авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Основан в 1991 году История № 18 (119) 2008 ...»

-- [ Страница 2 ] --

sed propter loci incommoditatem nil eis dampni intulit. Nortmanni vero coeptum iter peragentes, castra sibi adversus civitatem statuunt».

7 См.: Annales Vedastini, s. a. 882. S. 520: «At australes Franci congregant exercitum contra Nortmannos;

sed statim terga verterunt;

ibique Walo, Mettensis episcopus, corruit. Dani vero famosissimum Aquisgrani palatium igne cremant, et monasteria, civitates, Treviris nobilissimam et Coloniam Agrippinam, palatia quoque regnum et villas, cum habitatoribus terrae interfectis, igne cremaverunt».

8 См.: Annales Vedastini, s. a. 880. S. 518: «Post haec Hludowicus parat redire in regnum suum;

occur ritque Nortmannis a praeda revertentibus, et facta congressione apud Tumiomum, nobiliter eosdem vi cisset, nisi contigisset Hugonem, lium suum, ibi ruere. Nam Godefridus, rex Danorum, illum interfe cit ;

quo mortuo, omisit rex illos insequi»;

s. a. 882. S. 520: «Contra quos Karolus imperator exercitum innitum congregat, eosque in Haslac obsedit. Godefridus vero rex ad eum exiit : cui imperator regnum Frisonum, quod olim Roricus Danus tenuerat, dedit, coniugemque ei dedit Gislam, liam Hlotharii re gis, Nortmannosque e suo regno abire fecit»;

s. a. 886. S. 523: «Gauzlinus vero, dum omnibus modis populo christiano iuvare studeret, cum Sigifrido, rege Danorum, amicitiam fecit...».

9 См.: Annales Vedastini, s. a. 896. S. 530: «Et per idem tempus iterum Nortmanni cum duce eorum, Hunedeo nominee, et quinque barchis iterum Sequanam ingressi...».

10 См.: Annales Vedastini, s. a. 887. S. 524: «Nortmanni vero usque Segonam et Ligerem more solito pervagati sunt»;

s. a. 887. S. 525: «Nortmanni vero omnia loca usque Mosam more solito et partem Burgundiae devastant». More solito — по своему обыкновению. Появление норманнов, или данов, в пределах Западно-Франкского королевства для автора «Ведастинских анналов» превращается в привычное дело, а их поступки уже не есть нечто сверхъестественное. Весьма примечательно, что подобные настроения у анналистов были характерны и для восточной части Франкской им перии, причем даже намного раньше. См., например: «Ксантенские анналы», автор которых пи шет: «Язычество же с севера, как обычно, причиняло вред христианству и оно все больше и боль ше усиливалось, но, если рассказывать более подробно, это вызвало бы скуку» (см.: Ксантенские анналы // Историки эпохи Каролингов… С. 148;

Annales Xantenses a. 640–874;

s. a. 849 // MGH SS. T. II. S. 229).

11 Например, заключение мира с осаждавшими в 885–886 гг. Париж норманнами воспринимает ся автором «Ведастинских анналов» как «дурное решение» со стороны императора Карла III Толстого: Annales Vedastini, s. a. 886. S. 524: «…ut imperator pacem cum Danis faceret. Et factum est vere consilium miserum…».

12 Например, уже упоминавшийся выше дан Зигфрид: Annales Vedastini, s. a. 884. S. 521: «… Sigefridum Danum, christianum regique delem…».

13 Annales Vedastini, s. a. 879. S. 518;

Ведастинские анналы. С. 163.

14 Ibid. s. a. 884. S. 521;

Там же. С. 169.

15 Ibid. s. a. 879. S. 518;

Там же. С. 163.

16 Ibid. s. a. 885. S. 523;

Там же. С. 171.

17 Ibid. s. a. 880. S. 519;

Там же. С. 165.

18 Ibid. s. a. 882. S. 520–521;

Там же. С. 168.

19 Ibid. s. a. 885. S. 522;

Там же. С. 170.

20 Ibid. s. a. 884. S. 521;

Там же. С. 169.

21 Ibid. s. a. 888. S. 525–526;

Там же. С.176.

22 См.: Annales Vedastini, s. a. 885–886. S. 522–524;

Ведастинские анналы. С. 170–174.

23 См.: Annales Vedastini, s. a. 883. S. 521: «Nortmanni vero Octobrio mense niente Latverum cum equitibus et pedatibus atque omni suppellectili veniunt»;

s. a. 891. S. 527: « Nortmanni vero qui huc illucque dispersi erant, adunati, in eodem loco iterum sibi sedem rmant»;

s. a. 898. S. 531: «Posthaec rex Karolus cum exercitu parvo, Nortmannis a praeda revertentibus, in pago Vitmau iuxta quandam villam insecutus, aliquibus suorum interfectis, plurimisque vulneratis, Nortmanni tenentes more solito loca, rediere ad naves»;

Ведастинские анналы. С. 168, 178, 184.

ИСТОРИЯ РОССИИ И ЕЕ РЕГИОНОВ Я. Н. Рабинович СТОЛБОВСКИЙ МИР: ПОБЕДА ИЛИ ПОРАЖЕНИЕ?

В статье изучена предыстория заключения Столбовского мира. Автор связал завер шение переговоров в Столбово с событиями, происходившими на северо-западе страны.

Показано, как вопрос о мире со Швецией решался на Земском соборе 1616 г. Исследован ход переговоров в Ладоге и роль в них английского посла Джона Мерика.

Ключевые слова: Столбовский мир, Швеция, Ладога, Смутное время, Джон Мерик, Земский собор, Поневские погосты, Тихвинская икона, Гюлленгейм, Псков, Мезецкий, Замятин, Видекинд.

В феврале 2007 г. исполнилось 390 лет с момента заключения Столбовского мирного договора между Россией и Швецией (1617), а также исполнилось 125 лет со дня рождения Германа Андреевича Замятина (1882–1953) — крупнейшего специалиста по изучению русско-шведских отношений в Смутное время, значительная часть трудов которого до настоящего времени так и не опубликована.

К изучению переговорного процесса в Дедерино и Столбово обращались многие ис следователи, начиная с С. М. Соловьева и Н. П. Лыжина1. Однако ни один из них не свя зывал завершение переговоров в Столбово с событиями, происходившими в то время в районе Пскова и в других местах северо-запада страны. Между тем очевидно, что пора жение шведов в декабре 1616 г. под Псковом оказало влияние на переговоры, заставило шведов быть уступчивее. Все считают, что после поражения шведов под Псковом в 1615 г.

сразу же начались переговоры в Дедерино (это верно), затем было заключено перемирие, а потом русские и шведы съехались в Столбово и заключили Вечный мир. Однако эти дипломатические шаги проходили в условиях непрекращающихся военных действий, которые совершенно не известны отечественному читателю. Также мало внимания уде лено переговорам в Ладоге осенью 1616 г. и роли английского посла Джона Мерика на этих переговорах. А ведь в Ладоге были согласованы Джоном Мериком со шведскими представителями основные положения будущего Столбовского договора. Русские пос лы на переговорах в Столбово фактически занимались только «техническими» делами.

Следует более подробно остановиться на решении вопросов внешней политики Земским собором 1616 г. Еще в 1925 г. Г. А. Замятин опубликовал два документа данного Земского собора, однако эти документы еще не изучались в интересующем нас контексте2.

Среди историков до настоящего времени нет однозначной оценки значения Столбовского мира для России. С точки зрения источниковой базы темы, на мой взгляд, недостаточно изучены так называемые «Арсеньевские шведские бумаги» применительно к событиям весны–лета 1616 г. Что касается отдельных статей Столбовского договора, то при внимательном про чтении его текста выясняется, что в книге С. М. Соловьева (на которую ссылаются все исследователи) обнаружилось несколько опечаток, которые до настоящего времени не исправлены. Впервые данный договор опубликован в книге шведского королевского ис ториографа Юхана Видекинда в 1670-х гг. В настоящее время имеется научное издание книги Видекинда в современном переводе4. Все вышесказанное позволяет еще раз обра титься к изучению предыстории и содержания Столбовского мирного договора.

Предварительные переговоры о мире между Россией и Швецией (обмен послания ми) начались осенью 1615 г. еще в период осады Пскова Густавом Адольфом. Англия и Голландия, заинтересованные в скорейшем окончании военных действий в России, на деясь получить торговые льготы у московского правительства, первыми откликнулись на просьбу России о посредничестве. Уже летом 1614 г. в Москву был направлен послан ник английского короля Джон Мерик, а в августе 1615 г. Генеральные Штаты отправили в Новгород своих послов5.

Русские послы во главе с князем Данилой Ивановичем Мезецким некоторое время находились в Осташкове, а шведские — в Новгороде. Посредником вначале выступал только Джон Мерик, затем прибыли голландские представители6.

Ход переговоров в Дедерино подробно освещен в трудах С. М. Соловьева, Н. П. Лыжина, В. Н. Козлякова7. К 22 февраля 1616 г. шведы предложили три варианта заключения мира: по одному из них русская сторона должна выплатить немыслимую сумму денег (2 млн р. — 40 бочек золота), по второму и третьему — уступить четыре крепости с Сумерской волостью (район озера Самро), либо без нее с доплатой 100–200 тыс. р. При этом Ладога, как и Гдов, должны оставаться в качестве заложников у шведов, пока не бу дут урегулированы все финансовые и территориальные вопросы. Дальше потребовались консультации с руководством обеих стран, и послы, заключив перемирие на три месяца (до 31 мая 1616 г.), разъехались из Дедерино, договорившись встретиться в дальнейшем между Тихвином и Ладогой8. В «Новом летописце» кратко подведен итог этих перего воров: «И посольство у них тут не сталося и разъехошася»9.

Московские бояре в марте 1616 г. писали шведам, что царь не собирается ни усту пать крепости, ни платить такие огромные деньги. Но одно событие спутало все кар ты русской дипломатии. К шведам бежал новгородский боярин Михаил Климентьев, находящийся в свите русских послов. Он фактически передал шведам стратегическую информацию о положении дел в России. Климентьев сообщил, что в стране нет денег, русские будут вынуждены отдать шведам крепости. Из-за страшного истощения стра ны нельзя набрать новые войска, военные силы русских насчитывают лишь 10 тысяч.

Поэтому шведы в дальнейшем оказались неуступчивы. Шведская сторона соглашалась начать новые переговоры, только получив ответ: по какому из трех вариантов русские согласны мириться10.

Голландские посредники убыли в Швецию. В дальнейшем переговоры вел только Джон Мерик. Уже с этого времени Англия и Голландия становятся торговыми конкурен тами11. Мерик стремился отстоять для России устье Невы, чтобы наладить русско-анг лийскую торговлю кратчайшим путем, через Балтику. Мерик уже знал о первых попыт ках шведов создать порт и таможню в устье Невы (Ниеншанц);

как купец он сразу оце нил все преимущества этого пути, поэтому такая длительная дипломатическая борьба развернулась в ходе переговоров за Орешек и Поневье (4 погоста южнее Невы).

В мае 1616 г. русские послы вместе с Мериком выехали из Москвы в Тихвин12. Перед этим английский посол неоднократно встречался в Москве с Михаилом Федоровичем. По видимому, Мерик хорошо владел информацией о положении дел в районе места будущих переговоров. О Тихвине ему могли рассказать стольники Семен и Матвей Прозоровские, которые были «рындами в белом платье» на церемонии 14 и 30 апреля. О Ладоге он мог получить подробную информацию от Григория Константиновича Волконского, кото рый на этих церемониях «объявлял английского посла»13. 1 мая состоялась последняя встреча, «и отпущен был на съезд меж Ладоги и Тихвина мирить Государя с Свейским королем»14.

В Тихвин Мерик вместе с Мезецким и другими послами прибыл 12 июня. Все лето послы жили в Большом монастыре в Тихвине, при этом долго выбирали место для буду щих переговоров15. Вначале было выбрано сельцо Горки (двор Ефима Толыпина) на реке Сясь. Но это место оказалось неудобным из-за порогов на реке. Тогда Мерик предложил новое место — «имение Василия и Степана». Здесь он планировал сделать свою стоян ку. «А шведы, — пишет он, — могут разместиться в версте от этого места… в 37 верс тах от Тихвина и Ладоги, на середине пути между ними». Это и было село Столбово16.

Здесь построили временные дома и назвали это место Даниловым острожком — по име ни князя Мезецкого.

Шведские послы к назначенному сроку в Ладогу не явились. Они вообще не желали ехать в Ладогу, пока им не сообщат последний вариант условий, на которые соглаша лась русская сторона. Все лето и осень 1616 г. русские и шведские послы обменивались грамотами: русские — из Тихвина, а шведы сначала из Нотебурга, а затем из Ладоги.

Мерик и его помощники постоянно курсировали между ними, осуществляя «челночную дипломатию»17.

Только 16 августа шведы написали Мерику о своем прибытии в Ладогу. При этом они объявили ультиматум: если в течение 8 дней им не объявят, на каком из трех вариантов остановились русские, то они разорвут мир. Шведские уполномоченные были упорны и не шли на уступки. Наконец, в Москве поняли, что невозможно оттягивать дальше ре шение этого вопроса.

Московское правительство еще в августе вступило на путь территориальных уступок.

Царь с боярской думой неоднократно обсуждали «свейское дело». После заседания 17 ав густа в Тихвин был отправлен с Гаврилой Кувшиновым первый наказ: уступить шведам Ивангород, Ям и Копорье с уездами. После вторичного обсуждения «свейского дела» сентября к послам в Тихвин был отправлен с Григорием Нероновым дополнительный наказ об уступке Орешка с Заневскими погостами. На следующий день в Думе вновь обсуждался этот вопрос и был отправлен с Петром Батюшковым третий наказ. Судя по дальнейшим действиям Мерика, в этом наказе говорилось об уступке ряда Поневских погостов и выплате некоторой суммы денег.

11 сентября в Москву прибыл из Тихвина от послов Данила Губин с последними из вестиями о ходе переговоров. Он же привез грамоты Мерика и ультиматум шведов. В тот же день царь приговорил передать дело на рассмотрение Земского собора, который в это время заседал в Москве18.

О том, что Земский собор 1616 г. занимался внутренними делами государства, исто рики знали давно19. Впервые о новых внешнеполитических задачах этого собора напи сал Г. А. Замятин. Он опубликовал два новых документа, связанных с деятельностью Земского собора 1616 г. На основании этих документов Г. А. Замятин сделал вывод о том, что на рассмотрение данного Земского собора был передан вопрос об условиях заклю чения мира со шведами20.

Уже 12 сентября Собор занялся обсуждением поставленного вопроса. Вопрос зву чал так: «На чем со свейскими послы велети делати: на городы-ль или на денги? И бу дет на денги, и где взяти денги?». Перед участниками Собора было два варианта: либо уступить ряд крепостей с небольшой доплатой, либо сохранить крепости, но уплатить крупную сумму денег. При этом необходимо было учесть как тяжелое экономическое положение, так и политический престиж страны. Во втором случае необходимо было сразу же решить, где взять эти деньги. Этот вопрос был решен на Соборе в пользу пер вого предложения21. В тот же день, 12 сентября, в Тихвин с Данилом Губиным была отправлена грамота. Этот документ интересен тем, что отчетливо рисует порядок засе дания Земского собора, сообщает много новой информации о положении дел в стране и расширяет наши сведения о компетенции Земского собора 1616 г.

После постановки вопроса Михаилом Федоровичем думный дьяк Петр Третьяков зачитал краткую предысторию этого вопроса, начиная с Выборгского договора. Затем были перечислены шведские условия мира и ультиматум шведов: пока государь не ска жет, на каком из вариантов русские намерены остановиться, шведы не будут продолжать переговоры22.

До Земского собора была доведена и обстановка на театре военных действий: «А под Псков пришел ратной маршалок Яганов королев непрямой жены сын, а с ним многие ратные свейские и иных земель люди, и подо Псковом стал и Псков всякими мерами тес нит23. А в Ладоге с Яковом Понтусовым с товарищи многие ж ратные люди. А в вестях выходцы и лазутчики сказывают: только мир с государем вскоре не станется, и им да идти воевать на Тихвину и иные места, а Новгород, Старую Русу, Порхов, Ладогу разо рить, выжечь и высечь, да всеми людьми идти над Псковом промышлять».

В заключение Третьяков вновь поставил вопрос: на города или на деньги заключать мир, и если на деньги, то где деньги взять? Вопрос надо решить быстро, «и с тем бы со всем указом к государевым послам послать вскоре, чтоб до государева указа со свейски ми послами не разорвать, тем бы государеву и земскому делу большие порухи не учи нить».

Затем слово вновь взял Михаил Федорович. Он просил Собор посоветоваться между собой и дать ему ответ. Члены Собора, «советовав меж себя долгое время», говорили, что таких денег в разоренном государстве собрать за указанный срок невозможно (че тыре года по 500 тыс. р. в год, а все это время города остаются у шведов заложниками, и если вовремя не выплатить эту сумму, то города будут потеряны навечно). А даже если и сумеем выкупить их, то они сильно разорены, фактически беззащитны, их надо ук реплять, наполнять людьми и запасами, а в это время придет другой недруг (намек на поляков) и легко захватит их.

В итоге собор решил отдать шведам города и в придачу часть денег. Собор утвер дил приговоры, которые были посланы ранее с Гаврилом Кувшиновым, Григорием Нероновым и Петром Батюшковым24.

Д. И. Мезецкому была отправлена грамота, в которой указывалось объявить Мерику, а через него шведским уполномоченным первый наказ, который был отправлен с Гаврилой Кувшиновым, а самому в дальнейшем действовать по второму и третьему наказам.

К этому времени новый шведский главнокомандующий Карл Гюлленгейм, прибыв на театр военных действий, приступил к очередной блокаде Пскова. Севернее города, у монастыря Николы в Устьях, было построено укрепление25. Шведы контролировали дорогу в Псков из Дерпта и из Псковского озера по реке Великой. Также на реке Свирь шведы построили острожек и направили туда «множество ладей в противовес ладьям русских в Ладожском озере, чтобы мешать русским выйти из реки в озеро и нападать… на Кексгольм и Нотебургскую область»26.

В свою очередь, летом 1616 г. тихвинские казаки Чеадая Спешнева выстроили укреп ление в устье реки Сясь и организовали патрулирование на Ладоге. Активных боевых действий они не предпринимали, но вели досмотр шведских судов27.

Царские послы обещали шведам, что во время переговоров не будет повода к враж дебным действиям. Однако между тихвинскими казаками и шведами постоянно происхо дили конфликты. Какой-то шведский староста Филька вместе с отрядом солдат и черкас грабил в районе Тихвина, «наделал много вреда в этой местности вместе с чужеземца ми», но был пойман тихвинцами. По просьбе Мерика этого Фильку, «который заслужил смерти», освободили и отослали в Ладогу к шведам28. «Конные солдаты из Новгорода»

во главе с неким Астюшкой Сидоровым совершили набег в Бежецкую пятину в поместье Курапа Мякинина, они увели 150 лошадей «у народа государя»29.

Обе стороны сосредоточили в районе Тихвина и Ладоги крупные силы. Так, Видекинд сообщает о наличии в Тихвине 300 дворян, 400 казаков и 500 стрельцов30. В другом мес те он говорит о планах Делагарди совершить нападение на Тихвин, если переговоры ле том 1616 г. будут сорваны31.

Однако Густав Адольф скептически отнесся к этим планам, зная об упорстве тихвин цев, которые уже однажды (в 1613 г.) выдержали осаду32. Возможно, шведам также было известно, что «на Устюжне для оберегания послов» находились «Лев Иванов Долматов Карпов и Илья Васильев Беклемишев», а с ними по наряду — 925 человек33.

Эту взрывоопасную ситуацию разрядило прибытие из Москвы в Тихвин в конце ав густа Гаврилы Кувшинова с первым наказом. Теперь Мерик стал действовать смелее. Его помощник Томас Смит 3 сентября заверил шведов, что получены новые инструкции из Москвы. Вновь Смит вернулся в Ладогу 16 сентября и сообщил шведам, что окончатель ное решение русских Мерик обещал передать на встрече послов в местечке Столбово на реке Сясь. Однако шведы потребовали, чтобы Мерик сам прибыл к ним в Ладогу и со общил решение русских34.

3 октября Мерик был встречен на реке Сясь Лоренцом Вагнером с почетным эскор том (галера, четыре ладьи и рота солдат). 5 октября на обеде в Ладоге Мерик сообщил шведам, что русские согласны уступить Швеции Ивангород и Ям, а затем добавил «как будто лично от себя, еще Копорье с областью»35.

Тем самым Мерик выполнил условия первого наказа. Получив отказ шведов, он про сил отсрочки на день. К этому времени в Тихвине уже были получены второй и третий наказы, так что Мерик и русские послы имели резерв для маневра. Они не собирались сразу открывать все свои карты, а надеялись добиться уступок со стороны шведов.

При следующих встречах Мерик добавил к трем крепостям 10 тыс. р. Шведы, со своей стороны, продолжали требовать Орешек, но уже были не прочь довольствоваться поло виной суммы, на которую они соглашались в феврале в Дедерино. Это условие (четыре крепости и 100 тыс. р.) шведы объявили Мерику 31 октября. Английский посол настаивал на трех крепостях и 100 тыс. р. Таким образом, позиции сторон еще более сближались.

В течение ноября в Ладоге велись упорные дипломатические баталии за Орешек и земли севернее и южнее Невы (Заневье и Поневье). 12 ноября Мерик предложил шве дам Орешек и Заневье без доплаты, выполняя второй наказ, отправленный из Москвы с Гаврилой Нероновым. При этом он стремился удержать четыре погоста в Поневье, чтобы граница проходила по реке Неве36. 15 ноября на новой встрече он добавил два западных погоста в Поневье (Ижорский и Дудоровский), но просил оставить два восточных погос та, примыкающих к Орешку (Лопский и Ярвосольский). После отказа шведов, Мерик за явил: «Великий князь согласился уступить и два вышеупомянутых погоста, так что кре пость (Орешек. — Я. Р.) со всей областью будет целиком принадлежать Швеции, но сверх того великий князь не собирается дать ни гроша». Шведы после четырехдневных пере говоров (16–19 ноября) снизили сумму доплаты сначала до 50, а затем до 30 тыс. р. После того как Мерик предложил 10 тыс. р., обе стороны 20 ноября согласились на 20 тыс. р.

Эти условия (четыре крепости с доплатой 20 тыс. р.) стали базовыми для дальнейших переговоров, которые в декабре начались в Столбово37.

Окончательные условия, на каких шведские послы согласились заключить мир, Данила Мезецкий 15 декабря отправил в Москву. Правительство сочло нужным сооб щить об этом земским выборным в конце декабря 1616 г. сразу после получения этой важной информации. Эти условия оказались более выгодными для русских, чем рас считывали в сентябре выборные Земского собора. В тексте документа, который привел Г. А. Замятин, отчетливо видна радость Михаила Романова и выборных по поводу ус пешного окончания дела. Также подчеркивалась важная роль в этом успехе английского посла. Думный дьяк Петр Третьяков зачитал членам Собора условия мира. После пере числения городов, которые шведы возвращали русским, и городов, уступленных шведам, следует запись: «да к тому придати им денег только лишь двадцать тысяч рублей, чем бы солдат из государевых городов без рассоренья вывести, а болшие последние запросы 80 000 рублев свейские послы по государеву счастью отставили»38.

Это сообщение П. Третьякова об условиях заключения мира вызвало всеобщее одоб рение: «…у них у всех и в разуме не было, что свейскому королю на такие малые деньги такого великого Новгородского государства с пригороды поступитись;

да то учинилося божьею милостью, а его государевым счастьем и премудрым разумом». В заключение члены Собора говорили при государе вслух, что они воздают хвалу Богу, Богоматери и великим чудотворцам, царю и его родителям, «что такое великое дело совершается»39.

На самом деле окончание переговоров со шведами было ничуть не легче их начала.

Спор теперь шел о том, чтобы шведы не брали в заклад городов до исполнения договора о размежевании. Одним из таких городов-заложников стала Ладога.

31 декабря 1616 г. шведские и русские послы встретились в Столбово «на подворье английского посла, в 3 милях от подворья шведских послов, и положили доброе начало переговорам»40. Численность свиты с каждой стороны была определена в 150 конных и 200 пеших, включая охрану и слуг41.

С собой на переговоры Данила Мезецкий попросил у игумена Макария список с Тихвинской иконы42. Наличие этой святыни придавало русским послам уверенности в успешном исходе дела. Шведам же эта икона напоминала о провале их наступления на Тихвин в 1613 г.

Подробно ход переговоров в Столбово изложен у К. Якубова, который опубликовал Шведский статейный список43. Наибольшие трудности на переговорах возникли по воп росу о сроках возвращения крепостей. Мезецкий настаивал, чтобы все крепости были возвращены немедленно по заключению мирного договора и по уплате 20 тыс. р. Обе стороны в итоге согласились, чтобы передача Новгорода, Старой Русы и Порхова была произведена через 14 дней после подписания договора. Шведы хотели удержать за со бой Ладогу, Гдов и Сумерскую волость, пока оба монарха не утвердят мирный договор и новые границы. Русские послы настаивали на немедленной передаче всех крепостей.

После долгих и жарких споров шведы вынуждены были уступить Ладогу и Сумерскую волость. Гдов оставался заложником у шведов до тех пор, пока не будут выполнены все условия договора. Этот процесс, как и предвидели русские послы, растянулся надолго.

В итоге Москва получила Гдов лишь осенью 1621 г. На переговорах также продолжались споры о способах утверждения договора обоими монархами, о формулировках и титулах. Однако обе стороны уже стремились к быст рейшему завершению процедуры подписания договора. Русские послы знали об угрозе со стороны Польши, о неприятностях под Смоленском, хотя при этом сами «распуска ли слухи» о том, что Гонсевский потерпел поражение, и что было взято в плен 1 поляков45.

В свою очередь, шведам приходили панические донесения от Карла Гюлленгейма об очередном их поражении под Псковом, хотя они и сообщили русским, что нападе ние псковичей отбито с большими потерями для русских. Дело в том, что псковичи не смирились с постройкой шведского укрепления возле города. Осенью 1616 г. оно было осаждено русскими. Несмотря на то что комендант Родвин сумел отбить первый штурм, в декабре 1616 г. это укрепление все же было взято псковичами46.

О боевых действиях в 1616 г. под Псковом писал в неопубликованной рукописи Г. А. Замятин. По его сведениям, в этом укреплении засело 700 шведов. На осаду ост рожка воевода Григорий Бобров выслал 3 000 псковичей. В итоге «сдались 125 человек, остальные были убиты, а иные с голоду в осаде померли». Русские источники говорят, что при этом были взяты пушки шведов в качестве трофеев, которые были поставлены в Пскове у Нижних решеток 47.

Юхан Видекинд напрямую связывает события под Псковом с некоторой уступчиво стью шведских послов на переговорах. Он также писал, что шведские послы позже про сили «Великого князя о возвращении пушек, захваченных псковичами в укреплении под Псковом», тем самым подтверждая данные русских источников48.

Определенную роль в уступчивости шведов сыграли меры по дезинформации, кото рые предпринял польский король Сигизмунд III. Его люди распускали повсюду слухи о подготовке широкомасштабного похода в шведскую Ливонию49. Польский король, воз можно, преследовал при этом свои цели, надеясь усыпить бдительность русских накану не своего похода на Москву.

Русским послам приходили тяжелые известия из Новгорода. Пятиконецкие старосты прибыли в Столбово, рассказали о критическом положении в городе и слезно умоляли послов поскорее закончить процедуру подписания договора50. Но реально русские послы могли только просить Мерика, чтобы он «замолвил слово» за новгородцев, а также быст рее договариваться о технологии передачи городов и судьбе их населения51.

В итоге обе стороны относительно быстро решили спорные вопросы о титулах мо нархов (каждое слово в титуле говорило о претензии государя на определенную терри торию). 19 февраля шведы согласились написать договор с короткими титулами обоих монархов.

27 февраля 1617 г. был подписан «великими послами» первый в царствование Михаила Романова договор о вечном мире. Шведы обязаны были уже через две недели очистить Новгород, Старую Русу, Порхов с их уездами и Сумерскую волость (ст. 5), а еще через неделю очистить Ладогу с уездом (ст. 6). В этой же статье говорится о сложной процеду ре передачи Гдова52. Взамен этого Михаил отказывался «от своих прав на… Ивангород, Ям, Копорье, Нотебург со всеми окрестными укреплениями, землями, погостами и де ревнями» (ст. 8). Жители «с женами, детьми, домашней челядью и со всем имуществом»

могут свободно покинуть упомянутые крепости и города «в течение четырнадцати дней со дня объявления настоящего мирного договора»53.

На съезде было решено «тотчас по заключении мира и по утверждении договора ве ликими послами обеих сторон» отправить шведских уполномоченных в эти крепости и города, чтобы они объявили об этом всему населению в присутствии уполномоченного от английского посла. Поэтому тезис С. М. Соловьева о том, что люди могли выходить в течение 14 дней со дня утверждения этого договора (т. е. 27 февраля плюс 14 дней), яв ляется ошибочным. Если до Ладоги гонцы могли, при желании, добраться из Столбово уже в тот же день, то до Орешка нужно несколько дней, а до Ивангорода — еще дольше.

А ведь шведы, заинтересованные в сохранении местного населения в захваченных ими городах, могли всячески саботировать скорейшую доставку этого известия, тем более, что гонцами в эти города были назначены сами шведы. Срок для принятия окончатель ного решения для жителей оставался очень малым. В ст. 8 жестко сказано: «Приходские священники и крестьяне с женами, детьми и прислугой, а также те дворяне, дети бояр ские и горожане, которые не выедут в течение упомянутых четырнадцати дней, должны оставаться на месте и жить под властью Шведской Короны»53.

Для некоторых дворянских семей этот выбор давался нелегко. Известно, что в это время на шведскую службу поступили представители ряда русских дворянских родов, которые получили шведское дворянство и стали называться «байоры»54.

Договор предписывал королю взять у царя Михаила «20 000 рублей наличными день гами, доброй ходовой, не фальшивой серебряной монетой» (ст. 9). Пушки, воинский за пас, колокола и все другое, что было вывезено шведами до 20 ноября 1616 г., остается за ними. Но тот наряд, который теперь в городах, возвращаемых царю, там и остается (ст. 10)55. Кексгольм с его областью, землями, населением, угодьями переходит во вла дение Швеции на вечные времена (ст. 11). Здесь ничего не говорится о двух неделях для жителей Корелы. Однако именно из Карелии весь XVII в. будут переходить на русскую территорию перебежчики.

Много внимания было уделено вопросам размежевания границ. В ст. 12 договора го ворилось, что к 1 июня 1617 г. должны съехаться полномочные послы «между Орешком и Ладогой, у устья реки Лавуи». В тот же день, 1 июня, у Ладожского озера «на границе Соломенского погоста Кексгольмской области и Олона Новгородской области» должны сойтись другие послы56. Обмен ратификационными грамотами несколько затянулся, по этому переговоры об определении границ начались не в июне, а лишь в октябре 1617 г.

Вопрос о границе в районе Ладоги будет в дальнейшем решен относительно быстро, в течение полугода, уже в конце марта 1618 г.57. Однако второй участок границы севернее Олонца вызовет ожесточенные споры, которые в 1619–1620 гг. едва не приведут к войне между Россией и Швецией58.

Согласно ст. 3 Столбовского договора шведы обязались возвратить «все бумаги и книги из канцелярий и городских управлений». Однако Делагарди нарушил это условие.

Он вывез документы Новгородской приказной избы, так называемый оккупационный Новгородский архив, до сих пор хранящийся в Швеции59. Этим самым Делагарди затор мозил развитие отечественной исторической науки в вопросе о русско-шведских отно шениях в Смуту, но сохранил для потомков много ценных документов, которые могли быть утрачены в XVII–XX вв.

Русские послы заключили Столбовский мир перед Тихвинской иконой Пресвятой Богородицы, как главной порукой мира с русской стороны60. Сказание сообщает, что после Столбово послы с иконой прибыли в Тихвин и попросили игумена Макария дать им с собой в Новгород этот список чудотворной Тихвинской иконы61.

13 марта русские послы во главе с Данилой Мезецким с этим списком иконы уже подъезжали к городу. За полторы версты до Новгорода в знак уважения к послам царя Михаила Федоровича и к православной святыне их встречали митрополит Исидор и де путация новгородцев62. Новгородцы сами выбрали свою дальнейшую судьбу. Они уже знали из грамоты, которую привезли незадолго до этого послы, о царских словах: «Мы великий Новгород от неверных для того освободили, что вас всех православных хрис тиан видеть в нашем царском жалованье по-прежнему, а не для того, чтоб наши царские опалы на кого-нибудь класть»63.

Новгородцы несколько лет всячески сопротивлялись попыткам шведов включить тер риторию Новгородской земли в состав Швеции. Они постоянно повторяли: «Мы под свейскою короною быть не хотим»64. Важную роль в оказании поддержки новгород цам, в укреплении их духа и защите их от шведов все время оккупации играл митропо лит Исидор, «молитвенник великого князя», который теперь встречал московских пос лов. Фактически перед Тихвинской иконой митрополит принес присягу новому царю, Михаилу Романову. Этот список иконы был установлен в Софийском соборе Новгорода, где он хранится и по настоящее время65.

Новый летописец кратко подвел итог этим событиям: «Помиришася вековечным ми ром, и перебезщиком ни с одной стороны не перебегати, и Новгород и иные городы Немцы государю отдаша, а государь в немецкую землю поступился городов: Ивана горо да, Яма, Копорья, Орешка. Туто ж послы разыдошася. Князь Данило ж с товарищи пойде в Новгород и Новгород прия у Немец. Посол же Аглинской прииде к Москве. Государь же тово посла пожаловал и даде ему честь великую и отпусти ево в Аглинскую землю»66.

Современники считали Столбовский мир довольно выгодным для России. Об этом свидетельствуют не только награды всем участникам переговорного процесса (Мезецкий стал боярином, Зюзин — окольничьим, а Мерик получил множество ценных подарков), но и грамоты Михаила Романова к воеводам разных городов. В грамоте в Кетский острог к воеводе Чеботаю Челищеву царь «велел созвать всяких наших служилых и жилецких людей, прочесть им во всеуслышание, чтоб всем людям то доброе дело было ведомо, и молебны петь со звоном, и из наряду велел стрелять из большого и из ручного, чтоб про то было вам явно и ведомо»67. По этому поводу С. М. Соловьев писал: «В Москве и Стокгольме были очень довольны Столбовским миром;

возвращение Новгорода и из бавление от шведской войны при опасной войне с Польшей делали нечувствительною потерю нескольких городов: теперь было не до моря!»68.

Однако все историки почему-то приводят только слова Густава Адольфа: «У России отнято море, и теперь русским трудно будет перепрыгнуть через этот ручеек».

Действительно, король был чрезвычайно доволен, т. к. теперь русские были не страшны шведам. В советское время считали этот мир унизительным для России и ставили его на одну чашу весов наряду с Деулинским перемирием 1618 г. с Польшей. Но заключение Столбовского мира позволило стране направить все силы на борьбу против более опас ного врага. Ведь уже весной 1617 г. поляки начнут свой поход на Москву69.

Подводя итоги, можно сказать, что ведение военных действий в 1616 г., особенно по ражение шведов под Псковом в декабре 1616 г., оказало влияние на ход и содержание Столбовского мира, ускорило его подписание, спасло Ладогу от участи Гдова (быть кре постью-заложником до 1621 г.).

Военная победа в тяжелейшей борьбе с Польшей в 1618 г. была одержана благодаря Столбовскому миру. Эта победа не была закреплена дипломатически, и в итоге русские послы потерпели тяжелое поражение в Деулино, от которого Россия смогла оправить ся лишь через 50 лет (в 1667 г.). Благодаря союзу со Швецией Россия смогла восста новить боеспособность своей армии, приступив в 1620-х гг. к военной реформе. Да и так ли нужен был в тот момент выход к Балтийскому морю стране, экономика которой оказалась полностью парализована? Уровень XVI в. был достигнут лишь к середине XVII в. Однако надо было восстанавливать разрушенное хозяйство, а затем — расши рять внешнюю торговлю. Задача выхода к Балтике вновь стала актуальной для России при Алексее Михайловиче, который попытался ее решить в ходе русско-шведской войны 1656–1658 гг., а «окно в Европу» прорубил его сын, Петр Великий.

Примечания 1 См.: Лыжин Н. П. Столбовский договор и переговоры, ему предшествующие. СПб., 1857;

Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Соч.: В 18 кн. Кн. V, т. 9. М., 1995.

2 Л. В. Черепнин в своем классическом труде о Земских соборах XVI–XVII вв. не мог уделить данному собору много внимания.

3 Арсеньевские шведские бумаги 1611–1615 гг. / Пер. А. В. Полторацкого // Сборник Новгородского общества любителей древности (далее — Сб. НОЛД). Новгород, 1911–1912. Вып. V, VI.

4 См.: Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны / Пер. С. А. Аннинского, А. М. Александрова;

Под ред. В. Л. Янина, А. Л. Хорошкевич. М., 2000. Следует учесть, что текст Столбовского договора, впервые опубликованный в Полном собрании законов (ПСЗ), является переводом со шведского языка. Составители ПСЗ при публикации данного договора использо вали в качестве источника труд Видекинда.

5 Отчет голландских послов о переговорах (см.: Сб. император. рус. ист. о-ва. Т. 24. СПб., 1878).

Письма Джона Мерика (см.: Сб. НОЛД. Вып. V, VI;

Лыжин Н. П. Указ. соч.;

см. также: Видекинд Ю.

Указ. соч. С. 327).

6 В состав русского посольства входили кроме Данилы Ивановича Мезецкого Алексей Иванович Зюзин, а также дьяки Николай Никитич Новокшенов и Добрыня Семенов (см.: Новый летопи сец // Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Т. 14. Первая половина. СПб., 1910.

С. 139). Шведскую делегацию возглавляли Клос Флеминг, Генрих Горн, Яков Делагарди, Арвид Теннессон и секретарь Монс Мортенсон (см.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 352–354).

7 См.: Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 35–38. В названиях некоторых документов, приведенных Н. П. Лыжиным в приложениях № 1 и 2, вкралась ошибка. Название документов следующее:

«Копия с записи, учиненной на съезде между Тихвином и Ладогою в сельце Дедерине о переми рии между Россией и Швецией от 22 февраля до 31 мая того же года. 1616 февраля 16». См. так же: Соловьев С. М. Указ. соч. С. 82–89;

Козляков В. Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 82.

8 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 370–371.

9 ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 14. С. 139.

10 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 372–373. См. также: Коваленко Г. М. Сообщение М. Климентьева (рус ское государство после Смуты глазами новгородского дворянина) // НИС. СПб., 1993. Вып. 4 (14).

С. 128–131.

11 Англия хотела добиться преимущественного права на торговлю в России, стремилась получить доступ к китайским и иранским рынкам, к богатствам русского севера.

12 Книги разрядные по официальным оных спискам (далее — КР). СПб., 1853. Т. 1. Стб. 116. Здесь перечислена свита послов под командой Бориса Полтева: стольник — 1, дворяне московские — 4, жильцы — 5, дворяне и дети боярские — 386, московские стрельцы — 500 человек.

13 Г. К. Волконский был одним из руководителей войска новгородцев в период освобождения Ладоги от французов Пьера Делавиля зимой 1611 г., а С. В. Прозоровский в 1613 г. возглавлял оборону Тихвинского монастыря от шведов.

14 Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II отделением собственной е. и. в.

канцелярии. СПб., 1850. Т. 1. Стб. 219, 225.

15 В сб. НОЛД напечатан ряд писем Мерика к Горну от 10.04, 20.04, 7.05 из Москвы;

30.05 из Устюжны;

14.06, 22.06, 25.06 и 4.07 из Тихвина. См.: Сб. НОЛД. Вып. VI. № 4–14. См. также:

Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 443.

16 См.: Файнштейн Л. А., Шаскольский И. П. Тихвин: историко-краеведческий очерк. Л., 1961.

С. 32;

Мордвинов И. П. Тихвин и Столбово в 1609–1617 гг. Тихвин, 1917. С. 16–20;

См. также: Сб.

НОЛД. Вып. VI. № 10, 14.

17 Козляков В. Н. Указ. соч. С. 83.

18 См.: Черепнин Л. В. Земские соборы Русского государства в XVI–XVII вв. М., 1978. С. 224– 225.

19 См.: Веселовский С. Б. Семь сборов запросных и пятинных денег… // Чтения в Император. о-ве истории и древностей Рос. при Моск. ун-те (далее — ЧОИДР). 1909. Кн. 1;

Лихачев Н. П. Новые данные о Земском соборе 1616 г. // Рус. ист. журн. 1922. № 8. С. 60–87.

20 См.: Замятин Г. А. Два документа к истории Земского Собора 1616 г. о русско-шведских отно шениях // Тр. Воронеж. гос. ун-та. Воронеж, 1925. Т. I. С. 299–302.

21 Замятин Г. А. Два документа… С. 301.

22 Там же. С. 304–305.

23 Здесь говорится об осаде Пскова Карлом Гюлленгеймом в 1616 г.

24 Замятин Г. А. Два документа… С. 306–308.

25 Псковские летописи. М., 1837. С. 234: «Пришел королевич другой подо Псков Анцыкарл, августа в 11 день;

и поставиша городок у Николы Чудотворца в Устьях над Великой рекой».

26 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 405.

27 См.: Сб. НОЛД. Вып. VI. № 13. Своими действиями казаки препятствовали вывозу шведами из Новгорода ценного имущества (пушек, колоколов).

28 Там же. Вып. VI. № 4, 5, 6, 8, 13.

29 Там же. № 13, 14.

30 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 375.

31 Там же. С. 398: «Если русские не захотят пойти на уступки, то наши войска могут быстрым ударом атаковать Тихвин, обстрелять монастырь пушками из Нарвы и взять контрибуцию с Онежской области».

32 Там же. С. 398. «Русские… и на этот раз без очень сильного нажима не сдадутся, а так как труд но доставить под Тихвин нужное количество провианта, то придется прекратить осаду самым позорным образом».

33См.: КР. Т. 1. Стб. 116–117.

34 См.: Соловьев С. М. Указ. соч. С. 89;

Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 60–63;

Форстен Г. В. Россия и Швеция в Смутное время // Журн. мин-ва народ. просвещения. 1889. Вып. XI. C. 21–22;

Видекинд Ю. Указ. соч. С. 410.

35 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 411.

36 Там же. С. 418.

37 Там же. С. 420–421.

38 Замятин Г. А. Два документа… С. 309–310;

Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 224–226.

39 Замятин Г. А. Два документа… С. 310.

40 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 425.

41 Там же. С. 423. Н. П. Лыжин в тексте своего труда ошибочно называет численность конницы по 50 человек, хотя сам же далее в приложении № 3 приводит правильные цифры: «А быти на обе стороны с послы по полтораста человек конных да по двести человек пеших с посольскими и с дворянскими людьми». См.: Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 64, 120.

42 См.: Новгородские летописи. С. 443–444.

43 См.: Якубов К. Н. Россия и Швеция в первой половине XVII в.: Сб. материалов из Моск. гл. ар хива МИД и Шведского гос. архива, 1616–1651 // ЧОИДР. М., 1897. Кн. 3. С. 4–28.

44 См.: Бантыш-Каменский Н. Н. Обзор внешних сношений России (по 1800 г.). Т. IV: Пруссия, Франция, Швеция. М., 1902. C. 151–153;

Видекинд Ю. Указ. соч. С. 492;

Форстен Г. В. Указ. соч.

Вып. XI. C. 28–29.

45 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 416.

46 См.: Псковские летописи. М. 1837. С. 234: Во 125 году декабря в 10 день, город взяша, и Немец до стальных выпустиша, и Немцы с Государем помирилися…». См. также: Попков В. И. Повесть об осаде Пскова шведами в 1615 г. // Традиции и новаторство в русской литературе: Сб. ст. М., 1973.

Однако В. И. Попков так и не понял, что заключительные фразы «Повести об осаде…» отно сятся к событиям декабря 1616 г., следовательно, эта повесть не могла быть написана в сентябре 1616 г., как утверждает автор.

47 См. Замятин Г. А. Борьба за Псков между Московским государством и Швецией в начале XVII в.:

Рукопись // Древнехранилище Псков. гос. объединен. ист. архит. и худож. музея-заповедника.

№ 1205. Л. 226–227. См. также: Псков и его пригороды. Кн. 2 // Сб. Моск. архива Мин-ва юсти ции. Т. VI. М., 1914.

48 См. Видекинд Ю. Указ. соч. С. 420–421, 467.

49 Там же. С. 421.

50 Эти последние месяцы, недели и дни, когда шведы уже понимали, что они оставляют Новгород, были для жителей города самыми тяжелыми. Шведы не грабили только тех новгородцев, кото рые соглашались дать присягу королю и уехать в города, которые Москва уступала Швеции.

51 См.: Козляков В. Н. Михаил Федорович. С. 84;

Соловьев С. М. Указ. соч. С. 91.

52 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 435. Полную публикацию Столбовского договора из 33 статей (см.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 430–450;

ПСЗ. Т. 1. № 19;

Лыжин Н. П. Указ. соч. Прилож. № 11.

С. 142–173.

53 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 437–438.

54 Среди этих дворян — Аминевы, Чеботаевы, Опалевы, Калитины, Пересветовы, Рубцовы, Хомутовы, Клементьевы, Бутурлины. См.: Пересветов-Мурат Л. Н. Из Ростова в Ингерманландию:

М. А. Пересветов-Мурат и другие русские baijor’ы // НИС. 1999. № 7 (17). С. 366–376.

55 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 438. В этой статье уже заложен конфликт из-за пушек и ко локолов, которые шведы начнут экстренно вывозить с 20 ноября 1616 г. и до середины марта 1617, когда в возвращаемые крепости придут русские послы. Мезецкий с товарищами в мае 1617 г. будут требовать от шведов возвращения ряда захваченных пушек и колоколов из Ладоги и Порхова. См.: Саблер Г. Собрание русских памятников, извлеченных из семейного архива гра фов Делагарди. Юрьев, 1896. С. 41-44.

56 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 439. С. М. Соловьев ошибочно отмечал, что на северном участке послы должны встретиться на месяц позже, 1 июля 1617 г. См.: Соловьев С. М. Указ. соч. С. 91.

57 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 481–482: «Продолжительные и трудно протекавшие перегово ры закончились только к 30 марта 1618 г.». См. также: Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 77;

Бантыш Каменский Н. Н. Указ. соч. С. 151: «Посланы 15 июня в первое место к устью реки Лавуи послы… 23 октября начали они межевать, а 1618 г. 29 марта на рубеже… кончив, подписали и разменя лись межевыми записями, и (послы) российские 1 мая в Москву приехали». И. П. Шаскольский пишет, что «на южном берегу Ладожского озера вопрос об установлении новой границы был разрешен довольно быстро, в течение нескольких месяцев». См.: Шаскольский И. П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск, 1950. С. 117.

58 См.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 480–492;

Шаскольский И. П. Указ. соч. С. 117–119;

Бантыш Каменский Н. Н. Указ соч. С. 151–152.

59 Шаскольский И. П. Как оказался в Стокгольме Новгородский архив начала XVII в.? // Сов. ар хивы. 1968. № 3. С. 115–117;

Коваленко Г. М. Кандидат на престол: Из истории политических и культурных связей России и Швеции IX–XX вв. СПб., 1999. C. 55–56, 191–193. В одной из устных бесед Г. М. Коваленко высказал предположение, что Делагарди при этом действовал по просьбе самих новгородцев. Он хотел сохранить в тайне от русских правителей действия местных жи телей, связанные с сотрудничеством с оккупантами, тем самым спасая их и их потомков от воз можных в будущем репрессий со стороны русского правительства.

60 См.: Варенцов В. А., Коваленко Г. М. Хроника «Бунташного века»: Очерки истории Новгорода XVII века. Л., 1991. С. 51.

61 См.: Новгородские летописи. С. 445;

Орехов Д. Святые иконы России. СПб., 2000. С. 44.

Однако Д. Орехов забыл упомянуть, что послы после подписания мира взяли икону с собой в Новгород.

62 См.: Соловьев С. М. Указ. соч. С. 93–94. Автор пишет, что «14 марта великие послы, Мезецкий и Зюзин, вошли в Новгород с чудотворной иконой Богородицы, взятой из Хутыня монастыря».

63 Подробный текст двух грамот Михаила Федоровича к новгородцам привел С. М. Соловьев.

Первую грамоту прислали великие послы 5 марта, а вторую Мезецкий зачитал новгородцам по прибытию в Новгород. См.: Соловьев С. М. Указ. соч. С. 92–94. Первая грамота была опублико вана в Собрании государственных грамот и договоров (далее — СГГД). СПб., 1822. Т. III. № 34, а вторая — в «Актах исторических». СПб., 1841. Т. III. № 284.

64 В 1614–1615 гг. новгородцы отказались присягать Густаву Адольфу под предлогом невозмож ности нарушить присяги Карлу Филиппу.

65 См.: Новгородские летописи. С. 445–446. В Сказании сообщается, что с иконой к Новгороду вначале отправились не сами Великие послы во главе с Д. И. Мезецким, а их представители, «из бранные мужи для принятия города». Именно их, по мнению автора Сказания, а не Мезецкого встречал Исидор с новгородцами. Икону торжественно внесли в Софийский Собор. Далее в Сказании говорится, что эти «избранные мужи… Великий Новгород от зловерных приняли.

После этого и послы в город пришли». Исидор постановил праздновать праздник пришествия иконы Богоматери в пятую неделю Великого поста в соборной церкви святой Софии.

66 ПСРЛ. Т. 14. С. 139.

67 СГГД. СПб., 1822. Т. III. № 35.

68 Соловьев С. М. Указ. соч. С. 101.

69 См.: ПСРЛ. Т. 14. С. 140-148. Летом 1617 г. в районе Дорогобужа будут происходить тяжелые бои с переменным успехом, осенью того же года королевич Владислав захватит Дорогобуж и Вязьму;

в районе Калуги Дмитрий Пожарский с трудом будет сдерживать лисовчиков Чаплинского и Опалинского, а летом 1618 г. русская армия в Можайске едва вырвется из окружения, и, нако нец, осенью 1618 г. поляки вместе с запорожцами Сагайдачного будут с двух сторон штурмовать Москву (даже ворвутся в Белый город).

И. В. Черказьянова ИСТОРИЯ ШКОЛЫ РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ XIX — НАЧАЛА ХХ ВЕКА В ТЕРМИНАХ И ПОНЯТИЯХ Настоящая работа посвящена разработке и уточнению базовых терминов и понятий, применяемых для анализа проблемы взаимодействия государства, церкви и общества в ис тории школьного образования российских немцев XIX — начала ХХ в. Специфика приме няемой терминологии определяется подходом к изучению проблемы, изучаемой на стыке гражданской истории России и истории педагогики.

Ключевые слова: история школы, российские немцы, государственно-церковные от ношения, образование.

История немецкой школы теснейшим образом связана с историей иностранной коло низации в России. Переселившиеся в XVIII–XIX вв. в Россию немцы принесли с собой традицию обязательного всеобщего образования, сложившуюся в германских государ ствах. Привнесенный тип школы был, по сути, народной школой, сформировавшейся в ходе Реформации. Дальнейшее развитие немецкой школы на российской земле, ее интег рация в систему российского образования не изменили основного принципа: посещение школы было обязательным как для мальчиков, так и для девочек. Обязательность обуче ния было прямым следствием конфессиональности школы, неразрывной связи школы и церкви. Школа рассматривалась обществом как этап подготовки ребенка к вступлению в церковную общину, а обучение завершалось обрядом конфирмации.


Школьное образование немецких колонистов стало формироваться с момента их по селения в России и продолжалось вплоть до начала 1920-х гг. Старейшей является школа в Екатериненштадте (совр. — Маркс) Саратовской губернии, основанная в 1766 г. В про цессе организации поселений за счет выходцев из германских земель, а затем в ходе внутренней миграции численность начальных школ возрастала. Если в 1838 г. их было 287, то в 1911 г. лишь в восьми губерниях, на территориях компактного поселения нем цев, насчитывалось уже 1 195 начальных немецких школ. Наличие школы практически в каждой колонии было закономерным явлением. Лишь из-за материальных трудностей, связанных с обустройством на новом месте, постройка школьного здания затягивалась, само же обучение, подготовка к конфирмации не прекращались, т. е. на первых порах школа носила форму домашнего обучения.

Церковь и общество на протяжении длительного времени были главными силами, влияющими на становление и развитие колонистской школы в новых условиях. В по реформенное время школы колонистов, до этого находившиеся в двойном подчинении (по административно-хозяйственной части — в ведении Министерства государственных имуществ (МГИ), по учебной — в ведении Министерства внутренних дел и соответству ющих духовных управлений), были переданы в Министерство народного просвещения (МНП). С этого времени государство стало наиболее активно влиять на развитие немец кой школы, содержательную часть обучения и язык преподавания.

Проблема немецкой школы рассматривается на стыке гражданской истории и исто рии педагогики. С одной стороны, это часть истории немецкого населения России, важ нейшая составляющая традиции этноса, с другой — образование немецких колонистов является неотъемлемой частью общероссийского историко-образовательного процесса.

Этот подход к изучению школы определяет специфику терминологии и понятийного аппарата работы.

Для раскрытия темы используются базовые исторические и современные понятия, связанные с историей немецкого этноса («иностранные колонисты», «российские нем цы»), историей национальной и общероссийской школы («колонистская школа», «немец кая национальная школа»), а также понятия, обусловленные политической и социальной историей государства, такие как «колонизация», «русификация», «общество» и др.

Значения терминов «иностранная колонизация», «немецкая колония», «колонист»

соотносятся с процессом хозяйственного освоения российской территории. В таком значении термин использовался отечественными историками, работавшими во вто рой половине XIX — начале ХХ в. (С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, Д. И. Багалей, М. К. Любавский и др.). Развившаяся на Западе модель колониализма не может быть просто применена в России, поэтому и перечисленные понятия не могут использоваться без анализа соответствующей ситуации, породившей их появление. В. О. Ключевский считал, что «история России есть история страны, которая колонизуется», а область ко лонизации в ней расширялась вместе с ее государственной территорией1. Английский историк П. Гатрелл к этому высказыванию добавляет, что история России — «это не только история постоянной миграции населения, но также история страны, которая ре шает проблемы, связанные с последствиями колонизации»2. Одним из таких «последс твий колонизации» была и остается история российских немцев.

В дореволюционной России немецкое население идентифицировалось в специфи ческих терминах, связанных с социальным или вероисповедным статусом поселенцев.

Несмотря на то что подавляющее большинство немцев приняло российское поддан ство уже вскоре после поселения на новых местах, вплоть до 1871 г. они официально именовались «иностранными поселенцами». Определение формулировалось через про тивопоставление колонистов коренным жителям государства. В материалах МГИ под «иностранными колонистами» подразумевались не только немцы, но и болгары, сербы, шведы, т. е. все подведомственные министерству категории населения, переселившихся в Россию из других государств. С точки зрения вероисповедания, немцев идентифици ровали как представителей «иноверческих церквей», «иноверцев» (в статистике встре чается и термин «иные христианские исповедания»).

Этноязыковой критерий в определениях иностранных колонистов длительное время не применялся. Этническая и языковая принадлежность играли второстепенную роль по сравнению с сословной и религиозной идентичностью. Появление в российском обще стве «немецкого вопроса» относится к последней четверти XIX в.3, однако со всей оче видностью этничность в восприятии российских немцев выступила на первый план в пе риод Первой мировой войны, когда немцев огульно обвиняли в пособничестве воюющей с Россией Германии, а официальной идеологии важно было создать образ «внутреннего врага». В тот период возник Комитет по борьбе с «немецким засильем», было запрещено использование немецкого языка. «Ликвидационные законы», направленные на уничто жение немецкого землевладения и землепользования, были введены не только в отноше нии подданных Германии, но и россиян, бывших выходцев из германских земель.

Таким образом, в официальных документах термины «иностранный поселенец», «ко лонист», «иноверец» использовались на протяжении всего дореволюционного периода.

Они подчеркивали «инакость», «нерусскость» немецкого населения. В научный обо рот понятие «иностранная колонизация» применительно к российским немцам впер вые ввел российский историк Г. Г. Писаревский (1868 г. — после 1947 г.), последователь В. О. Ключевского и М. К. Любавского4. Основной работой стала книга «Из истории иностранной колонизации России в XVIII в.» (1909).

В отечественной историографии советского периода немецкое население страны на зывалось «советскими немцами». После развала СССР исследователи используют термин «российские немцы» для обозначения всего немецкого населения бывшей Российской им перии. Под ним подразумеваются выходцы из германских земель, появившиеся в России в XVIII–XIX вв., а также их потомки, расселившиеся в различных губерниях империи, часть которых в настоящее время не входит в состав России. Кроме общей исторической родины, общей территории первоначального расселения российских немцев объединяет общая «колониальная», «имперская» история, общность драматической судьбы в совет ский период, общность литературного языка. В таком контексте понятие «российские немцы» вошло в энциклопедию «Немцы России»5. Завершение международного проекта по подготовке энциклопедии явилось важным вкладом в изучение не только немецкого этноса, но и всей многонациональной российской истории, это важное событие историо графии. Энциклопедия закрепила терминологию и понятийную базу, раскрывающие все стороны жизни немецкого этноса России.

Среди наиболее важных понятий, используемых для раскрытия истории немецкой школы, используется понятие «национальная школа». В современной литературе нет од нозначного подхода к определению того, что считать национальной школой, несмотря на заметно выросший интерес к изучению истории национального образования и этнопеда гогики6 и активные поиски форм возрождения национальных школ. Если в английском языке термин «national school» и во французском «ecole national» являются синонимами понятия государственной школы, то для российской действительности понятие «нацио нальная школа» не означает базовый тип школы, а лишь один из ее видов. Выделяется несколько типов, моделей современной национальной школы в зависимости от объема использования родного языка учащихся, соотношения в преподавании государственного и национального языков, степени включенности национального образования в общекуль турные процессы. Один из примеров вариативности определения национальной школы такой: 1) школа является национальной в том случае, если все дисциплины преподают ся на родном языке;

2) обучение на родном языке ведется только в начальных классах;

3) родной язык и литература ведутся как отдельные предметы7. В. И. Матис выделяет три модели национальной школы: ассимилирующая, компенсирующая и поликультур ная. Вторая модель характерна для населения с компактным проживанием8. По нашему мнению, при всем многообразии подходов к определению сути национальной школы главным критерием национальной школы является родной (материнский) язык препо давания.

В дореволюционной России школы национальных меньшинств официально называ лись школами «инородческими», «иноверческими». В консервативных кругах термин «национальная школа» трактовался исключительно как русская национальная школа, а понятия «государственная» и «национальная школа» считались синонимами. Такие выводы не оставляли места для существования других национальных школ, школ тех народов, родным языком которых не был русский язык.

В официальных документах, статистических материалах немецкие школы именова лись различным образом. Поскольку вплоть до 1917 г. так и не было выработано специ ального положения о статусе немецких школ, а в существовавшие законы о других типах училищ немецкие школы не вписывались, то и понятийный аппарат для обозначения последних отличался пестротой. Термины появлялись и изменялись, главным образом в зависимости от социального статуса поселенцев. Это были и «колонистские школы», и «училища в немецких колониях», и «школы иностранных поселенцев». После перехода немецких колоний в 1871 г. из ведомства МГИ в общегражданское управление и при обретения колонистами статуса поселян-собственников появляются названия: «школы бывших немецких колонистов», «училища бывшего колониального ведомства», «школы при церквах иностранных исповеданий», «лютеранские церковные школы в колониях поселян-собственников (бывших колонистов)» и др. После введения в немецких школах русского языка в качестве языка преподавания появилось новое обозначение — «русско немецкая» школа, т. е. школа для немецкого населения с русским языком. Термин был неким индексом для обозначения сельских школ в немецких колониях в новых условиях.


В официальных документах все определения соседствовали и не вытесняли друг друга.

Ничего не изменилось в терминологии по отношению к традиционной немецкой школе и в период подчинения школ МНП, который ведет отсчет с 1881 г. Даже в правитель ственном постановлении от 24 декабря 1914 г. о воспрещении преподавания на немецком языке школы все еще именуются «школами в селениях бывших немецких колонистов».

Такие описательные конструкции для обозначения немецких школ необходимы были чиновникам из-за своеобразия немецких школ, которое не позволяло подогнать их под существующие типы учебных заведений, а собственного типового положения о немец кой школе не было, поэтому и сохранялись архаичные термины. Пестрота терминологии особенно заметна в статистических материалах местного уровня (уездная и губернская статистика, статистика по народному образованию на уровне дирекций училищ и учеб ных округов).

Используемое нами понятие «немецкая национальная школа» подразумевает обра зовательно-воспитательное учреждение для немецких детей с родным («природным», «материнским») немецким языком преподавания. Несмотря на то что объем преподава ния на родном языке в немецкой школе менялся, такому определению немецкая школа соответствовала в период с момента появления первых переселенцев в России и до конца 1930-х гг., т. е. вплоть до запрета национальных школ в 1938 г. Последовавшая в начале Великой Отечественной войны депортация, а затем закрепление в 1948 г. всего немецко го населения на спецпоселении на долгие годы исключили из жизни понятие «немецкая национальная школа».

Рассмотрение проблем любой национальной школы до революции неизбежно натал кивает на необходимость осмысления такой важной составляющей национально-языко вой политики царского правительства, как русификация. До середины XIX в. в России этноязыковая идентичность играла второстепенную роль по сравнению с сословной и религиозной принадлежностью. В условиях буржуазной модернизации страны «нерус скость» все больше ассоциировались с языком, а национальность, основанная на соб ственном языке, становилась главным критерием для разграничения между русскими и нерусскими, между разными нерусскими народами. Существовавшие в русском языке слова «обрусеть» и «обрусить» точно передавали смысл явлений. Первое означало доб ровольное принятие индивидуумом или группой людей определенных черт «русскости», а второе — процесс обрусения под нажимом государства.

Объективный процесс обрусения, обусловленный социально-экономическими фак торами, культурным взаимовлиянием, основанный на принципе добровольности, был позитивным процессом. Любые попытки ускорить этот процесс, навязать силовыми ме тодами другой язык и культуру вел к разрушительным последствиям. Ответственность за теоретическое обоснование и практическое воплощение политики русификации в рав ной степени должны нести деятели различных ведомств и уровней.

В историографии советского периода процесс русификации традиционно трактовал ся исключительно как государственная политика, направленная на тотальную денацио нализацию и ассимиляцию всех населявших Россию народов. П. А. Зайончковский ха рактеризовал национальную политику конца XIX в. как период «решительной русифи кации и угнетения народов»9. Автор отмечал формы проявления «великодержавного шовинизма» — это гонения на национальную культуру, национальные ограничения и преследования, а также насильственная русификации путем обращения в православие инаковерующих10. Он связывает русификацию учебных заведений в Польше, Прибалтике с введением преподавания на русском языке, хотя политику русификации, проводившую ся за пределами сферы образования, трактует более широко. Важным показателем ру сификации, как считал Зайончковский, было обращение в православие представителей других конфессий, преследование духовенства иного вероисповедания, обвинявшегося «в совращении веры».

В. С. Дякин одним из первых в перестроечное время предпринял попытку переос мысления национальной политики царизма на рубеже XIX и XX вв. Он уже не судит столь однозначно, как его предшественник, поэтому отмечает, что единой национальной политики, сформулированной в официальных документах, не существовало. Политика строилась всегда применительно к конкретным народам и конфессиям11.

Отказ современных исследователей от однозначного понимания русификации привел к поискам новых критериев для ее обозначения. М. А. Волконский под русификацией пони мает «комплекс мероприятий, направленных на достижение социально-экономической, административно-правовой и культурной интеграции национальных окраин»12. Речь уже не идет об ассимиляции или денационализации, а лишь об «интеграции» окраин.

Р. Суни (США) и А. И. Миллер (Россия) предлагают подходить к вопросу о русифи кации более гибко, поскольку общепринятый образ царской национальной политики о приверженности исключительно русификации крайне не адекватен и предполагает упрощенную картину действительности. Р. Суни выделяет три типа русификации. При Екатерине II «обрусение» означало государственную политику, направленную на адми нистративную унификацию. Второй тип предполагает спонтанный процесс самоадапта ции народов к нормам жизни и господствующему языку империи. Этот процесс особен но характерен для середины XIX в. Третья, историческая форма русификации, которую обычно и принимают за общую модель, была нацелена на культурное «обрусение». Эта модель была достаточно поздним явлением13. А. И. Миллер, перефразируя Джона Холла о многообразии национализмов, говорит о многообразии «русификаций» и предлагает взглянуть на процесс с позиций ситуационного подхода. В расчет должны приниматься разнообразие социальных взаимодействий, выбор цели и логика поведения участников этого процесса. Ситуации исключительно насильственной или исключительно добро вольной русификации были редки. Часто агенты обрусения стремились, наряду с дав лением, создать позитивную мотивацию, а у тех, кто подвергался аккультурации или ассимиляции, были свои мотивы для усвоения русского языка14.

Такой принцип анализа многообразия типов русификации позволяет более точно опи сать процессы, которые развивались в немецкой школе. В настоящем исследовании рас сматривается один из аспектов русификации — культурная русификация, связанная с введением русского языка в немецких школах. Первым этапом было введение государ ственного языка как предмета обучения (1830–1870-е гг.), второй этап связан с переводом преподавания на русский язык (1880-е — начало ХХ в.).

Во взаимоотношениях между немецкой школой и государством, между школой и цер ковью важную роль играло общество. Возможно ли применение к немецким колонистам, проживавшим большими изолированными группами, принадлежавшим к различным вероисповеданиям, понятия «общество» как сферы общественной самоорганизации, ко торая находится в пространстве между семьей и государством? Здесь необходимо уточ нить как само понятие «общество», критерии его выделения, так и специфику немецкого общества, которое более соответствует понятию «местное общество».

Л. Хэфнер считает, что более перспективным при изучении истории России являет ся применение термина «местное общество», поскольку степень развития гражданского общества в России была незначительной, к тому же этот термин идеологически нейтра лен по сравнению с терминами «гражданское общество» или «буржуазное общество»15.

Понятие «местное общество» предпочтительнее еще и потому, что, будучи простран ственно ограниченной моделью анализа, позволяет поставить исследуемый феномен в исторический и пространственный контекст и приобретает конкретные очертания.

Основной принцип местного общества, по мнению автора, — самоорганизация, прояв лявшаяся в различных ассоциациях и учреждениях самоуправления. Общественность как центральный элемент общества прослеживается на нескольких уровнях, в том числе на публичных собраниях, через средства массовой коммуникации.

На примере немецкого школьного образования отчетливо прослеживается способ ность сельских и церковных общин к самоорганизации, созданию различных институ тов, регулирующих процесс обучения и контроля над учениками и учителем. Наличие исторически сложившейся у немцев системы «семья — школа — церковь» ставило шко лу и учителя в зависимость не только от церкви, но и от сельской общины. Открытие школы, выдвижение кандидата на место учителя, определение размера его жалования, разверстка на содержание школы — все эти вопросы традиционно решались на общем сходе. Одной из форм общественного контроля над школами была система штрафования родителей нерадивых учеников, пропускающих учебные занятия. Ярким свидетельством самоорганизации немцев было учреждение в конце 1860-х гг. школьных советов. На юге России выделялся Молочанский менонитский совет, руководивший деятельностью всех менонитских школ в Таврической и Екатеринославской губерниях. Традиционными были учительские конференции. С 1860-х гг. начали издаваться на немецком языке «Одесская газета» («Odessaer Zeitung», 1863–1914, 1917–1918) и «Саратовская немецкая газета» («Saratowsche Deutsche Zeitung», 1864–1866), а в начале ХХ в. появилась органи зованная колонистами пресса для учителей. Представители немецкой педагогической общественности принимали активное участие в работе различных общественных и го сударственных институтов. В целом, приведенные факты свидетельствуют о высокой степени самоорганизации колонистов в вопросах образования, что позволяет адекватно применять в работе понятие «общество».

Понятийный аппарат является важным инструментом познавательного процесса.

Точность формулировок, анализ эволюции понятий способствует большей объективности при реконструкции прошлого, более точному определению места конкретного явления в общем ходе исторического развития. Определение терминологической базы при изу чении истории школьного образования российских немцев особенно важно. Отсутствие четкого статуса немецкой школы в системе российского образования, противоречивость развития национального образования, его тесная взаимосвязь с вопросами религиозной и национальной политики империи заставляют более четко следовать избранной терми нологии. Это позволяет полнее выявить как особенности немецкой школы, так и общие тенденции в ее развитии.

Примечания 1 Ключевский В. О. Русская история: Полный курс лекций в трех книгах. М., 1994. Кн. 1. С. 20.

2 Гатрелл П. Этнос и империя в истории окраин России // Ab imperio. Казань, 2000. № 1. С. 208.

3 См.: Fleischhauer I. Die Deutschen im Zarenreich. Mnchen, 2005;

Бобылева С. И. «Немецкий воп рос» в оценке российского общественного мнения второй половины XIX века // Ключевые про блемы истории российских немцев. М., 2004. С. 47–57.

4 О Писаревском см.: Черказьянова И. В. Писаревский Григорий Григорьевич: известные работы неизвестного историка // Рос. немцы: Науч.-информ. бюл. М., 2007. № 2 (50). С. 16–18.

5 См.: Немцы России: Энцикл.: В 3 т. М., 1999–2006.

6 См.: Еналиев З. Х. Идеология татарского национального образования в общественно-политичес кой мысли XIX — начала ХХ вв. Казань, 1998;

Ефимов М. А. Системы просвещения нерусских народов и чувашские школы Поволжья и Урала последней трети XIX — начала XX вв.: Автореф.

дис. … канд. ист. наук. Чебоксары, 1998;

Матис В. И. Педагогика межнационального общения.

Барнаул, 2003;

Блинова А. Н. Этнография детства немецкого населения Западной Сибири в ХХ — начале XXI вв.: Автореф. дис.… канд. ист. наук. Омск, 2007.

7 См.: Развитие национального образования на Алтае (проблемы национальной школы) / Под ред.

А. Н. Мельникова. Барнаул, 1993. С. 8.

8 См.: Матис В. И. Проблема национальной школы в поликультурном обществе. Барнаул, 1997.

9 Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х — начала 90-х годов). М., 1970. С. 117.

10 Там же. С. 118.

11 См.: Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX — начало ХХ вв.).

СПб., 1998.

12 Волконский М. А. Национальный вопрос во внутренней политике правительства в годы Первой русской революции // Отеч. история. 2005. № 5. С. 48.

13 См.: Суни Р. Империя как она есть: имперская Россия, «национальное» самосознание и теория империй // Ab imperio. 2001. № 1–2. С. 64–65.

14 См.: Миллер А. Русификация: классифицировать и понять // Ab imperio. 2002. № 2. С. 133–148;

Он же. Империя Романовых и национализм. М., 2006.

15 См.: Хэфнер Л. Civil society. Brgertum и «местное общество»: в поисках аналитических катего рий изучения общественной и социальной модернизации в позднеимперской России // Ab impe rio. 2002. № 3. С. 161–207.

Н. Л. Габриель ИЗ ИСТОРИИ ОБЪЕДИНИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В ПОТРЕБИТЕЛЬСКОЙ КООПЕРАЦИИ ПЕРМСКОЙ ГУБЕРНИИ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА В статье рассматривается процесс становления системы потребительской кооперации в Пермской губернии в начале ХХ в. Исследуются такие важные аспекты начавшегося объединительного движения, как образование кооперативных союзов в регионе, измене ние характера отношений между Всероссийским центром и объединениями на местах и некоторые направления союзной кооперативной деятельности.

Ключевые слова: потребительская кооперация, Пермская губерния, экономическая история, местные и областные союзы.

Одним из факторов социально-экономической жизни России в последней трети ХIХ — начале ХХ в. явилось развитие кооперативного движения. Обретая все более заметную роль в экономической сфере, оно оказывало возрастающее влияние и на общественные процессы, протекающие в стране. С учетом этих обстоятельств вполне объясним инте рес исследователей к истории кооперации в России. Довольно интенсивно эта пробле ма разрабатывалась еще до революции 1917 г., затем — в первое советское десятилетие.

Явный всплеск интереса к истории кооперативного движения наблюдался в 60–70-е гг.

Ряд солидных публикаций увидел свет в последние десятилетия1.

Между тем в истории российской кооперации, в том числе начала ХХ в., сохраняется немало «белых пятен». Одно из них — отсутствие в научных трудах сколь-либо серьез ного анализа эволюции организационной структуры и внутренних механизмов деятель ности кооперативных обществ и организаций. Разумеется, восполнение этого пробела, как и дальнейшее изучение кооперативного движения в стране в целом, возможно лишь на пути интенсификации научного исследования процесса становления и развития коо перации на региональном уровне.

Данное замечание в полной мере относимо и к Уралу, поскольку при наличии ряда содержательных публикаций2 картина, характеризующая кооперативное строительство в этом регионе в начале ХХ столетия, в целом остается весьма расплывчатой и мозаич ной. В статье предпринята попытка осветить одну из важных ее сторон — развертыва ние объединительного движения в потребительской кооперации в крупнейшей на Урале Пермской губернии.

Природа, климат, новый статус социально-экономических отношений в условиях раз вивающегося рынка привнесли свои особенности в развитие кооперации края. Пермская губерния, являясь крупнейшей на Урале, была известна как край горнозаводской про мышленности, определявшей хозяйственный облик данного региона. Важной отраслью ее экономики продолжало оставаться и земледелие. Разнообразие в характере труда, в наличии природных богатств обусловило развитие различных форм кооперации, при этом преобладающей становилась потребительская.

Первые ростки потребительской кооперации в России появились на Урале, в Пермской губернии. В 1864 г. на металлургическом заводе с. Кын, вдали от культурных центров и со вершенно независимо от воздействия Запада, открылась на паевых началах первая потре бительская лавка в стране. Ее появление и явилось толчком для становления потребитель ской кооперации в крае. При этом характерно, что данный процесс, по сути, начинался на территории и предприятиях, относимых к имениям Строгановых. Следом за Кыновским кооперативом в 1873 г. возникло Очерское потребительское общество, Кувинское (1874), Пожевское (1876), Билимбаевское (1890), Нижне-Тагильское (1891) и др. Уже на этапе своего становления потребительская кооперация в Пермской губернии была представлена двумя типами — это независимые и зависимые потребительские об щества. Независимые, или рабочие, как их еще называли, кооперативы были достаточно редким явлением. А вот потребительские общества иного типа, возникая одно за дру гим, являлись обычным. Преимущественное формирование зависимых кооперативов на Урале во многом определялось тем, что население, работающее в горнозаводской про мышленности, хотя и являлось юридически свободным, продолжало оставаться при крепленным к заводам и испытывало большую нужду. Поэтому такие кооперативы в основном открывались заводской администрацией, которая являлась их главным пай щиком и, естественно, в первую очередь извлекала выгоду для себя.

Инициаторами создания первых потребительских обществ обычно выступали пред ставители интеллигентных и обеспеченных слоев населения. Среди них встречались разные люди. Одни, создав потребительские общества и недолго поработав на «коопе ративной ниве», вскоре покидали ее. Другие, если и оставались в кооперации, то лишь потому, что она являлась «новым и модным явлением» своего времени. Такое предста вительство в потребительских обществах, как правило, обрекало их на бесхозяйствен ность, бесконтрольность работы правлений, порождало чувство равнодушия к общему делу. Хотя, надо заметить, что и в эту пору в потребительской кооперации было немало способных организаторов, преданных кооперативному движению и осознававших его значение в экономическом и культурном развитии края. Среди первых деятелей, оста вивших в истории кооперативного созидания важный след, был Александр Абрамович Рогов, сыгравший заметную роль в развитии кооперации на Урале. При его непосред ственном участии были созданы потребительские общества в Кыну, Куве и Усолье.

Таким образом, уже на этапе становления начали проявляться характерные черты развития кооперативного движения в крае. После событий первой русской революции динамика развития и статус кооперативного движения в Пермской губернии существен ным образом изменились.

Начало ХХ в. знаменуется активным ростом потребительской кооперации в Уральском регионе. Необходимым условием ее дальнейшего стабильного развития становилось складывание эффективного механизма функционирования. Ключевым звеном в форми рующейся системе управления кооперацией, а вместе с тем и важным критерием зрелос ти самого движения выступали кооперативные объединения. Тенденция к интеграции кооперативов в союзы начинала обретать объективный и непреодолимый характер.

Отсутствие единой торговой сети, слабая производственная база, хронический недоста ток оборотных средств, а отсюда — вынужденное обращение обществ потребителей к частному кредиту — все это подталкивало кооператоров к созданию собственного ор ганизационного центра.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.