроме раскачки качелей закон - вера, и кроме использования тенденциозного толкования для нападок на Апостолов, есть у Павла и попытки аргументированного толкования Благой вести, толкования отличающегося от того, что на самом деле имел в виду Иисус Христос. Неизвестно, насколь это толкование у Павла искренне, а насколь продиктовано борьбой с Апостолами за власть и авторитет в церкви, но главное, что аргументировано оно не так уже слабо, тем более для своего времени и, что еще более важно, эта Павлова трактовка оказала мощнейшее влияние на дальнейшую эволюцию Христианства. Настоль мощное, что можно сказать, что Христово Учение было в значительной степени подменено учением Павла. Поэтому это толкование требует пристального рассмотрения.

Базируется она на трех посылках-аргументах, направленных против закона явно или завуалировано.

Во-первых, это утверждение, что пока не было закона, не было и греха. Поскольку, если человек не знает, что есть грех, то он и не виноват, даже если сделал подлость. Кроме того, закон де, запрещая что либо делать, провоцирует человека делать именно это. Вот его высказывания на эту тему:

"Но мы знаем, что закон, если что говорит, говорит к стоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен перед Богом" (Рим. 3.19) "Ибо закон производит гнев, потому что где нет закона, нет и преступления" (Рим. 4.15) "Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление".

(Рим. 5.20) "Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание;

ибо без закона грех мертв.

Я жил некогда без закона;

но когда пришла заповедь, то грех ожил.

А я умер: и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, Потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил его".

(Рим. 7.8ч11) Надо сказать, что и в этих высказываниях и в других, относящихся к его толкованию, Павел старается подражать образному стилю Иисуса. Но, у Иисуса Христа это искренне и вытекает из необходимости, из сложности задачи объяснить дух и вдохновить им. Павел же просто темнит, чтобы придать видимость глубины его мысли и чтобы жесткое противоречие между тем, что он говорит здесь и его уже цитированными похвалами закону не так бросилось в глаза. Тем не менее, ход его мысли вполне отслеживаем и... опровергаем. Каин убил Авеля, человечество развратилось да еще до такой степени, что Бог истребил его всемирным потопом (кроме праведного Ноя), Содом и Гоморра, все это было до принятия закона. Что? все это не было грехом? Так за что же Бог наказал Каина, навел всемирный потоп и истребил Содом и Гоморру? Демагогия это, хотя и ни без ловкости закрученная и припудренная красивыми многозначительными словесами. Самое же печальное, что прошла эта демагогия сквозь все Христианство и вышла далеко за его пределы, будучи мощно подхвачено модернизмом и постмодернизмом наших дней, о чем речь впереди.

Конечно, не все тут так просто, и есть повод для спекуляций. Вспомним Иова, который ропщет на то, что Бог наказывает его неизвестно за что. Иов имеет в виду, что никакого существующего известного закона он не нарушил. И Бог признает, что Иов более прав перед Ним, чем его друзья, утверждающие, что он может быть грешен и при отсутствии того закона, который он нарушил бы.

Вспомним также расхожее утверждение, что животные безгрешны, потому что не ведают, что творят.

Все это, казалось бы, веские аргументы в пользу Павла. Но дело в том, что способность различать добро от зла дана человеку, в отличие от животного, еще со времен Адама и Евы (или со времен, когда он в процессе эволюции превратился из животного в человека). Убив Авеля, Каин отлично понимал, что содеял зло, иначе он не пытался бы скрывать это от Бога. Грех это и есть, когда человек делает зло, понимая или будучи способен понять, что это зло, и не зависимо от того, есть ли уже закон или его еще нет. А Иов оправдывается Богом не потому, что он не нарушил существующего закона, а потому, что не содеял никакого зла.

Для уточнения ситуации напомню, что человеку дана способность различать между добром и злом, но не полное знание этого. Т.е. возможны ситуации, когда человек действительно не знает и не может на данном этапе или в его конкретных обстоятельствах знать, что он делает зло. Пока мы не испортили достаточно экологию, мы не знали даже слова экология и действительно не ведали, что творили и каждый, кто принимал в этом участие, был безгрешен, не виноват. Но сегодня, если представитель цивилизованного общества губит природу и утверждает, что не знает, что это плохо, то даже, если он говорит правду, он все равно виноват, грешен, потому что мог и должен был это знать. Но если какой-то предприниматель, открыл химическое предприятие в приамазонских дебрях, наняв на работу представителей совершенно дикого племени (допустим еще есть такие) и не объяснил им, что нельзя сливать отходы в реку, и кто-то из них слил, то виноват, грешен предприниматель, а не дикарь. Отсюда, кстати, видна не только важность для общества закона и морали, как таковых, но и важность их непрерывного развития с учетом бесконечно меняющихся обстоятельств жизни общества.

Возьмем для примера ситуацию, сложившуюся в России и Украине в переходный период после развала Союза. Если применить к тем, кто в этот период обогатился, нормы и законы сложившихся социализма или капитализма, то получим, что либо все они воры, либо никто из них вообще ни в чем не виноват. Ни то, ни другое не будет соответствовать действительности, потому что разные люди по разному прошли этот путь и для выяснения кто из них - кто, нужны более тонкие дефиниции, которые не легко, но можно и нужно сделать для того, чтобы обе эти страны вышли в дальнейшем на нормальный путь демократического развития. Кстати, не следует отсюда делать вывод, что все нормы морали можно и нужно менять как перчатки при смене, скажем общественного строя и других подобных обстоятельств (как утверждает Маркс). "Не убий", "не укради" и друге фундаментальные нормы - вечны и не зависят от строя и прочего. Но вот определение того, что есть кража, уже зависит.

Тех, кто хочет углубиться в сей предмет, отсылаю к моей теории оптимальной морали ("Неорационализм", Киев, 1992).

Можно допустить, что Павел не знал, не понимал всех этих тонкостей (хотя они наверняка были отражены хотя бы частично в римском праве, с которым Павел был знаком). Но то, что Каин совершил грех, убив Авеля, когда еще не было сказано "не убий", это он безусловно понимал.

Другая мысль, проводимая Павлом, это что вера в Бога и Иисуса Христа и любовь к ближнему автоматически приводят к тому, что человек не грешит, даже если он не знает закона. Есть и у Иоанна фразы формально поддерживающие эту мысль, хотя про Иоанна нельзя сказать, что он последовательно проводит какую-то мысль с логическим обоснованием ее. Иоанн весь - дух и эмоции и мысли свои он бросает как бы в трансе, не заботясь об их логической связности, а только прислушиваясь к внутреннему голосу. В дальнейшем я разберу стиль Иоанна и его влияние на судьбу Христианства. Сейчас же я хочу зацитировать и его вместе с Павлом по этому поводу, чтобы разобрать сразу все в Новом Завете, на что ссылались и поныне ссылаются сторонники такой трактовки. Итак:

"Впрочем, помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеет нужды, чтобы кто учил вас;

но как самое сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно, то чему оно научило вас, в том пребывайте" (1 Иоан. 2.27) Т.е. никакого закона не надо, а если вы "во Христе", то прислушивайтесь только к своему внутреннему голосу, как делает сам Иоанн.

"Всякий пребывающий в Нем не согрешает: всякий согрешающий не видел Его и не познал Его".

(1 Иоан. 3.6) "Всякий рожденный от Бога не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем;

и он не может грешить, потому что рожден от Бога" (1 Иоан. 3.9) "Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви;

ибо любящий другого исполнил закон.

Ибо заповеди: "не прелюбодействуй", "не убивай", "не кради", "не лжесвидетельствуй", "не пожелай чужого", и все другие заключаются в сем слове: "люби ближнего твоего, как самого себя".

(Рим. 12.8, 9) "Ибо весь закон в одном слове заключается: "Люби ближнего, как самого себя" (Гал. 5.14) По видимости эти и подобные фразы Иоанна и Павла - как бы то же самое, что говорил сам Иисус. На самом деле с помощью изящного софистического трюка мысль Иисуса здесь вывернута наизнанку.

Иисус не раз говорил (и сам Иоанн чаще других приводит эти его высказывания), что верующий в Него попадет в Царство Небесное, имея в виду, как мы выяснили, что "верить в Него, значит и знать заповеди и исполнять их, но не сухо, бесчувственно, формально исполнять, а быть проникнутым духом, т.е. любовью к Богу и любовью к ближнему. Иоанн же и Павел утверждают здесь что тому, кто "верит в Него" не надо знать заповедей. Само чувство любви к Богу и к ближнему обеспечит, что ни о чем не думая, он будет соблюдать заповеди.

Но, даже обнаружив разницу между тем, что имел в виду Христос и тем, что утверждают Иоанн и Павел, мы еще отнюдь не доказали, что это подлог и извращение мысли Учителя, а не развитие Его Учения. Ведь развивали ж Учение Моисея Давид и пророки.

Но в данном случае это все-таки подлог, хотя опять же на первый взгляд мысль подкупает и кажется развитием. Действительно, если ты веришь в Иисуса Христа и любишь ближнего, неужели ты станешь делать этому ближнему гадости, не говоря о том, чтоб убить его, например? Но что значит "веришь" и что значит "любишь"? Вспомним, что "не мерою Бог Духа дает". Значит, есть дух и вера и есть дух и вера. Нет предела совершенству. А значит, человек не бывает совершен. Но можно ли полагаться на несовершенного человека с несовершенной верой и любовью в том, что, и не зная определения добра и зла, он всегда будет делать только добро просто по интуиции, или заглядывая себе в душу, исходя из благих намерений? Ведь благими намерениями дорога в ад вымощена.

За примерами далеко ходить не надо. Верил ли сам Павел "в Него" и любил ли он ближних?

Если принять Христово определение, что верить - значит в том числе исполнять заповеди, то Павел не верил, потому что заповеди нарушал: лицемерил, злобствовал против ближних - Апостолов.

Но сам то он глубоко убежден, что он верит. Не просто верит, а верит больше всех других. И в каком-то смысле (эмоционально), он таки верит. Но это же не мешает ему лицемерить и злобствовать. Надо сказать, что Павлу не помешало бы и знание закона, тем более, что уж кто-кто, а он - фарисей и ученик Гамлиэля, знал его лучше других. Но если закон есть, признается, не устраняется верой, то по крайней мере другие могут дать нарушающему оценку и не следовать его примеру. Отмена же закона под любым предлогом, в том числе и через поглощение его или замену верой, как предлагает Павел, приводит к тому, что каждый, накачав себя мантрой: "я верю", "я верю", "я верю", начинает вытворять чорт знает что и ни у кого уже нет никаких критериев, что есть добро, а что - зло. И такое было и есть в Христианстве и за его пределами. Я буду это разбирать в дальнейшем, а пока что ограничусь примером хлыстов, которые тоже ведь святоши, убежденные, что они веруют во Христа, и даже, что только они одни и веруют.

Я бы резюмировал эту тему так: "Закон без веры и любви мертв", как учит Иисус Христос, но вера без закона - это фанатизм, кликушество, искривление духа.

А что касается того, что из любви к ближнему вытекает весь закон, то это тоже софистика. Нет спору, что любовь - это свет, и без любви нет жизни. Но ведь и сколько зла наделано из любви. Все это прекрасно разобрано в мировой литературе, особенно эпохи Просвещения. Какой-нибудь домостроевский персонаж Островского любит в своем понимании своих ближних, и он же их любя калечит морально, а иногда и физически. Любовь не должна быть слепа, а закон (мораль) - это глаза любви, конечно, если закон хорош, мудр, правилен.

Чтобы окончательно добить закон, Павел выдвигает еще такую идею: тому, кто верит, тому, кто "во Христе", можно нарушать закон даже зная его. Ему все грехи прощены наперед по милости Божьей, а не по делам закона. Идея настоль очевидно противоречит Учению Иисуса, настоль кощунственна, что Павел, конечно, не говорит это так прямым текстом, а припудривает это ставшей с его подачи обязательной словесной шелухой, долженствующей символизировать, якобы, глубину мысли и религиозного чувства.

Тем не менее, местами он звучит весьма близко к тому, что я сформулировал прямым текстом:

"Ибо что говорит Писание? поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность.

Воздаяние делающему вменяется не по милости, а по долгу;

А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в оправдание" (Рим. 4, 3ч5) Здесь Павел использует свой самый сильный козырь в поддержку его идеи. Бог, действительно, прощал Аврааму его грехи, прощал их за его веру и не требуя, чтобы Авраам раскаялся. Но, во первых, Авраам не был ужасный грешник и то, что ему прощались его грехи, не значит, что любые грехи будут прощены любому за веру, как к тому клонит Павел. Во-вторых, как мы уже выяснили, прощения грехов Аврааму было временным, локальным явлением, связанным с планом Бога произвести избранный народ, которому будет дан закон. Если бы целью Бога была вера без закона, то вдохновив евреев верой в Себя после того, как вывел их "рукою крепкою" из рабства, Он мог бы на этом остановиться. Зачем было еще закон давать? И наконец, Павел притворяется, что он развивает Учение Христа, а не сочиняет собственное, вопреки Ему. Ведь Иисус не раз говорил, что верить, - это значит и исполнять закон.

Ну и далее уже почти без обиняков:

"... мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона" (Рим. 3.24, 28) "Но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить (Богу) в обновлении духа, а не по ветхой букве" (Рим. 7.6) "Христос искупил нас от клятвы закона" (Гал. 3.13) Нет нужды доказывать, что это противоречит Учению Иисуса, (и самому Павлу в других местах), настоль это очевидно. И тем не менее эта мыслишка оказалась необычайно живучей в христианстве, поскольку она во истину от лукавого. Ведь это так приятно освободиться от оков морали и вытворяя чорт знает что, чувствовать себя выше, лучше, правильнее всех нехристей, независимо от того, утруждают ли те себя соблюдением норм морали или свинячат наравне с этим сортом христиан (христиан лишь по самопровозглашению) Смирение Я уже сказал, что неправильное понимание учения Иисуса о смирении привело к развитию культа юродства, к пренебрежению мудростью, к придуриванию. Началось это с Апостолов и особую лепту здесь внес опять Павел. Вот его высказывание на тему:

"Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, а разум разумных отвергну" (1 Кор. 1.19) Здесь Павел претендует на то, что он якобы цитирует Исайю. На самом деле он сильно перекручивает сказанное Исайей, радикально меняя смысл. Вот что пишет Исайя в том месте, на которое ссылается Павел:

"Так вот я еще необычайно поступлю с этим народом, чудно и дивно, так что мудрость мудрецов его погибнет, и разума у разумных его не станет" (Ис. 29.14) У Исайи нет негативного отношения к мудрости и разуму как таковыми. Речь идет лишь о том, что те, кто вел еврейский народ, кто почитался за мудрых и разумных в тот момент, вели его неправильно, за что Бог и накажет евреев, а особенно этих, выдающих себя за мудрых, но отнюдь не мудрых на самом деле. Ведь и пророки, как предупреждал и Яхве и Иисус могут быть и истинными и ложными.

Точно также и мудрецы. Павел же начинает здесь атаку на мудрость и разум, как таковые, проводя мысль, что быть мудрым, разумным - это гордыня, противоречит смирению, которого требовал Иисус.

И вот как он развивает дальше свою атаку:

"Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?

Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих".

(1 Кор. 1.20, 21) Здесь Павел напрямую начинает пропагандировать юродство, возводя при этом поклеп на Иисуса Христа, что якобы Он юродствовал в Своих проповедях. Что именно Павел имеет в виду под "юродством проповеди" Иисуса, он не поясняет, но очевидно (не видно ничего другого возможного) он имеет в виду притчевый стиль речей Иисуса. Но в притчах Иисуса нет и тени придуривания, свойственного юродству. Помимо того что, как мы знаем, Иисус прибегал к притчам в связи со сложностью задачи объяснения духа и неподготовленностью аудитории, нужно отметить, что притчевый стиль в ту эпоху считался признаком именно мудрости и утонченного интеллектуализма.

Вспомним "Премудрого" Соломона с его притчами.

Павел продолжает:

"Посмотрите, братия, кто вы призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных;

Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избирал Бог, чтобы посрамить сильное;

И незнатное мира и уничиженное и ничего не значущее избрал Бог, чтобы упразднить значущее, Для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом".

(1 Кор.1, 26-29) Сам то Павел, между прочим, был до "избрания" и мудрым по плоти и сильным и благородным, т.е.

имел чин не рядовой и власть и знал законы, включая римские. Не рядовых выбирал и Бог Отец:

Авраама, Моисея. Благородного Давида Иисус тоже ногами не пинает. "Избрал" же Иисус "незнатное мира и уничиженное" не для того, "чтобы упразднить значущее", а для того, чтобы "никакая плоть не хвалилась пред Богом". "Не хвалиться перед Богом", еще не значит быть незначащим, тем более юродивым. Павел же, ловко смешивая праведное с грешным, искажает мысль Иисуса.

И далее "Никто не обольщает самого себя: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым".

Это уже проповедь юродства в чистом виде.

В отношении Павла к мудрости к рациональному разуму есть и одна глубокая и отчасти правильная мысль, но к сожалению лишь отчасти:

"... знание надмевает, а любовь назидает.

Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает, как должно знать.

Но кто любит Бога, тому дано знание от Него" (1 Кор. 8, 1ч3) Тут Павел правильно ухватил очень важную вещь: рациональное познание хорошо само по себе только, когда речь идет о материальном мире. Но когда речь идет о человеке и направлении его на путь истинный, рациональное познание лишенное духа, дает сбой. (Эта мысль впоследствии будет прекрасно развита православными философами, особенно Лосевым). Но не прав Павел, полагая, что оно здесь вообще не нужно. Примеры того, куда заводит вера и дух, не контролируемые рациональным разумом, противопоставляемые ему, дает уже сам Павел, своими заблуждениями. А в наш век таких примеров хоть пруд пруди, начиная с хумейнизма.

В другом искривлении учения Иисуса о смирении принимают участие дружно уже все Апостолы. Вот как это проявляется в их речах!

"Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству для Господа: царю ли, как верховной власти, Правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро...

Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым Ибо то угодно (Богу), если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо.

Ибо, что за похвала, когда вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу" (1 Петр. 2.13, 14, 18ч20) "Так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти" (Иуда. 1.8) "Всякая душа да будет покорна высшим властям;

ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены" (Рим. 13.1) "Рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всем, не прекословить" (Тит. 2.9) Все, что есть на эту тему у Иисуса, это "Богу - Божее, кесарю - кесарево". Отсюда до "Всякая власть от Бога" и беспрекословного подчинения любой власти во всем, что она требует, далековато. Хотя, конечно, тут нет жесткого, непреодолимого противоречия и Апостолы могли бы свести концы с концами, заявив, что хоть они нигде и не упомянули, что подчинение властям ограничивается все же тем, что сначала "Богу - Божие", но они, мол, имели это в виду. Т.е., если власть заставляет тебя отступиться от веры или делать противное заповедям, то тут никакого послушания быть не может. И надо сказать, что именно так и поступали они в отношении власти, к их чести будь сказано. Но на словах забыли это добавить и это создает смещение акцентов от исполненного достоинства Христова смирения в сторону смирения рабского, приниженного.

Этот акцент усугубляется еще и заявлением Петра, что Богу угодно, "если кто... переносит скорби, страдая несправедливо".

Из учения Иисуса о том, что страдающий в этой жизни получит вознаграждение в той, вовсе не следует что Всеблагому Богу угодны страдания людей и рабская покорность их власти. Конечно, Иисус призывал к кротости и терпению, но нигде не говорил, что речь идет о рабской покорности, не допускающей сопротивления ни в каком случае. Самим Своим обликом, Он учит, что это не так, а случай с торгашами в храме показывает, что была у него мера терпения и кротости. В призывах же Апостолов к покорности властям, начальству и хозяевам нельзя не уловить рабский оттенок.

"Не судите..."

Апостолы довольно дружно толкуют Христово "Не судите, да не судимы будете" в буквальном смысле слова:

"Не злословьте друг друга, братия: кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон;

а если ты судишь закон, то ты не исполнитель закона, а судия Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить: а ты кто, который судишь другого?" (Иак. 4.11, 12) С одной стороны Иаков правильно улавливает пафос Иисуса направленный против фарисеев, которые использовали закон для того только, чтобы лицемерно судить других и злословить. Но с другой стороны доводит это до запрета вообще судить ближнего. Мол, закон дан лишь для того, чтобы каждый сам для себя определял, что хорошо и что плохо и что можно, а что нельзя.

"Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого;

ибо тем же (судом), каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же...

Неужели, думаешь ты, человек, что избежишь суда Божия, осуждая делающих такие дела и (сам) делая то же?..

Посему не судите никак прежде времени пока не придет Господь, который и осветит сокрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет хвала от Бога" (1 Кор. 4.1, 3, 5) Павел, как видим, тоже "начинает за здравие", мол не судите ближнего лицемерно, делая сами то же самое, а "кончает за упокой": не надо вообще судить ближнего, пусть Бог рассудит. И поскольку он имеет неплохую школу мышления, то подводит под этот тезис логическое обоснование, не лишенное остроумия, но все равно неверное. Мол, не надо судить ближнего, поскольку мы не знаем его помыслов и намерений, один Бог знает, вот пусть Он и судит. Могу добавить от себя, что мы никогда не обладаем всей полнотой информации и посему суд человеческий всегда несовершенен. Тут Павел, действительно, проникает в суть (есть это у него там и сям). Но вывод его все равно не верен.

Ибо эта неполнота информации, да еще и ума недостаток, несовершенство, касаются всех дел, которые делает человек на земле, а не только суда, и если принять это за достаточную причину, чтобы не делать, то нельзя делать вообще ничего, не только что судить, а значит и жить нельзя. А главное, Иисус Христос говорил не только: не судите лицемерно, несправедливо, поспешно и т.д. Он говорил еще и "судите": "Не судите по наружности, а судите судом праведным". Не себя же тут имеет в виду Иисус, должен судить человек "судом праведным", а ближнего своего. И даже расписывает Иисус, как это нужно делать деликатно, чтоб понапрасну не обидеть и не опорочить ближнего:

сначала "обличи" этого ближнего наедине, чтобы он имел возможность либо объясниться и оправдаться, либо исправиться, потом, если не помогло, в присутствии одного двух людей, и только потом "обличи" его публично. Это никак не похоже на то, чтобы стыдливо отворачиваться от безобразий ближнего, оставляя это заботе Господа Бога. Нет, Иисус как и Его Отец, учит нас, что это на нас возложено, не допускать загнивание жизни здесь и сейчас, а не только готовить каждому себя к будущему Царству Небесному. Иначе и в Царство Небесное не попадешь.

Это искажение Христова "Не судите" сочетается у Апостолов с перекручиванием Его Учение о смирении и еще более превращает достойное смирение Иисуса в рабское и приниженное, в стиле "Моя хата с краю, я ничего не знаю".

"Бренность" земной жизни, греховность плоти Как я уже писал, ничего такого нет в действительности в Учении Иисуса, но в толкованиях это появляется уже начиная с Апостолов.

"Итак, как Христос пострадал за нас плотию, то и вы вооружитесь той же мыслью, ибо страдающий плотью перестает грешить" (1 Петр. 4.1) Куда как яснее: страдайте, ребята, умерщвляйте свою плоть, от нее все грехи. А вот тот, кто страдает плотью, тот не грешит. Ну, а как же грех мщения? Ведь мстит человек, который пострадал и зачастую пострадал плотью. И вообще, посмотрите направо, посмотрите налево: кругом полно страдающих плотью и, тем не менее, законченных сукиных сынов. А многих из них именно страдания и толкнули к греху. Сколько людей воруют только потому, что им кушать нечего. Сколько женщин из-за этого становятся проститутками. А главное, ничего подобного Иисус Христос не говорил. Он призывал сострадать всем страдающим, но не говорил, что все страдающие - хорошие люди и попадут в рай.

Страдающие за правду - эти попадут. А те, которые умерщвляют свою плоть постами, могут быть лицемерными фарисеями и эти уж точно не попадут в рай. И их Иисус обличал многократно и как же об этом можно забывать Петру, на котором, как на краеугольном камне Иисус хотел основать свою церковь.

А вот "бренность мира" по Иоанну:

"Не любите мира, ни того что в мире, кто любит мир, в том нет любви Отчей.

Ибо все что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира (сего).

И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек".

(1 Иоан. 2. 15ч17) Что значит "Не любите мир"? Отбросим вариант, что речь идет о мире - творение Господа, творя который Он повторил, что это хорошо. До такого кощунства Иоанн, конечно, не мог опуститься.

Примем вариант, что речь идет о мире в понимании последователей Иоанна, противопоставляющих мирское, мирскую суету, духовной жизни монахов и отшельников, удалившихся от мира. Тогда "Не любите мир" значит "не любите мирских, суетных и небезгрешных людей". (Допустим для простоты, что "в миру" все грешны, а монахи все безгрешны, что, как мы знаем, тоже не совсем так). Но ведь Иисус Христос сказал, что он пришел спасти не праведных, но грешных. И призывая любить своего ближнего он имел в виду этих самых мирских грешных людей.

Но может быть Иоанн имеет в виду не людей "мира", а все прочее, что есть "в миру", скажем, грех, суетность, похоть. Ну, если он имел в виду, именно, грех, суетность и похоть, то нужно было бы так и говорить и тогда бы не извлекли из него его исследователи "бренность мира". Тем более, что он говорит: "Не любите мир и все что в мире", значит и "мир", т.е. людей "мира" тоже. И не только грех, суетность и похоть не любите, но все что в мире". А в "мире" между прочим, есть еще честный труд и простые радости жизни, т.е. вознаграждение, которого достоин каждый трудящийся, как говорит Христос, есть любовь мужа с женой, которая плотская, но не похоть, есть любовь родителей к детям и детей к родителям. Иисус никогда не призывал не любить всего этого.

Путает здесь Иоанн Иисусово "Не мир, но меч", обращенное к тем, кто избрал себе путь служения духовной идее и кто во имя этого должен отказаться от мирских радостей и даже оставить отца, мать и братьев своих, чтобы идти за Ним, путает с отношением Иисуса к "миру", мирскому и плоти. Иисус провел мудрое разделение между людьми обычными, "мирскими" и избравшими путь служения духу.

И у Него есть требования общие для тех и других: любить Бога, исполнять заповеди, любить друг друга и есть дополнительные требования к избравшим путь служения.

Для последних: "Оставь отца и мать своих" и жены себе тоже не заводи, потому что это помешает тебе до конца отдаться служению. Но если все будут бросать отца и мать, то будет чорт знает что. А если все не будут жениться, то прекратится род людской. И Иисус нигде не говорил, что никто из тех, кто не избрал себе путь служения идее, не попадет в Царство Небесное. Точно также как не обещал, что все избравшие этот путь попадут туда. Он говорил: "Кому много дано, с того много и потребуется". Какой бы путь человек не избрал, он должен еще пройти его достойно, чтобы попасть в Царство Небесное. Тот, кто дал обет служения, взял на себя большие обязательства. Но те, кто не дали - вовсе не погибшие люди, если они свое выполняют. И "не любить" их - это от Иоанна, а не от Христа.

Кстати, разделение на избравших или избранных на путь служения и прочих не Иисус первый ввел.

Это сделал еще Бог Отец в Моисеевом Учении. Только там избранные - левиты были предопределены, назначены по крови, по происхождению. Это был упрощенный подход, принижающий дух, подход пригодный для раннего этапа движения идеи. Иисус, поднимая дух на новую высоту во всем, поднимает его и в этом отношении. Теперь человек сам, по внутреннему влечению (или по ощущению, что на него "снизошел Дух Святой") выбирает себе путь служения и акт выбора уже есть акт духовный, проявление духа. Потому что есть в этом добровольная жертва, отказ от многих земных благ. Попытка же распространить требования, предъявляемые к избравшим путь служения, на всех людей, помимо прочего, снижает высоту духа, которая есть в добровольном выборе пути служения. Чего уж тут высокого, если это обязаловка?

А вот как "умерщвляет плоть" Павел:

"Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные - жизнь и мир, Потому что плотские помышления суть вражда против Бога, ибо закону Божьему не покоряются, да и не могут.

Посему живущие по плоти Богу угодить не могут" (Рим. 8. 6-8) Но ведь Иисус и сам не отказывался от приглашений отобедать и даже выпить, и учеников своих учил тому же. Аж, до того, что противники обвиняли Его в чрезмерной любви покушать и выпить. Конечно, Иисус не призывал ни к обжорству, ни к пьянству и главное, духовные потребности Он ставил превыше "помышлений плоти". Но не во всяком "помышлении плоти" Иисус видел грех. С Павла же начинается путь христианства к средневековой аскезе, к изуверской попытке изгнать из жизни все плотское, как греховное, так и здоровое, нормальное, дарованное человеку Творцом, создавшим человека не только духовным, но и плотским.

Павел же продолжает "гвоздить" плоть:

"Итак, братия, мы не должники плоти, чтобы жить по плоти, Ибо, если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете" (Рим. 8.12, 13) (Как поется "...а если вы не живете, то вам и не умирать".) "Дела плоти известны;

они суть прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, Идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси, Ненависть..."

(Гал. 5.19-21) Во всем виновата плоть. И в религиозных войнах и в зверствах инквизиции. И с какой стати "идолослужения, волшебство, вражда, ссора, зависть, гнев, распри, разногласия и ненависть" это только от плоти. А Каин убил Авеля, по "помышлению плоти"? А сами Апостолы, призывая к умерщвлению плоти, не враждуют между собой, не ссорятся, не завидуют друг другу?

Откровения Святого Иоанна Богослова Хотя я и назвал апостольский период развития христианства учением Павла, и хотя роль Павла, действительно, доминантна на этом периоде (да и во всей дальнейшей эволюции христианства), тем не менее вклад Иоанна Богослова с его Апокалипсисом заслуживает отдельного рассмотрения.

Влияние его хоть и не столь значительно, тоже прослеживается вплоть до наших дней.

Иоанн выделялся среди других Апостолов еще при жизни Иисуса Христа. Он был любимым учеником Иисуса и не случайно во время "тайной вечери" возлежал рядом с Ним, положив голову Ему на грудь.

Выделялся Иоанн повышенной чувствительностью, восприимчивостью к духовной части Учения, и поскольку она есть главное в этом Учении, Иисус и любил его больше других. Именно, Иоанн в своем Евангелии передал наиболее поэтические, образные, впечатляющие высказывания Иисуса о духе.

Этим он внес, конечно, неоценимый вклад в развитие Учения. Но в то же время именно на цитатах из Иоанна я иллюстрировал кажущуюся противоречивость учения Иисуса о Благой вести. Это потому что Иоанн, будучи по природе богато одаренным к восприятию духа, легко воспламеняемый им, легко воспаряющий на крыльях его, в то же время не то, чтобы начисто лишен был способности воспринимать рациональное, мыслить рационально (он точно передал и некоторые тонкие рациональные мысли Иисуса), но он, безусловно, пренебрегал рациональной стороной Учения. Что и привело к тому, что видимая противоречивость Учения Иисуса наиболее проступает, именно, в его Евангелии, в то время как, скажем, у Луки, врача, и, следовательно, человека рационального уже по профессии, Учение выглядит наиболее гармоничным, последовательным и непротиворечивым, но далеко ему до тех взлетов духа, которые сумел ухватить и передать Иоанн. Но Иоанн, сконцентрировавшись на духе, просто опускал многие рациональные рассуждения Иисуса, относящиеся к закону и морали. Дух же, лишенный рацио, тяготеет к искривлениям и это проявилось в Апокалипсисе.

Впрочем, в первых 3-х главах его есть еще мало-мальски рациональные, конструктивные поучения, которые Иоанн дает семи общинам и которые вполне могли бы быть помещены где-нибудь среди малых пророков и не выделялись бы на их фоне. Но уже в этих главах начинается, а дальше сплошным валом идет жанр христианских фэнтази, сиречь видений, с "престолами", "радугами", "старцами", с животными с глазами в неположенных местах и т.д.

Я уже не раз писал о том, что и Бог Отец и Иисус Христос предупреждали о необходимости осторожности с видениями, образец которой дал Гидеон, многократно уточнявший, действительно ли от Бога это видится ему. После него, к сожалению, никто, включая Иоанна, этого не делал. Яхве и Иисус Христос предупреждали о лжепророках, которые будут выдавать себя за истинных пророков и говорить якобы от лица и по поручению Бога. Сказано "По плодам их узнаете их". Но для того, чтобы можно было "по плодам узнать их", надо чтобы "плоды" эти были в принципе узнаваемы. Когда Исайя говорит, что столько то лет спустя придет царь Кир и он разрешит евреям вернуться на родину, то тут все узнаваемо и проверяемо. Царь - это царь, Кир - имя, евреи - это евреи, где их родина известно.

Проходит столько то лет, появляется царь Кир, разрешает евреям вернуться, значит Исайя истинный пророк. Не появляется, не разрешает - Исайя - лжепророк. Как сказал бы К.Поппер, первое требование его фоллибилизма выполнено - есть принципиальная проверяемость. Ну, там с хорошеньким опозданием, но хоть в принципе. Но кто и когда сможет проверить все эти престолы, силы и зверей с глазами?

Впрочем, если их нельзя проверить на соответствие фактам, то можно оценить художественную правдивость их описания. Когда тот же Иоанн передает душевные страдания Иисуса Христа перед предстоящей мученической смертью, то потрясает художественной достоверностью описываемого:

"Душа Моя теперь возмутилась;

и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел".

(Иоан. 12.27) Еще сильнее описана эта сцена моления в Гефсиманском саду ("моления о чаше") у Матфея:

"И взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать, Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно;

побудьте здесь и бодрствуйте со Мною.

И отошед немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия;

впрочем, не как Я хочу, но как Ты" (Мат. 26.37-39) Бесхитростно, лаконично, но художественно достоверно описывает Матфей раскаяние и смерть Иуды:

"Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, Говоря: согрешил я, предал Кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам.

И бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился" (Мат. 27. 3-5) Столь же художественно правдиво описывает Матфей и сцены издевательств над Иисусом перед и во время казни:

"И сплели венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость;

и становясь перед ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся Царь Иудейский!

И плевали на Него и, взявши трость, били Его по голове...

Проходящие же злословили Его, кивая головами своими И говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого;

если Ты Сын Божий, сойди с креста" (Мат. 27.29, 30, 39, 40) И много еще можно привести мест из Евангелий, истинность, описываемого в которых, невозможно сегодня проверить по факту, но в которые невозможно не поверить в силу их художественной убедительности.

А вот описание Царства Небесного с престолами, радугами и зверями с глазами из Апокалипсиса:

"... и вот престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий;

И сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису: а радуга вокруг престола видом подобная смарагду И вокруг престола двадцать четыре престола;

а на престолах видел я двадцать четыре старца, которые облачены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы.

И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели пред престолом, которые суть семь духов Божиих И пред престолом море стеклянное, подобное кристаллу;

и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади.

И каждое из животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей;

и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят, Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет.

И когда животные воздают славу и честь и благодарение Сидящему на престоле, живущему во веки веков, Тогда двадцать четыре старца падают пред Сидящим на престоле, и поклоняются Живущему во веки веков, и полагают венцы свои пред престолом, говоря:

Достоин Ты, Господи, принять славу и честь и силу, ибо Ты сотворил все и все по твоей воле существует и сотворено".

(Отк. 4.2-6, 8-11) С одной стороны, это смахивает на самую примитивную научную фантастику. С другой, на описание двора восточного деспота с маниакальной жаждой всеобщего преклонения и раболепия перед ним, а не на Всеблагого Творца, самодостаточного и не нуждающегося в подлизах типа Элифаза. С третьей, это отдает "произведением впечатлений" на примитивную публику в стиле: "А вдоль дороги мертвецы с косами стоят". Отсюда и пошло невообразимое кликушество, сопровождающее христианство вплоть до наших дней.

Кстати, Иисус Христос упорно избегал описания Царства Небесного, даже когда ученики, включая Иоанна, просили Его об этом. Если Иисус избегал этого, то чего это вдруг позволено теперь это делать Иоанну. Трудно отделаться от впечатления, что, одержимый желанием выделиться среди других Апостолов и подтвердить свой статус любимого ученика Иисуса, поколебленный, очевидно, необычайной амбициозностью Павла, Иоанн навоображал себе всяких турус на колесах, а затем его богатая фантазия организовала ему на этой почве "видение", в которое он охотно поверил.

Даже такой богослов, как Ориген, которого, как увидим в дальнейшем, весьма трудно упрекнуть в избытке рационализма, пишет:

"Тот же самый святой Павел называет, не знаю только, откуда Он взял это - какие-то престолы, и господства, и начальства, и власти..."

(Ориген "О началах", Рига, 1936, с.79) Ориген, правда, говорил о Павле, а не об Иоанне, но это не имеет значения. Главное, что даже у такого ортодоксального богослова, все эти "престолы" не вызывают доверия.

Конечно, есть в Апокалипсисе "звезда Полынь", как бы предсказавшая Чернобыль. Но темно и многосмысленно сказано это у Иоанна. Это не царь по имени Кир, через столько то лет. Это какой-то третий ангел протрубил в трубу и упала звезда. А перед этим было еще два ангела и те тоже трубили в трубу и что-то происходило. Но совершенно невозможно идентифицировать то, что происходило после трубных гласов первых двух ангелов с реальными событиями, предшествующими Чернобылю.

Когда это в недавнем прошлом на земле "третья часть дерев сгорела и вся трава зеленая сгорела", (Отп. 8.7), что должно было случиться после первой трубы? Или что можно сопоставить воздействию трубы второго ангела, последствия которой описаны так:

"И умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла" (Отп. 8.9) Ничего подобного перед Чернобылем не наблюдалось.

Не предсказана дата звезды Полыни-Чернобыля, зато сказано не раз, что скоро все это будет, а прошло около двух тысяч лет.

Совпадения же названия Чернобыля с полынью может быть ведь и простой случайностью.

Вообще, все предсказания Апокалипсиса полны неопределенности и поэтому их можно относить к весьма разным реальным событиям, если вообще к чему-то можно отнести. Сколько раз, начиная со средних веков, объявляли дату Апокалипсиса через пару лет или просто завтра и творили на этом основании чорт знает что.

Оторвав дух от рацио, погрузившись в экстатическое состояние, способствующее появлению видений, но не способствующее их рациональному контролю, слепо уверовав в свою избранность и потому надежность своих видений, Иоанн перестает заботиться о соответствии этих видений Учению Иисуса Христа. В результате высокий и светлый дух Иисуса, гармонически сочетающийся в Его Учении с рацио, Иоанн подменяет мрачной мистикой, нарочитой таинственностью и непонятностью, почти шаманским камланием:

"Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое, число его шестьсот шестьдесят шесть" (Отк. 13.18) Какая мудрость и чего считать, если число названо? И что значит число зверя, которое заодно - число человеческое? Какая отвратительная мистика, пахнущая кабалой и тайными жреческими учениями Междуречья и Египта, против которых заострено и Учение Моисея и Учение Иисуса.

Апокалипсис - это не только замена подлинного духа мистикой, это также подмена сути Учения. В Апокалипсисе нет вообще следов Учения за пределами первых трех глав. Хотя, как я сказал, уже и в этих главах начинается нагнетание мистики. Вот, например, начало 3-й главы:

"И Ангелу Сардийской церкви напиши: так говорит имеющий семь духов Божиих и семь звезд..."

(Отк. 3.1) Кто этот, имеющий семь духов Божиих? Яхве, Иисус Христос? Тогда почему только семь, а не 7 тысяч или миллионов? И что это, вообще, за "духи Божии"? До сих пор был Дух Святой и просто дух, который был один на всех. И при чем тут семь звезд? У Иисуса Христа тоже не все понятно сразу, но постепенно проясняется. А Иоанн просто темнит. К тому же, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Толкователь должен прояснять, а не затемнять толкуемое.

Но в дальнейших главах Апокалипсиса нет ни "возлюби ближнего", ни "возлюби дальнего", ни "возлюби Бога", ни не делай того или делай это. Вместо этого война высших сил, из которых одни хорошие, другие плохие по определению. Война в которой люди - это просто пассивный материал, безучастно обреченые на страдания и смерть.

"И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя" (Отк. 13.15) И еще много подобного. Все это напоминает войны между собой языческих богов, войны, в которых люди расплачиваются за поражения своих богов.

До Апокалипсиса Учение - это более-менее чистый монотеизм. "Шма, Исраэль, Адонай Элокейну, Адонай эхад" - "Слушай, Израйль, Господь Бог наш, Бог один". Ну, мелькает там, на заднем плане Сатана, не упразднены и языческие боги, помогающие, скажем, фараоновым жрецам, но все это не конкуренты по большому счету Господу Богу. Это так, мелкие пакостники в сравнении с Творцом и Его Сыном. А в Апокалипсисе появляется Антихрист, всякие звери и драконы, которые хоть и обречены на поражение в конечном счете, где-то, когда-то, но до того ведут бой с Богом на равных и даже на определенном этапе одерживают победу. Это уже не монотеизм, а почти дуализм и манихейство.

В результате Апокалипсис породил в дальнейшей эволюции христианства тьму кликушества, мракобесия и эзотерики. Конечно, для всего этого были и другие источники вдохновения, вроде "Кабалы" из Иудаизма и самих восточных мистических учений, являющихся первоисточником всего этого. Но Кабала в Иудаизме не входит в канон, запрещена, т.е. лежит вне Учения. Тем более, восточные мистические учения не входят в христианский канон. А Апокалипсис канонизирован христианством, и тем введен в Учение. Таким образом, он превратился в "Троянского коня" внутри Учения, с которым Учение уже не может бороться. В результате его отрицательное влияние на дальнейшую судьбу Христианства трудно переоценить.

Итоги апостольского периода Резюмируя этот период, можно сказать, что трудами апостолов, героическими трудами, Учение мощно распространилось по всему тогдашнему миру, приобретя многие тысячи приверженцев. С другой стороны, своими толкованиями Апостолы и особенно Павел и Иоанн серьезно исказили суть Учения Иисуса Христа и это искажение очень дорого стоило в дальнейшем христианству, да и всему человечеству, которое и сегодня продолжает платить по этому счету.

Глава 6. От Апостолов до Реформации В этот период было написано фантастическое количество христианской литературы вообще и разных толкований Учений Иисуса Христа в частности. Вряд ли найдется какое-нибудь фундаментальное исследование по истории Христианства, которое упомянуло бы все толкования, имевшие место в этот период. Не собираюсь делать этого и я, тем более, что пишу не историю Христианства, а прослеживаю движение идеи. Я коснусь лишь тех толкований, которые существенно повлияли на дальнейшее движение идеи и, следовательно, на судьбу Западного общества и человечества в целом.

Если на этапе земной жизни Самого Иисуса Христа и на апостольском этапе Учение почти не зависело от внешних событий, точнее было привязано лишь к тем обстоятельствам, которые сложились на момент пришествия Иисуса Христа (фарисейство и все, что с ним связано), то последующая эволюция сильно заплетается с событиями и вне церкви, в которых сама церковь является активным участником, и с событиями внутри нее.

Как уже сказано, в апостольский период, множатся и распространяются географически отдельные церковные общины, но они еще не объединены в единую организацию с внятной структурой.

Апостолы являют собою духовный, а не организационный центр Христианства. Они не имеют никакой формальной власти над общинами, но лишь духовный авторитет. Также между собой они "братия во Христе" и никто из них не является формальным главою. И даже скрытая борьба между ними - это борьбе за авторитет, а не за формальную власть. Также отдельные общины еще не оформлены на этом этапе в четкие организации с властными полномочиями у верхушки. Но элементы организации уже появляются, это видно из посланий Апостолов к руководителям общин. Они появляются естественным путем в силу необходимости координации действий людей, имеющих общие интересы.

Раз есть функция координации, то появляются и координаторы, каковыми и были изначально пресвитеры и епископы. Но координатор, которому никто пока власти не вручал (допустим все вопросы пока решаются прямым голосованием на общем собрании) де факто уже имеет некоторую власть, манипулируя, скажем, ведением собрания. В любой стихийно возникающей организации власть постепенно консолидируется, оформляется и укрепляется. Это происходило и в христианстве, но благодаря особенности Учения Христа, учения для продвижения которого и возникла организации именуемая церковью, процесс ее консолидации растянулся на несколько столетий. Главная особенность Учения в этом отношении та, что Иисус Христос требовал от своих последователей, от тех, кто брал на себя миссию служения, а значит от руководителей общин и активных функционеров, требовал, чтоб они были "не от мира сего". А что может быть более "от мира сего", как не власть и все что она дает?


"Иисус же, подозвав их, сказал;

вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими;

Но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою;

И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом;

Так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих".

(Мат. 20. 25-28) Казалось бы после этого христианские руководители, пастыри духовные никогда не должны были бы уподобиться мирским владыкам с их властными прерогативами, богатством и т.д. Но силен в человеке соблазн власти и рано или поздно христианство извратится до забвения и этого завета Иисуса. Но настоль могуч все же дух Его Учения, что понадобилось примерно три столетия после Его смерти, прежде чем церковь превратилась в организацию подобную светской, с властными прерогативами у верхушки, а в определенные периоды даже сливалась и была частью светской власти.

В течение этих первых столетий Учение развивалось более менее независимо от организации, которой еще по сути и не было. Каждому было позволено толковать Учение в меру его понимания, что каждый и делал. Еще пока живы были Апостолы, буйство толкований сдерживалось их авторитетом. Никому не запрещено было толковать, но вес имели только толкования самих Апостолов. Но после смерти последнего из них, Иоанна, начался период анархии, вакханалии толкований, отличающихся необычайным буйством фантазии и заимствованием и внесением в Учение стиля и сути как рабинистических толкований Ветхого Завета, т.е. того самого фарисейства, против которого выступил Иисус, так и античного язычества, в частности, философии Платона. И даже влияние Кабалы четко прослеживается в толкованиях этого периода. Авторитет толкователя определялся на этом этапе только его умением впечатлить своих последователей. Критическая мысль, направленная на проверку соответствия толкований самому Учению, не наблюдается, или очень слаба.

Так, например, Барнабас видит в распростертых руках Моисея во время боя израильтян с Амалеком ("Исход", 17) и в Медном Змие сооруженном Моисеем в пустыне ("Числа" 21) прообраз креста, на котором будет распят Иисус Христос, и таким образом, предсказание Его пришествия и распятия.

Почему? - Так ему хочется. Главное, что это впечатлило его современников христиан и посему дошло до нас в сохранившемся отрывке его "Послания". Он же рассматривает запрет евреям есть свинину, как указание истинным христианам избегать общения с не истинными, которые забывают своего Бога, когда их хорошо, и вспоминают только, когда им плохо. Действительно, это ж свинство, так вести себя;

на это оказывается, и намекает Моисей, запрещая евреям есть свинину. А римский епископ Клемент утверждал, что красное платье, которое Рахав повесила в окне своего дома в Иерехоне, как сигнал шпионам израильского полководца Исуса Бен Нуна, пророчествует о крови, которую должен будет пролить Иисус Христос. И т.д.

В моде были толкования, построенные на том, что в иврите каждой букве соответствует цифра.

Заменив в тексте Библии буквы в каком-нибудь слове, предложении или отрывке на цифры, и произведя с ними математические операции, которые ему хочется, толкователь получал какое нибудь новое слово (чаще всего "Иисус") и этим доказывал, что и в этом месте Ветхого Завета было предсказано Его пришествие. Эта детская игра с цифрами заимствована из талмудических и даже кабалистических толкований, в которых отдельные верующие евреи упражняются по сей день, только с другими, естественно, результатами.

В этот период начинают входить в моду схоластические изыски на теологические темы, вроде божественной сущности, которые, как я писал, в принципе не могут привести нас к истине и только уводят от того, что дано нам понять в Учении и задача понимания чего на нас возложена. В средние века упражнения в схоластике достигнут совершенно фантастических размеров. Но вот как они начинались на этом этапе. Вот как доказывает Ориген ("О началах") бестелесность Иисуса Христа и то, что Бог Отец породил Его раньше всего остального, т.е. раньше сотворения мира. Для начала он приписывает Соломону, что тот в своем гимне мудрости ("Премудрость" у Оригена) под этой самой мудростью имеет в виду Иисуса Христа. Почему? Просто потому, что Оригену так хочется. Само собой, что у Соломона нет и намека на Иисуса Христа, ни в этом, ни в другом месте. Я уже цитировал этот гимн в первой части, не стану повторяться, желающий может проверить это сам по Библии.

Мало того, о мудрости Соломон писал очень и очень разное. Например, он писал "Во много мудрости есть много печали и умножая знания, ты умножаешь скорбь". Что и это тоже надо относить к Иисусу Христу? А далее Ориген зацепляется за то, что в этом гимне мудрости Саломон говорит, что Бог сотворил мудрость раньше всего остального. У Соломона это всего лишь поэтический прием хвалы Богу за Его мудрость при сотворении мира. У Оригена это превращается в то, что ему хочется доказать, т.е. что Иисус Христос был сотворен раньше сотворения мира.

А в главе седьмой первой книги "О началах" Ориген выясняет, являются ли солнце, луна и звезды "начальствами" "или же нужно думать, что они имеют только начальство над днем и ночью, так как на их обязанности лежит освещать их, но, что к числу начальств они однако не принадлежат?" Это уже прямой пролог к средневековым дискуссиям на тему: сколько чертей может поместиться на конце иглы.

Кстати, куснув слегка Павла в начале своей книги по поводу того, "откуда он взял это - какие-то престолы, и господства, и начальства и власти...", Ориген затем сам на всю голову погрязает в рассуждения об этих престолах и начальствах, расписывая в шестой главе "О началах" иерархическое устройство Царства Небесного и утверждая, что те, кто туда попадет, будут в зависимости от заслуг в земной жизни, одни - престолами, другие - начальствами, а будут и такие, которые будут чем-то вроде рабов.

Причем будет в Царстве Небесном и возможность продвижения по службе (за выслугу лет или служебное рвение, проявленное при "падении на лице свое" и особо громких воплях "осана"). Будет и понижение в чинах, вплоть до изгнания в ад, за... грехи. И там, оказывается, тоже продолжатся грехи.

Еще одна линия, по которой происходило "развитие" Учения в это время, это включение в него элементов совершенно чуждых ему учений. Тот же Ориген, ничтоже сумняшеся и не задаваясь вопросом, как это можно увязать с Учением Иисуса, или где у Него есть хоть намек на что-либо подобное, принимает индуистское учение о перевоплощении душ.

Иногда толкователи этого периода включают в свои толкования доморощенные рассуждения о чем попало, не имеющем никакого отношения не только к Учению, но к Библии вообще. Так тот же Ориген в первой главе второй книги в "О началах" дает пространное рассуждение о материи, где среди прочего утверждает что "Материя имеет четыре качества: теплота, холод, сухость, влажность".

Почему только эти четыре, почему не взять еще твердость, мягкость, объем, вес и мало ли еще чего?

Неизвестно. И вообще, какое все это имеет отношение к Учению?

Пожалуй, главной особенностью первых веков после Иисуса Христа является отсутствие канона.

Нового Завета в том виде, в каком мы его знаем сегодня, не существовало. Вместо этого ходило множество текстов, касающихся Иисуса Христа и Его Учения, среди которых были и те, которые сегодня вошли в канон, т.е. в Новый Завет, и множество таких, которые не вошли и стали так называемыми апокрифами. Причем все они имели равный юридический статус и, кто в какие хотел верить, тот в те и верил.

Вся эта ситуация с отсутствием канона и полной анархией в толкованиях не могла, конечно, продолжаться до бесконечности. Во-первых, сам факт большого разброса в толковании, т.е.

понимании Учения, подрывал его авторитет и тем тормозил распространение. Встречались толкования настоль дикие, что они просто порочили Учение. Также и среди того, что стало апокрифами, встречались такие, которые не добавляли доверия и уважения к Христианству. И это естественно, поскольку, когда через несколько десятилетий после смерти Иисуса, Учение завоевало широкую известность, нашлось немало людей, которые при жизни Иисуса могли вовсе не принадлежать к Его сторонникам и даже наоборот, но теперь захотели и себе заработать кусок имели "воспоминаниями" на популярную тему. Некоторые из этих "воспоминателей" могли не только не понимать Учения Иисуса, но и к Самому Ему питать не совсем добрые чувства, скажем, зависть, и соответственно писвать. Так например, в апокрифе "Евангелия от Томаса (Фомы) о детстве Иисуса Христа", его автор пишет что маленький Иисус умертвил мальчика, который, играя, случайно налетел на Него, а когда жители селения стали упрекать Его за это Он ослепил их ("The lost books of Bible", New York, 1926) Пока церковь не стала централизованной иерархической организацией с единым центром в Риме, откуда назначались (возводились в сан) епископы и пресвитеры и могли смещаться, пока этим епископам не было чего особенно терять, даже если их сместят, никто не мог навязать конкретным общинам, кого им читать и кого почитать. Но еще Павел писал в своих посланиях, что труд епископов должен быть вознагражден и члены общин должны сбрасываться на сей предмет. По мере централизации церкви эти сборы были узаконены также как и величина их (включая сборы на центральный аппарат церкви) и быть епископом стало очень даже выгодно и приятно. И теперь, когда епископам было чего терять, а центр в Риме назначал и мог и снимать их с должности, этот центр мог потребовать от них и кого им признавать из воспоминателей и толкователей за истинных, а кого запретить. Что и произошло и так возник канон и была узаконена традиция толкования, так что большинство толкователей были запрещены к упоминанию, а немногие узаконены и при дальнейших толкованиях можно уже было и нужно отправляться от их толкований. Аналогичное происходило и в истории других учений, породивших мощные властные организации, например в марксизме. Но в Христианстве это впервые произошло в крупном масштабе и судьбоносно для человечества или по крайней мере значительной его части. И на примере христианства лучше всего видны коллизии, возникающие при взаимодействии идеи и обслуживающей ее организации. К этим коллизиям я еще вернусь, а пока отследим дальше сам процесс.


Кто попал в канон, т.е. в Новый Завет, мы хорошо знаем, но любопытно узнать, кто туда не попал и почему. Подавляющее большинство апокрифов не дошло до нас, поскольку, будучи запрещены, они не переписывались и, надо полагать, уничтожались также уже переписанные экземпляры. Но поскольку постепенно складывающийся духовный тоталитаризм католической римской церкви так и не достиг "совершенства" советского тоталитаризма, то до нас дошли по упущению святых цензоров упоминания о многих апокрифах, упоминания там и сям разбросанные по трудам ранних отцов церкви, таких как те же Бариабас, Климент и Ориген, которые хоть и не были признаны за традиционных толкователей, на которых можно и нужно ссылаться, но труды которых тем не менее не доистребили, и не дочистили. Из них известно, что Евангелия написали все двенадцать апостолов, а кроме них такие близкие Иисусу Христу люди, как Никодим и многие другие. Что кроме Евангелия Петр написал также "Деяния", "Откровение", "Суждение", "Молитвы" и "Учение". Что Евангелие Петра в первые века нашей эры пользовалось большим авторитетом, чем Евангелия Луки и Иоанна.

Ну, то, что в апокрифы попали "воспоминания" о том, что Иисус кого-то умертвил и ослепил, понятно. Но как в апокрифы могли попасть Евангелия Апостолов - учеников Иисуса, включая Петра, на котором, как на скале, Иисус обещал воздвигнуть церковь свою? Кто имел моральный авторитет признать их воспоминания неверными? Где доказательства, основания, аргументы, что все эти Евангелия никуда не годятся и должны быть запрещены, уничтожены и ведение о них вычеркнуто из памяти потомства? Как все это могло случиться?

А также, примерно, как превращение во врагов народа ближайших ленинских соратников, свершителей революции, всех этих Троцких, Бухариных, Зиновьевых, Каменевых, Рыковых, Пятаковых и иже с ними. Невозможно придумать другое объяснение, кроме одного. Подковерная борьба Павла с Апостолами за авторитет, превратилась, по мере консолидации церкви как организации, в борьбу за власть между последователями Павла и последователями Апостолов. И поскольку при изначальном разделе сфер влияния между Павлом и Апостолами Павлу достались язычники, а Апостолам евреи и поскольку язычников было несравненно больше, чем евреев, и поскольку евреи в массе своей не приняли Христианства, а среди язычников оно успешно распространилось, победили сторонники, последователи Павла. Числом взяли. И никакого серьезного обсуждения, теоретического, принципиального, объективного и т.п., чьи Евангелия лучше отражают суть Учения Христа, те, что приняли в канон, или те, что отвергли, никогда не было. Можно сказать, что Святая Церковь поступила со своим Учением гораздо более жестоко, чем большевики с марксизмом. Со своими инакомыслящими, еретиками, независимыми толкователями, она затем тоже расправлялась жестоко, проложив этим дорожку и тем же большевикам и фашистам и другим идеологическим изуверам. Но по масштабам репрессий против инакомыслящих, ей, конечно, далеко до таких гигантов, как Сталин и Гитлер. Но вот в изуверстве по отношению к собственному Учению, Учению, которое она с большим удовольствием эксплуатирует по сей день, она превзошла всех до и после. Я думаю, сохранись до наших дней Евангелия Петра и других Апостолов, другие их писания и писания таких людей, как Никодим, мы узнали бы еще много интересного и важного и о личности Иисуса Христа и, особенно, о Его Учении.

По мере дальнейшей консолидации церкви, как организации, чему способствовало превращение ее из гонимой в представительницу государственной религии в Римской империи (313 г. н.е. при императоре Константине) и через это в часть государственной власти, происходило все большее отстранение рядовых верующих от права и возможности самому понимать и толковать Учение Иисуса. Сначала число узаконенных традиционных толкователей было сокращено до двух (святые Августин и Джером), затем было запрещено самостоятельное толкование даже в соответствии с Августином и Джеромом и, наконец, рядовым верующим вообще было запрещено иметь и читать первоисточник - Ветхий и Новый Заветы, а только толкования, молитвенники и т.п. Церковь прочно, мертво стала между верующими и Богом и взяла Учение полностью себе на откуп.

Параллельно продолжилось превращение церкви в организацию со всеми прерогативами мирской власти. Было создано государство Ватикан, в котором папы были не только духовными владыками, но и светскими государями. Ватикан имел и поныне имеет министерства, полицию, послов в других государствах. А в определенный период в средине века власть пап во всей Европе была превыше власти мирских государей. Папы назначали и смещали императоров Священной Римской Империи.

Кроме того, через посредство подчиненных им монашеских орденов, вроде мальтийского, тамплиеров и т.п. они владели огромными земельными владениями по всей Европе и имели могучие армии монахов-воинов, с помощью которых вели войны, как против "поганых" - мусульман, так и против христиан же в Польше, Литве, России. Одновременно с помощью ордена иезуитов была создана тайная полиция для преследования еретиков-инакомыслящих по всей Европе. Невинных людей пытали ужасными пытками, колесовали, четвертовали, сжигали на костре во имя человеколюбивейшего из богов Иисуса Христа. Происходили и массовые истребления еретиков мечем - альбигойцев - 20 тысяч в 1229 году. Когда-то гонимое за веру христианство, своими жестокостями в отношении инаковерующих превзошло своих римских гонителей.

А к чему же сводились официальные и узаконенные толкования Учения в этот период? Как в основном и в первые три столетия нашей эры толкования сводились. прежде всего, к обсуждению сугубо теологических вопросов, таких как, является ли Иисус Христос только Сыном Божиим или Он Сам тоже есть Бог, подчинен ли Иисус Христос Богу Отцу, подчинен ли Святой Дух только Богу Отцу или также Иисусу Христу и т.п.

Как я уже сказал, никакого обоснованного решения по этим вопросам человеческий ум произвести не может. Принятие же "силового" решения на основе узурпации права толкования центральной властью приводило лишь к бесконечным расколам и ветвлением церкви. Первый мощный раскол церкви на западную с центром в Риме и восточную с центром в Константинополе произошел на Никейском соборе, собранном Константином в 325 г. н.э., и причиной раскола было признание триединства Бога (Троицы) одними и признание подчиненности Иисуса Христа Богу Отцу - другими. Позже, обе стороны признали Троицу, что, однако, не привело их к полному организационному слиянию. Наоборот в году на Халкидонском соборе произошел окончательный раскол церкви на римскую католическую и византийскую православную уже на вопросе, подчиняется ли Святой Дух Иисусу Христу или только Богу Отцу. В дальнейшем от византийской отпочковались русская, армянская, грузинская, болгарская и другие православные церкви. Более мелкие расколы и ветвления происходили и до, и после, и в наши дни происходят. И преимущественно на основе теологических вопросов.

Что же касается самого Учения, то со временем происходило все большее искажение его по тем направлениям, о которых я говорил, разбирая само Учение. Не судите неправильно: лицемерно, пристрастно, злобно и т.д., превратилось в просто "не судите". Нельзя ж было позволить, чтобы рядовой христианин судил своих пастырей, зажравшихся за его счет и нарушающих заповеди и Моисея и Иисуса. Смирение было полностью отождествлено с безропотным, рабским подчинение власти светской и духовной. Чего еще можно было ожидать от церкви, которая сама стала частью этой власти. А для того, чтобы легче было держать народ в повиновении, полезно было, чтобы этот народ плоть свою умерщвлял. "Земная юдоль", от которой лучше всего удалиться в монастырь, обеспечивала Церковь бесплатной рабочей силой и монахами-воинами. Подмена высокого духа Иисуса Христа юродством и кликушеством, и верой в чудеса, усиленно насаждаемой церковью, во всякие святые мощи, которые исцеляют и т.п., облегчала манипулирование массами, которые при необходимости можно было подбить и на священную войну и на бунт против мирской власти, если последняя не ладит с духовенством. Для усиления власти под душами мирян была введена обязательная ежегодная исповедь каждого в его грехах перед священником той церкви, к приходу которой он принадлежал. Далее Святая Церковь распространила на себя сказанное Иисусом Христом одиннадцати Апостолам после Его воскресения: "Кому простите грехи, тому простятся;

на ком оставите, на том останутся" (Иоан. 20.23) Это называлось "правом ключей" или "правом вязать и разрешать". Присвоив себе право Самого Господа Бога решать, кто попадет в Царство Небесное, а кто в ад, Церковь приобрела такую власть над душами людей, какой не обладал никто и никогда из владык мирских. Но и этого ей показалось мало и грехи были поделены на две категории: смертные, которые прощены быть не могут и простительные. А для искупления последних церковь взяла себе право назначать всякие "возмещения". Сначала в качестве "возмещения" назначалось разное количество постов, молитв или добрых дел, т.е. нечто вроде пресловутых евритских "ицвот". Таким образом. восставшее против фарисейства христианство опять возвращалось к нему же. Но Церковь пошла дальше и додумалась брать "возмещение" деньгами, что получило название индульгенций. Но и это был еще не предел цинизма и в конце концов индульгенции стали продавать и за будущие грехи.

Естественно, все это "оправдывалось" некорректными ссылками на Писание. Так, если помним, еще Павел начал искривлять Учения Иисуса в том смысле, что верующему прощаются все его грехи, включая будущие. Ну, Павел крутил это и так и сяк, утверждая и это и противоположное, хотя и не до конца внятно. Точно также крутили это теологи и в средние века, только с еще большей амплитудой и противоречивостью. Вот, например, как выражался на сей предмет Иоанн Златоуст:

"Тело Христово - вот истинная и единственная жертва за наши грехи. Не только за те, которые прощены нам в прощении, но и за те, которые происходят с нами позднее по немощи плоти".

(Иоанн Златоуст. Гомилия о Книге Бытия, 2 (MPG, LIII83-84)) Правда, Златоуст говорит о прощении грехов "даром", по милости Божьей. Но Святая Церковь решила: чего ж добру пропадать, если кто-то, тем более грешник, чего-то получает, пусть платит.

Конечно, неверно было бы представлять средневековье, как сплошной мрак и такое искривление Учения Иисуса Христа, которое сводило его совсем на нет, делало тождественным скверным вариантом язычества или еще хуже их. Истина Учения пробивалась сквозь все искривления и даже в эту мрачную эпоху давала положительные результаты. Для того, чтобы видеть в правильном свете такие вещи, как религиозные войны, всевластие церкви и даже инквизиция, нужно не забывать, что не христианские народы жили в это же время никак не лучше и даже хуже. Везде шли войны, как религиозные, так и не религиозные, везде было засилье власти и власть силы и везде преследовали инакомыслящих. Христианское же учение давало по крайней мере духовную пищу рядовым верующим и прививало им хоть и искривленную Церковью, но все еще достаточно здоровую в основе мораль. Но не только. Несмотря на страшные ограничения, которые церковь наложила на право свободного толкования Учения, развития Учения происходило и прежде всего в сфере духа. Как я уже сказал, с одной стороны светлый дух Христа искажался кликушеством, юродствованием и т.п. Но одновременно были поиски и в сторону углубления духа, поднятия его на большую высоту, хотя и с оттенком мрачноватой экстатичности. Вот как писал, например, тот же Златоуст:

"Покаяние - это лекарство подавляющее грех, дар, сходящий с небес, восхитительная сила, благодать, превосходящая законы" (Иоанн Златоуст. Гомилия о покаянии, VII, 1 (MPG XLIX, 323) Проявление этой экстатичной, мрачноватой, но высокой духовности хорошо видны в готике средневековых костелов. Монастыри, которые с одной стороны были орудием папской власти, служили также очагами вынашивания, вызревания высокой духовности в удалении от мирской суеты.

Положительное влияние христианства проявилось в средневековую эпоху и в таком явлении как европейское рыцарство. Конечно, рыцарство не есть прямое порождение христианства. В том или инном виде оно существовало во многих странах в феодальный период их развития (например, самураи в Японии) и феодальными же отношениями в первую очередь и порождено. Верность и преданность сюзерену, скажем, не могут быть в демократическом обществе. Но европейское рыцарство имеет ряд черт, которыми оно обязано Христианству. Я уже не говорю о монахах-рыцарях, которые сочетали рыцарский кодекс чести с евангельской моралью. Но и светские рыцари, во первых, были христиане, как и все в тогдашней Европе. Во-вторых, они не просто искали приключений, но ставили при этом себе вполне христианские цели: сражаться со злом, защищать добро. Рыцарский культ служения прекрасной даме и рыцарской дружбы также несет на себе следы влияния христианства. Конечно, рыцарская (по природе) дружба воспета еще Гомером, но в средневековой Европе, до Возрождения, влияние античной культуры было пренебрежимым.

Проникновение же античной культуры с началом Возрождения отразилось и на христианстве в целом и на толковании Учения. В университетах и в монастырях среди ученных монахов вновь был открыт Аристотель и стали применять его логику к толкованию Учения. Появилась школа так называемых схоластов с центром в Сорбонском Университете и с главной фигурой Фомой Аквинским. Их основная идея была в том, что не надо искать в Писании никаких вторых тем более тайных смыслов, не надо делать никаких кульбитов с буквами-цифрами, а надо понимать текст Писания в прямом буквальном смысле, применяя к нему логику, желательно аристотелевскую. Идея на первый взгляд хорошая и здравая. И она действительно позволила схоластам отбросить много всяких бредовых толкований с аллегориями вроде упомянутых, Барнабаса и Климента (Напомню запрет евреям есть свинину, аллегорически трактуемый Барнабасом, как запрет истинным христианам общаться с не истинными).

Но не случайно имя схоластов стало нарицательным и именно они докатились до пресловутых дебатов на тему: сколько чертей может уместиться на конце иглы и логически "доказали", что ровно 80. Дело в том, что, во-первых, хотя логика Аристотеля и была необычайным достижением в создании метода рационального познания для своего времени, но она отнюдь не завершила построения этого метода (Этот метод в основных чертах завершен в 18-ом веке, хотя в явном и четком виде не был сформулирован до наших дней. Интересующихся этим вопросом отсылаю к циклу моих статей в журнале "Философские исследования" Љ3, 2000;

Љ1, 2001 и Љ2, 2002). А во-вторых и главное, хотя Барнабас, Климент и иже с ними действительно видели аллегории там, где никаких аллегорий не было и в помине, но, как было уже показано, отнюдь не все в Писании можно понимать буквально. Это относится к таким местам, как описание процесса сотворения мира в Бытии, но особенно к чисто теологическим аспектам, вроде сущности Бога, Троицы, что из себя представляет Царство Небесное и т.п. Но именно на этом более всего сосредоточились схоласты.

Вот как пишет об этом Кальвин:

"Они (схоласты - мое), например, задаются вопросы, угодно ли Богу раскаяние в одном каком-нибудь грехе, если грешник упорствует во всех прочих. Или: достаточны ли для удовлетворения посылаемые Богом наказания".

(Жан Кельвин "Наставления в христианской вере" USA, том 2, книга 3, с.92) Схоласты были весьма влиятельной школой и оказали сильное влияние на христианство в конце средних веков. Их сухое псевдорациональное умствование над вопросами, в которых рацио не приемлемо, где сфера чистого духа, привело к еще большему иссушению, обездушиванию Учения и самого христианства. Вот в таком состоянии западного христианства началась Реформация.

Глава VII. Реформация Зачинатели Реформации: Лютер, Кальвин и другие восстали против духовного всевластия католической церкви, ставшей непреодолимой стеной между Богом и верующими. Прежде всего, они потребовали права каждого верующего читать Писания на понятном ему родном языке. Лютер лично перевел Библию на немецкий и аналогичные переводы были сделаны на другие языки, в то время как до этого Библия печаталась только на мертвом латинском, непонятном простым людям. Далее они отвергли претензии Святой Церкви на исключительно ей принадлежащую истинность понимания Писания и обязанность всех принимать только ее толкования. Лютер заявил, что Библия сама есть свой лучший комментатор и никакие "патристские", т.е. узаконенные папами комментарии к ней не нужны. Каждый верующий сам общается с Богом, сам себе священник и сам толкует Писание, постигая его своим сердцем. Свято только само Писание и никакие иные тексты, написанные после него и утвержденные Святой Церковью, не святы.

Святой дух руководит каждым верующим, когда он читает и пытается понять Библию, что позволяет ему в точности понять смысл каждого отдельного пассажа в ней.

Священник не должен быть посредником между Богом и человеком. Его роль должна свестись к той, какой она была в ранних христианских общинах, т.е. координатора в делах общины.

Отцы Реформации резко выступили против узурпации Церковью божественного права отпускать людям грехи ("права ключей"), и тем более права делать это за деньги (индульгенции), а также против обязательности исповедей, которая проложила дорогу этому праву. Кальвин справедливо отмечает, что Иисус Христос нигде не говорил не только об обязательности исповедей, но и об исповедях вообще. Что касается "права" Церкви прощать грехи, то Кальвин пишет так:

"Далее священнослужитель имеет власть ключей, то есть власть вязать и разрешать, потому что (по мнению папистов - мое) не может быть бесплотным слово Христа, который сказал: "что они свяжут на земле, будет связано на небесах".



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.