авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Сборник тезисов и статей Российско-Германской молодежной дистанционной научной школы «Актуальные и перспективные направления создания систем, обеспечивающих семантический анализ данных в ...»

-- [ Страница 2 ] --

SELECT distinct ?e1 ?e22 ?nval1 ?nval WHERE { ?p1 a http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#Partition.

?p2 a http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#Partition.

?p1 ?r ?o1. ?p1 ?r ?o2.

?p2 ?r ?o21. ?p2 ?r ?o22.

?o1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#part_represents ?e1. ?o http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_appellation ?a1.

?a1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#appellation_value ?q1.

?q1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#has_value ?v1.

?v1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_numeric_value ?nval1.

?o2 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#part_represents ?e2. ?o http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_appellation ?a2.

?a2 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#appellation_value ?q2.

?q2 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#has_value ?v2.

?v2 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_numeric_value ?nval2.

?o21 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#part_represents ?e21.

?o21 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_appellation ?a21.

?a21 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#appellation_value ?q21.

?q21 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#has_value ?v21.

?v21 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_numeric_value ?nval21.

?o22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#part_represents ?e22.

?o22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_appellation ?a22.

?a22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#appellation_value ?q22.

?q22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#has_value ?v22.

?v22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_numeric_value ?nval22.

?e1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#uses_type ?t.

?e22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#uses_type ?t.

?e1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_time-span ?ts1.

?e22 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_time-span ?ts2.

?ts1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_begin ?b1.

?ts2 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_begin ?b2.

?ts1 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_end ?end1.

?ts2 http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology/nmo.owl#has_end ?end2.

FILTER ((?o21!=?o22) && (?o1!=?o2) && (?p1!=?p2) && ( (?t=http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#Metals || ?t=http://misis.ru/fcpnano/2011/ontology#Oxides) ) && (?end1 ?end2 ) && (?b1 ?b2 ) && (?nval1 - ?nval22 0))} Результаты выполнения запроса приведены в таблице ниже.

Промышленное Доля Промышленное Доля производство рынка производство рынка Производство Производство нанопорошков металлов нанопорошков металлов 2005 г 2009 г 0.32 0. Производство Производство нанопорошков оксидов нанопорошков оксидов 2005 г 2009 г 0.64 0. По результатам выполнения запроса формируются входные параметры (достаточные условия) для выполнения логического правила, оценивающего тенденции развития (рост/спад) и классификации результата прогноза (положительный/отрицательный). На выходе (после применения правила) создаются соответствующие утверждения в базе знаний.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В статье представлена онтология по конструкционным наноматериалам, предназначенная для поддержки процессов обмена и генерации новых знаний: интеграции разнородных источников информации и прогнозирования развития отрасли. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться при создании являются типичными для онтологий широких предметных областей: отсутствие четких границ предметной области и ее пересечение со смежными областями, отсутствие точных определения значений терминов, наличие нескольких альтернативных классификаций ключевых понятий (таких как «наноматериал» или «нанотехнология») и в более широком смысле – наличие различных определений для одних и тех же понятий, а также наличие у одного понятия нескольких ролей в зависимости от контекста употребления. В целом предлагаемая онтология представляет собой основу для дальнейшего расширения и наполнения базы знаний в следующих направлениях:

- наполнение базы знаний терминологическими записями, свойственными для данной предметной области (подключение словарей, тезаурусов и т.п.);

- наполнение базы знаний фактами, извлеченными из структурированных ресурсов (например, баз данных), с использованием механизма, описанного в данной работе;

- наполнение базы знаний фактами, извлеченными из неструктурированных ресурсов, с использованием технологий обработки текстов на естественном языке.

Работы по всем трем направлениям являются актуальными, однако последнее является, на наш взгляд наиболее перспективным с точки зрения использования базы знаний в промышленности, и будет развито в дальнейших работах.

ССЫЛКИ [1] Natalya F. Noy and Deborah L. McGuinness. Ontology Development 101: A Guide to Creating Your First Ontology (2001). Stanford Knowledge Systems Laboratory Technical Report KSL-01-05 and Stanford Medical Informatics Technical Report SMI-2001-0880.

[2] Dennis G. Thomasa, Rohit V. Pappub, Nathan A. Baker. NanoParticle Ontology for cancer nanotechnology research. Journal of Biomedical Informatics. Volume 44, Issue 1, February 2011, Pages 59–74.

[3] Tanaka M, Toward a Proposed Ontology for Nanoscience (2005). CAIS/ACSI 2005:

Data, Information, and Knowledge in a Networked World. University of Western Ontario, London, Ontario. Retrieved from http://www.cais-acsi.ca/proceedings/2005/tanaka_2005.pdf ОТНОШЕНИЯ ЧАСТЬ-ЦЕЛОЕ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Лукашевич Наталья Валентиновна (НИВЦ МГУ им. М.В.Ломоносова) ВВЕДЕНИЕ Особенностью отношения часть-целое является разнообразие его проявлений. При том, что наиболее известный подтип отношения часть-целое относится к взаимоотношениям между физическими объектами, это отношение может устанавливаться и между сущностями, длящимися во времени, между группами сущностей, ролями и процессами и др. (Cruse, 1986;

Winston et al. 1987).

В данной статье будут рассмотрены философские (мереологические) и лингвистические подходы к отношению часть-целое, а также принципы установления этого отношения в известных компьютерных ресурсах. Кроме того, мы рассмотрим принципы установления этого отношения в тезаурусе русского языка РуТез (Лукашевич, 2011).

1. ОТНОШЕНИЯ ЧАСТЬ-ЦЕЛОЕ В ФИЛОСОФИИ И ЛИНГВИСТИКЕ В классической мереологии обычно постулируются три аксиомы для отношения часть-целое P (Simons 1987, Varzi 2006):

1) Рефлексивность. Все является частью самого себя:

х P ( x, x) 2) Антисимметричность: ничто не является частью своих частей:

х y P ( x, y) P ( y, x) x y 3) Транзитивность: части частей являются частями целого:

х y z P ( x, y) P ( y, z) P( x, z) Данная система аксиом отношения часть-целое обычно называется базовая мереология (ground mereology).

Поскольку отношение обладает свойством рефлексивности, то выделяются еще строгое отношение часть-целое, т. е. когда рассматриваются только части, не равные своему целому PP:

PP(x, y)=def P(x, y) P(y,x) Строгое отношение часть-целое является отношением строгого порядка, т.е.

выполняются соотношения антирефлексивности, асимметричности и транзитивности:

4) Антирефлексивность х PP ( x, x) 5) Асимметричность х y PP ( x, y) PP( y, x) 6) Транзитивность х y z PP ( x, y) PP ( y, z) PP( x, z) Для определенности в дальнейшем в качестве отношения часть целое будет рассматриваться именно строгое отношение часть-целое PP.

Другим важным отношением в теории частей (Simons 1987, Varzi 2006) является отношение перекрытия (overlapping – •). Отношение перекрытия также включает случай полного вложения одной сущности в другую, а также случай идентичности двух сущностей. Таким образом, это отношение рефлексивно, симметрично, но не транзитивно:

7) Определение отношения перекрытия х y def z P( z, x) P( z, y) 8) Рефлексивность отношения перекрытия х ( x x) 9) Симметричность отношения перекрытия х, y ( x y) ( y x) На основе отношения перекрытия можно сформулировать еще одну аксиому мереологии, называемую принципом слабой дополнительности (weak supplementation principle) (Simons 1987, Varzi 2006):

х, y PP ( x, y) z PP ( z, y) ( x z) 10) Теория, включающая аксиомы 1-3 и 10, называется минимальной мереологией.

Некоторые авторы (Simons 1987) полагают, что такой набор аксиом представляет собой минимальный набор, которым должна удовлетворять теория частей и целых.

В лингвистике для определения отношения часть-целое широко используются лингвистические тесты, т. е. некоторые заданные предложения, в которые подставляются анализируемые сущности. При этом часть обычно называется меронимом, а целое – холонимом. Естественным тестом для определения меронимии является предложение X – это часть Y, которое должно звучать нормально для X и Y, интерпретируемых как родовые понятия: палец – это часть руки, страница – это часть книги (Cruse, 1986).

Однако многие авторы отмечают, что если применять лингвистические тесты, то возникают серьезные проблемы с транзитивностью отношения часть-целое, например, можно сказать, что рука – это часть дирижера, дирижер – это часть оркестра, но странно, если сказать, что рука – это часть оркестра.

Рассматривая разные виды отношения часть-целое, авторы обычно подчеркивают, что проблемы с транзитивностью связаны со смешением разных видов отношений часть целое. В работах (Winston et al. 1987) проблемы с транзитивностью объясняются следующим образом: пока используется один тип отношения, то часть-целое всегда транзитивно. Однако когда смешиваются различные отношения меронимии, то возникает проблема с транзитивностью.

В работе (Cruse 1986) подчеркивается, что правильно сформированная иерархия состоит из элементов одного и того же типа. Так, если элемент меронимии – физический объект, то и все другие элементы меронимии должны быть такими же (например, вес тела не должен фигурировать среди его частей). Если один элемент является географической областью, то и другие должны быть такими же (так, Вестминстерское аббатство не является частью Лондона);

если один элемент - абстрактное существительное, то и другие должны быть такими же.

В работе (Motschnig-Pitrik, Kaasbol, 1999) предлагается выделить те отношения часть-целое, которые, комбинируясь, дают приемлемые результаты транзитивности, и отделить те отношения часть-целое, которые могут привести к ошибочным транзитивным заключениям. Если моделировать такие отношения как член/коллекция, материал/объект отношениями, отличными от отношений часть-целое, то авторы утверждают, что оставшиеся типы отношений демонстрируют транзитивное поведение, даже если комбинируются произвольным образом. Таким образом, группа отношений компонент/объект, порция/масса, фаза/деятельность, место/местность может быть названа базовыми отношениями часть-целое. В рамках любой комбинации базовых отношений часть-целое действует правило транзитивности, независимо от комбинации конкретных видов отношений.

Другое мнение высказывается в философской работе (Varzi, 2006). Автор работы утверждает, что проблемы с транзитивностью отношения часть-целое и приводимые контрпримеры связаны с неявным сужением понятия «часть» в обыденной речи. То, что ручка двери, являясь функциональной частью двери, может не рассматриваться как функциональная часть дома, не означает, что ручка не является вообще частью дома.

Напротив, ручка двери проявляет все обычные свойства частей: масса ручки является частью массы дома;

она занимает часть пространства, занятого домом;

она будет уничтожена, если уничтожить дом;

если уничтожить ручку двери, то и дом будет поврежден.

Если рассмотреть пример: рука дирижера – дирижер – оркестр, то также можно видеть, что масса руки является частью массы оркестра, рука дирижера занимает часть пространства, занимаемого оркестром;

если будет повреждена рука дирижера, это может вызвать и (может быть, даже серьезные) проблемы с функционированием оркестра.

Сужение понятия «часть» заключается в том, что на интерпретацию понятия «часть» накладываются дополнительные условия (т.е. дополнительное требование, что часть должна быть функциональной и т.п.) и при этом, действительно, свойство транзитивности может не выполняться. В более общем виде, если х – ф-часть (то есть часть с дополнительным условием ф) от y и y – ф-часть от z, х не обязательно является ф частью от z. Модификатор отношения ф – может не быть транзитивным, но эта ситуация говорит лишь об отсутствии транзитивности у отношения ф-часть, а не у обобщенного отношения в целом.

Помимо классификации отношений часть-целое по cемантическим основаниям, существуют еще классификации этого отношения по онтологическим свойствам, т.е. на основе анализа сосуществования части и целого (Simons, 1987).

Так, выделяется отношение существенной части – EP. Экземпляр х – является существенной частью экземпляра у, если у экзистенциально зависит от x:

EP ( x, y) def ED ( y, x) PP( x, y) ( y) PP ( x, y) Таким образом, для каждого конкретного человека его мозг является существенной частью. Отметим, что здесь для краткости записи используется предположение, что отношение часть-целое обсуждается только для существующих объектов (Simons, 1987), т.е.

x, y P( x, y) ( x) ( y) В современном мире конкретному человеку может быть пересажено другое сердце, но человек обязательно должен иметь сердце. Такое отношение отражается посредством понятия обязательной части – MP. Конкретная сущность x является обязательной частью конкретной сущности y, если x является экземпляром понятия С, и у имеет родовую зависимость от класса С:

MP (С, y) def ( ( y) ( x, C) ( x E(C) PP ( x, y))) Часть x называется неотделимой частью y, если x экзистенциально зависит от y, и x является частью y:

IP ( x, y) def ( ( x) PP ( x, y)) Примером неотделимой части является мозг человека, который не может существовать вне своего целого. Как уже указывалось, сердце человека может быть отделено от конкретного человека и пересажено другому человеку. Но при этом должна существовать сама категория людей. Таким образом, сердце человека зависит от человека родовой зависимостью, и такая зависимость называется обязательным целым MW.

MW ( x, C) def ( ( x) ( y, C) ( y E(C) PP ( x, y))) 2. ПОДХОДЫ К ОПИСАНИЮ ОТНОШЕНИЯ ЧАСТЬ-ЦЕЛОЕ В ФОРМАЛЬНЫХ И ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ОНТОЛОГИЯХ В различных типах онтологических ресурсах были приняты разные решения относительно описания отношения часть-целое.

В информационно-поисковых тезаурусах отношения часть-целое могут входить в состав иерархических отношений (Z39.19, 2005). Иерархические отношения обычно рассматриваются как несимметричные и транзитивные. При установлении иерархических отношений важна независимость от контекста. В частности, в тех случаях, когда имеется множественная принадлежность части к целому, то между такими терминами не должно устанавливаться иерархическое отношение. Между такими дескрипторами может быть установлено отношение ассоциации. Например, карбюраторы являются частями не только автомобилей. Поэтому дескрипторы КАРБЮРАТОР и АВТОМОБИЛЬ не должны быть связаны отношением часть-целое в информационно-поисковом тезаурусе (Z39.19, 2005).

Если сформулировать это условие с использованием онтологических подвидов отношения часть-целое, то можно сказать, что для любых экземпляров потенциального понятия-части С1 имеется либо экзистенциальная, либо родовая зависимость от понятия целого С2, т.е.:

целое thes (C1, C2 ) recom x e (C1 ) ( y e (C2 ) IP ( x, y) MW ( x, C2 )) Впрочем, нужно отметить, что последовательное применение данной рекомендации в каком-либо информационно-поисковом тезаурусе практически не встречается. Для простоты описания отношений часть-целое рекомедуется в основном описывать жесткие иерархические системы, как иерархию географических регионов или вложенность военных подразделений (Z39.19, 2005).

Таким образом, с точки зрения разработки информационно-поисковых тезаурусов не рекомендуется описывать как отношения часть-целое такие отношения, как:

Сталь – велосипед, поскольку сталь может быть в разных артефактах, не только в велосипеде;

Рука – музыкант, поскольку руки не только у музыкантов;

Кусок – пирог, поскольку многие другие вещи можно разделить на куски;

Дерево – лес, поскольку деревья растут не только в лесу.

Отметим также, что никаких требований на зависимость целого от части (таких как существенная часть или обязательная часть) в рекомендациях информационно-поисковых тезаурусов не накладывается.

Подход к отношениям часть-целое в тезаурусе WordNet принципиально другой, поскольку отношения часть–целое устанавливаются в WordNet на основе лингвистического теста (Miller, 1998):

Х является частью Y, если можно сказать, что Х – это часть Y (An x is a part of Y) или Y имеет X как часть (A y has an x as a part).

Внутри отношения часть-целое дополнительно выделяются отношения быть_элементом (человек - часть человечества) и быть_сделанным_из (стекло – часть стеклянного изделия). Синсет-часть может быть сопоставлен большому количеству синсетов-целое, как, например, point (острие) может быть у стрелы, ножа, иголки, карандаша, булавки и т.п.

В различных формальных онтологиях также принимаются различные решения по принципам описания отношений часть-целое.

В онтологии SUMO (Niles, Pease 2003) отношения часть-целое определены только над осязаемыми (tangible) пространственными сущностями – объектами. Такое ограничение не является типичным для общей мереологии. В этой онтологии отношение часть-целое подразделяется на следующие подвиды: член, компонент, кусок (piece), собственно часть, поверхностная часть. Поверхностные части делятся на поверхность, верх, низ и бок.

В онтологии OpenCYC (CYC Ontology) отношение часть-целое определяется в очень обобщенном смысле. Единственное ограничение на аргументы отношения заключается в том, что они должны быть конкретными сущностями. Отношение часть целое включает такие подвиды, как пространственные части, временные части, «концептуальные» части (например, содержать_информацию), члены группы и т.п.

В онтологии DOLCE (Masolo et al. 2003) отношение «объект–материал этого объекта» (ваза–глина) рассматривается как отдельное отношение «составляет» (constitute), не являющееся отношением часть-целое:

Х составляет Y тогда и только тогда, когда X может быть субстратом после разрушения Y.

Такое решение связано с тем, что объект (ваза) и материал, из которого сделан объект, считаются различными сущностями. Если предположить, что между глиной и вазой существует отношение часть-целое, то глина должна совпасть с вазой, поскольку у глины и вазы совпадают части, а значит, и по аксиомам мереологии глина и ваза совпадают.

Таким образом, при всей кажущейся очевидности принципов установления отношения часть-целое, распространенности этого отношения в различных предметных областях, среди исследователей и авторов ресурсов нет единства в трактовке отношения часть-целое.

2.3. ОТНОШЕНИЕ ЧАСТЬ-ЦЕЛОЕ В ЛО ТЕЗАУРУС РУТЕЗ При описании отношения часть-целое в ЛО Тезаурус РуТез были сделаны усилия, чтобы обеспечить транзитивность этого отношения (Лукашевич, 2011).

Если обсуждать свойства транзитивности и наследования для отношения часть целое в ресурсе, предназначенном для автоматической обработки текстов в информационно-поисковых приложениях, то наиболее важной операцией, которую необходимо обеспечить, является релевантность обсуждения частей обсуждению целого.

То есть необходимо описывать отношения часть-целое так, что если текст или его некоторый фрагмент посвящен обсуждению части, то можно предполагать, что этот текст (или его фрагмент) будет релевантен и обсуждению целого.

Важным условием для обеспечения такого наследования является зависимость существования части от существования целого. Действительно, если все существование некоторой части связано с существованием целого, то и тексты, обсуждающие эту часть, будут иметь непосредственное отношение и к целому, даже если это целое в тексте явно не упомянуто.

Этим требованием, в частности, обеспечивается выполнение рекомендаций руководств и стандартов по разработке информационно-поисковых тезаурусов (Z39.19, 2005) в том, что описание иерархических отношений должно быть независимо от контекста их упоминания. Описание таких независимых от контекста, «надежных»

отношений в ресурсах, предназначенных для автоматической обработки текстов, имеет большое значение, поскольку в автоматическом режиме часто бывает невозможно использовать контекст для подтверждения существования того или иного отношения.

Зависимость части от целого не влечет эксклюзивность части по отношению к целому, т. е. того, что у части ровно одно непосредственное целое. Так, например, локоть является частью руки человека и одновременно частью костной системы, при этом локоть является зависимой частью и для руки человека, и для костной системы.

Таким образом, при описании отношения часть-целое в онтологии применяются принципы, на основе которых в предыдущем разделе формализована рекомендация стандартов по информационно-поисковым тезаурусам: существование экземпляров понятия-части С1 зависит от существования экземпляров целого С2 строгой или родовой онтологической зависимостью, т.е. экземпляры понятия-части С1 представляет собой неотделяемые части для экземпляров понятия-целого С2 или экземпляры понятия С являются обязательным целым для экземпляров С1.

целое ло (C1, C2 ) def x e (C1 ) ( y e (C2 ) IP ( x, y) MW ( x, C2 )) В качестве аксиом отношения часть-целое принимаются аксиомы минимальной мереологии (см. п. 2.2.3.1): антирефлексивность, асимметричность, транзитивность и принцип слабой дополнительности.

Табл.1. Возможные классы сущностей в отношении часть-целое.

Часть Целое Пример Комментарий Физический Физический балкон зала – объект объект зрительный зал Место Место Европа – Евразия Вещество Вещество Множество Множество Батальон – Рота Фрагмент Текст Строфа – текста Стихотворение Процесс Процесс Номер Представление Характерное Произвольная водоизмещен Сходство свойство Сущность ие – судно свойств и частей рассматривается в работe (Artale et al., 1996) Роль Процесс инвестор – Роли как инвестирование части процессов рассматриваются в (Winston et al., 1987, Loebe, 2003) Участник Сфера Машиностро Похоже на сферы деятельности деятельности и-тельный завод – роли машиностроение Накладывая вышеперечисленные условия установления отношения часть-целое, мы принимаем достаточно широкую трактовку отношения часть-целое – см. табл. 1.

Таким образом, в настоящее время в ЛО используются следующие правила вывода с участием отношения часть-целое:

часть (X,Y)- целое (Y, X) целое (X,Y) целое (Y, Z) целое (X, Z) – транзитивность отношения выше (X,Y) целое (Y, Z) целое (X, Z) – наследование отношения целое по отношению выше-ниже.

Приведем примеры вывода на основе свойства транзитивности:

целое (Обвиняемый ПО ДЕЛУ, Судебное обвинение) & целое (Судебное обвинение, Судебный процесс) целое (Обвиняемый ПО ДЕЛУ, Судебный процесс) целое (Аптека, Лекарственное обеспечение) & целое (Лекарственное обеспечение, медицинская помощЬ) & целое (Медицинская помощЬ, Здравоохранение) целое (Аптека, Здравоохранение) В информационных системах такие цепочки часто интерпретируются следующим образом: если в тексте обсуждается обвиняемый по делу, то этот текст релевантен и таким темам, как судебное обвинение, судебный процесс и т.д.

В результате в создаваемых по данной модели лингвистических онтологиях реально работает вывод по транзитивности отношений часть-целое, что является новым достижением для лингвистических онтологий, поскольку в тезаурусе WordNet транзитивность отношения часть-целое не предполагалась, а в рекомендациях по информационно-поисковым тезаурусам это отношение сводилось к весьма узкому набору случаев, из-за чего такой вывод не мог играть значительной роли.

ЛИТЕРАТУРА Лукашевич Н.В. Тезаурусы в задачах информационного поиска. М.: Изд-во 1.

Московского Университета, 2011.

2. Artale A., Franconi E., Guarino N., Pazzi L. Part-Whole Relations in Object-Centered Systems: An Overview // Data and Knowledge Engineering. 1996. V.20. pp. 347-383.

3. Burgun A, Bodenreider O, Aubry M, Mosser J. 2004.

Dependence relations in Gene Ontology: A preliminary study // Proc. of Workshop on The Formal Architecture of the Gene Ontology.

4. Cruse D. 1986. Lexical Semantics. Cambridge. University Press.

5. Cyc Ontology Guide: Introduction. (http://www.cyc.com/cyc-2-1/intro-public.html).

6. Gangemi A., Guarino N., Masolo C., Oltramari A. 2001b Understanding Top-Level Ontological Distinctions // Proc. of IJCAI 2001 Workshop on Ontologies and Information Sharing, pp. 26-33.

7. Gerstl P., Pribennow S. 1996. A conceptual theory of part-whole relations and its applications // Data and Knowledge Engineering, V.20, pp. 305-322.

8. Kumar A., Smith B. 2004. The ontology of blood pressure: a case study in creating ontological partitions in biomedicine. http://philpapers.org/rec/SMITOO.

9. Loebe F. 2003. An Analysis of Roles: Towards Ontology-Based Modelling. Onto-Med Report No. 6. Research Group Ontologies in Medicine (Onto-Med), University of Leipzig.

10. Loukachevitch N., Dobrov B. 2004. Development of Ontologies with Minimal Set of Conceptual Relations // Proc. of Fourth International Conference on Language Resources and Evaluation / Eds: M.T.Lino и др., vol. VI, pp. 1889-1892.

11. Masolo C., Borgo S., Gangemi A., Guarino N., Oltramari A., Shneider L. 2003.

WonderWeb. Final Report. Deliverable D18.

Miller G. 1998. Nouns in WordNet // WordNet – An Electronic Lexical Database / 12.

Fellbaum, C (ed). – The MIT Press, pp. 23-47.

13. Motschnig-Pitrik R., Kaasboll J. 1999. Part-Whole Relationship Categories and their Application in Object-Oriented Analysis // IEEE TSE. V. 11(5), pp. 779-797.

14. Niles I., Pease A. Linking Lexicons and Ontologies: Mapping WordNet to the Suggested Upper Merged Ontology // In Proceedings of the IEEE International Conference on Information and Knowledge Engineering. 2003. P.412-416.

15. Simons P. 1987. Parts. A study in Ontology. Oxford University Press.

16. Varzi A. 2006. A Note on Transitivity of Parthood // Applied Ontology, 1:2, pp. 141-146.

17. Winston M., Chaffin R, Herrmann D. 1987. A Taxonomy of Part-Whole Relations // Cognitive Science, 11, pp. 417-444.

18. Z39.19. 2005.Guidelines for the Construction, Format and Management of Monolingual Thesauri. – NISO.

ДИНАМИЧЕСКАЯ ИНФОКОГНИТИВНАЯ МОДЕЛЬ ВЕРБАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ Филиппович Андрей Юрьевич (МГТУ им. Баумана) Филиппович Юрий Николаевич (МГУП им. Ивана Фёдорова) Аннотация:

Одной из центральных идей моделирования языкового сознания, получивших теоретическое и практическое воплощение, является «идея построения когнайзера» — семиотической машины (автомата), как инфокогнитивной компьютерной системы/технологии, реализующей возможные модели операциональных отношений, существующих в сознании носителя языка культуры, между языковыми единицами (ЯЕ), которые зафиксированы в различных ассоциативных и когнитивных экспериментах.

Теоретическое и практическое воплощение идеи когнайзера актуально как для решения общей проблемы когниции, так и для решения частных проблем многих наук, междисциплинарных исследований и разработок, для интегрированных и/или конвергентных технологий, в частности NBIC-технологий.

В статье рассматриваются теоретические основания формального сравнительного анализа психолингвистических ассоциативных экспериментов и анализа текстовых массивов с использованием различных метрик основанных на дистрибуивно статистическом методе и компонентном анализе.

Ключевые слова:

ВЕРБАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ, АССОЦИАТИВНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ, ЧАРЛЗ САНДЕРС ПИРС, СОБЫТИЙНО-СТАТИСТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ, МОДЕЛИРОВАНИЕ ТЕКСТА ИСХОДНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Теоретически когнайзер представляет собой действующую (функционирующую) модель сознания носителя конкретного языка культуры, под которым понимается речемыслительная деятельность человека, с использованием знаковых систем, в частности вербальных. Гипотетически предполагается, что вербальное сознание отражает реальный мир, фиксирует его целостность посредством установления парадигматических отношений между мысли-знаками, каждый из которых означивает некий предмет реального мира. Парадигматические отношения интерпретируют предметные отношения реального мира. В их числе отношения части-целого, сходства-различия, каузальности, пространства, времени и др.

Центральное место в теоретических положениях идеи построения когнайзера занимает семиотическая концепция Чарлза Сандерса Пирса. Следующие его суждения легли в основу формальной модели когнайзера [16, 17]: — (а) «всякий раз, когда мы мыслим, нашему сознанию налично некоторое переживание, образ, понятие или другая репрезентация», служащая субъекту внутренним = «мозговым» знаком;

(б) «… если — после какой бы то ни было мысли — поток идей свободно течет далее, то он следует закону умственной ассоциации, и в этом случае каждая предшествующая мысль предпосылает нечто мысли следующей за ней…»;

(в) «… новый неожиданный опыт никогда не является делом мгновения, но является событием, занимающим время и пришедшим к своему свершению через непрерывный процесс»;

(г) «… мыслительная последовательность… на протяжении всей своей длительности свободно следует собственному закону ассоциации, и нет ни одного момента, в который имела бы место некая, принадлежащая этому ряду мысль, и последовательно за которым не имела бы места другая мысль, интерпретирующая или повторяющая первую».

Следуя этим суждениям, речемыслительная деятельность является «непрерывной»

последовательной сменой мысли-знаков и при определенных условиях («после немалого внутреннего развития» субъекта и какого-либо побудительного воздействия на него) может быть выражена в форме внешнего знака, например, вербализована в устной или письменной форме (рис.1).

… {МЗi-m} … {МЗi-1} {МЗi} {МЗi+1} … {МЗi+k} … «побудительное воздействие» «внешний знак»

Рисунок 1. Речемыслительная деятельность Символическое представление речемыслительной деятельности, изображенное на рис. 1, не представляет в полной мере приведенные суждения Ч.Пирса, но позволяет далее рассматривать ее как случайный (вероятностный) процесс перехода от одного мысли знака к другому, последующему. При этом возможными являются следующие варианты:

первый, известными являются только «внешние знаки» и моменты времени их возникновения (зафиксированные с определенной точностью, или вычисленные по некоторым правилам);

второй, известными являются «побудительное воздействие», «внешний знак» и моменты их возникновения, которые могут быть получены так же, как и в первом варианте.

ТЕКСТ КАК МОДЕЛЬ ВЕРБАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ Первый вариант назовем восприятием «внешних знаков», например чтение вербальных (языковых) единиц представленных в виде текста, выраженных субъектом ранее («после немалого внутреннего развития»), без какого-либо «побудительного воздействия» — неизвестного, неопределенного или не принимающегося во внимание (рис.2).

Рисунок 2. Временные характеристики восприятия текста.

Овнешнённая, т.е. представленная внешне в виде вербального текста речемыслительная деятельность содержит и отражает некоторый «закон ассоциации» в процессе последовательной смены мысли-знаков. Текст как результат овнешнения языкового сознания содержит ассоциативные связи между своими элементами, оформленными в виде соседствующих «внешних знаков», языковых единиц (ЯЕ), синтагм.

Заметим, что в нашей модели, для субъекта воспринимающего текст, он отражает лишь факты существования конкретного «внешнего знака» и его соседства с другими, т.е.

фиксирует только синтагматические отношения между ними и представляет МЗ i в некоторой окрестности других соседних МЗi-1…МЗi-m и МЗi+1…МЗi+k, где m и k — границы левого и правого контекстов «внешнего знака» (в общем случае ЯЕ). «Закон ассоциации» мысли-знаков в данном случае есть отражение парадигматических отношений, установленных создавшим текст субъектом для предметов реального мира, в форму синтагм, иначе — «закон ассоциации» есть правила перехода от парадигматических отношений к синтагматическим. Текст латентно отражает парадигматические отношения мысли-знаков вербального сознания субъекта и явно синтагматические отношения между ними. Установление «закона ассоциации», т.е.

правил перехода от парадигматических отношений к синтагматическим для субъекта, воспринимающего текст, представляется возможным только в случаях некоторого экспериментального воздействия на создавшего его субъекта, или предположении такого воздействия, а также и того и другого. В случае экспериментального воздействия возможно получение нового текста или мета текста (так называемых объяснений, пояснений и уточнений), что теоретически не меняет ситуацию, но практически в определенных случаях оказывается приемлемым. Основой предположений «закона ассоциации» являются суждения об общности для субъектов (как создавшего текст, так и воспринимающего его) предметов реального мира, а также физического строения самих субъектов, в том числе и субстрата сознания.

АССОЦИАТИВНО-ВЕРБАЛЬНАЯ СЕТЬ КАК МОДЕЛЬ ВЕРБАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ Второй вариант назовем условно экспериментом, который представляет собой организованную серию «побудительных воздействий» на субъекта, например, письменных вербальных стимулов, и фиксацию его вербальных письменных реакций, ассоциированных с этим воздействием — «внешних знаков». Такой эксперимент в общем случае называют ассоциативным и в зависимости от условий его проведения, например, психолингвистическим — свободным массовым письменным вербальным.

Следует заметить нетривиальность в установке ассоциативной связи между стимулами и реакциями. В нашей модели (модели Пирса) ассоциация возможна только между следующими во времени друг за другом мысли-знаками. В проводимом же эксперименте предполагается, что в конкретный момент времени tS известный вербальный стимул «побудительного воздействия» S оказывается связанным с конкретным, но неизвестным мысли-знаком Mi, реакция R на который в последующем и фиксируется в момент времени tR (рис.3). Обозначения на рисунке: tS – момент предъявления стимула респонденту;

tR – момент времени, в который респондент завершил восприятие реакции в виде написанного текста или озвученных слов;

tm1 – момент времени, в котором стимул включается в деятельность мыслительных процессов респондента;

tm2 – момент времени, в который начинается фиксация текущего состояния мыслительного процесса в некоторой внешней форме (звуковой или письменной).

При этом считается, что ассоциативная связь устанавливается между S и R. Не учитываются процессы восприятия S и формирования R, а также «контекст» мысли-знака МЗi, который представляет собой некоторую цепочку речемыслительной деятельности, процесс потенциально возможного перехода между МЗi-m … МЗi …МЗi+k. Этим процессам соответствуют следующие времена: Tвоспр. = tm1 – tS, время восприятия внешнего стимула;

Tформ. = tm2 – tR, время формирования внешнего представления состояния мыслительного процесса и время мыслительного процесса Tмысл. = tm2 – tm1.

процессов респондента Субъект Уровень внутренних {МЗi-m} {МЗi-1} {МЗi} {МЗi+1} {МЗi+k} мыслительных Формирование внешнего Прием внешнего представления реакции:

стимула через написание или органы чувств озвучивание Уровень ассоциативно {S-R} эксперимента вербального {S} {R} Стимульно-реактивные пары, полученные в ассоциативном эксперименте tS tm1 tm2 tR Время t Рисунок 3. Временные характеристики ассоциативного эксперимента.

Дальнейшее развитие модели требует задания некоторых априорных условий.

Будем считать что: а) имеет место «абсолютное доминирование» вербального стимула над текущим мысли-знаком и, как следствие из этого, его «полное замещение» им, т.е. S это и есть МЗi;

б) имеет место «абсолютное совпадение» МЗi+1 с реакцией R;

в) ассоциативное взаимодействие мысли-знаков, «побудительное воздействие» и выражение «внешнего знака» осуществляются симультанно, т.е. имеет место только одно стимульно-реактивное событие SR.

С учетом выдвинутых априорных условий наша модель речемыслительной деятельности представляет собой последовательность SR событий, которая может быть зафиксирована в виде множества связанных между собой SR вербальных пар, в общем случае образующих ассоциативно-вербальную сеть — АВС.

Ассоциативно-вербальная сеть также как и текст фиксирует синтагматические отношения между «внешними знаками» субъекта (в общем случае респондентов), наперед заданными стимулами S и потенциально возможными реакциями R, и представляет парадигматические отношения.

Основным отличием вариантов представления речемыслительной деятельности в виде текста и в виде АВС является следующее: текст — это априори данная (созданная самим субъектом по заданным заранее правилам) синтагматическая конструкция «внешних знаков» его вербального сознания (формальная модель «Я так мыслю»);

АВС — это апостериори полученная (сконструированная экспериментатором по заданным заранее правилам) синтагматическая конструкция стимульно-реактивных пар «побудительных воздействий» и «внешних знаков» (формальная модель «Он так мыслит»).

СРАВНЕНИЕ АССОЦИАТИВНО-ВЕРБАЛЬНОЙ СЕТИ И ТЕКСТА АВС, представляющую языковое сознание типового носителя языка, отнесем к классу моделей речемыслительной деятельности человека, которые назовем событийно статистическими. Основное допущение событийно-статистического моделирования речемыслительной деятельности состоит в следующем: Речемыслительная деятельность субъекта (респондента) и «типового (усредненного) носителя языка» – это дискретные стационарные случайные эргодические семиотические (вербальные) процессы смены в фокусе их «умного зрения» (центра внимания) мысли-знаков (вербальных единиц) – многомерная случайная величина R(s, t) = [rj(si, tk)], где:i =1…I — стимулы;

j = 1…J, — реакции;

k = 1…K, — моменты испытаний. Данный класс моделей в числе других характеризуется следующими особенностями:

Во-первых, способом получения данных для моделирования. Они поставляются массовым психолингвистическим ассоциативным экспериментом, который представляет собой выборочное эмпирическое исследование генеральной совокупности событий — вербальных реакций на слова-стимулы множества респондентов (условно назовем эту особенность «событийность в большом»). Такой тип исследования характеризуют — способ его организации, метод отбора респондентов, метод оценивания обобщенных параметров (статистик).

Во-вторых, априорными суждениями о речемыслительной деятельности респондентов, состоящих в том, что в вербальном ассоциативном эксперименте фиксируются события речемыслительной деятельности респондентов — мысли-знаки из некоторой их последовательности, цепочки (назовем это «событийность в малом»). При этом, цепочка развернута во времени и представляет собой динамический временной ряд событий, имеющий свои параметры.

В-третьих, способом интеграции данных ассоциативного опроса. АВС не представляет языкового сознания конкретного субъекта и является формальным лингвистическим объектом, сконструированным по определенным правилам. Основных правил два: 1) одинаковые слова-реакции разных респондентов являются эквивалентными — это позволяет для каждого слова-стимула построить частотное поле его реакций (рис.

4);

2) одинаковые слова-реакции и слова-стимулы, в том числе и разных респондентов, также являются эквивалентными — это позволяет искусственно сформировать цепочку из двух и более стимульно-реактивных пар, «удлинить» и «замкнуть» стимульно реактивные цепочки, преобразовать иерархические связи между стимулами и реакциями в сетевые и представить их в форме таблицы переходов между словами или графа (рис.5).

Оружие (является стимулом S) ОРУЖИЕ: холодное 9;

массового поражения, ружье 5;

огнестрельное, ядерное 4;

война, стреляет, убийства 3;

безопасность, мощное, пистолет, смертельное, смерть, старинное, убийцы 2;

абсолютное, автомат, армия, Бальзак, винтовка, военное, возмездия, врага, в руках, выстрелило, газовое, грозное, дерево, железо, зонтик, именное, и пушка, кинжал, командира, кровь, любви, массового уничтожения, мести, мое, мортира, МП, на складе, нож, опасно, опасное, орудие, перестройки, перо, пищаль, продавать, пролетариата, прощай, прятать, разоружение, самозащиты, секретное, сильный, слово, сложить, смерти, спортивное, ствол, стрельба, стрелять, твое, холодная, черный 1;

Рисунок 4. Частотное поле реакций слова «оружие» (числа показывают количество одинаковых слов-реакций разных респондентов).

арбалет 1 стрельба орудие 1 1 1 борьба война охота пушка операция топор 1 5 12 1 кровь армия пистолет ружье ствол перо 2 1 1 5 1 оружие Рисунок 5. Табличное и графовое представление АВС.

Основанием для применения этих правил является предположение об «эргодичности» двух процедур — эквивалентными для последующего моделирования языкового сознания являются процедуры многократного опроса одного респондента и параллельного опроса многих. Назовем эту особенность «пространственно-временной структурностью» АВС.

Текст внешне представляет языковое сознание и является моделью речемыслительной деятельности субъекта. Если событием считать появление в тексте некоторого знака (ЯЕ — слова, словосочетания и др.), то такую модель можно также отнести к классу событийно-статистических и справедливыми окажутся отмеченные особенности этого класса моделей.

«Событийность в большом» для исследований текстов состоит в частотном анализе выделяемых в нем ЯЕ, этапами которого являются: формирование (организация) корпуса текстов, отбор и определение статистических параметров ЯЕ. «Событийность в малом» — это анализ «линеарности» построения и динамики развития текста и составляющих его ЯЕ. «Пространственно-временная структурность» текста — это представление текста в виде связанных между собой синтагматических и парадигматических конструктивов ЯЕ [31].

Возможными могут оказаться следующие сопоставления: а) текст АВС в целом или какая-либо ее часть;

б) ЯЕ текста (например, словосочетание, предложение, в общем случае некоторый контекст) пропозиция ЯЕ как ближайшая, удаленная на К шагов стимульно-реактивная окрестность некоторого слова-стимула, или стимульно-реактивная цепочка длины L (рис.6);

в) конкретные синтагматические или парадигматические отношения ассоциативное отношения (рис.7).

Ряска – это зеленое «одеяло» водоемов зеленый;

одеяло;

водоемряска = зеленый 1 лягушка 7 болото 1..., зеленый 1 газ 1 болото 1..., зеленый крокодил 3 болото 1..., зеленый 1лягушка 2 пруд 1... 4;

одеяло 1ночь 1туман 1болото 1..., одеяло 1ночь 1рассвет 1болото 1... 2;

водоем 3 лягушка 7 болото 1..., водоем 1море 1болото 1..., водоем 10 озеро 2 болото 1..., водоем 2 река 1болото 1..., водоем 6 вода 1болото 1..., водоем 3лягушка 2 пруд 1..., водоем река 1пруд 1..., водоем 1речка 1пруд 1..., водоем 4 рыба 1 пруд 1… Рисунок 6. Сопоставление: предложение, 4-х членная пропозиция и стимульно-реактивные цепочки длиной L4. Числами даны веса (частоты) ассоциативных пар.

Слово-стимул Слово-реакция Синтагм. отн.

f Парадигм. отн.

оператор эвм словосочетание оператор языка словосочетание оператор пользователь вид-род оператор человек вид-род оператор программист сложное слово род-вид оператор киностудия часть-целое оператор команда синоним Рисунок 7. Пример конкретных ассоциативных, синтагматических и парадигматических отношений.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ Инструментарий исследования событийно-статистических моделей хорошо развит и широко используется для анализа текстов в таких практических задачах, как:

индексирование, реферирование, создание онтологий, информационный поиск, обучение языку, редактирование, библиометрия, в целом — в задачах text-mining, автоматизированной обработке текстов (АОТ) и машинном обучении. Наиважнейшими инструментами здесь следует считать гиперболические распределения.

Первое из них это формула Ципфа-Мандельброта — i(k,r) = рk (r+v)-b, где: b, k, v – const, r – ранг слова, i(k,r) – частота слова. Есть и другие формулы описания частотных распределений применительно к ассоциативным исследованиям.

Второе — это закон Бредфорда — Ji = bkJi-1 = bki-1J1, где: i = 1, 2,..., k;

k = 1, 2,..., m;

J1 — количество областей в ядре;

bk 1 — множитель Бредфорда для разбиения J наименований на k групп.

Статистические методы пока не нашли широкого применения в исследованиях АВС. Единственным значимым результатом следует считать лишь подтверждение действенности закона Ципфа и определение его параметров, а также некоторые устойчивые значения мощностей множеств стимульно-реактивных пар «ядра АВС», см.

работы Г.А.Черкасовой, например [34-38], а также уточнение формулы Ципфа Мандельброта сделанное в работах В.В.Долинского [3-5] применительно к распределению стимульно-реактивных пар в ассоциативном эксперименте.

Классическими методами исследования текстов, его пространственно-временной структуры, являются методы дистрибутивно-статистического (ДСМ) и компонентного анализа (КА), системное их описание, включающее 8 формальных метрик, например, приведено в 1971 г. в работе В.А.Московича [11]. В работах Ю.Н.Караулова и его коллег [8,9] приведена комбинация ДСМ и КА в виде частотно-семантического метода (ЧСМ) и соответствующая ему метрика — критерий Ю.Н.Караулова. Описание перечисленных методов и используемых в них метрик приведено также и в [31], там же рассмотрена модификация критеря Ю.Н.Караулова. Анализ более 34 модификаций ДСМ и КА, включающий и многие их комбинации (комбинированные метрики) приведен в работах А.И.Панченко, например [12-14]. Практически все современные реализации ДСМ и КА реализуются как технологии многомерного анализа данных, в частности кластерного и тензорного анализа.

Обобщенной моделью исходных данных для анализа «пространственно-временной структурности» и текста, и АВС является матрица ассоциативной связанности ЯЕ [31] (рис. 8), элементами которой являются значения функции «силы связи» fij = F(ЯЕi, ЯЕj).

Сама функция F означивается, денотируется и интерпретируется в соответствии с некоторыми априорно заданными правилами.

Слово (частота) ЯЕi = а, (fа )......

...

ЯЕj = b, (fb )... fаb...

...

Рисунок 8. Ассоциативная матрица функции «силы связи» fij = F(ЯЕi, ЯЕj).

Такой формализм в представлении исходных данных, основанный на отмеченных выше особенностях представления речемыслительной деятельности, потенциально позволяет применять уже известные и апробированный методы анализа текста (ДСМ, КА, ЧСМ и др.) в анализе АВС.

Возможными также к применению в анализе текстов оказываются как метод расширения/свертки составляющих его ЯЕ с использованием ассоциативных полей, так и метод ассоциативных цепочек, который был предложен для представления статей ассоциативного словаря [24, 27].

Формальная знаковая эквивалентность элементов ассоциативной цепочки элементам ЯЕ текста, интерпретация самой цепочки как пропозиции ЯЕ и предположение или факт единственности денотата позволяют заменить (расширить/свернуть) текст на множество связанных стимульно-реактивных пар, которые, с одной стороны, будут являться фрагментом АВС, а с другой — ассоциативно-вербальным образом текста.

Данный подход к анализу текста, приводящий к замене его пропозициями ЯЕ, с дальнейшим преобразованием их в ассоциативные цепочки, и, в итоге, подведению к некоторому «результирующему» знаку-концепту, может оказаться полезным и продуктивным в таких задачах автоматизированной обработки текстов как:

классификация, реферирование, индексирование, информационный поиск, машинный перевод и др.

Разработаны, представлены в Интернете на сайте Научно-образовательного кластера CLAIM (http://www.it-claim.ru) и используются в исследованиях два программных комплекса: «Лингвокультурный когнайзер русского языка» (его описание дано в работах А.В.Сиренко [18-21]) и «Ассоциативная сеть» (описание дано в работе А.И.Панченко [15]). В разработке находится исследовательский комплекс Е.А.Выломовой [1, 2], который реализует нейро-сетевую модель АВС.

*** Идея когнайзера в настоящее время автором и его коллегами в основном развивается в рамках проекта Российского гуманитарного научного фонда «Информационная система когнитивных экспериментов (ИСКЭ)». Проект направлен на построение программируемой компьютерной системы поддержки эмпирических и теоретических когнитивных исследований вербального сознания носителя русского языка-культуры, компьютерного моделирования механизмов работы языкового сознания для решение фундаментальной проблемы, касающейся нескольких смежных научных дисциплин (когнитивной лингвистики, компьютерной лингвистики, когнитивной психологии, психолингвистики) – проблемы типологии знаний, их объема, качества, оперирования ими в масштабе русской языковой личности.

Конкретная задача, решаемая в проекте — это создание Информационной системы когнитивных экспериментов — ИСКЭ. С ее использованием предполагается провести теоретическую разработку вопросов типологии знаний: выделения в их числе минимальной единицы (когнемы), более крупных единиц (концептов, суперконцептов и концептосфер) использования понятий живые, остаточные, обязательные [10], (рецептные), факультативные (ретушные), личностные, потенциальные, профессиональные и лингвокультурные знания. Центральное место в проекте отводится разработке программно-моделирующей подсистеме — когнайзеру, состоящему из пяти компонентов, выполняющих следующие когнитивные функции: смысловую, которая оформляется как гипертекст;


операционную, содержащую перечень способов задания смысла, которыми пользуется русская языковая личность;

знаковую, которая охватывает всю совокупность установленных в эксперименте когнем;

предметную, переводящую зафиксированное элементарное знание на концептуальный уровень;

и качественно оценочную, устанавливающую релевантность/нерелевантность (обязательность/факультативность) конкретной когнитивной единицы для языковой личности. При построении когнайзера в качестве инструментария исследования различных размерностей языкового сознания, так же как и его содержательных характеристик предполагается использовать три типа компьютерных моделей: формально логические, нейросетевые и эволюционные.

Сфера использования проекта — это учебные и научные институты филологического и технического (специальности: информатика и вычислительная техника, информационные системы и технологии) профиля Министерства образования и науки РФ и РАН, в том числе: Институт русского языка им. В.В.Виноградова, Институт языкознания РАН, МГЛУ, МГТУ им. Н.Э.Баумана, МГУП им. Ивана Федорова.

Круг потенциальных пользователей разрабатываемой системы — отечественные и зарубежные исследователи, изучающие вербальное сознание носителя русского языка культуры, филологи, лексикографы, преподаватели, аспиранты, студенты, разработчики новых информационных технологий и средств человеко-машинного коммуникативного взаимодействия, информационно-поисковых, справочных, обучающих систем и др.

ЛИТЕРАТУРА Выломова Е.А., Филиппович Ю.Н. Нейросетевая модель ассоциативно 1.

вербальной сети //Жизнь языка в культуре и социуме. Материалы международной научной конференции Москва, 20-21 апреля 2012 г. – М.:

Издательство «Эйдос», 2012. — С.141-142.

Vylomova E. Analyses of Russian associative thesaurus // Тезисы докладов.

2.

Научно-техническая международная молодежная конференция «Системы,методы, техника и технологии обработки медиаконтента» — МГУП, 2011. — С. 4.

Долинский В.А. Теория ассоциативных полей в квантитативной лингвистике.

3.

М.: УРСС, 2012. — 511 с.

Долинский В.А. Экспериментальные исследования вербальных ассоциаций в 4.

квантитативной лингвистике // Вестник МГЛУ. Выпуск 14 (620). Серия Языкознание. – М.: ИПК МГЛУ «Рема», 2011.

Долинский В.А. Распределение реакций в экспериментах по вербальным 5.

ассоциациям // Уч. записки Тартуского университета. Вып. 827. – Тарту, 1988. — С. 89–101.

Караулов Ю.Н. Концептография языковой картины мира. Статья 1: Первый 6.

этап «восхождения» к образу мира: от элементарных фигур знания к предметно-референтным областям культуры // Scripta linguisticae applicatae.

Проблемы прикладной лингвистики. Вып. 2. Сборник статей / Отв. ред. Н.В.

Васильева. М.: «Азбуковник». 2004. — С. 7-17.

Караулов Ю.Н. Концептография языковой картины мира. Статья 2:

7.

Референтные области, концепты и концептосферы. (Второй этап «восхождения» - от областей к концептам) // Языковое сознание:

теоретические и прикладные аспекты. Сборник статей. М., 2004. — С.69 Караулов Ю.Н., В.И. Молчанов, В.А. Афанасьев, Н. В. Михалев. Анализ 8.

метаязыка словаря с помощью ЭВМ. М.: Наука, 1982. — 96 с.

Караулов Ю.Н., В.И. Молчанов, В.А. Афанасьев, Н. В. Михалев. Частотный 9.

словарь семантических множителей русского языка. М.: Наука, 1982. — с.

Караулов Ю.Н., Филиппович Ю.Н. Лингвокультурное сознание русской 10.

языковой личности. Моделирование состояния и функционирования. – М., ИЦ «Азбуковник», 2009. — 288 c.

Москович В.А. Информационные языки. М., 1971. — С.213.

11.

Панченко А.И., Филиппович Ю.Н., Адейкин С.А, Пономарев П.В., Пономарев 12.

А.В. Метод и система извлечения семантических отношений из статей википедии на основе компонентного анализа //Жизнь языка в культуре и социуме. Материалы международной научной конференции Москва, 20- апреля 2012 г. – М.: Издательство «Эйдос», 2012. — С.339-341.

Панченко А. И. Towards an Efficient Combination of Similarity Measures for 13.

Semantic Relations Extraction. // Тезисы докладов Научно-техническая международная молодежная конференция «Системы,методы, техника и технологии обработки медиаконтента» — МГУП, 2011. — С. 3-4.

Панченко A. И. Метод автоматического построения семантических 14.

отношений между концептами информационно-поискового тезауруса. // Вестник ВГУ, Серия: Системный анализ и информационные технологии, 2010 — Том 2. — C. 160– Панченко А. И. Инструментальное средство для анализа ассоциативных 15.

сетей. // Интеллектуальные технологии и системы. Сборник учебно методических работ и статей аспирантов и студентов. Выпуск 9. М.: Изд-во НОК CLAIM, 2007. — C.264-277.

Пирс Ч. Логические основания теории знаков / Перевод с английского 16.

В.В.Кирющенко, М.В.Колопотина, послесловие Сухачева В.Ю. – СПб.:

Лаборатория метафизических исследований философского факультете СПбГУ;

Алетейя, 2000. — 352с.

Пирс Ч. Начала прагматизма / Перевод с английского В.В.Кирющенко, 17.

М.В.Колопотина, послесловие Сухачева В.Ю. – СПб.: Лаборатория метафизических исследований философского факультете СПбГУ;

Алетейя, 2000. — 318с.

Сиренко А.В. Оценка автоматизированной системы когнитивного 18.

моделирования в качестве вопросно-ответной системы // Тезисы докладов Научно-техническая международная молодежная конференция «Системы,методы, техника и технологии обработки медиаконтента» — МГУП, 2011. — С. 91-92.

Сиренко А.В. Алгоритмы поиска в ассоциативно-вербальных сетях 19.

психолингвистических экспериментов / Научная школа для молодых ученых "Компьютерная графика и математическое моделирование (Visual Computing)": тезисы и доклады. М.-2009 г.

Сиренко А.В. Информационная технология анализа результатов 20.

ассоциативных экспериментов: переход от веб-ориентированной к локальной информационной системе. / Жизнь языка в культуре и социуме.

Материалы конференции. Москва,14-15 апреля 2010 г. // Ред.коллегия:

Е.Ф.Тарасов (отв.ред.) Н.В.Уфимцева, В.П.Синячкин, О.В.Балясникова, Д.В.Маховиков. — М.: Издательство "Эйдос", 2010. — С.118-119.

Сиренко А.В. Лингвокультурный тезаурус русского языка / 21.

Интеллектуальные технологии и системы. Сборник статей аспирантов и студентов. Выпуск 9. М.: Изд-во НОК CLAIM, 2007. — C.264-277.

Филиппович Ю.Н. Аспекты информационной технологии когнитивного 22.

эксперимента создания лингвокультурного тезауруса // Интеллектуальные технологии и системы. Сборник учебно-методических работ и статей аспирантов и студентов. Выпуск 8 / Сост. и ред. Ю.Н.Филипповича. — М.:

«CLAIM», 2006. — С.7–32.

Филиппович Ю.Н. Ассоциативные алгебраические выражения вербальных 23.

формул смысла. Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся личности. XV Международный симпозиум по психолингвистике и теории коммуникации. Тезисы докладов. Москва, 30 мая – 2 июня 2006 г. — Калуга:

ИП Кошелев А.Б. (Издательство «Эйдос»), 2006. — С. 312–314.

Филиппович Ю.Н. Когнемный словарь ассоциативных цепочек 24.

концептосферы «быт» в модели языкового сознания // MegaLing'2010.

Горизонты прикладной лингвистики и лингвистических технологий [Электронное издание: компакт-диск] / Доклады международной научной конференции 01-07 октября 2010, Украина, Крым, Партенит. – Симферополь, 2010. – Доклады на укр., рус., англ., фотографии.

Филиппович Ю.Н. Когнитивные технологии: моделирование вербального 25.

сознания. // Научно-техническая международная молодежная конференция «Системы, методы, техника и технологии обработки медиаконтента».

Сборник тезисов. Россия, Москва, МГУП им. Ивана Фёдорова, 25-27 октября 2011 г. — С.107-108.

Филиппович Ю.Н. Компьютерное моделирование вербального сознания 26.

//Жизнь языка в культуре и социуме. Материалы международной научной конференции Москва, 20-21 апреля 2012 г. – М.: Издательство «Эйдос», 2012. — С.169-170.

Филиппович Ю.Н. Макет когнемного словаря ассоциативных цепочек.

27.

Тенденции развития современной психолингвистики. Расширенное заседание постоянно действующего семинара «Язык, сознание, культура». Звенигород, 8-9 октября 2009 г.

Филиппович Ю.Н. Моделирование работы лингвокультурного когнайзера 28.

русского языка // Вопросы психолингвистики, 2007, № 6. — С. 123-143.

Филиппович Ю.Н. Моделирование языкового сознания // Интеллектуальные 29.

технологии и системы. Сборник учебно-методических работ и статей аспирантов и студентов. Выпуск 9 / Сост. и ред. Ю.Н.Филипповича. — М.:

«CLAIM», 2007. — С.7–41.

Филиппович Ю.Н. Эскиз информационной технологии лингвокультурного 30.

тезауруса // Язык. Сознание. Культура. Сборник статей / Под ред.

Н.В.Уфимцевой, Т.Н.Ушаковой. — М.– Калуга: ИП Кошелев А.Б.

(Издательство «Эйдос»), 2006. — С. 319–334.

Филиппович Ю.Н., Прохоров А.В. Семантика информационных технологий:

31.

опыты словарно-тезаурусного описания. / Серия «Компьютерная лингвистика». Вступ. Статья А.И.Новикова. М.: МГУП, 2002.— книга в комплекте с CD ROM.

Филиппович Ю.Н., Сиренко А.В. Программный комплекс исследований 32.

психолингвистической модели вербального сознания на основе когнитивного и ассоциативного экспериментов // Вопросы психолингвистики. – 2011. – № 1. — С. 126-139.

Филиппович Ю.Н., Черкасова Г.А., Д.Дельфт. Ассоциации информационных 33.

технологий: эксперимент на русском и французском языках. / Серия «Компьютерная лингвистика». Вступ. Статья Н.В.Уфимцевой. М.: МГУП, 2002. — книга в комплекте с CD ROM.


Черкасова Г.А. Ядерные подграфы ассоциативно-вербальной сети Русского 34.

ассоциативного тезауруса // Вопросы психолингвистики. 2010, №12 (2). — С.184-200.

Черкасова Г.А. Исследование ядра ассоциативно-вербальной сети русского 35.

ассоциативного тезауруса // Жизнь языка в культуре и социуме. Материалы конференции. Москва,14-15 апреля 2010 г. — М.: Изд. "Эйдос", 2010. — С.246-249.

Черкасова Г.А. Исследование динамики ассоциативно-вербальной модели 36.

языкового сознания русских // Вопросы психолингвистики. № 6. 2007. — С.

105-122.

Черкасова Г.А. Квантитативные исследования ассоциативных словарей // 37.

Общение. Языковое сознание. Межкультурная коммуникация. Сб. статей. / Под ред. Н.В. Уфимцевой, Т.Н. Ушаковой. М.-Калуга, 2005. — С. 308-318.

Черкасова Г.А. Формальная модель ассоциативного исследования // Scripta 38.

linguisticae applicatae. Проблемы прикладной лингвистики. Вып.2. Сб. статей / Отв. ред. Н.В. Васильева. М., 2004. — С. 139-156.

СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДЫ СБОРА, ХРАНЕНИЯ И АНАЛИЗА ДАННЫХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ОНЛАЙНОВЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ Коршунов Антон Викторович (ИСП РАН) Резюме:

Появление и развитие интернет-сервисов социальных сетей является примером результата социокультурной и технологической революции, который развивается быстрее, чем наши возможности для его анализа. В данной работе рассмотрены основные особенности социальных данных, а также некоторые задачи, решаемые с их помощью.

Ключевые слова:

СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ, ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЕ ДАННЫЕ, КОМПЬЮТЕРНО ОПОСРЕДОВАННОЕ ОБЩЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ Социальная сеть (social networking service) — платформа, онлайн сервис или веб сайт, предназначенные для построения, отражения и организации социальных взаимоотношений.

Сайт социальной сети можно определить по наличию следующих возможностей:

Создание публичного или полупубличного профиля пользователя Пользователь может задавать и поддерживать список других пользователей, с которыми у него имеются некоторые отношения (например, дружбы, родства, деловых и рабочих связей и т. п.) Просмотр и обход связей между пользователями внутри системы ВИДЫ ОНЛАЙНОВЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ Всё многообразие современных онлайн-сервисов с наличием социальной компоненты можно разделить на несколько основных классов:

1. Сети общего назначения (Facebook, вКонтакте, Одноклассники) 2. Нишевые сети (LinkedIn, Pinterest, Comon) 3. Контентные сети (Twitter, YouTube, Last.fm, SoundCloud, а также форумы, доски объявлений, сервисы обмена сообщениями и email-сети) 4. Онлайн-игры (World of Warcraft, LineAge) СОЦИАЛЬНЫЙ ГРАФ И ЕГО ЭВОЛЮЦИЯ Несмотря на приведённые выше попытки дать определение социальной сети в её современном понимании, мы не считаем для себя возможным учесть в одном определении все её функции и особенности: социокультурные, информационные, сетевые и др. С точки зрения обработки данных нас интересует прежде всего роль социальных сетей как средств компьютерно-опосредованного общения (computer-mediated communication), а также социальный граф как их материальный субстрат.

Социальным графом мы будем называть динамическую структуру, обладающую высокой адаптационной способностью к постоянно меняющимся внутренним и внешним условиям, полностью описывающую состояние и поведение составляющих её пользователей, а также их отношения между собой и объектами внешнего мира в некоторый момент времени.

Иными словами, социальный граф представляет собой некий отпечаток или слепок (snapshot) социальной сети в заданный момент времени и содержит всю доступную информацию о её структуре и взаимодействиях её субъектов. Это обусловливает ряд особенностей и трудностей при обработке этого специфического типа данных (раздел «Сбор и хранение пользовательских данных»), но вместе с тем даёт возможность проводить уникальные эксперименты с целью решения научных и бизнес-задач, многие из которых считались ранее невозможными. Кроме того, постоянно предлагаются и успешно решаются так называемые задачи, обусловленные данными (data-driven tasks) как результат проникновения социальных сетей во многие сферы повседневной жизни и появления возможности анализировать колоссальные объёмы данных, генерируемых программным обеспечением социальных сетей при взаимодействиях со своими пользователями.

Не составляет труда проследить за эволюцией представлений о социальном графе и его структуре. Первые исследования датируются серединой XX века, когда антропологи и социологи впервые стали использовать графовое представление связей между реальными людьми в социуме как инструмент для изучения его особенностей (формирование сообществ, коммуникационные паттерны и т.д.) Методом сбора информации было, в основном, анкетирование или непосредственное интервьюирование. Результатами чаще являлись либо персональная сеть (ego-network) с топологией типа «звезда», включающая центральный узел (seed node) и список его контактов с категориями и типами связей, либо небольшая сеть сотрудников/сослуживцев, объединённых в локальное сообщество в реальном мире. Формат представления данных был, в основном, довольно ограниченным:

список рёбер с типами и набор атрибутов для каждого узла (имя, возраст, профессия, место работы и т.д.) В итоге получались достаточно небольшие и разрозненные статические графы, не позволяющие провести масштабный анализ. Тем не менее, даже такое примитивное представление позволило учёным совершить ряд выдающихся открытий о структуре и природе общества и подтвердило необходимость совершенствования формальных методов представления и анализа социальных графов.

Всё это подтверждает постулат о высокой адаптивной способности социального графа. Общая тенденция – всё более точная симуляция реального общения и, как следствие, появление новых технологических средств для обмена различными типами информации и выражения своего мнения.

СБОР И ХРАНЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИХ ДАННЫХ Остановимся подробнее на особенностях социальных графов, которые обусловливают необходимость разработки особых подходов к их сбору и хранению.

Как уже было отмечено, источниками данных являются действующие онлайн сервисы, предоставляющие доступ к полу-структурированным пользовательским данным в реальном времени. Последнее обстоятельство усложняет сбор данных, поскольку непосредственно во время обращения к социальной сети и копирования данных она продолжает изменяться. В результате полученная копия части сети не является полностью достоверной и внутренне согласованной. Неполная структурированность делает необходимым применение к собранным данным дополнительных процедур для выявления скрытых закономерностей и приведения их к требуемому внутреннему представлению.

Ещё одной особенностью является размерность данных – на сегодня большинство популярных социальных сервисов имеют граф с миллионами вершин и миллиардами связей между ними. Это требует применения технологий распределённого хранения и обработки социальных данных.

Если говорить о модели данных, то на сегодня наиболее оптимальным способом представления социального графа является мультиграф, содержащий все объекты сети и связи между ними. В таком мультиграфе допускается наличие неограниченного набора типов узлов и рёбер, а также соединение узлов множеством связей различных типов.

Кроме того, узлы и рёбра могут иметь веса и атрибуты. Наконец, мультиграф позволяет хранить информацию о динамике состояния социальной сети путём одновременного хранения любого числа копий каждого объекта с временными метками.

ПРОГРАММНЫЕ СРЕДСТВА ДЛЯ ОБРАБОТКИ СОЦИАЛЬНЫХ ГРАФОВ Существуют специализированные программные комплексы (фреймворки), упрощающие разработку распределённых алгоритмов обработки социальных графов и оптимизирующие их выполнение. Помимо хорошо известной парадигмы распределённых вычислений Map-Reduce, которая обладает рядом недостатков в применении к графовым данным, можно выделить следующие средства:

Pregel, Bagel, Giraph, GoldenOrb PEGASUS HAMA Phoebus HipG Signal/Collect Spark GraphLab X-RIME ЗАДАЧИ АНАЛИЗА СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ И ГРАФОВ Klamma et al в 2007 году сформулировали цель анализа социальных сетей (social network analysis) как «получение новой информации о социальных взаимоотношениях».

Несмотря на сохранение актуальности данного определения, полезно также иметь более конкретное представление о современных задачах, решение которых стало возможным благодаря расцвету социальных сервисов.

Можно выделить три основных типа задач:

1. Создание и улучшение пользовательских сервисов 2. Бизнес-аналика 3. Теоретические исследования ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ Основные направления развития социальных сервисов:

1. Децентрализация 2. Появление новых сервисов и средств для самовыражения, а также обмена знаниями и опытом ЗАКЛЮЧЕНИЕ Анализ пользовательских данных современных социальных сервисов является актуальной и востребованной отраслью современной науки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Boyd, D. and Ellison, N. Social Network Sites: Definition, History, and Scholarship (англ.) // Journal of Computer-Mediated Communication. — 2007. — Т. 13. — № 1. — С. 210-230. — ISSN 10836101. — DOI:10.1111/j.1083-6101.2007.00393.x 2. Beer, D. & Burrows, R. (2007). Sociology and, of and in Web 2.0: Some initial considerations. Sociological Research Online, 12(5), http://www.socresonline.org.uk/12/5/17.html 3. Christian Fuchs, Wolfgang Hofkirchner, Matthias Schafranek, Celina Raffl, Marisol Sandoval, Robert M. Bichler. Theoretical Foundations of the Web: Cognition, Communication, and Co-Operation. Towards an Understanding of Web 1.0, 2.0, 3.0.

Journal: Future Internet, vol. 2, no. 1, pp. 41-59, 2010. - DOI: 10.3390/fi СЕМИОТИЧЕСКАЯ ГЕТЕРОГЕННОСТЬ УСТНО-РЕЧЕВОЙ КОММУНИКАЦИИ Потапова Родмонга Кондратьевна (МГЛУ) SEMIOTISCHE HETEROGENE WESENHEIT DER SPRECHSPRACHLICHEN KOMMUNIKATION Es handelt sich in diesem Vortrag um unsere Konzeption bezglich der Interpretation der sprechsprachlichen Ttigkeit als des Zeichensystems des Menschen im Rahmen der interpersonellen und interkulturellen Kommunikation. In den Mittelpunkt dieser Konzeption wird das allgemeine semiotische System der sprechsprachlichen Zeichen mit Rcksicht auf alle semiotischen Subsysteme gerckt. Die Bestandteile dieser Zeichensubsysteme sind im Laufe von vielen Jahren in unseren Monographien definiert und beschrieben worden (R.K. Potapova (1997;

2001;

2003;

2010;

2012);

R.K. Potapova, V.V. Potapov (2006;

2011;

2012)).

Die sprechsprachliche Semiotik und das semiotische sprechsprachliche System werden von diesem Standpunkt aus in mehrere Teilgebiete gegliedert.

Das wird durch die heterogene Wesenheit der sprechsprachlichen Kommunikation bedingt: das Vorhandensein des Sprechers (Adressanten, Absenders) mit seinem Zeichenvorrat und des Hrers (Adressaten, Empfngers) mit seinem Zeichenvorrat. Dabei hngen semantisch pragmatische Ergebnisse der Kommunikation vom Umfang des Zeichenvorrats ab, der durch individuelle uere und innere Erfahrung, Intention und Kointention, sprechsprachliche Erzeugung und Wahrnehmung der Kommunikanten bedingt wird.

Als Zeichentrger treten dabei Artikulations- und Phonationsgesten, akustische Reprsentanten der Laut- und Prosodie-Zeichen, Reprsentanten der Informationsmodelle bezglich der Kommunikations-, Emotions- und Modalfunktionen der gesprochenen Sprache auf.

Diese Relationen bilden die eigenartige Zeichendimension der sprechsprachlichen Ttigkeit. Jedes Zeichensystem wird durch seine Grundbausteine charakterisiert (z.B.

anatomisch-physiologische, psychische, akustische, geistige usw.).

Die Sprechttigkeit schliet im Allgemeinen solche Aspekte der Kommunikation wie Verbalik, Paraverbalik und Extraverbalik, die einen heterogenen „Knoten“ der gesprochenen Sprache bilden. Im Prozess der sprechsprachlichen realen (On-line) Kommunikation ist es sehr schwierig und fast unmglich, dieses Phnomen in diskrete Teile zu gliedern. Die Kombinatorik der Zeichen bildet eine Zeichengestalt, die diese oder jene Schlsselmerkmale besitzt, die als Erkennungsmerkmale dienen, die Mglichkeit bieten, einerseits, Syntaktik, Semantik und Pragmatik der sprechsprachlichen uerung, und andererseits, Modalitt und Emotionen dieser uerung zu entziffern. All das bildet das Untersuchungsobjekt des speziellen Gebiets der Theorie und Praxis der sprechsprachlichen interpersonellen Kommunikation und zwar der Sprechwissenschaft (Speechology), die verschiedene Aspekte der Sprechttigkeit (Rhetorik, Redeerziehung, Redestrungen, Redeaphasie und Pathologie, phonetische Reprsentationen der Sprache, akustische Redeeinheiten bezglich des primren und sekundren Sprechsignals, psychologische und physische Besonderheiten des Sprechers, Erarbeitung der Systeme “vom Text – zur gesprochenen Sprache“, Sprach- und Sprecheridentifizierung, Sprechdidaktik usw.).

In der wissenschaftlichen Literatur gibt es zur Zeit eine Reihe von Literaturquellen, wo verschiedene Aspekte der interpersonellen sprechsprachlichen Kommunikation beschrieben werden. Das Wichtigste besteht darin, dass die verbale Kommunikation die heterogene semiotische Wesenheit besitzt.

Was die Natur der sprechsprachlichen Kommunikation anbetrifft, so kann man behaupten, dass es eine Menge von verschiedenen Standpunkten gibt, die in unserer Monographie „Kommunikative Sprechttigkeit. Russland und Deutschland im Vergleich“ [Potapova, Potapov 2011] analysiert worden sind.

Um das Vorhandensein der heterogenen Charakteristiken der gesprochenen Sprache zu begrnden, wre es zweckmig, unsere eigene Konzeption darzustellen.

Das Kommunikationsmodell [Potapova, Potapov 2011: 277–278] schliet folgende Kommunikationsebenen ein:

Modell.

I. in Bezug auf den Adressanten:

– uere Einwirkungsebene (biologische (z. B. Gewicht, Gre, Alter), soziale, kulturelle, situative, soziokonomische Faktoren u. a.);

– bewegende, anregende Ebene (Motiv, kommunikative Absicht, „sinnbildende Hauptaufgabe der Kommunikation“ nach K. S. Stanislavskij);

– sinnkonstituierende Ebene (innere, immanente Sprachform) auf der Basis der existierenden Sprachformen;

– neuronale Ebene: Programmieren der aktiven kommunikativen Ttigkeit (Wahl und Koordinierung der verbalen, nonverbalen, paraverbalen und extraverbalen Signale;

Planen der motorischen Programme);

– Ebene der Programmrealisierung und der Kontrolle (Rckkopplungsprozesse);

– sprechrealisierende Ebene (Phonation, Artikulation);

– Ebene der akustisch-optischen Kommunikation: Phonations- und Artikulationsgestik, nonverbale Gestik und Mimik, Augenmotorik, Proxemik;

– Ebene der auditiven Kontrolle der eigenen Sprachleistung;

– Ebene der interpretatorischen Selbstkontrolle.

II. In bezug auf den Kanal:

– akustische Ebene;

– optische Ebene.

III. In Bezug auf den Adressaten:

– Ebene der Funktion der sensorischen (akustischen und optischen) Rezeptoren;

– Ebene der vorphonologischen Analyse des akustischen Signals (neuronale Ebene);

– Ebene der phonologischen (phonematischen) Bewertung des akustischen Signals (Linguistik;

Sprachverstehen);

– Ebene der prosodischen Bewertung des akustischen Signals (Linguistik und Paralinguistik, verbale und paraverbale Zeichen);

– Ebene der kommunikativen Bewertung des optischen Signals (nonverbale und extraverbale Kommunikation);

– Ebene der kommunikativen Interpretation der Sprach- und Sprechuerung;

– Ebene der Bewertung der Kommunikationssituation;

– Ebene der Interpretation der kommunikativen Absicht des Kommunikationspartners, seiner Absicht und „sinnbildende Hauptaufgabe der Kommunikation“ des Kommunikationsziels.

Von diesem Standpunkt aus schlagen wir vor, folgende Hauptarten der sprechsprachlichen Zeichen bezglich des Aspekts der interpersonellen Kommunikation zu betrachten:

Phonateme (Phonationseinheiten bezglich des Funktionierens der Stimmbnder);

Artikulateme (Artikulationseinheiten bezglich der Segmentalia und Suprasegmentalia);

Akusteme (akustische Korrelate der Segmentalia und Suprasegmentalia);

bezglich der Segmentalia und Perzepteme (psychische Vorstellungen Suprasegmentalia).

Diese Zeichengruppeneinheiten werden von uns per Analogie bezglich der Phoneme und Intoneme vorgeschlagen, was die Mglichkeit gibt, diese Zeichengruppeneinheiten als Bndel der einzelnen Phonations-, Artikulations-, Akustik- und Perzeptionszeichen zu definieren.

LITERATUR Potapova R.K., Potapov V.V. Kommunikative Sprechttigkeit. Ruland und Deutschland im Vergleich. Kln;

Weimar;

Wien: Bhlau Verlag, 2011. 312 S.

ТЕЗИСЫ УЧАСТНИКОВ ИГРЫ В АССОЦИАЦИИ – КЛЮЧ К ТАЙНАМ СОЗНАНИЯ Филлипович А.Ю. (МГТУ им. Н.Э. Баумана) Лекция популярно рассказывает о современных достижениях в области изучения языкового сознания человека с использованием методов компьютерной лингвистики, психологии и семиотики.

Наверное, каждый из нас хотя бы раз в жизни играл в «ассоциации» - популярную коллективную игру, которая имеет множество самых различных вариаций. Самая простая из них требует поочередно называть (или писать) первое слово, которое придет в голову.

При этом говорить нужно предельно быстро, не раздумывая, чтобы обеспечить эффект спонтанности.

Называя ассоциации друг за другом, можно случайно вызвать смешные и неожиданные реакции, развеселив компанию во время долгой поездки в автобусе. Более сложные варианты игры требуют показывать жестами загаданное слово, вызывая ассоциации на действия ведущего игрока;

искать сравнительные аналогии для определения характерных черт известного персонажа;

ловить за «хвост» крокодила и т.д.

Фрагмент онлайн игры в ассоциации (http://uralweb.ru/pages/article.php?id=2659):

Пример … - поезд – проводница – подушка – девушка – одеяло – сон – храп – бессонница – невысыпание – учеба - … Несмотря на кажущуюся простоту и ярко выраженный увеселительный характер за игрой в ассоциации скрывается много интересных и любопытных явлений, которые уже несколько веков ведущие философы, психологи, лингвисты и другие ученые исследуют для понимания тайны мыслительных процессов человека.

РОЛЬ «АССОЦИАЦИЙ» В ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ НАУК О ЧЕЛОВЕКЕ Понятие ассоциации возникло довольно давно, и в истории его связывают с именами Платона, который упоминает о случаях припоминания по сходству и смежности, и Аристотеля, который говорил, что образы, возникающие без видимой внешней причины, являются продуктами ассоциации. Аристотеля также считают создателем первой классификации ассоциаций: по сходству, смежности (временной последовательности) и контрасту.

На протяжении веков известные философы вкладывали в это понятие различный смысл. Например, Рене Декарт активно изучал ассоциации для понимания процессов овладения своими страстями и считал, что «при воздействии внешних объектов возникают впечатления о них, соединяющиеся путем образования ассоциаций, но не дающие истинного знания. Оно изначально заложено в душе в виде врожденных идей».

Томас Гоббс создал систему механистической психологии, где элементы сознания взаимодействуют на основе ассоциаций - механистических по своей сути связей (смежности ощущений в пространстве и во времени). Он говорил, что «представления о предмете появляются по инерции из ощущений, а потом, в той же последовательности, что появлялись ощущения, образуются цепи мыслей». На основе общего тезиса о том, что «мысль может переходить от одной вещи почти к любой другой» он разработал классификацию случаев сцепления образов сознания друг с другом, назвав их «типами мысли».



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.