авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||

«Статьи Другие статьи От Моисея до постмодернизма. Движение идеи Опубликована издательством "Феникс", г. Киев, 1999 г. Публикуется с разрешения автора. Предисловие Идея этой книги ...»

-- [ Страница 8 ] --

(Жан Кальвин "Наставление в христианской вере", т.2, кн.4, USA, 1995) Но они ошибаются, говорит Кальвин, потому что здесь имеется в виду не право ключей, а обязанность Апостолов убеждать людей в истинности Писания. "Связать" - это, мол, и означает убедить в истинности Писания.

В другом месте Кальвин приводит еще такую аргументацию против "права ключей", права "связывать и разрешать":

"... весь смысл прощения заключается в вере и раскаянии того, кто о нем просит. А о вере и раскаянии смертный человек не может знать до такой степени, чтобы вынести свой приговор. Отсюда следует, что у земного судьи не может быть уверенности в связывании и разрешении."

(Там же, с.111) О способах искупления грехов придуманных Церковью (включая индульгенции) Кальвин пишет так:

"В еще большей степени паписты отбрасывают всякую скромность и умеренность, когда тут же объявляют о другом способе прощения грехов: через наложение испытания и принесение удовлетворения. Они как будто не в силах вынести, что Он принимает бедных грешников из чистого великодушия, но желают прежде усадить их на скамью подсудимых, чтобы осудить... Они установили немало способов искупления грехов - плач, пост, пожертвования и другие дела милосердия... Этими делами, говорят они, мы должны умиротворить Бога, заплатить за то, что должны за Его справедливость, дать возмещение за наши грехи и заслужить прощение. Ибо хоть Господь милостью и щедростями простил нашу вину, Он, согласно правилу своего правосудия - оставляет положенное нам наказание, от которого мы должны откупиться, дав некоторое удовлетворение".

"От учения об удовлетворении ведут свое начало индульгенции. Паписты твердят, что когда нам не хватает способности принести удовлетворение, то индульгенция суть способ восполнить этот недостаток" (Жан Кельвин "Наставления в христианской вере", том 2, книга 3, USA, 1998, с.116, 117) Лютер и Кальвин выступили также против умерщвляющей дух Учения схоластики.

Вот как, например, писал Кальвин:

"... софисты (Кальвин иногда называет схоластов софистами, что не совсем точно, но достаточно близко - мое) настолько охвачены стремлением к внешнему и телесному, что в их толстенных книгах нельзя найти ничего кроме того, что покаяние - это дисциплина и суровая жизнь, отчасти направленная на укрощение плоти, отчасти являющаяся наказанием за грехи. Что же касается обновления души и начала новой жизни, то об этом там не найти ничего нового" (Там же, с.90) Кстати, здесь Кальвин восстает не только против бездуховности схоластов, но и против умерщвления плоти, которое достигло своих изуверских вершин в католицизме еще до схоластов и подавалось как раз, как проявление духовности или средство для ее достижения.

Провозгласив, что Библия не нуждается ни в чьих толкованиях и каждый верующий может и должен воспринимать ее сам своим сердцем и т.д., Лютер, Кальвин и ряд других отцов Реформации дали тем не менее свои толкования ее и притом обширнейшие. Не будем судить их за непоследовательность, вместо этого остановимся на сути их толкования.

Основным достоинством его является то, что, борясь с умерщвлением духа Учения схоластами, они подняли значение духа на новую высоту:

"... согласие с Богом исходит более от сердца, чем от ума и более от чувства (affection), чем от рассуждения (intelligence)" (Там же с.22) "...начало внутренней жизни духовно: душа повинуясь внутреннему движению непритворно отдает себя Богу, чтобы ходить в праведности и святости" (Там же с.153) "Христос призвал труждающихся и обремененных, ибо он был послан благовествовать нищим, исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, снять оковы с узников и утешать сетующих".

(Там же, с.94) В последнем пассаже Кальвин не говорит о духе прямо, но если можно так выразиться дух витает над этими его словами. Взлет духовности вызванный Реформацией отразился в европейском искусстве той эпохи, вершиной которого в этом отношении является музыка Баха.

Что касается толкования реформаторами сути Благой вести, этого стержневого момента Учения Иисуса Христа, то здесь они, к сожалению, идут в фарватере, проложенном Павлом, т.е. продолжают раскачивать качели понимания ее между прощением грехов при условии веры в Иисуса Христа, раскаяния и соблюдения впредь заповедей и закона и прощением их "даром", т.е. с верой и раскаянием, но с необязательным исправлением путей своих. Вот как начинает раскачку этих качелей Кальвин:

"Бог установил посредством Закона, что нам надлежит делать. Нам грозит его приговор к вечной смерти, если мы однажды споткнемся, и Он удерживает нас под Законом с такой силой, как будто готовится поразить в самую голову. Далее, нужно иметь в виду, что исполнение Закона полностью для нас не просто тяжело, но превосходит все наши силы и способности, если мы полагаемся только на себя и рассчитываем на собственные заслуги: если мы так считаем, то нам не остается ни капли надежды и мы - несчастные люди, отвергнутые Богом, - подлежим неминуемому осуждению. Наконец, мы установили, что есть лишь одно единственное средство избавить нас от этого страшного несчастья - Иисус Христос, явившийся, как Искупитель. В Его лице Небесный Отец, сжалившись над нами, по своему беспредельному милосердию пожелал подать нам помощь, причем при условии, что мы будем иметь твердую веру в это милосердие и непрестанно полагать в нем непоколебимую надежду" (Там же с.12) Здесь не сказано ничего еще про "даром", дармовое прощение будущих грехов, но ни словом не упомянута и обязательность для прощения исправления путей своих. Зато проведено разрыхление почвы для того, чтобы потом можно было ввести это "даром", ссылаясь на как бы уже доказанные результаты.

Нам подсовывается мыслишка, которая сама по себе не вызывает сразу резкого отталкивания и кажется вполне благообразной (хотя по сути не верна). Зато когда мы ее проглотим, примем, как доказанное, то попадем в логический капкан, который нас с обязательностью ведет уже к принятию пресловутого "даром". Мыслишка - вот какая: мол, исполнение Закона превосходит человеческие силы, а за малейшее нарушение его, без веры в Иисуса Христа, Бог карает смертью (в той жизни, т.е.

отправкой в ад). И все это подается под благостно патриотический барабанный бой, эдакую психическую атаку. Мол, ведь все это говорится для возвеличения роли Иисуса Христа. А ты, что?

против Иисуса Христа?

Нет, я за Иисуса Христа. Но заслуга Его и так достаточно велика, чтоб не нуждаться в элифазовских преувеличениях. Откуда это Кальвин взял, что Бог Отец дал людям совершенно невыполнимый Закон и карает смертью за его невыполнение? Да ведь это же богохульство чистейшей воды. Ведь Господь - благ, по утверждению самого Кальвина и иже с ним. Ничего себе благость: давать людям невыполнимый Закон и карать смертью за его невыполнение. Да до этого не додумался ни один асировавилонский Ваал, Молох и прочие кровожадные боги. И разве не было, скажем, Ноя или Иова, которые были признаны праведными, т.е. безгрешными. И откуда это, что Бог Отец до Иисуса Христа никому ничего не прощал. Простил же он Аврааму и Иакову мелкие прегрешения и они по свидетельству Иисуса Христа уже в Царстве Небесном. А Давиду прощен был серьезнейший грех за его великую веру, глубокое раскаяние и, подчеркну, дела его, предшествующие и последующие.

Иисус Христос добавил к этому прощение любых грехов при условии истинной веры, глубокого раскаяния и неповторения впредь грехов. А главное, Он поднял на новую высоту духовность Учения.

Чернить же Бога Отца для еще большего возвеличения Иисуса Христа, это уже - нет слов для выражения. Хотя не сомневаюсь, что Кальвин не имел этого в виду.

Зато, не знаю, имел ли это в виду Кальвин или нет, но из этого пассажа следует, что поскольку человек не может не грешить, то будет он грешить и после того как раскается и поверит и одно из двух, либо нужно прощать ему это "даром" и наперед, либо, вообще, никто не может попасть в Царство Небесное.

Далее Кальвин пишет так:

"Разве вера заключается в том, чтобы ничего не понимая, отдавать Церкви право определять ее смысл? Конечно же, вера основывается не на неведении, а на знании, причем на знании не только о Боге, но и о Его воле.

Ибо мы получаем спасение не потому, что готовы принять за истину все то, что постановит Церковь, или потому, что возлагаем на нее задачу ставить вопросы и узнавать ответы. Мы получаем его постольку, поскольку сами познаем" (Там же, с.14) Это прекрасная аргументация против присвоенного себе Церковью исключительного права толковать Библию. Но, кроме того, здесь можно уловить, казалось бы, намерения истолковать Благую весть, как признание необходимости исполнять Закон для попадания в Царство Небесное (помимо прочего).

Раз вера основывается на знании, причем не только о Боге, но и о Его воле, то значит и на знании заповедей и Закона. А знать их и не исполнять вроде бы не логично. Зачем тогда и знать то? Но это мы домыслили за Кальвина. Сам же он, действуя в стиле Павла, последнюю точку в вопросе здесь отнюдь не ставит, а продолжает:

"...Слово есть основание, которым поддерживается и на которое опирается вера;

оторванная от него, она тут же спотыкается. Отнимите Слово - и не останется никакой веры".

"...вера - это познание воли Бога, воспринимаемой через Его Слово".

(Там же, с.19) На первый взгляд это усиливает предыдущее, по крайней мере, если Слово понимать не только как Иисуса Христа, но и как слова им произнесенные. Но не тут то было, и далее идет так:

"Когда мы называем веру познанием (cognaissance), то имеем в виду не такое постижение, которое люди приобретают относительно вещей, доступных их чувствам. Ибо оно настолько превосходит человеческое разумение, что для его разумения духу необходимо возвыситься над самим собой. Но, даже и достигнув его, он не понимает того, что воспринимает;

однако, с несомненностью убедившись, что он не в состоянии понять, разум, благодаря такой убежденности воспринимает гораздо больше, нежели дает ему постижение тех или иных человеческих предметов в меру его собственных возможностей... Постигаемое нашим сознанием о Боге через веру бесконечно и... этот способ постижения превосходит рациональное понимание" (Там же, с. 29-30) С одной стороны этот пассаж, ставя дух превыше рацио, что соответствует Учению Иисуса Христа, тем самым возвеличивает дух и лишний раз опровергает схоластов, иссушивших дух пустоформальным умствованием. С другой стороны, Кальвин ударяется в другую крайность, ту в которую завели Учение паписты до схоластов, т.е. в экзальтированную экстатическую духовность вообще пренебрегающую рацио. (К каким толкованиям приводила такая духовность, мы видим на примере Барнабаса, Клемента и Оригена). Кроме того, выясняется, что когда в предыдущих пассажах Кальвин говорил о познании воли Бога, то не имел в виду конструктивных требований Бога к человеку, выраженных в Заповедях и Законе, а имел в виду что-нибудь вроде познания того, как нас Бог любит. Ну, а если у кого стались сомнения, что Кельвин повернул в сторону пренебрежения Законом, то далее он говорит так:

"Но поскольку Иисус Христос передал нам все свои блага таким образом, чтобы все Его стало нашим, то мы сделались Его членами и одной субстанцией с Ним. По этой причине наши грехи преданы забвению в Его праведности, и спасение, которым Он обладает, сделало невозможным наше осуждение" (Там же, с.40) Ну, из этой "поэмы экстаза" следует уже однозначно, что верующим Закон не нужен, и они могут грешить хоть с конем, все равно в рай попадут. Ведь все грехи их "преданы забвению", а осуждение их "невозможно" ни в коем случае. Но, ничтоже сумняшеся, через пару страниц Кальвин пишет прямо противоположное.

"И те, кто своей дурной жизнью вызывают Его гнев, не избегнут мщения" (Там же, с.43) Ну, а чтобы окончательно перевести нам ум за разум Кальвин пишет далее так:

"...мы не являемся праведными без добрых дел и в то же время объявлены таковыми без них" (Там же, с.62) Тут он переталмудил не только Павла и последующих отцов - толкователей, но и самих талмудистов.

Далее Кельвин разъясняет свою позицию по вопросу, рассматривая позиции других теологов и сообщая с кем он согласен, а с кем не согласен. Вот позиция схоластов в его изложении:

"... совершить покаяние значить оплакать ранее совершенные грехи и не совершать более таких, которые потом придется оплакивать" (Там же, с. 91) Схоласты нагородили много ахинеи, толкуя рационально то, что рациональному толкованию не подлежит. Но здесь они хоть и опускают необходимое духовное перерождение (при раскаянии), но в конструктивной части, в отношении будущих грехов совершенно правы. Но с ними-то как раз Кальвин не согласен. Зато он согласен с уже цитированным Иоанном Златоустом в том, что "Тело Христово вот истинная и единственная жертва за наши грехи. Не только за те, которые прощены нам в прощении, но и за будущие".

Опять закон не нужен - прощены уже и будущие грехи. Но после этого:

"Метод Писания, о котором мы говорим, двоякий. Во-первых, оно стремится запечатлеть в наших сердцах любовь к справедливости и праведной жизни, к которой по природе мы совершенно не склонны. Во-вторых, оно дает нам определенное правило, не позволяет нам, устраивая нашу жизнь, уклоняться в сторону и заблуждаться".

(Там же, с.150) Т.е. опять вроде Закон и Заповеди нужны и нужно, значит, их выполнять. Ну и т.д. до бесконечности.

Что касается толкования прочих аспектов Учения Иисуса Христа, то о любви к ближнему Кальвин пишет, что "любить своего ближнего надо не за его качества, а за то, что в каждом есть "образ и подобие Божии" (Там же, с.160). Это соответствует духу Учения.

Что касается понимания смирения, то восстав против узурпации Церковью исключительного права толковать Учение, права, кроме всего прочего унижающего достоинство простых верующих, отцы Реформации приблизили это понимание к истинному Христовому, такому, в котором смирение перед Богом и кротость в общении с людьми не превращается в унижение и самоунижение. И все-таки, следуя Павлу, немалую дозу самоуничижения в понимании смирения они сохранили:

"...нам, скорее, надлежит учиться открывать свое сердце Богу, насколько это в наших силах. И не только признавать себя грешниками, но подлинно считать себя таковыми, сознавать всей силой нашего разума, насколь велика и многообразна скверна наших грехов;

не только признавать себя мерзкими, но и сознавать, какова наша мерзость, как она велика и изобретательна, не только признавать себя должником, но и сознавать сколькими долгами мы обременены и подавлены, не только признавать себя израненными, но и сознавать как тяжелы и смертельны, поразившие нас язвы. И даже когда грешник откроет себя Богу, сознавая все это, он должен всерьез задуматься и искренне заключить, что очень много зла в себе он еще как следует не оценил и что глубина его падения такова, что он не в состоянии ее разглядеть, не в состоянии докопаться до дна" (Там же, с. 110) Трудно отделаться от ощущения, что это преувеличенное смирение "пуще гордыни".

"... врата спасения - это отказ от собственной мудрости, от желания чего-то ради самих себя и следование за одним только Господом" (Там же, с.154) Следование за Господом в смысле следования Его Учению - это да. Но почему отказ от самих себя?

Самоотречение Иисус Христос требовал только от избравших путь служения, от Своих учеников, ну и, надо полагать, от пастырей Церкви в дальнейшем. Но вовсе не от каждого верующего. И как нам быть, скажем, с Давидом, который Самим Господом Богом признан праведным. Ведь Давид в своих псалмах не раз просит Бога: Господи, избавь меня от врагов моих, от клеветников и т.д. По Кальвину получается, что недостаточно он смиренный, не отрекся от самого себя. Он должен был бы просить:

Господи, добавь мне еще врагов и клеветников, а то маловато, скучно стало. А Иов, вопиющий к Богу о своих мучениях от проказы, должен был бы просить добавить ему к проказе еще чуму и пару болячек с неприличным названием. А как же быть с Самим Иисусом Христом в "молении о чаше" просившем Отца Своего: если можно, да минет меня чаша сия. И зачем же Иисус говорил: стучите и отворят вам и если вас будут угощать в каком доме, кушайте и пейте. Не говорил же Он: просите только, чтобы вас побили и выгнали. Получается, что Кальвин хочет быть святее Самого Иисуса Христа.

"... скрупулезно исследуя свои пороки, мы должны прийти к смирению. И тогда у нас не останется ничего, чем мы бы могли гордиться, но зато будет много поводов, чтобы отречься от самих себя и унизиться" (Там же, с. 158) Вот "унизиться" не надо. Не учил этому Иисус Христос.

Неправильное понимание Кальвином смирения приводит его и к неправильному пониманию Христова "Не судите, да не судимы будете". Кельвин считает, что верующий не должен замечать грехов своего ближнего, чтобы не обидеть его и не возноситься над ним. Но Христос учил, если помним, не этому, а тому, что хоть не нужно судить лицемерно, поспешно и т.д., но нужно, тем не менее, судить ближнего, деликатно сказав ему о его грехе наедине, но если не помогает, то и публично.

Одобряет Кальвин и умерщвление плоти. Может не так истово, как паписты, но одобряет:

"Начало этого (Христова - мое) учения таково: обязанность верующих - предоставить свои тела в жертву живую, святую, богоугодную Богу. Именно в этом состоит наше должное Ему служение".

"Мы не принадлежим себе. Поэтому не будем ставить себе целью поиск того, что нужно нашей плоти.

Мы не принадлежим себе. Поэтому забудем, насколько возможно о себе и о том, что нас окружает" (Там же, с. 154) И т.д.

Не стану повторять, чему на самом деле учит Иисус Христос в этом вопросе.

В заключение следует сказать, что хотя Реформация имела огромное значение для Христианства и для рассматриваемого нами движения идеи в целом, но она не справилась со своей задачей в полном объеме, если понимать эту задачу, как исправление всех или хотя бы самых главных ошибок в понимании Учение Иисуса Христа, накопленных Церковью за предыдущий период. То, что она осталась при неверном толковании, сложившемся в католической церкви таких моментов Учения, как смысл Благой вести, смирение, "не судите..." и ряда других, мы уже видели. Кроме того, справедливо осудив схоластов за иссушение духа Учения и применение ими рацио, логики, там где их применять не следует, реформаторы выплеснули вместе со схоластической водой и схоластического ребенка.

Если есть области, в которых не применимо рациональное исследование, то тем более есть такие, где оно применимо и требуется. Реформаторы же, став в оппозицию к схоластам, откатились в соответствующих областях назад к экстатическо алегорическо фантастическим толкованиям в духе Брнабаса и Климента. Примеры этого я приводил выше, разбирая другие вопросы. Вот еще пара:

"... софисты ссылаются на то, что приписывать себе несомненное знание воли Божьей - безмерное самомнение. Я бы согласился с ними, если бы ничтожеству нашего разума мы пожелали подчинить непостижимый Божий замысел. Но если мы вместе со св. Павлом просто говорим, что приняли Духа, который не от мира сего, а от Бога, и через которого мы познаем дарованное нам Богом (1 Кор. 2:12), то, что они могут пролепетать в ответ, не оскорбляя тем самым Духа Божьего?" Трудно не уловить в этом пассаже веяние не Духа Божьего, а душка святошества, веявшего и из уст Элифаза, осуждавшего Иова, и из уст сталинских "теоретиков" марксизма, разоблачивших какого нибудь Бухарина, который ничего не смел "пролепетать" в ответ, не оскорбляя "духа" Сталина. А до чего можно дотолковываться прикрываясь Духом Божиим, Кельвин иллюстрирует в следующем пассаже:

"Иеремия говорит: "Вот новый союз, который Бог заключил с нами во Христе Своем: Он не вспомнит более беззаконий наших".(Иер. 3:31, 34) (Там же, с. 122) Желая выслужиться перед Иисусом Христом и стать святее Папы Римского, Кельвин искажает Иеремию, приписывая ему будто он в этом месте говорит об Иисусе Христе. На самом же деле Иеремия в соответствующем месте говорит так:

"Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израйля и Домом Иуды новый завет...

потому что Я грехов их уже не вспомяну более".

Если вспомним Книги Судей и Царей, Бог периодически прощал евреям их прошлые грехи, когда они на время исаправляли пути свои. Это и имеет в виду Иеремия, а к Иисусу Христу это не имеет отношения и уж тем более имени Его Иеремия не упоминает.

Представим себе, что каждый присвоит себе право, ссылаясь на то, что он осенен Святым Духом, трактовать любое место в Писании как ему захочется и вопреки логике и здравому смыслу. Куда это приведет? Одни будут говорить, что мне Святой Дух сказал, что это надо понимать так, а другой: а мне мой Святой Дух сказал, что наоборот. Далее, очевидно, останется только ухватив толстый фолиант двумя руками, огреть им оппонента по голове. Впрочем, куда такой подход завел Христианство в наши дни, я еще расскажу в следующей главе. Пока что я хочу сделать такое отступление.

За спором реформаторов со схоластами, а еще раньше схоластов со Святыми Отцами, вроде Барнабаса и Климента, встает нелегкая и исключительная важная проблема взаимоотношения духа и рацио. Правы схоласты, увидившие в предыдущем этапе развития Учения, что дух, лишенный контроля рацио, тяготеет к экстатичности, мистике, фанатизму, опасным заблуждениям. Правы и реформаторы, заметив, что холодное, лишенное духа рацио в приложении к проблемам человеческим (а не материального мира) точно также способно приводить нас к заблуждениям, может быть еще худшим, не говоря о том, что изгнание духа, происходящее при этом, само по себе великое зло. Но где же выход? Как определить сферы преимущественного действия духа и рацио и как найти гармонию между ними в той промежуточной сфере, которую нельзя отдать на откуп только одному из них? Кой-какие наработки на эту тему есть у меня в "Неорационализме" (Киев, 1992) в последней части: "Место духа в рационалистическом мировоззрении"). Также и эта книга, по мере продвижения ее к концу, откроет нам кое-что на эту тему. Тем не менее, не льщу себя надеждой и не надмеваюсь претензией решить эту проблему до конца. Ее предстоит решать всему человечеству по мере продвижения его к "образу и подобию Божию".

Возвращаясь к оценке Реформации нужно сказать, что главное ее упущение в том, что осудив папистов за провозглашение святыми и непогрешимыми авторитетами всевозможных Отцов Церкви, толковавших Писание после Апостолов, она не пошла в этом направлении до конца. Толкования самих Апостолов за пределами Евангелий она оставила святыми и непогрешимыми, в частности, послания Павла, в которых, как мы видели, было немало искажений Учения Иисуса Христа. Именно этим, кстати, и объясняется, что в понимании Благой вести, смирения и т.д. Кальвин практически повторил все те извивы и отклонения, какие получил в наследство от Павла и других Апостолов.

После этого непонятно, зачем было и городить такой большой огород собственных толкований, если в нем (не считая полемики с папистами и схоластами, важной самой по себе) ничего нового не прозвучало.

Эта незаконченность Реформации привела к тому, что никакого объединения и сплочения всех христиан вокруг единственно истинного толкования Учения Иисуса Христа после Реформации не произошло. Мало того, сами сторонники Реформации стали делиться на конфессии с разным пониманием Учения с еще большим успехом и энтузиазмом, чем до того. Отцы же Реформации Лютер и Кальвин, забыв, что боролись за право каждого верующего самому толковать Писание, стали требовать признания единственно истинным только каждый своего толкования. Лютера даже прозвали реформистским папой, а Кальвин дошел до того, что кого-то из своих оппонентов спалил на костре, как еретика. В результате, главное русло движения идеи вышло за пределы Христианства и доминирующими в западном обществе стали другие идеи, которые я рассмотрю в других частях этой книги. В следующей же главе я рассмотрю современное состояние Христианства.

Глава 8. Современное христианство Как я уже сказал, дробление христианства на конфессии после Реформации шло еще более успешно, чем до того, и сегодня есть сотни конфессий только протестантских (лютеране, кальвинисты, англикане, баптисты, евангелисты, адвентисты и т.д.). Уже само это буйное разнообразие свидетельствует о неблагополучном состоянии современного Христианства. (Ведь Бог - один и истина едина). Разнообразные конфессии больны в основном одними и теми же болезнями, поэтому можно было бы рассмотреть одну или две из них в качестве примера и этим ограничиться. Но, поскольку каждая конфессия считает, что только она есть истинное христианство, только она правильно понимает Писание, а все остальные заблуждаются, то ни одна из конфессий, кроме разобранных, такого разбора на свой счет не примет, а станет утверждать, что да, те, которые я разобрал, они, конечно, заблуждаются и уже мы то говорили об этом давно, но вот мы, мы то... и т.д.

Поэтому, я хочу пойти другим путем и разобрать некоторое явление, касающееся всего современного Христианства в целом и позволяющее поэтому судить и о его состоянии в целом. Явление это - это так называемые религиозные культы. Название свое культы получили из-за своей тоталитарной организации, когда вся истина принадлежит верховным иерархам по определению, как правило духовному вождю и основателю, но бывает, что и некой коллективной верхушке, а рядовые верующие обязаны ее принимать без права обсуждения. Но, как мы видели, этим свойством обладает первейшая из традиционных деноминаций - католицизм. Да и восставшие против этого протестанты довольно скоро вернулись более-менее к тому же. Таким образом, четкой принципиальной границы между культами и традиционными деноминациями нет. Есть разница лишь в степенях, причем не только и не столько культовости, сколько в степенях традиционности или новизны тех "Откровений", которые культы присоединяют к Учению Иисуса Христа, объявляя их столь же святыми, как Пятикнижие Моиссея и Евангелия, по сравнению с теми, которые присоединили к Учению давным давно традиционалисты. Традиционалисты присоединили к Учению и провозгласили святыми Откровение Иоанна Богослова и Послания Апостолов. Но это ж было две тысячи лет назад. А тут какие-то наглые лезут с новыми Откровениями, претендуя на то, что им было свеженькое "видение", вот только вчера приснилось. Впрочем, это только у протестантов видения с откровениями отменены с окончания эпохи Апостолов. У католиков святые с видениями, правда, масштабом поменьше, еще не перевелись, кажется, и поныне. Во всяком случае, в средние века их было хоть пруд пруди.

Главное же это то, что давность лет делает традицию более почтенной, но не превращает заблуждение в истину. Безуспешность борьбы, которую ведут традиционалисты с культами и причины этой безуспешности, которые я разберу ниже, хорошо иллюстрируют слабость и недостатки всех современных традиционных христианских деноминаций.

Прежде всего, какова на сегодня картина битвы культов с традиционалистами за души верующих?

Вот выдержка из книги двух известных протестантских богословов:

"Свидетели Иеговы провели в 1990 году 835426538 часов, распространяя литературу. Они издают журналы "Сторожевая Башня", "Пробудись!" общим тиражом 55 миллионов каждый месяц, на языках."

Церковь мормонов имеет в своем штате 40000 миссионеров, пропагандирующих доктрины Джозефа Смита. Они так стремительно растут, что "Альманах Церкви мормонов" с гордостью заявляет о крещении ежегодно в своей церкви трети всех крещенных во всех церквях, причем три четверти из этих людей - бывшие протестанты.

Газета "Крисчен сайенс монитор" завоевала всеобщее признание на всех уровнях в правительстве, в мире бизнеса, среди домохозяек. Она надеется также в международном варианте выпускать известную телевизионную программу" (Д.Макдуэлл, Д.Стюарт "Обманщики", М. "Протестант", 1995, с.11) "Ни одна из ветвей протестантской или католической церкви не избежала натиска со стороны Свидетелей Иеговы. Они расширяют ряды своих сторонников за счет представителей различных культур, религий и национальностей" (Там же, с.65) Добавим к этому еще несколько цифр. На 1992 год мормоны насчитывали 8 миллионов членов и ежегодно они крестят около 1/3 миллиона человек. Свидетели Иеговы на тот же период насчитывали 4 млн. постоянных работников и добровольных помощников. В 1990 году их Вечери поминания смерти Христа посетили 9,5 миллионов человек (Там же, с. 65). Это только 2 наиболее многочисленных культа. Общее же число культов перевалило на сегодня за 5 тысяч и продолжает расти. Вот названия некоторых из них: Христианская наука, Христианская школа единства, Церковь единения ("Мунисты"), Унитарианско-универсалистская церковь, Международный путь, Сциентология.

Это так называемые западные культы, которые претендуют на свою христианскую чистопородность.

А есть еще восточные культы: Трансцендентальная медитация, МОСК (Харе Кришна), Церковь Наукологии, Общество развития своих способностей и т.д. Эти не претендуют на чистое Христианство, тем не менее Иисуса Христа совсем не отвергают, рассматривая его как одного из Пророков или Аватар вроде Кришны или Будды. Есть еще так называемые культы Нового Времени (Нового Века, Века Водолея), среди которых теософия мадам Блаватской, Форум (ОСЭ), Церковь Всеобщая и Торжествующая, Религиозная Наука и т.д. Среди этих некоторые и вовсе отрицают Иисуса Христа, другие, как Блаватская, признают Его, но сочетают с оккультизмом, магией и бесовщиной. Следует сказать, что вся эта классификация несколько условна, т.к. вследствие молодости культов они периодически еще трансформируются на основе свеженьких "видений".

К этому нужно добавить, что помимо формальных членов культов есть еще огромное число людей, не являющихся формально таковыми, но верящих в мистические силы по Блаватской или на иной манер, медитирующих трансцендентально или еще как-нибудь и т.д. Причем немалая часть этих людей являются одновременно христианами той или иной конфессии.

О слабости традиционных христианских деноминаций свидетельствует не только стремительный рост числа культов и числа их приверженцев, но и та вопиющая ахинея, с помощью которой культы завоевывают себе приверженцев, в том числе среди верующих, принадлежащих к традиционным конфессиям.

Например, "Книга Мормона" повествует о том, что американские индейцы являются потомками иудеев. (Как говорится в том анекдоте: "Мало тебе, что ты негр, так ты еще и еврей?") Наблюдаемая невооруженным глазом принадлежность тех и других к разным расам "легко" преодолевается такой себе басней. Мол, прибывшие в Америку где-то году в 600 до н.э. евреи подразделились на праведных и неправедных (как будто бы до этого, равно как и после, евреи, как и все прочие люди, не подразделялись и не подразделяются подобным образом). "Неправедные стали темнокожими из-за грехов, а праведные - остались "белыми и прекрасными".

Эти две группы стали бороться и воевать друг с другом и в конце концов темнокожие ламаниты одержали победу. Перед смертью Морони, последний из нефитов (белых и праведных) переписал свой народ. Запись была сделана измененными египетскими иероглифами и похоронена в холме Кумора. (Интересно, почему иероглифами, к тому же египетскими, да еще измененными? Не мог что ли написать на родном иврите? Нет, иероглифами экзотичнее и больше привлечет публику, которая, как известно, дура. Чувствуется приближение эпохи шоу-бизнеса). Этот герой вновь появляется в 1823 году в виде ангела, явившегося Смиту (основатель культа Мормонов), которому и было сказано перевести эти записи" (Там же, с.54ч59).

Из дальнейшего выясняется, что оный Смит столь же мало знал измененные египетские иероглифы, как и неизменные, равно как и сам древне египетский язык, шумерскую и акадскую письменность и много чего другого. Поэтому переводил, погружаясь в транс (для чего почему-то зарывал лицо свое в шапку), с помощью вдохновения, низводимого на него тем же ангелом. В результате удивительным образом список нефитов в переводе превратился в новое "Откровение", тут же провозглашенное вместе с самим Смитом святым и легшее в основу вновь зародившегося культа.

Джозеф Смит после этого, однако, не угомонился, а выйдя из транса, вошел в раж и наладил массовое производство Откровений (Пророчески предвосхитив грядущее наступление эры индустриализации). В одной только книге "Учения и Заветы" записано 140 его Откровений. (Где уж было тягаться с ним бедным Апостолам, жившим на заре нашей эры и с трудом изготовлявшим вручную за всю жизнь максимум одно Откровение).

А основатель Церкви единения Сун Миунг Мун решил не утруждать себя столь хлопотным делом, так массовое производство Откровений, тем более, что за господином Смитом все равно уже не угнаться, и просто, но со вкусом, провозгласил себя не больше и не меньше, как Мессией. К чему, мол, там мелочиться. Ну, а в качестве Мессии он мог уже позволить себе верзти все, что угодно, не ссылаясь ни на какие "видения".

А был еще такой Рон Хаббард, хорошо известный и поныне любителям фантастики, как прекрасный писатель этого жанра. Так вот, однажды, он осознал и провозгласил это публично, что писателям мало платят за слово и существенно разбогатеть на этом занятии невозможно. (Он знал, что говорил, потому что к тому времени астрочил уже 15 млн. слов, научно-фантастических романов). А вот, говорит, у сочинителей новых религий прибыль на одно слово несравненно выше. После этого написал книгу "Дианетика", которая и стала Откровением для созданной им новой религии - культа, именуемого Церковь Сциентологии. Доходы его "пер" слово, по свидетельству осведомленных источников, после этого, действительно возросли.

Что же следует из прорисовывающейся картины? Спрашивается, как можно вешать такую лапшу на мозги людям, просвещенным сиянием истины Учения Иисуса Христа? (Я имею в виду верующих, принадлежащих традиционным конфессиям, которых культы совращают с пути праведного). Ответ напрашивается только такой: упомянутый свет истины искажен и затемнен неправильным толкованием Учения во всех этих конфессиях. Впрочем, это лишь аргумент в пользу предложенного вывода, но не его доказательство. Поэтому рассмотрим, в чем суть споров между традиционалистами и культистами, в чем они друг друга обвиняют и как обосновывают свою правоту.

Первую претензию традиционалистов к культам я уже упомянул в начале этой главы. Это упрек их в духовном тоталитаризме и в том, что они добавляют к Писанию новые Откровения, противоречащие духу и букве Учения. Но как уже сказано, большая часть традиционных конфессий сами грешат духовным тоталитаризмом, хотя сегодня даже католицизм уступает в этом отношении типичным культам. Православие и некоторые другие конфессии претендуют на внутреннюю духовную свободу их членов. В православии это называется соборность. Мол, в спорных случаях истина устанавливается решением собора, а не главного иерарха, типа Папы. Демократия, конечно, лучше тоталитаризма, как система управления обществом. В вопросах установления истины, если выбирать только между демократией и тоталитаризмом, то тоже лучше уж демократия. Но кто сказал, что в этом случае выбор ограничен только этими двумя возможностями? В рациональной науке истина не устанавливается ни единоличным решением президента Академии Наук, ни демократическим голосованием типа: Господа, кто за то, что горение происходит благодаря флогистону? Меньшинство. - Кто за то, что горение происходит благодаря кислороду? - Большинство. Решение принято. Рациональная наука устанавливает истину с помощью принятого в ней метода обоснования.

Об этом методе мы поговорим в следующей главе. Пока что я хочу отметить только то, что свобода определения истины в православии, как и в любой другой традиционной конфессии ограничена каноном, который включает тексты, излагающие не только слова Господа Бога или Иисуса Христа, но и мысли некоторых людей, которые вместе с этими текстами признаются святыми и непогрешимыми.

(Есть еще принятые Церковью догматы, но их я пока оставляю в стороне). Этот канон является общим для всех традиционных конфессий. Но мы помним, как он был принят. Он был принят не по указанию Господа Бога или Иисуса Христа и отнюдь не исключительно по мотивам служения истине, а в немалой степени по мотивам борьбы за власть в Церкви. Он был принят так, что в него не попали Евангелия и Откровения 9-ти из 11-ти Апостолов, оставшихся после смерти Иисуса Христа.

Это дает мощное оружие в руки создателям новых культов. Их аргумент таков: Церковь, включая все ее традиционные конфессии, исказила подлинное Учение Иисуса Христа:

"Я спросил Тех, кто стоял передо мною в свете, какая из сект (имеется в виду конфессий - мое) истинна (в то время мысль, что все они неверны, еще не проникала в мое сердце) и к какой я должен примкнуть. Мне ответили, что я не должен присоединяться ни к одной из них, так как все они неверны. Тот, Кто обращался ко мне, сказал, что все их вероучения кажутся мерзостью в Его глазах;

что все их учителя развращены". ("Драгоценная Жемчужина", Джозеф Смит - Истина 1:18, 19) Мало того, - говорят они - Церковь сокрыла от верующего многие важные части Учения:

"Многие наиболее простые и ценные части и многие заветы Господа были выкинуты. Это было сделано с целью извратить истинные пути Господа" (Д.Смит. "Книга Мармона", I Nephi, 13:26в, 27) Что может возразить на это представитель любой традиционной конфессии, если из канона, признаваемого этой конфессией, наравне с прочими, выброшены Евангелия Петра, Иуды, Якова и т.д., многие Откровения и другие тексты Апостолов? Неужто те, кто принимали этот канон 300 лет спустя после Апостолов были более святы, чем сами Апостолы?

Впечатленный таким потрясающим разоблачением из уст Смита, простой верующий далее верит уже любой ахинее, которой его этот Смит, или Мун, или Хаббард потчует.

Конечно, эту ахинею могут заметить и разоблачить традиционалистские критики культов, что они и делают. Вот, например, уже упомянутые два ученых протестанта пишут:

"Ни у одного из культов нет стандартных правил, из которых они развивают последовательно толкование Библии. Обычно тексты, приводимые в подтверждение доктрин данного культа, вырваны из контекста" (Д.Макдоуэл, Д.Стюарт, "Обманщики" - М. "Протестант", 1995, с. 25) Ну, а традиционные конфессии этого не делают, не вырывают из контекста? В предыдущих главах я показал, что вырывали из контекста еще Апостолы в Евангелиях. Тем более они это делали в Посланиях, особенно Павел. Ранние отцы Церкви, вроде Барнабаса и Климента, вытворяли такие фокусы с текстом Писания, что иной раз и Джозеф Смит может им позавидовать. Восставшие против этого схоласты докатились до чертей на конце иглы. Восставшие против католиков со схоластами вместе протестанты тоже выдирали из контекста, что я показал на примере Кальвина. И достаточно послушать чуть ли не любую проповедь по радио, чтобы убедиться, что и поныне представители любых конфессий выдирают из контекста.

А когда им говоришь, что вы, ребята, искажаете смысл Писания, что если учесть контекст, то смысл здесь совершенно другой, они важно надувают щеки и говорят: "Но ведь есть же еще скрытый смысл". - Пардон, пардон! Почему ж вы этот скрытый смысл с помощью выдергивания из контекста подаете как прямой? Ведь это ж уже обман. И чего же вы тогда возмущаетесь, когда этот скрытый смысл таким же способом извлекают из Писания культисты? И как вообще вы определяете, какой именно в каждом случае скрыт смысл? Ведь с помощью таких приемчиков можно извлечь любой смысл из любого текста. Или у вас есть прямой телефон с Господом Богом? Скрытый смысл действительно есть во многих местах Библии. Но либо он связан с теологией и тогда нам, вообще, не дано раскрыть его (до "конца времен", по крайней мере), либо он в таких местах, как описание сотворения мира. В последнем случае мы можем раскрывать этот смысл и делаем это, но не с помощью арапских штучек с выдиранием из контекста и т.п., а с помощью рациональной науки по мере ее развития.

Еще традиционалисты обвиняют культовиков в противоречии Писанию:

"Син Миунг Мун не выдержал испытания Писанием, т.к. его видения от Иисуса противоречит тому, что Иисус говорил в Новом Завете" (Там же, с. 107) Но ведь сами традиционалы тоже противоречат Учению Иисуса, хотя бы потому, что все без исключения принимают Послания Павла за "свято". Послания, противоречия в которых Учению Иисуса Христа я показал выше. Причем у культистов есть в этом случае хорошее оправдание. Они утверждают, что традиционалы исказили подлинное Учение Иисуса Христа, и они противоречат не подлинному Учению, а этому искаженному. Это, конечно, ложь, но звучит убедительно. А вот традиционалистам на критику их противоречий Учению Иисуса Христа нечего возразить, т.к. они не могут отказаться ни от слов Иисуса Христа, ни от противоречащих им слов Павла, внесенных в их канон и тоже признанных за "свято". А среди представителей культов тоже встречаются неглупые люди, способные эти противоречия отследить и доказать. Особенно успешны в этом "Свидетели Иеговы", тем более что они начинали как вполне респектабельное Общество по углубленному изучению Писания в рамках традиционной конфессии и, лишь накопав много противоречий, откололись и создали свой культ, вполне духовно тоталитарный, только с коллективным руководством. Но покритиковав, справедливо, традиционалов за передергивание при цитировании Писания, они делают то же самое. Например, в одной из своих книг они пишут:

"В пророчестве сказано, что Мессианский Царь, или "семя" будет в совершенстве править Израилем и всеми народами (Бытие 22:18)" ("Человечество в поисках Бога", USA 2001, с. 210) Но вот что сказано в том месте в Бытии, на которое Свидетели ссылаются:

"И благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего" (Бытие 22:18) Это Бог говорит Аврааму. Тут нет ни слова про Мессианского Царя и ясно, что "семя" здесь - это потомки Авраама, избранный народ, евреи. И эта мысль повторяется, варьируясь, десятки раз на протяжении Ветхого Завета. Собственно эта фраза и есть Ветхий Завет в узком смысле слова, завет между Богом и евреями. Он впервые был заключен Богом с Авраамом, затем с другими праотцами и, наконец, со всем еврейским народом. Уж когда Бог говорит всему еврейскому народу, что если будете себя хорошо вести, то "благословятся в вас все народы земли" это то ведь никак нельзя перекрутить на Мессию и на Иисуса Христа. Не весь же народ станет Иисусом Христом. Но нет, если очень хочется представить себя лучше всех прочих, то можно. И это после того, как этих "всех прочих" только что обвиняли в том же самом.

Но что толку, если верующий, скажем, протестант, убедится с помощью Свидетелей Иеговы, что учителя его конфессии искажают смысл Учения, а затем обнаружит сам или с помощью этих же учителей, что и Свидетели Иеговы - не лучше? Он же не вернется назад в свою конфессию. Он скорей уж станет атеистом или повесится.

Еще один способ, которым культы завоевывают себе приверженцев, это опора, якобы, некоторых из них на науку и тем самым использование ее авторитета. О том, насколь этот прием распространен, можно судить по одним лишь названиям многих из них, вроде: Христианская наука, Сциентология, Церковь Наукологии и т.д. Конечно, все эти "научные" обоснования культов - блеф. О какой серьезности научного обоснования может идти речь, скажем, в случае Рона Хаббарда, если он сочинил свою "Дианетику" ("Откровение" культа Сциентелогии) исключительно по соображениям увеличения дохода на одно писанное им слово? Но почему эти обоснования приносят культам успех?

С одной стороны, это связано с кризисом самой рациональной науки, разразившемся где-то начиная со времен Эйнштейна и продолжающемся и поныне. Желающих углубиться в суть этого кризиса, отсылаю к моей книге "Неорационализм" (Киев 1992) и циклу статей по единому методу обоснования ("Философские исследования" Љ 3, 2000;

Љ 1, 2001;

Љ 2, 2002 гг.). Здесь я изложу эту суть в минимальном формате.

Дело в том, что до сего времени никем не был четко сформулирован (хотя попыток и претензий было много) четкий критерий, отделяющий науку от не науки. (Я утверждаю, что я это сделал в моих работах по единому методу обоснования). Поэтому с древнейших времен, точнее со времени, когда само понятие науки возникло, к науке примазывалось много всяких якобы наук, вроде алхимии, астрологии и т.п. И в средние века эти псевдо науки буйствовали настолько, что затмевали и заслоняли еще неокрепшую настоящую науку. Но по мере того, как рациональная наука развивала свой метод, метод обоснования, который и превращает ее в науку и отделяет от не науки, научное поле постепенно, так сказать, расчищалось от шлаков. И в эпоху расцвета классического рационализма, где-то со времен Декарта и до Эйнштейна, расчистилось настолько, что представители алхимий и астрологий не отваживались уже публично претендовать на научность. Но при всем при том, как я уже сказал, единый метод обоснования в науке еще не был тогда четко сформулирован. Он был уже выработан (в основном), но существовал и действовал как грамматика в языке, на котором некоторый народ уже давно разговаривает, и правила грамматики внутри этого языка существуют и бессознательно соблюдаются говорящими, но они, тем не менее, не записаны пока. В эпоху классического рационализма этого неоформленного статуса единого метода обоснования было достаточно, чтобы отделиться от псевдо науки. Настоящие ученные отличали, так сказать, "на вкус" науку от не науки, а авторитет рациональной науки в обществе, благодаря ее успехам, был настолько высок, что достаточно было коллективного мнения настоящих ученных по поводу того, что алхимия, скажем, не наука, чтобы общество приняло это безоговорочно.

Но с появлением теории относительности Эйнштейна, а затем квантовой и квантово релятивистской теорий разразился кризис, который коснулся не столько самой науки внутри себя (ученные продолжают работать так же, как они работали до того), сколько статуса науки в обществе, ее безусловной отделенности от не науки и предпочтительности перед ней. Дело в том, что теория относительности Эйнштейна, превратив абсолютные ньютоновские пространство и время в относительные, а относительную скорость света в абсолютную, и сделав многое еще в этом роде, контрастно подчеркнула отсутствие у науки официального, писанного метода обоснования ее теорий и даже поставила под сомнение само существование такого метода в ней. Вообще-то такие сомнения (как и основания для них) были и высказывались разными философами и в эпоху не только до Эйнштейна, но и до Декарта (баловались этим еще древние греки). Но сомнения эти (в купе с самой наукой) были тогда не в фокусе общественного мнения. В период же бурного расцвета классического рационализма (он же период научно-технической революции) сама наука очень даже попала в этот фокус, а вот сомнения, наоборот, совсем растаяли среди самих ученых и в широком обществе, благодаря успехам науки и приятным плодам, приносимым ею. А вот теория относительности Эйнштейна вновь пробудила эти сомнения, причем не только среди "отдельно взятых" философов, но и в широких массах. Сначала, впрочем, эта волна прокатилась именно среди философов, породив целый ряд философий, начиная с философского релятивизма и кончая множеством пост позитивистских теорий, релятивизирующих науку (а заодно и мораль) и утверждающих в общем, что никакой такой разницы между наукой и не наукой нет. Вот как, например, пишет по этому поводу Файерабенд:


"Не существует никакого научного метода;

не имеется никакой простой процедуры или множества правил, которые лежат в основе какого-нибудь исследования и гарантируют, что оно является научным и тем самым заслуживает доверия."

(Feyerabend P. "Science in free society", London-NY, 1978) И на сей раз ни представителям самой науки, ни философам, защищающим ее "особый эпистемологический статус", т.е. ее внятную отличимость от не науки, не удалось уговорить "широкие массы трудящихся", что абсолютное время - это наука и относительное - тоже наука, а вот астрология - не наука. Потому что не был дан четкий ответ на вопрос "а почему?" А почему тогда астрология - не наука и где, вообще, "кончается полиция и начинается Беня Крик"? В результате, как говорят некоторые, началось новое средневековье и буйным цветом расцвели не только недобитая в свое время астрология, но и всевозможные парапсихологии, оккультные и парануки и вообще черт знает что. В Киеве, например, в начале девяностых, три чудака, из которых лишь один с высшим образованием, а два других и писать грамотно не умеют, создали Международную Академию Космософии и в своих "трудах" (толстенных томах, на издание которых выудили у каких-то дураков в то голодное время денежки) писали, что Киев - это незакрытый пуп Земли, через который бьет столб космической энергии и информации и они к этому столбу подключились и могут подключать других желающих (за соответствующую мзду, естественно). Вот в этой мутной воде как раз и возникли идеальные условия для создания культов с "научной основой", чем и воспользовались Роны Хаббарды и киевские космософы, каждый в меру своего таланта и с успехом по этой мере (о космософах все давно уже забыли).

Но успеху культовиков с "научным обоснованием" способствует также то, что Церковь изначально, а особенно в средние века, занимала в отношении науки враждебную позицию и много потеряла на этом в период бурного торжества и расцвета рациональной науки. Представители науки в этот период также были не слишком объективны к Библии и ее Учению, о чем я уже писал в первой части.

Сегодня обе стороны ищут примирения, но путь этот далеко еще не пройден. Оставим в стороне пока науку. Что касается Церкви, включая практически все ее традиционные конфессии, то ее отношение к науке сегодня достаточно амбивалентно. С одной стороны сегодня, конечно, не сжигают на кострах и не предают анафеме ученых, утверждающих, что земля вертится или еще чего-нибудь, не соответствующее Писанию по мнению святых отцов. Мало того, есть попытки записать бурный расцвет рациональной науки в Европе именно на счет Христианства, которое, в отличие от других религий, разрешило свободу мысли и содержит зародыши рационализма в самом своем Учении.

Малая доля истины в этом есть, но гораздо большая - лицемерия. Тем большего лицемерия, что с другой стороны и сегодня богословы традиционных конфессий ведут яростные и нечестные атаки на ту же, скажем, теорию эволюции. Атаки ведутся с использованием незавершенности эволюционной теории и новейших открытий астрофизики, которые еще не достаточно осмыслены в самой астрофизике. Главный недостаток, а точнее, нечестность этой, так называемой "креационистской" позиции в том, что креационисты, критикуя, и иногда вполне справедливо, недостатки конкретных эволюционистских теорий, отвлекаются от того, что эволюционисты постоянно совершенствуют свои теории.

Так, уже давно появились эволюционные теории (например, Берга), которые в отличии от Дарвина допускают возможность наряду с чисто случайными мутациями, мутации направленные. Это отводит большинство возражений креационистов против возможности эволюции и указывает на возможность сочетать эволюцию с сотворением мира. (Если эволюция направлялась Богом, то это и есть сотворение живого мира). Но креационисты предпочитают воевать с устаревшей дарвинской теорией.

А главное, креационисты ничего не могут предложить для объяснения тех фактов, которые теория эволюции объясняет. Так они до бесконечности муссируют факт неполноты эволюционной цепи, отсутствия на сегодня некоторых ее звеньев. При этом не обращают внимания на то, что наука время от времени, либо находит эти звенья, либо объясняет причину их отсутствия.

Но сами они не предлагают никакого объяснения факту наличия этой цепи, в которой найдены уже сотни звеньев, а отсутствуют единицы. Креационизм в принципе не может дать объяснения этому факту.

О честности этого спора современной религии с наукой свидетельствуют и факты, напоминающие нам "старые, добрые", то бишь средневековые времена. Так под давлением клерикалов запрещено преподавание теории эволюции в школах, где бы вы думали? В Непале? Катманду? Нет в большинстве штатов Америки. ("В Штатах Господь Бог наступает на Дарвина", Вечерние Вести,Киев,6.3.2003. По материалам американской воскресной газеты "Обсервер") А поскольку авторитет науки в обществе, несмотря на упомянутый кризис, все еще весьма велик (и не без основания), то культы, "мажущиеся" под научность, получают барыши за счет неумного конфликтования традиционных конфессий с наукой.

Разобранное выше взаимоотношение культов и современных традиционных христианских конфессий дает объективную характеристику состояния последних. Но эта характеристика далека от полноты.

Поэтому стоит добавить сюда несколько общеизвестных фактов, таких, например, как церкви для гомосексуалистов в Америке, серия процессов против католических священников - педофилов, протестантский епископ -гомосексуалист и т.д. Это логическое завершение той амбивалентной позиции в отношении Закона, которую занял еще Павел. Если одной лишь верою, а не делами также, оправдывается человек перед Богом, то можно все, что угодно, если после этого истово или неистово помолиться.

Конечно, эти примеры - это крайнее и нетипичное явление для современных христиан в целом (хотя терпимость к нему со стороны церковных иерархов говорит о многом). Но в другом варианте амбивалентность в отношении закона поражает уже основную массу современных христиан и западное общество в целом. Я имею в виду трактовку "не судите, да не судимы будете", ведущую свое начало от Павла. На практике это выражается в лицемерии значительной части современных христиан, превосходящем фарисейское. Когда речь идет о своих неблаговидных делах, то "не судите меня, ребята, мы ж христиане, давайте облобызаемся". И одновременно идет непрекращающееся обсуждение всех и вся. Обсуждение не по Христу, не обличение в глаза, честное, открытое, доброжелательное, деликатное, дающее возможность человеку оправдаться, а позаглазное, злобное, грязное, не заботящееся о соответствии истине, с охотой подхватывающее любую клевету, обсуждение, превращающее человеческие отношения, а также политику и другие сферы жизни современного общества, в отвратительное болото. И что тут удивительного, если эталоном, почитаемым за "свято" является Павлово "Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов... Ибо таковы лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых". И все это "с нашим смирением", "Господи, прости нам, что мы так говорим", "грехи наши тяжкие" и опять за свое. И каков бы ни был уровень материального благополучия такого общества, ни о каком "образе и подобии Божием" в нем не может быть и речи.

Глава 9. Итоги Сила Учения Иисуса Христа настоль велика, что несмотря на все недостатки реального христианства, несмотря на все искривления им его, Учение значительно продвинуло человечество к "образу и подобию Божию". Это утверждение далеко не очевидно. Дело в том, что современное человечество по прежнему еще весьма далеко от идеала и это в сочетании с утраченной живой памятью о том, что было в далекие времена (хотя археология и раскопала немало документов об этом) приводит к распространенному стереотипу, что никакого прогресса в этом отношении нет, человек мол, несмотря на Учение Иисуса Христа, остается таким же животным, каким всегда и был и лишь сверху припудрен правилами приличия и прочими прибамбасами цивилизации. Вот и в недавно вышедшей и популярной сейчас в России книге журналиста Александра Никонова "Апгрейд обезьяны" автор с большим апломбом вещает нам эту мысль, якобы научно им обоснованную. Он не имел бы такого апломба, если бы ему не помогли в этом многие ученые, начиная с позапрошлого века и ранее. Одна из идей фикс этой псевдонаучной критики христианства состоит в том, что мол иудеохристианство - это очередной миф в цепочке эволюционирующих мифов, берущей свое начало у истоков зарождения человека, где-то в каменном веке. Символы креста, агнца, тельца и т.п. были еще у шумеров, откуда перекочевали к ассиро-вавилонянам, оттуда в древний Египет, а оттуда к евреям и христианам. Ведь и Иаков побывал в Египте, Моисей воспитывался при дворе фараона, а Иисус Христос тоже зачем то съездил туда, прежде чем начал проповедовать.


Эта концепция либо просто не замечает Учения, сводя любую, включая христианскую, религию к символам (чему не мало поспособствовали и христианские богословы, также чрезмерно сосредоточенные на теологическо-символической части Писания), либо относится к Учению упрощенно-пренебрежительно. Мол, ну что там такого дал Моисей? "Не убий", "не укради" были еще у Хамураппи. Я уже объяснял в первой части книги, почему "не убий", "не укради" могли быть не только у Хамураппи, но они есть даже в животной стае, что далеко еще не означает Учения. Кроме того кодекс Хамураппи предназначен для защиты господствующих классов. В нем есть "мушкену" и есть "авелу". И те и другие - привелигированные классы, рабовладельцы,но разной степени превилигированности. Так вот, при краже скота, принадлежащего авелу, украденное возвращается в тридцатикратном размере, а при краже скота, принадлежащего мушкену, - в десятикратном размере;

при повреждении глаза или кости у авелу виновному выкалывается глаз или ломается кость, а при таком же вредительстве машкену виновный платит только штраф. Это не говоря о том, какие там права у низших классов и рабов.

Разве можно это сравнить с Моисеевым "Не будь лицеприятен к нищему и не угождай лицу великого, по правде суди ближнего твоего"? И разве можно представить, что мушкену и авелу - от всеблагого и справедливого Бога? И после этого Моисей - это заимствование у Хамураппи?

А вот как раз символы могли использоваться Дающим Учение в чисто технических целях, для облегчения восприятия Учения. Поэтому не имело и не имеет значения заимствованы ли они или изобретены новые.

Насколь этот мистическо-символическо-мифологический подход научен, можно судить по применению его же к марксизму. Вместо того, чтобы рационально исследовать, в чем Маркс прав, в чем ошибался, да где его правильно поняли исполнители его предначертаний: Ленин, Сталин и прочие, а где неправильно, начинают о таинственном многозначительном видом рассказывать про то, что большевики в качестве символа использовали пятиконечную звезду. "А вы знаете, откуда этот символ? Это же щит Соломона. Шестиконечная звезда - щит Давида, а пятиконечная - Соломона". И впечатлив таким образом не желающие напрягать мозги рациональным анализом обывателя, желающего тем не менее чем-то выделиться из серой массы и самому повпечатлять соседей, вешают ему далее на размягченные, да и без того заплывшие жиром мозги, чушь про жидо-масонский заговор.

Между прочим иудаизм в основе своей против символики. Настолько против, что ударился в другую крайность, запретом изображения Бога надолго отвратив евреев от изобразительных искусств. То, что среди евреев потом нашлись такие, которые все равно вцепились в символику, не в ту, так в другую, это уже другое дело.

Возвращаясь к тому, что дало человечеству Учение Иисуса Христа (и дало ли оно чего-нибудь), я хочу привести выдержку из книги Эриха Церена "Библейские холмы":

"Иногда кажется, что было бы лучше, если бы мы, вообще, не умели читать.

Так, например, царь Тиглатпаласар I в XII-XI веках до н.э. рассказывает, что кровь убитых врагов "реками текла в долину", а отрубленные головы валялись на поле битвы, как "копны хлеба". Этот же царь сообщает об уничтожении одного из вражеских городов следующее: "Он прошел этот путь за три дня. С выходом солнца, когда их земля раскалялась, он вспарывал беременным животы, он протыкал тела слабых, Сильным он перерубал шеи".

"Со всех главарей, которые восстали - так гласит одна надпись Ашурнасирпала, - я содрал кожу. Их кожей я покрыл столбы;

одних пригвоздил я к стене, других посадил на кол и велел расставить вокруг столбов. Главарям и царским начальникам, которые восстали, я отрубал конечности..."

"Ашурнасирпал, последний великий царь Ассирии, знаток письменности и основатель библиотеки, хвастался: "Я сжег три тысячи пленных. Никого из них не оставил я живым, чтобы не оказались они заложниками". О подавлении одного восстания он сообщает так: "Я вырвал языки тех воинов, нахальные уста которых говорили дерзости против Аншура, моего бога, и которые против меня задумали злое... Остальных людей живьем принес я в жертву. Их изрубленные тела я скормил собакам, свиньям и волкам..."

"Мои боевые колесницы размалывали мужчин и животных, - говорится в другой ассирийской надписи.

- Памятники, воздвигнутые много, стоят на человеческих трупах, от которых я отрезал головы и конечности. Всем, кто попадался мне живым, я отрезал руки".

Между прочим Эрих Церен является как раз сторонником мифологизации религии вообще и иудеохристианской в частности и склоняется (и склоняет читателей) к тому, что Учение Иисуса нисколько не улучшило человечество. И несколькими строками ниже цитированной выдержки (строками, в которых он продолжает описывать зверства ассирийских царей) он пишет:

"Таким образом, Месопотамия, раскрывает все стороны истории человечества, она показывает также историю его духовной жизни. Отсюда из Месопотамии, Палестина была не просто порабощена, но на нее распространилось и плодотворное культурное влияние.

Многое из того, что содержится в Библии, которая сравнительно недавно считалась единственным и предположительно самым древним источником, убедительно связывается с Междуречьем.

Некоторые культы, различные законы, многие представления и мифы Библии восходят к более древним месопотамским первоисточникам".

Во истину, светлое Учение о любви к ближнему Иисус заимствовал у Ашурбанипала, разве что слегка подправил его: вместо того, чтобы распинать других и похваляться этим, дал Себя распнуть ради спасения других. Церен просто не замечает Учения, а культурное влияние на Библию выводит из заимствования символов золотого тельца и креста. Не обращая внимания даже на то, что Учение Моисея не заимствует символ тельца, а сражается с ним. Сражается, потому что он символизирует жестокую и бесчеловеческую суть учений Востока, суть, который противостоит Учение Моисея, а тем более развивающее его Учение Иисуса Христа. Кстати, Иисус Христос тоже никаких символов, в том числе символа креста, не вводил. Вся христианская символика на совести высшего руководства Церкви всех веков и конфессий. На их совести и искажения Учения Иисуса Христа, которые привели на практике к таким явлениям, как инквизиция, религиозные войны и другим, дающим основание критикам Христианства утверждать, что никакого прогресса в человеческих отношениях Христианство не дало.

Мне могут возразить здесь, что само Учение, мол, было прогрессом, но что творили Гитлер, Сталин и Пол Пот? Обращаю внимание на то, что то, что творили эти - это уже не норма современного человечества, это все же уже нечто, что творившие его старались скрыть от человечества, а их последователи пытаются отрицать, что это вообще было. Неофашисты пытаются уверить мир, что не было Холокоста, а недобитые сталинисты - что не было сталинских лагерей. Все же ассирийские цари не только не видели необходимости скрывать свои злодеяния, но гордились ими и заботились о том, чтобы все будущие поколения знали об этом.

Кроме того ни Гитлер, ни Сталин, ни Пол Пот - не исповедывали Христианство, а двое первых были гонителями его. Гитлер к тому же был именно сторонник мистических учений Востока и даже свою свастику заимствовал оттуда, хотя эта уже дело десятое. Не в символике, как сказано, дело.

Так что, есть продвижение человечества к "образу и подобию Божию" и обусловлено оно в первую очередь иудеохристианским Учением и особенно Учением Иисуса Христа. Другое дело, что этот прогресс недостаточен вообще и особенно в свете тех вызовов, которые человечество само себе создало своим техногенным развитием. Но то обстоятельство, что благодаря Учению есть все же хоть какой-то моральный и духовный прогресс, оставляет нам надежду на выживание и указывает путь к этому.

Я хочу отметить также, что прогресс человечества под влиянием христианства произошел не только по части большего человеколюбия, уважения в ближнем "образа и подобия Божия" и милосердия.

Произошел он и в такой важной для человека сфере, как избирательная любовь, семья и дружба.

Конечно, не Иисус Христос изобрел и подарил человечеству любовь и дружбу. Потенциал этих чувств заложен в человеке Творцом (или дается ему от животных предков, ведь и у животных можно наблюдать по крайней мере избирательную любовь). Воспеты же они были в мировой литературе и в других религиях задолго до Иисуса Христа (например, в античной культуре, в частности, у Гомера). И тем не менее Иисус Христос и Христианство придали этим чувствам новую глубину, сочетав избирательную любовь людей друг к другу с надличным, с любовью к Богу. "Браки заключаются на небесах", "Что Бог сочетал, то человек да не разлучает" и т.д. Конечно, Церковь извратила и эту часть Учения Христа, запретив разводы и тем подменяя любовь формальным ограничением. Но, как я уже сказал, Учение пробивало себе дорогу сквозь все искривления его Церковью.

Сравнению того, как воспевалась любовь в дохристианском мире, и какую глубину она получила в Христианстве, можно было бы посвятить отдельное большое исследование. Но я ограничусь сравнением описания любви в "Песне Песней Царя Соломона" - всемирно признанном шедевре этого рода, с любовью русского православного философа и монаха Лосева и его жены, описанной в книге "Лосев" А. Тахо Годи. Я не стану приводить обильные цитирования из "Песни Песней" и из книги "Лосев". Я просто констатирую, что как ни прекрасна "Песнь Песней", как литературный шедевр, но описанная в ней любовь - чисто чувственная, лишенная той глубины, которую придало ей Христианство и в этом проигрывает реальной земной любви Лосева и его жены, даже, если как литература, ее описание уступает "Песне Песней". Предоставляю читателю самому сравнивать соответствующие тексты или искать другие сравнения.

Но главное, в чем продвинуло христианство человечество, это в сфере духа. Это трудно подтвердить формально из-за того, что как сказано, дух невозможно измерить мерой. Невозможно любителю тяжелого рока, у которого "между ушами только волосы", объяснить, что такое Бах. Дух существует объективно не менее, чем, скажем, физическое понятие силы и также, как сила, воспринимается нами чувственно. Только органы чувств, которыми мы воспринимаем силу, более менее одинаковы у всех людей, а орган, которым мы воспринимаем дух, разный (или может тоже одинаковый у всех, но у одних он открыт для восприятия, а у других - закрыт до поры до времени). И все таки кумиры рока и попсы и им подобные приходят и уходят. Еще у Пушкина есть "как стих без мысли в песне модной", но кто сейчас помнит тогдашние модные песни и их авторов. А Бах остается. И церкви, разрушенные большевиками, сейчас растут как грибы после дождя в России и Украине. Конечно, в этом феномене тоже много моды, а в том, что происходит под сводами этих церквей - много фальши. Не могли же все бывшие секретари райкомов, ныне истово бьющие поклоны в церкви, превратиться в подлинно верующих. А главное, подлинное возрождение духа не может произойти без новой Реформации, без того, чтобы разобраться, в чем же были заблуждения, искривления Учения Иисуса Христа. А о том, что было это, свидетельствует и упадок религиозности на Западе и то, что при большевиках не только гонениями народ был отвращен от религии. Нет, в 20-30-е молодежь таки "задрав штаны, бежала за комсомолом". Но хоть и не подлинное это еще возрождение, но веет подлинным духом от самой архитектуры новых церквей (это после того, как 70 лет не строили ничего подобного). Да и в прихожанах некоторых церквей тоже улавливаешь этот дух. Причем, чем меньше и бедней церквушка, тем больше, как правило, и в ее архитектуре и в ее прихожанах ощущается подлинного духа.

В заключение, я хочу вернуться к той коллизии, о которой упомянул выше, коллизии, связанной с толкованием Учения Иисуса Христа (хотя на самом деле не только его, но и любого другого учения).

Мы видели, что в первые века Христианства, не было никаких ограничений, навязанных властью, законом, традицией и т.п. и это приводило просто к оргии самых диких толкований, что имело печальные последствия для верующих и вредило Христианству в целом. В средние века пришли к другой крайности и авторитетом, властью Церкви с опорой на установленную традицию и канон, запретили всяческую свободу толкования и зашли в тупик с инквизицией, индульгенциями и т.д.

Сейчас в либеральном Западе опять свобода толкования и в результате - дикий разгул безобразных культов, теснящих ортодоксальные конфессии. Так где же выход: толковать, не толковать? И как узнать какое толкование истинно?

Сказано: "По плодам их, узнаете их". И это относится не только к пророкам, но и к толкователям, тем более, что многие пророчества сами являются толкованияим Учения. Но как было показано, в подавляющем большинстве случаев, это не так просто "по плодам" узнать. Главная проблема состоит в том, что для того, чтобы "узнавать по плодам", нужно дождаться, пока эти плоды созреют.

Ну, а когда в результате принятия лжепророчеств, неверных толкований Учения или принятия "единственных в мире научных учений" (якобы) вроде марксизма мы постоянно дожидаемся вызревания таких плодов, как инквизиция и священные войны, или фашизм, или сталинский социализм с концлагерями, то невольно возникает желание выяснить: а нельзя ли, не дожидаясь "плодов", выбрать из альтернативных пророчеств, толкований или теорий такую, которая по крайней мере не породила бы столь гнусных плодов.

Сегодня это желание получило мощную подпитку. Хотя и в прошлом ошибки гуманитарных учений и теорий, философий и их толкований обходились человечеству весьма дорого, но речь не шла о выживании человечества, как такового. Сегодня речь идет именно об этом. Благодаря научно техническому прогрессу человечество создало много разнообразных возможностей истребить себя, и продолжает умножать их. Не стану их перечислять, культурным людям они и так известны. Как я уже писал выше, неправильное понимание Благой Вести, подогретое буйными фантазиями Иоана Богослова в его "Откровении", приводило в прошлом немалое количество слабых голов к мысли приблизить, ускорить "конец света", за которым наступит желанное Второе Пришествие. И они пытались это осуществить в меру тех возможностей, которые были им доступны в их время. Другие пытались сделать то же самое, вдохновленные неправильно или правильно понятыми другими религиями или нерелигиозными учениями. Но поскольку в их время возможности истребить все человечество не было, то это кончалось тем или иным количеством жертв, что на фоне общей кровавой истории человечества не надолго впечатляло последнее. Достаточно вспомнить недавнее пресловутое "Аум Сенрике", которое, кстати, большинство уже вполне забыло. Пройдет еще совсем немного времени и всякие Аум Сенрике и иже с ней будут пользоваться в своих целях не синильной кислотой, а атомным или бактериологическим оружием или многими другими возможностями, которые уже созданы наукой и техникой (или на подходе), но пока еще никому в голову не пришла мысль использовать их по данному назначению (А создаются они, разумеется, исключительно для блага людей).

Но не обязательно, чтобы человечество было истреблено преднамеренно теми, кто этого сознательно желает. Разнообразные идейные, т.е. имеющие в своей основе противоречие между разными учениями или разными толкованиями одного и того же учения, конфликты, раздирающие современное человечество, могут привести к тому же результату уже без предварительного намерения, а в результате запала борьбы. Таким образом возможность оценивать истинность гуманитарных учений, включая религии, и их толкований, не дожидаясь "плодов их", становится сегодня для человечества вопросом жизни и смерти. Как я уже сказал выше, естественные науки научились это делать. Не в том, конечно, смысле, что истинность теории относительности, скажем, гарантирует нам, что с ее помощью не сделают атомной бомбы. Истинность рациональной науки гарантирует лишь предсказываемые ею результаты при заданных условиях и заданных воздействиях, в частности, при выполнении нами определенных действий. Скажем, сложим до купы определенное количество чистого урана, произойдет атомный взрыв. А если несколько меньшие количества урана разместим на некотором расстоянии друг от друга в определенной среде, будет атомная электростанция. Но делать ли нам атомные бомбы или электростанции или вообще ничего такого не делать, рациональная наука не говорит. Это не ее парафия. За это отвечает гуманитарная наука (включая толкования Учения). Но она то, как сказано, своих выводов, к сожалению, не гарантирует, предоставляя нам убеждаться в их истинности "по плодам".

А можно ли метод естественных наук перенести в гуманитарную сферу? Я утверждаю, что с определенной адаптацией можно. И делаю это. Во-первых, я сформулировал этот метод для естественных наук и доказал его неизменяемость и т.д. (Отсылаю опять читателя к "Неорационализму" и циклу моих статей в "Философских исследованиях"). Во-вторых, я объяснил, как метод должен быть адаптирован для применения его в гуманитарной сфере ("Биоэтика или оптимальная этика" - www.world.lib.ru/w/woin_a_m/- статься на основе доклада, сделанного в 2002 г.

на Международном симпозиуме по биоэтике в Киеве). Я показал применение этого метода в моей теории оптимальной морали ("Нерационализм" 1992, Киев, гл.4) и в исследовании научности марксизма ("Побритие бороды Карла Маркси или научен ли научный коммунизм", Киев, 1997).

Наконец, я применяю этот подход и этот метод в этой книге, хотя и не показываю этого пока явно, но намерен объяснить, что и как я делал, в конце книги.

Метод прошел апробирование. Я докладывал его в московском институте философии на отделении философии естественных наук и имею положительные отзывы от руководителя отделения проф.

Е.Мамчур и ее коллег. Я докладывал его на семинаре у академика Палагина в киевском Институте Кибернетики и после дискуссии также убедил оппонентов в своей правоте. Есть положительные отзывы на применение моего подхода к теории оптимальной морали и к анализу научности марксизма.

За все время, что я выступаю с этим методом, не было ни одного серьезного возражения против него, которого я не опроверг бы. И тем не менее, нет ни признания, ни обсуждения моего метода по большому счету. Верховные иерархи как от философии, так и от религии не желают этого. Им не нужна ни истина, ни метод ее установления. Им нужны только их авторитет и положение, которые могут быть поколеблены признанием (или даже обсуждением по большому счету) единого метода обоснования.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.