авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Основан в 1991 году История № 18 (119) 2008 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Постановление СТО от 23 августа 1922 г. фиксировало смешанный состав бирж, пред ставленный государственными, кооперативными и частными организациями. Но закон вводил ограничения приема в члены бирж, ставя цель сделать их центрами местного оптового торга. Деятельность бирж вносила ясность в торговую конъюнктуру, форми ровала представление о состоянии рынка, выявляла спрос, предложение и цены. Однако поведение биржевых контрагентов было разнонаправленным. Госторговлю, так же, как и кооперацию, биржи не интересовали. Частник же, напротив, был активным участником торгов, но, находясь под пристальным идеологическим контролем, бльшую часть своих сделок переводил во внебиржевой сектор, желая скрыть их фактические условия, всег да корректируемые биржевыми экспертами в целях регулирования торговли. Благодаря работе товарных бирж в середине 1920-х гг. стала формироваться ценовая политика, по явилось понятие рыночной цены как эквивалентное соотношение пуда ржи и важней ших товаров широкого потребления. Поскольку к этой цене тяготели и остальные цены на хлебопродукты, постольку высокий ценностный эквивалент пуда ржи являлся фак тором, стимулирующим устойчивый спрос на крестьянском рынке. Так, в Саратовской губернии эквивалент пуда ржи в переводе на промтовары на 1 сентября 1924 г. был ра вен 1,6 пуд. соли;

3,9 ф. сахара;

6,7 ф. мыла;

62 коробкам спичек;

2,8 аршина ситца;

3,8 ф.

гвоздей;

3,2 ф. керосина. 1 марта 1925 г. этот эквивалент пуда ржи составлял уже 2,15;

5,4;

8,3;

126;

4,2;

4,2;

4,7 по перечисленным товарам соответственно35. К 1 июля 1925 г. в Самарской губернии цена на пшеницу держалась устойчиво и составляла 2 р. 10 к. за пуд, несмотря на значительное сокращение предложения36. На рынках Ульяновской губернии летом 1925 г. также не было резких колебаний цен на хлеб, отмечались стабильность его доставки и в целом улучшение качества. Конъюнктура хлебного рынка определялась стремлением крестьян реализовать свои излишки еще перед весенним севом.

Хороший урожай 1925 г. сформировал не только устойчивые цены на пшеницу, вызвав стабилизацию хлебного рынка, но способствовал оздоровлению экономической ситуа ции в целом по региону. Рыночная конъюнктура обусловила стремительный подъем то варооборота в начале второй половины 1920-х гг., что выразилось прежде всего в росте цен на сельхозпродукцию и их снижении на промтовары;

в падении индекса промыш ленности — с 2,61 (1 сент. 1924 г.) до 2,26 (1 мая 1925 г.);

в увеличении индекса сельского хозяйства — с 1,47 до 2,04 за указанный период соответственно;

в росте покупательной способности крестьянского и в улучшении качества жизни (прежде всего питания) го родского населения. Но это состояние рынка было неустойчивым. Во второй половине 1920-х гг. баланс государственно-кооперативного и частного секторов начинает меняться в пользу первого.

Так, удельный вес госторговли в Татреспублике с 17,6 % в 1-й половине 1923/1924 гг. поднялся до 42,1 % к 1-й половине 1925/1926 гг., а кооперативного сектора — с 6,6 % до 31,7 % за указанный период соответственно37. В Самарской губернии удель ный вес госсектора с 19,6 % во 2-й половине 1922/1923 гг. вырос до 44 % ко 2-й половине 1924/1925 гг., а кооперации — с 11,2 % до 18,4 % ко 2-й половине 1924/1925 гг.38 Частный сектор, напротив, стал неуклонно снижаться и ко 2-й половине 1925/1926 гг. составил в Татреспублике 29,7 % против 75,8 % в 1-й половине 1923–1924 гг.39, а в Самарской гу бернии — 37,6 % против 81,7 % за тот же период39. Рост обобществленного и снижение частного секторов в товарообороте связано с их участием в реализации крупно-оптовых операций, формировавшим новую ситуацию в региональной торговле. Анализ данных показывает, что торговые контрагенты сокращали свои операции в рознице за счет их увеличения в мелком и крупном опте. Например, в Ульяновской области госсектор в роз нице снизился с 3,8 % в 1923–1924 гг. до 1,5 % в 1924–1925 гг., увеличившись в оптовом обороте на 5,1 %;

частный сектор, сократившись в рознице с 81,4 % до 72,5 %, увеличился в мелком опте с 14,3 % до 18,8 %, а в крупном — с 4,3 % до 8,7 %39. Перемещение торго вого оборота с розницы на оптовые операции стало основной тенденцией региональной торговли, но участие в них частного капитала весьма беспокоило регулирующие орга ны. Партийная линия, направленная на удушение частника, обозначилась еще в 1922 г.

Тринадцатый Съезд РКП(б) поставил задачу уничтожения мелкого оптовика. В 1924 г.

А. Лежава, председатель комиссии по внутренней торговле, на II Всесоюзном съезде бир жевиков так и заявил, что «вопрос ликвидации зависимости мелкого оптовика от част ного оптового посредника и частного полуоптовика является наиболее актуальным»40.

Эту задачу власть решала комплексно, проводя в отношении частника жесткую кредит ную и налоговую политику, ограничивая его деятельность на биржах, вводя регулиро вание цен. Как видно из вышеприведенных данных, несмотря на запретительные меры властей, частник проникал в сферу оптовых операций, что отражалось на довольно вы соких показателях его удельного веса в общих оборотах, составлявших в Татреспублике по сравнению с СССР 29,3 % против 21,5 %41. Эти цифры красноречиво доказывают силу предпринимательского сектора средневолжской торговли, которую также можно характеризовать как региональную особенность. Но положение его было очень сложным.

Тяжелые условия кредитования и налогообложения не позволяли ему развернуться в полную силу. Владельцы частных торговых предприятий, выбравшие патенты на 1927– 1928 гг., из-за чрезмерных сумм обложения прекращали торговлю. Другие прибегали ко всевозможным ухищрениям: приостанавливали торговлю на время либо меняли вывес ку своего заведения «в целях снижения сборов»42. Наиболее полно программа вытесне ния предпринимателя из оптовой торговли Среднего Поволжья реализовалась на коже венном рынке, где деятельность особенно татарских частных кожзаготовителей была наиболее активной. С одной стороны, власть привлекала наличные средства частника для сырьевой кампании, с другой — контролировала все звенья этого рынка: от мелких сборщиков-сырьевщиков до крупных арендаторов частных заводов. Вводилось строгое районирование заготовителей, цены на кожпродукцию подвергались снижению до уров ня конвенционных, а кредитование прекращалось. Частнику запрещался отпуск дубите лей и красителей, арендованные заводы ставились на консервацию. Нетрестированные предприятия лишались возможности заготавливать и перерабатывать экспортные сорта опойки, овчины, козлины, в противном случае с ними расторгались договоры. Вводилось строгое наблюдение за выдачей патентов на право кожпроизводства, поскольку основной задачей момента было сокращение производительности частных заводов в пользу разви тия государственной кожевенной промышленности.

Мероприятия регулирующего характера с целью планирования оптового товарообо рота резко изменили характер биржевой торговли, где возросла доля дефектных сделок.

В условиях запрета операций с частником, рискуя быть разоблаченными в этом, гос органы и кооперация упорно стремились к сделкам именно с частными клиентами во внебиржевом секторе, уклоняясь от их регистрации на бирже. Мотив ясен: частник был надежным партнером, операции с ним приносили реальную выгоду.

Результативность регулирующих действий Губторготделов с целью «положить предел всем ухищрениям частника» была эффективной на хлебном рынке. Установки твердых цен, запрет размола частного зерна на госмельницах и скупки частником зерна сверхопре деленного количества негативно сказались на экономической ситуации в Средневолжском регионе во 2-й половине 1920-х гг. Крупные хлебозаготовители прекращали продажу хлеба, торговцы мясом возвращали патенты, росло напряжение на текстильном рынке.

Весной 1928 г. привозы зерна резко снизились, возникли перебои в снабжении печеным хлебом и, как следствие, появились «хлебные очереди» городского населения.

На почве продовольственных затруднений в Среднем Поволжье начались массовые выступления, прежде всего крестьянского населения. Недостаток промтоваров, скудость финансирования низовых заготовителей хлеба, разнобой в ценах и активизация частника позволили властям обвинить последнего в ухудшении продовольственной обстановки, в срыве хлебозаготовок.

В селениях региона в качестве пищи стала употребляться лебеда, участились слу чаи заболевания от голода и хождения в другие, более благополучные районы за ми лостыней. Требуя хлеба, группа нуждающихся из деревни Болховки Елабужского кан тона Татарской АССР высказалась так: «Весь хлеб в Центр вывозится, а нам и жрать нечего. Власть заставляет нас помирать голодной смертью. Теперь хуже, чем в году»43. Вышеприведенные факты, на наш взгляд, есть лучшая характеристика дей ствий властей по регулированию рыночного процесса в годы НЭПа. Практика пер вой половины 1920-х гг. показала, что при ослаблении правительственного контроля рынок развивался динамично, формировались гибкие цены и создавалась здоровая конкуренция.

Во 2-й половине 1920-х гг. государственное управление торговлей усилилось, что при вело к хирению рынка, вызвавшему ухудшение качества жизни жителей региона. Если к 1925 г. население, особенно городское, стало калорийно питаться, то уже в 1928 г. была введена карточная система.

Данные результаты НЭПа стали закономерным следствием институциональной неза щищенности рынка. Региональная история 1920-х гг. подтверждает ее общие проявления:

жесткий контроль всех составляющих рынка (опт, розница, механизм ценообразования, товарные биржи), преференции государственно-кооперативному сектору и ущемление частного — факторы, не только разрушившие хрупкую систему хозяйственных связей, но лишившие страну выбора наиболее эффективного способа экономического развития.

Однако специфика Среднего Поволжья состояла в том, что частная торговля региона была серьезным препятствием для власти на пути всеобщего регулирования рыночным механизмом. Особенно силен был частник в Татарской Республике, который благодаря опыту предпринимательства в довоенный период сумел продержаться в региональном торговом пространстве до 1928 г. Но это не могло существенно изменить ситуацию в регионе: рынок здесь характеризовался замедленными темпами накопления, бескредит ностью, пониженными доходами населения и его хронической продовольственной на пряженностью.

Примечания 1 См.: Берхин И. Б. Некоторые вопросы историографии новой экономической политики в СССР // Вопр. истории. 1961. № 3. С. 28–45;

Климов Ю. Н. Историография новой экономической поли тики // Вопр. истории КПСС. 1966. № 5. С. 128–132;

Дмитренко В. П. Проблемы НЭПа в совет ской историографии 60–70-х годов // Новая экономическая политика: Вопросы теории и истории.

М., 1974. С. 260–302;

Данилов В. П. НЭП и его судьба // Историки спорят. Тринадцать бесед. М., 1988;

Алексеева Е. А. НЭП в современной историографии: Дис. … канд. ист. наук. М., 1995;

Орлов И. Б. Современная отечественная историография НЭПа: достижения, проблематика, перспекти вы // Отеч. история. 1999. № 1. С. 102–117.

2 Напр., см.: Дмитренко В. П. Торговая политика советского государства после перехода к НЭПу.

1921–1924 гг. М., 1971.

3 См.: НЭП: Приобретения и потери. М., 1994;

НЭП: завершающая стадия. М., 1998;

Россия НЭПовская. М., 2002.

4 См. статьи С. Прокоповича, С. Кона, Л. Пумпянского, А. Югова, С. Шермана: НЭП: взгляд со стороны. М., 1991;

Бруцкус Б. Народное хозяйство советской России, его природа и его судьба // Вопр. экономики. 1991. № 9;

Рафалович А. Новая экономическая политика // Экономист. 1992.

№ 2;

Сорокин П. Россия после НЭПа // Вестн. Рос. акад. наук. 1992. № 2–3;

Струве П. Итоги и существо коммунистического хозяйства // Октябрь. 1992. № 7 и др.

5 Цит. по: Бетке П. Банкротство политической экономики и правительственного регулирования на Востоке и Западе // От плана к рынку. Будущее посткоммунистических республик. М., 1993.

С. 289.

6 Цит. по: Прокопович С. Что дал России НЭП? (Из «Русского экономического сборника». Кн. V.

Прага, 1926) // НЭП: Взгляд со стороны. М., 1991. С. 20.

7 См.: Собрание кодексов РСФСР. 1923.

8 Советская товарная биржа. 20-е годы. Документы и материалы / Сост., коммент. и вступ. ст.

Н. В. Московченко. М., 1991. С. 92.

9 Там же. С. 23–24.

10 Там же. С. 32.

11 См.: Собрание кодексов РСФСР.

12 См.: Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР.

1922. № 30. Ст. 361.

13 Там же. 1924. № 84. Ст. 861.

14 Там же. 1925. № 50. Ст. 382.

15 Там же. 1925. № 61. Ст. 498.

16 См.: Положение «О коммивояжерах государственных торговых и промышленных предприятий»

// Советская товарная биржа. М., 1991.

17 Стенографический отчет ХIII Съезда РКП(б). 1924 г. М., 1963. С. 364.

18 Там же. С. 386.

19 См.: Словарь современной экономической теории Макмиллана. М., 2003.

20 Первушин С. А. Вольные цены и покупательная сила русского рубля. 1917–1921 гг. Пг. ;

М., 1921.

С. 2.

21 Российский государственный архив экономики (далее — РГАЭ). Ф. 1691. Оп. 1. Л. 67. Л. 1.

22 Национальный архив Республики Татарстан (далее — НАРТ). Ф. 1296. Оп. 2. Д. 201. Л. 86.

23 Государственный архив Самарской области (далее — ГАСамО.). Ф. 76. Оп. 1. Д. 2143. Л. 4.

24 Государственный архив Ульяновской области (далее — ГАУО). Ф. 334. Оп. 1. Д. 101. Л. 65.

25 НАРТ. Ф. 990. Оп. 1. Д. 156. Л. 7.

26 ГАСамО. Ф. 839. Оп. 2. Д. 39. Л. 7.

27 Российский государственный архив социально-политической информации (далее — РГАСПИ).

Ф. 17. Оп. 15. Д. 72. Л. 207.

28 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 15. Д. 1060. Л. 16.

29 Подсчет автора по данным: НАРТ. Ф. 1488. Оп. 2. Д. 51. Л. 1, 3;

ГАУО. Ф. 334. Оп. 1. Д. 95.

Л. 56;

ГАСамО. Ф. 839. Оп. 2. Д. 39. Л. 7;

Ф. 796. Оп. 10. Д. 117. Л. 55;

Государственный архив Саратовской области (далее — ГАСарО.) Ф. 441. Оп. 1. Д. 603. Л. 28.

30 НАРТ. Ф. 1488. Оп. 2. Д. 37. Л. 102.

31 Там же. Оп. 2. Д. 114. Л. 34.

32 ГАУО. Ф. 101. Оп. 1. Д. 910. Л. 60.

33 РГАЭ. Ф. 8151. Оп. 1. Д. 23. Л. 55.

34 Венгеров В. Товарные биржи в Союзе Советских республик // Советская товарная биржа.

С. 93.

35 ГАСарО. Ф. 441. Оп. 1. Д. 19. Л. 16.

36 ГАСамО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 3263. Л. 1.

37 Подсчет автора по данным: НАРТ. Ф. 3452. Оп. 1. Д. 1661. Л. 104.

38 Подсчет автора по данным: ГАСамО. Ф. 796. Оп. 10. Д. 117. Л. 55;

Д. 10. Л. 8.

39 Подсчет автора по данным: ГАУО. Ф. 334. Оп. 1. Д. 101. Л. 59.

40 Лежава А. Государственное регулирование торговли и биржи // Советская товарная биржа.

С. 82.

41 См.: НАРТ. Ф. 1488. Оп. 2. Д. 166. Л. 55.

42 ГАУО. Ф. 101. Оп. 1. Д. 1218. Л. 7.

43«Совершенно секретно»: Лубянка — Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.) / Сост.

Л. Л. Колодникова и др. М., 2003. Т. 6. 1928. С. 369.

«ПОЛИЦЕЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО» И ОБЩЕСТВО С. А. Шевырин СТАНОВЛЕНИЕ СИСТЕМЫ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ТРУДА В СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВЫХ ПЯТИЛЕТОК (НА МАТЕРИАЛАХ ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ) Рассматриваются социально-экономические факторы, способствовавшие становлению в конце 1920-х — начале 1930-х гг. системы принудительного труда в СССР. Возникшие в условиях первых пятилеток трудности с обеспечением кадрами индустриальных строек были решены не за счет экономических рычагов, а путем привлечения труда заключенных и спецпереселенцев.

Ключевые слова: принудительнй труд, первые пятилетки, Пермская область, индуст риальное развитие.

Начатые в конце 1920-х гг. глобальные социально-экономические преобразования в стране, ставящие целью создание индустриально развитой державы с социалистическим строем, привели к ряду кризисных явлений в социально-экономической сфере.

Аграрные преобразования в советской России — «коллективизация» рассматрива лась правительством как способ изъятия значительной части сельхозпродукции с целью аккумуляции средств для проведения индустриализации. В результате в развитии двух взаимосвязанных секторов экономики — сельском хозяйстве и промышленности — по явилась увеличивающаяся диспропорция. Постоянная перекачка средств из сельского хозяйства в промышленность значительно тормозила развитие аграрного сектора, в то же время индустриальный сектор бурно развивался1.

Следствием неравномерности развития наиболее важных секторов экономики стали постоянный дефицит продуктов сельского хозяйства и недостаток трудовых ресурсов.

Непроведенная в должных масштабах интенсификация сельского хозяйства требовала огромных трудовых ресурсов для производства необходимой стране сельхозпродукции.

Бурное развитие промышленности также требовало всё больше и больше трудовых ре сурсов и продуктов, производимых аграрным сектором. Искусственно созданное зна чительное снижение уровня жизни в деревне вело к уходу крестьян из деревни в город.

В 1930 г. переселилось в город 2,5 млн крестьян, в 1931 г.— 4 млн2. Тем не менее это не могло удовлетворить потребности в кадрах быстро развивающейся промышленности и значительно снизило число кадров в аграрном секторе. В условиях преобладания руч ного труда в строительстве запланированные масштабы индустриальных строек быст ро поглотили имеющуюся во времена НЭПа безработицу и нуждались еще в десятках тысяч рабочих рук.

На рынке труда в годы первых пятилеток сложилась ситуация хронического недо статка рабочих рук, причем как в сфере сельского хозяйства, так и в сфере промыш ленности, что со стороны сельского хозяйства делало проблематичными и даже невоз можными достаточные поставки продуктов и сырья и исключало один из важных ис точников пополнения рабочей силы в промышленности. Директивное планирование в промышленности, абсолютное преобладание развития производства «средств произ водства», в свою очередь, вело к проблемам дефицита предметов потребления;

запла нированные высокие темпы3 и недостаток средств вели к исключению минимальной инфраструктуры и комфорта в рабочих и строительных поселках и низкой зарплате. Это вызывало естественные оттоки рабочей силы из районов «ударных» строек или лесопо вала в лучше устроенный быт старых и столичных городов, а также в те строительства или производства, где быт и зарплата были лучше и выше.

Так, начатое в мае 1929 г. «ударное» строительство Березниковского химкомбината застопорилось из-за недостатка рабочей силы, вольнонаемные рабочие не хотели ехать в Березники, где ощущался недостаток жилья и снабжения4. Чернорабочие, завербованные в Тверской губернии, даже написали письмо Сталину, где жаловались на несоответствие зарплаты и уровня цен в Березниках: «…Химстрой предоставляет расценки рабочим 1,2 руб. в день, в то время как дороговизна продуктов заставляет проживать не менее 1,5 руб.»5 Проведенная проверка выявила ужасные жилищные условия. Так, в бараке № 2, рассчитанном на 40 человек, проживало 1006. Наркомат труда оценивал положение как катастрофическое и требовал принятия самых решительных мер. Подобная ситуа ция была и на других важных стройках — авиамоторном заводе № 19 имени Сталина, Судозаводе, комбинате «К» (взрывчатые вещества), модернизации металлургического завода в Мотовилихе (пушечный) и др. Столкнувшись с проблемой значительного недостатка рабочей силы, власть начала проводить ряд мероприятий, направленных на ограничение рынка труда и в идеале — уничтожение этого рынка вовсе — замены рынка труда планово-распределительной сис темой. Растущую тенденцию оттока рабочей силы из деревни государство стало регули ровать с помощью принудительного закрепления населения в местах проживания. Был принят ряд постановлений ЦИК и СНК СССР, ограничивающих отток рабочей силы из деревни8.

Уничтожение рынка труда теоретически должно было вылиться в прикрепление всего населения к определенной местности и к определенным предприятиям. Наиболее гото выми к переходу к планово-распределительной экономической системе оказались раз личные несвободные группы населения страны — заключенные и спецпереселенцы.

В силу своего социального статуса они были уже прикреплены к определенной местнос ти и лишены возможности выбирать условия труда.

Проблемы с рабочими на строительстве химических комбинатов на севере Пермской области были отчасти решены путем создания в 1929 г. Вишерских лагерей особого на значения. Начальником строительства был назначен кадровый чекист Э. П. Берзин. Вновь созданная лагерная структура УВЛОН (Управление Вишерскими лагерями особого на значения) была подчинена начальнику строительства треста ВИШХИМЗ (Вишерские химические заводы), т. е. произошло объединение пенитенциарных и производственных структур. О том, что это была общегосударственная тенденция, говорит тот факт, что Наркомат труда в 1929 г. предлагал Коллегии ОГПУ оставить на Березникихимстрое 4000 работоспособных рабочих (заключенных) УВЛОН9.

В лесопромышленном секторе экономики ощущались такие же проблемы с кадра ми. На заседании в Москве по вопросам лесосплавных работ в июне 1930 г. отмечалось:

«У нас ощущается большой недостаток в рабсиле… отдельные участки совершенно ого лены и не имеют рабочих. На некоторых пунктах обеспечение рабочей силой доходит до 10 %»10. Особо был отмечен Уральский район — «вопрос с обеспечением рабочей силой обстоит наиболее скверно»11. В ходе дискуссии о преодолении этой проблемы ро дилась мысль — «т. Энде я бы предложил принять такие меры в тех районах, где мож но применять труд заключенных — применять их труд»12. В 1930–1931 гг. заключенные Верхнекамской ИТК № 2 (Березники)13, УВЛОНа14, Соликамского домзака15 были заняты на лесоразработках. Проблема кадров в лесопромышленном секторе в начале и сере дине 1930-х гг. была снята с помощью спецпереселенцев. Более 25 тысяч семей (около 100 000 человек) раскулаченных по 2-й категории были размещены в северных районах Уральской области (в то время Пермская область входила в состав Уральской)16.

«Успешный» опыт использования труда заключенных на строительстве Красновишерского целлюлозно-бумажного комбината, который возник «как в сказке за 18 месяцев»17, дал пример многим организациям Прикамья. В вышестоящие хозяйствен ные организации, наркоматы, обком партии начали поступать многочисленные заявки от руководителей строек и производств на несвободную рабочую силу. В июне 1930 г.

на совещании в СНК СССР представителем НКВД т. Толмачевым был поднят вопрос о слишком большой «увлеченностью хозяйственных организаций невзыскательной рабо чей силой заключенных»18.

Дефицит рабочей силы на строительстве Калийного рудника в Соликамске уже в сен тябре 1930 г. отчасти покрывался за счет заключенных домзака19. Постоянное невыпол нение плана строительства комбината «К» (1-й квартал 1931 г.— 19 %, апрель — 26 %, май — 12 %,) Уралсоветом было решено преодолеть с помощью 1500 «принудиловцев»20.

В 1931 г. на строительстве Пермского городского водопровода было всего 47 % от необ ходимого числа рабочих. Главной причиной увольнений был недостаток жилья — име лось бараков на 370 человек, а необходимо на 1150 человек. Решение проблемы начальник Водоканалтреста видел только в получении необходимой рабочей силы от колонии № и Вишерских лагерей21. В сентябре 1931 г. тресту № 16 на строительство объектов — Судозавод, комбинат «К», Бумкомбинат — были переданы 2440 трудоспособных спец переселенцев. На этих объектах спецпереселенцы составило около 40 % всех рабочих.

На строительстве Бумкомбината (Краснокамск) количество рабочих увеличилось в 3 раза и соответственно выполнение плана составило — 120 %22. Весной 1932 г. заключенные УВИТЛ (Ууправление Вишерским исправительно-трудовым лагерем) работали на хлор ном, калийном, химическом заводах в Березниковском районе23. В 1933 г. в Пермском порту из 1370 грузчиков 900 человек были заключенные УВИТЛ24. В Левшинском порту из 133 грузчиков 49 человек были заключенные УВИТЛ25 и т. д.

В годы форсированной индустриализации (конец 1920-х — начало 1930-х гг.), власть столкнулась с тем, что ее цели разошлись с целями трудящихся. Существовавший в стране рынок труда, т. е. возможность лично свободного гражданина продавать свои способности к труду тому предприятию, которое сможет предложить лучшие условия труда и зарплаты, стал противоречить становящейся планово-распределительной эконо мике. При сложившейся системе взаимоотношений власти и общества в СССР выход из создавшегося кризиса мог быть найден только за счет административного разрушения рынка труда. Попытки найти иные пути привлечения рабочих на стройки и предпри ятия окончились неудачей. Сталин в речи на совещании хозяйственников 23 июня 1931 г.

призывал покончить с текучестью кадров с помощью экономического закрепления рабо чих за предприятием при помощи высоких зарплат, улучшения снабжения и жилищных условий рабочих26. Но средств на форсированную индустриализацию и одновременно на повышение зарплаты и улучшение условий жизни рабочих не хватало. Так, председатель комиссии по пятилетнему плану Пермского облисполкома писал в 1928 г. в Московский институт народного хозяйства им. Плеханова: «вопрос о рабочей силе для химической промышленности на Урале не может встать остро;

металлургическая промышленность поглощает не всю рабочую силу, кроме того, с повышением жизненного уровня при лив рабочей силы будет обеспечен…»27 В реальности жизненный уровень, требующий значительных затрат, повышен не был, и, следовательно, прилива рабочей силы (вольно наемной) тоже не последовало. Вероятно, в годы первой пятилетки шел активный эмпи рический поиск выхода из сложившейся ситуации, поиск различных путей привлечения рабочей силы, механизмов стимулирования труда.

Поиск шел одновременно в кардинально разных направлениях. 5 декабря 1929 г. было принято Постановление ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промышленностью», которое обязывало предприятия перейти на хозрасчет28, таким образом, при жестком планировании оставались элементы рыночных отношений. В том же году было принято Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об использовании труда уголовно заключенных»29, которое представляло иной путь решения проблем недостатка рабочих рук. В дальнейшем эти два разных пути или метода привлечения рабочих рук, стимули рования труда сосуществовали в советской экономике, причем нашли свое отражение во всех сферах экономики Советского Союза применительно ко всем трудовым ресурсам страны. Так, в исправительно-трудовых лагерях внедрялась система премирования30 и сдельная система оплаты за хороший труд, а в трудовом законодательстве страны появ лялись нормы, запрещающие покидать завод или учреждение, ужесточающие трудовую дисциплину. Но основной тенденцией первых пятилеток стало уничтожение рынка тру да в стране и замена его планово-распределительной системой, достигшей своего пика в указах 1940 г.31 Эти указы ужесточали трудовое законодательство и вводили элементы принуждения во все трудовые отношения в стране.

Внеэкономическое принуждение к труду в предвоенные годы стало нормой в отноше ниях государства-работодателя и рабочего-заключенного-спецпереселенца и во многом определило дальнейшую историю взаимоотношений советского государства и человека.

Примечания 1 См.: Гайдар Е. Т. Аномалии экономического роста. М., 1997. С. 109, 112–114.

2 См.: Фицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история советской России в 30-е годы:

деревня. М., 2001. С. 96.

3 См.: Мау В. Реформы и догмы, 1914–1929 гг.: Очерки истории становления хозяйственной сис темы советского тоталитаризма. М., 1993. С. 223–234.

4 Государственный общественно-политический архив Пермской области (далее — ГОПАПО).

Ф. 156. Оп. 1. Д. 211. Л. 2.

5 Там же. Д. 215. Л. 77.

6 Там же. Л. 116.

7 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 569. Л. 13.

8 Фицпатрик Ш. Указ. соч. С. 108, 109.

9 Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф. 5515. Оп. 17. Д. 7. Л. 29–32.

10 Там же. Д. 132. Л. 124.

11 Там же. Л. 125.

12 Там же. Л. 128.

13 Государственный архив Пермской области (далее — ГАПО). Ф. Р-736. Оп. 1. Д. 6. Л. 5.

14 ГОПАПО. Ф. 156. Оп. 1. Д. 291. Л. 5.

15 Там же. Ф. 59. Оп. 1. Д. 16. Л. 14.

16 См.: Суслов А. Б. Спецконтингент в Пермской области (1929–1953 гг.). Екатеринбург ;

Пермь, 2003. С. 368.

17 18 месяцев, которые создали комбинат «Вишхимз». Красновишерск, 1933. С. 5.

18 ГАПО. Ф. Р-122. Оп. 3. Д. 8. Л. 5 об.

19 ГОПАПО. Ф. 59. Оп. 1. Д. 8. Л. 86 об.

20 ГОПАПО Ф. 58. Оп. 1. Д. 1. Л. 88.

21 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 569. Л. 79–85.

22 Там же. Л. 12.

23 Там же. Ф. 59. Оп. 1. Д. 51. Л. 22, 33–35.

24 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 952. Л. 231.

25 Там же. Л. 250.

26 См.: Сталин И. В. Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства. М.:

Госполитиздат, 1952. С. 20, 21.

27 ГАПО. Ф. Р-319. Оп. 1. Д. 72. Л. 150 об.

28 См.: Овсянников В. А. Хозрасчетная бригада и дисциплина труда // Вестн. Волж. ун-та им. В. Н. Та тищева. Тольятти, 1999. С. 86.

29 См.: Экономика ГУЛАГа и ее роль в развитии страны. М., 1998. С. 17–20.

30 «Особенное внимание обратить на производительность труда заключенных и их материаль ную заинтересованность, применяя систему премирования» из резолюции по докладу о состо янии треста “ВИШХИМЗ”». 1929 г. // ГОПАПО. Ф. 156. Оп. 1. Д. 291. Л. 5;

«О дополнительном премвознаграждении за высокое качество работ»: Приказ по управлению строительства канала Москва–Волга от 14 августа 1933 г. № 126 // ГАРФ. Ф. 9489. Оп. 2. Д. 45. Л. 216;

Справка по во просу оплаты труда заключенным и необходимости перевода содержания исправительно-трудо вых лагерей и колоний на госбюджет: Утв. зам. Министра ВД СССР ген. полк. В. Чернышевым.

Июль 1948 г. // ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 368 и т. д.

31 Указы от 26 июня «О переходе на 8-часовой рабочий день, на 7-дневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», 10 июля «Об ответственности за самовольные отлучки и дезертирство», 28 декабря 1940 г. «Об ответ ственности учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за нарушение дис циплины и за самовольный уход из училища (школы)».

Н. А. Михалев СТРОИТЕЛЬСТВО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ ЧУМ – САЛЕХАРД – ИГАРКА (1947–1953):

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ДИНАМИКА ЧИСЛЕННОСТИ СТРОИТЕЛЕЙ-ЗАКЛЮЧЕННЫХ Рассматриваются основные организационные этапы строительства железнодорожной магистрали Чум – Салехард – Игарка, а также динамика численности заключенных ИТЛ Главного управления лагерей железнодорожного строительства, силами которых оно пре имущественно и осуществлялось.

Ключевые слова: заключенные ИТЛ, принудительный труд, железнодорожная магис траль Чум – Салехард – Игарка.

По итогам переписи 1959 г. численность населения Ямало-Ненецкого округа соста вила 62 334 чел.1 Однако всего за десять лет до этого количество его жителей являлось даже бльшим, по некоторым оценкам, превышая указанную цифру почти в два раза.

Дело в том, что в конце 1940-х — первой половине 1950-х гг. одним из мощнейших ис точников механического роста населения региона — в основном, правда, принудительно го — являлись объекты Главного управления лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС) МВД СССР, осуществлявшие сооружение заполярной железнодорожной ма гистрали Чум – Салехард – Игарка2.

Несмотря на то что сооружение данной железной дороги можно по праву отнести к числу крупнейших и сложнейших транспортных строек за весь период существования СССР, история данного строительства — во многом по причине недоступности до са мого последнего времени соответствующих архивных материалов — еще не получила должного освещения. Историография этой проблемы невелика: первые работы стали появляться лишь с середины 1990-х гг.3 Кроме того, изучение истории дороги приобре тает особую значимость и в свете продолжающегося освоения колоссальных нефтега зовых и иных богатств Ямальского Севера, стратегической основой которого она могла бы стать в случае полного завершения строительства. Не случайно сегодня вопрос о необходимости трансполярной железнодорожной магистрали вновь поставлен на по вестку дня4.

В рамках настоящей статьи рассматриваются два аспекта истории строительства:

во-первых, его основные организационные этапы и, во-вторых, динамика численности находившихся в лагерях ГУЛЖДС заключенных, силами которых строительство пре имущественно и велось.

Начало данному строительству было положено постановлением Совета Министров СССР № 1255-331сс от 22 апреля 1947 г. «О строительстве железнодорожной линии к морскому порту в Обской губе»5. Именно эта дата сегодня и признается исследовате лями «днем рождения» этой железной дороги6. Однако, как видно уже из названия, со гласно указанному постановлению конечным пунктом трассы должна была быть отнюдь не Игарка, а морской порт на мысе Каменном в Обской губе, к строительству которого, наряду с прокладкой железнодорожной линии от Печорской магистрали к порту, было предписано немедленно приступить МВД. Дорога начиналась от станции Чум в Коми АССР как от ближайшего к арктическому побережью и одновременно конечного к тому времени пункта Печорской дороги.

Непосредственное руководство и осуществление строительства железнодорожной ли нии Чум – мыс Каменный, получившего условное наименование «Строительство № 501», было возложено на Северное управление строительства и лагерей, созданное приказом министра внутренних дел С. Н. Круглова от 28 апреля 1947 г. за № 00457. Среди про чих подразделений в составе Северного Управления «для выполнения подготовитель ных и строительных работ на участке за Полярным Уралом» данным приказом был ор ганизован Обский исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ) с дислокацией его в районе Салехарда7.

13 мая, т. е. по истечении 15 дней с момента издания приказа, Северное управление приступило к земляным работам и укладке главного пути от ст. Чум в направлении на восток. К 5 декабря 1947 г. было открыто рабочее движение поездов на участке Чум – разъезд Собь, находившемся на 118-м километре трассы, последние 31 км которой про ходили уже по территории Приуральского района Ямало-Ненецкого округа8.

К концу 1947 г. выяснилось, что для возведения морского порта потребуется огром ное количество строительных материалов, отсутствующих поблизости, а гидрографи ческие исследования акватории будущего порта и подходов к нему со стороны Карского моря показали, что необходимы большие работы по углублению дна. И хотя строитель ство продолжалось, центр тяжести работ был перенесен на сооружение линии Чум – Лабытнанги, которое было завершено к 5 декабря 1948 г. В этот день на левый берег Оби в пос. Лабытнанги пришел первый состав9.

Идея же создания заполярного порта на трассе нашла иное воплощение. Постановлением Совета Министров СССР № 384-135сс от 29 января 1949 г. место строительства порта было перенесено в район Игарки на р. Енисей, что повлекло за собой и соответствующее изменение направления железнодорожной линии Чум Печорской железной дороги – мыс Каменный на направление Чум – через Лабытнанги – Салехард – Игарка10. В связи с этим коренной реорганизации подверглись и руководящие органы строительства. Приказом МВД СССР № 00102 от 5 февраля 1949 г. Северное управление, до того располагавшееся в пос. Абезь Коми АССР, перемещалось в г. Игарку Красноярского края11. Помимо это го, согласно приказу с 1 марта 1949 г. последнее было превращено в «административно технический и координационный центр строительств и лагерей», входящих в его состав, а для непосредственного руководства строительными работами были «вновь организова ны»: 1) Обский ИТЛ (строительство № 501) с местонахождением в Салехарде и задачей сооружения линии от станции Чум до р. Пур, включая переход через нее;

2) Енисейский ИТЛ (строительство № 503) с участком работ Пур – Игарка и расположением штаба в пос. Ермаково;

3) Игарский строительный район для гражданского строительства, работ по сооружению порта и судоремонтного завода в Игарке. Необходимо также отметить, что вошедший в состав Енисейского ИТЛ Тазовский отдельный лагерный пункт, создан ный в начале сентября 1949 г. в районе р. Таз, был организован на базе перемещенных по Обской и Тазовской губе материально-технических ресурсов, исключенных из Обского ИТЛ ликвидированных подразделений в Новом Порту и на мысе Каменном12.

Такая структурная организация Северного управления (т. е. Центральное управление в Игарке, Обский, Енисейский ИТЛ и Игарский стройрайон) просуществовала до ноября 1949 г. В дальнейшем приказом МВД с 1 декабря 1949 г. Обский ИТЛ со всеми подразделе ниями (строительство № 501) был исключен из состава Северного управления и выделен в самостоятельную единицу. Енисейский ИТЛ был ликвидирован, а Северное управле ние строительства и лагерей с 1 января 1950 г. было передислоцировано в пос. Ермаково Игарского района и преобразовано в Северное управление ИТЛ и строительства № 503, на которое была возложена задача сооружения железнодорожной линии от Игарки через Ермаково, Таз до р. Пур, а также строительство морского порта и судоремонтного завода в г. Игарке13.

Новый этап реорганизаций начался в 1952 г. Приказом МВД СССР № 0863 от 21 июля 1952 г. «О мероприятиях по удешевлению стоимости строительства железнодорожной линии Чум – Салехард – Игарка» предусматривалось «в целях удешевления стоимости строительства и нецелесообразности содержания двух ИТЛ поручить руководство рабо тами по сооружению железнодорожной линии Чум – Салехард – Игарка Обскому ИТЛ строительства № 501 МВД, а ИТЛ строительства № 503 МВД с 1 октября 1952 г. лик видировать». Действовавшие на трассе строительно-лагерные отделения сохранялись и подчинялись Обскому ИТЛ14. Однако после такого слияния Обский ИТЛ и строительство № 501 просуществовали недолго. Постановлением Совета Министров № 148 от 10 но ября 1953 г. строительство железной дороги Салехард – Игарка было прекращено и по ставлено на консервацию. В 1954 г. Министерство путей сообщения, в ведение которого была передана стройка в мае 1953 г., добилось решения о ликвидации всех подразделений строительства, кроме участка Чум – Лабытнанги, принятого в 1955 г. в постоянную экс плуатацию15. Обский ИТЛ был ликвидирован приказом МВД СССР № 091 от 12 февраля 1954 г.16 Последние же колонны строителей ушли с трассы в конце 1955 г. После рассмотрения основных этапов строительства, перейдем к вопросу о числен ности строителей этой заполярной железнодорожной магистрали, в течение почти 8 лет составлявших немалую часть населения Ямало-Ненецкого округа. Кадры строительства были неоднородны и включали в себя несколько категорий. К таковым прежде всего от носились административно-управленческий аппарат, охрана и непосредственно строите ли — самая многочисленная категория — вольнонаемные, но, главным образом, заклю ченные, выполнявшие тяжелейшую, малоквалифицированную работу. Именно вопрос о численности последних и является предметом дальнейшего рассмотрения.

Созданное в апреле 1947 г. Северное управление строительства и лагерей, имея перед собой большую строительную программу и не располагая льготным временем на орга низационный период, вынуждено было разворачивать свою деятельность без каких-ли бо переходящих людских и материальных ресурсов. Для начала работ в мае–июне ис пользовалась лишь рабочая сила 6-го отделения Печорстроя, но ее было достаточно для разворота работ только на первых километрах трассы17. По плану завоза основная масса ресурсов должна была поступить в июне–июле. Фактически же эти ресурсы, в т. ч. и людские, поступали на строительство с опозданием. Как показывает табл. 1, лишь с ав густа месячный план завоза рабочей силы стал выполняться и перевыполняться, что и позволило выполнить общий план 1947 г. по данному показателю на 99 %. На 1 января 1948 г. в ведении Северного управления находилось 38 456 чел. заключенных (вместо запланированных 38 900 чел.).

Таблица Поступление рабочей силы (заключенных) в Северное управление строительства и лагерей в 1947 г.* Период План завоза Фактически поступило Процент выполнения Май 8700 – – Июнь 10 200 7588 74, Июль 11 700 6503 55, Август 5800 10 861 187, Сентябрь 2500 7594 303, Итого на 1 октября 38 900 32 546 83, Всего на 1 января 1948 г. 38 900 38 456 98, * Составлено и подсчитано по: ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 781. Л. 5.

Однако нужно принимать во внимание, что к концу 1947 г. Северное управление обладало уже довольно сложной структурой, имея в своем составе 23 самостоятель ных подразделения, многие из которых находились на территории Коми АССР: 1-е (ст.

Чум), 3-е (ст. Елецкая), 4-е (р. Хорота) строительные отделения, 6-е лесное отделение (ст. Седз-Вож), строительно-монтажная мостовая контора № 1 (26-й км) и № 2 (44-й км), Отдельный лагерный пункт (пос. Абезь), Центральный пересыльный пункт (ст. Печора), Центральные ремонтно-механические мастерские (пос. Абезь) и др. Что же касается непосредственно Обского ИТЛ, также являвшегося одним из под разделений Северного управления, то первая организационная группа, состоявшая из сотрудников штаба Управления, прибыла в Салехард 1 июля 1947 г. Но практической датой начала работ Обстроя следует считать только вторую половину августа — время поступления на строительство первых контингентов заключенных. До того оно распола гало лишь небольшой группой арестантов в 78 чел., полученных в конце июля из местной исправительно-трудовой колонии для первоочередных разгрузочных работ. В последу ющем людские пополнения прибывали на Обское строительство следующим образом:

15 августа — 923 чел., 19 августа — 865 чел., 8 сентября — 954 чел., 3 октября — 646 чел.

Всего, таким образом, с 15 августа по 3 октября строительство получило 3388 заключен ных. Причем, как и в целом по Северному управлению, этот показатель не соответство вал плану: по первоначальным расчетам Обский ИТЛ должен был получить 4200 чел. и в значительно более ранний срок — с 15 июня по 10 августа19.

О том, как изменялось количество содержащихся в Северном управлении заключен ных до окончательного разделения последнего на строительство № 501 и № 503, позво ляет довольно подробно проследить сохранившаяся в фондах ГУЛАГа отчетность о так называемом физпрофиле заключенных ИТЛ, т. е. о разделении их на категории в зави симости от степени к физическому труду. Одним из показателей, заносившихся в эти отчеты, была численность населения на 30-е число отчетного месяца (1948 г.) или на 1-е число следующего отчетного месяца (1949 г.). Данные табл. 2 свидетельствуют, что численность лагерного населения Северного управления постоянной величиной отнюдь не являлось и демонстрировала тенденцию к выраженным колебаниям. В среднем в ИТЛ строительства в 1948 г. находилось 46 400, а в 1949 — 41 980 чел.

Таблица Динамика численности заключенных Северного управления строительства и лагерей, 1948–1949 гг., чел.* Период Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август СентярбьОктябрь Ноябрь Декабрь 32 622 39 131 35 1948 (+3490)** 32 042 47 426 50 411 (16 576) 47 986 49 872 50 490 49 156 49 948 48 (+3897) 1949 46 016 42 732 38 664 37 296 41 076 44 556 44 496 44 496 40 323 40 023 – 42 * Составлено по: ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 2832. Л. 2, 10, 18, 26;

Д. 2848. Л. 2, 12, 22, 32, 42.

** Так в тексте. По всей видимости, цифры, заключенные в скобки, относятся к Обскому ИТЛ, исключен ному из Северного управления в конце 1949 г.

Формирование аппарата Енисейского ИТЛ и строительства № 503 началось с конца февраля 1949 г. С середины марта до середины апреля из Абези в Ермаково самолетами была переброшена пионерная группа в 140 чел., состоявшая из работников Управления ИТЛ и части штабов будущих подразделений. На долю этой группы с помощью «неболь шого количества рабсилы» и выпала «почетная задача» по созданию условий для приема остальных ресурсов, в решении которой участвовали «своим личным трудом все работ ники Управления и подразделений до начальников отделов включительно». Основной лагерный контингент стал поступать в Енисейский ИТЛ с 15 июня20. Динамика поступ ления рабочей силы на строительство № 503 показана в табл. 3.

Таблица Динамика поступления рабочей силы на строительство № 503 в 1949 г., чел.* Населенный Июнь Июль Август Сентябрь Итого пункт Ермаково 2905 5468 1729 6193 16 Янов-Стан 1415 466 511 1860 Туруханск 451 303 – – Игарка 1435 1701 2867 499 Итого 6206 7938 5107 8552 27 * Составлено по: ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1079. Л. 10.

В источнике нет сведений о том, какие категории строителей входили в указанное ко личество рабочей силы, поступившей на строительство в 1949 г. Очевидно, это заключен ные. Однако в выступлении начальника Енисейского управления А. В. Артамонова на II конференции парторганизации строительства № 503 приводятся несколько иные данные.

По его словам, «за период навигации» Енисейским ИТЛ было «освоено заключенных[:] в июне 2839, в июле 7039, в августе 3201, в сентябре 6628 и наконец… в октябре… по ступило 3061. Всего принято 22 767 человек»21. Как бы то ни было, к концу 1949 г. план завоза основных ресурсов на стройку был выполнен почти полностью. Из 30 000 заклю ченных, наличие которых в лагере предусматривалось планом на конец года, фактически имелось 29 234 чел.22 Непосредственно же на территории Ямало-Ненецкого округа по состоянию на конец 1949 г. полностью располагалось лишь 3-е строительное отделение, дислоцировавшееся на р. Таз, в районе предполагаемого мостового перехода, сформиро ванное, как уже говорилось, из ликвидированных подразделений Обского ИТЛ в Новом Порту и мысе Каменном, оно прибыло к месту работы 4 сентября, имея в своем составе 900 чел. заключенных23.

В 1950 г. численность лагерных контингентов на строительстве оставалась примерно на том же уровне. В Северном Управлении ИТЛ и строительстве № 503 по состоянию на февраль 1950 г. находилось 29 051, по состоянию на июль — 28 482, на 1 сентября — 29 259 чел.24 В Обском ИТЛ и на строительстве № 501 на 1 февраля 1950 г. число заклю ченных составляло 42 416, на 1 июля — 36 710 чел. 1951 год ознаменовался уменьшением размеров выделяемых строительству капита ловложений и соответствующим сокращением объема строительной программы. В связи с этим по указанию ГУЛАГа за пределы ИТЛ строительств № 501 и № 503 было отправ лено значительное количество заключенных (табл. 4).

Таблица Динамика численности заключенных ИТЛ строительства № 501 и № 503, 1951 г., чел.* Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь ИТЛ строительства № 40 223 37 742 18 772 12 ИТЛ строительства № 28 395 27 817 27 266 26 837 26 585 25 940 24 575 18 346 15 291 14 373 14 304 14 * Составлено по: ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1489. Л. 15, 30;

Д. 1492. Л. 76;

Ф. 9414. Оп. 1. Д. 481. Л. 153.

Как видно из таблицы, существенное сокращение контингентов заключенных в ИТЛ строительства № 501 и № 503 началось в III квартале 1951 г. Со строительства № 501 в этот период было вывезено более 18 000 чел., со строительства № 503 же — по средним показателям II и III кварталов — около 7000 чел. По состоянию на конец 1951 г. в срав нении с его началом численность заключенных, содержащихся в ИТЛ строительства № 501, сократилось на 27 421 чел. (на 62 %), в ИТЛ строительства № 503 — на 14 259 чел.

(на 50 %). По состоянию на 1 января 1952 г. списочный состав заключенных, работав ших на стройке № 501, выражался цифрой в 13 499 чел., № 503 — в 14 191 чел.26 К сере дине 1952 г. численность лагерного населения Обского ИТЛ несколько увеличилась — на 1 июня здесь содержалось 17 520 чел., тогда как число заключенных, находившихся на строительстве № 503, существенно не изменилось — 13 395 чел. на 1 июля27.

По состоянию на 1 января 1953 г., т. е. после ликвидации Северного управления ИТЛ и строительства № 503, в Обском ИТЛ находилось 29 049 заключенных28. Больше этот показатель в сторону своего увеличения не изменялся. На 1 июня 1953 г. на строитель стве находилось уже 16 149 заключенных29. После амнистии 1953 г. в Обском ИТЛ ос талось около 11 300 чел. Из этого числа было вывезено в другие лагеря 7100 чел.30 В ре зультате на 15 июня 1953 г. в Обском лагере осталось всего 4200 заключенных. После консервации участка Салехард – Игарка эти контингенты размещались на участке Чум – Лабытнанги. По состоянию на январь 1954 г. на этом отрезке трассы имелось 7 лагерных пунктов: на ст. Елецкая (47-й км) — на 570 чел., на разъезде Береговом (58-й км) — на 457 чел., на разъезде 106-й км — на 220 чел., на ст. Подгорная (148-й км) — на 700 чел., на ст. Лабытнанги (192-й км) — два пункта на 1125 и 810 чел., в Салехарде (217-й км) — на 480 чел. Итак, находясь в ведении ГУЛЖДС МВД СССР, строительство железной дороги Чум – Салехард – Игарка прошло через несколько крупных реорганизаций. Первоначально они были связаны с определением конечного пункта трассы, которое вызывало перебази рование руководящих органов строительства и разворачивание работ в новых районах.

В последующем (с 1952 г.) организационные изменения отражали постепенное сворачи вание и ликвидацию стройки.

Значительный размах строительных работ привел к тому, что объекты № 501 и № явились причиной сосредоточения на территории Ямало-Ненецкого округа значитель ных людских контингентов, сопоставимых с численностью населения самого округа.

Произведенное исследование позволило установить, что численность заключенных, ра ботавших на заполярной стройке, определялась следующим образом. В конце 1947 г. в ИТЛ Северного управления находилось 32 546 чел., в 1948 г.— 42 245, в 1949 г.— 71 214, в 1950 г. после разукрупнения Управления в лагерях строительства № 501 и № 503 со держалось 68 494 чел., в 1951 г.— 49 374, в 1952 г.— 29 302, в начале 1953 г. после лик видации стройки № 503 в Обском ИТЛ насчитывалось 29 049 чел., к середине 1953 г. в лагере оставалось лишь 4200 чел. Причем приведенные цифры в большинстве случаев отражают среднесписочный годовой состав заключенных, число которых в отдельные месяцы разных лет, как показано выше, могло быть значительно бльшим.


Дорога проходила по территории трех административных субъектов — Коми АССР, Ямало-Ненецкого округа, Красноярского края, поэтому, хотя 3/4 магистрали должны были пройти именно по территории Ямало-Ненецкого округа, а следовательно, бльшая часть ресурсов, в том числе и людских, концентрировалась именно здесь, ясно, что опре деленная их часть находилась за пределами окружных границ. Однако за неимением сведений точно установить размеры этой части для всего периода деятельности строи тельства весьма проблематично.

Примечания 1 См.: Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. РСФСР. М., 1963. С. 70–71.

2 Небезынтересно отметить, что идеи о строительстве таких полярных линий выкристаллизова лись еще в конце XIX — начале XX в. (См., напр.: Гетте П. Э. Обь-Обдорский торговый путь.

СПб., 1899;

Он же. Полярно-Уральская железная дорога и Северный сибирский торговый путь.

СПб., 1901.) 3 См.: Алексеев С. Е. Историография истории строительства железной дороги Салехард – Игарка во второй половине 1940-х — начале 1950-х гг. // Уральский исторический вестник. № 12.

Ямальский выпуск. Екатеринбург, 2005.

4 Так, реализация проекта «Урал промышленный — Урал полярный», предполагающего созда ние минерально-сырьевой базы промышленности на Северном Урале, включает строительство железнодорожной линии Салехард – Надым и Коротчаево – Игарка с перспективой на Дудинку и Норильск. (См. подробнее: Урал промышленный — Урал Полярный [Электронный ресурс].

Режим доступа: http://www.nakanune.ru/articles/ural_promyshlennyjj_ural_pripoljarnyjj 5 Российский государственный архив экономики (далее — РГАЭ). Ф. 8203. Оп. 1. Д. 616. Л. 2.

6 См.: Пиманов А. С. История строительства железной дороги «Чум – Салехард – Игарка» (1947– 1955). Тюмень, 1998. С. 7;

Алексеев С. Е. Указ. соч. С. 120.

7 Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф. 9407. Оп. 1. Д. 781. Л. 2–3.

8 Там же. Л. 4.

9 См. подробнее: Пиманов А. С. Указ. соч. С. 9–12.

10 РГАЭ. Ф. 8203. Оп. 1. Д. 616. Л. 2.

11 Там же;

ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1258. Л. 4.

12 ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1079. Л. 4–5;

Д. 1414. Л. 1.

13 Там же. Л. 6;

Д. 1258. Л. 4–5.

14 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 571. Л. 4.

15 См.: Пиманов А. С. Указ. соч. С. 21.

16 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 571. Л. 1.

17 ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 781. Л. 6.

18 См. подробнее: Там же. Л. 4.

19 Там же. Л. 49–50.

20 ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1182. Л. 34–35;

Государственный архив социально-политической исто рии Тюменской области (далее — ГАСПИТО). Ф. 1571. Оп. 7. Д. 1. Л. 112;

Д. 4. Л. 2, 10.

21 ГАСПИТО. Ф. 1571. Оп. 7. Д. 1. Л. 113.

22 ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1079. Л. 10.

23 Там же. Д. 1182. Л. 7.

24 Там же. Д. 1358. Л. 22;

Д. 1325. Л. 26.

25 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 2856. Л. 2.

26 ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1489. Л. 3;

Д. 1476. Л. 4.

27 ГАСПИТО. Ф. 1572. Оп. 9. Д. 2. Л. 73;

ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Л. 2872. Л. 2;

Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1492.

Л. 157–158.

28 ГАРФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 1631. Л. 1;

Д. 1677. Л. 1.

29 ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 2879. Л. 3.

30 Там же. Д. 571. Л. 174, 176.

31 Там же. Л. 188.

НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ СТРАН ЗАПАДА И ВОСТОКА А. К. Дудайти СУЭЦКИЙ КРИЗИС 1956 ГОДА И ПОЗИЦИЯ ФЕДЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКИ ГЕРМАНИИ Анализируется ближневосточная политика ФРГ в период Суэцкого кризиса 1956 г.;

исследуются факторы, под воздействием которых она формировалась, вскрываются при чины ее непоследовательности и двойственности. Показаны специфические черты этой политики, обусловленные, с одной стороны, «атлантической солидарностью» ФРГ с США и другими членами НАТО, а с другой — ее стремлением укрепить свои позиции на Ближнем Востоке.

Ключевые слова: ФРГ, Суэцкий кризис, Ближний Восток, НАТО, США.

Вторая мировая война привела к кардинальным изменениям в международной обста новке, в соотношении сил на мировой арене. Разгром германского фашизма и японского империализма при решающей роли Советского Союза создал благоприятные условия для подъема национально-освободительного движения в странах Азии и Африки.

Волна протеста против национального гнета распространилась и на государства Ближнего Востока, которые начали активную борьбу за вывод со своих территорий анг лийских и французских войск. Но на этом пути они наталкивались на активное проти водействие бывших колониальных держав, прежде всего Великобритании и Франции, пытавшихся любым путем, в том числе военным, сохранить здесь свое присутствие. Хотя эти державы после Второй мировой войны сильно ослабли в военном, экономическом и политическом отношении, тем не менее они, используя колониальный опыт прошлых лет, всё еще продолжали оказывать определенное влияние на международную обстанов ку в этом регионе.

В послевоенный период Ближний Восток стал объектом пристального внимания и Соединенных Штатов Америки. Стремясь вытеснить из этого региона Великобританию и Францию, они активно использовали помощь и поддержку тех западных стран, кото рые не имели здесь традиций колониального прошлого. Видное место среди них зани мала Федеративная Республика Германии — государство, не фигурировавшее в араб ском мире как «колониальная держава» и поэтому свободная от проблем, связанных с освободительным и антиколониальным движением и вставших перед англичанами и французами после окончания Второй мировой войны.

Что представляла собой ближневосточная политика ФРГ в 50-х гг.? Какие факто ры оказывали воздействие на ее формирование и практическую реализацию? Какие конкретно шаги предприняло в этом направлении правительство Христианско демократического союза во главе с К. Аденауэром и к чему они привели для ФРГ, ее ин тересов на Ближнем Востоке? На эти вопросы пытается дать ответ предлагаемая статья, в которой центральное внимание отводится анализу позиции ФРГ в период Суэцкого кризиса 1956 г. и англо-франко-израильской агрессии против Египта.

При рассмотрении западногерманской политики в регионе в указанный период следует учесть, что в послевоенное время ФРГ в определенной степени была лишена возможности проводить самостоятельный внешнеполитический курс, поскольку еще не обладала достаточными для этого международными правами. Западногерманская политика проводилась строго в рамках «атлантической» солидарности ФРГ с союз никами по НАТО, строилась с постоянной оглядкой на Вашингтон. При этом ее ба зовой основой была идеология холодной войны, жесткой конфронтации в отноше ниях Восток–Запад, инициатором которой, как известно, выступили США, воздвиг шие доктрину «отбрасывания коммунизма» в статус своей официальной политики.

Соответственно, ближневосточная политика ФРГ была подчинена той цели, кото рую преследовали в этом регионе ее союзники по НАТО: «атлантическая солидар ность» была базовой основой внешнеполитической деятельности руководства этой страны на Ближнем Востоке. Она зиждилась на общей заинтересованности запад ных держав всячески воспрепятствовать развитию процесса арабского национально освободительного движения, стремлению арабских государств к независимости и су веренитету, расширению их связей с СССР, наконец, усилению политического влия ния Москвы на Ближнем Востоке.

Такая высокая степень зависимости ФРГ от политики «атлантических» партнеров в ближневосточном регионе, постоянная готовность безоговорочно следовать здесь амери канским курсом наложили отпечаток на западногерманскую позицию в период Суэцкого кризиса и англо-франко-израильской агрессии против Египта, выявили ее непоследова тельный и двойственный характер.

26 июля 1956 г. правительство Египта объявило о решении национализировать Всеобщую компанию Суэцкого канала. Этот акт стал кульминационным моментом кон фронтации страны с западными державами, в частности Англией и Францией, которые на протяжении первой половины 1950-х гг. предпринимали попытки навязать Каиру свои условия. Но их планам не суждено было сбыться: наоборот, во внешней политике правительство Насера заняло позицию нейтралитета, неучастия в военных блоках и по требовало от Англии вывода войск из зоны Суэцкого канала. Английское правительство вынуждено было с этим согласиться, учитывая новое соотношение сил на мировой арене.

Вывод английских войск завершился 13 июня 1956 г., и, таким образом, была ликвиди рована военная база Англии на египетской территории.

Однако Англия и Франция не намерены были терять свои позиции в Египте. Понимая это, а также в связи с резким усилением их агрессивных приготовлений египетское ру ководство обратилось к Советскому Союзу с просьбой о военно-экономической помощи.

Этот шаг вызвал недовольство со стороны США, Англии и Франции, видевших в нем прямую угрозу своей монополии на поставки военной продукции в ближневосточный регион.

Недовольство «атлантических» союзников по поводу советско-египетского сбли жения полностью разделяло и руководство ФРГ, рассматривающее конфликтную си туацию в районе Суэца как «часть глобального противостояния между Востоком и Западом». Соответствующее заявление по этому поводу сделал в сентябре 1955 г. канц лер К. Аденауэр. Он указал, что западным странам нельзя более медлить с принятием срочных мер, с тем чтобы не допустить «политический прорыв Москвы на Ближний Восток»1. При этом глава западногерманского правительства не скрывал беспокойства по поводу того, что, на его взгляд, военно-политическое присутствие Советского Союза в районе Средиземного моря чревато возможностью распространения в будущем его влияния и на Западную Европу2.


Между тем, решив проблему безопасности страны посредством импорта советских вооружений, правительство Насера приняло решение о строительстве Асуанской гид роэлектростанции на Ниле, призванной стать мощной энергетической базой для раз вития промышленности страны и одновременно позволяющей значительно расширить площадь орошаемых посевных площадей. Но, обратившись за финансовой помощью к Международному банку реконструкции и развития, Каир был поставлен перед услови ем, что часть денежных средств будет предоставлена ему США и Великобританией в виде «помощи». Это было неприемлемо для правительства Насера, считавшего, что тем самым эти страны получат возможность оказания политического нажима на Египет;

но тогда сначала Вашингтон, а затем и Лондон официально объявили, что не желают при нимать участие в финансировании этого проекта.

В Бонне не одобрили этот демарш американских и английских властей, полагая, что участие в асуанском проекте предоставляло Западу хороший шанс для «примирения»

с Египтом: отказ США и Англии восприняли как «одну из грубейших ошибок, допу щенных Западом на Ближнем Востоке в последнее время»3. Позже, в своих мемуарах, К. Аденауэр вновь вернулся к этой теме: он писал, что тогда, в 1956 г., была упущена реальная возможность «стабилизировать положение в регионе по западному сценарию», но этого не удалось сделать, констатировал он, «исключительно по вине некоторых за падных политиков»4.

В ответ на отказ Запада в кредитах правительство Насера 26 июля 1956 г. национализи ровало Суэцкий канал, длительное время являвшийся источником крупных доходов для Англии и Франции, чем вызвало их неприкрытую ненависть. В срочном порядке эти стра ны предприняли меры по экономическому давлению на Египет и одновременно начали ши рокомасштабные военные приготовления с целью начать против него боевые действия.

В самый разгар этих событий правительство ФРГ, обеспокоенное резкой эскалаци ей обстановки в регионе, выступило с заявлением и призвало конфликтующие стороны воздержаться от действий, способных перевести споры вокруг статуса Суэцкого канала в плоскость военной конфронтации между ними. Оно указало на недопустимость ка ких-либо односторонних акций в отношении определения дальнейшей судьбы канала (имея в виду действия египетского руководства) и подчеркнуло, что при решении дан ного вопроса следует строго исходить из учета интересов всех заинтересованных сто рон. В заявлении говорилось о приверженности ФРГ соблюдению принципа статус-кво Суэцкого канала как страны — правопреемницы кайзеровской Германии, принимавшей участие в подготовке Константинопольской конвенции о Суэцком канале 1888 г.5 В этом документе, как известно, закреплялся принцип свободы судоходства по нему для «всех коммерческих и военных судов без различия флага», причем как в мирное, так и в воен ное время (тем самым в нем, по существу, узаконивалось иностранное, прежде всего ан глийское, присутствие в зоне канала). В условиях когда Египет стремился восстановить свой законный суверенитет над районом Суэцкого канала, позиция ФРГ в этом вопросе де-факто означала ее косвенную поддержку Англии, Франции и США, категорически отказывающихся признавать правомерность действий Египта и квалифицирующих их как «произвольный» и «односторонний» акт6.

«Атлантическая» линия в Суэцком вопросе была продолжена руководством ФРГ в ходе работы Лондонской конференции, созванной для этой цели 16–23 августа 1956 г.

В ней приняли участие представители 22 стран (Египет отказался от участия в конфе ренции). В ходе обсуждения проблем вокруг Суэцкого канала делегация ФРГ одна из первых высказалась в поддержку американского проекта, ставшего известным как «план Даллеса», по которому предусматривалось создание «международного органа» по управ лению каналом (фактически означавшего передачу управления в руки американских и других западных монополий). В своем выступлении на конференции руководитель за падногерманской делегации, министр иностранных дел ФРГ фон Брентано указал, что его страна поддерживает требование Англии, Франции и США по соблюдению Египтом статуса канала, определенного Конвенцией 1988 г. Он подчеркнул в связи с этим, что «за явление, с которым выступил египетский президент Насер по поводу национализации Суэцкого канала, идет вразрез с этим нашим общим требованием»7.

После того как правительство Египта отвергло «план Даллеса», американская адми нистрация выступила с новой инициативой: она заключалась в идее создания так называ емой Ассоциации пользователей Суэцким каналом в составе США, Англии и Франции.

Она должна была осуществлять «координацию судоходства по Суэцкому каналу» и взи мать сборы за проход судов через канал.

Боннское руководство выступило в поддержку и этой американской инициативы8.

Такой шаг был логичен, поскольку ФРГ еще в ходе работы Лондонской конференции отстаивала американскую идею интернационализации канала, считая ее правильным решением в создавшейся ситуации. В то же время следует заметить, что в политических и деловых кругах страны были сторонники применения против Египта и более реши тельных мер, вплоть до военных. Так, например, глава «Дойче Банк» Г. Абс не скрывал, что «Европе следовало бы подумать о начале совместной военной операции для восста новления международного порядка в районе Суэца»9.

Египетское руководство не устроил и второй американский вариант разрешения спо ра вокруг канала. В результате неуступчивость Насера послужила сигналом для при нятия Англией и Францией окончательного решения о начале военных действий про тив Египта. Стремление сохранить старые позиции на Ближнем Востоке, подорванные национально-освободительным движением, свергнуть правительство Насера и восста новить контроль над Суэцким каналом было главной причиной агрессии, предприня той Англией, Францией в союзе с Израилем против Египта 29 октября 1956 г. При этом Израилю отводилась роль застрельщика в этой агрессии: его армия должна была захва тить населенный пункт Шарм-аш-Шейх, заставить капитулировать египетскую армию в районе Синая и открыть Тиранский пролив для израильских судов.

Уже в первые дни синайской кампании канцлер К. Аденауэр, выражая обеспокоен ность ФРГ боевыми действиями в регионе, указал на нежелательность применения воен ной силы против Египта10, а 30 октября официальное заявление по этому поводу сдела ло правительство ФРГ. Оно призвало конфликтующие стороны немедленно прекратить боевые действия и сесть за стол мирных переговоров11. При этом в своей позиции офи циальный Бонн (так же, как и администрация США) исходил из опасности втягивания в конфликт Советского Союза, считавшего агрессию против Египта частью общего на ступления Запада на арабское национально-освободительное движение, с которым он связывал усиление своего влияния на Ближнем Востоке.

Однако угроза советского вмешательства была не единственной причиной, оказы вающей сдерживающее воздействие на позицию ФРГ и ее американского союзника в Суэцком вопросе в начале конфликта. Другим не менее важным фактором было то, что вопрос о правовом статусе Суэцкого канала имел для них гораздо меньшее значение, чем для Англии и Франции. Что касалось ФРГ, то германский капитал никогда не входил во Всеобщую компанию Суэцкого морского канала и кроме того канал в этот период не яв лялся жизненно важной артерией для ее экономики, чего нельзя было сказать об Англии и Франции.

Больше того, исходя из интересов своих монополий, Суэцкий конфликт объективно даже устраивал ФРГ, поскольку восстановление египетского суверенитета над каналом подрывало позиции Англии и Франции в этой стране и в целом ослабляло их в ближне восточном регионе. Такая перспектива создавала благоприятные условия для усиления экономического присутствия здесь ФРГ. О таком возможном (весьма нежелательном для англичан и французов) сценарии поведал на своих страницах, в частности, влиятельный в деловых кругах Великобритании еженедельник «Экономист». Он предупреждал, что германский капитал прилагает большие усилия к тому, чтобы захватить египетский ры нок, и был бы рад возможности заполнить пустоту, создавшуюся в результате военных мер Англии и Франции12.

Подобные опасения вовсе не были лишены оснований, учитывая, что даже в ус ловиях англо-французских экономических санкций против Египта западногерманские компании продолжали поставлять ему свою промышленную продукцию, мешая тем самым мерам Англии и Франции, принятым против этой страны. Кроме того, танкеры под западногерманским флагом, груженные нефтью, продолжали исправно выплачивать сборы за проход через канал египетским властям, несмотря на кризисную ситуацию в этом районе.

Всё это давало основание полагать, что исходя из экономических соображений ФРГ будет избегать действий, способных нанести вред ее отношениям с Египтом. И действи тельно, с ее стороны делались усилия, чтобы предстать перед Каиром в качестве бес пристрастного сторонника разрешения конфликта мирным путем, за столом перегово ров. Эти шаги ФРГ предпринимала, учитывая египетскую критику позиции некоторых западных стран в период военных действий в регионе. Параллельно западногерманская сторона при каждом удобном случае пыталась подчеркнуть, что ФРГ готова продолжать взаимовыгодное торгово-экономическое сотрудничество с Египтом, несмотря на санк ции англичан и французов.

Обеспокоенность боннских властей, вызванная тем, что военные действия могут по мешать работе западногерманских фирм в Египте, вынуждало их вначале несколько трез во подходить к оценке обстановки, создавшейся в районе Суэца. К этому же толкало их общественное мнение внутри страны, а также за ее пределами, требующее немедленного прекращения военных действий в зоне конфликта, и кроме того, как уже указывалось выше, опасность втягивания в конфликт СССР, последствия которого в Бонне считали трудно предсказуемыми.

С учетом всего этого западногерманское правительство вновь высказалось в пользу немедленного прекращения военных действий против Египта и заявило при этом, что ФРГ не намерена принимать ни прямое, ни косвенное участие в этом конфликте и что ее деятельность строго ограничена рамками Североатлантического альянса13.

Дальнейшее развитие событий показало, что тем не менее, несмотря на свою офици ально заявленную позицию в конфликте, ФРГ всё же оказывала косвенную поддержку агрессорам. Экономические интересы не смогли стать, в конечном счете, главным фак тором, окончательно определившим позицию руководства страны в конфликте: реша ющую роль сыграли всё же общие «атлантические» цели и задачи ФРГ и ее союзников.

Их осуществление представлялось Бонну гораздо более важным делом, чем проблема судоходства через Суэцкий канал, и в этом отношении весьма показательно заявление МИД страны от 6 ноября 1956 г., когда еще продолжались военные действия. В нем ФРГ, продолжая на словах поддерживать мирное разрешение конфликта, в действи тельности, солидаризировалось с Англией, Францией и Израилем, поскольку охарак теризовала их цели в регионе как вполне законные13.

Кроме того, в период Суэцкого конфликта Израиль, выступивший по сути за стрельщиком в нем, бесперебойно получал из ФРГ финансовые средства, определен ные еще Люксембургским соглашением 1952 г. «о репарациях». В них израильская экономика, испытывающая большие нагрузки из-за военных действий, нуждалась особенно остро. В свою очередь, ФРГ не собиралась приостанавливать эту помощь, объясняя ее «моральными обязательствами немцев перед еврейским народом», хотя на этом настаивала Лига арабских государств. Соответствующее заявление об этом сделал министр иностранных дел фон Брентано, подчеркнувший, что даже угроза применения санкций со стороны ООН не заставит ФРГ изменить свое решение и что она, не являясь членом этой международной организации, не обязана подчиняться ее резолюциям14.

В целом о масштабах западногерманской помощи Израилю в тот период позволяют судить следующие данные: в период Суэцкого кризиса поставки из ФРГ по соглашению о «репарациях» составляли от 20 до 30 % всего израильского импорта15.

В то же время экономические связи между двумя странами не ограничивались по ставками Израилю лишь гражданской продукции и выплатами по соглашению «о репа рациях». Так, вопрос о возмещении ущерба еврейскому народу был использован также для налаживания военно-технических связей между ними. В ходе Синайской кампа нии, а также после нее ФРГ играла достаточно заметную роль в обеспечении Израиля наиболее важными стратегическими материалами и вооружением и, кроме того, в обу чении офицерского состава его вооруженных сил. Согласно данным газеты «Вельт» в училищах бундесвера в тот период проходило обучение более полусотни израильских офицеров. Эта же газета сообщала, что группа специалистов из ФРГ, находившихся в израильской армии в качестве инструкторов и экспертов, была занята на строительстве площадок для ракетных баз16.

Осенью 1956 г. между ФРГ и Израилем была достигнута договоренность на по ставку определенных видов военной продукции общей стоимостью 60 млн марок.

Предусматривалась также помощь Израилю в обучении его военных кадров, а также направление экспертов в израильскую военную промышленность16.

Сотрудничество в военно-технической области должно было в известной степени компенсировать отсутствие дипломатических отношений между двумя странами (они были установлены позже, в мае 1965 г.). ФРГ пока воздерживалась от этого шага, опаса ясь, что это нанесет вред ее отношениям с арабскими государствами. Но избежать ослож нений с ними ей всё же не удалось, из-за нежелания приостановить помощь Израилю.

15 ноября 1956 г. аккредитованные в Бонне представители Египта, Алжира и Саудовской Аравии выступили с совместным заявлением и потребовали немедленного прекращения западногерманской помощи Израилю. В документе подчеркивалось, что финансовая и военно-техническая помощь Израилю в условиях, когда его армия участвует в агрессии против Египта, является прямым пособничеством ему и должна быть расценена как акт, «несовместимый с традициями немецко-арабской дружбы»17. В эти же дни сирийское руководство объявило, что в случае продолжения поставок Израилю Сирия будет вы нуждена аннулировать заключенное ранее торгово-экономическое соглашение с ФРГ и, кроме того, запретить на своей территории деятельность нефтяных компаний и промыш ленных фирм из этой страны18.

В ноябре 1956 г. в Стамбуле состоялась чрезвычайная конференция глав дипломати ческих миссий ФРГ в странах Ближнего и Среднего Востока, на которой было принято обращение к правительству страны принять срочные меры для нормализации отноше ний с арабскими государствами. Участники конференции не скрывали при этом опасе ния, что в случае продолжения помощи Израилю эти государства пойдут на официаль ное признание ГДР, а это, фактически, поставило бы под вопрос эффективность «доктри ны Хальштейна»19.

Эти сообщения, равно как и негативная реакция арабского лагеря на помощь Израилю, заставили руководство ФРГ прибегнуть к определенному маневру: так, в декабре 1957 г.

им было объявлено о решении, существенно увеличить размеры финансовой помощи, выделяемой «бедным» арабским государствам. Параллельно внешнеполитическое ве домство страны заявило, что впредь ФРГ будет воздерживаться от действий, которые при существующем арабо-израильском конфликте могли бы показаться той или иной стороне шагом, обостряющим положение в регионе20.

Тем не менее помощь ФРГ Израилю не прекращалась. Согласно отчету федерального правительства, с сентября 1952 по март 1958 г. она составила 1,65 млрд марок, или более половины всей суммы, определенной Люксембургским соглашением21. После секрет ной встречи министров обороны двух стран Ф.-Й. Штрауса и Ш. Переса, состоявшейся в Кёльне в декабре 1957 г., возобновились и военные поставки ФРГ израильской армии22.

Они осуществлялись при активной поддержке США, заинтересованных в том, чтобы часть бремени по усилению военной мощи Израиля взяла на себя ФРГ, причем сделать это она могла, прикрываясь обязательствами по Люксембургскому соглашению. Конечно, в Белом доме осознавали, что поставки оружия израильской армии чреваты дальнейшим ухудшением ее отношений с арабскими государствами, но, по большому счету, у руко водства ФРГ практически не было выбора, поскольку противиться воле американского союзника оно не могло и в то же время не считало возможным отказать Израилю в по мощи, исходя из «стремления немцев искупить вину перед еврейским народом» и тем самым «облегчить себе путь к духовному очищению». Такой политике ФРГ не изменяла, даже учитывая, что создаст себе проблемы в отношениях со странами арабского мира.

В целом, подводя итог анализу политики ФРГ на Ближнем Востоке в 1950-х гг., сле дует указать на следующие главные моменты:

– используя на словах факт отсутствия в арабском мире традиций колониального про шлого, руководители ФРГ на деле проводили курс, направленный против националь но-освободительного движения арабских народов, сохранение их на орбите влияния Запада;

– в своих действиях ФРГ строго придерживалась учета интересов Запада в регионе, солидаризировалась здесь с политикой США и других союзников по НАТО, что на глядно проявилось во время Суэцкого кризиса и тройственной агрессии против Египта.

Прикрываясь обязательствами по Люксембургскому договору, ФРГ оказывала финансо вую помощь Израилю, а затем стала принимать участие и военных поставках ему, тем самым способствуя усилению его военного потенциала и, объективно, сохранению вы сокого уровня напряженности в ближневосточном регионе;

– помощь ФРГ Израилю и одновременно постоянный примат политических соображе ний над экономическими в ее отношениях с арабскими государствами вызывали расту щее недовольство арабского лагеря, стремившегося проводить на международной арене независимый внешнеполитический курс. Логика развития событий подсказывала, что та кая политика бесперспективна, приведет к кризису западногермано-арабских отношений и, в конечном счете, политической изоляции ФРГ в ближневосточном регионе. События, развернувшиеся здесь в последующие годы, полностью это подтвердили.

Примечания 1 Adenauer K. Erinnerungen. Stuttgart, 1967. S. 215.

2 Ibid. S. 216.

3 Abediseid M. Die deutsch-arabischen Beziehungen: Probleme und Kriesen. Stuttgart, 1976. S. 108.

4 Adenauer K. Op. cit. S. 218–219.

5 Jahrbuch der Internationalen Politik 1956–1957. Mnchen, 1961. S. 394.

6 The Times. 1956. 28 July.

7 Die Auswrtige Politik der Bundesrepublik Deutschlands. Kln, 1972. S. 51.

8 Ibid. S. 52.

9 Abs H. Der Schutz Wohlerworbener Rechte im Internationalen Verkehr als europische Aufgabe.

Heidelberg, 1956. S. 19.

10 Adenauer K. Op. cit. S. 222.

11 Abediseid M. Op. cit. S. 110.

12 The Economist. 1956. 22 Sept.

13 Frankfurter Allgemeine Zeitung. 1956. 6 Nov.

14 Kreysler I., Jungfer K. Deutsche Israel-Politik: Entwicklung, oder politische Masche? Gttingen, 1965.

S. 59.

15 Ibid. S. 60.

16 Die Welt. 1958. 14 Jun.

17 Abediseid M. Op. cit. S. 111–112.

18 Ibid. S. 112.

19 Deligdisch J. Die Einstellung der Bundesrepublik zum Staate Israel. Bonn, 1974. S. 53.

20 Die Welt. 1957. 29 Dec.

21 Bulletin des Presse- und Informationsamtes der Bundesregierung // Bonn. 1958. 15 Aug.

22 Albrecht U., Sommer A. Deutsche Waffen fr die Dritte Welt. Hamburg, 1972. S. 112.

ЦЕРКОВЬ. ОБЩЕСТВО. ВЛАСТЬ А. Э. Алакшин РОССИЙСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО XVIII ВЕКА О РЕГЛАМЕНТАЦИИ КОНФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОТЕСТАНТОВ Исследуется вопрос складывания системы законодательства в России XVIII столетия в отношении протестантов.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.